Вика Кисимяка

АДвокат

© В. Кисимяка, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Настало время, когда дьявол должен быть адвокатом Бога: если и сам он хочет иначе продлить свое существование.

© Фридрих Ницше

Часть 1

Ангельские потроха

Вы боролись бы за то что, все говорят, уже мертво, до точки страдания?

Это путь, на котором не обязательно быть мертвым, чтобы пройти через Ад.

© Upon a Burning Body. «Devil’s Advocate»[1]

Пролог

Все адвокаты попадают в Ад. Не верите? Сейчас, дайте, я закончу отчищать с ботинок за 1000 евро пепел, в который тут превращаются грешные души, чтобы сразу же возродиться вновь, для дальнейших мучений, и расскажу вам эту историю…

Глава 1

Судилище

Гимель, тишрей

«Дорогой отец! Я знаю, как сильно ты занят на службе, кажется, совсем не отдыхаешь. Как сильно я хотел бы поговорить с тобой лично, но в последнее время это решительно невозможно: на своем посту ты стал окончательно недосягаем. Понимая всю важность твоей работы, я не смею осуждать тебя, просто очень скучаю.

Не хочется, чтобы в своих заботах ты полностью забыл о своих детях, тем более что я думаю о тебе постоянно. Как ты там? Совсем не спишь, наверняка одним Святым духом питаешься! Разве так можно? Твое самопожертвование начинает переходить всякие границы, могу ли я просить тебя передать хоть часть твоих забот нам?

Впрочем, все не совсем безнадежно, и некоторые члены нашей семьи помогают тебе. Кто-то по степени трудоголизма начинает походить на тебя, отец, вот только не всем это идет на пользу. В основном меня, конечно, заботит состояние любимого братца Л., который начинает напоминать бледную тень. Дни он проводит в метаниях, пытаясь предложить тебе проекты для реализации. Никогда я не видел такого рвения! У меня тоже есть несколько идей, в основном в части водных ресурсов, ведь воды у нас, с последнего времени, много. Не желаешь ли ты обсудить их, отец? Позволь мне посетить тебя, как это делают некоторых другие мои братья, удели мне хоть каплю времени. Понимаю, что у них задачи куда важнее, чем то, что когда-либо смогу предложить я, но сейчас, когда дело, над которым ты так усердно работаешь, находится в стадии всестороннего развития, каждая идея дорога.

Возможно, это прозвучит немного самонадеянно, но тебе стоит отправить Л. на небольшой отдых; я готов занять его место, принять на себя часть его работы. Он, конечно, сам никогда не отдаст ни одного своего проекта, таков уж мой любимый младший брат, но тебя Л. обязательно послушает. Не хочешь же ты довести этого парня до нервного срыва? Постоянные согласования каждой детали с тобой, а также твои постоянные отказы объяснять, почему Л. должен делать что-либо так, а не иначе — это доводит его до психологического дисбаланса. Мне очень жаль брата, давай вместе подумаем, как ему помочь. В отличие от Л., я никогда не сомневаюсь в правильности твоих решений, отец, очевидно, что тебе лучше знать, как и что должно происходить на службе, чтобы мы все, совместными действиями, достигли нужного результата в самые короткие сроки.

Надеюсь, что это письмо дойдет до тебя. Может быть, наш дорогой Л. передаст его тебе, если только я увижусь с ним в ближайшие дни. Он очень много времени проводит вне Структуры, бюрократическим процедурам предпочитая работу „в поле“. На днях этот сумасшедший хотел притащить в отдел тигра, представляешь? Впрочем, зря я стараюсь удивить тебя новостями, тебе ведь точно уже об этом доложили. Временами мне кажется, что ты знаешь все, ни одна мышь без твоего ведома где-нибудь в пустыне не пробежит.

Люблю тебя, отец, очень жду вестей от братьев, что ты готов увидеться со мной!

Твой сын»

* * *

Все адвокаты попадают в Ад, без исключений. Это как сесть в поезд, идущий в один конец без остановок — после получения адвокатского статуса назад дороги попросту нет. Будь ты хоть десять раз самый честный в мире парень, получивший юридическое образование без взяток за зачеты, всю жизнь просидевший в правовой консультации, помогая бабушкам составлять заявления в жилищно-коммунальные службы бесплатно, — все равно тебя ждет Пекло, спасения нет. Где-то в глубине души все адвокаты понимают неизбежность своей участи, поэтому при жизни сильно не напрягаются. Большинство из нас вообще не верят в Бога, когда ежедневно приходится сталкиваться с несправедливостью: продажные судьи, безразличные прокуроры, безграмотные следователи и оперативники. У адвокатов, оставшихся лицом к лицу с чудовищами системы правосудия, выбор небольшой. Они могут либо бороться с ними до последней инстанции, либо научиться плавать в их море так, чтобы никто не был съеден или разорван на мелкие части. Стоит ли говорить, что большинство законников выбирают второй путь? Что происходит с теми, кто решил бороться, спросите вы? Они умирают и… все равно попадают в Ад! Почему? Да потому что они — адвокаты.

Когда я умер, мне было 27 лет. До дня собственной смерти мне удалось прослужить в статусе адвоката достаточно короткое время, всего 3 года, за которые я, кажется, смог нарушить не только практически все Божьи заповеди, но и нормы адвокатской морали, которые, как известно практикующим юристам, куда строже всех обозначенных в заветах правил. Кажется, праотцы, составлявшие кодекс этики, знали, что моя профессия — от Дьявола, и чувствовали необходимость заключить всех ее представителей в строжайшие рамки. Так родители запирают в деревне у бабушки детей с плохой наследственностью, чтобы те держались подальше от неприятностей, которые обязательно, рано или поздно, найдет их генетическое чутье.

Очевидно, что после того, как я упомянул о своей смерти, моя профессия для вас стала вовсе не значительной? Действительно, какая разница, какую специальность имеет мертвец, решивший рассказать свою историю? Вот только то, что я — адвокат, это принципиально важно. После смерти это решило мою судьбу, заставило меня оказаться там, где начались мои злоключения, в месте, по сравнению с которым мокрая холодная могила показалась бы вам замком из сахарной ваты на небесах…

Обстоятельства моей смерти совершенно неважны, давайте считать, что я скончался от скуки, ожидая очереди в заседание у одной судьи, которая была известна своим особым талантом задерживать рассмотрение любых, даже самых простых дел, часов на 7 или 8. Мои глаза закрылись от усталости, а когда я распахнул тяжелые веки, то был уже в Чистилище. Это сейчас я могу точно утверждать, что попал именно туда, так как прошло много времени, а в тот день удивлению моему и непониманию не было предела.

Чистилище, кстати, мало чем отличалось от того самого суда, в котором я отошел в мир иной, только беднее. Действительно, откуда в Чистилище деньги, и кто инвестирует в их содержание? В Раю, как известно, коммунизм и, следовательно, денег нет, а Ад… ну, им выделяются огромные бюджеты, которые, в соответствии с отчетами, используются исключительно по назначению, вот только в Чистилище об этом даже и не подозревают. Так же, как руководство сельской школы где-нибудь в деревне Премилое Гадюкино понятия не имеет о том, что в Москве из бюджета им на развитие выделен миллион рублей.

Чистилище состояло из множества параллельных друг другу коридоров с серыми стенами, уходящими под облака. Если поднять голову, то сверху можно было увидеть свет Царства Господня. Пол Чистилища оказался покрыт тонкими трещинками, из которых исходили тепло и едва заметное свечение Преисподней. Ее нельзя было разглядеть из-за дымчатой завесы, почти не пропускающей блики Ада. Завеса — это мир людей. Формально он не занимает никакого места в вертикали власти высших сил, поэтому даже Чистилище — сортировочный пункт между Адом и Раем, — находится выше него.

На блеклых стенах висели плоские плазменные экраны, изредка мигающие и зависающие от чрезмерной нагрузки. На них выводились списки с именами грешников, чьи «дела» подлежали рассмотрению в порядке очереди для того, чтобы определить, куда отправится душа того или иного человека. А вы думали, что это сам Господь лично решает судьбу каждого человека у входа в Рай? Вот ему делать больше нечего! Сначала, когда людей было мало, он еще как-то справлялся с задачей, но с ростом населения Земли пришлось привлечь к делу апостола Петра, посадив его у Райских врат.

Петр, как крепкий хозяйственник, довел ситуацию до абсурда: возле Врат начали скапливаться десятибалльные пробки из душ, ожидающих допуска в Рай. Для того чтобы не лишиться своего поста на ближайших выборах, Петр в короткие сроки создал бездушную канцелярскую машину Чистилища. С того дня именно она притягивала после смерти умерших и стала первым постом на пути в Рай, который не могли пройти грешники, которых в очередь на Небеса вставало большинство.

Я с любопытством изучил расписание на нескольких экранах и немного приуныл: очередь на рассмотрение списка грехов и чистоты души кандидатов растягивалась на сотни лет вперед. Плазменные панели мерцали, наполняя бесконечные коридоры едва слышным гулом. «Иванов И. И. Прелюбодеяние, 69. Время приема — 24.09.2136 года», гласила одна из надписей на экране. Список включал в себя фамилию грешника и, очевидно, его самый тяжкий грех. Смотря на панель, я задумался о том, совершил ли господин Иванов 69 прелюбодеяний, или речь идет о конкретной позе из Камасутры, использование которой ставит под вопрос его попадание в Царствие Господне? Если речь шла о втором варианте, то дела мои были очень плохи.

Моей фамилии ни на одном из экранов даже не было видно. Я понял, что застрял в Чистилище надолго, в связи с чем оставалось только ослабить галстук. Окинув безнадежным взглядом грубые скамейки из темного дерева, расставленные возле стен этого странного места, я и не надеялся найти свободный закуток, однако, именно он и попался мне на глаза.

На скамье сидел невысокий человек с гладкими щеками и глазами чуть навыкате. Его редеющие волосы были зачесаны назад. С откровенной скукой в глазах умерший поправлял безупречно отглаженный рукав пиджака, из-под которого торчала манжета светлой рубашки. Никто из грешников явно не желал сидеть рядом с ним, все души отодвигались от мужчины. Прищурившись, я попытался разглядеть, кто же это такой, и чуть не сел прямо на пол, осознав, что передо мной в очереди из мертвых душ сидит не кто иной, как мой собственный президент.

— Не может быть! — выпалил я, хватаясь рукой за стену.

— Добрый вечер, — в отличие от меня, президент затянул галстук потуже. Все-таки с избирателем общался.

— Вы умерли? — я не был уверен, что именно так стоит начинать беседу с президентом, но что еще я должен был спросить у него, сидящего в Чистилище? Какого цвета у него зубная щетка??

— Ни в коем случае, — достаточно резко отозвался тот, нахмурившись. — Эту ложь распространяют американские агенты, которым выгоден развал России.

— Но вы же между Раем и Адом, — резонно заметил я, обратив внимание на то, что оранжевое свечение Преисподней под местом, которое занимал Президент, горело ярче, чем где-либо еще. — Совершенно точно, вы умерли!

— Я здесь уже четвертый раз, хоть об этом никто и никогда не узнает, — с видом усталой обреченности ответил мне политик. — В Кремле прекрасные врачи, знаете ли. У нас вообще лучшая в мире система здравоохранения. Послезавтра мне предстоит лететь на «тарзанке» над каньоном под Челябинском, а также спасти трех котят прямо в полете. Их заранее посадили на край обрыва еще 3 недели назад. Я никак не могу умереть, я нужен России.

— Вы так уверены… — пробормотал я, впрочем, нисколько не сомневаясь в том, что правителям на моей Родине очень любят продлевать жизнь искусственными способами. Знал бы об этом российский народ, отказался бы финансировать медицину в стране. — И все же когда-нибудь всем придется отсидеть эту очередь, а ведь она не двигается годами…

— К тому моменту, как закончится мой десятый срок, — откашлялся президент. — Мы полностью искореним бюрократию и коррупцию, связанную с ней.

Я не был полностью уверен в том, что хоть кто-то готов дать взятку за то, чтобы быстрее попасть в Ад на веки вечные, но президент определенно разбирался во взяточничестве лучше меня. Мне хотелось сказать, что за особые заслуги его в Чистилище кто угодно вперед себя пропустит, но не решился: кто знает, какие у президента тут связи.

— Откуда в Чистилище бюрократия? — осторожно поинтересовался я. — Разве Божья кара — не самый эффективный механизм в мире, никогда не дающий сбоев? — Произнеся эти слова, я сам понял, что сказал откровенную глупость. Ее подтверждение сидело прямо передо мной, то ли живое, то ли мертвое. Определенно, Божья кара очень сильно запаздывает со своими результатами.

— Здесь управление осуществляется представителями… м-м-м, как бы так лучше выразиться? Обеих сторон, совместно. Естественно, это очень сильно тормозит процесс рассмотрения дел грешников, ведь власти даже между собой не могут договориться, — милостиво пояснил президент. — Представители Ада жалуются на перенаселение и отсутствие выделений на его содержание бюджетных денег Вселенной. Посланники Рая — вообще отвратительные типы, узурпировали власть, слова им поперек не скажи, производят тщательный отбор, долго оценивая каждую кандидатуру на прием в Царствие Небесное. Вот такая вот демократия, кошмар.

Внезапно президент замолк, уставившись выцветшими глазами в одну точку. Мне показалось, что ему плохо, возможно, инфаркт, но я тут же вспомнил, что мы и так уже в Чистилище, у грешников тут проблемы куда более серьезные, чем перебои в работе сосудистой системы. Просидев без движения несколько секунд, мужчина резко дернулся, изогнув грудь «колесом». Силуэт президента, до этого четкий и осязаемый, начал «мигать», теряя очертания и превращаясь в мутную кляксу.

— Всего хорошего, молодой человек, — пробурчала клякса со знакомыми с детства интонациями. — Явитесь родственникам во сне, попросите их голосовать за меня…

— Нет уж, — передернулся я, когда президент исчез, все еще не веря в реальность происходящего. — Еще один смертный грех я не совершу, пожалуй…

После того как я остался один, никому более из присутствующих в Чистилище не интересный, тяжелые мысли одолели меня с головой. На моих глазах человека вернули к жизни, вытащили «с того света» так, чтобы он мог жить дальше. Почему врачи не спасли меня? Ведь я тоже мог бы вернуться, сколько же у меня осталось незаконченных дел на земле? Мне стало интересно, отпускают ли души грешников, как в фильмах, для того чтобы они могли завершить все начатое? Впрочем, ответ на свой вопрос я получил очень быстро, когда мимо меня прошел зареванный, но такой же мертвый, как и остальные, главный подрядчик длительного строительства в Санкт-Петербурге футбольного стадиона «Зенит». Нет, никого заканчивать свои дела из Чистилища не отпускают, так они и останутся незавершенными.

Сейчас я уже не помню, сколько именно времени мне довелось провести между Адом и Раем, его там не существует. Мне показалось, что прошли недели, хотя на самом деле по мою душу явились гораздо раньше, чем следовало бы. А все потому, что все адвокаты попадают в Ад…

* * *

Ахат эсрэ, тевет

«Эрев тов[2], милый отец! Поскольку я так и не получил от тебя ни одной весточки, мне захотелось еще раз обратиться к тебе. Скорее всего, мое первое письмо попросту не дошло в место доставки, принимая во внимание весь тот бардак, который творится сейчас в Структуре. Все мы, отец, так или иначе состоим у тебя на службе, но я вот не допускаю в своем небольшом отделе такой беспредел и разгильдяйство, как некоторые.

Отец, твой последний проект просто прекрасен и очень оригинален, только ты мог выдумать нечто, что поставило всю Структуру с ног на голову. Та пара, которую ты привлек для эксперимента, они просто чудесные! Мои братья обожают их, ни на шаг не отходят от этих существ. Больше всего с ними подружился Л., ему очень интересны все обстоятельства их жизни. Он говорит с ними на протяжении целых дней, я волнуюсь, не утомит ли Л. наших друзей своими расспросами. Некоторые темы, которые он поднимает, впрочем, неуместны, отец, но это же Л., чего от него ожидать? Все же мне хотелось бы побеседовать об этом с тобой более подробно, если можно.

Я так скучаю, отец; когда мы виделись в последний раз? Кажется, весь мир сошел с ума, вся Структура крутится сейчас вокруг нашей подопытной пары. Понимая всю важность точного исполнения любых твоих указаний, я не всегда могу уяснить себе, почему при их появлении ты совсем позабыл о своих детях.

Многие из нас работают для тебя каждый день, в том числе и я сам. На днях мне удалось поймать Л. в его свободную от труда минуту, чтобы он рассказал мне что-то о тебе. С ним тяжело общаться, в его голове полная сумятица. Он пылко говорил об участниках нашего проекта, предлагал какие-то идеи в их отношении. Я резко одернул его, попытавшись напомнить про субординацию: главный у нас ты, отец, а уж никак не Л. Неужели он не понимает, что поставит все наше дело на грань срыва, если захочет вести деятельность без согласования с тобой? Но он, кажется, не осознает этого, пытаясь анализировать твои решения, отец. Ему что, делать нечего? Все твои дети так заняты в Структуре, работа над проектом наша только началась. Ани ло мэвин[3], отец!

А ведь ты все равно любишь Л. больше, чем других из нас, не так ли? Если ты так же любишь и меня, прошу, присмотри за ним, чтобы не пошло прахом все то, над чем ты каждый день корпишь по службе. Если все сорвется, то что станет с нами? Сможем ли мы чем-то тебе помочь?

Если ты не забыл обо мне, занимаясь своей работой, умоляю, пришли хоть какую-то весть. Я готов увидеться с тобой в любой время, прошу, отец, нам нужно поговорить. Или хотя бы побеседуй с Л., наставь его на верный путь. С ним-то ты общаешься гораздо чаще…

Твой сын»

* * *

Ангел появился передо мной так внезапно, что я вздрогнул, широко раскрыв уставшие глаза. Небесное создание имело невысокий рост, острый носик и рыжие волосы, обрамлявшие ее лицо небольшими завитками. Я бы сразу мог сделать вывод о том, что девица — Божья посланница, вот только смотрела она на меня вовсе не дружелюбно, даже как-то презрительно.

— Антон Олегович Шальков? — звонко поинтересовалась ангел, похлопав длинными тонкими пальцами по толстой серой папке, которую держала в руках. Девушка была такой красивой, что папку я даже и не заметил поначалу, лишь позже осознав, что она огромна и на ней напечатано черными буквами мое полное имя, дата рождения и, кажется, день смерти.

— Присутствует, — пришлось мне вскакивать с жесткой скамейки, приглаживать взъерошенные волосы, оправлять рубашку и галстук.

— Вы в курсе, что рассмотрение вопроса о вашей грешной душе назначено на 2573 год? — ангела мои попытки выглядеть в ее глазах прилично нисколько не впечатлили. Еще бы, ведь у нее в досье было краткое описание всех моих грехов, такое красивым галстуком не компенсируешь. Я был ей просто омерзителен.

— Теперь в курсе, — развел руками я.

Ангел кивнула и собралась уже было удалиться, потеряв ко мне всякий интерес, как вдруг в коридоре объявилось еще одно чудесное видение, но уже определенно не небесное. На вид ей было лет 30, хотя на самом деле могло быть и 45, просто выглядела эта дама отменно. На ее длинных ногах гулко, словно эротические стоны, стучали туфли на высоком каблуке фиолетового цвета. Молодая женщина была затянута в тугое черное платье в пол, чей покрой мог бы считаться целомудренным, если бы не дикий разрез на ее правом бедре. Он был таким высоким, что в нем иногда мелькало красное нижнее белье. Здравствуй, Чистилище, не так я себе тебя представлял…

— Антон Олегович Шальков? — остановившись прямо напротив меня и без энтузиазма кивнув ангелу, у которой выражение лица стало еще более брезгливым, красавица с интересом прищурила свои совершенно черные глаза.

— Все еще здесь… — я на всякий случай еще раз пригладил волосы. — До 2573 года, насколько я понимаю…

— Верно! — уточнила девушка-ангел. — Ты опоздала, Аластора, по вопросу этого грешника уже все решили.

Вместо внятного и четкого ответа демонесса (а это совершенно точно было исчадие Ада) наклонилась к ангельскому ушку и коротко что-то прокомментировала, щелкнув пальцами с длинными, накрашенными темным лаком ноготками. После этого на лице ангела появилось такое выражение, будто она узнала, что ее любимая бабушка до 20 лет была мужчиной.

— Не может быть… как же я это пропустила? — бормоча себе под нос, небесное создание начало с нечеловеческой скоростью перелистывать досье, находившееся в моей папке. — Действительно!

— Увидимся в Аду, — вполне дружелюбно улыбнулась мне демонесса, развернулась на каблуках и немедленно удалилась.

Ожидавшие своей очереди в Чистилище души грешников смотрели на нас с интересом. По коридору вокруг меня быстро разнесся тихий шепот, так что я невольно поежился: что же произошло, что даже мертвые начали насмехаться надо мной?

— Антон Шальков, грешная душа! — грозно сдвинув тонкие брови, рыжий ангел уставилась на меня взглядом, полным праведного гнева. — Признаете ли вы себя виновным и готовы ли вы совершить единственный в своей жизни честный поступок и принять справедливое наказание, пусть даже и после смерти??

— Так, стоп… — я поднял руки, пытаясь защититься от воинствующей красавицы. В университете много лет назад меня учили, что в случаях, когда на тебя или твоего подзащитного накидываются с обвинениями или требованиями что-либо признать, необходимо как минимум хорошо подумать, прежде чем отвечать, иначе дело может кончиться очень плачевно. Обвинений в моей жизни было предостаточно. — Я ничего не признаю и требую адво… тьфу… Протестую! Я в своей жизни совершал немало честных поступков, не надо искажать факты. Вы, девушка, даже с материалами дела не знакомы, а уже делаете какие-то выводы, — я недовольно указал ангелу на папку с моим досье. — Разве у вас не положены какие-нибудь льготы и особое отношение к грешникам, не лезущим вперед своей очереди?

— Это да, — ехидно, вовсе не по-ангельски усмехнулась девушка. — Вам гарантирован проход в Геенну Огненную без очереди, не дожидаясь 2573-го года.

Вот же стерва! И как она только сдала экзамен на статус ангела? Это же с кем надо было переспать?! Наверняка конфликт с представителем Небесных Сил не облегчил бы мою участь, но эта мегера вывела меня из себя: я вознамерился доказать, что обвинение в мой адрес несправедливо. До сих пор не понимаю, кому именно я собирался это объяснять…

— Дайте досье! — потребовал я как можно спокойнее. Нужно было перейти с оппонентом на деловое общение, иначе она воспользовалась бы случаем и тут же записала в список моих грехов что-нибудь типа «наорал на ангела». Кто может быть хуже человека, который даже на ангела срывается? — Пожалуйста.

— Зачем это? — подозрительно спросила девушка, прижав папку к груди.

— Обвиняемый имеет право на ознакомление с материалами дела, — попытался объяснить ей я. — Уверен, что в этом файле найдется что-нибудь хорошее.

Ангел продолжала колебаться. Много ли мертвых душ просили у нее шанс прочесть сводку своей собственной жизни? Судя по выражению ее лица, такого с ней еще не происходило. Я, в свою очередь, попытался наградить девушку самым честным взглядом, словно была хотя бы доля вероятности, что мне удастся ее одурачить.

— Не отказывайтесь, Камиэль[4]… — раздался немного хриплый голос за нашими с ней спинами. Я обернулся и увидел худого, ссутулившегося под тяжестью прожитых лет старика. Он сидел, как и прочие грешники, на грубо вытесанной скамье, сложив тонкие руки в пигментных пятнах на острых коленях перед собой.

— Рафаэль Эммануилович, ну вы-то что? — немного устало покачала рыжей головой ангел. — Перестаньте уже из-за каждого грешника со мной спорить, как можно за всех заступаться?

Чистилище с каждой минутой открывало для меня все больше странностей. Явно этот старик сидел тут не первый год; при этом он не был плохим человеком. Добро читалось в его глубоко посаженных, все еще ярких голубых глазах. А вот для ангела, который должен, как известно, соблюдать заповеди Бога и не вершить греха, Камиэль была слишком циничной. Разве не должна она всех понять и простить или хотя бы не осуждать, как написано в Библии? Канцелярская работа в бюрократическом государственном учреждении кого угодно уведет с праведного пути…

— Дайте этому молодому человеку хоть каплю надежды, — не отступился Рафаэль Эммануилович. — В конце концов, вы же представляете крупнейшую мировую религию, а ее цель — обеспечить человеку веру в то, что у него все будет хорошо, хоть ненадолго, прежде чем бросить его во тьму, ужас и бесконечный, мучительный кошмар.

— Что? Это цель христианства?? А как же спасение?? Вы сами-то, уважаемый и пожилой человек, неужели согласны с тем, что говорите? — закашлялся я от возмущения. — Если все так, то вам тоже должно быть не слишком приятно тут сидеть?

— Милый мальчик, — усмехнулся дедушка, размяв крючковатые пальцы. — Я покинул бренный мир в возрасте 92-х лет, последние 15 из которых меня мучили сильнейшие боли во всем теле. Каждый день меня донимали мои внуки и дети, делившие наследство, которое я, по их ожиданиям, должен был им оставить. Мне звонили работники социальных служб, чтобы проверить, жив ли я еще и стою ли в очереди на бесплатную квартиру… Час, когда я умер и попал сюда, где нахожусь уже более полувека, был одним из самых счастливых в моей жизни. У меня ничего не болит. Меня никто не беспокоит. Никто и ничего не хочет от меня, разве это не прекрасно? Я с удовольствием побуду здесь подольше, поменяюсь местами и пропущу вперед всех желающих, лишь бы этот Рай не заканчивался! — он внимательно посмотрел на меня, удивленно хлопающего глазами и открывающего рот, словно рыба, которую вытащили из воды. — Вы не ослышались, именно Рай. Для меня лучше ничего быть не может, я уже сейчас получил освобождение от всех мирских тягот, и меня мало заботит, что, скорее всего, когда моя очередь подойдет к концу, ничего хорошего в ее конце не будет. У вас же, юноша, другая ситуация. Вы умерли молодым, поэтому считаете, что жизнь была прекрасна и муки Ада — это не для вас. Так почему бы не расставить тогда все точки над «i»? Что мешает Камиэль дать вам досье, тем более что, кто знает, вдруг вы окажетесь правы?

— Спасибо… — от эмоционального переутомления (а другого тут быть и не могло, в Чистилище действительно ни у кого ничего больше не болит), я чуть не расплакался доброте и рассудительности старика. Лучше бы он работал над делами грешников, а Камиэль сидела в очереди, я бы ее точно в Ад отправил. — Вы представитель религии, или где? — резко развернувшись к ангелу, я наградил ее подозрительным взглядом. — Предъявите удостоверение и дайте мне опиум для народа. Тьфу… папку дайте!

— Да ради Бога! — хмыкнула Камиэль и почти швырнула огромный том мне в руки. Он оказался настолько тяжелым, что я почти отлетел к стене. — При мне только читайте, Шальков, у вас есть пять минут.

За такое короткое время с делом на миллион листов может ознакомиться только лицо, имеющее адвокатский статус, так что противная ангел явно не на того напала. Рафаэль Эммануилович предусмотрительно подвинулся вправо, освобождая мне немного места на скамье ожидания. Я рухнул на нее под тяжестью папки, сразу же начав листать многочисленные страницы.

Досье не имело оглавления, зато каждый лист, как я тут же заметил, был либо белого, либо черного цвета. На светлых листах некто разместил, используя мелкий, аккуратный подчерк, сведения о хороших поступках, совершенных Антоном Олеговичем Шальковым в его жизни, а на черных были подробно описаны все мои прегрешения. Даже в страшном сне я не мог себе представить, что когда-нибудь буду держать в руках такую антологию. Составитель постарался, описывая потенциальному читателю всю мою жизнь, в мельчайших подробностях: мне стоило большого труда не зачитаться.

Я сразу отметил, что Небесные Силы, которые судят грешников после смерти, не следят за каждым нашим шагом. Их интересуют только наиболее существенные из человеческих поступков, как плохих, так и хороших. Вы не попадете в Ад за выкуренную сигарету, хоть и приблизите курением встречу с Создателем, нанося вред своему здоровью, но вот за кражу денег на курево из папиного кошелька в вашем досье обязательно появится отметка. Порок — не главный повод к попаданию в Ад, в отличие от поступков, которые мы совершаем, чтобы питать этот порок по жизни.

— Здесь не так уж и мало добрых дел, — резонно заметил я, подняв глаза на Камиэль. — Вы мне даже секс «в минус» не поставили!

— Да… — казалось, ангел была немного раздосадована этим фактом. — В соответствии с законом Небесным № 0974687900 от 1970 года «О внесении изменений в список страшных грехов в связи с признанием факта свершения сексуальной революции» секс по любви не считается греховным, даже если акт происходит до заключения брака…

— И не совершен группой лиц по предварительному сговору? — усмехнулся я.

— Что? — не поняла Камиэль.

— Профессиональный юмор, извините, — потупился я, продолжая листать свою папку. — Не так уж у меня было мало секса по любви. Так, минуточку. А Катю Сердобольцеву в 22 года вы мне за что в грехи записали?? Там тоже все по любви было!

— Шальков, кого вы сейчас пытаетесь обмануть? — скривилась ангельская девушка, скрестив руки на груди.

— Да, действительно… — вздохнул я, решив, что в Чистилище уж точно не стоит себе лгать. Катя Сердобольцева и ее третий размер груди к любви не имели никакого отношения. — А вот, допустим, Эмма Шац? Я с ней встречался полтора года и еще полгода плакал, когда она бросила меня ради карьеры!

— С девой Шац вы, Шальков, грешили по особому составу ранее упомянутого мною закона Небесного, — парировала Камиэль. — Распутство и сладострастие все еще являются смертными грехами. А действующие поправки в закон спасают грешника только в случае, если сексом занимаются не более двух раз за ночь. Все остальное — уже излишество и выпендреж! Так что на странице 7629 и далее ваши грехи записаны от трех раз и более!

— Не завидуйте, — съязвил я, мысленно проклиная Эмму Шац за ее нежные ночные просьбы. Лучше бы она была бревном и ложилась спать в 10 часов вечера, я бы тогда не сидел сейчас в Чистилище и не отбивался от намерений вздорного ангела отправить меня в Ад. — Допустим, я грешил, хорошо.

— Вы признаетесь! — подметила Камиэль.

— Я рассуждаю! — рявкнул я. — Но посмотрите, пожалуйста, на огромное количество белых листов в деле. У меня нет времени считать, но черный цвет не сильно-то и преобладает в этой папочке, — я постучал пальцами по корешку досье. — Какие у вас вообще имеются основания утверждать, что я точно отправлюсь в Преисподнюю?

Камиэль несколько секунд пристально смотрела на меня, словно, не веря, что я действительно могу задавать столь глупый вопрос. Убедившись, что я от души не понимаю, в чем меня обвиняют, девушка убрала рыжие локоны за правое ухо и, наклонившись надо мной, тихо похлопала меня по плечу.

— Страница 9347, — сказала она.

— И что там? — буркнул я, листая фолиант. Сидящий все это время рядом со мной Рафаэль Эммануилович с интересом вытянул шею, пытаясь заглянуть в файл. Я не возражал, вряд ли старичка можно было хоть чем-то удивить, раз он 50 лет уже сидел среди грешников. Лист с нужным номером нашелся, когда мои пальцы почти онемели от перелистывания. Тупо уставившись на страницу, я увидел, что она была не белой и не черной. Лист имел ярко-алый цвет, оттенка артериальной крови. На нем, словно штамп, виднелось одно-единственное слово…

АДВОКАТ

Я прочел его, беззвучно шевеля губами, и сразу после этого, будто папка ждала, пока я увижу ту самую страницу, все мое дело, каждая из светлых его страниц, начало окрашиваться в черный цвет. В ужасе я начал листать файл, пытаясь найти хоть один белый лист, видел его, но он тут же, прямо на моих глазах, чернел и съеживался.

— Что за фигня??? — закричал я. — Там было столько белых листов! Куда делись мои благие поступки??

— Они совершенно неважны, — развела руками ангел. — Все адвокаты попадают в Ад. А вы, Шальков, разве не знали?

Где-то в глубине души я, скорее всего, всегда это знал. В конце концов, разве мы хорошие люди? Разве сам я был святым, когда за гонорары нехилого размера брался защищать преступников, к которым у меня не было никаких чувств, кроме омерзения? С другой стороны, такова была моя работа, моя профессия, которая на земле, между прочим, считалась одной из почетных. Думал ли я когда-либо, что моя душа отправится гореть в Преисподнюю? Конечно, мне приходилось допускать эту мысль, но вот чтобы меня отправили на сковороду к чертям только за то, что я адвокат?? Это мне даже в голову не приходило…

— Пройдемте, Шальков, — вырвала меня из раздумий Камиэль, выдернув из моей огромной папки, уже черной, как смола, ту самую красную страницу моего резюме, которое для Небесных Сил сводилось к одному единственному слову. — Вам решительно незачем тут сидеть, ваше дело рассмотрят без очереди.

И тут бесконечные стены коридора в Чистилище, его дурацкая жесткая скамейка, все души грешников, сидящих почти друг у друга на головах в ожидании суда, показались мне такими уютными и хорошими, что покидать их у меня пропало какое-либо желание.

— Нет, знаете, я лучше тут посижу, — мне стоило немалых усилий поднять досье и попытаться впихнуть его в ручки ангела. — Составлю Рафаэлю Эммануиловичу компанию, до 2573 года еще долго…

— Антон! — Камиэль даже позабыла о своем официозе, внезапно прогнувшись под тяжестью папки. — Вам это не поможет, вставайте!

— Я не полезу вперед очереди, а то еще запишете мне это как прегрешение, знаю я вас, — не сдавался я. — Все должно быть по правилам. Как я могу пролезть сейчас впереди всех, лишить этих прекрасных людей… — моя рука указала куда-то неопределенно, по периметру коридора. — Возможности в отведенное им время начать мучиться в огненных озерах, вариться в котлах и пить серу? Что же я за человек-то буду после этого? Нет, пожалуйста, давайте в порядке живой очередности. Ну, то есть уже неживой. Я все сказал!

Камиэль тяжело вздохнула. Было понятно, что я оказался далеко не первым, кто впадал в истерику в стенах Чистилища перед рассмотрением его дела по существу. Видимо, для этого и требуются годы просиживания в бесконечной очереди, чтобы грешник мог пройти все стадии осознания неизбежности своей участи и на суд уже явиться спокойным и хладнокровным, как и положено трупу. Меня этого времени на осознание своего положения почему-то лишали.

— Антон Олегович… — трясущейся, но мягкой рукой меня тронул за локоть дедушка Рафаэль. — Возможно, это не совсем то, что вы хотели бы сейчас услышать, но я советую вам все-таки пойти с этой девушкой. Лишняя пара сотен лет ничего не изменят…

— Но я не готов… — честно признался я, прикусив губу и не почувствовав боли.

— К этому невозможно быть готовым, — покачал головой пожилой мужчина. — Очевидно, что ваше положение сейчас не кажется вам хоть сколько-нибудь хорошим…

— Да все хреново вообще! — дернулся я. Камиэль вновь попыталась похлопать меня по плечу, но я отшатнулся.

— За свою жизнь я побывал во множестве неприятных ситуаций, — тоном наставника ответил мне старик. — И все было хреново, молодой человек, и это еще слабо сказано. Однако, Антон, вы удивитесь, как часто события, которые казались совершенно безнадежной задницей, поворачиваются к нам совсем иной своей стороной…

— М-м-м… — тут голос подала Камиэль, деликатно откашлявшись. — Прошу прощения, Рафаэль Эммануилович, но если ситуация стоит к вам задницей, а потом поворачивается, то разве перед вашим лицом не оказывается…

— Ох, черт!! — пискнул я, съезжая по стене Чистилища, мечтая оказаться под скамейкой.

— Я вовсе не это хотел сказать! — хлопнул себя ладонью по лбу старик. — Антон!

— Да я понял… — вздохнул я, пряча лицо в холодные ладони. — Не все так плохо, как может показаться на первый взгляд, и везде можно найти свои плюсы?

— Именно, — кивнул Рафаэль. — Поспешите это сделать, молодой человек.

Рафаэль Эммануилович, добрая душа, я надеюсь, попал в Рай. Я практически уверен в этом, потому как в Аду я его не встретил ни разу, да и тогда он бы знал, что плюсов никаких в Преисподней нет, хотя в чем-то старик был, конечно же, прав…

— Ладно, — я мысленно напомнил себе, что я все еще мужчина, и надо взять себя в руки, чтобы принять все, что мне уготовано. Что еще мне оставалось сделать, не воскреснуть же? Хотя, если бы от страха мертвецы могли вернуться к жизни, я был бы среди первых…

Мы с Камиэль, у которой моя папка все еще была в руках, наперевес, медленно, но уверенно зашагали по коридору Чистилища. Грешники, ожидавшие своего судного дня, молча провожали нас глазами. Я ни разу не обернулся, да и вперед, кажется, не смотрел. Под моими ногами оранжевым светом мелькала в щелях пола Геенна Огненная. Она была живой и колыхалась от нетерпения, ожидая меня.

Мы с ангелом шли минут 10, не меньше. Я начинал думать, что вечно шагать по бесконечному коридору, размышляя о том, что вот-вот, в любой момент, тебя сбросят в Пекло на вечные муки, — это и есть сам Ад, а наказание уже началось, и состоит оно в ожидании собственной страшной участи. Я, конечно же, ошибся. В какой-то момент Камиэль остановилась, так что я врезался в ее хрупкую на вид спину от неожиданности. Девушка ловко перекинула мою папку с одной руки на другую, после чего провела свободной ладонью в воздухе, закрыв глаза. Пространство вокруг нее заколебалось, а затем стало очень плотным, складываясь в очертание большой и тяжелой деревянной двери. На ней были вырезаны фрагменты какого-то судилища: часть участников, чьи изображения были выполнены безлико и грубо, возносилась в небо, а часть падала куда-то вниз, раскрыв деревянные рты в немом крике. Над дверью светилась надпись на незнакомом мне языке, кажется, это был иврит, однако, стоило на нее посмотреть, буквы изменились, сложившись в призыв на русском языке: «Ты никому не можешь быть судьей, пока к добру не обращен душой»[5]. На секунду мне показалось, что я сплю и нахожусь в бредовом кошмаре, иначе как объяснить наличие в христианском Чистилище цитаты таджикского писателя-мусульманина на иврите с переводом на русский язык? Глобализация добралась и до загробного мира?

— Заходим, — начала монотонно пояснять мне Камиэль. — Говорить ничего не нужно, наши судьи и так всё уже знают и поняли… — на этих словах я подумал про себя, что решение они уже также приняли, но язвить по этому поводу сил у меня больше не было. — Я отдаю вашу папку для ознакомления, после этого будет вынесен вердикт. Обжалованию решения суда в Чистилище не подлежат, потому что нет ни одного основания, чтобы сомневаться в компетенции и непредвзятости судей. Они служат добру и, значит, наказывают зло, а невинного никогда не осудят предумышленно.

— Ура… — вздохнул я.

— Это точно, — согласилась Камиэль. — Вперед, грешная душа.

Наше знакомство с рыжеволосым небесным созданием было недолгим и не отличалось дружелюбием, однако в тот момент мне хотелось верить, что ей меня немного жаль. В конце концов, она же ангел и должна быть милосердной даже к такому… адвокату, как я.

Тяжелая дверь отворилась с жутким скрипом. Наверняка в Чистилище не смазывают петли, чтобы на входе в зал суда все грешники окончательно впадали в священный ужас и панику, а те, кто еще остался в коридоре, чтобы не забывали, где находятся и чего ожидают. Мы вступили внутрь, в большой зал, отделанный серым мрамором. Камиэль шла первой, я плелся за ней следом, мрачно оглядываясь по сторонам. Все там говорило о нейтралитете и срединном положении, которое Чистилище занимает по отношению к Аду и Раю. Здесь не преобладали какие-либо цвета, вся обстановка зала была совершенно невыразительной. В помещении отсутствовали даже какие-либо знаки отличия, указывающие на Рай и Ад: не было вообще ничего, кроме высокой трибуны, за которой сидели трое судей.

— Они все ангелы… — вырвалось у меня, когда я увидел их в самый первый раз. — Вот вам и справедливый суд…

Я ожидал, что судить меня будут представители не только Рая, но и Ада, ведь, вполне возможно, вселенское Зло и не захотело бы забирать мою душу к себе, не посчитав ее достаточно пропащей? Однако в коллегии судей не было ни одного черта или демона, мои шансы избежать падения в Преисподнюю сводились к нулю.

— Великие ангелы — заседатели Чистилища рассматривают дело грешной души раба Божьего Антона, в мире Антона Олеговича Шалькова… — громко и звонко объявила Камиэль, передавая одному из судей мое досье. Папка медленно пролетела через весь зал, прямо в руки тому, кто сидел в середине трибуны.

— Выступи вперед, грешник, — гулко прозвучало в моих ушах, хотя ни один из ангелов не открыл своего рта. — Кальмия, страж завесы между Геенной и Царствием Небесным, Гадиэль, зло отражающий, и Мастема, ангел обвинения, видят душу твою, как видит ее Всемогущий Бог, по его собственному указанию наделивший нас таким даром.

— … Антона Олеговича Шалькова… — прерванная, Камиэль подала голос снова. — Шалькова Антона Олеговича… эх… адвоката!

Несколько лет назад, когда я вышел из здания Дома юриста в Санкт-Петербурге, только что приняв адвокатскую присягу, меня объявляли точно так же: Антон Олегович Шальков, адвокат. Это было так торжественно и мощно, что меня, вымотанного после подготовки и сдачи сложного экзамена, накрыла волна гордости и экстаза, от которого кружилась голова. Я ощущал себя частью особого, в чем-то элитного сообщества. Теперь же все было совсем по-другому, Камиэль говорила обо мне, словно я — враг народа.

Слово «адвокат» разлетелось и ударилось о чистые голые стены суда в Чистилище, гулко отразилось и повисло в пустоте. Три ангела, которых Бог наделил правом видеть души грешников, как их видит он сам, одновременно на своей высокой трибуне расправили крылья. Зрелище было великолепным, даже грандиозным, но в тоже время устрашающим. Их крылья были огромными, размахом не менее 2 метров. Судьи имели спокойный, но грозный вид.

Кальмия, очень старый, покрытый морщинами и старческой «гречкой» ангел, существовал, наверное, с первого дня создания Ада, когда тот был отделен от райских долин завесой, невидимой и непоколебимой, чтобы ни один разгневавший Бога падший и повелитель их, Дьявол, не могли вернуться назад и хотя бы немного приблизиться к Небесам. Кальмия был совершенно безмятежен, его внутренний взор всегда был обращен к завесе, которую он приподнимал, пропуская души в Рай или сбрасывая их в Ад.

Гадиэль, чье имя означало «отражающий Зло» и которого Господь наделил неуязвимостью ко всем порождениям Ада, не испытывал никаких мучений в присутствии демонов и самых страшных грешников. Прекрасная способность, вот только вместе с этим у него также выработалось полное отсутствие сострадания к душам, стоящим перед ним на суде. Гадиэль выглядел очень молодо, ему на вид не было и 30 лет. Кожа его была бронзового оттенка, с металлическим отливом, не ощущающая ни жара Третьего, ни холода Девятого круга Ада. Взгляд его выцветших глаз, которые сверкали из-под ниспадающих на лоб волос цвета стога сухого сена, заплетенных в длинную, тонкую косу до пят, задержался на мне на некоторое время, а после вернулся к папке с моим делом.

— Листок? — попросил он приятным голосом у Камиэль. Та передала ему красную страницу из моего досье, которая зависла перед Гадиэлем, покачиваясь в воздухе. — Еще один адвокат…

Последним из трех ангелов был Мастема, темноволосый ангел с красными глазами и бледной кожей. Вот уж кто смотрел на меня неприязненно, так это он. Его пылающий взгляд, которым он буравил страницу из моей папки, я запомнил надолго. Он был ангелом обвинения, для него ни одна душа, попавшая в Чистилище, не была полностью чистой и невинной. Пройти отбор у Мастемы могли лишь самые праведные из умерших людей, то есть, в наше время, практически никто. Больше всего Мастема любил отправлять в Ад продажных священнослужителей — их было в чем обвинить, и вполне заслуженно.

— За прегрешения перед лицом Бога нашего, всемогущего Создателя всего сущего, твоя черная адвокатская душа отправляется, решением трех представителей Господа, судьи всему сущему, в Ад, — холодно произнес Мастема.

— Я не понимаю, как это возможно… — схватился за голову я, когда мой разум смог уместить в себе кошмар всего происходящего. — Да, моя жизнь была далеко не идеальной, но я не плохой человек! На земле моя профессия считается элитной!

— Элита… преобладание одного человека над другими? Ты за это хотел попасть в Рай? — сморщился Гадиэль. — Брат Кальмия, открой Завесу…

— Вот черт! — вырвалось у меня.

— Скоро ты с ним встретишься… — впервые за время судилища надо мной Кальмия произнес хоть слово. Глаза его затуманились, он словно не присутствовал в зале, а был где-то далеко. Ангел поднимал Завесу между Адом и Раем, чтобы я мог провалиться под землю, где меня только что обрекли на вечные муки.

Внезапно стены вокруг меня затряслись так сильно, что я повалился на пол. Все вокруг пришло в движение, кроме трибуны с тремя ангелами, которых «землетрясение» вовсе не задело. Барахтаясь на холодном мраморе, по которому мои ноги и руки скользили в беспомощности, я не понимал смысла слов Кальмии до того момента, как тот самый пол не пошел трещинами, из которых показались десятки тощих рук, покрытых коричневой шерстью. Щелкая длинными, острыми или, наоборот, обломанными когтями, все эти руки потянулись ко мне. Это были черти, и Кальмия говорил именно о них. В детстве нас часто пугают прислужниками Дьявола, мохнатыми и ужасными полузверями, полулюдьми, которые жарят на сковородах души грешников. В реальности черти гораздо страшнее: мерзкие сильные твари, в которых от человека остались лишь большие пальцы, да и те изгибаются во все стороны, легко выходя из суставов. Это делается для того, чтобы их можно было запихивать в рот и ноздри грешников, кричащих слишком громко…

Стоит ли мне запугивать вас муками Ада? Нет, я же не проповедник. Я — адвокат и ваша бессмертная душа, очевидно, недостаточно сильно заботила меня при жизни, и уж тем более она не будет волновать меня теперь, когда я попал в Преисподнюю.

Глава 2

Горячая встреча

Тет элуль

«Отец, это мое третье письмо. Я напишу еще два таких же и передам их с моими братьями. Возможно, М. согласится мне помочь, он видит тебя чаще всего, и меня это немного волнует. Все-таки у М. достаточно узкая специальность, за ним стоят определенные… профессионалы своего дела, которые пока не нашли свое место в Структуре, возглавляемой тобой. Если честно, я надеялся, что им никогда и не придется применять свои навыки и знания, но ты вызвал их к себе. Что же произошло?

Я не прошу тебя передо мной отчитываться, отец, ты даже не отвечаешь мне, однако мое воображение играет со мной злые шутки. Вчера я схватил М. за локоть и попытался оттащить на разговор куда-нибудь в спокойное место. Так он заломал мне руки, повалил на траву и лишь потом увидел, что это всего лишь я! Он напряжен и серьезен, гораздо больше, чем обычно, отец! После встречи с тобой все мои братья выходят в задумчивости, некоторые — со следами просветления на лице. Ты зовешь их не просто так, тебе есть что им сказать, всем, кроме меня… Ладно, это неважно. Сейчас важен М.; что ты сказал ему, отец? Мой брат — чернее тучи, решительнее шквального ветра в самую ненастную погоду. Надеюсь, все это происходит по твоей указке; иначе что-то странное творится в Структуре.

Все очень изменилось с того момента, как наш проект был запущен. Сначала мне казалось, что работать с экспериментальной парой будет одно удовольствие, но, думаю, некоторым это дается с трудом. Если бы я мог рассказать тебе лично, отец, о том, как тяжело часть из моих братьев переносят ежедневную работу по нашему делу. Сначала Л., про него я тебе уже писал. С ним улучшений никаких, отец, но я уже устал волноваться. Он то смеется, то плачет, но заскакивает на огромный валун посреди нашего сада, чтобы высказать какую-то сумасшедшую идею. Пока что его легко утихомирить, все братья смеются над Л., потому что он вечно паясничает. Другое дело, что иногда в его шутках и кривляньях проскакивает что-то… будто он безумный, отец. Будто что-то засело у него в голове, о чем он не расскажет никому до тех пор, пока идея полностью не созреет. Надеюсь, я ошибся в нем и все будет, как прежде.

Поначалу работы с проектом мы все были беззаботными, отец, и ты уделял нам всем равное количество внимания. Сейчас ты игнорируешь меня, резко сократил встречи с Л., да так, что он придумал себе невесть что. Про угрюмого М. я тебе уже написал… Я не виню тебя, отец, в том, что они довели себя до такого состояния. Ты просто ответь мне, давай встретимся, прошу тебя.

Твой сын»

* * *

Теперь уже трудно вспомнить, попал ли я на сковородку Ада сразу же после падения через Завесу, или еще какое-то время мою душу таскали по углам Преисподней, чтобы найти наказание под стать моим прегрешениям. После того как Кальмия открыл проход между реалмами, перед моими глазами все смешалось. Кажется, я даже смог увидеть всю свою жизнь: она яркими вспышками возникала в голове, эпизод за эпизодом, и тут же гасла.

Возможно, я долго падал, по крайней мере, это должно было произойти просто потому, что Чистилище находится выше Ада, куда меня сбросили мои судьи. Волосатые ручищи чертей, которые были посланы за тем, чтобы меня забрать, утянули мою душу прямо в Геенну Огненную, где я был брошен прямо в центр огромной двадцатиметровой сковороды. Покрытие у нее точно было не тефлоновое…

Вокруг меня извивались и стонали другие грешники, их лица были покрыты глубокими ожогами. Раны тут же затягивались, только для того чтобы кожа по всему телу могла гореть заново. Мой костюм и рубашка, а я был все еще в них, ведь никто не потрудился раздевать меня, словно героя на картине Босха, обуглились первыми. Обезумевший грешник, который мучился на сковородке рядом со мной, попытался забраться на меня сверху, чтобы хоть на секунду его тело перестало соприкасаться с горячей поверхностью. Под его черными пальцами моя одежда просто развалилась, и я стал таким же, как все — голым и беззащитным.

Вернее всего картины Ада нарисовал, как мне тогда казалось, Малевич в его произведении «Черти пилят грешницу»: все плоское, темное, одномерное. Вокруг тебя мелькают тени, перед глазами все сливается от боли, а уши заложены от жара и криков, наполняющих воздух. Кажется, я плакал и кричал, дергаясь всем телом, но выбраться не пытался. Моя память подсказывала мне образы из истории, в которых черти вилами закидывали назад на сковороду души тех, кто пытался сбежать. Позже выяснилось, что я провел в пекле каких-то 25 минут. Страшно подумать, что предстояло мне, ведь впереди была вечность.

— Подцепите вот этого… — донесся до моих ушей чей-то громогласный голос, пробивавшийся даже сквозь истошные вопли грешных душ. Над моей головой замелькала тень длинного железного крюка, на которую я даже не обратил внимания, пока он не опустился с гулким звуком вниз, впиваясь в чью-то плоть. — Да не этого, кретины! Того, что извивается рядом! Того светленького!

— Загореленького, — послышалось в ответ мерзкое хихиканье — я был готов поспорить, что оно принадлежало одному из чертей.

— Хватит ржать, — одернул его тот же громкий бас. — Мне с вами тут греться некогда, работа простаивает. Это у вас трудовой день идет, хоть стой, хоть падай, хоть шутки трави, а если перестану работать я, вы все тут…

— Да, мы в курсе, Астарот, — прервал его кто-то из чертей. — Можешь не напоминать… Сейчас притащим тебе эту душу, потерпи…

Я решил, что разговор не настолько интересен, чтобы отвлекаться от адских мук, которые испытывало мое несчастное тело, поэтому закрыл глаза и попытался ни о чем не думать. Мне не удалось увидеть, как во второй раз металлический крюк взмыл в воздух и, зависнув на несколько секунд над сковородой с грешниками, упал вниз. Мне было настолько больно от огня, которым меня мучили, что я даже не заметил, как крючья впились в мою спину и потянули меня по раскаленной поверхности к ее краю.

— Ну наконец-то… — раздался уже знакомый голос. — Это вам не автомат с игрушками, неужели так сложно было выудить его с первого раза?

— Да они для нас все на одно лицо, — закряхтел кто-то из чертей, хотя ему не стоило больших усилий, чтобы тянуть меня своими длинными мохнатыми руками.

— Какой расизм! — возмутился обладатель баса. — Мы в Аду не терпим предрассудков и одинаково издеваемся над всеми расами. Кроме евреев, пожалуй, их вообще никто не любит…

— У евреев и Ада-то нет, — заметил один из монстров.

— Вот именно, — согласился голос. — Они дискриминируют нас, а мы — их. Все честно. Вытащите из моего гостя эту фигню, он же не рыба! Эй, парень? Приди в себя, не притворяйся мертвым!

Во мне не было ни капли притворства, но разлепить веки я был не в силах. Волна невероятного облегчения и удовольствия накрыла меня, когда я после сковороды оказался на земле. Теплый грунт, устилавший землю Ада, показался мне ледяным по сравнению с раскаленным железом. Я мог только стонать, обхватив руками колени и ощущая, как моя обгорелая кожа срастается вновь.

— Так, вот только не надо начинать получать удовольствие, — бас зазвучал уже прямо над самым моим ухом. — Тут это законодательно, конечно, не запрещено, но как-то неприлично, согласись. Вставай, Антон Шальков, возвращайся в Ад, хватит витать в облаках…

Тут я все-таки распахнул глаза: прямо перед моим лицом маячила холеная физиономия, которая могла бы принадлежать какой-нибудь голливудской кинозвезде, любимцу женщин бальзаковского возраста, играющему опытных, обласканных жизнью мужчин, героев-любовников. Обладателю глубокого, бархатистого баса на вид было лет 37. Черты его были вполне человеческими, за исключением совершенно красных глаз с белыми зрачками да витых бараньих рогов, которые выглядывали из-под его идеально уложенных каштановых волос средней длины. На фоне покрытых коричневой жесткой шерстью чертей, которые сбились в кучу и нерешительно топтались неподалеку, забыв о необходимости мучить грешников, мужчина смотрелся очень странно: он был одет в идеально чистый, выглаженный черный костюм, стоимость которого наверняка превышала несколько тысяч долларов. Пока я, голый и трясущийся, лежал перед ним на земле, мне удалось рассмотреть его ботинки. Как могут в Аду, среди копоти, песка и пепла, ботинки быть такими чистыми??

— Кто вы? — только и смог спросить я, закашлявшись. Мне хотелось пить, во рту все еще был привкус жареного мяса и сажи.

— О, говорить может! — обрадовался мой собеседник, хлопнув от удовольствия руками себе по коленям. У него были длинные, почти звериные когти на пальцах, однако на них виднелись следы дорогого маникюра. — Значит, он точно адвокат. Лежит без одежды, на последнем издыхании, но талант болтать и задавать правильные вопросы, как говориться, не прожжешь.

— Кто… вы? — с трудом повторил я. Кажется, это был мой последний вопрос, на большее мои иссохшие голосовые связки были не способны.

— Да я-то простой и достаточно скромный герцог Ада, мое имя демон Астарот, — он распрямился, но только для того чтобы отвесить мне короткий, немного шутовской поклон. — Вопрос в том, кто у нас ты? — Увидев, что я плохо соображаю и не понимаю, о чем идет речь, он покосился на чертей. — Вы свободны, ребята. Можете возвращаться к своим увлекательным извращениям над теми, кто остался на сковородке. Эту душу я забираю.

— В другой круг Ада? — прохрипел я, хватаясь за горло.

— Для начала в поход за трусами, если ты, конечно, не предпочитаешь ходить голеньким, — ответил Астарот. — А там уж сам решай… — он вполне дружелюбно протянул мне когтистую руку.

— Что за обходительность в Аду? — подозрительно покосился на Астарота я, потирая воспаленные глаза.

— Все твари, населяющие темные углы Преисподней, — невероятные душки, разве ты не знал? — пожал плечами он. — Вообще на вас, грешных людишек, не напасешься никакого хорошего отношения. Являешься им зверюгой в сере и с оскалом на морде — плохо. Протягиваешь руку помощи — тоже недовольны! Что, вам надо, чтобы я являлся всем в виде котика? Их, кажется, все любят?

— Ненавижу котов, — признался я, затравленно оглядываясь.

— Мда, к такому меня жизнь не готовила, — щелкнул белыми клыками Астарот. — И как тогда простому демону понравиться?

Я оглядывался вокруг себя, разминая шею и руки. Кажется, в Аду рабочий день, если такой вообще мог существовать, был в самом разгаре. Все пространство вокруг меня было заполнено истошными криками десятков тысяч душ. Края Преисподней, конечно же, не было видно: пейзаж закрывали стенки котлов и сковородок, а также шерстяные задницы чертей, которые окружали их. Служители Ада были очень заняты; впрочем, это не мешало им время от времени оглядываться и буравить меня своими черными глазами-бусинками. Мне от их внимания было не по себе: казалось, в любой момент адские твари снова набросятся на меня и вернут на раскаленный металл сковороды.

— Эти парни тебя стесняют? — проследил мой взгляд Астарот. — Извини, не могу удалить их отсюда, а то грешники заскучают. Второй раз предлагаю переместиться туда, где обстановка поспокойнее. Мы, демоны Ада, способны уговаривать людей годами, чтобы в итоге получить их души, однако позволю себе напомнить, что и так уже как бы… ну…

Идея убраться как можно дальше от котлов и сковородок показалась мне замечательной, и плевать, что она исходила от демона. Тогда я еще не задумывался о том, что в Аду бесполезно перемещаться, надеясь найти безопасное место: его там попросту нет, а один круг ничем не лучше другого. Эти мысли даже не приходили мне в голову я просто поднялся и, пошатываясь, попытался выпрямиться. Астарот смерил меня взглядом красных глаз, покивал и, жестко перехватив мой локоть, потащил в неизвестном направлении.

Мне показалось, что половину территории Ада, если у него были хоть какие-то границы, нам придется пройти пешком, однако через несколько шагов демон щелкнул пальцами, перенося нас в неизвестность. Реальность задрожала и разорвалась на куски: я поднял ногу с горячего, сухого песка, а опустил ее на мягкий багровый ковер в помещении, напоминавшем офисное. Смена декораций была настолько внезапной, что мой уставший разум захотел отключиться. Меня повело куда-то в сторону, тело начало заваливаться на бок.

— Присаживайся, — Астарот указал мне на кресло, только потом увидев, что я и так уже рухнул в него. — О, отлично. Здесь мы можем пообщаться спокойно… — с этими словами, демон нажал когтем на кнопку черного коммуникатора, стоявшего на большом дубовом столе, который занимал весь центр помещения. — Карго, воды нашему гостю, а также костюм, рубашку и галстук. Тебе какой цвет больше нравится? — Я лишь затравленно покачал головой, не в силах что-либо ответить. — Синий, Карго.

После того как из коммуникатора раздалось некое одобрительное урчание, Астарот отпустил кнопку и замолк, опустившись в широкое кресло на кривых ножках, увенчанное изображением головы барана с точно такими же рогами, как у самого демона. Он не проронил ни слова до того момента, как дверь в его офис открылась, и в нее вошла высокая девушка с кошачьей мордой. В одной ее руке был деревянный поднос, на котором стоял стакан с водой, в другой — вешалка, на которой покачивался мужской костюм из тонкой ткани, с рубашкой с косую полоску.

— Это Каргоруша, — представил женщину Астарот. — Редкая форма нечисти, скажу я тебе, и получить такую в секретарши очень трудно. Люди видят их только в образе кошек, однако для меня Карго принимает форму, несколько более удобную для… совместной работы.

Женщина-кошка заурчала при этих словах, наградив демона довольным взглядом желтоватых вертикальных зрачков. С тем же урчанием она подала мне воду, а костюм аккуратно разместила на ручке моего кресла. Котов я все еще ненавижу, после встречи с Карго они стали казаться мне еще более жуткими тварями, но, по крайней мере, эта редкая форма нечисти была ко мне вроде бы добра.

— Пей, Шальков, — приказал мне Астарот, указывая на стакан. Я послушно вцепился в него, жадно поглощая жидкость. Она была теплой и мутной, с осадком, но мне было все равно, так сильно меня мучила жажда. — Извиняюсь за качество питья. Марка «Родники Ада», сам понимаешь, не отличается конкурентоспособностью на рынке.

— Плевать… — пробулькал я, найдя в себе силы говорить. — Что я вам должен за эту воду? Еще 100 000 лет мучений на сковородке?

— Дьявол упаси, — отмахнулся Астарот. — Вижу, тебе не слишком пришелся по душе, извини за каламбур, Квартал Страданий, верно?

— Это место так называется? — поставив стакан на поднос, тихо уточнил я.

— Да, — кивнул головой демон, так что идеальная укладка его волос немного растрепалась по плечам. — Еще есть Озеро ярости, в котором бьют источники из кипящей крови. Ее вытягивают из вен грешников, сидящих в этом озере, а потом их же ею и поливают. Немного восточнее расположился район Возмездия, туда ссылают души педофилов, превратив их в детей, а местные надзиратели…

— Я понял! — Меня всего передернуло, оставалось только мысленно порадоваться, что хотя бы этим я при жизни не грешил.

— У нас много достопримечательностей, Антон, — откинувшись в кресле, Астарот посмотрел на меня с едва заметной ухмылкой. — Когда чертям, в обязанности которых входит организовывать и поддерживать мучения, надоедают их постоянные клиенты, мы отправляем души в другой район, чтобы процесс не приедался.

— Отлично, значит, у меня есть шанс когда-нибудь слезть со сковородки, — мрачно прокомментировал я, жалея, что в стакане закончилась теплая вода.

— Карго! — словно прочитав мои мысли, Астарот снова нажал кнопку коммуникатора. — Еще воды…

— Право, не стоит… — попытался отговориться я, сам не понимая зачем.

— Хватит ломаться, Шальков, ты в Аду. Тут тебе не райские кущи, где водица льется с небес прямо в рот, а медовые пряники запихивают всем желающим прямо в задницу, — предупредительно поднял руку демон. — Если что-то предлагают, не отказывайся.

Я даже смутился, потупив глаза. Чтобы хоть как-то заполнить неудобную паузу, мне пришлось заняться костюмом: как минимум, необходимо было натянуть брюки. В конце концов, его уже принесли.

— Отлично сидит, — покивал Астарот, когда я наконец облачился в пиджак и повязал галстук. — Ты просто создан для этого стиля одежды. Вы, адвокаты, прирастаете к образу, сформированному в глазах общества, трансформируетесь, словно инкубы, чтобы ему соответствовать. Это позволяет вам быть успешными при контактах с его представителями…

— Хороший костюм. Но потребуется ли он мне в Озере ярости? — облачившись в деловую одежду, я почувствовал себя немного лучше и увереннее, словно оказался на знакомой территории.

— О, туда мы тебя не отправим. В Озере сидят те, кто много крови выпил у своих близких при жизни, в основном российские тещи и работники ЖКХ, — покачал головой демон. — Однако для таких, как ты, в Аду всегда найдется уголок. Если только…

— Если только что? — мгновенно переспросил я. Годы работы в юридической профессии научили меня точно различать намеки со стороны оппонента, а также тонко чувствовать момент, когда кто-то хочет сделать мне какое-нибудь заманчивое, не всегда законное предложение. Юристы, которые не обладают таким талантом, не могут заработать себе на «Ягуар» в 25 лет.

— Тебе ведь не слишком понравилось жариться на сковородке, так, Антон? — вместо ответа уточнил Астарот. Я лишь отрицательно передернул плечами. — Что, если я дам тебе возможность больше никогда туда не возвращаться? Ни в это, ни в какое-либо другое место в Аду, где томятся грешные души?

— Отправите меня в Рай? — скептически скривился я. Не то чтобы я не боялся Астарота — наоборот, мне было дико страшно. Однако демон выудил меня из огня, а потом увел в собственный офис. Неужели в Аду так скучно, что его исчадия развлекаются розыгрышами грешников? Такого быть просто не могло, Астароту что-то от меня требовалось. До своей смерти мне приходилось иметь дело с держимордами и авторитетами, которые вели себя, выглядели и общались намного хуже и грубее, чем этот герцог Преисподней.

— Нет, в суд, — широко улыбнулся мой собеседник, сверкнув красными глазами. Заметив на моем лице печать полного непонимания, демон вздохнул. — Ты нужен Аду, но не в качестве мяса, а в качестве квалифицированного специалиста.

В моем воспаленном во всех смыслах мозгу фраза «ты нужен Аду» прозвучала так же дико, как звучит какой-нибудь лозунг, типа «ты нужен ЛДПР, Жириновский любит тебя». Любой нормальный человек, услышав такое, моментально сделает все, чтобы оказаться от агитатора, оперирующего такими призывами, как можно дальше. Впрочем, куда уж дальше? Я и так уже в Преисподней, осталось только разве что к демону Астароту под дубовый стол забраться. Именно это и сделал бы, пожалуй, тот самый любой нормальный человек, но герцог Ада говорил с представителем юридической профессии; мы далеко не простые, не всегда нормальные люди. Еще на первом курсе юридического факультета большей части элитных университетов студентам доходчиво объясняют одну простую истину: если к вам приходит за помощью Дьявол, вы не убегаете и не кричите, а для начала спокойно уточняете, сколько он будет платить вам за один юридический час вашей работы.

— Вам требуется адвокат? — тщательно скрывая свое удивление, спросил я. — Зачем?? От кого вас требуется защищать?

— А вот это очень долгий разговор… — вздохнул Астарот. — Ад работает с адвокатами с тех пор, как эта профессия появилась на свете. Поэтому историю, которую я сейчас тебе поведаю, мне приходилось рассказывать уже очень много раз. Ты знаешь, как была создана Преисподняя?

Сжатая история создания Ада, по версии герцога-демона Астарота

«Давным-давно, много-много тысяч лет назад, была тьма. И сказал Бог, что будет свет. И пригласил Бог ангелов, чтобы они вкрутили лапочку. Антон, ты знаешь, сколько нужно ангелов для того, чтобы вкрутить лампочку? Вообще неважно, сколько их будет, все равно все сядут вокруг нее и будут молиться или играть на своих дурацких арфах… ненавижу ангелов. Так, я отвлекся…

И был свет! А потом и все остальное тоже было, потому что при свете работать гораздо удобнее. За неделю были созданы земля, вода, животные и люди. Бог и ангелы работали в рамках коротких дедлайнов. И понял Бог, что все это можно сделать за каких-то несчастных семь дней. С тех пор повелось, что все начальники приказывают подчиненным свернуть горы за пару дней, потому что все работники созданы по образу и подобию Бога. И как-то начальников не интересует, что работать так много — это очень вредно для здоровья, и что невозможно переделать так много дел в столь короткий период, но это уже другая, страшная история.

После того как работа над миром завершилась, Бог решил, что без правил этот сумасшедший дом функционировать не может, поэтому пошел и запретил всем и все. Некоторые ангелы, скучные зубрилы без личной жизни, обрадовались тому, что никому и ничего нельзя, однако довольны были не все. Молодой и дико сексуальный, совершенно офигительный, невероятно прекрасный ангел Люцифер… Что ты косишься на меня, Антон? У меня тут подслушивающие устройства везде, он все-таки мой начальник! Так вот, у Люцифера тоже не было личной жизни, и от скуки он стал больше общаться с людьми, задумываться об их проблемах и возможностях, которые зачем-то даровал им Господь, но запретил использовать. Ему все происходящее казалось нелогичным, ангелом он был неглупым, поэтому начал думать. Это, как известно, еще никому ничего хорошего не приносило. И увидел Люцифер, что можно творить дела и без разрешения Бога, которого вообще никто не выбирал, а кто выбирал, тем по 500 серебряных монет заплатили и на автобусах свезли к участкам для голосования. И стал ангел общаться с другими в своем окружении через Облако, посылая друг другу птичек, с их чириканьем. Днями и ночами обменивались они мнениями, пока наконец не додумались выйти на улицы Рая, к Престолу Господню, с Люцифером во главе.

— Кто здесь власть? — спросил Люцифер.

— Я здесь власть, — спокойно ответил Господь, да и скинул Люцифера, а также всех других ангелов, которые последовали за ним, с Небес. Было очень больно, Шальков, верь мне. Я тогда со всей дури рухнул куда-то в Великий Каньон, кто-то приземлился в районе нынешнего Лондона… Собственно, много кто там приземлился, прикупил дома, гражданство…

Сначала Люцифера планировалось изгнать на пять лет. Потом решили дать условный срок, но ангел никак не унимался, предлагал внести поправки в Библию. Мы даже к Богородице обратились, чтобы она Апостола Павла прогнала, а это было, по мнению Рая, уже слишком…

В итоге, Антон, для таких, как мы, был создан Ад — самое мерзкое место в этом мире и за его пределами. Богу достаточно было отдать приказ, как разверзлась земная твердь, в самом низу раскола которой и „прописали“ Люцифера с его соратниками. Изначально Ад должен был быть местом небытия, о котором Бог не хотел ничего видеть и слышать. Там не должно было быть ничего хорошего, но и плохого тоже. Однако бюджет, выделенный на постройку Ада, сильно разворовали, в связи с этим у нас проблемы с отоплением, темно и глина с потолка сыплется…»

* * *

— И что, так все и было? — немного скептически уточнил я, забыв, что говорю с демоном, непосредственным участником событий.

— Ну, в общем-то, да, — кивнул Астарот. — Разве что матерных слов было гораздо больше, и освещение в СМИ никакое. Все же знают, что журналисты работают на Бога… — с этими словами демон помрачнел и задумался, углубившись в неприятные воспоминания.

— Уважаемый Астарот, ваша сказка никак не отвечает на мой вопрос, почему Дьяволу требуются адвокаты. И так понятно, что Ад существует, теперь уже наверняка, ведь здесь моя душа, — я вырвал его из раздумий, поерзав в кресле.

— Это только присказка, Шальков, а сказка — она впереди, — вздохнул демон. — Для того, чтобы уяснить самую ее суть, ты должен четко и безоговорочно принять и осознать одну-единственную вещь: Бог создал все сущее. Он создал Рай и Ад. Он создал Люцифера, тебя и меня. Вообще все. И если Бог этого захочет… — Астарот понизил голос до шепота, перегнувшись поближе к моему лицу через собственный стол. — То ему будет достаточно одного единственного движения мизинцем, одного поднятия брови, чтобы уничтожить нас всех к Божьей матери.

Астарот наградил меня долгим, пронзительным взглядом, таким, что сомнений не оставалось: он издевается. А как же извечная борьба Добра и Зла? Как же проходит война за души человечества, описанная в классической литературе?

— Ну, уж, наверное, не мизинцем… — попытался возразить я.

— Уничтожить, Шальков, — повторил демон.

— А… — заикнулся я.

— Испепелить! Раздавить! Стереть с лица земли, Шальков, превратить в прах!!!!! — заорал Астарот, сверкая красными глазами. Кажется, у него даже дым из ушей пошел.

— Хорошо! Хорошо! Я вам верю! — мне оставалось только отшатнуться.

— Отлично, — улыбнулся демон, тут же снова засияв, как новенький золотой. — Теперь, когда ты четко осознал всю серьезность ситуации, мы можем продолжить наш урок адской истории.

Продолжение сжатой истории создания Ада, по версии герцога-демона Астарота

«И создал Бог Ад. И хотел он отвернуть от Ада свое лицо, но у него это не вышло, потому что он же всевидящий! И чтобы хоть иногда отдыхать от созерцания наших страшных рож, поставил он над Адом блок, чтобы ничего не знать о том, что там происходит.

Бог думал, что мы одни такие плохие, что хуже Люцифера никого быть попросту не может, потому что он мерзкий и своенравный. Простите, босс, учебник истории действующая власть писала!

Но Бог упустил из виду, что Люцифер — не единственное существо, которое не желало следовать его запретам и заповедям. Еще были люди, и были они куда хуже Люцифера, потому что жили в кредит и занимались нестандартным сексом, хоть это, мой дорогой Антон, есть практически одно и тоже. Люди грешили. Один за другим они поступали как Люцифер, отвергая и забывая заветы Всевышнего. Короче, он обиделся.

Он реально обиделся, Антошка, но поскольку истребить род человеческий, который Бог сам и создал, было как минимум не так-то просто и как максимум неприлично (потому что Создатель всегда прав), было принято решение ссылать их души в Ад, чтобы там они подвергались вечным мучениям до момента, пока Бог не простит их прегрешения.

И понял Бог, что Люцифер и его армия нужны ему, чтобы выполнять самую грязную работу, за которую не взялся бы ни один из ангелов Господних. Они, видите ли, под землей чихают от недостатка солнечного света, неженки хреновы. Помню, что творилось, когда в Преисподнюю явился Глас Господень, ангел Метатрон. В форме большого огненного громкоговорителя… то есть на самом деле светящегося шара он спустился, проломив нам и без того осыпающиеся земляные своды, чтобы провозгласить условия, на которых Ад и все его обитатели с того дня стали существовать…»

* * *

— Какие условия? — спросил я, поймав себя на мысли, что затаил дыхание, если оно у меня, конечно, на тот момент было.

— Они содержатся в Кодексе Ада, это свод законов для всех сил Зла в мире, нарушать которые строго запрещено. Люцифер обязан сам следить за тем, чтобы его демоны, гоблины, барабашки и прочие твари следовали этим законам, и карать провинившихся по всей строгости.

— Иначе в Ад снова спустится Метатрон и поубивает всех к Божьей матери? — захотелось мне прояснить ситуацию.

— Типа того… — мрачно вздохнул Астарот. — И ведь какой же Бог все-таки хитрый жук! Мало того, что потребовал от сброда этой земли следовать законам, так еще и поставил самого свободолюбивого и бунтарского из своих бывших ангелов за ними надзирать!

— Жестоко, — заметил я.

— Да просто Ад какой-то… — буркнул демон. — Сечешь теперь, зачем нам нужны адвокаты? А, вернее, АДвокаты?

— Чтобы защищать Дьявола и его слуг перед Богом???? — ошалел я, аж приподнимаясь с места.

— Ха! Какой быстрый, — Астарот рухнул в свое кресло так, что оно затрещало. — Для Бога мы все уже изначально виновны. Он всего лишь ищет повод устроить нам Страшный Суд, сам знаешь. А мы просто стараемся отсрочить этот день, разрешать все дела, не вынося сор из избы. Мы сами судим своих же демонов, Шальков. Мало кто в этом мире может это себе позволить.

Я попросту сидел, молча, и даже не пытался «переварить» все происходящее. Герцог Ада жаловался мне на проблемы сосредоточения мирового Зла, на тяжелую жизнь Сатаны, и все это для того, чтобы нанять меня на работу. При жизни бы мне кто-нибудь такое предложил!

Из раздумий меня вырвало прикосновение чего-то пушистого: это Каргоруша задела меня меховым хвостом, бесшумно подойдя к Астароту. Согнувшись в полупоклоне, она наклонилась к его уху, раздалось тихое урчание. В ответ демон коротко кивнул, переведя на меня взгляд красных глаз.

— У меня заканчивается время, дела не ждут. Это рядовые черти целый день балду гоняют… в прямом смысле, Шальков, есть тут у нас один грешник, фамилия у него такая, Балда, — Астарот поднялся на ноги, оправив пиджак, хоть он нисколько и не помялся. — Пройдемся, Антон, будем говорить по дороге.

Я не чувствовал себя вправе спрашивать, куда именно мы направляемся — все равно отказаться вряд ли бы получилось. Особенных дел у меня, очевидно, тоже не было — не торопиться же мне назад, на сковородку? С Астаротом было внезапно очень интересно общаться. Еще несколько часов назад я не подозревал, что Ад действительно есть, и уж тем более что у них тут такие законодательные трудности. Кажется, так же чувствуют себя какие-нибудь гренландские туристы в Москве: они тоже слабо верили в существование России.

Больше Астарот не использовал методы пространственного перемещения, мы с ним всего лишь покинули кабинет, миновав длинный коридор с несколькими поворотами. Его стены, к моему удивлению, были завешаны бумажными плакатами групп и артистов, исполнявших музыку в стиле рок и металл. Брутальные косматые мужики смотрели на меня с постеров; большинство из них, насколько мне помнилось, были еще живы. Часть изображений были напечатаны на листах, явно вырванных из каких-то недорогих журналов. Бумага кое-где скукожилась от жары, все-таки в Аду не субтропический климат. Притормозив перед одним из таких плакатов, Астарот бережно и тщательно расправил его края, неодобрительно покачав головой.

— Музыку любите? — нарушил я затянувшуюся паузу. — Я тоже люблю. Любил… Металл — это закон?

— Кодекс Ада — это закон, — вздохнул Астарот. — А это… это настолько охренительно, что когда эти чуваки передохнул и попадут Ад за свой безбожный образ жизни, я лично поцелую каждого из них в попу, прежде чем ее поджарят на адском огне. И почему мы освобождаем только АДвокатов?? Какая несправедливость.

Речи демона о некоем освобождении «царапнули» мое сердце, напрочь отвлекая внимание от возникших в моей голове образа Астарота, целующего в мощную волосатую ягодицу какого-нибудь Эрика Адамса[6]. Я недоверчиво покосился на своего спутника, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в ожидании продолжения рассказа. Астарот прекрасно видел мое смятение, позволяя себе им насладиться.

— Вы точно из Ада, — не выдержал я.

— Я тебя тоже люблю, — хохотнул демон. — А думал ли ты, Шальков, что сотрудничество с силами Зла — это не только ценный мех, но и очень, ОЧЕНЬ выгодное дело? — он посмотрел на меня, но я решил молчать, чтобы не сбить Астарота с мысли, завершение которой имело для меня огромную важность. — Тебя отпустят на Землю, вернув твое тело. Там ты будешь жить в роскоши и достатке, без болезней и проблем, присущих смертным, которые не умерли и не АДвокаты, ровно до тех пор, пока Ад не призовет тебя на защиту ему подобных.

— Можно из Подземного царства вернуться на Землю?? — не поверил я. — Не может быть…

— Почему нет? Вход в Ад располагается в каждом «Макдональдсе», мы не пробрались пока только в Ватикан, но тут уж, сам понимаешь, дело особое. Тебя что-то удивляет? Попасть в Преисподнюю не так-то и сложно, достаточно зайти в «Zara» в день распродажи.

За разговором мы успели миновать коридор с рокерами и даже покинуть здание, в котором он находился. Я понятия не имел, как оно выглядело, поэтому стоило мне поднять глаза, как душа моя (простите за каламбур) замерла. Никогда не думал, что можно заявить такое, но пейзажи Ада были самыми захватывающими из тех, что я когда-либо видел.

Кабинет Астарота находился в одноэтажном здании, расположившемся у подножия гигантской черной горы. Склон был покрыт солью и трещинами, сплетавшимися в затейливый рисунок. Его верхушка утопала в красных облаках, клубившихся под «куполом» Ада, и была практически не видна.

Откуда-то доносился тихий гул. Чтобы понять, что издает этот звук, я опустил глаза и понял, что то, что я принял за подножие горы, вовсе не было ее основанием. Мы находились на огромной высоте, а под нами раскинулось целое пространство, пронизанное светящимися «червями» огненных рек. Гул состоял из криков миллионов душ. Ад, настоящий Ад для грешников, был там, гораздо ниже того места, где находились мы с Астаротом, и я чувствовал облегчение каждую секунду, которую мне не приходилось быть там.

— Прекрасный вид, — протянул Астарот.

— Невероятно, — выдохнул я, хватаясь за горло. — Многих вы уже приводили сюда?

— Такого и числа-то, наверное, не существует, — серьезно ответил демон. — Все они теперь неплохо устроились, если не задумываться о том, кого ты защищаешь. Итак, Шальков, согласна ли твоя черная душа работать на Ад?

— У меня только один вопрос, последний, — я повернулся к нему, стараясь смотреть прямо в красные глаза своего собеседника. — Зачем мне все это? Не в смысле возвращения на Землю и прочих благ, которые вы, герцог, сулите мне сейчас. В принципе, зачем мне спасать хоть кого-то из адской братии? Пусть Бог уничтожит вас всех до единого мир станет лучше, чище, добрее. Никто не будет искушать тринадцатилетних девочек прокалывать языки и пить «Ягуар».

— Ты не поверишь, но Ад до такого додуматься не мог, мы до сих пор разыскиваем того гения, который додумался до этой идеи, но он скрывается, — не удержался Астарот.

— Не меняйте тему! — попросил я. — Почему я не должен хотеть уничтожения всех демонов, падения Дьявола, превращения Ада в пыль?

Мне тогда казалось, что я поступил очень хитро и внезапно, задал демону каверзный вопрос, поверг его в замешательство, но его мои вопрошания только рассмешили. Астарот хохотал долго, запрокинув голову к багровому своду. Наконец он успокоился, проведя рукой по своим рогам и внимательно взглянув на меня.

— Безусловно, Антоша, Господь изничтожит всех нас, и не будет больше Дьявола, и меня, и кикиморы на болотах где-нибудь под Зеленогорском. Но не обольщайся, грешник, и не думай, что не станет Ада. Он будет всегда, он — часть этого мира, созданного Богом, от него нельзя просто так избавиться.

— Это значит, что не станет только свиты Люцифера? — сморщился я.

— Именно так, мой юридический друг, а Ад останется. И душа твоя в нем продолжит вечно гореть и мучиться, ибо так решил Господь, а он своих решений не меняет, — разбил Астарот все мои надежды. — Так что выбирай, Шальков, чего тебе больше хочется: освободить мир от зла ценой собственной шкуры, или веки вечные существовать спокойно, не обращая много внимания не незначительные отрицательные качества Дьявола.

— У меня есть время подумать? — я не рассчитывал на положительный ответ, герцог-демон и так уже потратил на мою душу не один час.

— Да, пожалуйста! — улыбнулся, показав белоснежные клыки Астарот. — Хоть вечность думай, используй столько времени, сколько тебе будет нужно!

— Точно?? — переспросил я.

— Гарантирую, — хихикнул Астарот. — Но пока ты не определился, сам понимаешь, твоя душа находится в таком же статусе, как и остальные грешники. Так что думать тебе придется на сковороде, с которой я тебя снял. Но ты не торопись, обмозгуй все хорошенько. Время есть. Реально, не спеши! — с этими словами Астарот щелкнул пальцами с ехидной улыбкой на холеном лице.

Я уже говорил, что провел в огне Ада всего лишь 25 минут? Так вот, 24 минуты и 40 секунд на сковороде я жарился сразу после своего прибытия. Как только демон отправил меня обратно, 20 секунд мне хватило, чтобы раз и навсегда понять, что я готов избежать этих мук любым возможным способом. Так я стал АДвокатом.

Глава 3

Идиот

Без даты

«Отец, срочно пришли ко мне кого-нибудь для того, чтобы назначить встречу. Возможно, мои прошлые письма показались тебе легкомысленными, или ты думаешь, что это всего лишь способ убить время для нерадивого работника, который, по твоему, между прочим, распоряжению, остался без достойного занятия. Не уверен, что мне стоит писать об этом так открыто, ведь я не знаю, с кем из братьев будет передана данная бумага. Но мне все равно: если я смогу поднять бучу, заставить всех вокруг говорить о том, что у меня есть для тебя ОЧЕНЬ важные вести, и это привлечет твое внимание — пусть так и будет.

Читайте, вы, шпионы! Я должен, просто обязан добиться встречи с отцом, иначе в Структуре случится большая беда. Это прозвучит глупо, но я почему-то уверен, что сам отец не подозревает о ее приближении, поэтому мне так важно его увидеть.

Отец, у нас большие проблемы. Настолько большие, что это ставит под угрозу весь проект, над которым мы работаем. Знаю, что основная разработка была завершена уже давно, но ты не отступился, потребовал продолжения эксперимента. Ох, если бы этого хотел только ты один…

Не могу написать больше. Поскольку угроза разрастается с каждым днем, втягивая в себя все новых и новых людей, обо всем требуется говорить тайно. Я настаиваю на личной встрече, отец, ну, будь же ты хоть немного добр!

Твой сын»

* * *

Шла моя третья неделя в Аду. Вернее, я думал, что миновало около 17 дней с момента моей смерти, но точно знать было не дано, ведь в Преисподней отсутствовали любые часы. Так было устроено специально, чтобы четко обозначить окружающую страдающие души Вечность, у которой, как известно, нет ни начала, ни конца, и отследить ее невозможно. Единственным исключением служил огромный, более 4 метров в диаметре, серый циферблат, который висел над главной площадью Ада, с застывшими стрелками. Часы держались на тонких ручках в форме витиеватых труб.

— Трубы ангелов Апокалипсиса, — пояснил для меня как-то Астарот, изредка сопровождавший меня в моих прогулках по Геенне Огненной. — Они возвещают о начале конца, очень символично.

— Почему они на этих часах? И зачем здесь сам механизм? — спросил я у демона тогда. — Мне казалось, что счастливые обитатели Пекла часов не наблюдают.

— Не остри, а то порежешься, — щелкнул зубами Астарот, почесав правый рог. — Эти часы не работают, и слава Дьяволу. Хочешь, дам тебе «Ролекс»? Китайская подделка, конечно, но, обещаю, когда нынешнее руководство компании окочурится и попадет сюда, я заставлю их подарить тебе оригинальную модель, — демон протянул мне часы с кожаным ремешком и заводным механизмом. — А это чудовище… День, когда его стрелки сдвинутся с места, станет последним днем нашего существования.

— Это как? — не понял я, принимая подарок. — Это какая-то бомба с часовым механизмом?

— Ну, почти, — скривился герцог. — Идущие часы, как поговаривают, будут отсчитывать последние 24 часа до того, как Бог спустится в Ад и уничтожит все Зло, что плодится тут.

От этих слов мне стало не по себе, циферблат показался после них в 2 раза больше и тяжелее. Часы мрачно нависали над нашими головами, пока мы стояли на Площади Восстания, названной в честь бунта, который учинил светоносный ангел и который привел всех к падению из Рая в Пекло.

— Если часы пойдут, их можно остановить? — зачем-то захотелось спросить мне.

— А Бог его знает, Антон, причем в прямом смысле этого слова, — пожал плечами Астарот, более не смотря на замершие стрелки. — С одной стороны, зачем-то нам полагается 24 часа, возможно, чтобы что-то исправить, а с другой стороны, никто пока что не выпустил учебник под названием «Как остановить гнев Божий».

После того разговора я долго не видел Астарота, лишь потом узнав, что герцог-демон, как никто другой, много работает для того, чтобы проклятые часы никогда не завелись. Астарот начальствовал над всеми АДвокатами, которых он лично освобождал от адских мучений в обмен на работу по защите сил Зла от самих себя.

В отсутствие своего демонического спутника я перемещался по Аду самостоятельно, с каждым разом поражаясь его невероятному устройству. Преисподняя была разделена на несколько районов, так что территории, на которых мучились грешники, называвшиеся кварталами страданий, почти не пересекались с другими частями Подземного Царства. Ад полнился не только душами, но и силами Зла, которые каждый день, в 2 смены, словно бизнесмены в лондонском Сити, стекались к местам экзекуций.

Все грязную работу выполняли черти или, как их называли здесь, шайтаны. Лохматые и чумазые, некоторые из них не могли даже нормально выговаривать слова. Объясняясь жестами, они махали друг на друга руками, в которых держали вилы, метлы и лопаты. Последними они закапывали грешников в цемент, из которого строили какой-то небоскреб.

— Темная господина! — завидев изредка проходящих мимо высших демонов, шайтаны отрывались от поглощения сухих человеческих кишок, заваренных в кипятке, и начинали голосить. — Господина! Семент-да! Семента на всех нэ хватает-та! Нада-дэ по троэ запихивать!

Демоны отмахивались от чертей, дальше направляясь по своим делам. Цемента в Аду было достаточно, просто чертей было с каждым годом все больше. Сам Дьявол не знал, откуда они появляются, никто в своем уме по доброй воле в Пекло на заработки не поедет, но эти существа перли просто пачками. Другое дело, что и работу они выполняли такую, за которую ни один приличный демон с высшим образованием не взялся бы.

Силы Зла статусом повыше практически не появлялись в кварталах страданий, занятые более важной работой: растлением человеческих душ. Не смотря на то, что жизнь в XXI веке полна пороков, дело это требовало труда и высокой квалификации. На службе Ада состояла самая разная нечисть, большая часть из которой даже не спускалась в Преисподнюю, постоянно находясь среди людей.

Прогулки по Аду давались мне с трудом: никак не получалось привыкнуть к жаре и практически полному отсутствию кислорода. На следующий же день после того, как я дал согласие Астароту стать АДвокатом, мне вернули мое тело. Это означало, что я мог покидать Ад через проходы, расположенные по всему миру. У меня ничего не болело, однако, я испытывал жар и холод, а также некоторые иные физические потребности. Астарот гарантировал мне даже потенцию, как у девятнадцатилетнего пацана, но проверить это мне не удавалось: в Аду мало возбуждающих образов, если, конечно, ты не полный извращенец, которых в Геенне Огненной, впрочем, хватало.

Несмотря на неудобства, спертый воздух и постоянно сопровождающие меня гул и крики грешных душ, мне хотелось обойти весь Ад, как можно дальше забраться в его дебри, чтобы точно убедиться, что все это было не сном. Периодически я ловил себя на мысли, что восхищаюсь красотами Преисподней. Наверное, это прибавило бы мне грехов в моем досье, если бы я не был уже навеки осужден. Лица ангелов-судей в Чистилище вспоминались мне размытыми и далекими, словно, судилище случилось не со мной, тогда как высокие здания из черно-белого камня, стоявшие на улицах, покрытых пеплом, в Аду, казались невероятно реальными и близкими. Я трогал теплые сухие стены, украшенные вырезанными оккультными символами, чтобы еще раз убедиться в реальности всего происходящего со мной.

— Кто это у нас тут? — прогремело у меня над ухом однажды, как раз тогда, когда я стоял, уткнувшись лбом в очередную мраморную плиту. Над моей головой висела табличка в форме пентаграммы, в которой значилось название улицы, где я остановился: «Большая Приголгофная». — Душонка!

Что-то большое и склизкое схватило меня за шиворот, неприятно тряхнув из стороны в сторону. Воротник моего костюма затрещал от такого натиска. От неожиданности я так растерялся, что не сразу разглядел, кто напал на меня, — просто уткнулся лицом в широкий торс, покрытый чешуей.

— Это как же ЭТО из кастрюли-то выбралось? Совсем ошалели черти, глаза в кучу, ничего кроме своих веников и лопат не видят! — мерзко захихикал второй голос со стороны. — Алё, болезный! Ты как здесь оказался?

Я наконец прекратил пялиться на пресс держащего меня за ворот существа и смог поднять глаза. Толстые крючковатые пальцы, сжимавшиеся в кулак в опасной близости от моей шеи, принадлежали огромному, более двух с половиной метров ростом, демону-змею. У него не было глаз, зато из пасти высовывался длинный, раздвоенный язык, которым он ощупывал все вокруг себя. Рядом с демоном стоял еще один, поменьше и в длинной шерсти. Он был у́же змея в плечах, за ними угрожающе раскинулись тонкие крылья.

— Я гулял… — удалось промямлить мне. За все время, проведенное мною в Аду, мне еще не приходилось сталкиваться с высшими демонами, кроме Астарота. Тот, в свою очередь, выглядел вполне по-человечески, поэтому встреча со звероподобными монстрами повергла меня в ужас.

— Ты погляди, Ахерон, до чего демократия дошла, — протянул гнусавым голосом крылатый демон. — Грешники, которые должны, в общем-то, очень сильно страдать, вместо того чтобы серьезно подойти к своим обязанностям и вариться в котле, ходят на прогулки! Того и гляди, на митинги будут собираться, плакаты нарисуют, что-нибудь типа «Дьявол, санки, Райский сад».

— Не успеем оглянуться, — прорычал Ахерон, — как ворвутся на Черную мессу, залезут на жертвенный алтарь и под Бритни Спирс танцевать начнут.

С этими словами демон с силой бросил меня вниз, так что я ударился о землю спиной, а потом еще проехался по ней, затормозив лишь у каменной стены. Было больно, но не так, как могло бы быть при жизни. Встряхнув головой, я закашлялся от пыли.

— Я ниоткуда не вылезал, — задыхаясь, попытался объяснить демонам я. — Вернее, вылезал, конечно, но это было давно…

— Смотри, Валафар, он уже не первый день в бегах, — Ахерон ринулся на мой голос, угрожая то ли просто раздавить с размаху, то ли задушить своим огромным змеиным хвостом, толстую часть которого мне не удалось бы обхватить и обеими руками.

— Ох, дьявол… — вырвалось у меня, когда я увидел несущуюся на меня гигантскую тушу.

— Где?! — резко затормозил Ахерон, слепо оглядываясь. Валафар тоже прекратил хихикать, начав озираться по сторонам, вытянувшись по струнке. — Где Дьявол?!

В Аду следует очень хорошо думать, что говоришь, эту простую истину мне пришлось понять достаточно быстро. Воспользовавшись замешательством преследователей, я отполз за угол, оказавшись в расщелине между двумя высокими зданиями. В моей голове промелькнула мысль о том, что никакой отмены наказания Астаротом не было и что адские силы просто ожидали, пока я расслаблюсь, чтобы начать свои изуверства над моей душой.

— Иди сюда, грешник! — рычал Ахерон, не в силах увидеть меня за отсутствием глаз. Его тонкий язык передвигался впереди демона, ощупывая пространство вокруг него. Я вжался в стену, мысленно решив помолиться о том, чтобы серпент не нашел меня, вот только кому же там было молиться-то??

Демон все приближался, мерзко шелестя чешуей по земле. Мне захотелось забраться в проем еще дальше, но места между домами почти не осталось. Извернувшись, я попытался сменить положение, не производя лишнего шума, после чего оказался лицом к стене. Сплошной черный гранит передо мною был холодным и непробиваемым, за исключением небольшой щели сбоку, из которой шел легкий холодок и мягкий голубоватый свет. Раньше я не замечал ее в кромешной тьме, да и приближающаяся туша Ахерона немного отвлекала. Внезапно мне захотелось протянуть руку в сторону щели, потому что казалось, ее можно расширить. Но сделать этого мне не удалось.

Холодный мокрый язык Ахерона нашел меня, обвился вокруг щиколотки в дорогом ботинке и рванул мое тело вон из расщелины. С криком я вылетел на открытое пространство, где на меня тут же наскочил Валафар. Небольшой демон оказался внезапно тяжелым. Шансов скинуть его с себя не оставалось.

— Зря ты сбежал из кипятка, — расхохотался он, хлопая надо мной крыльями. — Плохо тебе там было? Так вот, с нами тебе будет гораздо хуже…

— Имя свое забудешь, грешник, — пообещал Ахерон. — И кем ты был при жизни, тоже не вспомнишь…

— Ад… адво… адвокатом, — промямлил я, слабо отбиваясь.

Над Большой Приголгофной улице повисла пауза. Валафар прекратил дергаться на мне, сощурившись. Ахерон и вовсе застыл, словно статуя, с высунутым языком. Я удивленно моргал, лежа на земле.

— Ты АДвокат? — переспросил демон-змей.

— Ну да, — пришлось подтвердить мне.

— А-А-А-А-А-А!!!! — заревел Ахерон, кидаясь ко мне. Я мысленно попрощался с жизнью после смерти, однако вместо того, чтобы рвать мою душу на куски, он отбросил Валафара, поднял меня на ноги и спешно стал отряхивать пепел с моих брюк. — Друг!!!!! Брат! Прости! Не признал!! Видишь, какой я слепой?

— Вы прекрасны, — на всякий случай заверил его я. — Мне можно идти?

— Да! Нет… стоп, что? Никуда я тебя не отпущу, хороший ты мой! — чудище сжало меня в своих объятиях. — Вот ты-то мне и нужен! Валафар, ты видишь? Это настоящий АДвокат! Свободный! И он меня спасет!

— Чего? — испугался я.

— Идем, пироженка ты моя юридическая, прямо сейчас идем в суд, по дороге все расскажу! Валафар, ты с нами? — довольно гоготал змей, тиская меня за плечи так, что кости хрустели.

— Нет уж, — сгримасничал крылатый демон. — Я без повода программу «Час суда» не устраиваю, все-таки это Ад, а не канал «РенТВ», где все неправда.

— Ну и пофиг, — отмахнулся Ахерон. — Пошли, дорогой мой АДвокат, обойдемся без этого голубя.

А что бы вы сделали на моем месте, если бы вас посреди Преисподней под локоть уводил в неизвестном направлении гигантский змеевидный демон? Можно подумать, я мог отказаться!

Мне с трудом удавалось поспевать за Ахероном: его змеиное тело гладко скользило по земле, развивая нешуточную скорость. Черти, а также другая нечисть, попадавшаяся нам на пути, расступалась при виде демона-серпента. Несколько шайтанов, которые не отличились прытью и замешкались, были сбиты с копыт, когда Ахерон задел их своим могучим хвостом. Откатившись кубарем в кучу пепла, черти возмущенно загоготали на непонятном языке.

— Куда вы меня ведете? — осмелился спросить я наконец, когда уже точно стало понятно, что змей не планирует порвать меня на куски.

— В Бэздн, — ответил Ахерон.

— Куда? В бездну? Мне казалось, мы и так уже там… — я окончательно перестал что-либо понимать.

— Не в бездну, а в Бэздн! Главный демонический суд центрального адского округа! — если бы Ахерон мог, он закатил бы глаза, но у него их не было. Я прикусил язык: нельзя было, чтобы монстр узнал о моей полной некомпетентности в роли АДвоката. А вы бы сказали такому чудищу о том, что после смерти не только не провели ни одного дела, но и даже законов местных не знаете? Да его же после такого дополнительно осудят за сексуальные действия и убийство с особой жестокостью. В отношении вас самих!

Демон, к моей удаче, не заметил замешательства своего потенциального защитника, он был слишком увлечен рассказом о своих собственных бедах. Я только и успевал, что слушать чудище, едва поспевая за ним и глотая пыль.

— И вот эта тварь заявляет, что я, видите ли, недостаточно злобный и грубый! И вообще, эгоизм у меня маленький, злонамеренность падает в самый неподходящий момент, а разрушать и унижать я могу минуты три, не больше! И все это при моих друзьях! Они так ржали, я думал, своды Ада обрушатся. Это у меня-то маленький эгоизм?? Да с чьими эгоизмами она вообще могла сравнивать? С линейкой, что ли, стояла? Вот засунуть бы ей в задницу этот эгоизм, я бы посмотрел, как она запоет…

— То есть вы хотите обвинить ее в клевете? — уточнил я. — В причинении вам морального вреда?

Ахерон резко затормозил, развернувшись ко мне. В очередной раз я порадовался, что у демона не было глаз, а то он испепелил бы меня одним своим взглядом. Его язык недовольно шлепнул меня по лбу, оставив липкий след.

— Друг, ты в своем уме? — возмутился серпент. — Я же не повысить ее хочу! Если суду заявить, что она профессионально клевещет и виртуозно причиняет моральный вред в самых извращенных формах, это ей тут же медаль «Аццкий сотона» выдадут да зарплату повысят! Ты на чьей стороне?

— На вашей! — поспешил уверить я, про себя отмечая, что законы логики в Аду не всегда действуют. Впрочем, почему же нет? Логично, что силы Зла должны быть мерзкими и ужасными, за это их можно только похвалить… — Просто обидно как-то, что вас так оскорбляют. За что-то же надо ее осудить.

— Судить будут меня! — зарычал Ахерон. — На основании ее слов мне теперь предъявляют обвинения в недостаточной злобности духа, мерзости помыслов и низменности поступков.

— Вы… эм… слишком… добры? — прикусил губу я.

— Именно! — взревел Ахерон. — Тебе необходимо доказать обратное. Мы пришли.

Здание адского суда Бэздн было выполнено в классическом советском стиле: мощные колонны без рисунка, скупо украшенный профилями демонов фасад, на котором были вырублены несколько слов на латыни. «Aliis inserviendo consumor» — «Служа другим, сгораешь сам». Я усмехнулся, подумав о том, как любая банальность, которую тебе преподают на первом курсе юридического факультета, в Аду приобретает нездоровую иронию. Ахерон услышал мой смешок, неодобрительно фыркнул, и мы поднялись с ним на 9 ступеней вверх, прямо к входу в дом правосудия. Демоны, чьи профили были вычерчены на стенах, в тех местах, где на типовых школах Земли красовались изображения Маркса, Ленина, Гоголя и Толстого, приметив нас, перестали быть плоскими, повернув к нам головы и создавая эффект 3D.

Я проследовал за Ахероном внутрь, а демон определенно знал, куда следует идти. Мои шаги и шуршание его чешуи гулко отражались от стен суда. Там никого не было, что показалось мне странным. Неужели дело по обвинению змея — единственное на сегодня?

— У Радаманта все по расписанию, — словно прочитав мои мысли, Ахерон щелкнул языком, нарушив тишину. — Подсудимые никогда не встречаются друг с другом в коридорах Бэздна.

— Почему? — не понял я.

— Полагаю, потому что, если это произойдет, они просто объединят усилия и порвут Радаманта на куски, — раздался насмешливый голос за моей спиной.

Я подскочил от неожиданности, неловко замахав руками, одной из них даже удалось задеть Ахерона. Змей, впрочем, даже не чувствовал легкого толчка, его внимание было сосредоточено на обладательнице голоса. Я резко обернулся, но сзади меня никого не было. Подумав, что схожу с ума, я оглядывался, глупо вертясь вокруг себя. У невидимой незнакомки это вызвало лишь приступ смеха.

— Сообразительный у тебя АДвокат, змееныш, — давился хохотом голос. — Дальше своего носа не видит. Отличное профессиональное качество!

Что-то мягкое, с терпким запахом гибискуса, коснулось моей щеки. Я охнул, окончательно растерявшись, и лишь потом мне в голову пришло поднять глаза наверх. Прямо надо мной, по потолку, украшенному черной лепниной, на четвереньках ползала девушка. Ее волосы, имевшие неестественно белый, почти платиновый оттенок, были настолько длинными, что свисали почти до уровня моего лба. Одна прядь задела меня по щеке. Девушка чувствовала себя на потолке, как у себя дома, несмотря на высоченные каблуки, которые оставляли вмятины на серой облупившейся побелке. Не сводя с меня зеленых глаз, она убрала часть шевелюры за ухо, открыв мне, снизу вверх, вид на грудь второго размера. Та практически вываливалась из обтягивающей красной кофты, поддаваясь силе притяжения.

— С того ракурса, с которого я смотрю на тебя, когда ты пялишь глаза, они кажутся размером с манго, — продолжала хихикать девушка, грациозно ползая над моей головой по потолку. У меня заломило шею, но перестать наблюдать за ней я не мог. Если бы мы не были в Аду, девицу можно было бы назвать небесным созданием.

— Кто это? — спросил я.

— Тварь сосущая, — мрачно ответил Ахерон.

— Клиент! — возмутился я. — Это же дама!

— А что я сказал? — удивился демон. — А… да нет, она вампирша! — с этими словами он протянул мускулистую руку и, схватив девушку за роскошные волосы, рванул вниз. Та с визгом грохнулась на пол, мигом растеряв все чары. По коридору разнеслись выражения на непонятном мне языке, очень напоминавшие ругательства.

— Я Ясмин. И это я нажаловалась на него в Адский суд, — успокоившись, пожала плечами девушка, поднимаясь.

— Зачем? — попытался выяснить я.

— Да там обвинение-то ерундовое! — подняла руки с аккуратными наманикюренными ногтями Ясмин. — Через пять минут разойдемся по котлам…

Внезапно свет в коридоре Адского суда погас. Ахерон и Ясмин, кажется, прекрасно видели в темноте, поэтому панику внезапная темнота вызвала только у меня. Мрак продержался секунд 10, после чего в дальнем конце галереи стала светиться красным светом одна-единственная дверь. Выглядело это настолько эффектно, что для полного готического экстаза не хватало только громкой мрачной музыки.

— Нас вызывают, — вполне буднично указала вампирша. — Ну что, змеевик, обсудим твое крошечное эго?

— Да я тебя… — взревел Ахерон, бросаясь вперед. Ясмин увернулась от нападения, взобравшись на несколько шагов вверх по стене.

— Да вы же поубиваете друг друга! — возмутился я, хотя, еще до смерти, будучи представителем в паре районных судов, видел разводящиеся семейные пары, которые заткнули бы этого демона и вампиршу за пояс по свирепости.

— Что б ты знал, в Бэздне прикончить оппонента — это лучший способ выиграть иск, — отозвалась Ясмин, запрыгнув Ахерону на загривок и вцепившись в его лысую макушку зубами.

— В суде Южного Бутова так же… — пробормотал я, глядя, как девушка отплевывается змеиной чешуей, оседлав демона.

Возня обитателей Ада продлилась недолго и резко оборвалась. В какой-то момент словно уровень ионизации в воздухе изменился, из положительного став отрицательным. Ахерон резко замер и выронил на пол Ясмин, которую держал за горло, словно его руки враз потеряли всю могучую силу. Та юрко попыталась вновь забраться на уровень лепнины на потолке, но потерпела сокрушительную неудачу, будто бы никогда и не умела карабкаться по стенам, игнорируя гравитацию.

— Вы… устали? — удивился я, все это время наблюдавший за дракой, отойдя от чудовищ подальше.

— Нет… — съехав по стене, покачала головой вампирша. — Просто при входе в Бэздн все демоны и нечисть теряют свои силы. Никогда не знаешь, как и где это произойдет — иногда «сдуться» можно на самом пороге… В суде мы все равны; говорят, даже сам Дьявол, если бы предстал перед Радамантом, перестал бы быть Властелином Зла, и в мире воцарилось бы Добро. Собственно, поэтому он сюда и не заходит.

— Ну да, держаться подальше от судов стоит исключительно из-за опасений наступления мира и добра во всем мире, — пробормотал я.

Во главе с Ясмин, чувствовавшей себя в Бэздне как дома, мы, притихнув, зашагали к дальней двери, которая продолжала светиться спокойным красным светом. Створка сама распахнулась нам навстречу, когда мы подошли достаточно близко. На суд в Чистилище, который все еще иногда стоял у меня перед глазами, это было решительно не похоже.

Радамант восседал перед нами на троне из закаленного железа, от которого шел пар. Когда-то давно он был мужчиной с Крита, который при жизни давал грекам законы. После смерти Радамант понял, что ему предстоит попасть в Ад. Во-первых, вера в олимпийских богов, которую он практиковал, является ересью в глазах Господа, который, как известно, не любит конкурентов, а во-вторых, законы он грекам, как выяснилось позднее, давал в соответствии с пожеланиями определенных платежеспособных слоев населения.

В Преисподней Радамант попал в Шестой круг, где, по счастливому для него совпадению, находились самые свирепые демоны, использующие широкие поля и озера с мертвой водой для своих загородных фазенд. Именно верховные силы Зла, с позволения самого Бога, вывернули душу Радаманта наизнанку так, что в Аду она не очищалась от грехов, а, наоборот, множила их. Вскоре он был возведен в ранг демона самим Дьяволом, который, однако, запретил ему принимать герцогство в Пекле, а также входить в какие-либо демонические кланы. Он должен был день и ночь служить судьей для всего Ада, чтобы следить за выполнением нечистью Кодекса. Такую должность Люцифер сделал для него наградой и одновременно наказанием.

Став демоном, Радамант превратился в хладнокровное чудовище без каких-либо эмоций. Его душа, покрытая грехами, словно сажей, сделала его ростом в 4 метра, с длинными, тощими руками, в которых он держал пылающий инфернальным огнем меч. Рядом с ним, на широком подлокотнике железного кресла, кто-то поместил гигантские весы — знак правосудия. На одной их чаше лежали горы золотых монет, а на другой — человеческая душа. Присмотревшись, я в ужасе узнал ее — это был не так давно скончавшийся судья Коллегии по уголовным делам Высшего Суда Российской Федерации. Грешник был полностью голым, его причинное место прикрывал засаленный судейский парик. Такой же был и на голове Радаманта, в нем копошились какие-то мелкие сущности, очевидно, настолько незначительные, что их демон никогда бы не стал судить. Больше никому к судье подходить не разрешалось. Сам он покинуть здание Бэздна так же не мог: сидел в двух кругах огня, красном и белом. Даже мне, не понимающему ровным счетом ничего в устройстве судебной системы Ада, удалось догадаться о происхождении этих огней. Они, очевидно, были созданы для соблюдения баланса силами Преисподней и Рая.

Если бы Ахерон имел глаза, он потупил бы их в пол. Злобный демон явно чувствовал себя неудобно и скованно в присутствии Радаманта. Его змеиный язык нервно ерзал по полу, щупая пространство. Приблизившись к первому из двух кругов защиты Радаманта из красного огня, язык замер, почувствовав опасность. Я завороженно наблюдал за ним, на мгновение позабыв о том, где нахожусь. Тихий, но все равно грозный, глубокий голос Радаманта вернул меня из раздумий под землю.

— Слушается дело…

Первое дело АДвоката Шалькова А. О., об оскорблении чувств демона

Радамант (безразлично смотря на рукоять своего меча): Слушается дело от 5013 года со дня Падения Люцифера, чтоб он был зол и волосат. Обвиняется демон Ахерон, чудовище с пылающими глазами…

АДвокат Шальков (удивленно косится на своего безглазого клиента, но решает промолчать): …

Радамант: …по заявлению Ясмин, вампирши из Хамовников, что в одном из официальных филиалов Ада на земле, в городе Москве, возрастом…

Ясмин (возмущенно замахав руками): Эй, не надо озвучивать возраст!

Радамант (безразлично): Суд не исполняет личные просьбы участников процесса.

Ахерон (давясь рыком): Зато заявитель Ясмин исполняет личные просьбы всех, кому не лень, буквально сама предлагает…

Радамант (уже не так спокойно): Подсудимый Ахерон!

Ясмин (хихикая): Ахерон… нет, ну, правда… А-ХЕР-ОН!

АДвокат Шальков (закусив губу): Это действительно смешно…

Ахерон (оборачиваясь в АДвоткату): Чего?

АДвокат Шальков (встрепенувшись): Я вообще молчу!

Ахерон (недовольно): Так не молчи, работай! Ты мой АДвокат, будешь пользу приносить, или уйдешь?

АДвокат Шальков (про себя): В моем случае, это одно и то же.

Радамант (гулко ударив мечом об пол и дождавшись, пока все притихнут): Тишина! В Аду надо вести себя прилично. Итак, вампирша Ясмин обвиняет демона Ахерона…

Ясмин (пытаясь перестать ржать): Ахерон… Ахерошечка…

Радамант (игнорируя ее): …в том, что он недостаточно злобен и, я цитирую, «даже какой-то дружелюбный для демона с его опытом и квалификацией»… Что защита скажет по данному вопросу?

АДвокат Шальков (не думая, но с чувством): Клянусь Богом, он невиновен!

(Длительная пауза, слышно, как потрескивают языки белого и красного пламени у ног судьи.)

Ясмин (присвистнув): Ни АХЕРОНА же себе…

Ахерон (в ужасе): Ты идиот?! Кто в Аду называет ЕГО имя??

Радамант (наконец-то проявив хоть чуточку интереса к происходящему): АДвокат Ахерона…

Ясмин (сгибается пополам от хохота): Адвокат… Ахерона… Ахеронокат…

Радамант (утомленно): Обвинитель Ясмин, шутка, произнесенная дважды, делает температуру в котле произнесшего ее грешника в два раза выше. Хватит ржать, в суде нет ничего смешного.

Ясмин (виновато хихикая): Извините, судья.

Радамант (поворачиваясь к АДвокату): Как ваша фамилия? А то заявительница у нас сейчас уровень позитива в суде повысит до недопустимой отметки «больше нуля».

АДвокат Шальков (с замиранием сердца): Шальков. АДвокат Шальков.

Радамант (не смотрел фильмы про Джеймса Бонда): Прекрасно, так я и буду вас называть. АДвокат Шальков, правильно ли я понимаю, что Вы только что обвинили своего же подзащитного по статье 139 Кодекса Ада, «Христианство»?

АДвокат Шальков (снова в ужасе): Кто, я? Нет, что вы! Я этот Кодекс даже не читал!

Ахерон (показывая клыки): Как не читал?

АДвокат Шальков (срочно собираясь с мыслями): Нет, ну я читал… но данная статья неприменима к моему подзащитному, уважаемый суд!

Радамант (откидываясь на спинку железного кресла): Обращайтесь к суду «ваше бесчестие». Почему статья неприменима?

АДвокат Шальков (пытаясь рассуждать логически, насколько это вообще возможно в Аду): Потому что христианство есть вера в Бога нашего, Сына его Иисуса Христа…

Ясмин (удивленно моргая): Какой он дерзкий! Ахерон, дай я пожму твою склизкую руку, ты нашел себе совершенно безбашенного защитника! С темы Бога вообще не слезает.

Ахерон (подавая руку вампирше): Я не уверен, что это хорошо…

Радамант (возмущенно ударив острием меча по полу): АДвокат Шальков, ближе к делу, хватит летать в облаках!

АДвокат Шальков (передергивая плечами): Зачем верить в Бога, если мы все и так знаем, что он есть? Как мой подзащитный, ваше бесчестие, может во что-то верить, если это ничего не меняет? Это все равно что верить или не верить в «Докторскую» колбасу! К факту существования ее это не относится. Вот если бы Бога не было…

Ясмин (толкая Ахерона локтем в бок): Смотри-смотри, твой-то задобрить судью пытается! Сейчас еще взятку предложит, скажет, что с превращением воды в вино — это все была профанация и химия. Судья же тоже представитель сил Зла, любит сказки…

Радамант (поправив парик): Какого Дьявола, чтоб его копыта не болели, мы вообще ведем этот разговор? Ваш подзащитный признается в том, что он недостаточно зол??

АДвокат Шальков (посмотрев на Ахерона): Вот этот парень? Да он самый злобный из всех злобных демонов! Ударь меня, Ахерон! Прямо сейчас пни!

(Ахерон хлопает АДвоката по плечу, тот отлетает в противоположную сторону зала Бэздна.)

АДвокат Шальков (поднимаясь на ноги, пытаясь снова начать дышать): Вот видите… Злобный очень…

Ясмин (вспомнив, что пришла сюда кого-то обвинять): Он отказывается являться во сне людям с офидиофобией![7]

АДвокат Шальков (вспоминая первый курс юридического факультета в Москве): А где доказательства, что у этих людей такая фобия была? Предъявите медицинские заключения! Давайте вызовем этих товарищей сюда в качестве свидетелей!

Ахерон (наклоняясь к уху Шалькова, шепотом): Ты, это, не увлекайся. Большая часть из них уже окочурились и находятся у нас на сковородках, так что вызвать их как раз не проблема.

АДвокат Шальков (замахав руками): А вообще, ваше бесчестие, никаких свидетелей нам не надо! Мой клиент невиновен. Хотя нет! Виновен! Во всех смертных грехах виновен, в некоторых даже по 2 раза, и ему это нравится! А все обвинения гражданки… эм… кровопийцы? Так вот, все они беспочвенны!

Ясмин (нисколько не обидевшись на обзывание кровопийцей): Он меня обесчестил!

АДвокат Шальков (передернувшись): Только фотографии не предъявляйте.

Радамант (несколько удивленно): Обесчестил? А это разве не прекрасно, заявительница?

Ахерон (возмущенно втягивая в себя длинный язык): Не было этого! Да я бы никогда…

Ясмин (торжественно): Вот! Он еще и импотент!

Радамант (тяжело вздыхая): Подсудимый, вы как-то прямо здесь и сейчас можете доказать обратное?

Ясмин (с визгом): Я отказываюсь от этого обвинения!

АДвокат Шальков (с подозрением прищурившись): А чего так? Давайте устроим следственный эксперимент?

Ясмин (в истерике): Нет уж! Он меня вынудил! Довел до красного каления, всячески издевался! Для высших демонов любая другая нечисть — просто отбросы! Я требую защитить мои оскорбленные чувства!

АДвокат Шальков (протягивая руки к судье): Ваше бесчестие, а кто защитит оскорбленные чувства моего подзащитного? У демонов тонкая душевная организация, при нервных стрессах у моего клиента не стоит… ХВОСТ! А как он без хвоста будет запугивать людей, страдающих офидиофобией? РЕАЛЬНО страдающих, господа вампирша-заявительница! (Неодобрительно смотрит на Ясмин.)

Радамант (помолчав минуты 3, не меньше): То есть вы настаиваете, АДвокат, что ваш клиент грубейшим образом унизил женщину, неоднократно над ней издевался, довел до истеричного состояния, практически вынудив ее оклеветать невиновного?

АДвокат Шальков (заламывая пальцы): Эм… ну… как бы… получается, что… да?

Радамант (в третий раз ударив острием меча об каменный пол): Ну что ж, такое поведение в Аду исключительно поощряется. Суд, ни с кем на месте не совещаясь, потому что ему решительно все равно, что думают другие, и только у одного у него есть власть вершить судьбы сил Зла, решил демона Ахерона от обвинений освободить, признать его невиновным.

АДвокат Шальков (не веря своим ушам): Правда? Очешуеть! Прости, Ахерон…

Радамант (грозно и торжественно обводя взглядом всех присутствующих): В следующий раз пусть Ахерон, чудище с пылающими глазами, ведет себя так, чтобы никто не мог сомневаться в его мерзопакостности. Что до вас, АДвокат Шальков… я понятия не имею, зачем вас взяли на эту работу, на сковороде вы извивались бы более профессионально. Прочтите хотя бы Кодекс Ада, прежде чем защищать оскорбленные чувства нечисти.

* * *

В компании демона и вампирши я покинул зал суда Бэздн, пылая от стыда. Если вы уже в Аду, удачливым человеком вас не назовешь, но в тот день мне точно повезло: после разбирательства по его делу змей-демон Ахерон не захотел рвать меня на части. Он всего лишь покачал головой, сжал перед моим лицом мощный, чешуйчатый кулак и махнул рукой, предоставив мне возможность убраться из суда как можно скорее. Я воспользовался этим шансом, рванув вон из здания. Ясмин увязалась за мной, сначала сильно отставая из-за ходьбы на каблуках, но, стоило нам выйти за пределы Бэздна, ее вампирские способности и прыть вернулись.

— Эй, постой! — Ясмин попыталась ухватить меня за рукав. — Куда спешишь?

— Заниматься… — пробурчал я, смотря себе под ноги. — Меня с первого курса так не унижали!

— Это же Ад, чего ты хотел? Тут почти так же плохо, как на первом курсе юридического факультета. Ну, может, чуть-чуть получше… — развела руками Ясмин. — Давай познакомимся. Мне лестно, что ты ради меня так хреново защищал этого ползучего гада. Не стоило, впрочем, так стараться, все равно я не собиралась выигрывать. Ахерон сам нарывался на суд: он — идиот, а с идиотами спорить не стоит.

Меня мало интересовали их с Ахероном перипетии, которые я предпочел пропустить мимо ушей. Вампирша все не замолкала, преследуя меня на моем пути… а куда я, собственно, бежал? К Астароту, в офис под горой, завешанный плакатами рокеров и металлистов? Или, может, стоило направиться в кварталы страданий, вернуться на сковородку?

— Короче, ты был великолепен, изображая из себя полного недотепу, — трещала Ясмин так сильно, что ее острые выступающие клыки щелкали друг о друга. — Очень убедительно!

— Я не притворялся!! — не выдержал я, резко затормозив и развернувшись к ней. Проходящие мимо нас черти испуганно разбежались, галдя. Ясмин недоверчиво уставилась на меня своими большими глазами цвета изумруда. — Я действительно ничего не знаю о содержании Кодекса Ада, порядке рассмотрения дел против демонов и другой нечисти… Я и Радаманта в первый раз увидел сегодня, если честно, надеюсь, что и последний…

— Не последний, если желаешь сделать карьеру АДвоката, — пожала плечами Ясмин, убирая за ухо длинные волосы, волочащиеся по земле. Их кончики были черными от сажи.

Я скрестил руки на груди и отвернулся, притворившись, что очень увлечен рассматриванием пейзажей Геенны Огненной. Вокруг меня воцарилась тишина, а когда я обернулся, Ясмин уже и след простыл. Учтивостью обитатели Ада определенно не отличались. Вздохнув и порадовавшись, что назойливая вампирша от меня отстала (мысленно креститься было как-то неприлично), я продолжил свой путь в никуда. Наверное, все-таки стоило посетить герцога Ада: если кто и мог меня послать на обучение, то только он. Уж Астарот-то меня так пошлет, так пошлет…

* * *

Дата смазана

«Отец, впервые в жизни я сомневаюсь, что ты в курсе того, что происходит в Организации, поэтому и пишу тебе данную записку. Передать ее мне приходится с М., потому как Л. окончательно сошел с ума. Его недавние действия — полное неуважение к порядкам, заведенным у нас! С Л. нужно разобраться как можно скорее, иначе он натворит дел. Раньше это были одни только разговоры, которые он вел, идиот, никого не страшась, открыто, совсем не вспоминая о том, что ты, отец, не допустил бы даже одних только мыслей, которые умудрились созреть в его глупой голове.

Теперь разговоры закончились, Л. переходит, как мне удалось выяснить, к активным действиям. Говорят, он собирается даже поставить тебе ультиматум, отец: либо ты отдаешь часть своих обязанностей по руководству Организацией ему, либо он устроит забастовку! Есть братья, которые поддерживают его в этом безумии, но, конечно же, я к ним не отношусь. М., думаю, тоже настроен решительно, он хочет вправить Л. мозги, как старший брат, но справится ли он? Отец, я-то точно справлюсь. Л. всегда был твоим любимцем, и во что это вылилось? Прошу тебя, позволь мне рассказать тебе все, что я знаю об этом деле, Л. должен быть усмирен, я даже знаю, как это сделать.

Твой ответ мне нужен очень срочно, отец, в коем-то веке у нас нет всего времени этого мира, судьба Организации, возможно, висит на волоске!

Все еще твой сын»

Глава 4

Как ангела по деревне водили

— Шальков, ты меня достал! — Астарот страдальчески обхватил руками голову и закрыл глаза. — У меня из-за тебя рога лысеют. На, вот, посмотри…

Я уже третий день просиживал у него в кабинете за неимением лучшего места, куда можно пойти. Демон стал мне почти родным, вытащив меня со сковородки. Других знакомых в Аду у меня не было; естественно, меня тянуло именно к нему.

— Я не знаю, куда мне деваться! Работы нет… — потупив взгляд, загибал пальцы я. — Вы не объяснили мне ничего про судебную систему Преисподней… Извините, но мне скучно!

— Дожили, — заревел Астарот, ударив кулаком по столу. — Сегодня же пойду на прием к Сатане и доложу ему о том, что АДвокату Шалькову в Пекле, видите ли, нечем себя занять. Один я, блин, работаю! Пойди, попреследуй известных личностей, что ли… Гитлера за усы подергай, Ельцин еще в пятом круге сидит, выпей с ним водки… Как в Аду может быть скучно??

— Ничего не происходит, — честно признался я.

— Я тебя сейчас на сковороду верну, Шальков, там постоянно что-то творится. Готов? — грозно рявкнул демон, из его красных глаз посыпались искры. — Шестьсот шестьдесят шесть… шестьсот шестьдесят пять… шестьсот шестьдесят четыре…

— Вы до нуля будете считать? — робко уточнил я, поднимаясь с жесткого стула, на котором сидел. — Так много?

— Я же долбаный демон, я не могу начинать считать не с Числа Зверя! — вполне спокойно пояснил Астарот. — А еще я даю тебе время убраться из моего кабинета куда-нибудь подальше. Шестьсот шестьдесят три…

Досчитать хотя бы до конца первой сотни герцогу Ада не удалось: три сильнейших удара сотрясли стены дома под горой и, кажется, весь подземный мир. На Астарота сверху посыпалась то ли грязь, то ли штукатурка, покрывавшая потолок. Под землей землетрясений не бывает, и, судя по всему, Астарот это понимал не хуже, чем я. Вскочив на ноги, демон резко заметался по комнате, чуть не сметя меня с ног.

— Что это было? — удивленно спросил я. — Нам надо покинуть здание? А если Ад обрушится, кто будет нас доставать?

— Заткнись, Шальков, — Астарот поднял когтистый палец, прижав его к губам. И тут же стены начали сотрясать новые удары. — Твою ж Божью мать!

Забыв о моем существовании, демон вылетел из офиса. Я рванулся за ним: никто не пережидает землетрясение под крышей! На пороге уже стояла Карго, подавая Астароту легкий серый плащ, который тот тут же накинул на точеные плечи. Меня Каргоруша наградила недовольным взглядом мы определенно не испытывали друг к другу никаких теплых чувств.

— Ты тоже идешь? — из вежливости уточнил я, покосившись на ее кошачью морду, хотя куда больше мне хотелось пялиться на ее шикарное декольте, которое могло принадлежать лишь молоденькой женщине. Карго зашипела и отрицательно покачала головой. — Ну да, девять жизней же есть, одну не жалко, подумаешь, домом придавит…

— Пошел на хрен, — внезапно ответила мне секретарша Астарота, сморщившись.

— Ты говоришь?! — ошалел я.

— Мяу? — как ни в чем не бывало выдала Карго, делая вид, что ничего не произошло. — Мяу-мяу-ур?

— Не притворяйся, я тебя раскусил, — мрачно ответил я, махнув рукой и вновь попытавшись догнать Астарота.

Демон был уже далеко, оставив позади коридор с плакатами и даже смотровую площадку, с которой открывался вид на всю Преисподнюю. В развевающемся плаще герцог Ада спускался по покатому склону вниз, рискуя поскользнуться и прокатиться на заднице вниз с горы, до самого Пятого круга. Впрочем, это скорее грозило мне: Астарот не только уверенно шагал вниз, делая боком шаг за шагом, но и умудрялся в это время смотреть куда-то вверх.

— Астарот! Вы куда? — попытался я перекричать горячий ветер, завывавший на склоне. — Не лучше ли использовать перемещение??

— На это потребуются силы! — рявкнул демон, не оборачиваясь. — А я не знаю, что мы встретим там, внизу. Возможно, мне потребуется каждая частица моих демонических способностей.

— О чем вы?? — не понял я, рискуя сломать шею, но все же направляясь за ним. — Это не просто землетрясение?

Вместо ответа, Астарот обернулся и показал пальцем куда-то за мою спину. С трудом развернувшись, я устремил взгляд вверх, не понимая, что я должен там увидеть. Прямо над моей головой, под самым «куполом» Ада виднелось светящееся пятно. Оно быстро перемещалось, увеличивая скорость своего падения. В какой-то момент явление приобрело очертание шара, а после этого и вовсе развалилось на два неровных куска. Оба объекта стремительно неслись вниз, куда-то в центральные демонические районы Геенны Огненной.

— Что это?? Как оно вызвало землетрясение? — скользя вниз по темноту склону за Астаротом, кричал я.

— Существует не так много вещей, которые всеядное Пекло не может принять в себя, вследствие чего его трясет и мутит. Фанаты «Сумерек»… русские рэперы… вегетарианские пельмени… — герцог на мгновение затормозил, позволяя мне нагнать себя. Схватив меня за локоть, он нахмурил темные брови над красными глазами, его светлые зрачки сузились в тонкие полоски. — А еще Ад без боя не принимает ангелов.

Удивленный, я просто следовал за Астаротом, когда тот вновь потянул меня за собой, на этот раз не отпуская рукав моего пиджака. За время нашего спуска стены подземного мира сотрясались еще четыре раза. Один из ударов был такой сильный, что герцог Ада, плюнув ядовитой слюной, согнул колени и, балансируя, просто поехал вниз, рискуя потерять равновесие. Меня демон попросту потащил за собой с такой силой, что ботинки заскользили по утесу, словно по льду.

— И как вы думаете, кто там? Поклонники «Сумерек»? — решился спросить я.

— Знаешь, Антон… — хмуро протянул Астарот, не смотря на меня. — Я никогда так сильно не желал с ними встречи, как сейчас. Даст Сатана, чтоб он не уставал жрать детей, это будут именно они, а не что-то похуже.

Спуск по склону показался мне бесконечным. В какой-то момент мышцы на моих напряженных от балансирования на покатой поверхности ногах начало сводить судорогой. Боясь упасть и покатиться вниз кубарем, я ускорил шаг; благо мой спутник, гораздо более ловкий, чем я сам, так же двигался быстро. Его серый плащ развевался, терзаемый ветрами, обдувавшими холм. Наконец мы оказались внизу, у подножия горы, после чего еще несколько минут было потрачено на то, чтобы достичь центрального квартала Ада, находившегося на границе между землями демонов и районами для мучеников.

— Светящиеся шары приземлились именно сюда? — с сомнением спросил я. Астарот вместо ответа прикрыл глаза и прислушался к какому-то внутреннему голосу. Конечно же, герцог Ада знал, что происходит в его подземельях.

— Да… — кивнул Астарот, распахнув красные глаза.

— Это некое демоническое предчувствие? — восхищенно уставился на него я.

— Угу, оно самое, — закатил глаза Астарот, почесав правый рог. — Сейчас я взреву, распадусь на сотню крыс и летучих мышей, а потом полечу совращать невинных дев куда-нибудь в деревню под Смоленском. Шальков, какой же ты… кино насмотрелся!

— Но как вы узнали тогда? — обиделся я на его издевку.

— Да я просто по сторонам иногда смотрю. Глянь, сколько нечисти скопилось на Приголгофной улице, такого не было даже в день раздачи грешных душ в кредит под сниженные ставки в 13 процентов.

Опять эта Большая Приголгофная улица! Она у них в Аду одна, что ли? Впрочем, проезд и вправду был большим и длинным, тянувшимся через добрую половину Преисподней. Толпа на одном из его углов росла прямо на глазах. Когда мы с Астаротом вклинились в нее, зевак, состоящих из самых разных темных существ, было уже более нескольких десятков.

— Что здесь происходит? — грозно завопил демон, сверкая рубиновыми глазищами.

— Наша-а-а-альника! Демона-мэ! — зачастили черти, бросаясь врассыпную с метлами наперевес. Шайтаны определенно пытались что-то убрать, но наш приход распугал их. — Заметать каку! Упирать к шортовой матери…

С трудом протискиваясь между рослыми демонами, причем некоторые из них обладали развесистыми рогами и широкими плечами, я попытался рассмотреть предмет всеобщего внимания: что могло так удивить обитателей Ада? На что они в своей жизни в качестве слуг Зла еще не насмотрелись?

— Ёж твою летучую мышь! Что б мне все грехи отпустило, такого я еще не видела! — раздался над моим ухом знакомый голос. Я даже не стал оборачиваться — было достаточно того, что до моих ноздрей донесся запах гибискуса, исходящий от волос вампирши из Хамовников. Ясмин обладала талантом появляться и исчезать совершенно непредсказуемо.

У меня не было особого желания обращать на себя ее внимание или говорить с ней. Запах гибискуса отвлекал меня, но к нему примешивались еще какие-то ноты незнакомого и не слишком приятного аромата. Возможно, он исходил из стоявшего рядом со мной получеловека-полубычка, которому не мешало бы искупаться с шампунем.

Прямо под ногами у Астарота, стоявшего недалеко от меня, на пыльной земле валялись какие-то ошметки, покрытые голубыми разводами. Я в ужасе заметил часть того, что когда-то совершенно точно было толстой кишкой. Рядом, в луже синеватой жидкости, которая, кажется, еще пузырилась, лежала половина человеческого желудка, из которого вытекали остатки пищи растительного происхождения. Рука непроизвольно потянулась ко рту: я мысленно взмолился, чтобы меня не вырвало прямо на копыта полубычку. Что-то подсказывало мне, что ему это не понравится.

— Что… кто? — промямлил я, решив с этого момента смотреть только на Астарота, которого, впрочем, сложившаяся ситуация нисколько не смущала. Демон был скорее удивлен и озадачен.

— Белый мужчина среднего роста, светлые волосы, лазурные глаза, — ответил герцог Ада.

— Да как вы, блин, узнали??? — снова возмутился я.

— Просто его верхняя половина лежит прямо за тобой, — буднично пожал плечами демон, кивая в нужном направлении. Я застыл на месте, чувствуя, как поднимаются волосы на моем затылке.

Затаив дыхание, я очень медленно повернулся, опустив глаза себе под ноги. Белый мужчина со светлыми волосами и закатившимися лазурными глазами, а вернее, его сохранившаяся часть, действительно лежал там. Рискуя все-таки не сдержать тошноту, я рванул подальше от места происшествия, в два прыжка оказавшись за спиной у герцога Ада. Он меня со сковородки вытащил — вот пусть он меня и защищает теперь от всяких кошмаров. В конце концов, Астарот — начальник над всеми АДвокатами Преисподней! Беречь мое психическое здоровье от внешних угроз, чтобы потом самому его расшатывать, — это его прямая обязанность!

— Простите, босс? — осторожно, стараясь смотреть в другую сторону, подергал я Астарота за рукав плаща. — Это у вас тут расчлененка в порядке вещей?

— С одной стороны да, Шальков, — задумчиво покивал демон. — Но это не просто расчлененка… Вон там, а также вон там, — Астарот указал куда-то в сторону от меня, так что я не выдержал и проследил за его рукой взглядом. — Это что такое?

Присмотревшись к тому, что издали казалось грудой костей и тряпок, я удивленно заморгал. На земле, кажется, лежали оторванные, сломанные то ли от падения, то ли чьей-то сильной рукой огромные крылья. Когда-то они были белыми, но теперь цвет их стал бурым и грязным.

— Это крылья… — обернулся я к Астароту, а потом посмотрел и на другую нечисть, присутствующую на месте происшествия. — Это не просто расчлененка, шеф, это ангельская расчлененка.

Услышав об этом, толпа повела себя своеобразно. Все, кроме вампирши Ясмин, в ужасе отшатнулись от останков ангела, начав немедленно осенять себя пентаграммами. Ясмин же, наоборот, с интересом выступила вперед, почти сунув нос в кишки, разбросанные по земле. Будь ее воля, эта ненормальная девка намотала бы их себе вокруг шеи.

— А-А-А-А, какой ужас!!! — истерично прогнусавил низенький сгусток дыма с острыми зубами, представитель типа нечисти, о существовании которой я даже и не подозревал. — Мертвый ангел в Аду!! Кто посмел?? Мы пропали!!

— Прикроют теперь лавочку… — грустно отметил лысый здоровяк-демон с тесаком и значком «Лучшие души на косточке — только у нас в лавочке».

— Мы все умрем!!!!! — завизжал кто-то в толпе женским голосом — кажется, это был получеловек-полубык.

Нечисть заколыхалась в панике, рискуя затоптать место преступления. От криков голубоватая кровь, залившая землю на Большой Приголгофной улице, почернела. Астарот, оценив накалившуюся даже по меркам Ада обстановку, с силой ударил ногой в черном ботинке по песку так, что раздался гром и полетели искры.

— Всем заткнуться!!!! Тихо, я сказал!! А ну, замерли так, будто мимо вас, пока вы прячетесь в детской спальне, родители с фонариком проходят!!! — заорал герцог. Дождавшись, пока все затихнут, он откашлялся и, поправив великолепный галстук в багровую полоску, обвел всех пронзительным взглядом. — Может, это еще и не ангел; мало ли, кого к нам сюда заносит. Сейчас представитель каждой второй субкультуры — с крыльями.

— А как мы узнаем? — решился спросить я, понимая, что из присутствующих рта больше никто не раскроет.

— М-м-м… — задумался Астарот, но буквально на пару секунд. — Да очень просто!

С этими словами демон сделал несколько шагов в толпу, выхватил из нее одного из шайтанов и, подняв его за шкирку, потащил к останкам «белого мужчины среднего роста». Черт заверещал, пытаясь вырваться, но от Астарота вряд ли кто-то так просто уходил.

— Нашальника! Ты зашэма мэня это делаишь? — вертелся у демона в руках шайтан.

Астарот ответить не захотел, а лишь сунул черта мордой в голубую кровь, запятнавшую все вокруг тела. После этого, очевидно, для верности демон повазюкал шайтана в кишках распотрошенного трупа. На момент все замерли в надежде, что ничего не произойдет, но вдруг черт задымился, заорал и разлетелся на сотню кусков.

Тут я не выдержал, отвернулся и поддался рвотному позыву, хотя никакой еды в моем желудке давно не было. Вот теперь сомнений не оставалось: я точно в Аду, а этот день не мог стать хуже. Окружающую меня нечисть трагическая гибель черта нисколько не расстроила: толпа напряженно жевала его ошметки, тяжело сопя.

— Это ангел, — вздохнул Астарот. — Приплыли…

Уже через пару секунд демон пожалел о том, что подтвердил опасения окружающей нас нечистой силы: все ее представители, до этого момента еще хоть как-то державшие себя в лапах и когтях, окончательно потеряли голову. Над Большой Приголгофной улицей раздались панические визги и рев, толпа ринулась врассыпную. Меня чуть не сбило с ног нечто мохнатое, кто-то больно уколол мое плечо то ли шипом, то ли другим отростком естественного демонического происхождения. Уворачиваясь от несущихся на меня монстров, мне оставалось только надеяться, что царапины не приведут к какому-нибудь заражению, от которого я сам покрылся бы чешуей.

Без движения стоял лишь Астарот, в которого ни одна тварь, естественно, врезаться не решилась — его старались обходить стороной, даже убегая в ужасе. Я никогда не думал, что что-либо может так сильно напугать силы Зла, в чьи обязанности и так входило вселять страх. Дождавшись, пока улица опустеет, демон, стоявший все это время с прикрытыми глазами, вновь зашевелился.

— Надо убрать это отсюда как можно быстрее, — проговорил он, не отводя взгляда от разодранного на куски тела.

— Как вы собрались это сделать? — уточнил я. — Он разбросан по половине улицы.

— Я и не смогу ничего убрать, — покачал головой Астарот. — Демоны не могут прикасаться к телу детей Господних, если им, конечно, не захочется лишиться рук. Ни одно порождение Ада не в силах притронуться даже к ангельским кишкам.

— Ну отлично… — расстроился я. Мысль о том, что тело убитого посланника Господа будет валяться до полного разложения на одной из центральных улиц Ада, не была слишком приятной. — И где мы в Преисподней найдем неместного товарища с метлой, способного собрать останки?

Астарот подозрительно покосился на болтавшихся неподалеку и настороженно переглядывавшихся между собой шайтанов. В их лапах были метлы, которыми они усиленно перегоняли из угла в угол пепел, который все равно невозможно было убрать. Быстро осознав, что черти на роль уборщиков в кои-то веки не подходили, так как являлись порождениями Зла, Астарот поморщился.

— Он может это сделать, — внезапно перед нами появилась Ясмин. Вампирша, в отличие от остальных членов разбежавшейся толпы, никуда не уходила, все это время находясь неподалеку, за нашими спинами. Ситуация с мертвым ангелом ее нисколько не напрягала и даже вызывала неподдельный интерес.

— Кто? Он? — нахмурился герцог Ада, кивнув в мою сторону и получив утвердительный кивок от вампирши в ответ. — Ни фига, он же возведен в ранг АДвоката именем Люцифера. Это тебе не какой-то паршивый девятиклассник-гот из Бирюлево, таких, как он, созданиями Божьими больше считать нельзя.

— А если вернуть его… ну… в первоначальный статус? — кротко предложила Ясмин, но во взгляде ее читалась какая-то чертовщина. Я невольно попятился.

— М-м, а вот это интересно, — покивал Астарот, оглядывая меня с ног до головы. — В общем-то, несложная же процедура…

— Вы сможете, я так полагаю? — улыбнулась вампирша, обнажая белые, ровные клыки.

— Ну, я же герцог! — хихикнул демон.

— А я ничего не понимаю! — терзаясь нехорошим предчувствием, заявил я.

Вместо того чтобы что-либо мне объяснить, Астарот посмотрел на меня, как на маленького ребенка, и протянул ко мне руки. В тот же самый момент сзади, не издав ни звука, подкралась Ясмин. Я успел почувствовать ее холодные руки в районе своих ушей, а после этого раздался хруст, и перед моими глазами резко закрутилась Большая Приголгофная улица.

— Чистая работа, — восхищенно прокомментировал Астарот, когда мое тело повалилось к его ногам на землю. — Свернуть взрослому мужчине шею одним махом — особый навык.

— Талант, необходимый любой современной девушке в XXI веке, — надзирательно заметила Ясмин. — Ваш выход, герцог.

Все это время я был мертв, вернее, меня и вовсе не существовало, потому что дважды умереть просто невозможно. Ни Астарота, ни Ясмин данные трудности не волновали. Им вообще, кажется, было наплевать на мое тело, лежавшее рядом с останками кем-то выпотрошенного ангела.

Демон, словно на разминке перед спортивной тренировкой, некоторое время переминался с ноги на ногу, разрабатывая пальцы и шею. Вампирша почтительно отошла на несколько шагов, наблюдая за действиями Астарота, который готовился возвращать меня «в первоначальный статус», отменяя мой ранг существа из Преисподней.

Закатав рукава и пошире расставив ноги для устойчивости, Астарот выбросил перед собой правую руку, сжав кулак над моей грудной клеткой. Ясмин восхищенно наблюдала, как демон практически силой вытягивает из моего мертвого тела душу. В какой-то момент я вернулся из небытия, осознавая, как адское жжение от рук Астарота пробуждает меня к жизни.

— Вылезай! — приказал демон, и, стиснутый его невидимой хваткой, я покинул собственную мертвую оболочку, снова став очередной грешной душой, коих в Аду миллионы. — Вот, так-то лучше.

— Что вы сделали? — возмутился я, с жалостью рассматривая свой труп, валявшийся в саже. Вампирша за моей спиной в восторге щелкала клыками. — Мне же только недавно вернули тело! Оно мне нравилось! А ты?! — я обернулся к Ясмин. — Ты мне шею свернула?! Вот так просто??? Мы не в Хамовниках!

— Расслабься, Шальков, я дам твоей душе новую оболочку, как только ты перетащишь остатки этого… происшествия с улицы в безопасное место, — отмахнулся Астарот, которому меня было совершенно не жаль. — Ты все еще нужен мне в качестве АДвоката, за свое рабочее место на время отсутствия можешь не волноваться. А теперь собирай все, что тут валяется, но только аккуратно! Мне предстоит разобраться с тем, кто в моем Аду убивает ангелов, если это вообще возможно…

— Что я должен сделать??? — оставалось только обреченно переспросить мне. Собирать ангелов по кусочкам мне еще не приходилось. В тот день я в очередной раз убедился, что в Аду, даже если ты формально освобожден от наказания, это не значит, что какой-нибудь наглый герцог-демон не найдет способ над тобой поиздеваться.

Перебарывая чувство омерзения, я осторожно приступил к сбору ангельских останков с земли. Ясмин расхаживала вокруг меня, указывая на части, которые я не заметил. Никакого пакета у меня, естественно, с собой не было, в связи с чем я распихивал куски ангела чуть ли не по карманам, а потом и вовсе снял пиджак, связал его узлом в форме авоськи и продолжил сбор частей тела в него. Аккуратно вручив Астароту все, что удалось найти, благо через ткань силы Зла могут прикасаться к Добру, мне удалось двумя освободившимися руками подхватить верхнюю часть тела ангела под руки. С трудом подняв ее и стараясь не смотреть в его мертвое лицо, я медленно потащил труп в направлении, указанном герцогом. Мы двое, даже не заметили, что Ясмин увязалась следом за нами.

— Куда мы идем? — тяжело дыша, так как перетаскивание мертвых тел даже в Аду давалось мне с трудом, прокричал я вслед Астароту. Демон даже не обернулся ко мне.

— В Девятый круг Ада, — пробурчал он. — Там холодно, как в морге, так что тело не разложится до момента, пока я не изучу его в деталях… — на этих словах я сморщился: деталей было много, и печень, и селезенка, и выпадающее прямо на мои пальцы глазное яблоко. — Нужно понять, что произошло, чтобы знать, как мне об этом отчитываться.

* * *

Ияр, число указано нечетко

«Я иду к тебе, отец. Больше времени ждать ответа от тебя у нас нет. Мне все равно, что ты в очередной раз игнорируешь мои мольбы, не желаешь разговаривать. Более того, ты, кажется, не обращаешь внимания даже на очевидные вещи, которые происходят в нашей Структуре. Может, ты и сам уже все знаешь, все понял и… о, нет!! Ты одобряешь?! Отец, не может быть!

В любом случае я добьюсь встречи с тобой, даже если придется пройти через голову М. Он, как известно, уже давно не покидает твоего кабинета, просиживает там часами, его не видели уже много дней. Также никто не видит Л., но всех это только радует, ведь он стал совсем странный, даже опасный…

Прямо сейчас я направлю эту записку с кем-то из братьев, после чего направлюсь к тебе. Меня, конечно же, попытаются не пустить, но я, если потребуется, начну прорываться. Я должен предупредить тебя, отец, о том, какая беда надвигается на нас!!!

Без подписи»

* * *

Ледяной, порывистый ветер налетел на меня в ту же секунду, когда я оказался на границе Девятого круга Ада. В него нас со спутниками отвез старый проржавевший лифт с кованой решеткой. Такие механизмы по сей день есть в некоторых домах, где-нибудь на Васильевском острове Санкт-Петербурга в России, но местные жители давно не рискуют ими пользоваться.

Девятый круг был погружен в полярную ночь. От холодной земли поднимался пар, застилавший сухой лед и жесткий, синеватый снег на ней. Там ничего не росло, ледяные пустоши просто простилались и уходили во мрак. Единственным украшением этой части Преисподней служила бледная копия северного сияния. Этот феномен был, как и все прекрасное, творением перста Господа, а в Аду существовал его «негатив»: черно-белое свечение с красными отблесками, видневшееся не над головой обитателей круга, а под их ногами. Если бы кому-то в голову пришло расчистить от снега площадь чуть большую, чем человеческая ладонь, он увидел бы, как волшебно пробивается через ледяную землю это свечение. Иногда его можно было заметить мельком, когда колкие ветры утончали снежный покров, перенося его из одной части Девятого круга в другую.

— Отсюда недалеко, — проявил немного сочувствия к моим мучениям, связанным с перетаскиванием трупа, Астарот.

— Мы не можем перенестись в место назначения с помощью ваших мистических сил, потому что у нас на руках труп ангела? — спросил я, постукивая зубами от холода. Мои руки закоченели, тело в них было тяжелым, словно прибавляя в весе с каждым моим шагом.

— Ох, грешники… — закатил красные глаза с белыми зрачками герцог. — Все вы одинаковые, хоть на земле, хоть под ней. Один раз прокатишь вас на волне своего величия, так потом не отвяжетесь, каждый день канючить станете. Но вообще, конечно, ты совершенно прав: рядом с ангелами и прочими силами Света мы, нечисть, практически ничего не можем, даже если это Добро уже подохло. Просто я обязан был тебя поддеть, я же демон все-таки, мне расслабляться нельзя, а то зарплату урежут.

Недовольно притихнув, я продолжил тащить ангельский труп. Рядом со мной шагала, как ни в чем не бывало, вампирша Ясмин. Холод Девятого круга Ада нисколько не тревожил ее: она с интересом осматривалась вокруг, будто в снежной пустыне было что рассматривать.

— Что ты здесь делаешь, кстати? — наконец я вспомнил, что уже давно собирался задать девушке с клыками этот вопрос.

— Думаю, не нанять ли мне тебя в качестве АДвоката, — широко улыбнулась Ясмин. Ее белые волосы практически сливались с воющей вокруг нас метелью. — Вдруг мне потребуется что-нибудь перетащить?

— То есть ты просто так увязываешься за кем попало, если происходит что-то необычное? Тебе настолько нечего делать? — проигнорировал ее нападки я.

— А чем прикажешь заняться? Блестеть на солнце, разбираясь в запутанных любовных отношениях? — закатила глаза Ясмин.

— Мы пришли, девочки, хватит щебетать над этим стейком из мяса, — грубо прервал нас Астарот. Демон обернулся и наградил вампиршу проницательным взглядом красных глаз, светившихся в темноте полярной ночи. — Я не знаю, что вы тут делаете, дорогуша, но, пожалуй, с учетом наличия на моих руках ангельского трупа времени разбираться или выгонять вас просто нет.

— На ваших руках?! — возмущенно уточнил я.

— А я с ним! — тут же нашлась Ясмин, аккуратно, стараясь не задеть тело мертвого ангела, чтобы не сгореть замертво, обнимая меня за шею. — Мы собираемся пожениться в сентябре: свадьба в розовых тонах, выкуп с участием тещи и семеро детей по плану.

— Еще раз так пошутишь, я тебе его руку на задницу положу, посмотрим, как тебе это понравится! — огрызнулся я, помахав перед лицом вампирши ладошкой мертвого ангела, которая приобретала фиолетовый оттенок.

— А что ты так возмущаешься? — удивился Астарот. — Мы в Аду, Шальков, тут не только семеро детей может быть, но и, например, семь тещ. Так что госпожа Ясмин предлагает тебе вполне щадящий вариант; соглашайся, бери, пока не поздно.

С того дня я пообещал себе никогда и ни на секунду не забывать, что, не смотря на свой особенный статус АДвоката, я всегда находился в Преисподней. Там не было и не могло быть ничего хорошего: все, что доступно вам в Аду, — это выбор между плохим и очень плохим сценарием, в котором предстоит сыграть главную роль.

Сквозь пелену ветра, смешанного со льдом, ближе к центру Девятого круга Подземного мира вырисовывался небольшой заснеженный холм. Я с трудом смог увидеть его и, скорее всего, прошел бы мимо, если бы его контур не светился в полутьме мягким сиянием, заметным издалека. Астарот направился прямо туда, резко зашагав в метель еще быстрее. Ясмин при такой погоде, казалось, вообще чувствовала себя как на курорте. И никто из них не мог помочь мне с моей тяжелой ношей, а ведь я своих замерзших рук и ног вовсе не чувствовал.

— Я больше не могу! — пожаловался я, стуча зубами. Каждый шаг вперед давался мне с трудом, глаза от порывов холодного ветра, смешанного с ледяной крошкой, приходилось закрывать, поэтому продвижение происходило почти наугад.

И тут Астарот исчез. В один момент его широкая спина, затянутая в плащ, еще мелькала передо мной, как вдруг тьма замкнулась за ним, и демона не стало. Через пару секунд исчез и силуэт Ясмин: я остался совершенно один. Вернее, со мной все еще был мой мертвый ангел, но подобная компания меня не грела, особенно в Девятом круге Ада.

— Эм… ребята? — в панике начал оглядываться я, но ландшафт вокруг меня уже слился в сплошную белую пелену.

Поудобнее перехватив тушу ангела, я сделал несколько шагов вперед, практически наугад. Через пять метров земля под моими ногами внезапно закончилась. Со сдавленным криком я потерял равновесие и рухнул вниз, посчитав, что мне конец. Мой разум предложил мне смириться с тем фактом, что я на вечность останусь в одиночестве посреди ледяной ямы в центре Девятого круга Преисподней, еще до того как я ударился коленями о гладкий пол.

— А, вот и он, — раздраженно прорычал Астарот. — Справа от тебя были ступеньки.

Оглядываясь и протирая глаза, я обвел взглядом то, что, мне казалось, было ямой. На самом деле помещение хоть и не имело крыши, но было кем-то профессионально выточено прямо в ледяной почве. Над моей головой завывала вьюга, но внизу было тепло и тихо. На стены некто прибил горящие факелы в железных подставках. Больше в искусственной яме ничего не было.

— Здесь что-то типа морга, — пояснил герцог, щелчком пальцев делая пламя факелов сильнее и ярче. — Моего личного морга… Оставь тело здесь, Антон. Вы двое можете возвращаться к своим делам. Мне предстоит работа, — с этими словами демон ударил по одной из стен морга кулаком. Оттуда незамедлительно выехал огромный стол, такой же ледяной, как и все в этом месте.

— У меня нет дел, — напомнил я, вздыхая и перетаскивая труп ангела на образовавшееся место. — Я предпочел бы остаться здесь, чтобы помочь вам.

— А ну брысь отсюда, Шальков! — зарычал Астарот. — И ты, вампирша, тоже пошла вон. Вы оба не видели и не слышали ничего о том, что произошло сегодня, о мертвом ангеле и об этом месте. Я ясно выразился?

— Но шеф… — попытался привести хоть какой-то аргумент в свою защиту я, оправдывая статус АДвоката.

— Ты только что сказал «но» одному из герцогов Ада?! — заорал демон. — Пошел отсюда!

— Куда?! — обиделся я. Казался безумно несправедливым тот факт, что мне пришлось тащить мистически появившуюся в царстве Зла ангельскую тушу за демоном по пятам, а он даже не дает мне возможности узнать обстоятельства ее появления.

— У тебя квартира, мать твою, в пентхаусе на Чистых прудах в историческом центре Москвы!! И еще одна, такая же, в штате Флорида, в США!! — схватился за голову Астарот, смотря на меня как на идиота. — Я возвращаю тебе твое тело, грешник, — с этими словами он взмахнул рукой, и мои ноги подкосились под волной убийственного жара, захлестнувшей меня, несмотря на мороз. — Избавь Ад от своего присутствия, сделай одолжение.

— Я провожу его, — Ясмин, не успел я опомниться, схватила меня под локоть, поставив прямо на ноги. — Не злитесь, герцог.

Вместо ответа Астарот прикрыл глаза и еще один раз ударил ладонью по ледяной стене морга. Мир перед моими глазами завертелся, и нас выкинуло из Девятого круга Ада в Первый. В отличие от меня, вампирша приземлилась ровно на высоченные каблуки, даже не пошатнувшись. Ее железная хватка не позволила мне навернуться головой вперед, прямо в пыль, которой я за время, проведенное в Аду, наглотался уже немало.

— Это было грубо! — пробурчал я, высвобождая руку. Мне начинало надоедать чувство, будто я был простой марионеткой, которую все демонические силы отфутболивают из угла в угол, когда им вздумается.

— А что ты хотел? Это Ад… — снова завела свою песню Ясмин.

— Да, да, я в курсе, — мне захотелось закатить глаза. — Это Ад, тут плохо, и все издеваются над тобой, потому что так выражают свою любовь.

Ясмин хихикнула и развела руками. Посмотрев в ее зеленые глазищи, которыми она уставилась на меня, преисполненная извращенного оптимизма и, казалось, даже не слишком-то и издеваясь надо мной, я не смог долго дуться. В конце концов, это действительно Преисподняя, что от нее было ждать?

— Как думаешь, что случилось там? — спросила меня Ясмин, когда мы тихонько зашагали в известном ей одной направлении. — Ну… там, — она подняла подбородок, смотря вверх, под своды Подземного мира.

— На нас свалился ангел, — логически рассудил я. — Зачем он спустился сюда — неизвестно. Кто разодрал его на кусочки — тоже неизвестно. Здесь есть летающие демоны или другая нечисть с крыльями?

— Полно, — кивнула вампирша. — Я сама могла бы… ну… — с этими словами она развела руки в стороны так широко, что из ее подмышек «выпали» тонкие перепончатые крылья. — Мы, вампиры, тоже умеем летать.

— Ничего себе… — поежился я. Мне больше нравилось, когда она была в образе девушки, без этих анималистических способностей. — А ангелы к вам часто залетают?

— Просто так — вообще никогда, — покачала головой Ясмин. — Раньше их сбрасывали в Ад прямо с Небес, если они поддавались Злу, вернее, учению Люцифера о свободолюбии, которое Бог причислил к нему. Но теперь этого не происходит. Говорят, ангелы стали совсем отмороженные: боятся и шаг сделать без высочайшего дозволения. Вылететь из партии Рая — конец карьеры любого небесного бюрократа: отлучат от «кормушки», лишат дворцов в райских кущах, колесниц с мигалками…

— Нашего клиента тоже сбросили за неповиновение? — уточнил я.

— Это вряд ли, — отозвалась вампирша. — Если бы это было так, сейчас Сатана встречал бы нового союзника, а не мы собирали бы его по кусочкам. Бог, конечно, жестокий тип, но провинившимся ангелам перед отбытием в Ад кишки не выпускают.

За таким странным разговором мы сами не заметили, как дошли до края Первого круга Геенны Огненной. Там не было ничего, просто перед нами внезапно возникла сплошная, уходящая вверх стена из земли, глины и камней. Я никогда не был на границе Ада, впрочем, ничего примечательного в ней не было.

— Ясмин, я благодарен тебе за прогулку, — откашлялся я, не зная, как избавиться от вампирши. — Но теперь нам пора расстаться. Дело не в тебе, а во мне.

— Ты идиот? — хохотнула девушка, убирая длинные волосы за уши. — Нам приказано покинуть Ад, так почему бы и нет?

— Астарот, я уверен, погорячился, — мне необходимо было отбиться от ее компании во что бы то ни стало, слишком уж часто она крутилась возле меня в последнее время. — Да и идти мне некуда.

— О, Люцифер! Он не только юрист, так еще и глухой, — простонала Ясмин. — Тебе же герцог адским по кровавому указал, что тебя ждет пентхаус в центре Москвы. Разве ты не хочешь посмотреть на него?

Я открыл рот, намереваясь что-то ответить, но не нашел слов. Действительно, Астарот упоминал о каких-то домах в России и Америке, но мне в тот момент возвращали мое тело — не самая приятная процедура. Более того, демон наверняка просто пошутил. В наше время даже у самого Дьявола не хватило бы денег на квартиру в центре Москвы, максимум, ему одобрили бы ипотеку под 19 процентов, под залог Пятого круга Ада!

— Что смотришь? — откровенно веселилась, глядя на меня, Ясмин. — Вам, АДвокатам, положены за защиту сил Зла всяческие ЧЕРТОВСКИ крутые льготы и привилегии.

— Какие? — у меня начинала болеть голова. Жизнь в Преисподней так и требовала досконального изучения. Если бы я знал об этом раньше, то не вылезал бы из-за книг и учебников.

— Поднимемся на поверхность, и ты увидишь, — довольно улыбнулась вампирша. — Идем же, не будь таким занудой.

Как выяснилось позднее, на границе Ада, в стене, окружавшей его, было несколько десятков проходов по всему периметру. Покинуть Геенну можно было практически из любого круга Пекла, кроме Девятого, являвшегося полностью тупиковым. Некоторые проходы были оформлены шикарно, в форме коридоров с мраморными ступенями или даже современными лифтами. Самый шикарный ход был, как говорили, из замка самого Дьявола: он вел, по слухам, то ли в спальню певицы Леди Гаги, то ли в раздевалку футбольного клуба «Терек». Другие туннели на землю были всего лишь узкими подкопами под стену. Большинство из них было длиной не более шести метров и выходило в складские помещения сети быстрого питания «Макдональдс» в разных точках мира. Проход, который использовали мы с Ясмин, был как раз из таких.

— Большая картошка, три чизбургера, сырный соус с собой, игрушка в форме Князя Тьмы — в подарок! — раздался над нашими головами женский тенор, так и пышущий энтузиазмом.

— Что вы сказали? — послышался тонкий голосок, принадлежавший подростку.

— Я сказала, что в качестве бесплатного сувенира клиенты нашего ресторана получают игрушку, героя диснеевского мультфильма «Вяз и мы». Добрая детская мультяшка, а вы что подумали? — последовал ответ.

— Нет, ничего. Давайте две игрушки, — захихикал подросток.

Ясмин приложила палец с острым ноготком к губам, призывая меня к тишине. Я молча проследовал за ней из подвала, выбираясь на свет через кухню в «Макдональдс». Мимо нас сновали десятки людей, никому и дела не было до двух незнакомцев в «технической зоне» ресторана. Кто-то задел меня плечом, но даже не обратил на это никакого внимания.

— Нас разве не выгонят отсюда? — прошептал я.

— Шутишь что ли? — фыркнула вампирша. — Вот, смотри.

В следующую секунду девушка переменилась в лице: глаза вспыхнули, нос заострился, а клыки выдвинулись изо рта, как бритвы. Меня накрыла паника: вдруг вампирша решила поубивать всех, а потом бросить меня на кухне забегаловки, полной трупов? Я четко представил себе, как администрация заведения вызывает полицию, которая забирает меня в «обезьянник» до выяснения личности. Какие же у них были бы лица в момент, когда выяснилось бы, что я уже много недель как мертв?

Мои страхи были напрасными, и Ясмин не бросила меня. Вместо этого она, не глядя, перехватила за горло какого-то паренька в кепке с логотипом «Макдональдс» и, одним резким движением притянув его к себе, вцепилась ему в шею. Тот даже пискнуть не успел, беспомощно задергавшись, пока вампирша делала его на 2 литра крови легче. Я в ужасе закрыл лицо руками, уже думая, что лучше бы вампирша от меня сбежала: проблем было бы меньше.

— Ты какого лешего делаешь? — вырвалось у меня.

— Ой, да успокойся, — причмокивая, Ясмин отбросила безжизненное тело работника общепита куда-то под плиту. — Тут такая текучка, гляди, никто даже внимания на нас не обратил! — она обвела рукой пространство вокруг нас. — Работником больше, работником меньше. Когда к ним с проверкой начальство из Америки приезжает, тут вещи и похуже творятся.

И тут я понял, что окружающим нас людям совершенно наплевать на то, что происходит вокруг них. Какой-то студентик меланхолично оттирал с раковины следы крови, брызнувшие под клыками Ясмин из горла его коллеги. Мимо ходили сонные, словно мухи или зомби, работники «Макдональдса», трудящиеся во вторую смену.

— Всем пофиг, — подвела итог Ясмин, вытирая губы рукавом темной кофты, на котором не было видно красных следов. — Отсюда однажды выполз сам демон Аллотриофагия, тот, что изрыгает рвоту и чужеродные предметы на головы грешников в Аду. Так местное руководство как увидело, что его тошнит, не поняв даже, что он монстр, выплатило ему компенсацию, лишь бы он в суд к ним иск на качество их гамбургеров не подал.

Как мне удалось узнать позднее, Ад вообще прекрасно сосуществовал на Земле, пользуясь всеми ее благами, разработанными в любом случае на деньги Зла. Просто так вышло, что «Макдональдсы», расположившиеся по всему миру, были самыми популярными для использования нечистью заведениями.

Без особых препятствий мы с Ясмин покинули кухню общепита, оставшись незамеченными. Оказавшись на улице, я понял, что выход из Преисподней вел в самое сердце Москвы — на площадь Революции. Вечерело, солнце уже давно скрылось из виду, но справа от нас высились светящиеся башни Кремля. В столице наступала осень. Мне показалось, что я не был здесь уже тысячу лет.

— Пройдемся, Шальков, транспорт припаркован за Александровским садом, — вампирша взяла меня под руку, словно мы знали друг друга тысячу лет. — Не правда ли, прекрасный вечер?

— Днем Красная площадь мне нравится больше, — ответил я, когда мы направились мимо красных кирпичных стен в сторону Вечного огня. — При свете солнца как-то сразу становится понятно, что это всего лишь пространство в центре города, а не какое-то скопление мирового могущества, каким она кажется в полутьме. Что-то есть прекрасное и настоящее в облупленной брусчатке, блеклой разметке, используемой войсками в день Победы…

— Я не видела это место днем, — скривилась Ясмин. — Один раз, впрочем, мне захотелось это сделать. В 2007 году газеты тогда очень красочно написали про некий акт самосожжения.

— Дура, — прокомментировал я.

— Просто люблю архитектуру, — пожала плечами вампирша. — Вот если бы действующая российская власть узнала о том, что я сожгла себя из любви к московскому Кремлю, меня бы к награде приставили сразу же, квартиру выдали, в партию власти приняли бы…

Незаметно Александровский сад остался позади, и мы с девушкой вышли к Боровицким воротам. Заезд перед ними некоторое время пустовал, но Ясмин никуда не торопилась, спокойно переминаясь с ноги на ногу и раскачиваясь на каблуках. В какой-то момент вампирша начала напевать какую-то веселую песенку на английском, что-то типа «God bless you, merry Dracula…»[8], и заплетать в косу длинные волосы, как вдруг из ворот выехал в окружении трех черных «мерседесов» спортивный синий Lamborghini Egoista 2013 года выпуска. При виде машины, у меня отвисла челюсть.

— Комплимент от Ада, — довольная произведенным эффектом, Ясмин улыбнулась во все шесть клыков. — Пользуйся.

— Ты шутишь? — не поверил я. — С какой это радости?

— С радости защищать всю мерзопакость этого мира по первому зову, в любое время дня и ночи, на веки вечные, — вампирша просто сияла, не отражаясь в блестящей, отполированной поверхности «Эгоиста». — Круто же?

— Круто… — простонал я.

Автомобиль мягко затормозил перед нами. У него не было дверей, только верхнее лобовое стекло вместе с прозрачной крышей бесшумно отъехали вверх. В салоне, рассчитанном на одного человека, сидел человек, кажется, слишком тучный для того, чтобы комфортно чувствовать себя в такой спортивной машине. Он был при галстуке и в пиджаке, с не обремененным интеллектом лицом. Как-то сразу стало понятно, что он — депутат Государственной думы.

— На выход, — скомандовала ему Ясмин, щелкая зубами.

— Господа темные силы… — практически взмолился мужик, пытаясь от волнения ослабить галстук. — Ну может, договоримся? Сколько?

— Не продается, — рявкнула вампирша. — Вылазь!

— Очень хочется подобный… м-м-м… экземпляр. Как влитой в нем сижу, — не сдавался депутат.

— Это заметно, — скривилась девушка, очевидно, теряя терпение. — Автогеном, что ли, тебя вырезать, толстяк? Был же уговор, два круга по территории Кремля, не больше. Видишь, какой человек тебя ждет??

Я смутился, отворачивая лицо и притворяясь, что любуюсь красотами Боровицких ворот. Депутата этого я совершенно точно видел неоднократно в новостях, в его присутствии мне и после смерти было страшно.

— Клянусь Дьяволом, если ты сейчас же не освободишь автомобиль, этот великолепный профессионал своего дела, когда я наконец приду по твою душу, и пальцем не пошевелит, чтобы облегчить в Преисподней твою участь! — заорала Ясмин. Депутат в ужасе захрипел, но из «Эгоиста» все-таки выполз, практически выкатившись кубарем из одноместного салона. — Антон Олегович, «ламборджини» в вашем распоряжении.

— А можно я воздержусь? — промямлил я.

— Нет! — рявкнула Ясмин, заталкивая меня в салон и одновременно пиная замешкавшегося депутата носком туфли. — Едем к тебе, на Чистые пруды. У меня тут адрес записан…

До своей смерти мне приходилось водить машину, но ни один из этих «фордов», «опелей» и «фольксвагенов» не ДОМОГАЛСЯ меня так, как этот «Эгоист». Его водительское кресло приняло меня в свои кожаные объятия, подстраиваясь под анатомическое строение моего тела. С учетом промозглой осенней погоды в Москве в салоне тут же включился подогрев, распространяя тепло в такие мои места, которые в нем нуждались больше всего. Приятно заурчал в моих ушах мотор, в остальном машина была бесшумной.

— Ну ничего себе… — пробормотал я, понимая, что отказаться хотя бы от одной поездки у меня не получится.

— Ад хороший! В Аду тебя любят и ценят! — пропела Ясмин. — Так, подвинься… — с этими словами девушка, закинув через плечо толстую косу, забралась прямо ко мне на колени, оказавшись лицом напротив моего носа и зажав мои колени между бедер. — «Эгоист» рассчитан только на одного лишь водителя. Но не оставаться же мне из-за этого здесь? — вампирша поерзала на мне, устраиваясь поудобнее, так что я потерял уверенность в своей готовности вести машину. — Хмм, это у тебя там рычаг переключения скоростей, или ты так рад меня видеть?

Прозрачная крыша спортивного «ламборджини» закрылась над нашими головами, а на приборной панели высветился адрес: «Улица Машкова, дом 1». Навигатор с бегунком в форме круглого красного смайлика с рожками направлял меня сквозь московские улицы.

«Через 666 метров отверните лицо от Господа и поверните направо, — предлагал приятный женский голос. — На перекрестке — налево. Налево — это хорошо, даже если вы не женаты, — мурчали динамики. — На мосту сбейте пешехода и, при съезде, поверните направо…»

Улица Машкова оказалась тихим, аккуратным переулком в центре столицы. «Эгоист» подъехал туда около 11 часов вечера, после комфортабельной поездки, в процессе которой я, впрочем, раза четыре всерьез рисковал заляпать салон «ламборджини», словно подросток. У Ясмин была отвратительная привычка вертеться из стороны в сторону, словно она была заводная, на моих коленях. Из «Эгоиста» я выходил на ватных ногах, мысленно благодаря Дьявола сначала за машину, а потом и за то, что поездка закончилась.

Дом номер 1 был высоким и имел замысловатый архитектурный дизайн: балконы его «пузато» выступали вперед, а ниши с окнами, наоборот, западали внутрь, создавая неровную геометрическую форму. У основания здания кто-то возвел арки, отделяя подъезды толстыми перекрытиями, так что издали оно напоминало ствол дерева, чьи корни уходят куда-то в землю.

— Нам в пентхаус, — напомнила вампирша, пропуская меня вперед. Вооруженная охрана на входе в холл окинула нас взглядом, после чего по рации передала приказ об отгоне «Эгоиста» в некий подземный гараж. Я не удивился бы, если оттуда была возможность попасть прямо в Ад: у паркинга было то ли пять, то ли шесть уровней. — Не забудь пригласить меня войти.

— Вот только не надо говорить, что ты страдаешь всеми классическими проблемами средневекового вампира! — засмеялся я, когда мы вышли из лифта на последнем этаже элитного дома.

— Кроме осиновых колов, — покраснела Ясмин. — Это иногда даже приятно…

— Спокойной ночи!!! — я выхватил из ее рук электронный ключ от двери в квартиру, поспешив ретироваться.

— Ой, да ладно! А еще говорят, что никакого адвоката после участия в судебном заседании на судебном участке у мирового судьи где-нибудь в Черемушках уже никаким колом в задницу не испугаешь!! — прокричала мне вслед вампирша.

Оказавшись по ту сторону порога, отделявшего меня от Ясмин, я почувствовал себя в относительной безопасности. Вампирша топталась на месте, не в силах зайти в квартиру без приглашения. Вздох облегчения вырвался из моей груди.

— Спасибо за то, что показала мне мою квартиру. И машину. И вообще за твою неоценимую помощь в адаптации к жизни в Аду, — учтиво поблагодарил девушку я.

— Может, пригласишь меня зайти, раз я такая хорошая? — недовольно спросила она.

— Извини, не могу, — развел руками я. — Вход только для клиентов.

— Сволочь, — Ясмин скрестила руки на груди и показала клыки.

— Нет, просто АДвокат, — пожал плечами я и захлопнул дверь перед ее носом.

Часть 2

Мертвый суд

Всем, чьи мечты разбиты, всем потерянным и безнадежным,

Всем стыдящимся того, что было утеряно в мире: идите и увидите своего Короля!

(с) FOR TODAY, «Advocate»[9]

Глава 5

Ока style

Кодекс Ада — большая старая книга, которой можно в одночасье пришибить младенца или семейство полевых мышей. На моем столе Кодекс занимал большую часть места, все остальное пространство было завалено обращениями: старинными пергаментами с затейливыми письменами, кусками газеты, между строчек которых было выцарапано послание, современными конвертами формата А4, внутри которых содержались надушенные листы с отпечатанным на принтере текстом.

Я был завален работой так, что Преисподняя стала напоминать земную юридическую консультацию.

Бесплатную.

Рядом с домом для престарелых.

С табличкой «Бабушки, которым нечем заняться, — добро пожаловать!».

Казалось, каждая тварь, обитавшая на Земле или под ней, вознамерилась потребовать от меня защиты ее прав на существование в грехе. До смерти парочка бизнесменов в Москве хотела от меня того же самого, но они тогда хотя бы платили деньги!

Никто из обитателей Ада не должен был знать мой «земной» адрес, но я совершил фатальную ошибку: неучтиво обошелся с одной вздорной вампиршей. Я даже не сомневался в том, что «утечка» информации о моем месте нахождения — это дело рук обиженной Ясмин. Если бы я мог, то поклялся бы Девятым кругом Пекла, что никогда и ни за что не стану ее защищать, даже если адресок, по которому находится ее гроб, узнает сам Абрахам Ван Хельсинг, но по Кодексу Ада я не имел права отказывать в помощи ни одному представителю Темных сил. Помогать тем, кого ты ненавидишь, — это неотъемлемая часть профессии АДвоката.

За огромным количеством дел, для разрешения которых, впрочем, мне не требовалось участвовать в разбирательствах с судьей Радамантом, я почти не посещал Подземный мир. От Астарота не было никаких вестей, я не видел его с того дня, когда мне было приказано оставить демона одного в мерзлой яме, с останками распотрошенного неизвестной силой ангела. Иногда мои мысли возвращались к трупу посланника Рая, оказавшемуся на центральной улице Преисподней, но размышлять о такой ерунде у меня не было возможности. Все время занимали мои «клиенты», толпами являвшиеся в квартиру за помощью.

Восемнадцатое дело АДвоката Шалькова А. О., о совершении действий сексуального характера в отношении АДвоката Шалькова А. О.

(Три часа ночи. Спальню АДвоката Шалькова наполняет звук душераздирающего женского плача.)

АДвокат Шальков (продирая глаза): Хватит рыдать! Ребенок не мой, я вас не знаю!

Клиентка (заливаясь слезами): Мне нужна ваша помощь! Вы же АДвокат?

АДвокат Шальков (так же испытывая острое желание расплакаться): Ну допустим… Чем могу помочь?

Клиентка (шмыгая носом): Прикройтесь.

АДвокат Шальков (опуская глаза вниз, в район своего пояса): Боже мой! (Резко натягивает одеяло повыше.)

Клиента (вздыхая): Ну да, только Бог мог так вас наказать, сочувствую.

АДвокат Шальков (возмущенно): Чем могу быть вам полезен?

Клиентка (опять впадая в истерику): Меня никто не любит!!!

АДвокат Шальков (все еще обижаясь на отказ в признании его наготы божественной): Это не удивительно. Предлагаю наплевать на всех и пойти спать. Как вам идея?

Клиентка (качая головой): Да нет же! Меня реально не любят, из-за этого я не могу нормально работать.

АДвокат Шальков (вздыхая): А вы кем работаете?

Клиентка (мрачно): Я суккуб. Древнейшая демоническая профессия.

АДвокат Шальков (неуверенно): Это женщина-демон, которая…

Клиентка (с поучающей интонацией): Не многие знают, но суккубы помогали писать Библию. «Скорблю о тебе, брат мой Ионафан; ты был очень дорог для меня; любовь твоя была для меня превыше любви женской»[10].

АДвокат Шальков (непонимающе хмурясь): И зачем суккубы вот это написали? Это же про мужскую… крепкую дружбу.

Клиентка (раздраженно): Да чтобы работы было меньше! Вы не представляете, как мы уставали до того, как появился гомосексуализм! До сих пор на пикеты в поддержку сексуальных меньшинств ходим, за права их боремся. А все почему? Один «голубой» — один суккубу выходной.

АДвокат Шальков (напрягаясь): Как я вам могу помочь с гомосексуализмом?

Клиентка (фыркает): Вы — точно никак. После того, что я видела…

АДвокат Шальков (сжимая кулаки): Так, минуточку. Все части, размеры, формы и прочие характеристики юридического представителя подпадают под адвокатскую тайну! Разглашению они не подлежат, ясно?? Вас вообще как зовут?

Клиентка (кокетливо): А как вам хочется?

АДвокат Шальков (мечтательно): Мне хочется спать…

Клиентка (хихикая): Ну, угадайте!

АДвокат Шальков (безнадежно): Евлампий?

Клиентка (обиженно): Перейдем к делу. Мой профессионализм поставлен под сомнение демонами разврата и похоти. Сам демон Зепар усомнился в моих способностях. А ведь я умею многое! У меня и видео есть, домашнее.

АДвокат Шальков (поспешно поднимая руки, но тут же вновь хватаясь за одеяло, чтобы не сползало): Стоп, секс-машина! Только показывать не надо; я вам верю! (Задумавшись на некоторое время.) С учетом того, что Зепар — это демон, который доводит женщин до безумия, думаю, мы сможем в суде доказать предвзятость его высказываний, а также потребовать возмещения морального ущерба. Приходите ко мне утром, обсудим детали.

Клиентка (капризно): Да не нужно мне в суд! Я хочу, чтобы вы, как АДвокат, а всем известно, что они пользуются в Подземном мире авторитетом, подтвердили мою квалификацию! (Начинает расстегивать кофту, которая и так лопается в районе груди четвертого размера.) Соберите доказательства, АДвокаты же имеют право это делать.

АДвокат Шальков (в панике): ЭТО АДвокаты делать не могут! ЭТО вообще запрещено!

Клиентка (в два шага оказываясь возле кровати и пытаясь залезть на АДвоката): Вы не можете мне отказать! Иначе я опять заведу «песню» про то, что меня никто не любит, и разговор затянется еще часов на пять.

АДвокат Шальков (вжимаясь в угол кровати и забыв про одеяло): Девушка, я не сплю со своими доверителями!

Клиентка (подозрительно): Тебе три минуты жалко, что ли?

АДвокат Шальков (возмущенно): Да вы достали уже меня сегодня оскорблять!

Клиентка (радостно): Накажите меня!

АДвокат Шальков (готовясь отбиваться от суккуба подушкой и Кодексом Ада): Уважаемая, давайте рассуждать логически… я — ваш защитник, мои показания ничего не дадут, они необъективны!!!!

Клиентка (уже выкинув кофточку на люстру, задумчиво): Вот ведь Бог, вы правы…

АДвокат Шальков (почуяв путь к спасению): Нам требуется независимый эксперт! И у меня такой есть!!!!!!!

Клиентка (недоверчиво): Правда?

АДвокат Шальков (передвигаясь по стеночке, стараясь держаться от суккуба на безопасном расстоянии): Да! Живет в Медведково, очень известный специалист. До моей смерти мы с ним были друзьями. Ну, как друзьями, он уводил моих девушек, потому что был диджеем, а они «такие няши»… Сейчас дам телефончик…

Клиентка (с замиранием сердца): Вы сделаете это для меня? О, вы — настоящий защитник!

АДвокат Шальков (быстро переписывая номер и адрес на бумажку): Вот, берите! Срочно на экспертизу!

Клиентка (с благодарностью): Спасибо, вы супер! Только надо же все зафиксировать…

АДвокат Шальков (замахав руками): О, этот все зафиксирует. На видео запишет, друзей пригласит… Удачи!!

(Суккуб исчезает в клубах розоватого дыма, сжимая листок с адресом с руке. Воцаряется тишина, часы отсчитывают четвертый час ночи.)

АДвокат Шальков (с облегчением): Фух… (вздыхая) Вот, и спать расхотелось!

* * *

Я припарковал «Эгоиста» на Большой Бронной улице, недалеко от метро «Пушкинская». У противоположной стороны маячило здание ресторана «Макдональдс», через кухню которого мне предстояло попасть в Ад. В моем рукаве покоилась записка от Астарота, в которой демон приказывал мне немедленно «катиться в Преисподнюю». В моем случае это означало, что герцог Зла желал меня видеть.

Чувство беспокойства от необходимости оставлять эксклюзивную спортивную машину возле заведения общественного питания, чья администрация поклоняется клоуну, не покидало меня. Позднее я понял, что волновался всегда зря: машину, принадлежащую служителю Ада, было не так легко украсть, а если у кого это и вышло бы, то смельчак тут же, не выходя из салона, вместе с автомобилем оказывался под седьмым уровнем седьмого рва Седьмого круга Подземного мира. Три семерки: практически на удачу.

Перебежав Бронную улицу, я зашел в помещение ресторана. Навыка самостоятельного использования врат Ада, которые открываются на кухне, где готовят гамбургеры, у меня не было. Немного смущаясь, я несколько секунд переминался с ноги на ногу перед стойкой обслуживания.

— Свободная касса! — защебетала симпатичная, хоть и очень усталая кассирша рядом со мной. — Чего желаете?

— Один пропуск в Ад, пожалуйста? — сдуру брякнул я.

— Пирожок дополнительно не желаете? — профессионально поинтересовалась девушка, даже не посмотрев на меня из-под козырька фирменной кепки.

— А, давайте, — мои плечи нервно передернулись.

Протянув мне картонную упаковку с изображением пирога, истекающего вишневым вареньем, кассирша вышла из-за стойки и провела меня на кухню. Так же, как и в мой первый поход в сопровождении вампирши Ясмин, никто из работников не обратил на нас никакого внимания. Улыбаясь своей фирменной улыбкой, девушка открыла для меня незаметную дверь в кафельном полу, нажав ногой на какой-то невидимый рычаг. Проход оказался небольшим, поэтому мне пришлось засучить рукава и лезть внутрь, согнувшись в три погибели.

Внизу температура воздуха сразу поднялась градусов до пятидесяти. От жары я покрылся липким потом прямо под дорогой рубашкой. Над моей головой все еще виднелся светящийся квадрат прохода в мир живых кажется, моя проводница забыла закрыть его, вернувшись к своим трудовым обязанностям на стойке выдачи. Оттуда доносился тихий гул, создавая ощущение нереальности происходящего: так тонка была завеса между двумя мирами, столь непохожими друг на друга. Прикрыв глаза, я вслушивался, пытаясь разобрать звуки, исходящие сверху. Знают ли работники «Макдональдса», что служат Сатане? Скорее всего, знают, они даже символ ресторана, этого жуткого клоуна, с Дьяволом согласовывали, без сомнения.

Внезапно свод над моей головой затрясся, словно на него сверху подряд опустили несколько тяжелых плит. Мне пришлось резко отскочить, так как прямо из квадратного прохода над моей головой посыпалась грязь и труха. Проход между Землей и Адом напоминал простую дыру. Через нее, ослепляя мои глаза, только успевшие привыкнуть к полутьме Подземного мира, начал пробиваться яркий белый свет. Зажмурившись, я хотел уже отвернуться, когда краем глаза заметил тень, мелькнувшую над проходом. Нечто тонкое и извивающееся, похожее на червя или веревку, появилось в сиянии, а потом тут же исчезло.

— Что это было? — пробормотал я, отряхивая пыль со своего плеча. — В Аду спокойнее, чем на Земле.

Оставив проход позади, я углубился в территории Преисподней и быстро выкинул неестественную тряску из головы: со всех сторон меня одолевали Темные силы, которым требовалась моя помощь. Мысленно проклиная Ясмин за то, что она устроила мне столь нежелательную рекламу, я позволил потенциальным клиентам загнать себя в угол у первой же стены квартала Страданий. Впрочем, это было не так и сложно, если доверители представляют собой помесь демонического бульдога с адским носорогом.

— Если мне не присудят алименты, выплачивать их будете вы! — орала на меня беременная женщина без глаз и с поросшими мхом волосами, в которых застряли ветки от деревьев, покрытые листьями.

— А вы кто? — попытался проскользнуть я под ее локтем, но запутался в длинном рукаве робы коричневого цвета, которую она носила.

— Гея! — держа меня за воротник костюма, шипела дама.

— Богиня Земли?! — в ужасе обмяк я в ее руках. — Так это вам вся планета алименты должна…

— Займитесь этим. Я вас нанимаю, АДвокат, — сильно тряхнула меня за ворот Гея.

— А мною кто заниматься будет? — раздались со всех сторон выкрики нечисти, каждый представитель которой вознамерился до меня добраться.

Я приготовился быть растерзанным на исковые требования, жалобы и алименты, тщетно пытаясь спрятаться под подолом у Геи. Мать сыра земля, впрочем, не захотела меня спасать, очевидно, потому что я не был храбрым богатырем, да и приключение в Аду не походило на сказку.

— А ну ПОШЛИ ВОН! — разнесся над Преисподней грозный голос Астарота. — Все сделали сейчас же три шага! Да не к АДвокату, а от него!!

Мне удалось разлепить глаза и неуверенно доползти до начальника в поисках спасения. Демон окинул меня взглядом, неодобрительно покачав головой. Я, в свою очередь, решил не изображать излишнюю отвагу и остался сидеть на земле у его ног, так оно было спокойнее.

— Нам нужен защитник! — прокричал из толпы трехметровый гибрид зайца и динозавра, представлявший расу нечисти, порожденной гриппозными детскими кошмарами.

— Это вашему защитнику уже нужен защитник, — фыркнул Астарот. — И психолог. И в баню… — добавил он. — Встань, Антон, извозюкался весь, как в песочнице, казенный же костюм.

— Но как же?! — возмущалась толпа. — Кодекс Ада гласит…

— Отменяю Кодекс Ада! — заорал Астарот, нервно убирая за рог каштановые волосы. — На три минуты. Уходим, Шальков, у нас ЧП.

— Чрезвычайное происшествие? — спросил я, когда мы с герцогом быстрыми шагами оставили за собой моих потенциальных клиентов. — Что случилось?

— Сам не знаю. Сверху черти рапортуют, что на Земле какой-то ад творится, извини за каламбур. Мы едем туда, — скомандовал Астарот.

— Как черти могут ходить по поверхности? — моему удивлению не было предела, даже ЧП, о котором упомянул шеф, не казалось таким интересным.

— Антон, это же Москва, — надзирательно заметил демон. — Там кто угодно может ходить, хоть сам Дьявол. Главное за «Единую Россию» голосовать, тогда будь ты хоть чертом…

Высказавшись, демон замолк с таким видом, что я посчитал разговор оконченным. Мы остановились посреди незнакомого мне района Ада, в который добрались так быстро, что я сам того не заметил. Казалось, с Астаротом границы Преисподней раздвигались.

— Пространство в Аду нестабильно, — увидев мое удивление, пояснил демон. — Если очень захотеть, быстро падаешь туда, куда тебе хочется. Преисподняя — все для вас.

Обернувшись ко мне, герцог резко занес руку с остро подпиленным ногтем и коснулся пальцем моего лба. Через секунду Подземный мир растворился, а мы с Астаротом стояли вдвоем посреди проезжей части какого-то проспекта. Автомобили проносились мимо нас, сигналя. В тот момент я был готов поседеть от ужаса: дорожное движение в столице России определенно представляет собой новый, отдельный круг Ада, десятый или даже одиннадцатый.

— Может, мы отойдем на тротуар? — я попытался перекричать шум несущихся машин.

Астарот не слышал меня, так как его взгляд был устремлен далеко за пределы шоссе. Справа от нас тлела груда обломков, на вершине которой искрила вспышками электричества огромная буква «М». Инсталляция, упав с большой высоты, погнулась и разбилась, из нее торчали желтые осколки.

— Мне кажется, или кто-то наконец понял, что их гамбургеры — отстой? — пробормотал я, глядя на то, что осталось от ресторана «Макдональдс» на проспекте Мира.

— То же самое произошло со всеми забегаловками в городе, — отозвался Астарот, и я заметил, как он незаметно убирает в карман небольшое приспособление в красном кожаном чехле, напоминавшее мобильный телефон. — Ад только что лишился всех своих проходов на Землю.

— Это что, теракт? — задохнулся я.

— Нет, такие вещи мы одобряем специальными разрешениями. Ни один из ныне живущих террористов не решился бы на такое, — покачал головой Астарот.

— А кто вообще может решиться устроить атаку на Ад? — справедливо рассудил я. — Это же не Америка, на которую нападают, когда всех овец в деревне пересчитали, и стало скучно.

Герцог все-таки решил удалиться с проезжей части, потянув меня за собой. Мы покинули дорогу, оказавшись вблизи обломков. Перешагивая через букву «М», я внимательно оглядел место происшествия. На руинах не пахло порохом; наоборот, над ними витал сладковатый запах, который мог бы считаться даже приятным. Нагнувшись, я поднял один из осколков кухонного окна ресторана, находившегося, как мне помнилось, как раз над скрытым входом в Ад, таившимся в «Макдональдсе». Стекло было покрыто копотью от взрыва.

— Чем я могу помочь вам, шеф? — спросил я. — Мне до сих пор непонятно, зачем я здесь нахожусь.

— Я, Шальков, занимаюсь по поручению нашего Князя Тьмы, да не кончится кальций в его рогах, организацией спокойствия в Аду, — мрачно ответил Астарот. — Когда меня угораздило вытащить тебя со сковородки — до сих пор не понимаю, чем я думал в тот день — ты стал моим помощником. Остальные АДвокаты заняты, работают в поте лица на благо Зла. У тебя же, будем говорить откровенно, ни ангела не получается. Может, перевести тебя в статус шайтана?

— У меня высшее образование! — обиделся я.

— Кому это сейчас мешает подметать улицы? — усмехнулся герцог. — Побудешь пока со мной, возможно, мы разберемся с тем, что тут творится.

Я недоверчиво покосился на Астарота, но промолчал. Почему демона должно было волновать, что я не слишком верю в его слова? Что-то заставляло меня сильно сомневаться в том, что герцог таскает меня за собой из-за того, что ему нужен помощник? В конце концов, Астарот — исчадие Ада, ему вообще не положено говорить правду, особенно тем, кто на километр ниже него стоит на социальной лестнице Зла. Или, раз мы под землей, стоять надо на километр выше?

— Как мы вернемся в Подземный мир? — спросил я у шефа. — В Москве, действительно не осталось ни одного «Макдональдса»?

Словно в ответ на мой вопрос, мимо нас по проспекту Мира пронеслось несколько полицейских машин и карета «скорой помощи», за которыми практически сразу проследовали пожарники на красном автомобиле с насосной станцией. Где-то вдали от нас, в стороне метро «Алексеевская», поднимались клубы дыма, точно такие же, как те, что исходили от обломков «Макдональдса», находившихся у наших ног. Холодный осенний ветер подхватывал их и разбивал на сотни невесомых частичек, оставляя лишь неприятный запах. Дело со взрывами не казалось каким-то очень уж особенным, но, как и от дыма, какая-то едкость от него зависла в пространстве.

От резкого перехода из Ада на Землю меня била дрожь. Пожалев, что на плечах нет пальто, я съежился и терпеливо ждал, пока Астарот примет некое решение в отношении того, куда мы отправимся дальше. Настроение мое было мрачнее тучи даже работа с сумасшедшими клиентами из Преисподней не казалась такой уж плохой по сравнению с необходимостью ходить за начальством, словно молчаливый слуга. Демон между тем продолжал исследовать развалины.

— Гражданин! Это закрытая территория, — раздался позади нас голос полицейского с катушкой бело-красной ленты, которой он огораживал груду обломков. — Сюда нельзя!

— Представляться надо… — решил выместить я свою злость на служителе закона. Человек в России, который еще не умер, действовать настолько опрометчиво бы не решился, но мне-то было уже все равно. — В соответствии с положениями части 4 статьи 5 Федерального закона «О полиции», обращаясь к гражданину, полицейский обязан назвать свое звание, должность и фамилию.

— Да он оборотень в погонах, — не отрываясь от изучения места происшествия, пояснил Астарот. — Да, сержант?

Полицейский, уже открывший рот, вознамерившись высказать все, что он обо мне думал, запнулся, глупо уставившись в спину демона. Астарот поднялся на ноги, обернулся и широко, хоть и не слишком дружелюбно, улыбнулся служителю правопорядка, сверкнув красными глазами.

— Господин герцог! — задохнулся полицейский. — Извините, не признал!

— Со спины все дьяволы одинаковы, угу, — скривился демон.

— Сержант Передяев! — отдал честь мужик.

— Доложите обстановку, сержант, — потребовал Астарот, возвращаясь к своим занятиям и слушая вполуха. Его взгляд рассеянно блуждал по развалинам.

— По рации передают… — понизил голос полицейский, переминаясь с ноги на ногу. — Что герцоги Велефор, Барбатос и Гасион расследуют взрывы на востоке, юге и западе города. Пока никто из них не нашел ничего подозрительного…

— Еще бы, ведь у одного из них голова осла[11], и, значит, ожидать большего вовсе не приходится, — закатил красные глаза Астарот. — Скажи мне, сержант, что подозрительного ты сам видел в последние полтора часа в этом районе?

Я невольно фыркнул. Действительно, было ли в жизни сержанта Передяева хоть что-то более удивительное и странное за сегодняшний день, чем демоны Астарот, Велефор, Барбатос и Гасион? Разве что снежный человек пробегал, да и то, был уверен я, герцогов Преисподней никто не затмит.

— Эм… да вроде бы… ничего? — замялся полицейский. — День проходил как обычно.

— Взяток на 5000 рублей, четыре чашки кофе с сахаром, шаурма на обед? — злобно щелкнул зубами Астарот. — Ох, смотри, Передяев, помрешь от разрыва сердца, покрытого холестерином, и останется от тебя одна волчья шкура.

— Простите, — запыхтел сержант.

— Метнулся быстро по соседним улицам, послушал, что народ говорит, какие темы обсуждает, — приказал герцог.

С этими словами демон щелкнул пальцами, и прямо на наших глазах сержант стал съеживаться до размеров дворовой собаки. Я с отвращением наблюдал, как он покрывается рыжей шкурой, как вытягивается его морда и заостряются уши. Лишь глаза у оборотня в погонах остались вполне человеческие: без его обиженного на весь мир, но беспомощного взгляда животное могло бы показаться милым.

Несколько раз фыркнув в мою сторону, пес засеменил по улицам, прочь от развалин «Макдональдса», а я недоумевал, почему никто из проходящих недалеко от места взрыва не заметил, как человек превращается в собаку.

— Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о нем, и так я защищен, — словно прочитав мои мысли, произнес Астарот. — Этой буддийской мудростью пользуется большинство обычных людей.

— Но если есть Бог… ну, то есть с учетом того, что Бог есть, — исправился я, кусая губу от нерешительности. — То как же может действовать буддийская истина?

— А кто тебе сказал, что она действует? — заржал Астарот. — Мы же здесь стоим. И будем стоять, даже если эти человечишки заткнут свои уши и будут распевать «Тили-тили, трали-вали» во весь голос, игнорируя наше присутствие. И я, и ты запросто можем сейчас подойти к любому из них и отрастить на их задницах мухомор, а никакая мантра их не защитит.

— Значит, буддизм не работает, — подвел итог я.

— Конечно! Потому что буддизм — это «made in China», — продолжал веселиться герцог.

— In India… — автоматически поправил его я. — Буддизм was made in India.

— Ох, простите, я свой глобус забыл в Четвертом круге Ада, — отмахнулся Астарот. — Ну а если серьезно, то в жизни все с точностью до наоборот. Чтобы защититься от Зла, необходимо говорить о нем. Идти в суд, чтобы наказать преступника, рассказывать в новостях о коррупции, орать во все горло, если тебя убивают. А еще надо слышать Зло и то, что о нем говорят, чтобы быть в курсе его существования и понимать, что мир — не волшебный розовый пузырь, где проблемы происходят с кем-то другим. И, наконец, неплохо бы людям научиться видеть Зло, распознавая его под обликом высокой морали, патриотизма и еще Дьявол, чтоб у него хвост от холодов не ломило, знает чего. Только так со Злом можно бороться, дорогой мой Шальков, только так. Но мало кому нравится такой подход, ведь он требует усилий и храбрости, выражающейся в постоянном самосовершенствовании. Не зря же к трем обезьянкам, которые традиционно олицетворяют эту буддийскую мантру, редко когда добавляется четвертая мартышка. А ведь она есть!

— Четвертая? — удивился я, никогда прежде не зная об этом.

— Да… — скривился Астарот. — Это обезьянка «не делай зла». Офигенно важная обезьянка, ты не находишь, Антон? Но почему-то все про нее забывают сразу же, как приходит время брать откаты и отправлять бабушек в дома престарелых, чтобы освободить квартиру.

Демон замолчал, погрузившись в поисковую работу. В аккуратный пластиковый пакет он положил несколько обломков, закопченных и грязных. Их важность для расследования взрыва в ресторане осталась для меня загадкой.

Астарот не прекращал работу еще несколько часов. На Москву спускался вечер. Площадь вокруг развалин оцепила полиция, очевидно, стараниями оборотня в погонах, так что нам никто не мешал. Людей на тротуарах становилось меньше. В какой-то момент мимо нас начали скользить смутные тени и силуэты. Из-за углов на соседних улицах то и дело показывались горящие глаза и пасти, капающие слюной. Вся нечисть, выбравшаяся когда-то на Землю, теперь пыталась вернуться обратно в Ад, но не могла.

— Кто это? — отшатнулся я, когда сзади меня прошелестело что-то темное и бесформенное, издавая хлюпающие звуки, словно во рту у монстра была человеческая нога. — Барабашка какой-нибудь?

— Дворник из Мариуполя, — устало пояснил Астарот. — И все-то тебе нечисть всякая мерещится, а ведь только и побыл-то в Аду месяц, подумаешь. Где твоя машина?

— На Бронной, — отозвался я. — Только она одноместная.

— Не бойся, Шальков, к нашему приходу автомобиль уже станет лимузином на 12 человек, гарантирую, — без тени юмора в голосе заверил меня демон. Сжимая в руках с десяток пластиковых пакетов с образцами обломков «Макдональдса», которые его заинтересовали, Астарот направился к Большой Бронной улице.

Желтоватые и светло-коричневые дома вокруг нас стали серыми от вечерних сумерек. Вокруг зажигались фонари, делая вечернюю Москву похожей на сказочный город. Вот только позади меня еще виднелись остатки взрыва, вполне возможно, совершенного сумасшедшим террористом, вздумавшим устроить веселую жизнь всем обитателям Ада, а рядом со мной шел герцог Преисподней, и рога у него выбивались из-под холеной каштановой шевелюры. Нет, все-таки на сказку это мало было похоже, слишком уж мрачно все складывалось.

— Ну, и где «Эгоист»? — немного озадачено покосился на меня демон.

Я непонимающе вскинул брови и обвел глазами Большую Бронную улицу, ни на секунду не сомневаясь, что мы находились в том самом месте, где я припарковал «ламборджини». На Бронной ничего не изменилось, вот только парковочное место, которое мне с трудом удалось найти несколько часов назад, было занято не моим шикарным автомобилем, а «корытом» марки «Ока», выпущенным точно не позднее 1978 года. «Ока» была синей, точно такого же цвета, как и мой «Эгоист».

Только «Ока».

Словно в насмешку, на заднем стекле машины белыми буквами при помощи замазки было выведено «Lamborghini Egoista». В ужасе я обошел ее вокруг, отмечая, что даже номер у автомобиля такой же, как был у «ламборджини».

— М-м… а может быть так, что сначала у тебя тачка класса «люкс», а потом «Ока»? — в нерешительности уточнил я. Астарот удивленно проследил мой взгляд, понимание происходящего к нему пришло практически незамедлительно.

— В России, конечно, все может быть. У меня — нет, — ответил он, осторожно обходя «Оку» справа. — У тебя — только если я прикажу, но не настолько ты плохой АДвокат, чтобы вот так тебя наказывать. Мы же демоны, а не жестокие изверги какие-то…

Осторожно, словно опасаясь чего-то, мы с герцогом взялись за ручки дверей машины. Дверцы открылись со скрипом, готовые отвалиться, из салона донесся спертый запах давно ушедшей эпохи Советского Союза. Сидения внутри были протерты и порваны в нескольких местах. На одном из них я, к своему ужасу, заметил собственный кошелек: по привычке я носил его с собой даже после смерти, хотя денег в нем не было.

— Но это точно моя машина. Была, по крайней мере, моей, — вздох вырвался из моей груди. И без того не слишком веселое лицо Астарота помрачнело окончательно. — Я не знаю, что с ней произошло.

— Полезай внутрь, осмотри все внимательно, — приказал герцог. Дождавшись, пока я окажусь в салоне, он просунул голову внутрь, уставившись на меня. — Заметил что-нибудь странное?

— Самый обычный автомобиль, словно из советского фильма. Я даже не знал, что такие еще существуют. Сидения прогнулись, обогреватель не работает, на стекле крестик… — перечислял я, чувствуя, как мои колени упираются в коробку передач «Оки». — Откуда тут крестик?

Астарот сморщился, словно от зубной боли, и со вздохом отошел от машины подальше, определенно из-за присутствия маленького пластикового распятия на цепочке, болтавшегося на лобовом стекле «Оки». Его в моем «Эгоисте» точно не было.

— Потеряли машину, — сжав кулаки, возмущался демон, расхаживая вокруг «чемодана на колесиках». — Какой урод это сделал?

— Что сделал? — я чувствовал себя идиотом, во-первых, потому что не понимал, что происходит, а во-вторых, потому что уже пять минут сидел в «Оке». — Вам от креста поплохело?

— Да плевать мне на твой крест, до тех пор, пока я к нему не прикасаюсь, — сквозь зубы прошипел Астарот. — Некто испортил твой автомобиль, Шальков. Возложил распятие на порождение Зла, показав его истинное лицо всем верующим, дабы не заблуждались они насчет его уродливой природы.

— «Эгоист» — порождение Зла? — расстроился я; по мне, так чудо техники съехало на своих великолепных колесах прямо из райского сада. — Кто и, главное, зачем его испортил?

— Не знаю, — покачал головой герцог Ада. — Никто из нечисти не может взять в руки крест, это точно, если только не желает получить ожог до кости. Вид распятия нас не пугает, но по своей воле рискнуть здоровьем и сжать его в ладони — это надо быть совсем ненормальным.

— Мы все еще можем доехать куда-нибудь, — заметил я.

— Издеваешься? Я заправляю Адом, а не устраиваю его для себя сам. Жди, я вызову такси. Необходимо вернуться в Пекло и доложить Люциферу, чтоб у него из ноздрей не перестали расти волосы, об уничтожении порталов, ведущих в Преисподнюю. Мы потеряли кучу времени.

Через 20 минут за нами приехало самое обычное желтое такси, обклеенное наклейками с рекламой службы развоза. Демон заглянул в окно к водителю, внимательно изучил его нагрудный бейджик с именем и фамилией, после чего недовольно покачал головой и отпустил машину. Удивленный шофер попытался возмутиться, но Астарот наградил его проникновенным взглядом красных глаз, после чего такси резко сорвалось с места и уехало.

Ситуация с подъезжающими машинами повторилась еще три раза. Я удивленно наблюдал за герцогом Ада, не понимая, что именно его не устраивает в потенциальных извозчиках. Неужели демон не мог сторговаться по цене за поездку?

— Что не так, шеф? — наконец решился спросить я, когда очередное такси скрылось из моего вида.

— Да водилы здоровые пошли, прямо отвращение за них берет. Не курят, не пьют, кушают салаты. Ни один из них нам с тобой, Антон, не подходит, — пояснил Астарот. — Мне нужен смертный, которому жить осталось не больше месяца. Подождем, пока один такой приедет к нам.

— Зачем?! — туго соображал я.

— Ох, Шальков, лучше бы ты не умирал вовсе, — отмахнулся от меня демон, пытаясь разглядеть вдали новое такси. — Жил бы себе сейчас, жил, а я не тратил бы время, объясняя тебе самые элементарные вещи в устройстве Ада…

Астарот не успел договорить, так как на нашу улицу въехал очередной автомобиль. Бросив внутрь салона один-единственный взгляд, герцог удовлетворенно кивнул мне, и мы забрались в машину. Таксист, угрюмый мужик лет сорока, даже не оглянулся на нас: рога, торчащие из головы Астарота, его не только не удивили, он вообще не обратил на них никакого внимания.

— Куда едем? — поинтересовался он, включая счетчик. В салоне пахло дешевыми сигаретами, на стекле болтался брелок в форме игрального кубика.

— В Ад! — радостно проинформировал его демон, положив руку водителю на плечо. В следующую же секунду я увидел, как Астарот вытаскивает из мужика душу, которая отделялась от тела неровными клоками, а такси, прямо на моих глазах, словно сжалось в гармошку, после чего провалилось под землю, оставив за собой лишь пар, поднимавшийся от асфальта.

В момент падения я зажмурился, а когда открыл глаза, перед ними была уже Преисподняя. Желтое такси выглядело посреди адской пустоши словно корабль, выброшенный на песок. Неуклюже я выбрался из салона, чуть не упав на раскаленную землю. Астарот покинул машину спокойно и элегантно, держа за воротник душу водителя. Он с ужасом оглядывалась вокруг, не до конца осознавая, что произошло.

— Мы приехали. С тебя 666 рублей, по счетчику, — усмехнулся демон, наслаждаясь замешательством грешника. — Именно столько стоила баранья нога и блок сигарет, которые ты съел и выкурил на прошлой неделе. Врач, узнав об этом от твоей жены, тут же поймет, что стало причиной твоего инфаркта. Добро пожаловать в Ад, у нас теплый климат и демократичная миграционная политика: всех впускаем, никого не выпускаем.

— Ну, удачи, — вздохнул я, краем глаза замечая, что к душе таксиста уже подбираются черти, выползающие из-за больших валунов.

— Все проходы в Ад разрушены, — напомнил мне Астарот, увлекая меня за собой по направлению к демоническим кварталам Подземного мира. — Самый быстрый и надежный способ демону оказаться дома — это утащить чью-то душу. Водиле жить оставалось недели полторы, в 93-м году он был бандитом в Петрозаводске. Я всего лишь облегчил работу судьям в Чистилище, мужик все равно оказался бы у нас.

— Каждый имеет право на справедливый суд, — брякнул я, поспевая за начальством.

— Слышишь, ты, правозащитник! — отвесил мне подзатыльник демон. — Не надо разглагольствовать зря, теряя мое время. Я — бедный герцог Ада, у меня всего лишь 40 легионов духов в подчинении, 300 долларов в час за юридические услуги я тебе платить никак не смогу, поэтому и закон могу не исполнять. Короче, заткнись вообще.

Я насупился, решив больше никогда и ничего не говорить Астароту вовсе. Какой в этом смысл, если твой руководитель не ценит тебя? Что за черт, пардон, меня дернул пытаться наладить контакт с этим существом? Он мало того, что мой начальник, так еще и демон, что может быть хуже?

— Ладно, не дуйся, — мирно попросил меня герцог после нескольких минут молчания. Впереди маячили холодные огни демонических кварталов. — Был бы я ангелом, сидел бы в Раю сейчас, ты сам должен понимать.

— Ничего я не понимаю, шеф, — пожаловался я. — В Аду, как мне кажется, творится полная анархия. Нечисть творит что хочет, врываясь ко мне и другим АДвокатам посреди ночи с криками о помощи. Черти заполонили все круги Ада, но никому не понятно, чем они занимаются целыми днями. Высшие чины, вроде вас, ведут свои игры, но не посвящают в детали своих дел окружающих, при этом требуя исполнения правил под страхом Божьего гнева. Формально вы все — консервативные, богобоязненные христиане, вы в курсе? В Аду, как в России, честное слово!

— Это тоже своего рода шутка Господня. Даже те, кто отрицают его, при всем желании не смогут сомневаться в его существовании и могуществе, — кивнул Астарот. — А про Россию ты верно подметил, эта страна — наше лучшее творение. Гейм-дизайнеры и технологи Преисподней там сработали настолько хорошо, что некоторые россияне до сих пор уверены, что у руководства государством стоит сам Дьявол. Прекрасная работа!

— Я просто хочу перестать чувствовать себя тут полным идиотом, — не унимался я.

— Это Ад, Шальков, тут так положено, — напомнил мне Астарот. — Тут и на программе «Умники и умницы». У тебя есть вечность, чтобы стать осведомленным о ways of Hell[12], на этот счет можешь не волноваться. Я бы, может, даже помог тебе в чем-то, вместе все-таки работать придется, да сейчас не до того. Странные вещи творятся в Преисподней, Антон, очень странные…

— Заметно, — согласился я. — Но вы же не рассказываете ничего.

— А у тебя глаз нет? — опять рассердился на меня демон. — Ты же везде со мной ходишь, все видишь.

Рассуждения герцога-демона Астарота в припадке подозрительности

Ангелы, Шальков, несмотря на то что их скинули с Небес без лишних эмоций и нежностей, провалились в Ад целыми и невредимыми. В битве Добра и Зла сотен смертей, вопреки ожиданиям толпы, любящей голливудские блокбастеры, не было: армия Михаила, стоявшего во главе райского войска, не смогла поднять руку на собственных собратьев. Не знаю уж, как к решению Бога о создании для нас, восставших, отдельного подземного мира отнеслись некоторые воины Света и прочие обитатели Рая, но решения Всевышнего не обсуждаются: в рекордные сроки, буквально «на коленке» был создан Ад, где надлежало находиться падшим ангелам.

Не все упали с неба красиво; не обошлось без сломанных крыльев, обугленных лиц и прочих ужасов. И все равно, Антон, на две части ни одного из будущих демонов не разрубили и кишки не выпустили. Понимаешь, что это значит? За много тысяч лет существования Преисподней инцидент с расчленением случился впервые.

Ни то чтобы силы Зла были сильно слабее Света в день, когда случилось восстание. Ангелы мало отличаются друг от друга, за исключением таких выдающихся существ, как Георгий или Михаил. Они — любимые сыночки Господа Бога, их он наделил особенными чертами, выделяющими их среди остальных ангелов. Качки, одним словом…

Когда случилось восстание в Раю, нас было попросту меньше, чем тех, кто остался на стороне Бога. Если бы силы были равными, еще неизвестно, чем бы закончилось наше дело, ведь сам Господь в битвы никогда не вмешивается. Даже Богородицу на полях сражений видят иногда, а Его никогда нет, а все потому, что Всевышний обожает делать все чужими руками. К чему я это говорю? Да к тому, что я не знаю, кто у нас в Подземном мире мог бы растерзать целого ангела на кусочки. Демоны теряют форму, сидя тут, мы же не ангелочки-хранители, которые на метро, через весь город с тремя пересадками, по полтора часа в одну сторону за своими смертными ездят, вот у кого калории сжигаются!

Представителя Рая убил кто-то большой, кто-то свирепый, способный впасть в ярость, а в ней — забыть о том, на кого он нападает. Кто это может быть? Всех нас, как ни крути, воспитали в трепетном ужасе перед Богом и его могуществом. Каждый демон, если он не полный идиот, знает о том, что стоит разгневать его, и наступит конец всему Аду. Альтруизм не свойственен силам Зла, сам понимаешь, поэтому о своей шкуре никто не забывает и гибели Ада, который является нашим домом, никто не допустит.

Ладно с ангелом, Дьявол бы с ним, чтоб у него во веки веков хвост на каждую девственницу стоял, — можно было бы списать на недоразумение, на интриги Рая какие-нибудь. Всякое бывает… Но проходит совсем немного времени, и случаются взрывы. Я напомню тебе, Шальков: любой теракт, особенно в Москве, тщательно планируется нашими экспертами. Да ни один воин Аллаха, ни один сопливый студент-оппозиционер не сможет в своем подвале сделать даже хлопушку до того, как к нему явится наш Данталиан[13]. А тут Москва была подорвана одновременно в нескольких местах. И, внезапно, эпицентры взрывов — тайные проходы в Ад!

Прямо сейчас, дорогой мой Антон, ни одна тварь, оказавшаяся на Земле, не может вернуться к себе домой. Не то чтобы это плохо, но излишнюю активность Зла на Земле заметят в Раю; хорошо, если к нам не будет претензий. Небесам же неинтересно, кто и что взорвал, все равно до грешников им и дела нет. А вот нам необходимо разобраться, понимаешь, Шальков?

Мне перед Люцифером надо ответ держать, Антон. Он за нас… За нашу свободу благоволением Бога поплатился. Высшие демоны обязаны помогать ему, так и знай. Потому что в противном случае Ад — всего лишь выгребная яма с пиявками, у которых есть зубы, но нет глаз и мозгов, чтобы эволюционировать в питбулей.

Без нас Дьявол, чтоб у него спина не облысела, не справится, Шальков. Один в поле не воин.

* * *

— Так, ну ладно… — поднял руки я, после чего поправил галстук. — То, что в Аду что-то неладно, мне теперь ясно. Спасибо, что рассказали. Но что вы можете с этим сделать? И чем я могу тут помочь?

— А вот этого я не знаю, — честно признался Астарот. — Прямо сейчас мы пойдем с тобой в Бэздн. Я не имею права даже являться в присутствие судьи Радаманта, если на меня не заведено дело о нарушении Кодекса Ада, а вот ты, Шальков, можешь попробовать…

Меня передернуло так, что лицо покосилось. Воспоминание о демоническом судье, не испытывающем эмоций и жалости, повергло меня в ужас. Мне совершенно не хотелось встречаться с Радамантом, в его присутствии я впадал в панику.

— Понимаю, мне тоже это занятие кажется сомнительным, — понял меня без слов Астарот, устало потирая веки. — Но выбора нет, надо с чего-то начать. Тебе придется аккуратно расспросить его бесчестие о том, кто и с какими нарушениями представал перед ним в последнее время. Возможно, взрывы проходов в Ад, а, может, и расчлененный ангел — это чье-то помешательство. Кто-то из нечисти сделал это, после чего опомнился и побежал признаваться. Весь всем известно, что Бог все простит, особенно если Зло уже само себя наказало…

— С чего бы им бежать и каяться, подставляться под наказание? — усомнился я. — Они же демоны, вы сами сказали, что никто из них не склонен к альтруизму.

— Да, вот только все они знают о том, что если Ад сам не может наказать своих преступников, за это всех накажет Рай. И тогда не поздоровится никому, — щелкнул зубами Астарот. — Его свои бы и сдали, если была бы такая возможность, — буднично пожал плечами демон, расправляя рукав серого плаща. — Все, хватит болтать. Пока что судья Радамант — наша единственная зацепка, чем Черт не шутит, чтобы у него мех был шелковистым и мягким, как в рекламе…

Здание суда с его мощными колоннами показалось мне еще более мрачным, чем в последний раз, когда я поднимался по его ступеням. Изображения демонов, высеченные на фасаде, недружелюбно ощетинились, стоило нам с Астаротом приблизиться к ним. Я с неприязнью отметил, что некоторые головы плачут кровью, которая стекала по стенам суда, тут же впитываясь в них.

— Давно я тут не был, — поежился герцог, чьи регалии и авторитет тут не играли никакой роли.

— Здесь что-то не так, — нерешительно ответил я. — В прошлый раз как-то по-другому было. Впрочем, не мне судить, не так часто я тут бываю…

— Не прибедняйся, Антон, — строго отметил Астарот. — С тех пор как попал в Ад, все дурачком прикидываешься, сетуешь на отсутствие опыта. Но ты же был нормальным адвокатом при жизни, не изменилось ни Бога, пойми уже для себя. Если ты не будешь использовать свою профессиональную интуицию и способности в полной мере, то не важно, где ты работаешь. Любое место тебе Адом покажется.

Ответа на слова шефа у меня не было: прежде чем использовать профессиональную интуицию, неплохо было бы для начала унять дрожь в коленях. Тяжелая дверь здания суда захлопнулась за нами с шумом, отдавшимся в ушах громом пушечного выстрела. После этого нас резко окутала давящая тишина. Темный коридор перед глазами был пустым.

— А как мы войдем к Радаманту? — спросил я. — Ведь дверь в зал заседания открывается только тем, кому назначен суд.

— Да, об этом я не подумал… — прикусил губу Астарот. — Можно было бы, конечно, колдануть, да только силы тут мои не действуют.

Я видел, как осунулся и сгорбился герцог Ада на входе в здание, в тот самый момент, когда он лишился своих демонических способностей. Перед Радамантом все равны, даже личные сподвижники Люцифера. Без способностей Астарот стал напоминать то ли очень усталого руководителя большой компании, то ли безработного голодающего художника. В тот момент мне показалось отличным стечением обстоятельств то, что никаких демонических способностей, впрочем, как и любых других, у меня не было.

Мы медленно шли по коридору, оглядываясь по сторонам. Для нас, не приглашенных в вотчину Радаманта, он должен был быть бесконечным; между тем я заметил, как перемещаются вокруг нас предметы, проплывают мимо трещины на стенах. Морок нескончаемого прохода без дверей и окон, кажется, не действовал.

— Ты говорил, что что-то не так? — произнес демон, потянув меня за рукав костюма. — Вперед посмотри…

Мой взгляд устремился в дальний конец коридора, где внезапно замаячило светлое пятно. Прищурившись, я понял, что свет исходит из некоего проема, неровно пробитого будто бы в воздухе.

— Что за… — удивился я и, позабыв про Астарота, пошел к проему. Не то чтобы мне не было страшно, ведь из дыры на меня мог выскочить кто угодно, включая гиганта Радаманта, но я помнил, что и демон без своих сил был не очень-то хорошим защитником. Да и стал бы Астарот претить воле самого адского судьи? Герцог отошел бы в сторону и дал ему меня сожрать, если бы тот захотел этого, и был бы прав.

Пригнувшись, я пролез через пролом в дверях, оказавшись в зале судебных заседаний. На вид в нем ничего не изменилось: круглую комнату освещали факелы, прочно стоял на четырех ножках в форме острых ножей железный трон. Вокруг него размеренно и бесшумно горели два круга белого и красного огня. Все как обычно, вот только Радаманта в зале суда не было. Железный трон был пуст.

— Вот ведь Бог! — просунув голову в разрушенный дверной проем, округлил глаза Астарот. Его рога зацепились за отваливающуюся доску, на голову демону посыпались щепки. — Куда делся адский судья?!

Куда могло исчезнуть существо, не способное покинуть зал суда? Я не слишком много знал о принципах действия Преисподней, но сам Радамант уйти точно не мог. Вокруг его трона все еще горели охранные круги. Белый огонь разожгли у ног судьи ангелы, чтобы ни одно творение Зла не приблизилось к Радаманту. Красный огонь был создан демонами, возможно, даже самим Люцифером, чтобы до судьи не добрались силы Света.

— Ему же некуда пойти? — с тенью идиотской надежды уточнил Астарот. Я отрицательно покачал головой, в которой пропажа самого страшного существа, которого боялись все порождения Ада, никак не могла уложиться.

— Что же это, кто-то в Аду похитил Радаманта? На фига? — не понимал я. Кому вообще могло прийти в голову связаться с этим ходячим ужасом? Зачем судья вообще нужен похитителям? — вопросов было слишком много.

— Не знаю! — нервно передернул плечами Астарот. — Кто из нас имеет право вести АДвокатское расследование, я или ты?

Не дождавшись от меня ответа, демон начал обход помещения, параллельно вытаскивая сразу два телефона и нажимая кнопки набора сразу на обоих из них. Не услышав ответа ни по одному из аппаратов, демон выругался на неизвестном мне языке, пнув стену носком ботинка так сильно, что висящий на ней факел зашатался и накренился набок. Через несколько мгновений раздался скрип, словно за панелями работал тяжелый механизм, после чего часть стены отъехала в сторону.

— Ах ты ж Божий сын… — протянул Астарот.

— Секретный проход? В Аду?! — немного истерично хмыкнул я. — Куда он ведет, в Нарнию?

— Сейчас и узнаем, — пообещал демон, но, когда я направился к открывшемуся проему, он схватил меня за руку. — Да не ты. Черти пусть лезут, — с этими словами он снова попытался соединиться с кем-то по мобильным телефонам.

Через три минуты зал суда наполнился Темными силами. Около дюжины шайтанов с лопатами и вилами пытались расширить тайный проход. Из угла в угол сновали неизвестные мне демоны и представители нечисти, обнюхивая и осматривая каждый закоулок.

— Всем молчать о том, что здесь происходит, — потребовал Астарот. — Люциферу, чтоб его гвозди на адском ложе под правильным углом кололи, я доложу обо всем лично. Остальным не нужно знать о том, что судья Радамант пропал в неизвестном направлении, ясно? Произнесете хоть слово — языки повырываю, слово герцога!

— Властелина! Властелина, сута ити, а!! — заголосили черти, закончив работу над расширением тайного прохода. От него ничего не осталось, чернорабочие потрудились на славу. Теперь в проем, миновав тайную дверь, мог поместиться и слон.

— Вперед, — приказал Астарот, и шайтаны, сопя и толкаясь, скрылись под сенью туннеля.

Глава 6

Змей отпущения

Я никогда не думал, что в Аду может быть свет в конце туннеля, и уж тем более мне не приходило в голову, что этот свет ведет не куда-нибудь, а к резиденции самого Князя Тьмы. Вот удивились бы верующие и ученые, расследующие этот старый, всем известный феномен, узнав, что дело обстоит именно так.

Поняв, куда они попали, шайтаны в ужасе заверещали и упали на колени, попытавшись зарыться глубже в землю, но мы находились в центре Преисподней, куда уж глубже? Причиной паники чертей был не только священный ужас: шайтаны когда-то строили Люциферу дворец, который развалился через полтора года. Теперь никто из «строителей» не спешил предстать пред очами Сатаны, справедливо догадываясь, что их в стены нового дворца просто замуруют или, что еще хуже, депортируют из Ада в Азербайджан.

— Вы знали о существовании этого прохода, шеф? — спросил я, когда мы выбрались из туннеля наружу.

— Понятия не имел, — честно признался Астарот, оглядываясь вокруг. — А вот похититель Радаманта не только знал о нем, но и воспользовался лазом. Это означает, что есть в Преисподней некто более осведомленный об устройстве Ада, чем я сам, и это плохо.

Перед моими глазами открылся прекрасный, хоть и преисполненный трагизма вид. Земли, отпущенные под сатанинский дворец, можно было назвать плодородными: их покрывали подземные мхи, по ночам светившиеся в темноте. По периметру дворцовых земель были высажены деревья с узловатыми ветками, без листьев, чьи стволы и сучья обвивали сотни змей — символов Люцифера. Ни одна из них не шипела, бесшумно обвиваясь вокруг веток, дабы не нарушить покой хозяина дворца. По сравнению с хаосом, творившимся во всех землях Ада, это место казалось умиротворенным и немного печальным. Замок, возвышавшийся над ним, был выполнен из серого камня, в монолите которого были высечены цепи, чтобы напомнить о том, что Дьявол низвергнут в Геенну отбывать наказание, как пленник. Дворец имел 13 башен разной высоты, выполненных в разных архитектурных стилях. Внутрь каждой башни вели длинные каменные лестницы, несмотря на наличие в здании главных ворот, украшенных головами ангелов с выражением страдания на мраморных лицах.

— Этот район считается священным, — понизил голос Астарот. — Только высшие силы бывают тут, всякая шушера не отваживается подходить даже близко к стенам.

— Возможно ли, что Радаманта увел к себе Люцифер? — спросил я, не без трепета произнося имя Князя Тьмы.

— Невозможно, — покачал головой демон. — Дьявол, чтоб у него перепонки на крыльях были мягкими и упругими, знает, что Адскому судье нельзя покидать Бэздн. Каждое не осужденное немедленно порождение Зла ставит под угрозу существование всего Ада.

— Неужели Бог может уничтожить Преисподнюю из-за одного-единственного домового или вурдалака, которого вовремя не отдали под суд? — усомнился я.

— Бог все может, — резко перебил меня герцог. — Лучше его даже не провоцировать. Радаманта необходимо найти, и как можно быстрее.

Шайтаны разбежались по периметру земель, принадлежащих к садам Люцифера, переговариваясь между собой на незнакомом языке громким шепотом. У меня заболела голова, и я решил из принципа пойти в противоположную от толпы сторону, углубившись в рощицу с деревьями, обвитыми змеями. Пресмыкающиеся провожали меня взглядом глаз-бусинок, скользя тонкими телами по ветвям.

Пройдя в рощу, я внезапно заметил его. Радамант походил на сломанную куклу, брошенную на землю. Его длинные руки были раскинуты, а локти неестественно изогнулись. Тощее лицо было повернуто набок, на него падала серая тень, делая его еще отвратительнее. Тело Адского судьи было покрыто желеобразной слизью и брызгами синей субстанции, которая, как я догадался, была его кровью. Горло было вырвано, так что от шеи почти ничего не осталось. В груди зияла большая дыра: кажется, в ней не было сердца, если оно вообще имелось у Радаманта когда-то.

— Астарот!!!! — заорал я со всей дури так, что змеи на деревьях зашипели от негодования. Я не был уверен, что в священной роще у замка Люцифера можно было повышать голос, но крик вырвался бесконтрольно. — Сюда, шеф, я нашел его!!

Герцог Ада материализовался рядом со мной, сверкая красными глазами. При виде мертвого тела судьи его зрачки расширились, от рогов пошел то ли дым, то ли пар. Вслед за Астаротом в рощу набежали черти, в ужасе крестясь перевернутым крестным знамением. Никто из них не рискнул приблизиться к Радаманту, не зная, что им делать. Еще бы, труп ведь метлой никуда не заметешь.

— Кто посмел? — прошептал Астарот, опускаясь на колени возле мертвого судьи. В его голосе мне послышался плохо скрытый ужас. — Как же мы теперь?

Пока демон осматривал тело, я обошел место происшествия вокруг. Жухлая трава в роще была помята местами, но следов борьбы мне заметить не удалось. Судья Радамант не сопротивлялся, когда кто-то привел его сюда и вырвал ему сердце, практически прямо под носом у самого Люцифера, возле его дворца.

Вокруг не было ничего, кроме деревьев, которые обвивали змеи. Они свисали с веток, наблюдая за каждым нашим движением. Некоторые из них были крошечными, а некоторые поражали своими размерами. Недалеко от места преступления лениво извивался кольцами двухметровый желтый питон, медленно переползая со ствола массивного дуба на что-то зеленое и склизкое, скрывавшееся в тени дерева. Нечто пошевелилось, схватило питона за голову и рвануло на себя; послышался звук разрываемой плоти, и тушка обезглавленного гигантского питона упала на землю. Я видел происходящее, не в силах пошевелиться от ужаса. За стволом дуба, обвив его своим массивным хвостом, слепой и заляпанный какой-то синей субстанцией, поразительно схожей с кровью судьи Радаманта, сидел демон-серпент Ахерон. Мой старый знакомый не замечал меня, а я его видел прекрасно, и мне стало жутко. Серпент пожирал голову своего собственного сородича, желтого питона.

— Ахерон? — сам не понимая зачем, позвал его я. Демон прекратил жевать и, слепо повернувшись в мою сторону, слез с дерева, скользя всем телом. Серпент снова возвышался надо мной, гигантский и мощный; он мог бы расплющить меня одним ударом своего скользкого хвоста.

— Не моя ли это АДвокатская душонка? — радостно взревел демон, ощупывая меня своим длинными змеиным языком. — Точно он, Шальков! Ты меня застукал!

— За чем? — тупо переспросил я.

— За кражей барских змей, конечно же, — потупился Ахерон. — Очень уж они тут сочные. Преступление это, конечно, — воровать любимиц самого нашего Темного Властелина, но ты же меня, если что, отмажешь в суде? — монстр похлопал меня по плечу так, что мои колени подкосились. — Скажешь судье Радаманту что-нибудь животрепещущее, он меня и отпустит, — с этими словами Ахерон вполне беззаботно рассмеялся.

— Ты в чем весь измазался? — продолжал задавать глупые вопросы я, не веря, что вижу серпента здесь. — Синий весь…

— Я? Да ладно? — удивился Ахерон. — Я же слепой, Антон, ты забыл? Видимо, и не заметил вовсе, как вляпался в какую-то ерунду. Что на мне?

На чешуе Ахерона определенно была кровь убитого судьи Радаманта, перед которым я уже никогда не смог бы никого «отмазать». Мне стоило сказать ему об этом, но я просто стоял и смотрел на демона, не в силах пошевелиться.

— Чего молчишь, Шальков? — спросил меня Ахерон. — Злишься, знаю. Не следовало мне воровать, особенно тут. Не выдержал, понимаешь? Сорвался… Ты же не выдашь меня? — его голос звучал виновато, чудище даже сложило вместе когтистые пальцы, нервно перебирая ими. Ахерон действительно был расстроен. — Не молчи! Ты мне АДвокат или сосиска?

Из состояния ступора меня вывели шайтаны, толпой прибежавшие к дубу, под которым мы с Ахероном стояли. Голося во всю глотку, они начали скакать вокруг демона, пытаясь схватить его за мускулистые руки. Ахерон удивленно повел языком, задел им мохнатые шкуры чертей, понял, что за твари перед ним, и начал отплевываться и отбиваться.

— Эй, вы чего? Уроды вонючие! — заревел демон. — Шальков, помоги!

— Насяльника! Нашли! Нашли убису, а! — лопотали шайтаны, тыкая в змея пальцами. — Эта он! В крави-та весь пиримасаный, вай! Темная властелина, премия давай, да? Или хатя бы семент давай, да? Даска давай, штукатурка давай!

— Стоп, народ, — очнулся я, поднимая руки. — Может, вы не того схватили!

Я обернулся, ожидая поддержки от герцога Астарота, к которому обращались черти, полностью игнорируя мое присутствие. Демон действительно стоял недалеко от нас, мрачно скрестив руки на груди. Лицо его было ожесточенным.

— Астарот, надо бы разобраться, — попытался позвать его я, но герцог поднял руку, прерывая мою сбивчивую речь.

— Демон Ахерон? — спросил Астарот тихо, но его голос разнесся над всей рощей.

— Я! — отбиваясь от шайтанов и пытаясь отступать, ответил серпент. — Начальник Астарот, что случилось-то?

— Именем Темного Князя и всего Зла в его венценосном лице отвечай мне, демон с горящими глазами, ибо под этим именем тебя знает Ад: ты убил судью всея Преисподней по имени Радамант? — Астарот сделал несколько шагов вперед.

— Кого? Чего?! Я??? — опешил демон. — Начальник, никого я не убивал! Нет, ну убивал, конечно. Казань убивал… Астрахань убивал… Ревель убивал… Радаманта не убивал! Он же неубиваемый, начальник, разве нет?

— Я тебе не начальник! — заорал мой шеф. — Перед тобой герцог Ада Астарот, хранитель покоя Преисподней, первый сподвижник нашего великого Люцифера, чтоб у него пятачок был розовый и мягкий!

— Босс, стоит ли так давить? — попытался перебить его я, переминаясь с ноги на ногу.

— Молчать, Шальков! — щелкнул зубами Астарот, а потом вновь обернулся к Ахерону. — Тебя застали на месте убийства Адского судьи Радаманта, ты покрыт его кровью!

— Чем покрыт? — продолжал переспрашивать змей. У него не было глаз, но даже и без них вид его звериной рожи был растерянный. — Никого я не убивал! Требую АДвоката!

— У тебя есть такое право, — с досадой в голосе ответил Астарот. — Эй, черти, схватить эту змеюку, заковать и запереть в клетку!

Язык Ахерона, единственный его орган, помогавший демону видеть, потянулся в мою сторону, и я понял, чего змей ожидает от меня. Мне совершенно не хотелось быть защитником серпента, тем более что я сам же и застал его на месте преступления, поэтому я начал пятиться, надеясь, что Ахерона уведут из рощи раньше, чем мое имя будет им названо. Вместо успешного бегства я влетел в Астарота, который жестко оттолкнул меня, раздраженно ругаясь на арамейском языке.

— Шальков! — заревел Ахерон, когда не смог достать меня языком. — Выручай, АДвокат! Я невиновен!!

— Отказаться можно? — залепетал я, оборачиваясь к Астароту и заламывая руки.

— Нет, — жестко отозвался герцог. — АДвокат, один раз обеспечивший защиту какому-нибудь уроду, становится его защитником навечно. Бог возьми, Антон, прочти уже, наконец, Кодекс Ада!!

Тяжело вздохнув, я наблюдал, как покидают рощу близ дворца Люцифера шайтаны, скрутившие Ахерона. Серпента пришлось сковать пятью цепями, и даже после этого он, казалось, мог легко сбежать. Трое чертей на вилах с длинными ручками несли сзади него крохотную бумажную иконку с изображением Николая Чудотворца за три рубля, отрезая Ахерону путь к бегству. Еще с десяток шайтанов повисли на монстре, толкая его вперед. Некоторые из чертей бормотали извинения, так как каждый из них знал, что если Ахерон когда-нибудь освободится, то припомнит им это пленение через пятнадцать разных способов отрывания конечностей.

— Когда Ахерона будут судить, шеф? — спросил я, не придумав более умного или важного вопроса.

— Понятия не имею, — покачал головой Астарот. — Если бы Радамант был жив, я дал бы тебе ответ незамедлительно, но он, его Божью бабушку, мертв.

— Может, есть другой судья? — предположил я, зная наперед, что кроме Радаманта в Аду никого нет и никогда не было.

— Да есть, — мрачно ответил демон, наградив меня пронизывающим, внезапно тяжелым взглядом, от которого захотелось сгорбиться. — Господь Бог, слышал о таком?

Что-то подсказывало мне, что ни Астароту, ни кому-либо еще в Аду, включая меня самого, явление такого судьи не показалось бы благом. По сравнению с ним жуткий и бессердечный Радамант мог показаться всем нам лаковым ягненком. Появления Бога в Подземном мире боялись все, а теперь, когда судить преступные силы Зла было некому, опасность нависла над всей Геенной Огненной.

— Мне необходимо уйти, — встряхнулся Астарот, щелкая пальцами перед моим носом. — О происшествии с Радамантом должен узнать Люцифер, чтоб он был настолько умным, чтобы придумать, как нам выкарабкаться из этого дерьма… — с горечью добавил он. — Черти? О смерти Адского судьи никому и ничего не говорить, понятно? В Рай отправлю, Сатаной клянусь, если хоть кто-то прознает про убийство… — с этими словами Астарот обернулся ко мне. — Через полтора часа жду тебя в своем кабинете, возможно, тебе придется продолжить расследование взрывов в Москве без меня.

* * *

Штайм, адар

«Отец, мы так и не успели встретиться, но, думаю, тебя уже известили о том, что я ухожу сражаться за мир. Все мои братья, ну, вернее, почти все уже записались в армию. Я был одним из первых, подавших прошение о вступлении в Первый легион командиру. Вынужден признать, отец, что М. был немного удивлен моим желанием воевать: этот задира уверен, что я так и буду сидеть за бумажками на службе, не видя белого света.

Меж тем только слепой не осознаёт, что творится вокруг. Л. пропал. Вместе с ним пропали другие твои дети, а я знал, что так произойдет. Нельзя было быть столь беспечным по отношению к Л., его образованию, вольностям и той ерунде, которой он занимался вместо того, чтобы работать над твоим, отец, проектом! Теперь у него, видите ли, свой проект, где это видано?

В любом случае обстановка в Структуре накаляется, кажется, никто уже не работает. Все только и думают, что о предстоящих военных действиях.

А ты выйдешь к нам, отец? Или все поручишь М.? Он, конечно, справится, это его профессия, но мне хотелось бы тебя видеть. Что-то подсказывает мне, что Первый легион может и не справиться со своей задачей, дело серьезное.

Не думаю, что ты найдешь время увидеться, однако, если я проявлю себя в бою, тебе уж точно придется поздравить меня. Я уж постараюсь, отец, выделиться так, чтобы ты сделал это лично, а не прислал моего очередного брата или — о, ужас! — почтового голубя!

До скорого свидания, папочка.

Твой сын»

* * *

Астарот не принял меня в его кабинете через полтора часа после того, как мы расстались в роще у дворца Сатаны. Я не смог увидеться с ним ни через день, ни через три после того, как мы обнаружили тело убитого судьи Радаманта. Решив для себя, что вопрос, возможно, уже был разрешен, я вернулся к своей работе, за которую мне полагался самый главный гонорар — возможность избежать вечности в мучениях на адской сковороде. Моему рвению мешала лишь одна маленькая, но важная деталь: судить силы Зла в Аду было более некому. Нечисть, привыкшая за многие века к неотвратимости хоть какого-нибудь наказания, не знала, куда себя девать.

Сорок второе дело АДвоката Шалькова А. О., о том, что дела, в общем-то, никакого и нет

Нечисть (пробиваясь сквозь толпу в кабинет к АДвокату): Господин Шальков, меня надо судить!

АДвокат Шальков (не отрываясь от бумаг на своем столе): Бог рассудит…

Нечисть (в ужасе): А-а-а-а!!!!!!!!!!!!

АДвокат Шальков (сморщившись): Ох, извините. Я пошутил.

Нечисть (подозрительно): Юрист с чувством юмора?

АДвокат Шальков (разводя руками): Так мы же в Аду. Это так же уместно и логично, как боксер — глава комитета по ЖКХ.

Нечисть (энергично кивая): А, ну да. Итак, когда я пойду в суд?

АДвокат Шальков (снова разводя руками): Суда в Преисподней временно нет. Можете пойти в бар.

Нечисть (удивленно): Как это нет? Имеется же судебная система, прописанная в Адском кодексе!

АДвокат Шальков (вздыхая): Судебная система есть, но она не работает. Это совершенно нормально, вы же не в Евросоюзе, в конце концов.

Нечисть (непонимающе): Но мое право на защиту…

АДвокат Шальков (отмахиваясь): Оно бы все равно не подействовало, даже если бы суд был. Попробуйте приехать на «Бентли» в Петрозаводск и, когда вас начнут бить гопники, попросить помощи у местных прохожих, таких же гопников. Сработает так же эффективно, как право на защиту в суде, гарантирую.

Нечисть (недовольно): Не хочу в Петрозаводск, я только что из Пятого круга Ада. Я в суд хочу!

АДвокат Шальков (закатывая глаза): Да никто вас не осудит. Вот вы кто?

Нечисть (замешкавшись): Нечистая сила… Кошмарная и злобная тварь без совести и сострадания.

АДвокат Шальков (сочувственно): Нет, точно не осудят. Даже, я думаю, государственную должность дадут, зарплату повысят и «мигалку» выделят. Вы, главное, будьте ужаснее, никакой суд Вам не грозит.

Нечисть (в панике): Но, позвольте! Мне реально надо в суд. У меня тут, смотрите… (Показывает пухлый конверт.) Все приготовлено уже. Мелкими купюрами, в батах[14], чтобы в Таиланде спокойно просадить можно было на продажную любовь трансвеститов!

АДвокат Шальков (откидываясь в кресле): Ничем не могу вам помочь. Суд не работает. Правосудия нет.

Нечисть (почти рыдая): Так кому же я это отдам?? (Теребит в когтистых ручонках конверт.)

АДвокат Шальков (в раздумьях потирая подбородок): Ну, я прямо даже не знаю… Попробуйте ребенка в детский сад сдать, например, в Петербурге. Только обязательно чужого, лучше всего — китайца. Хотя нет, тогда вашего конверта не хватит. Может, в ГИБДД обратитесь с вашей проблемой? Там-то уж точно посоветуют…

Нечисть (счастливо улыбаясь во все 130 острых зубов): Спасибо, господин АДвокат! Может, сами возьмете? (Протягивает конверт.)

АДвокат Шальков (замахав руками): За кого вы меня принимаете?? Нет, ни в коем случае. Не волнуйтесь, клиент, езжайте спокойно в ГИБДД. У меня через полтора часа прием сотрудника Госавтоинспекции как раз, так что он мне эти деньги все равно отдаст. Не надо разрушать хрупкий баланс логики и структуры этого мира, всему свое время.

* * *

Ахерон сидел, обвив себя длинным хвостом и сжимая когтями прутья решетки. Клетка была слишком мала для его огромного роста. Он вынужден был свернуться в три погибели, постанывая от неудобства.

Клеть стояла у всех на виду, на центральной площади Ада, той самой, над которой висели большие круглые часы с застывшими без движения стрелками. Ахерон слепо оглядывался по сторонам, но прохожие сторонились его. Нечисть обходила клетку стороной, один только вечный спутник серпента, демон Валафар, иногда появлялся рядом, садился возле нее на землю и, сложив крылья, вздыхал и кряхтел. Ахерон в эти редкие моменты немного расслаблялся и, прильнув к прутьям своей тюрьмы, тихо разговаривал со старым другом.

Куда громче демон говорил со мной, обвивая своим языком мои запястья и притягивая как можно ближе к себе. Несколько раз от внезапного рывка за руку я больно ударялся о клетку со всего размаха. Ахерон каждый день, как заведенный, повторял мне одно и то же. Если бы у змея были глаза, он заливался бы слезами.

— Шальков, я тебе клянусь… вот чем хочешь! Мамой Валафара клянусь! Твоей мамой клянусь тоже! — ревел Ахерон, пытаясь бить себя кулаком в грудь. — Клянусь всем прекрасным, что есть в этом мире: телесными наказаниями, Северной Кореей, кроссовками «Абидас», несменяемостью власти, в конце концов! Я судью Радаманта не трогал.

— Что ты там вообще делал? — в очередной раз спросил его я.

— У Люцифера, чтоб волосы в его ушах были кудрявыми, в садах… — замялся Ахерон. — Змеи очень вкусные. Я давно мечтал попробовать их жирные красивые тельца. Это очень полезно для желудка, да еще и адская грамота за каннибализм положена.

— Ты воровал у самого Дьявола? — схватился я за голову, не уверенный в том, что это преступление считалось менее тяжким, чем то, в котором его обвиняли.

— Сатана хороший. Сатана всех любит, он меня простит, — помотал головой Ахерон. — Но только не за Радаманта. Если ты, Шальков, не докажешь мою невиновность, я даже не знаю, что они со мной сделают!

— И как прикажешь обелить твое имя? — сердился я.

— Не знаю, — несколько раз ударился головой о решетку змей. — Но ты сам подумай: зачем мне судью Радаманта убивать? Он меня по последнему делу оправдал. Не совсем же я дурак, чтобы уничтожать целого судью, а потом как ни в чем не бывало отходить на двадцать метров и жевать змей?

Вид у серпента был такой несчастный, что у меня сжалось сердце. По Кодексу Ада, Ахерон на веки вечные стал моим подзащитным. Я тяжело вздохнул, глядя на то, как змей слепо оборачивается в мою сторону, безмолвно прося не бросать его в беде. Астарот тоже не позволил бы мне предать доверителя, ведь шеф был помешан на соблюдении адских законов.

Выдержка из Кодекса Ада о душах, служащих в качестве АДвокатов

1. АДвокат — это ужасный человек. Всем положено ненавидеть АДвокатов, даже тех, которых они не знают, просто за то, что они есть. Это приравнивает АДвокатов по божественности к Дьяволу. Его тоже никто не видел, но все ненавидят.

2. Исходя из положений статьи 1, АДвокат может быть существом с рогами и клыками, мохнатым монстром и гением зла. Однако это не отменяет дресс-код для АДвоката, а также его обязанность даже на свой гений зла надевать галстук.

3. АДвокат действует без страха и упрека, ведь официально на АДвоката никто не давит и никто его не запугивает.

4. АДвокат всегда защищает силы Ада, иначе его поджарят. АДвокат в любой момент должен быть готов прийти на помощь самому отъявленному негодяю, иначе его поджарят. АДвоката за отказ в защите сил Зла также могут четвертовать, лишить кожи на три рабочих дня, посадить в яму Девятого круга Ада. Не смотря на все вышеизложенное, см. статью 3 выше.

5. Долгом каждого АДвоката является оказание юридической помощи самым несчастным и беззащитным слоям населения: депутатам, топ-менеджерам, условно осужденным за взятку в особо крупном размере, и за убийство трех младенцев олигархам. В рамках благотворительности АДвокат имеет право оказывать консультации служителям церкви — виновникам дорожно-транспортных происшествий, в том числе по вопросам ухода от налогов при выведении на иностранные счета пожертвований на строительство храмов.

6. Однажды защитив любого представителя нечисти, АДвокат становится его защитником на веки вечные. АДвокат не имеет право отказаться от работы с таким представителем нечисти, а иначе см. статью 4 выше.

* * *

Я сидел на берегу реки Стикс, опоясывавшей все круги Ада. Вокруг меня толпились силы Зла, пытаясь добиться приема, и в этой толпе я чувствовал себя ужасно одиноко. Мой ум был занят лишь планом спасения демона Ахерона: перед глазами так и стоял печальный образ этого слепого гиганта, ставшего в один миг беспомощным.

— Господин АДвокат, у меня тут развод намечается… — прожужжал кто-то над ухом, но я даже не обернулся.

— Сочувствую, — вздох вырвался из моей груди.

— Вы не поняли, я вас хотел пригласить отметить это прекрасное событие! — не отставал потенциальный клиент.

— Где АДвокат? — кричал кто-то. — Мне срочно требуется совет по авторским правам. Я молодой и талантливый автор, мне 15 лет. Хочу направить в издательство 40 томов философского романа о своей жизни, но они же точно украдут текст, чтобы издать его под чужим именем, а я не получу миллионы долларов.

— Запишитесь на прием через 6 месяцев, — попросил я.

— Хорошо, но тогда томов будет уже 57, — предупредило меня порождение Ада, молодой и талантливый автор.

Силы Зла одолевали меня, напирая сзади и с боков. Рядом не было Астарота, который мог бы вытащить нас обоих с берега реки по щелчку пальцев. Сухая почва под моими ногами начала крошиться, комьями слетая вниз, в мутную речную воду.

— Господа хорошие… то есть господа плохие! — возмутился я, наконец, осознав, сколько существ находится вокруг меня. — Я сегодня не принимаю! Разойдитесь, хватит скапливаться!

— Как это? — возмутились представители нечисти, щелкая зубами и когтями.

— Незаконно! — закричали одни.

— АДвокат обязан день и ночь работать, без сна, отдыха и денег, исполняя все прихоти своих клиентов, делая невыполнимое, решая нерешаемое! И все бесплатно, иначе зачем вообще тогда он нужен? — проорали другие.

— Мы тебя нанимаем! Не имеешь права отказываться! — вторили третьи так, что я схватился за голову. — Мы на тебя жалобу подадим!

Тут мой разум помутился, перегруженный интенсивностью событий последних дней. Мой мозг в один момент осознал кошмарность ситуации, в которой я оказался, начиная от собственной смерти и попадания в Ад за грехи и заканчивая перспективой нескончаемой работы на силы Зла, которая никогда не прекратится. Понимание того, что толпа, преследующая меня, требующая советов, как правильно развратить человеческую душу, чтобы не попасть под статью Кодекса Ада № 683 «Недостаточно креативные действия сексуального характера», никогда и никуда от меня больше не денется, вызвало во мне желание кричать и топать ногами. Попятившись, я смог сделать только полшага, после чего потерял равновесие и рухнул в Стикс. Захлебнувшись горячей водой, я барахтался, пытаясь подняться на ноги, с каждой секундой злясь и теряя над собой контроль все больше. Мимо меня проплывали души, кружащиеся в потоках безвременья, которому не было конца. Чувствовали ли они себя так же, как я?

— Заткнитесь все! — прокричал я в бешенстве, с трудом принимая вертикальное положение и распихивая души носком промокшего ботинка. Вода стекала с моего костюма и волос, делая меня похожим на мокрую мышь. — Молчать! Закройте свои пасти!!!

Мой голос прозвучал настолько грозно и истерично, что толпа разом притихла. На меня уставилось множество пар глаз, чьи хозяева не решались даже моргнуть.

— Что вы пристали ко мне?? — орал я, размахивая кулаками. — Неужели силы Зла, заполняющие Ад, стали такими тупыми, что не способны понять АДвоката, который физически не может принять пять десятков уродцев разом? Вас что, считать не учили?!

— До 13-ти… — прохрипел кто-то в ответ.

— А меня до 666-ти, — гордо отозвался другой голос.

— Заткнитесь! — рявкнул я. — Что вам всем вообще от меня надо? Большая часть ваших нарушений — не нарушения вовсе! Вы слишком глупы и ничтожны, чтобы выйти за рамки стандартных рекомендаций Зла и совершить что-либо, считающееся реальным проступком! И даже если и так и вы сподобились раздосадовать Сатану тем, что были недостаточно злы, какая разница? Что вы ломитесь сейчас ко мне, прекрасно зная, что судить вас больше некому?!

— Некому? — по толпе прошел ропот. — Как некому?

— Проклятые угодники и защитница их, чертова бабушка! — меня передернуло. — Вы не знаете даже этого? Судьи Радаманта больше нет! Его убили! Судебная система отменяется!

— Как в Белоруссии? — уточнил кто-то.

— Лучше, — огрызнулся я. — Делайте теперь, что хотите! Никто не сможет вас ни за что наказать. Вы не рады?

На этот вопрос мне уже не ответили. Силы Зла загалдели, вмиг позабыв о моем существовании. Несколько секунд потребовалось, чтобы я осознал то, что успел совершить в припадке ярости и обиды на Ад: тайна, которую приказал хранить Астарот, была раскрыта. Я только что лично проинформировал всю Преисподнюю о том, что над ними нет больше и не будет никакого суда. Зачем я это сделал?

— Время творить зло! — заверещал кто-то. — Так, как я считаю нужным, а не так, как навязывает идеология Ада! Наконец-то!

— В первую очередь станцую на алтаре в каком-нибудь храме, — потирали лапы и щупальца силы Зла.

— Ой, посадят тебя! — заохали в толпе.

— Не посадят! — буйствовал кто-то из нечисти. Их было так много, что я не мог уже никого различить: все морды и лица слились в одну темную массу. — Силы Зла теперь ходят безнаказанными! Вперед, ребята! Отыграемся за все века, проведенные под гнетом реально действующей и полезной для общества системы уголовных наказаний!

«Молодец, Шальков! — мысленно отругал самого себя я. — От клиентов ты избавился, вот только как бы не было тебе потом работы больше, чем уже могло бы быть… Отправит тебя, Антошка, демон Астарот на сковородку и будет прав!»

Резкое, почти паническое желание сделать что-то полезное наполнило мою грешную душу. Жизнь в Аду вынуждает быть оптимистом: если ты напортачил, успей сделать что-нибудь хорошее, чтобы отвлечь внимание от катастрофы, вызванной тобою ранее. По этому принципу работает половина сферы услуг Восточной Европы: побрил парикмахер клиентку налысо, зато бантик вручил бесплатно, по акции.

Теперь ничто не могло отвлечь меня от разработки плана спасения Ахерона, безвинно осужденного порождения Зла. Ох, надо было рассмотрение его дела в Россию переводить. План, впрочем, смену Ада на Российскую Федерацию не предусматривал. Он состоял из одного простого шага: мне предстояло явиться к Астароту и, рухнув ему в ноги, молить об освобождении моего клиента. Все квалифицированные адвокаты обычно так и делают, вы разве не знали?

Оставалось лишь узнать, где находился герцог Ада в столь неурочное время. В последние дни отследить его перемещения было невозможно. Некоторые говорили, что Астарот бродит по земле среди живых душ; другие утверждали, что Князь Тьмы за то, что он допустил взрывы проходов в Ад, так сильно огрел его огненным жезлом, что демон третий день не может сидеть, а только лежит в своем офисе, никого не принимая.

Спросить об Астароте мне было некого. Выбравшись из воды, я еще несколько минут обтекал, стоя на берегу в полном одиночестве. Надо было сначала расспросить у нечисти о месте нахождения герцога, а уж потом рассказывать новость о мертвом судье.

Душный и жаркий воздух Ада быстро высушил мой промокший костюм. В ожидании момента, когда в ботинках перестанет хлюпать вода, я ходил кругами по склону, на котором меня атаковали потенциальные клиенты. Песок был покрыт десятками следов разных форм и размеров. В луже слизи красовался след от чьего-то копыта. Я окинул ее рассеянным взглядом и двинулся прочь от Стикса.

На спуске с пригорка, на вершине которого располагалась береговая линия реки смерти и вечности, моя нога зацепилась за что-то тяжелое и мохнатое. Я едва не потерял равновесие, рискуя из воды попасть в грязь и пыль, но, к счастью, удержался. Ругаясь двенадцатиэтажным матом (это когда порождение Зла поименно вспоминает всех 12 апостолов), я отскочил в сторону, глядя под ноги. К моему безграничному удивлению, там валялся крылатый демон Валафар. Его шерсть была покрыта песком; из-за бурого цвета шкуры и плохого освещения я мог бы принять его за валун, покрытый лишайником.

— АДвокат… — протянул Валафар, с трудом ворочая языком. — Это ты?

— Я, — со вздохом, мрачно пришлось отозваться мне. — Ты чего тут валяешься?

— К тебе приполз, — передвигаясь при помощи тонких рук и крыльев, Валафар обнял мои ботинки, закатив глаза. — За Ахерона просить…

— Да вытащу я его, — пообещал я, но осекся. — Попытаюсь, по крайней мере.

— Он не виноват… — почти хныкал демон, с каждой минутой выглядевший все более жалким. — Он такой всегда был тихий, забитый даже.

— Отлично, так и расскажем стороне обвинения, — пробурчал я. — Тихий и забитый по жизни, гигантский демон Ахерон никого не убивал. Попросим отпустить его из клетки в Ад, ему там лучше будет.

— Не смейся, АДвокат, — попросил Валафар, обнимая мои колени своими крыльями. — Ахерону по жизни тяжело пришлось. Сначала все ангелы после восстания с Небес упали, а потом он даже в Подземном мире умудрился еще ниже рухнуть: скатился, как говорится, по карьерной лестнице. И даже после этого, АДвокат, мой друг никого и пальцем не тронул. Жил себе спокойно, даже смиренно.

— Ничего себе! — удивился я, понимая, что мне ничего не известно о жизни своего подзащитного демона-серпента. Хороший же я АДвокат, ничего не скажешь.

— Не убивал он никого, Шальков, — очень серьезно заявил мне Валафар. — Если потребуется, буду свидетельствовать хоть перед самим Богом, прости Сатана! Спаси его, слышишь?

Мне стало ужасно стыдно. Я отшатнулся от Валафара, с трудом расцепив его мощные крылья, обвитые вокруг моих коленей. Демон Ада валялся у меня в ногах, упрашивая защитить его друга. На земле живые люди тоже так делают, я имел несчастье наблюдать такие случаи со своими коллегами. Но чтобы так унижались силы Зла? Куда же загнал их всех всемогущий Рай? Зачем Бог поставил на колени оба мира? И что в этот момент происходит на Небесах? Там все тоже лежат ниц, выпрашивая долю внимания к своим проблемам? Или в Раю вообще никого нет? Это казалось мне вполне вероятным, ведь если в Аду сидят существа, способные искренне переживать за собственных друзей, то по каким еще критериям выдают пропуск на Небо? Там точно нет ни одного обитателя.

— Извините, мне пора, — попятился я, пытаясь как можно быстрее убраться подальше от Валафара и его мольбы о помощи. Мне хотелось просто сбежать с этого проклятого берега.

— Помоги ему, Шальков! — кашляя, жалобно шипел мне в спину демон.

* * *

За все время пребывания в Преисподней я так и не смог до конца понять ее устройство. Мне были хорошо знакомы некоторые части Подземного мира: границы между кругами, центральные улицы и площади, тропинки, ведущие к выходам в мир людей. На моей мысленной топографической карте уже были нанесены места расположения офиса Астарота, Квартала Страданий и здания суда, которое теперь пустовало за ограждением из тяжелых цепей. Я так же примерно представлял себе, где находится замок Дьявола. Его я, впрочем, не смог бы найти самостоятельно, да и не решился бы.

Структура Ада, казалось бы, оставалась неизменной, но пространство его будто бы менялось, растягивалось и сжималось. Дорога от одного из дальних выходов на Землю до офиса шефа, например, могла занять любое количество времени, в зависимости от моего собственного настроения, а иногда даже от направления жаркого ветра, завывавшего в Подземном мире. Иногда я мог бродить по Аду по сорок, а то и пятьдесят минут, не понимая, где нахожусь. В такие моменты, стоило в моей голове появиться мысли о том, что я потерялся и, вероятно, уже никогда не дойду до нужного мне места, Ад проявлял милосердие и, словно мираж, впереди начинал маячить пункт моего назначения. Эта чудная особенность Преисподней, впрочем, проявлялась лишь в том случае, когда я знал, куда мне следует идти. Между тем я понятия не имел о том, где мне следует искать Астарота.

Проведя некоторое время в попытках допросить проносившихся мимо меня жителей Ада о том, видел ли кто-то из них герцога Астарота, я потерпел полное поражение. Половина представителей нечисти никогда не видела Астарота, чему несказанно радовалась, ведь встреча с герцогом-демоном Ада никому ничего хорошего, как правило, не сулила. Другая половина и вовсе игнорировала мое присутствие, словно помешавшись на радостях оттого, что судьи Радаманта не стало. Силы Зла носились по Аду, радостно галдя, и это была моя вина. Новость о смерти Адского судьи разлетелась за один час. Кончине Радаманта радовались даже грешные души, которых черти и демоны, не боясь больше быть обвиненными по статье Адского Кодекса за чрезмерную доброту, стали мучить чуть менее изощренно и усердно.

Потратив полчаса в бесплодных попытках получить информацию о собственном начальнике, я рухнул на кованый железный стул с вензелями, за столик в одном из множества убогих баров Преисподней под названием «Cup of Hell»[15]. Он находился посреди Третьего круга Ада, в котором, как и на Земле, тоже есть сфера услуг.

Опустившись на сиденье, я тут же сморщился и подскочил: раскаленная поверхность обожгла не самую маловажную часть моего тела. В Преисподней существовала определенная мода: все должно быть черным, готическим и гротескным, а мебель ковалась исключительно из металла и напоминала декорации к фильмам «Монстры», выходившим с 1923-го по 1960 годы. Сидеть на этих стульях было невозможно: в восьми из девяти кругов Ада гость чувствует себя яичницей, а в Девятом круге и вовсе примерзает к стулу.

— Хренового вам дня! — слишком дружелюбно для двухметрового волколака с запекшейся кровью на шкуре заулыбался мне во все 42 зуба бармен. — Чем желаете отравиться? Коктейль «Некрофилия на пляже»? Или просто стаканчик царской водки? Прошлогодний оливье могу предложить, хит нашего летнего меню.

— Скажите, а к вам герцог-демон Астарот не заглядывал случайно? — безнадежно спросил у бармена я, не рассчитывая на успех.

— К сожалению, нет, — искренне расстроился волколак, шевеля мохнатыми ушами. — Такие господа в наши заведения не заходят. Им подавай места класса «люкс», чтобы с кондиционером, причем работающим, да с холодным борщом в меню… — бармен аж клыками щелкнул от зависти. — А у нас простое заведение, ничего особенного мы не подаем. Не так давно подглядел у смертных пиар-ход, мол, надо на дверь повесить табличку «заходите, у нас тепло!», и народ повалит. Я, конечно, ее повесил… — с этими словами оборотень указал куда-то за мою спину. — Но что-то мне подсказывает, что в Аду надо как-то по-другому себя рекламировать.

Я молча кивал в такт рассказу волколака, как вдруг мне в голову откуда-то из темноты зала с табличкой «Для курящих более 15 лет» прилетело яблоко. По Аду вообще везде раскиданы эти фрукты, являющиеся символом всего прекрасного и продвинутого. У уважающих себя обитателей Преисподней в карманах всегда было яблоко, а то и не одно. Яблоки имели много форм и размеров, да еще и обновлялись каждый год. Не имея в собственности ни одного яблока, демон мог считаться неудачником, не поспевающим за модой. За яблоки некоторые жители Преисподней во второй раз могли продать душу: так дорого они стоили. Мой взгляд с удивлением уперся в лежащий передо мной фрукт. Насколько я знал, яблоками кидались только истеричные барышни и школьники. Яблоками в АДвокатов бросаться было не принято.

— А я вот знаю, где находится сейчас Астарот, — послышался из глубины бара знакомый голос, от которого у меня волосы встали дыбом. Я поднял глаза и увидел вампиршу Ясмин, сидевшую за кованым столом в противоположном конце зала. — Но я даже не представляю себе, что ты, АДвокатская твоя душонка, должен сделать со мной, чтобы я рассказала тебе об этом.

Ее длинные белые волосы были заплетены в косу, перехваченную багровой лентой. Она положила ноги на столик, совершенно не беспокоясь об исходящем от него жаре, и болтала ими в воздухе, покачивая яркой босоножкой. На лице Ясмин было такое издевательское выражение, что я начал думать, будто мне не так уж и сильно нужно встретиться с Астаротом. Ну его, на фиг, этого несчастного Ахерона, и АДвокатский долг тоже, ну его: что угодно, лишь бы не упрашивать эту стерву о помощи.

— Итак, Шальков? — грациозно покинув стул, Ясмин подошла ко мне модельной походкой, покусывая губу. — Что я получу за свои очевидно бесценные для тебя сведения?

— Ты НЕ получишь по роже за то, что разгласила другие бесценные сведения, а именно мой домашний адрес? — предположил я.

— Да пофиг, — хихикнула вампирша. — На моей физиономии вечная молодость, а удовольствия такое разглашение доставило мне тонну, так что могу и потерпеть. Еще какие предложения?

— Я на тебе женюсь, — огрызнулся я, понимая свою беспомощность. Мне нечего было предложить этой девушке.

— Сатана упаси! — перекрестилась перевернутым крестом Ясмин. — Если ты такой же хороший муж, какой ты АДвокат, я лучше уйду в монастырь.

— Расскажи, где сейчас Астарот, и я тебя сам лично туда провожу, — сладко улыбнулся ей я. Мы некоторое время смотрели друг на друга, после чего я не выдержал. — Ясмин, будь человеком!

— Нереально, — развела руками вампирша. — Ладно, я пошла, Антон, пока-пока.

— Подумаешь, дверь перед тобой закрыли, нашла на что обижаться! — возмутился я ей вслед. — Стой, говорю! Это же створку захлопнули, а не кошелек возле твоего носа в магазине «Прада»!

— Вы посмотрите, какой психолог, знаток женских душ выискался! — прошипела Ясмин, замедлив шаг, но все-таки не обернувшись. — Я с ним, значит, по Аду три недели бегала, помогала устроиться, и все от чистого сердца. А ты мне в это сердце практически осиновый кол вбил! Не ценят люди доброту упырей и кровососов, ох, не ценят!

— Ну чего тебе надо? — протянул я, злясь. — В рабство к тебе перейти? Извини, мать, не могу. Астарот уже мой хозяин! Скажи мне, где он находится, а я у него обязательно попрошу отдать меня тебе в аренду на пару сотен лет.

— Годится, — развернулась ко мне на каблуках Ясмин, передумав уходить. — А еще ты должен десять раз повторить фразу: «Прости меня, Ясминочка, ты умная и заботливая, а я дурак!»

— Я в Аду… — простонал я, закатывая глаза.

Глава 7

Время вперед

Тэйша, ав

«Дорогой отец, мы победили! Нам удалось одержать верх! Враг повержен. Эти жалкие бунтари размазаны по земле, и каждый из них получил по заслугам.

Мы готовились к войне более трех лет. Я ждал ее с тех самых пор, как Л. стал вести себя странно. Я знал, что эта змеюка что-то выкинет, и лишь ты, отец, был слишком занят, чтобы разглядеть его истинное лицо. Мои письма о нем ты тоже оставил без ответа, но теперь я знаю, что был прав.

На поле, где велись боевые действия, я искал Л., чтобы нанести ему сокрушительный удар. Да, подготовки у меня не было, но желание защитить тебя, отец, затмило мой разум. Я не думал о своей безопасности, честно признаюсь тебе.

Конечно, Л. я не нашел. Слишком много среди твоих сыновей, папа, было желающих ему врезать. В конце концов, он надоедал нам своими рассказами, требованиями и идеями столько лет! Л. получил от каждого из своих братьев, но больше всех „оторвался“ на нем М. А что с него возьмешь, отец, ведь М. на всю голову отмороженный! Никакой утонченной душевной организации, лишь бы кулаками махать. Впрочем, если бы не он, неизвестно, чем закончилась бы эта война.

Я уверен, что тебе уже доложили положение наших дел на сегодняшний день. Служба фактически встала. После драки твоих детей много разрушений, но Проект устоял. Если нет, то построим новый вариант, лучше и оригинальнее. Я мог бы помочь тебе в этом, папа!

Прошлое мое письмо было немного резким, я хотел бы извиниться. Мне верится, что ты любишь меня, отец. В те дни я готовился драться с собственными родственниками — сам понимаешь, что это тяжелое испытание. Между тем теперь все закончилось, и я жду, когда ты явишься, отец, чтобы обсудить судьбу Л. и его шайки. В Проекте им не место, на Службе, естественно, тоже.

Ты славишься своей мудростью, папа, и сейчас, я думаю, ты примешь верное решение. Эту преступную группировку надо ликвидировать, наказать так, чтобы другим было неповадно больше устраивать такой бедлам. Мне трудно это писать, все-таки Л. был моим братом. Но нам всем следует ожесточиться: я уже отказался от родства с ним и не хочу иметь ничего общего с преступниками.

Возможно, в качестве наказания стоит использовать самые радикальные меры. Прояви строгость, отец, прошу тебя. М. исполнит любой твой приказ, а если не исполнит, это сделаю я сам, лично! Позволь мне наказать своих глупых братьев, папа, дай мне доказать тебе, что я стою куда больше, чем те бумажки, которые я разрабатывал и писал все эти годы на Службе!

Уверен, ты примешь верное решение. Остаюсь в твоем распоряжении.

Твой сын, уже не клерк, но солдат»

* * *

— Астарот находится в РейхстАДе, — деловито проинформировала меня Ясмин с видом эксперта по принципам функционирования Подземного мира.

— Откуда ты все знаешь? — спросил я вампиршу, пытаясь рассмотреть ее самодовольное лицо под кипой светлых волос.

— Приходится, — призналась Ясмин. — Нам, вампирам, живется тяжело. Мы принадлежим к одному из низших сословий Темных сил. От нас даже не ожидают, что мы будем спускаться в Ад; что уж говорить о том, чтобы знать все, чем он живет?

— Вообще-то все сословия, кроме демонов, в Аду являются низшими, — заметил я.

— Верно, — кивнула мне девушка. — Даже АДвокаты считаются более важными и значимыми, чем упыри вроде меня. И вот, оцени: крутая персона просит помощи у какой-то вампирши! Больше ведь тебе никто не помог.

— Неубиваемая вампирская логика, извини, конечно, за каламбур, — поразился я.

— Я давно поняла, что знание — это сила, — протянула Ясмин, довольно улыбаясь и показывая мне четыре острых клыка у нее во рту. — В отличие от своих сородичей я много времени провожу в Геенне, что-то слышу, что-то знаю, где-то что-то вижу… Считай меня полевым журналистом: вездесущая, назойливая, как комар, и нос у меня такой же длинный.

— Может, и того, кто убил судью Радаманта, ты тоже видела? — немного напряженно спросил я, на секунду действительно допуская такую мысль.

— Нет, — мрачно покачала головой Ясмин. — И поэтому я здесь. Вы с Астаротом найдете настоящего убийцу, а я буду первой, кто узнает его имя.

— Зачем тебе это надо? — рискнул спросить я, наклонив голову.

— Ты не поверишь, но за сведения из Ада неплохо платят, — потерла руки вампирша. — Причем раскошелиться и услышать последние сплетни готовы не только силы Зла, которым в Преисподней появляться неприлично, но и самые обычные люди! — Поймав мой удивленный взгляд, Ясмин пожала плечами.

— Каким, Дьявол ты ж мой, образом смертным могут пригодиться сплетни из Ада?! — не понял я, окончательно растерявшись. Мне казалось, что вампирша издевается надо мной в свойственной лишь ей одной манере.

— Для желтой прессы, — хмыкнула Ясмин. — Откуда, ты думаешь, берутся эти истории о том, что Гитлер заключил в 1932 году контракт с Сатаной[16], или о месте очередного гнездования чупакабры? Газетчики обожают писать статьи на подобные темы, тиражи разлетаются, как горячие пирожки. А мне что, сложно, что ли подойти на досуге к Гитлеру в Квартале Страданий и уточнить у него пару спорных моментов из его биографии?

— То есть про контракт Адольфа с Дьяволом — это правда?! — переспросил я.

— Конечно правда! — со всей серьезностью подтвердила Ясмин. — Адольф, правда, пытался смухлевать и откупиться от нашего Темного Князя, взамен своей души предлагал 6 000 000 других. Люцифер, чтоб ему легко было перемножать в уме пятизначные числа, сначала хотел согласиться: Гитлер был отличным малым, да и бартер выгодный. А потом, когда в 1943 году пришло время обмена, Дьявол смотрит, а души-то еврейские! Адольф, наглая морда, некачественный товар подсунуть хотел. Повелитель ему этого, само собой, не простил.

Вампирша Ясмин нашла оригинальный способ заработка, в рассказах о котором мы с ней незаметно преодолели большую часть нашего пути. Дорога лежала в Восьмой круг Ада, где прямо в десяти рвах, описанных еще Данте, соединяя их друг с другом, расположилось здание РейхстАДа из коричневого камня с золотыми вставками. Во рвах находились грешники, которые обманули чужое доверие, а это значит, что Восьмой круг был забит политиками. Основное здание парламента Преисподней стояло в пятом рве, там, куда помещали взяточников и мздоимцев. Черная смола, в которой варились души, подступала к самым подоконникам РейхстАДа, оконные проемы которых были выполнены в форме заостренных треугольников. Некоторые грешники выныривали из обжигающей массы, пытаясь зацепиться за выступы. Некоторым это удавалось, и они повисали на них, пытаясь заглянуть внутрь зала парламента, чтобы предаться ностальгии.

РейхстАД — самое невероятное явление Подземного мира. После свержения демонов из Рая Люцифер лично раздал своим приближенным титулы, а также учредил парламент, и все это несмотря на свою полную и безоговорочную власть. РейхстАД всегда принимал все предложения Дьявола единогласным голосованием, а также занимался решением насущных вопросов управления силами Зла в мире людей и в Аду. В остальном, правда, обсуждения сводились к повышениям зарплат демонов — членов самого РейхстАДа, но распустить парламент никому и в голову не приходило. Туда, как мне стало известно от Ясмин, которая была еще и экспертом в политической жизни Зла, вошел и Астарот, которому теперь предстояло отчитаться перед другими высшими демонами о том, что делать в связи со смертью судьи Радаманта.

— В Преисподней царит демократия. В конце концов, именно либеральные идеи привели к восстанию против Бога, — заявила мне Ясмин. — РейхстАД является самым большим зданием в Подземном мире: его перекрытия и длинные галереи проложены над всеми десятью рвами Восьмого круга, прямо над головами воров, лицемеров, фальсификаторов и льстецов. Иногда демоны-парламентеры спускаются в эти рвы к грешникам, чтобы посоветоваться с ними по поводу важных законодательных вопросов. В конце концов, почему бы не прибегнуть к помощи тех, у кого в политике серьезный и успешный опыт?

— Как мы попадем внутрь? — спросил я, когда мы с вампиршей уперлись в закрытые двери, выполненные из чистого золота.

— Ты, насколько я помню, все еще находишься на службе Зла в качестве помощника герцога Астарота, — напомнила Ясмин. — А я… придумаю что-нибудь. Скажу, что пришла предложить новый законопроект. Ввести, например, уголовную ответственность за преднамеренное истребление грибов с особой жестокостью. Хотя нет, стоп, это уже было…[17] В любом случае, тут обожают такие вещи. Особенно удачные законопроекты по электронной почте сразу же направляются в законодательные собрания некоторых стран.

— Пожалуйста, давай закончим с этим быстрее. Мне предстоит трудный разговор с шефом, а потом Бог его знает сколько работы по делу Ахерона. Мне неуютно здесь, — пробормотал я, поправляя галстук. Ясмин понимающе кивнула, стряхнула пепел с моего костюма и, удовлетворенно покивав, постучала в золотые двери РейхстАДа.

Мрачные тени, вооруженные пиками, измазанными в смоле, встретили нас в пустом холле, украшенном гербовыми символами всех высших демонов — членов парламента. Краем глаза я заметил на стене бурое полотно с пентаграммой, увенчанной бараньими рогами: знак принадлежал Астароту. Охрана пропустила нас беспрепятственно, попросив лишь торжественно поклясться, что, входя в РейхстАД, мы планируем вершить зло во имя Дьявола, прикрывая его легитимным использованием законодательной власти. Ясмин, кажется, не знала, что именно означает слово «легитимный», но с готовностью согласилась. Мне, в свою очередь, даже не пришлось приносить клятву: помощники демонов-парламентеров, по мнению теней-охранников, в принципе ни на что иное, кроме как на злобные свершения, не были способны.

По длинным переходам, возведенным надо рвами Восьмого круга Ада, мы шли бесконечно долго. Каменный пол под нашими ногами был теплым, из щелей в нем иногда начинала сочиться черная жижа. Передвигаясь по РейхстАДу, я подумал, что это здание — самое крепкое в Аду и что оно никогда не рухнет: кипящая смола, над которой возвели парламент, будет склеивать его веки вечные. Величие и красота пронизывали РейхстАД: здесь не было грешных душ, шайтанов, бегающих за ними с криками на непонятном языке. На территории парламента не было даже пепла, летающего в воздухе по всему Аду. Изредка пространство наполнялось стонами сотен душ, которых предавали мучениям под зданием, по горло в смоляных ямах, но это было не здесь, а словно в каком-то другом мире. РейхстАД оставался чистым, спокойным и покрытым золотом.

— Ворвемся в зал с криками «Шеф, все пропало, грехи отпускают, души улетают»? — спросила Ясмин, приплясывая от нетерпения. — Привлечем к себе внимание? Возьмем в заложники пару парламентариев и отпустим их лишь в обмен на освобождение Ахерона? Хотя нет, мы просто не прокормим этих депутатов, у нас нет столько черной икры и бухла…

— Будем вести себя тихо! — зашипел на нее я. В отличие от вампирши, мне еще с юридической школы привили уважение к местам государственного присутствия, где вершились судьбоносные дела. — Дождемся окончания заседания, после чего я подойду к Астароту. Я один! — тут же добавил я.

— Ну и ладно, — надулась Ясмин.

Приоткрыв массивные двери, украшенные ручками в форме змеиных голов, ровно настолько, чтобы через них пробивались звук и свет, мы с Ясмин прильнули к образовавшейся щели. Мне удалось разглядеть огромное помещение, утопавшее в полумраке, освещенном несколькими десятками масляных ламп на ножках в виде паучьих лап. Лампы стояли на отдельных столах, расставленных в форме амфитеатра, за которыми восседали демоны — члены РейхстАДа. Перед ними, облокотившись костяшками пальцев о стойку на тонкой ножке, при свете своей собственной лампы стоял, словно на экзамене, герцог Астарот. Вид у демона был такой, будто он не спал месяц, а за плечами стояла сама Смерть. Смятый плащ, с которым шеф не расставался, был небрежно брошен на пол. Там же валялись какие-то бумажки. Астароту, очевидно, не доставляло никакого удовольствия участие в заседании РейхстАДа в качестве докладчика, но он не мог себе позволить это показать.

— Тело Адского судьи перенесено с места преступления в Девятый круг Ада, на сохранение. Смерть наступила… справедливости ради, господа плохие, мы даже не знаем причину, — откашлялся Астарот, переминаясь с ноги на ногу. — У Радаманта отсутствует горло, очевидно, оно было вырвано одним мощным ударом. Грудная клетка раскурочена, сердце мы не нашли.

— Оно давно уже в Раю! — вскочил со своего места мерзкий демон, потрясающий складками жирной кожи. Ясмин тихо пояснила мне, что это глава фракции ЛДПР, «Лютые Демоны Против Рая», крикливый демон Аластор, глашатай Ада. — Нация архангелов издавна ворует сердца лучших наших специалистов, чтобы бросить их в топку огромного генератора, от которого питаются лазеры, создаваемые для того, чтобы уничтожить Ад! — Аластор замахал руками так, что его пузо заколыхалось. — Но мы их не боимся! Ты слышишь меня, Бог?! Завтра я щелкну пальцами, и наши ученые сделают так, чтобы твои хреновы Небеса завалило сахарной ватой, на которой вы там все сидите! А потом она превратится в бетон, потому что наши ученые жгут!

— Успокойтесь, Аластор… — хором взмолился весь РейхстАД. — Не поминайте Бога всуе.

— Мы обнесем Рай колючей проволокой и ограничим рождаемость ангелов! А то что это за буржуйская роскошь, для каждого человека по ангелу? На что мы тратим наши бюджеты?? — орал демон. — Лучше потратить деньги на развитие партии «Лютых Демонов», мы наведем порядок в этом Аду!

Наблюдая за тем, как глашатай с трудом опускается в свое кресло, я затаил дыхание. Астарот словно ощущал мое присутствие, несколько раз обернувшись в сторону дверей, за которыми мы с Ясмин скрывались. Вид у герцога был недовольный, а мне не хотелось начинать разговор с шефом, если он будет в плохом настроении. Впрочем, рассчитывать на иное было бы самонадеянно, ведь Астарот и так уже был зол на весь мир из-за необходимости отчитываться перед демоническим парламентом.

— Бедный, бедный Радамант! — вскричал, выскакивая из темноты, тощий демон с красной кожей. От возбуждения он размахивал серпом и молотом, которые держал в слишком тонких, сухих руках. — Давайте похороним его на Черной площади? Нет, давайте похороним его прямо дома у Дьявола! В спальне Сатаны! Нет, лучше в его ванной! Нельзя дать никому и никогда забыть о том, что судья Радамант существовал, поэтому мы будем совать его изображение везде, где попало! И детей надо обязательно называть в его честь! Немедленно переименую своего внука-бесенка, пусть будет Радужив! Радамант ужасен и жив!!

— Ой, да развались ты уже на много независимых демонят! — зашипели на него окружающие, пытаясь вырвать серп из его лап. Демон, казалось, покраснел еще больше, негодующе оглядывая всех присутствующих в РейхстАДе.

Ясмин едва слышно пояснила мне, что это Ваалберит, генеральный секретарь Преисподней. Он славился своей любовью являться к людям, построившим великие империи, и разрушать их ко всем ангелам, сводя людей с ума и застилая их глаза и умы красной пеленой. Ваалберит подсказал смертным способ разработки ядерного оружья, а так же призывал всех идти войной на Рай, чтобы после победы отобрать Небеса и поделить их между всеми демонами, включая шайтанов и чертей.

— Господа! — Астароту пришлось повысить голос, чтобы на него снова обратили внимание. Парламентарии вынужденно притихли, только Аластор продолжал раскачиваться в своем кресле, недовольно пыхтя. — У нас есть реально существующая проблема, и это Бог!

По РейхстАДу пронесся стон, демоны съежились и начали скрести когтями по полу и по поверхностям столов и стульев. Астарот обвел всех мрачным взглядом, выдерживая трагическую паузу.

— А что, собственно, Бог? — осторожно спросил Маммон, демон богатства, глава правящей в Аду партии «Разобщенная Преисподняя», которую Дьявол поддерживал во всех ее начинаниях, хоть и не являлся ее членом. — Может, просто запретим его законодательно?

— Вы еще откат ему предложите, — прошипел сквозь зубы Астарот.

— Отличная идея! — заголосили члены партии Маммона. — Откаты! Откаты, ура! Обожаем откаты!

— Молчать!! — заорал герцог так, что даже мы с вампиршей, стоявшие за пределами зала заседаний, вздрогнули. — Если кто-то из вас забыл, единственной причиной, по которой Преисподняя все еще существует, является обет, данный нашим Темным Властелином, чтоб он больше никогда никаких обещаний не давал, самому Богу о том, что силы Зла будут сами наказывать своих преступников, преступивших Кодекс Ада!! Это единственный способ сохранить вообще какое-либо Зло в этом мире, потому как, если судить нас будет добрый и милостивый Господь, мы все сначала будем четвертованы, потом сшиты по кусочкам, превращены в прах и переработаны в туалетную бумагу для ангелов!

— Как это четвертованы?! — завизжал кто-то из парламентариев. — Может, я лучше в Лондон уеду? Пожалуйста? Мои дети, исчадия Ада, уже и так там…

— Ложь и провокация! — не согласился Маммон. — Всем известно, что ангелам туалетная бумага ни к чему, они питаются бабочками и радугой.

— Запретить радугу! — бесновались члены РейхстАДа. — Пусть все ангелы умрут с голоду!

— Вашу ж чертову бабушку… — схватился за голову Астарот, пиная трибуну, за которой выступал. — Да соберитесь же вы наконец! Хоть раз в вечность сделайте для своего мира что-то полезное!

— Но что? — беспомощно вздохнули хором демоны.

— У нас в руках уже есть преступник, — как можно спокойнее пояснил Астарот. — Но в Подземном мире больше нет судьи, уполномоченного назначить наказание, а это значит, что в глазах Рая мы будем выглядеть так, будто никого судить даже не собираемся.

— Мы же члены правительства, — вновь засомневался Маммон. — Лучше всего у нас получается как раз делать вид, что мы что-то делаем. Давайте просто притворимся, что избрали нового судью.

— Или еще лучше! — поддержал соратника по партии «Разобщенная Преисподняя» демон — уничтожитель природы Аудуциус. Все проекты строительства федеральных трасс и шоссе, предусматривающие вырубку многовековых лесов, выходили с его одобрением. — Давайте выделим бюджет на поиск и назначение нового судьи, притворимся, что он найден, а деньги украдем?

— Гениально! — чуть не рассыпались в овациях члены РейхстАДа.

— Мне все умрем… — пробормотал Астарот.

Мне захотелось ворваться в зал заседаний и как-то поддержать герцога, выглядевшего в тот момент убитым и безнадежным. В его глазах читались невыразимая тоска и неприязнь к окружавшим его представителям сил Зла, которые не желали разделять его беспокойства по поводу судьбы Ада, поставленной под угрозу убийством судьи Радаманта. Мне пришлось сдержать свой порыв: вряд ли Астароту бы понравилось, если бы кто-то на публике бросился ему на шею, рассыпаясь в словах поддержки и сочувствия. Демон первый же мне в живот ногой дал бы за такие неуместные душевные порывы. Более того, нельзя в наше время сказать что-либо более банальное, чем «члены правящей партии — идиоты». Эта фраза никого уже не удивляет, да и зачем озвучивать очевидные вещи?

— Господа! — заговорил между тем Астарот. — Нужно срочно назначить нового Адского судью, и должность должна быть настоящей, реальной и официальной. Это только у мусульман можно разбавить вино молоком, чтобы оно сменило цвет, и Аллах не заметит пьянства. Бог же все видит и подмены не потерпит.

— Мне кажется, герцог, что вы как-то уж очень часто говорите о Боге, — прищурившись, протянул недовольным голосом Аластор. — Бог то, Бог се… Кто вам платит за эту пропаганду?

— Ох, я так больше не могу! — отшвырнул от себя бумаги Астарот.

— Может, лучше Дьявола будете пропагандировать? — не отставал глашатай Ада. — Все-таки свое, родное. У Преисподней свой особый путь…

— А вы знаете, что сказал Дьявол, которого я, кстати, уже поставил в известность о произошедшем, о тех, кто отнесется к возникшей проблеме несерьезно? — угрожающе произнес Астарот. — Хырхыры лалых хыр![18]

В РейхстАДе загалдели. Ни я, ни Ясмин не поняли, что именно сказал демон, но звучало это угрожающе и никому из демонов не понравилось. Внезапно мимо моего носа пролетело нечто серое, врезалось в дверь и начало биться о створку.

— Ничего себе, Сатана сказанул… — поежился Аластор, глядя на буйство за дверью.

— Сатана тут ни при чем, — покачал головой Астарот и, резко развернувшись, быстрыми шагами пошел к выходу из зала заседаний.

Мы с вампиршей едва успели отойти, когда демон рывком распахнул двери. Уставившись прямо на нас, Астарот неодобрительно закусил губу белыми зубами. Ясмин попыталась отойти и спрятаться за мою спину, а мне оставалось только глупо улыбаться.

— Вы какого Бога тут делаете? — рявкнул герцог. Ответить мне не удалось, так как РейхстАД заполнили сотни теней, бьющихся о стены. — Вот ведь ангельское невезение. За мной, Шальков, живо. Говорить будем позже.

Астарот ринулся вперед по коридору РейхстАДа, определенно намереваясь покинуть здание. Я последовал за ним, стараясь не отставать. Сзади семенила Ясмин, хотя ее никто с собой не звал. Мимо нас проносились тени-охранники. Несколько раз мы с шефом влетали в одну из них, но Астарот раздраженно отгонял ее, бесплотную, рукой и продолжал нестись вперед.

— Что происходит? — спросил я.

— Стражи вышли из себя, — ответил Астарот.

— Их что-то испугало? — не понял я.

— Стражи созданы для защиты парламента от РЕАЛЬНОЙ угрозы, — коротко отозвался шеф.

Мы с Ясмин переглянулись между собой. Все сводилось к тому, что снаружи, буквально за дверьми РейхстАДа притаилось нечто, способное представлять серьезную опасность для всего парламента. Впрочем, это нечто и не таилось вовсе, от него сходил с ума Подземный мир. Прямо на наших глазах со стены сорвался гобелен с гербом одного из высших демонов. Тяжелая ткань, покрытая пылью, свалилась прямо перед нами, но и это Астарота не остановило. Над нашими головами кружило бесконечное количество теней, закручиваясь в воронку под потолком. Я старался не поднимать туда глаз, чтобы не видеть страшных фигур и образов, в которые складывались бесплотные охранники в немом крике.

— Если в РейхстАД пожаловало нечто смертельно опасное, стоит ли нам туда выходить? — попытался образумить начальника я. — Может, тут есть черных вход?

— Белый вход, Антон, — поправила меня Ясмин. — В Аду он называется белым. И нет, мы не можем сбежать. Начинается что-то интересное!

— Ты же АДвокат, Шальков, — одернул меня Астарот. — В твои профессиональные обязанности входит первым лицезреть любую мерзость этого мира. Опоздаешь или замешкаешься и тебе уже никогда не узнать, что произошло на самом деле.

— Может, тогда и других АДвокатов позовем? — пробормотал я.

— Другие АДвокаты, в отличие от тебя, работают, а не играют в шпионов, — ехидно парировал герцог и внезапно перешел на шаг. До дверей из здания РейхстАДа оставалась всего пара шагов. — Что бы ни случилось, держитесь позади меня. Вампирша, впрочем, может смыться, ее способности и репутация ей это позволяют.

— А репутация юриста с высшим образованием позволяет мне умереть в самом расцвете сил?! — возмутился я. — Это Ясмин хотела оказаться здесь, почему право сбежать есть у нее?

— Потому что умереть в расцвете ты себе уже позволил, — ответил Астарот и рванул на себя входные двери.

Снаружи, к моему удивлению, не было ничего страшного или особенного. Под нашими ногами бурлила смола, в которой варились грешники. Ни справа, ни слева от входа нас не поджидали никакие монстры, или что там в Аду может представлять реальную угрозу? Единственное, что показалось мне странным, — это то, что за пределами здания не было ни дуновения горячего ветра. Более того, казалось, температура понизилась, и в Преисподней похолодало.

Внезапно меня ослепила яркая вспышка белого света так, что пришлось зажмуриться. Астарот прикрыл красные глаза рукой и отвернулся. Ясмин закрыла ладонями все лицо, сморщившись. Через несколько секунд свет потускнел, и мы смогли посмотреть в небо. Сверху медленно расплывалось нечто, сильно напоминающее перевернутый след от атомного взрыва, того, что в форме гриба. Синие разводы переходили в голубые пятна и рассеивались. Оранжевые волны расползались во все стороны, постепенно бледнея и исчезая. На фоне красного неба Преисподней зрелище выглядело завораживающим и фантастическим.

— Что, кто-то сбросил на Ад ядерную боеголовку? — не понял я. В последнее время мне вообще мало что удавалось понимать.

— Завоз новых образцов запланирован лишь на следующую неделю… — покачал головой Астарот.

Следы беззвучного взрыва еще несколько минут мелькали в воздухе, после чего все стихло. За нашими спинами тени-охранники замерли, сбившись в плотную черную стену для защиты РейхстАДа. От эпицентра «гриба» внезапно отделились три ярких синих сферы, быстро передвигаясь в нашем направлении. Вокруг них воздух словно замерзал, рассыпаясь в белую пыль или лед. Я снова почувствовал, как в Аду стало прохладнее и комфортнее, но спокойствия это никому не принесло.

— К нам гости… — констатировал Астарот, сузив красные глаза. Я ожидал, что демон со свойственными ему вспыльчивостью и принципиальностью, вытащит откуда-нибудь волшебный адский клинок и встанет в боевую стойку, готовый покрошить врагов на шашлык, но герцог этого не сделал. Вместо этого Астарот завел руки за спину, встал в стойку «вольно», словно американский солдат, и со спокойным напряжением наблюдал за приближением сфер.

— И что, мы просто будем на это смотреть? — не понял я. — Вы не собираетесь вызвать какой-нибудь спецназ из Пекла, обрушить на головы визитеров серу и лаву или что там у вас в Аду еще есть?

— Не собираюсь, — вздохнул Астарот. — Эти, как ты выразился, «визитеры» прибыли с Небес. Побить их все равно не получится, попробуем заболтать и заставить уйти.

— И часто в Подземный мир заглядывают райские существа? — шокированно закусив губу, спросил я.

— Последнее посещение случилось 1981 год назад, то ли в марте, то ли в апреле, — мрачно ответил демон. — Descensus Christi ad inferos. В тот день один папенькин сынок, золотая молодежь, мать его Богородица, ногой выбил ко всем архангелам врата в Ад, после чего ворвался в Квартал Страданий, схватил всех своих друзей и увез их кататься, пить манну и слушать музыку на веки вечные. Адам и Ева обещали вернуться, но дождешься их, как же…

В тот момент я понял, что совершенно не готов лично узреть очередное сошествие Христа в Ад, и мечтал лишь о том, чтобы сбежать. Мы, юристы, редко бываем конфликтными по характеру в реальной жизни: кому хочется конфликтовать бесплатно, если стандартная ставка за профессиональный конфликт начинается от 100 долларов в час? Между тем сферы неумолимо приближались, становясь все больше и ярче. Когда светящиеся шары закружились над Восьмым кругом Ада, словно неопознанные летающие объекты, мне пришлось прикрыть глаза ладонью.

— Назовись, порождение Зла, — внезапно над нашими головами развались три голоса из ниоткуда. — Кто ты, создание Тьмы? Твое имя?

— А я думал, мы все — создания Господа! — попытался пошутить я. — Вообще, у обитателей Ада в моде иметь множество имен. У Дьявола, например, их то ли 30, то ли 67. Вообще, его зовут Сатаной, но друзья могут называть его Пушистиком.

— У меня 21 имя, но я не собираюсь их перечислять, так что заткнись, — прошипел демон. — Меня зовут Астарот! — наградив меня возмущенным взглядом и ударом локтя в бок, прокричал мой шеф, задирая голову наверх. — Великий герцог Ада, член Адского совета, рыцарь Ордена Мухи, командующий 40 легионами духов, князь восьмого чина демонов, «обвинителей и соглядатаев».

— Мне бы столько титулов… — пробормотал я, за что получил кулаком уже в живот, да так сильно, что дыхание перехватило.

— Астарот… — протянули голоса, словно смакуя его имя. — Один из первых предателей Великого Бога…

— Это не было доказано! — прокричал демон. — Мы с Сатаной просто в одном дворе жили, вот меня с ним и повязали!

— Молчать, Зло! — вспыхнули три сферы, а потом резко рухнули вниз, разбиваясь о землю Восьмого круга. В нас полетели ледяные осколки.

Когда дым и пар, сопровождавшие взрыв, рассеялись, перед нашими глазами предстали трое существ мужского пола, которые не могли быть никем, кроме ангелов. Их точеные фигуры, окруженные ореолом небесного сияния, на фоне мрачных сводов Ада смотрелись словно кадр из фантастического фильма. Я снова поймал себя на мысли, что ангелы похожи на инопланетян: прибывающие в ярких летающих шарах, гости с небес действительно были неземными и чужими в подземном мире из огня и железа.

Одного из ангелов я немедленно узнал, хоть мне и казалось, что с нашей встречи прошло несколько десятков лет. Ад посетил член тройки судей, определявшей, попадет ли душа в Рай или в Ад, — Гадиэль. Он был похож на бронзовую статую, в основном из-за того, что на его лице не отражалось никаких эмоций. Ангел прекрасно чувствовал себя в Аду, защищенный от его негативного воздействия. Гадиэль был наделен силой отражать любое зло, поэтому Преисподняя была для него не менее комфортной, чем райские кущи. Куда хуже переносили атмосферу Подземного мира два других ангела, прибывших с ним.

— Пуриэль, Кезеф, — холодно отметил их появление Астарот, едва заметно наклонив голову и тут же выпрямившись. — Гадиэль.

— Астариэль, — одновременно заговорили посланники Бога.

— Этим именем я не пользуюсь уже Бог знает сколько веков, — резко оборвал их герцог. — После неудавшейся попытки свергнуть действующую власть многое пришлось сменить: климат, адрес, вероисповедание, ну и имя заодно. Мелочиться было как-то глупо, согласитесь.

— Дерзишь, демон, — глухо прорычал Кезеф. Он был высоким и широкоплечим ангелом, ростом на три головы выше, чем его спутники. За его спиной в напряженном, полураскрытом состоянии трепетали мощные белые крылья с серебряным отливом. Из-за него они казались металлическими, что придавало Кезефу еще более грозный вид. — А я ведь могу раздавить тебя двумя пальцами, растерев между ними черную жижу, которую представляет собой твоя нечестивая плоть.

— Ты же ангел разрушения, Кезеф, — пожал плечами Астарот, но я заметил напряженность в его взгляде и движениях. — Попробовал бы что-нибудь создать, я бы на тебя посмотрел.

Широкоплечий ангел от Бога получил дар ровнять с землей все, что есть созданного в этом мире, кроме престола самого Господа, который, как известно, непоколебим. Визит Кезефа в Ад не сулил ничего хорошего, ведь в его власти была возможность не оставить от Геенны Огненной камня на камне. Кезеф славился взрывным нравом и нетерпимостью, что делало его еще более разрушительным.

— Успокойся, брат, — положил тонкую руку ему на крыло третий ангел. У него были черные волосы и совершенно белая кожа. Таких же цветов были и его стройные редеющие крылья: правое было светлым, а левое — темным. В одном его глазу не было зрачка, а была лишь белая склера. Другой глаз состоял, казалось, полностью из черной оболочки. Одежды ангела также были двухцветными.

— И то верно, Пуриэль, — поддержал его Астарот, убирая непослушные каштановые волосы за собственный рог, чтобы они не падали ему на глаза. — И чем же это Бог думал, награждая способностью к разрушению психически неуравновешенную персону?

— Я прекрасно понимаю, что ты делаешь, Астарот, — вполне спокойно, если не дружелюбно, ответил ему Пуриэль. — Тебе неизвестно, зачем мы прибыли сюда, а мысль о том, что Ад подлежит очищению от скопившейся в нем скверны прямо сейчас, закралась в твою голову. Если бы это было так, Кезефу достаточно было бы малейшего повода, чтобы уничтожить все вокруг, и ты ему этот повод хотел дать.

— Раз твой нервный брат до сих пор этого не сделал, значит, вы здесь не за этим, — согласился Астарот. — Ты всегда мне нравился за твой ум и проницательность, Пуриэль. Мы с тобой удивительно похожи: наше предназначение — следить за порядком. Тебе надо было падать с Неба вместе с нами, сейчас вся Преисподняя жила бы по написанным нами законам.

— Не искушай меня, демон! — поднял руку тот, отворачиваясь. — Я являюсь ангелом правосудия в Раю, а ты — предводитель обвинителей и соглядатаев в выгребной яме Преисподней. Мы нисколько не похожи с тобой, у нас нет ничего общего.

— Управлять солдатами и клерками нехитрое дело, — скривился Астарот. — Я же выдрессировал и навел порядок среди бешеных собак и трупных червей. Был бы наш Бог внимательнее, давно бы заметил мои способности и предложил мне работу. А я бы отказался, потому что Князь Тьмы — просто лапочка, крепкий хозяйственник и эффективный менеджер, круче него никого нет, поняли?

Я был уверен, что Астарота вот-вот размажут по выгоревшей земле Ада или сделают с ним еще что-то очень неприятное. Кезеф, все это время стоявший с разъяренным видом, попытался броситься на него, сжав кулаки. Астарот, убедившись, что Подземный мир не будет уничтожен в мгновение ока, казалось, немного расслабился, прямо смотря ангелу разрушения в глаза.

— Ну, прекратите же! — впервые подал голос Гадиэль, поднимая руки. Его бронзовая кожа мерцала в тусклом свете Подземного мира. — Мы здесь по делу! — Увидев, что Кезеф не слушает его, а Пуриэль более не может его сдерживать, ангел скрестил руки, словно, обнимая себя, и прикрыл глаза. Едва заметное свечение разлилось вокруг Гадиэля, накрывая куполом всех трех ангелов. Свет служил чем-то вроде барьера, за рамки которого Кезеф не мог ступить.

Астарот, Ясмин и я одновременно почувствовали неприятные ощущения, распространявшиеся от купола, и отступили назад. Гадиэль распахнул глаза и, удовлетворенный результатом воздействия своих уникальных сил, вздохнул.

— Ты не в том положении, чтобы ерничать и кривляться, демон, — сказал он. — Господь все видит и слышит, не стоит обвинять его в невнимательности. Если он не обращает на тебя внимания, то ты этого просто не заслуживаешь. Нужно истинное величие и непревзойденность для того, чтобы Бог его заметил.

— И низверг того, кто велик и непревзойден, из Рая, потому что Всевышний не терпит конкуренции? — огрызнулся Астарот.

— Хватит! — повысил голос Пуриэль. — Мы вообще не должны с тобой говорить.

— А мы и не будем, — внезапно Кезеф перестал злиться, и его тонкие губы расплылись в угрожающей улыбке. — У нас послание с Небес. После него Астарот говорить уже не сможет.

Гадиэль, убедившись, что Кезеф больше не кинется на шефа, заставил защитное сияние исчезнуть, после чего развернулся и медленно подошел к краю рва Восьмого круга Ада. Души, томившиеся внизу, протянули к нему руки, покрытые черной смолой, жалобно мыча. Астарот грозно шикнул на них, но это было излишне: Гадиэля не интересовали мученики. Ангел опустился на колени и, возведя руки к несуществующему небу, начал что-то шептать.

— Ох, не к злу это… — пискнула Ясмин.

— А ты ожидала чего-то другого? — зашипел на нее я. — По-твоему, появление ангелов в Аду должно принести фонтан из виски, гору карамелек и снижение налогов? Дура!

— Заткнитесь оба! — процедил сквозь зубы Астарот, даже не смотря на нас. Его взгляд был зафиксирован на Гадиэле, который так и не поднялся с колен. — Шальков, что бы сейчас ни произошло, беги отсюда как можно скорее. Ты меня понял?

— Шеф! — запротестовал я шепотом.

— Не спорь, — рявкнул демон. — Сзади тебя левый ров Восьмого круга, в нем находится портал в безопасное место. Прыгай прямо вниз со склона и ни о чем не беспокойся, понял?

— Но это глупо, герцог! — упрямился я. — Может, ничего плохого и не произойдет, почему вы такой пессимист?

Астарот не успел мне ответить. Прямо на наших глазах стоявший на коленях Гадиэль, все это время бормотавший что-то невнятное нараспев, резко поднялся и с силой хлопнул ладонями друг о друга. Хлопка мы не услышали, так как послышался треск разламывающейся глины и крошащегося камня, после чего по сводам Ада поползла трещина. Мне показалось, что Преисподняя готова рухнуть нам на головы, однако разлом прекратил разрастаться. Дыра открылась достаточно сильно, чтобы через нее мог пробиться яркий, абсолютно белый свет. Луч ударил сквозь щель в своде, устремившись куда-то в центр земель Ада, в направлении Площади Восстания.

Три ангела одновременно оторвались от покрытой пеплом земли, взмывая вверх к источнику луча. В руках у каждого из них появился золотой свиток, содержание каждого из которых было одинаковым. Гости с Небес готовились зачитать послание из Рая, зависнув в воздухе в ореоле света, в развевающихся одеждах.

«Пусть будет известно всем предателям и злобным духам, бродящим под Землей и на Земле, населяющим Ад, преданный всеми праведными существами забвению по приказу Моему! Подземный мир настоящим обвиняется в нарушении обета, данного Мне в обмен на право жить, путем прямого укрывательства преступника, против воли Господней навести порядок в мире грешников.

Соглашением между Мною, Всевышним Создателем всего сущего, и бывшим ангелом Люцифером, настоящее имя которого произносить запрещается, последний обязался контролировать собственные порождения Тьмы, Зла и греха, так как никто не имеет права безнаказанно нарушать волю Мою или чересчур усердствовать в творении грехов и мерзости в мире Моем. Для исполнения соглашения главный предатель с Моего позволения создал Адский суд и посадил судью для назначения силам Зла наказания.

Однако Мне, всезнающему и мудрому, стало известно, что суда больше нет, как нет и судьи, который был изничтожен. Настоящим Аду и всем его обитателям дается 24 часа на то, чтобы отыскать убийцу судьи и наказать его, согласно данному Мне обету. В противном случае соглашение между силами Добра и Зла будет расторгнуто, а Подземный мир будет очищен Мною и моими ангелами от всякой скверны, в нем обитающей. И так будет наказан убийца адского судьи, а также все силы Зла за неповиновение Мне и за несоблюдение мира, установленного по доброте Моей.

Да будет так…»

Три голоса враз замолкли. Ангелы, парящие в воздухе, повернули головы по направлению к лучу. Внезапно пространство Ада исказилось, на мгновение давая Астароту возможность увидеть что-то, нам с Ясмин недоступное. Демон дернулся от неожиданности, его зрачки расширились, будто он узрел нечто, ужаснувшее его до глубины души. Одновременно с этим над Преисподней разнесся жуткий скрежет: так звучат медленно ворочающиеся механизмы, не работавшие много лет. Через мгновение скрежет прекратился, однако раздался совсем иной звук: двигалась секундная стрелка. Тик-так, тик-так, тик-так.

— Ты слышишь, Геенна? — захохотал Кезеф. — Время пошло!

— Часы, отсчитывающие время до конца существования Ада, завелись и идут, — с пугающим спокойствием посмотрел на меня Астарот, игнорируя бьющегося в радостной истерике ангела разрушения над своей головой. — Я видел их. Они мне показали, — он указал на вестников Рая.

— И что это значит? — дрожащим голосом спросила Ясмин, нервно убирая за ухо белые волосы.

— Через 24 часа у нас все будет очень, невероятно, немыслимо плохо, — сжал кулаки Астарот.

— Плохо? Мы в Аду! Куда уж хуже?! — отшатнулась вампирша. — Ох, знала я, что нельзя возвращаться в Преисподнюю, надо было продолжать сидеть на Земле. Там к тебе, конечно, тоже могут явиться трое головорезов и дать на что-нибудь 24 часа под страхом смерти, но проблема обычно не приобретает такой, пардон за каламбур, адский масштаб!

Кезев, Пуриэль и Гадиэль медленно опустились на землю, хлопая крыльями. Над их головами погас луч, исходивший с Небес; теперь я понимал, что он падал на циферблат часов, отмеряющих время до конца всех обитателей Подземного мира.

— Очень зрелищное выступление, господа, — сохраняя хладнокровие, обратился к ним Астарот. — Однако нам пора. Ваше начальство приказало устранить нарушение соглашения между Добром и Злом, и именно этим мы желаем заняться.

— У вас не получится ничего устранить, — оскалился ангел разрушения, и перья его неприятно зашелестели. — Преисподней конец.

— Мой брат пока ничего не утверждает, — поднял ладонь Пуриэль. — Но все, кто проигнорировал соглашение, должны быть задержаны.

— Они первыми будут преданы казни, — извиняющимся тоном дополнил Гадиэль, теребя длинную косу, в которую были заплетены его соломенные волосы. — Если, конечно, Преисподняя не восстановит свой суд и не покарает преступника, согласно Божьему повелению. Мы, естественно, допускаем такую возможность. Все-таки Ад… — ангел на секунду задумался, подбирая слова. — Был нужен для чего-то, раз его создал наш великий Господь.

— Между тем ты, Астарот, порождение Зла, предатель Рая и веры, чьи чины мы отрицаем, так как они недействительны и ничтожны, подлежишь помещению под арест на 24 часа, — объявил Пуриэль. — А вернее, на 23 часа и 58 минут. Вместе с тобой подлежат задержанию все высшие демоны, члены РейхстАДа, а также сам нечистый дух и главный предатель, Дьявол.

— Охренеть! — наконец вышел из себя мой шеф. — А кто, позвольте узнать, будет искать и назначать нового судью? Кто санкционирует и приведет приговор преступнику в исполнение?

— Нас это не волнует, — парировал Пуриэль, после чего он повернулся к ангелу Гадиэлю, стоявшему позади него. — Приступай, брат.

Все это время я с ужасом наблюдал за происходящим, не чувствуя в себе сил произнести и слова. Как мог я вмешиваться в разговор ангелов и демонов? Представители сил Добра и вовсе игнорировали наше с Ясмин присутствие все это время, будто мы были пустым местом. На мгновение меня поразила неприятная мысль о том, что Аду и Раю вовсе нет дела до людей, существующих между ними: куда важнее для них выяснять отношения друг с другом.

— Прошу вас, Астарот, не сопротивляйтесь, — попросил Гадиэль, пытаясь дотронуться до демона. — В противном случае я могу причинить вам вред.

— Пусть только попробует! — угрожающе повысил голос Кезеф, после чего взмыл в воздух, резко размахивая громадными крыльями. — Весь Ад содрогнется!

— Шальков, помнишь, что требуется делать? — пятясь от Гадиэля и не сводя глаз с парящего ангела, заговорил Астарот.

— Убегать? Ни за что, шеф, — заартачился я.

— Херувим ты обдолбанный, слушай сюда! — зарычал демон, хватая меня за воротник. — Через 24 часа Ада, каким мы его знаем, не станет. Чтобы предотвратить это, заседатели РейхстАДА, скорее всего, казнят на центральной площади Ахерона, а также всех тех, на кого укажет эта троица посланников Бога, включая меня самого. Беги отсюда прямо сейчас и придумай, как не допустить этого!

— Антон, ты бы его послушал… — попросила Ясмин, в ужасе наблюдая, как Кезеф готовится использовать свою силу. — Там, наверху, ангел разрушения, понимаешь?

И тут Кезеф, сжав кулаки, резко спикировал, камнем устремившись вниз. Ударившись о землю, ангел заставил ее пошатнуться. От его ног стали исходить волны энергии, которая вспарывала почву, обрушала края рвов восьмого круга Ада и превращала камни, покрытые пеплом, в пыль.

— Астарот, именем Господа… — Пуриэль не спускал глаз с демона, но тот и не собирался бежать.

— Поручаю это дело тебе, Антон, — герцог схватил меня за шиворот, подталкивая к краю рва с грешниками. — Отныне ты назначен моим АДвокатом. Защитишь меня — спасешь весь Подземный мир, тебе ясно?

— Я даже не спрашиваю о гонораре… — у меня аж дух перехватило. Не сопротивляясь, оглушенной тряской и шумом, возникшим вокруг нас, я покорно позволял тянуть меня туда, куда шефу было нужно.

— Твой гонорар — право на существование, — шипел Астарот. Краем глаза мы оба видели, как подбираются все ближе Пуриэль и Гадиэль, намеревавшиеся схватить демона и скрутить его. — Подумай сам, почему ты лично должен быть заинтересован в раскрытии этого дела.

Буря вокруг нас поднималась и становилась все сильнее. Кезеф одним хлопком ладоней крушил песчаные откосы и поднимал в воздух смолу вместе с душами грешников. В момент разрушения, ангел выглядел совершенно безумным.

— Что мне делать, Астарот? — спросил я, понимая, что время уходит, а шефа я, возможно, больше не увижу.

— Найди кандидатуру на пост Адского судьи! Проследи, чтобы разбирательство по делу Ахерона состоялось! — практически прокричал герцог, после чего резко толкнул меня в ров. — У тебя 24 часа!

Казалось, я падал целую вечность. Подо мной булькала черная жижа, из которой выныривали лица грешников. Я успел заметить, как Гадиэль с видом ангела, которому дико неудобно за все происходящее, оплел Астарота путами своей парализующей силы, а Пуриэль ударом черного крыла заставил демона упасть на колени. Кезеф все это время метался в воздухе, поднимая Ад на дыбы. Ясмин, как только Астарот столкнул меня вниз, сиганула следом; и что эта вампирша так привязалась ко мне?

Смола, вопреки моим ожиданиям, была холодной и мягкой, словно вода. Ров принял наши с Ясмин тела без сопротивления. Я был уверен, что останусь в нем навечно, рядом с лжецами и предателями доверия, но этого не произошло. Астарот не обманул меня, когда говорил о портале. Тот сработал идеально, и уже через несколько секунд мы с Ясмин были в безопасном месте.

Глава 8

Помешанный

Штайм, шешван

«Отец, здравствуй! Это письмо я направляю тебе по двум причинам. Во-первых, моей благодарности за то, что ты наградил меня за военные заслуги, просто нет предела. Братья говорят, что ты лишь подметил талант, который был у меня с самого рождения, но мне кажется, что это не так. Больше я не сижу на Службе, как простой клерк, а исполняю важные поручения, которые исходят, думаю, от тебя напрямую.

Я так люблю тебя, Отец, может, мы все-таки сможем встретиться? Я хочу лично высказать тебе свою признательность. Впрочем, об этом я писал уже неоднократно, не буду повторяться. Теперь у меня так много дел, что, возможно, я и не смог бы оставить их ради встречи с тобой. Ты сам обладаешь повышенным чувством долга, поэтому, мне думается, не будешь осуждать меня за это.

Есть, однако, и второй повод для этого письма: до меня дошли некоторые неприятные слухи. Кто-то говорит, что ты собираешься простить Л. Я этому, конечно же, не верю, ведь отвратительное поведение моего братца просто недопустимо. Другие судачат, что у тебя есть какие-то планы в его отношении и что ты хочешь в будущем даже иметь с ним какие-то дела! Неужели это правда?

Идея кошмарна и отвратительна, умоляю тебя отказаться от нее. Ты собираешься вкладывать свое время и средства в то, чтобы обеспечить жалкое существование бандита и смутьяна? Чем этот подлец может быть полезен нашему Проекту? Да он с самого начала ненавидел его, мечтал работать отдельно, создавать что-то свое, украв все хорошие идеи, в том числе и мои! А ты, отец, между тем хочешь чуть ли не наградить его, презентовав руководящую должность. Что это за бред, папа? Кто тебя надоумил на это?

Мне кажется, что твоим детям стоит знать обо всех обстоятельствах этого дела. Они имеют право получить объяснения по поводу дальнейшей судьбы Л. и наших бывших братьев-преступников. Я все еще считаю, что ничего, кроме смерти, они не заслуживают.

Объяснись, отец!

Твой сын, ожидающий скорого ответа»

* * *

Мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы осознать окончание своего падения. Мы с Ясмин пролетели через портал, о существовании которого я ничего не знал, оказавшись в темном помещении с высокими потолками. Распахнув глаза, я тупо оглядывался, пока зрение привыкало к мраку. У Ясмин такой надобности не было, она прекрасно видела в темноте, поэтому ей не составило труда сразу же подняться на ноги.

На стене тикали часы. Сначала я не обратил внимания на эти звуки, а через мгновение они врезались в мой разум, заставив резко вспомнить все произошедшее то ли минуту, то ли час назад. Перед моим мысленным взором промелькнули лица трех ангелов, спустившихся из Рая для того, чтобы запустить механизм отсчета последних часов существования Преисподней. Они схватили Астарота, и я ничего не знал о его судьбе, помня лишь его приказ срочно разобраться в убийстве судьи Радаманта, из-за которого безопасность Ада поставлена под угрозу.

— Где мы? — спросил я у вампирши, с трудом ворочая языком. — Сколько сейчас времени?

Ясмин некоторое время молчала, внимательно осматриваясь по сторонам. Девушка медленно обошла всю комнату, в которой мы оказались, отыскала выключатель и резко зажгла свет.

— Мы в мире людей… — вампирша втянула носом воздух, прислушиваясь. — Да, точно. Я слышу их.

— Эта квартира принадлежит Астароту, — пробормотал я. — Он не был тут уже очень давно.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Ясмин. — Предсказатель ты, что ли?

— Дура, — вздохнул я, поднимаясь с мягкого темно-синего ковра, который устилал все помещение. — Оглянись вокруг: на стенах плакаты групп, играющих металл. Нет в Аду большего почитателя этого музыкального жанра, чем герцог Астарот, — моя рука сама потянулась к гигантскому, сделанному на заказ плакату группы «Manowar», висевшему на стене, словно ковер или гобелен. На нем стояло несколько автографов. Не оставалось никаких сомнений в том, кому такая ценность могла принадлежать. — Когда ты зажгла свет, я заметил в воздухе пыль. Ею покрыты и все поверхности в этом доме, значит, хозяин давно не посещал его, — продолжил говорить я. — И вообще, куда еще мог отправить нас Астарот, не в замок же Люцифера? Вполне логичным и ожидаемым является то, что у члена РейхстАДа должен быть тайный ход и короткий путь, ведущий к нему в дом и расположенный недалеко от здания парламента.

— Шерлок Холмс, я не узнала вас в гриме! — всплеснула руками Ясмин, кривляясь, но в ее глазах промелькнула искра восхищения.

— Кто бы знал, что краткий курс криминалистики, который преподавали в университете, может быть так полезен, если слушатель оказался в Аду, а потом там наступил Апокалипсис, — усмехнулся я.

— Апокалипсис, мой дорогой друг Шальков, является очень ожидаемым событием в Аду. У нас считается, что Конец Света принесет Преисподней успех и процветание: войны Зла победят армию Архангела Михаила, и Люцифер вернется в Рай, из которого был низвергнут.

— В предсказании Иоанна Богослова все описано несколько иначе, — напомнил ей я.

— Ой, прошу тебя! — закатила зеленые глазищи Ясмин. — Ты хоть знаешь, кем был этот Иоанн? Пьяница с сомнительной репутацией. «Битву экстрасенсов» не выигрывал, воду через телевизор не заряжал. Кто ж ему поверит?

— Действительно, — простонал я, мысленно поражаясь оптимизму, который пронизывал все существование Подземного мира. Силы Зла оказались поразительными существами, способными придумать разумное объяснение или опровергнуть все, что не играет им на пользу. Может, и правильно, что все адвокаты попадают в Ад? У нас ведь тоже есть такая привычка.

— Одним словом, не путай Конец Света с концом Ада, это совершенно разные вещи, — подвела итог Ясмин. — Конец Света мы будем встречать с радостными криками, подготовка идет полным ходом. В зоопарке Преисподней уже вырастили и откормили Зверя с семью головами, готовимся выпускать его в море.

— Я даже не знаю, что меня коробит в твоем рассказе больше: что из моря реально выйдет Зверь или что в Аду есть зоопарк, — признался я.

Наш разговор прервал бой настенных часов. Мы с Ясмин вздрогнули и одновременно повернули голову в направлении механизма, который напомнил нам о том, что против нас работает само время.

— Когда мы оказались здесь? — спросил у вампирши я.

— Сейчас 9 часов вечера, мы здесь минут 10–12, не более, — ответила она.

— Значит, у нас есть 23 часа и 48 минут на то, чтобы найти кандидата на пост судьи Радаманта и отыскать существо, убившее его, — мне пришлось опуститься в кресло, стоявшее рядом с часами, чувствуя безмерную усталость, как и всегда в случаях, когда времени на то, чтобы что-то сделать, было совсем мало.

— А я думала, мы отсидимся здесь. Почему ангелы сами не могут казнить Ахерона? — удивилась Ясмин.

— Мы не можем прятаться! — возмутился я. — Астарот просил нас помочь, а Ахерон и вовсе мой клиент. АДвокаты не бросают доверителей в беде.

— А если судьбы двух доверителей связаны? — аккуратно спросила вампирша. — И Ахерон, и весь Ад в лице герцога наняли тебя. Преисподняя выиграет от того, что пострадает Ахерон. Разве ты не можешь выбрать из двух зол то, что платит тебе больше денег?

— Не собираюсь об этом думать, — оборвал ее я, вставая. — Можешь не идти со мной, если не хочешь, сиди тут, но я не уверен, что Рай разрешит тебе оставить эту квартиру себе, когда от Ада останутся одни руины. Я вообще думаю, что в мире воцарится Добро, найдет, и поставит тебя на колени, и заставит смотреть мультики про Бэмби до тех пор, пока ты не подобреешь сама.

— Изверги, — закричала Ясмин, от ужаса запрыгивая на шкаф. Меня передернуло: в момент прыжка вампирша выглядела чудовищно. Ее обычная личина выглядела эстетично и даже чертовски сексуально, и я постоянно забывал, кем Ясмин на самом деле является. — Я им этого не позволю. Вперед, Шальков, надо спасать Ад, а то без него этот мир совсем сойдет с ума!

— Сядь, пожалуйста, — попросил я, мысленно настраиваясь на работу. — Предстоит действовать быстро и закончить все в рекордно сжатые сроки.

— Для вас, мужчин, это не проблема, — хихикнула вампирша.

— Помни о Бэмби, — строго предупредил ее я, так что она тут же затихла. Мне захотелось ослабить галстук и выпить кофе. Я знал, что наше время неумолимо истекает, но многолетний опыт работы научил меня необходимости планировать каждый свой шаг. Покинуть квартиру Астарота без плана действий было бы так же полезно, как просто пойти погулять.

Обыскав квартиру демона в мире живых, я нашел большой блокнот для записей и синюю ручку. Лучшего набора для работы и желать было нельзя. Ясмин молча ушла на кухню, где начала греметь посудой. Через пять минут вампирша вернулась с чашкой черного кофе, пустой рюмкой и разделочным ножом в руках.

— Мужчина, угостите красивую девушку, — протянула она, подергав меня за рукав.

— Чем? — не понял я, уже с головой погрузившись в размышления. Вместо ответа Ясмин взяла мою руку, перевернула ее ладонью вверх и сделала на ней молниеносный надрез с помощью ножа. — Ты сдурела?!

— В отличие от большинства женщин, я не сижу на диете и не притворяюсь, что не пью у мужиков кровь при первой возможности, — деловито отозвалась вампирша, сцеживая сочившуюся из моей руки жидкость в рюмку. — Я заметила, что тебе не нравится мой настоящий облик. Если не хочешь лишний раз видеть меня такой, то не жадничай.

Пока Ясмин возилась с моей раной, я отрешился от ее кошмарных действий и прикрыл глаза. Предстояло разрешить несколько вопросов: кто станет главой Адского суда? Кого осудят за убийство Радаманта? Изменится ли что-нибудь, если приговор вынесут Ахерону? Что-то подсказывало мне, что судить серпента — это не выход и, более того, прямая дорога к уничтожению Подземного мира. Я был убежден, что Ахерон невиновен, поэтому даже если приговор вынесли бы именно ему, гнев Божий не был бы смягчен.

— Допустим, Ахерон никого не убивал, — рассуждал я. — Тогда кто это сделал? Кто смог одолеть судью-гиганта, словно маленького ребенка?

— Я не была на месте преступления, — вытирая губы салфеткой, которую она также принесла с кухни, сказала Ясмин. — Было ли там что-нибудь особенное? Запомнилось ли тебе что-либо?

— Не думаю… — я засунул в рот колпачок от ручки. — Роща… эти странные деревья со змеями… Тело Радаманта выглядело ужасным: не было горла, шея повернута вбок под неестественным углом, все вокруг покрыто кровью, слизью и грязью. Это было мерзко.

— Значит, мы ищем кого-то сильного, скорее всего, большого и покрытого слизью, — резюмировала Ясмин. — Круг сужается.

Несколько секунд я сидел, тупо уставившись в лист, покрытый моими записями и рисунками. Что-то задело меня в нашем обсуждении, но я никак не мог понять, что именно. Кто-то убил судью Радаманта, и этот кто-то имел невероятную силу. Но дело было, конечно же, не в силе. У него мог быть другой отличительный признак.

— Слизь! — выдохнул я. — Тело Радаманта было покрыто слизью!

— Я так и сказала, — напомнила мне Ясмин.

— Ее также обнаружили при исследовании места взрыва, на обломках «Макдональдса»! — не унимался я. — Это означает, что на месте убийства и на развалинах от взрыва находился один и тот же преступник. И это не может быть Ахерон.

— Почему? — не поняла вампирша.

— Не знаю… Ахерон — настоящий балбес, а не гений криминального мира, — настаивал я, защищая демона. — Надо узнать все, что можно, об обстоятельствах взрыва.

Мы покидали квартиру Астарота в спешке, под покровом темноты. Я не успел рассмотреть ни дом, ни район, в котором обосновался герцог, мысленно радуясь, что его жилище оказалось в Москве, а не где-нибудь в Сингапуре. Ясмин радовалась, что на дворе стояла ночь, заявив, что удача нам сопутствует. Я не мог с ней согласиться, ведь ночью найти тех, кто рассказал бы нам об обстоятельствах взрыва «Макдональдса» на проспекте Мира, было почти невозможно.

— У нас мало времени, — приплясывая от нетерпения, заявила Ясмин. — Вызывай своего «Эгоиста»!

— А его больше нет, — вынужден был признаться я. — С машиной случилось что-то нехорошее.

— Угнали?! — возмутилась вампирша.

— Хуже! Ее превратили в «Оку», — ответил я.

В ожидании такси мы потеряли 15 драгоценных минут. Часы показывали половину одиннадцатого вечера. Стоило машине с желтыми «шашечками» подъехать, как мы с вампиршей ринулись на пассажирские сидения.

— Гони на проспект Мира, к «Макдональдсу», — приказала Ясмин, сверкая изумрудными глазами из-под белокурых лохм.

— Торопитесь куда? — легкомысленно дерзнул поинтересоваться водитель.

— Есть очень хочется! — ответила девушка, и ее зрачки вспыхнули красным сиянием. Больше человек за рулем не произнес ни слова, а до места назначения мы домчались в рекордно короткий срок.

Развалины, на месте которых ранее был ресторан, возвышались в темноте, словно скалы. Место взрыва более не было ограждено: местные власти потеряли к нему интерес, а прохожие привыкли к выгоревшим обломкам. Я даже не пошел в их сторону, так как прекрасно понимал, что не найду там ничего интересного. С момента уничтожения прохода в Ад прошло немало времени, осенние ливни давно смыли все возможные улики, способные навести нас на след преступника.

— Куда направимся? — спросила меня Ясмин.

— На месте взрыва работал один оборотень в погонах… я, правда, не могу вспомнить его фамилию, но, как правило, в таких случаях привлекают полицейских из ближайших территориальных отделений, — ответил я. — Надо найти его как можно скорее.

— А что, если он с другого участка? Часто для расследования присылают высокопоставленных следователей, — пессимистично заметила вампирша.

— Слишком худым он был для высокопоставленного следователя, — напряг память я.

Ближайший полицейский участок оказался в пятистах метрах от метро, которые мы с моей спутницей преодолели бегом. Смотрелась наша пара странно: разодетая, как посетительница курорта, Ясмин, в сарафане и с косой белокурых волос, и я, затянутый в покрытый пылью и грязью деловой костюм. Редкие прохожие поглядывали на нас с жалостью, ведь вампирша шла по осенней Москве в босоножках.

— Который час? — нервно спросил я, дергая за ручку запертую дверь полицейского участника.

— Одиннадцать, — пожала плечами Ясмин. — Это не имеет никакого значения, так как доступ к полиции закрыт в любое время суток. Однажды, сидя на крыше дома, стоящего напротив, я видела, как в дверь ломилась какая-то девушка, кричала, что ее пытались изнасиловать, что она избита и раздета. Так стражи правопорядка открыли дверь только на слове «раздета», потому что любопытство замучило.

— Значит, снимай одежду, а то время уходит, — скомандовал я, но Ясмин только фыркнула от смеха.

— Есть сила, превосходящая даже убойный эффект от моей наготы, — заверила меня она, после чего резко ударила ногой прямо в запертую дверь. Та жалобно зашаталась и сорвалась с петель, упав внутрь коридора полицейского участка, тускло освещенного одной-единственной лампой. Лицо Ясмин на секунду приобрело черты ужасной летучей мыши, но она справилась с собой, вернув человеческий облик.

— Давай поторопимся, — попросил я, перешагивая через порог.

— Зачем? Сейчас все обитатели участка сюда сами прибегут, — ответила вампирша, оставшись на улице. — А еще я не могу зайти внутрь.

— Тебя должны пригласить? — разозлился я. Мало того, что расследование приходилось вести с женщиной, так у нее еще было огромное количество заморочек и комплексов.

— Да нет, просто какой же нормальный человек по своей воле в этой стране явится в полицию? — скрестила руки на груди девушка, отбросив косу за плечо. Я попытался втянуть ее за собой, так как у меня не было никакого желания поощрять ее ребячество, но Ясмин не сдвинулась с места. — Да шучу я. Конечно, я не могу зайти без приглашения!

— Жди здесь, — потребовал я и устремился вперед по коридору участка, оставляя Ясмин на улице.

Трое полицейских с табельным оружием наперевес затаились в кабинете начальника отдела, спрятавшись за перевернутым столом. Дула их пистолетов были направлены в створ открытой двери, куда каждый из них, в любой момент, был готов выпустить пару пуль.

— Сержант Передяев? — позвал я, медленно передвигаясь, спиной к стене, по направлению к двери, от напряжения вспомнив фамилию оборотня.

— Никого нет дома! — отозвались из кабинета. — Не вздумайте приближаться, расстреляем любого в решето, а потом по статье оформим!

— И не страшно вам человека пулями шпиговать? — мне не удалось удержаться от идиотского вопроса. В университете у нас была лекция об общении с террористами и психически неуравновешенными клиентами, полицейские могли попасть в любую из этих категорий.

— Мы переаттестацию прошли, нам уже ничего не страшно, — отозвались стражи правопорядка. — Уходите!

Я быстро оценил ситуацию, понимая, что она складывается не в мою пользу. Астарот давно вернул мне тело, за счет чего мне можно было ходить в мире живых, но наличие плоти делало меня уязвимым. Получив пулю в лоб, я вполне мог кануть в небытие навсегда, ведь герцога не было рядом со мной, чтобы сохранить мою душу для Преисподней.

— Зачем я им нужен? — послышался из кабинета знакомый голос Передяева. — Почему люди, вламывающиеся в полицейские участки, хотят со мной поговорить?

— Передяев, выходи! — потребовал я. — Меня прислал демон Астарот, я ничего плохого тебе не сделаю! — на этой фразе я вынужден был замолчать, понимая, как глупо звучат мои слова.

— Демон? Аста… кто? — спрашивали у сержанта коллеги. — Это что еще такое?

— Псих какой-то! — нервно засмеялся Передяев. — Никаких демонов не существует, чего он выдумал? Сейчас еще скажет, что я — оборотень, а-ха-ха-ха!

Понимая, что сержант не покинет боевую позицию, я лихорадочно начал думать, как мне зайти внутрь и при этом избежать огнестрельного ранения. Решение пришло внезапно, оно буквально смотрело на меня с противоположной стены коридора, в котором я находился. Мои руки потянулись к большому, в половину моего роста, портрету президента России, висевшему в золоченой рамке напротив меня. Ни один полицейский в этой стране не решится выстрелить в это изображение.

— Не зря во всех новостях каждый день по десять раз повторяли, что президент — это щит нации, — пробормотал я, прячась за портретом и шагая вперед.

В полицейском участке повисла тишина, стоило фотографии показаться в проеме начальственного кабинета. Затем послышалась возня, переходящая в топот нескольких пар ботинок: Передяев и его напарники покинули укрытие.

— Опустите оружье, и портрет не пострадает! — заявил я, выглядывая из-за рамки.

— Сейчас я его завалю! — возвестил сержант, размахивая пистолетом и кидаясь ко мне. Полицейский навалился так внезапно, что я пошатнулся. Почти сбив меня с ног, Передяев вырвал портрет, отбросив его в сторону, схватил меня за ворот пиджака и резко пнул так, что я снова вылетел в коридор. Он тут же последовал за мной, издавая воинственный клич. — Я вас узнал, вы — помощник герцога Астарота! — быстро перешел на шепот сержант, когда мы оказались одни. — Не выдавайте меня, прошу! Коллеги ничего не знают о моем сотрудничестве с Адом.

— Вы в своем уме?! — зашипел я. — У меня нет времени на ваши игры! Ответьте на пару вопросов, и я уйду.

— Получи, негодяй! — заорал Передяев, несколько раз ударив кулаком о стену рядом с моим лицом. — Что вы хотите знать? — вновь понизил голос он.

— Кто несет ответственность за взрывы ресторанов «Макдональдс» в Москве? — спросил я, после чего перешел на крик. — Нет! Пощадите, господин полицейский!

— Расследование не закончено, — ответил сержант, имитируя звуки борьбы. — Подозреваемых несколько. Один человек не мог этого сделать. Быть преступником плохо! Вот тебе, нарушитель!

— Спасите! Меня сейчас арестует лучший полицейский в городе! — заорал я.

— Не переигрывайте, — зарделся Передяев. — А то напарники засомневаются в достоверности всего происходящего.

— Где находятся подозреваемые? — грубо спросил его я, обидевшись на сержанта за то, что тот не оценил мои старания.

— Нам известно место нахождения лишь одного из них. Его зовут Алексей Филимонов, с недавнего времени он является пациентом психиатрической лечебницы № 12, что в районе метро «Сокол», — едва слышно отозвался полицейский. — Других мы не нашли.

— Он сумасшедший?! — от удивления я забыл, что нам положено изображать драку, и замер.

— Полицию это мало волнует, — развел руками Передяев. — Вы, главное, не делайте с ним ничего плохого, хорошо? Он нам еще нужен для отчетности, а то квартальную премию не дадут.

— Бога тебе лысого, а не премию, — пообещал я, устремившись по коридору в сторону выхода. Только специалист по оказанию юридической помощи может из полиции сразу отправляться в сумасшедший дом, ночью, в спешке и за свой счет.

Ясмин, которую никто так и не пригласил зайти, ждала меня на улице. Когда я показался на пороге, вампирша собиралась снимать сарафан через ноги, от безысходности. Я пронесся мимо нее, хватая девушку за локоть. Ее ледяная кожа обожгла мою ладонь, но принесла и спокойствие: я снова смог думать.

— Хорошо сходил? — поинтересовалась вампирша, следуя за мной.

— Они встретили меня радушно, выслушали и предложили отправиться в психиатрическую больницу, — ответил я, не глядя на нее. — Нам нужно поговорить с неким господином Филимоновым, который подозревается в организации взрывов, в том числе и на проспекте Мира.

— Человек? — удивилась Ясмин. — То есть высшие силы здесь не замешаны? Зачем тогда мы тратим на него наше время?

— Не знаю, — вздохнул я, направляясь к входу в метро, очертания которого виднелись впереди нас, проступая в полутьме, разрываемой светом фонарей. — Но больше идти нам некуда.

— Не знаешь, где весело провести время в вечерней Москве? Отправляйся в сумасшедший дом! — хихикнула вампирша. Заметив мой неодобрительный взгляд, она ободряюще похлопала меня по плечу. — Улыбнись, Шальков! Ты слишком серьезен и зажат. Нельзя держать в себе весь этот негатив, тебе требуется выпустить пар. Предлагаю заняться сексом!

— Во мне нет никакого негатива, — покачал головой я. — Юристам свойственна сосредоточенность на делах. Я — АДвокат, и кем бы я был, если бы начал паниковать и «сдулся», когда расследование только началось?

— Ладно, господин крутой АДвокат, я поверю тебе на слово, — отмахнулась Ясмин. — Однако нам предстоит райская ночка. Ты — мозг нашей команды, так что я буду следить за тобой. Как только мне покажется, что ты перегрелся от работы, я тут же займусь с тобой сексом! Это, Шальков, единственный и верный способ восстановить нервные клетки.

— Я умер, Ясмин, — напомнил ей я.

— Вот! — закивала та, подхватывая меня под руку. — Представляешь, сколько стресса человек получает во время смерти? После этого неплохо бы в джакузи да на массаж с девками, а большая часть душ вместо этого получают котел в компании волосатых чертей Ада.

В метро вампирша с интересом глазела по сторонам, разглядывая станцию и вагоны. Я наблюдал за ней, пытаясь понять, о чем она думает: наверняка Ясмин вспоминала о том, как много лет назад в этом районе работал ботанический сад, в который вся округа ходила отовариваться травами, от которых не только улучшалось самочувствие, но и становилось подозрительно весело.

Редкие фонари мелькали в темноте подземного туннеля. Их окутывали провода, питавшиеся от неизвестной силы. Мы с моей спутницей были как никогда близки к Аду, но не могли туда вернуться.

«Защитишь меня — спасешь весь Подземный мир!» — звучал в моей голове голос Астарота. Где находился шеф сейчас? Посадили ли его в клетку рядом с Ахероном? Мне вспомнилось несчастное, безглазое лицо демона-змея: вот уж кто точно пострадал зря. Как я умудрился оказаться в центре этой карусели абсурда, где высшие демоны обвиняют низших во всех грехах, только чтобы потом оказаться в еще худшем положении? Не удивительно, что мир людей сошел с ума, раз в Аду творится такой цирк.

В полутьме туннеля метро мелькнуло что-то белое, похожее на простынь или привидение. Призраков не существовало, ведь ни одна душа не могла покинуть Преисподнюю. Между тем бледная фигура снова пролетела мимо окна электрички, заставив меня напрячься. Ясмин, впрочем, ничего не заметила, погруженная в изучение карты. До «Сокола» было всего 5 остановок и не более 16 минут езды.

Волокамское шоссе грохотало звуками проносившихся машин, слепя нас фарами и пронизывая холодными порывами ветра. Половина фонарей на обочине не работала, поэтому мы передвигались в полутьме, в которой то и дело возникали стволы деревьев и рекламные инсталляции.

— Мне неспокойно, — признался я после того, как мы с вампиршей несколько минут шли в молчании. — Я видел что-то странное в метро.

— Да, эти толстые проводницы реально страшные в своих крошечных треугольных шапочках, — сочувственно закивала Ясмин, и мне захотелось ее пнуть. Почему эта женщина не воспринимала меня всерьез?

— Я не об этом! — моему возмущению не было предела. — В подземном туннеле мелькнуло что-то необычное. Я часто использовал подземку, когда был жив. В московском метро можно много чего увидеть, от китобойного гарпуна до человека в костюме кентавра[19], но летающие простыни являются редкостью.

— Ты видел, как в туннеле парило постельное белье? — уточнила Ясмин, наматывая на палец с острым ноготком белую прядь собственных волос.

— Всё, хватит об этом, — разозлился я, ускоряя шаг. — Лучше нам с тобой прекратить болтовню и поскорее добраться до сумасшедшего дома. Не думал, что когда-нибудь скажу такое…

Ясмин, хихикая, побежала за мной, но ей удалось сделать лишь несколько шагов. На секунду вампирша исчезла из моего поля зрения; я обогнал ее. Осознав это, мне пришлось повернуться, ровно в тот момент, когда девушку на моих глазах что-то отбросило назад на несколько метров и протащило по обочине Волокамского шоссе.

— Шальков! — заверещала Ясмин, отбиваясь от невидимого агрессора. Я в ужасе искал глазами того, кто с легкостью поднял в воздух мою спутницу, но не мог никого разглядеть. Внезапно, что-то пролетело возле меня с большой скоростью, так что вокруг поднялся ветер. Отшатнувшись, я резко задрал голову в небо. От увиденного там у меня перехватило дух.

Несколько десятков белых пятен, похожих на кляксы или носовые платки, носились над шоссе, формируя воронку. Постепенно их форма изменялась, приобретая четкость, но мне все равно не удавалось их разглядеть: так быстро они двигались. Некоторые существа из воронки исчезали, очевидно, становясь невидимыми. Отследить их перемещения в этот момент было невозможно.

— Это что такое? — я подбежал к Ясмин, помогая ей подняться, но встать на ноги она не успела. Неведомая сила толкнула нас обоих вправо так, что мы вылетели прямо на проезжую часть.

Вампирша завизжала от испуга и неожиданности, когда всего за несколько сантиметров от нее на большой скорости промчался КАМАЗ. Мне тоже чудом удалось увернуться от автомобиля, водитель которого успел вывернуть руль, мигнув фарами. Схватив Ясмин за руку, я попытался покинуть дорожную полосу, но наткнулся на стену из белых призраков, которые стеной встали на нашем пути.

— Я говорил тебе, что видел что-то в метро! — закричал я, но гул потока машин заглушил меня. — Что это за существа?

— Не знаю! — вампирша напряженно вглядывалась в стену белых пятен, словно животное, приготовившееся защищаться. — Я никогда не встречала их раньше.

Существа снова пошли в атаку, как волна, оттесняя нас на проезжую часть. К счастью, поток автомобилей стал меньше, но машины, сигналя нам, проносились мимо с бешеной скоростью. Под их колесами мы могли превратиться с ошметки, и если у вампирши еще был шанс собрать себя по частям, то я отправился бы прямо в небытие.

— Что вам надо? — прокричал я, отбиваясь от налетевших на меня сгустков.

— Переговоры не действуют, это тебе не юридическая академия! — Ясмин ринулась прямо в плотную стену нападающих, пытаясь прорваться на пешеходную часть шоссе, но потерпела неудачу. — Они хотят нас убить! Не пойму только, они из Рая или Ада?

— Судя по всему, это совершенно неважно… — простонал я, когда очередное белое пятно вцепилось мне в руку вполне реальными, хоть и невидимыми зубами. — Как меня достали эти Высшие силы! Говорила мне моя бабушка, что не надо лезть между двумя огнями! — Три белесые тени толкнули меня в спину, и я упал прямо на колени, больно ударившись об асфальт. — Дмитрий да Борис за огород подрались[20], блин…

Образ бабушки, всегда повторявший эту дурацкую пословицу, стоял у меня перед глазами. Знала ли она, что ее внук пройдет через все круги Ада, выстроив на этом карьеру, только чтобы потом глупо умереть под колесами какого-нибудь «Ниссана», да еще и второй раз подряд?

Во главе потока на нас неслось несколько больших машин, увернуться от которых шансов почти не было. Я уже приготовился навсегда погрузиться в вечную тьму, как вдруг справа от меня из бесформенного пятна проявилось человеческое лицо с голубыми глазами и курносым носом, обрамленное светлыми волосами. Такой же образ я заметил в гуще других светлых пятен, не дававших нам покинуть шоссе.

— Ты это видела? — дернул я Ясмин за подол сарафана.

— Да! Эти двое проявились, как только ты умолк, — закивала девушка, отбиваясь от существ, атаковавших ее. — Ты что-то сделал… Ты… АНТОН!!!!! — вампирша практически выдернула меня из-под колес легкового автомобиля, чьей водитель нас, кажется, даже не заметил. И тут из гущи призраков проявилось еще одно лицо, такое же, как и раньше, с большими глазами голубого цвета.

— Они показываются, когда их называешь по имени? — чувствуя, как висках бьется адреналин, задал вопрос в пустоту я. Мне казалось, что Ясмин мне не ответит. Плотная масса белых «привидений» готовилась напасть на нас в последний раз, добиваясь нашей гибели на дороге.

— Что? Нет… Вот ведь Бог! — заорала вампирша, размахивая руками, словно помешанная. — Это не их имена! Это имена их подопечных! Они обязаны прислушиваться к каждому из них, где бы оно ни звучало! Это Ангелы-Хранители, Шальков!!!

Разве бывают Ангелы-Хранители, желающие кому-то смерти? Как-то нетипично для того, кто призван защищать других людей, толкать кого-то под автобус. В замешательстве я остановился посреди дороги и очнулся лишь от рева мотора рядом с собой. Ясмин, впрочем, почти не растерялась, тут же решив проверить правильность своей догадки.

— Петр! Екатерина! Ольга! Александр! — называла она первые пришедшие в голову имена, наблюдая за тем, как Ангелы-Хранители приобретают в ответ на них человеческие лица.

— Хватит! — взмолился я. — Надо срочно уносить от них ноги, пока еще живы.

— И куда бежать? — сверкая покрасневшими глазами, спросила вампирша.

— Вперед, — лихорадочно принял решение я. — Очень быстро!

Мы ринулись по прямой, держась за руки, чтобы не отставать друг от друга. Сначала Ясмин тянула меня за собой, так как вампиры бегают куда стремительнее людей, но вскоре я перестал отставать от нее и сам, не подозревая даже, что могу передвигаться так быстро. Армия Ангелов-Хранителей, летящих по пятам с намерением уничтожить свою жертву, — лучшая мотивация двигаться живее. За нашими спинами неслись машины, но мы старались держаться как можно ближе к обочине, отбиваясь от роя созданий с Небес.

— Лечебница с интересующим тебя пациентом находится по левую руку от нас, — сообщила Ясмин. — Достаточно только хотя бы на три метра обогнать этих тварей и свернуть на тротуар, ты сможешь?

— А у меня есть выбор? — заорал я, чувствуя злость и прилив сил. Смерть от рук Ангелов-Хранителей казалась еще более нелепой, чем гибель под колесами машины. — Вперед!

Работая руками и ногами, одновременно я оттолкнул от себя несколько светящихся существ, буквально протискиваясь через образованную ими стену, вон с проезжей части. Ясмин не отставала, и, когда мы вместе оказались в парковой зоне, где начиналась территория, принадлежащая психиатрической больнице, шум машин словно затих.

— Не тормози! — задыхаясь, потребовал я, из последних сил устремляясь в темноту парка, подальше от смертоносной дороги. Однако оторваться от преследователей нам никак не удавалось: Ангелы-Хранители, словно ищейки, летели за нами по пятам. Их рой издавал угрожающий гул. Раздосадованные невозможностью размазать нас по дорожному покрытию, ангелы намеревались просто разорвать нас на кусочки.

Здание лечебницы утопало в темноте: в парке не работало освещение. Раскидистые деревья, сохранившие в разгар осени часть своих листьев, раскинулись над дорожками, вымощенными гравием. Мать-природа сыграла нам на руку: летевшие по воздуху Ангелы-Хранители запутались в толстых ветвях, позволив нам оторваться от преследования. Воспользовавшись моментом, мы с Ясмин нырнули в кусты, продолжив передвижение по газонам. Вампирша вела меня за собой, так как мои глаза отказывались адаптироваться к отсутствию света.

— Главное здание всегда в центре территории, — подсказал я Ясмин.

— Я уже вижу его горящие окна, — ответила она. — Интересно, кто еще успел их заметить?

Ответ не заставил себя ждать: от кроны ближайшего дуба отделились пять светлых пятен. Еще столько же существ материализовались справа от нас. Мне даже не хотелось оборачиваться, я и так знал, что нас окружают.

— Думаешь, мы сможем укрыться в здании больницы? — прошептала Ясмин, напряженно сжимая кулаки.

— Не знаю, но там хотя бы люди. Вроде бы Ангелы-Хранители не могут показываться людям, иначе к ним подавалось бы очень много исков о неудовлетворительно оказанных услугах… — покачал головой я. — Беги!!

Кажется, я никогда не передвигался так быстро. Ангелы замешкались, не ожидая такого резкого побега с нашей стороны. Выигранных секунд нам хватило для того, чтобы добежать до дверей административного здания.

— Откройте! — заорала Ясмин, заметив, что Ангелы-Хранители неумолимо приближаются. Белые фигуры двигались медленно, так как знали, что уйти мы, прижатые к стене дома, никуда не сможем. Им незачем было торопиться.

— Астарот не простит мне того, что я умер, — пробормотал я. — Он меня воскресит, только чтобы снова убить.

Я сказал это вслух, но понимал, что говорю неправду. Герцог не смог бы воскресить меня, чтобы наказать за провал задания. Его самого из-за этого провала могли отправить в небытие, стереть с лица земли, превратить в пыль вместе со всеми силами Зла, населяющими Ад.

С угрожающим шипением, похожим на сдавленный стон, Ангелы-Хранители бросились на нас. Мы с Ясмин зажмурились, прижавшись друг к другу. В последний момент я успел отогнать от себя глупую мысль о том, что нужно помолиться перед неминуемой кончиной.

Внезапно пространство вокруг нас осветилось красным маревом, разорвавшимся несколькими десятками вспышек, словно, от салюта. Яркие багровые пятна появились в воздухе, по размеру схожие с размытыми фигурами Ангелов-Хранителей, и бросились между нами и порождениями Света. Осознав, что не происходит ничего ужасного, мы с вампиршей открыли глаза, наблюдая за тем, как красные «призраки» атакуют белых.

— Это еще что за гражданская война? — поразился я.

— Маленькие дьяволы! — ахнула Ясмин. — Духи безумия! Их основной задачей является сводить смертных людей с ума, и, конечно же, они живут в сумасшедших домах!

У меня закружилась голова от усталости, а так же от непомерной сложности взаимоотношений Ада и Рая, в которых на каждого ангела существовал, для некоего мистического равновесия, свой демон. И никогда я не был рад существованию сил Зла в этот мире, как в ту ночь, вжимаясь в стену дома для душевнобольных.

— Духи не пустят Ангелов-Хранителей внутрь, это их территория, — Ясмин потрясла меня за плечо, возвращая в реальный мир. — Нам нужно пробраться в здание, жди меня здесь, я открою центральную дверь.

На проникновение в больницу через чердачное помещение, в которое вампирша забралась по отвесной стене, ушло всего несколько минут, в течение которых я наблюдал, как красные дьяволята гоняют по парку Ангелов-Хранителей. Им нечего было делать в «доме скорби», ведь всем известно, что, если Бог хочет наказать человека, он лишает его разума, забывая о нем. У сумасшедших нет защитников на Небесах: они предоставлены сами себе и духам, день за днем усугубляющим их душевное состояние.

Отперев дверь, Ясмин втянула меня внутрь. За пультом охраны в холле лежал мужчина в форме, истекающий кровью от удара вазой с цветами по голове. На нем сидели несколько демонов безумия, очевидно, пригласившие Ясмин войти через верхний этаж. Я лишь вздохнул: если бы мужик впустил нас, кричащих о помощи, можно было бы обойтись и без рукоприкладства. Воспользовавшись отсутствием дежурных и администраторов, я бросился к столу с компьютером, намереваясь отыскать номер палаты, в котором лежал наш потенциальный свидетель.

— Полночь! — злилась позади меня Ясмин, расхаживая из одного угла приемной в другой. — Эти уродцы отняли у нас полчаса! Ненавижу Ангелов-Хранителей.

— Они пытались защитить от нас пациента Филимонова? — задал риторический вопрос я, не ожидая ответа.

— Сомневаюсь, — кипятилась моя спутница, нервно теребя край сарафана. — Они никого не защищают, помощи от них не дождешься. Где был мой Ангел-Хранитель, когда меня насильно обратили в вампира? А чем занимался твой охранничек, когда ты испускал дух?

— Не знаю… — пробормотал я. — Но мне известно, что Алексей Филимонов прямо сейчас находится на втором этаже, в палате под номером 28, — программа поиска пациентов закрылась, компьютер мне более не требовался. — Идем быстрее. Надеюсь, мы не зря неслись к Богу на нимб, и получится выведать у подозреваемого в организации взрывов хоть что-то стоящее.

Больничное помещение с цифрой «28» на голубой двери утопало в тишине. Приоткрыв створку, я был готов увидеть Филимонова спящим, но это было не так. Мужчина, затянутый в пижаму из протертого хлопка, сидел на стуле и тихонько раскачивался из стороны в сторону. Он был обладателем самой обычной, заурядной внешности и взъерошенных волос, которые он постоянно перебирал тонкими пальцами. Единственное, что оказалось примечательным в его облике, это большие и влажные глаза, сверкавшие во мраке больничной палаты.

— Эм… Алексей? — нерешительно позвал его я, застыв на пороге. Мне ничего не было известно об этом человеке, страдающем душевным расстройством. Я просто вломился в его комнату посреди ночи, даже не подумав о том, что он может быть опасным или агрессивным. — Я извиняюсь за вторжение, меня зовут Антон Шальков. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Кто пришел? — рассеянно переспросил Филимонов, не поворачивая к нам головы и смотря в одну точку.

— Антон Шальков, — повторил я.

— Не тот пришел… кто-то другой пришел… — вздохнул Алексей, и в его голосе послышались плаксивые нотки. — Как же так?

— Он несет чушь, — недовольно заметила Ясмин. — Может, его головой об стол ударить?

— Голова… — вздохнул наш пациент, хватаясь за виски руками. — Она так болела, так болела. После взрыва из ушей шла кровь. Я не видел, мне уже потом сказали…

— О каком взрыве вы говорите? — пряча чувство радости от того, что тема сама по себе перешла в нужное мне русло, спросил у Филимонова я.

— Взрыв был большой. И очень важный, понимаете? — на лице у больного впервые появилось выражение заинтересованности. — Он мне долго рассказывал о том, почему всем нам нужен этот взрыв.

— Он? — нетерпеливо перебила его Ясмин, но я прижал палец к губам, призывая ее замолчать. Клиентов и свидетелей нельзя торопить и запугивать, иначе они не смогут рассказать ничего полезного.

— Я не видел его лица, — разочаровал нас Алексей. — Ведь он все время был в моей голове. Часами напролет мы разговаривали…

— Он псих, — зашипела мне в ухо Ясмин. — Мы зря тратим время.

— Тогда почему Ангелы-Хранители пытались уничтожить нас на пути к нему? — возразил я.

— Они тоже психи? — пожала плечами вампирша.

— Взрыв порождает чистоту, — обняв руками колени, зашептал Филимонов. — Конечно, я понимал, что мой взрыв — не самый главный, там и другие люди тоже взрывали. Однако мой гость сказал, что без него никак. С него началось что-то грандиозное.

— Я сейчас сама с ума сойду, — простонала вампирша. — Пойду, постою в коридоре, буду караулить.

Дождавшись, пока девушка скроется за дверью, я аккуратно подошел к Филимонову и сел рядом с его стулом на колени. Алексей повернул голову, внимательно наблюдая за мной. Мне хотелось, чтобы этот человек проникся ко мне доверием.

— Как вы организовали взрыв? Вы действовали в одиночку? — спросил его я.

— Конечно! Только я один и мог это сделать. Голос в моей голове так сказал, а голос никогда не врет. Он знает все, господин Шальков, — прошептал Филимонов, кусая губы. — Он видел Рай и Ад. Он знает, что было, что есть и чего быть не должно.

— И чего же? — мне захотелось съежиться, и мурашки пошли по всему моему телу от всего услышанного.

— Ад… не должен… существовать… — с трудом выговорил Алексей. — Скоро его не будет!

— Кто это сказал? Это ведь неправильно, — у меня перехватило дыхание. — Ад был создан не просто так. Нет никаких доказательств того, что при отсутствии Преисподней в мире воцарилось бы добро. Этот мир не одинаков. Что же будет после исчезновения Подземного мира, все люди добры, но кто-то добрее?

— Голос не был добрым, когда говорил о Геенне Огненной, — протянул Филимонов. — На его лице была злость.

— Вы сказали, что не видели того, кто приходил к вам! — встрепенулся я. — Это не так?

— Он явился однажды. Я сомневался в тот день, что взрыв так уж необходим, я не верил в себя и в существование своего гостя, — с горечью воскликнул Филимонов. — Я почти передумал, и он явился мне. После этого я сбежал из этой палаты, чтобы все устроить. Он помогал мне! Я покинул палату в определенное время, и меня никто не заметил, ведь весь персонал был занят на третьем этаже, они заняты там каждый вечер…

— Опишите же его! — взмолился я.

Пациент психиатрической лечебницы прикрыл глаза, улыбаясь. Его веки подрагивали, когда он пытался восстановить в памяти образ своего гостя, являвшегося, по сути, заказчиком уничтожения проходов в Ад по всей Москве. Кому мне стоило молиться о том, чтобы Филимонов заговорил?

— Высокий… статный… у него было что-то острое в руках, — бормотал Алексей. — Он сказал, что еще придет ко мне, чтобы забрать с собой. Я жду его здесь, понимаете?

— Когда он придет? Сегодня? — напрягся я, не смея даже надеяться, что удача улыбнулась мне настолько широко.

— В день Страшного Суда… — с придыханием протянул Филимонов, расплываясь в сумасшедшей гримасе. — Он явится за мной и за другими своими соратниками, устроившими взрывы по всей Москве, по всему миру!

— Ну отлично… — схватился за голову я, чувствуя безнадежность. В университете нас учили задавать правильные вопросы, но ни один из них не приходил мне на ум.

— В день Страшного Суда на землю явятся все, и ангелы, и демоны, — напомнила мне Ясмин. — Надо бы сузить круг подозреваемых, — с этими словами вампирша подошла к Филимонову, взяла его за подбородок и повернула к себе, посмотрев больному прямо в глаза. — Кем был этот мужчина? Отвечай, это был ангел или демон?!

— Это был демон, но ангел… — вырываясь из ее цепких рук, задыхался Алексей. — Ангел, но демон!!

Ясмин застонала, в ярости отшвырнув несчастного свидетеля к стене вместе с его стулом. Я с жалостью посмотрел на Филимонова. Где-то в коридоре тикали настенные часы, напоминая о том, что наше время уходит.

— Нам пора, — вздохнул я, направляясь к двери. — Не трогай его больше, он сумасшедший.

С силой намотав белые вихры на ладонь, Ясмин последовала за мной, кусая губы и бормоча ругательства на румынском. Я тихо закрыл дверь в палату Филимонова за ее спиной и прислонился к косяку, шумно вздыхая носом воздух. Надо было обдумать следующий шаг.

Некто явился к психически неуравновешенному человеку, затуманил его разум рассказами о том, что он — избранный, которому суждено помочь очистить Ад и истребить Зло. Обычно так действуют демоны, совращая человеческие души и заставляя их совершать грехи, но даже я, не обладавший глубокими знаниями об обитателях Рая и Преисподней, точно знал, что являться смертным могут не только демоны. Филимонов произнес нелепицу об ангелах и демонах, значит, ему вполне мог привидеться посланник Небес. Да и зачем какому-либо демону уничтожать Ад? К самоубийству жители Подземного мира не склонны.

— Пойдем отсюда, — внезапно попросила меня Ясмин. Я разглядел ее в сером свете луны, пробивавшемся сквозь зарешеченное окно больничного коридора, и ее лицо показалось мне бледнее, чем обычно.

— Мне надо подумать, — возразил я, пытаясь вновь погрузиться в невеселые мысли.

— Ты не мог бы подумать в другом месте? — не отставала вампирша. — Мне нехорошо, я не могу находиться тут, — в подтверждение своих слов девушка закашляла и едва слышно захрипела, что было вдвойне странно, ведь Ясмин не надо было дышать.

— Что не так? — удивился я, пытаясь найти взглядом божественный крест или иной сакральный символ, способный доставлять порождению Зла неудобства.

— С третьего этажа доносится отвратительный запах, он меня душит, — давилась кашлем Ясмин, да так громко, что мне пришлось приложить палец к губам.

— Ты разбудишь дежурных врачей! — зашипел я. Внезапно мои ноздри действительно почувствовали некий запах, но он был вовсе не ужасным. Я помнил его с детства, когда мы с бабушкой гуляли мимо одного из городских храмов по субботам. Такой аромат имел только ладан.

— Так пошли отсюда! — взмолилась Ясмин.

— Уходи, жди меня внизу, — ответил я, направляясь к лестнице, ведущей на третий этаж. — В этой психиатрической больнице пахнет ладаном, значит, здесь есть молельная комната или часовня какая-нибудь…

— Решил спросить совета у Бога?! — раздраженно поинтересовалась Ясмин.

— Не знаю, — уже с лестницы отозвался я громким шепотом. — Считай это внезапным желанием посетить храм.

Третий этаж больницы кишел маленькими демонами сумасшествия, похожими на дракончиков, покрытых черной чешуей. Для меня осталось загадкой, почему их не беспокоил запах ладана, наполнявший это крыло, видимо, помешательство пациентов отлично поддерживало их силы. Дьяволята издавали стрекочущие звуки, переговариваясь между собой, сидя на стенах и облепив потолок. Я с благодарностью кивнул крохотным исчадиям Ада за их помощь в нашем спасении: без них нас с Ясмин разорвали бы на куски Ангелы-Хранители.

Молельная комната находилась в дальнем конце коридора, дверь в нее была приоткрыта. В помещении не было окон, а единственным источником света были три догорающие свечки, поставленные кем-то у иконы неизвестного мне святого. Дым от ладана все еще заполнял пространство рядом с образом, застыв в воздухе плотной пеленой. Очевидно, прямо перед отбоем в молельной провели службу.

Убедившись, что внутри никого нет, я закрыл за собой дверь и включил свет, щелкнув выключателем на стене. Это было не слишком умно с моей стороны, свечение, пробивавшееся через замочную скважину, могли заметить санитары, но мне хотелось рассмотреть комнату в деталях. Пол был покрыт коричневым ковром, затертым в тех местах, где люди стояли перед иконами. Ликов святых, впрочем, в помещении было немного: одно лишь изображение Спасителя, закопченное до черноты, да икона какого-то святого, которого я раньше не видел. Подойдя к ней, я заметил, что на дощечке был изображен не просто мученик, а ангел с блеклыми, но широкими крыльями за спиной.

— Таких икон не бывает… — подозрительно сощурился я, пытаясь прочитать на образе надписи, сделанные золотистыми буквами. Обычно так писали имена святых, которым посвящено изображение. — Кто же ты такой?

Вдруг мне на глаза попалась пачка книг и тетрадей с молитвами. Издания были дешевыми и стандартными, да еще и покрылись пылью. При одном лишь взгляде на них стало понятно, что содержащиеся там молитвы никто не читает. А вот тетрадь в синей обложке показалась мне затертой: к ней определенно часто прикасались. Схватив ее со столика, находившегося недалеко от неизвестной мне иконы, я с интересом начал листать страницы. Для того чтобы рассмотреть находку, мне не потребовалось много времени. От увиденного в тетрадке мои волосы встали дыбом.

В замешательстве, я несколько секунд тупо смотрел на икону, висевшую прямо передо мной. Изображение ангела на ней было нечетким, краска, при помощи которой оно было нарисовано, местами облупилась и поблекла. Однако после прочтения затертой тетради мне было нетрудно узнать лицо, изображенное на доске, ведь я уже видел его однажды.

— Приехали… — выдохнул я, вырывая один лист из тетради, сворачивая его вчетверо и пряча в карман пиджака. — Надо срочно возвращаться в Ад…

Лик Спасителя провожал меня грустным взглядом. Распугав демонов сумасшествия, я, не заботясь о том, что могу разбудить кого-то, ринулся вниз по лестнице, к центральному выходу из больничного здания. Ясмин ждала меня на границе с парком, подозрительно вглядываясь в темноту в поисках Ангелов-Хранителей.

— Пообщался с Господом? — насмешливо спросила меня вампирша, скрестив руки на груди. Вид у нее был недовольный. — Ты потратил 20 минут времени, отведенного всей Преисподней, тебе не стыдно? Еще столько же занял у нас этот бесполезный кусок сумасшествия в палате 28…

— О, нет, мы пришли сюда не зря, — проносясь мимо Ясмин и увлекая ее за собой в парк, ответил я. — Я знаю, кто явился Филимонову и заставил его организовать взрывы в «Макдональдс».

— Ядрена дьяволена, ты серьезно?! — ахнула вампирша. — Тебе действительно какое-то божественное озарение пришло, получается?

— Не говори ерунды, — фыркнул я. — Еще скажи, что Господь позвонил мне по «скайпу»! Просто потребовалось немного внимательности: я кое-что нашел, сопоставил факты… — мысленно я был очень доволен собой, потому что мне удалось найти важные зацепки в деле всей моей смерти.

— Насколько я помню, гордость — самый ужасный из семи смертных грехов, — напомнила мне Ясмин.

— Я буду показательным эталоном по свершению этого греха, если распутаю дело. И в мою честь назовут улицу в Преисподней! — тараторил я, пока мы быстрыми шагами приближались к шоссе через парковую территорию.

— Ее назовут в твою честь посмертно, если ничего интересного ты не узнал, — предупредила вампирша, сверкая глазами от нетерпения. — Говори уже!

Вместо ответа я вытащил из кармана свернутый лист тетради, добытый в молельной комнате. Ничего святого в нем не было, поэтому моя спутница приняла его без опаски. Быстро пробежавшись глазами по тексту, Ясмин затормозила, смотря на меня непонимающим взглядом.

— Это еще что такое? «Грозный перст всея Небес, минуй нас гневом своим, сохрани дома наши, и земли наши. Не верши разрушение умов и душ наших, о, ангел…» — бормотала она, читая вслух все написанное.

— Это Кезеф! — провозгласил я. — В молельной комнате психиатрической больницы висит икона ангела разрушения!

— Ох, Дьявол… — прошептала Ясмин. — Это не может быть совпадением.

— Конечно же нет, — закусил губу я. — Ангелы появляются там, где им молятся?

— Постоянно, — кивнула вампирша. — Освободитель наш, Люцифер, вот это да! Ты распутал это дело!

— Ничего я не распутал, — раздраженно ответил я, вынужденно признавая, что открытие, сделанное в молельной комнате, не приведет нас к спасению Ада. — Астарот расследовал преступление со взрывом проходов в Геенну Огненную, и я нашел ему заказчика. Но это никак не увязывается с убийством судьи Радаманта, а ведь часы конца Ада запустили именно из-за этого.

Дальше мы шли в молчании. Каждый из нас думал об одном и том же, но сказать друг другу нам было нечего. Интуиция подсказывала мне, что взрывы ресторанов и убийство адского судьи могут быть связаны, но связь была не только неочевидна, но и недоказуема.

— Взрывы произошли за несколько часов до того, как из Бэздна пропал судья Радамант, или даже одновременно с этим событием, — наконец заговорил я. — Я слышал, как валится над моей головой «Макдональдс», прямо в тот момент, когда это произошло. Через 3 часа после этого мы с Астаротом вернулись в Ад, чтобы обнаружить пропажу судьи. Еще через какое-то время тело Радаманта было обнаружено в садах дворца, принадлежащего Сатане…

— Все произошло в такой короткий период времени? — уточнила Ясмин, не присутствовавшая ни при аресте Ахерона, ни на развалинах ресторана, где работали мы с Астаротом. — А ведь еще было расчленение ангела, помнишь?

— Забыл, — честно признался я. — Но между этими событиями прошло около недели… Впрочем, Астарот считал, что убийство ангела и подрыв ресторанов могут быть как-то связаны между собой…

— Жаль, что его здесь нет, — вздохнула Ясмин, посмотрев на часы. — У нас осталось 20 часов, чтобы доказать причастность Кезафа ко всем преступлениям, совершенным в Аду.

— У него определенно есть мотив, — рассуждал я. Мы с Ясмин добрались до метро и влетели в вестибюль ровно за 5 минут до его закрытия. Работники метрополитена неодобрительно посмотрели нам, бежавшим вниз по эскалатору на станцию «Сокол», вслед, ведь мы не заплатили за проезд, но ловить нас им было уже лень. — При оглашении послания Бога о разрушении Ада он вел себя как безумный. Ему не терпится сравнять всю Геенну с землей, уничтожить ее навсегда, ровно так, как говорил нам Филимонов!

Ясмин понимающе кивнула, но в глазах ее мелькала безнадежность. Нам было очевидно, что, будучи ангелом разрушения, Кезеф вполне мог мечтать о том, чтобы уничтожить Подземный мир, но просто так этого сделать было нельзя. В Аду все знали про часы, отсчитывающие последние минуты существования Преисподней, значит, и в Раю о них были осведомлены. Ангелу лишь необходимо было найти повод для того, чтобы Господь запустил их.

— Убийство ангела с особой жестокостью, очевидно, не привлекло внимания Бога, так как у него этих ангелов, как у Джека Потрошителя — скальпелей. Пропажу одного из них Всевышний просто не заметил. Пришлось Кезефу подстроить что-то более серьезное, например, убийство Адского судьи… — выдвинул я версию.

— Это очень умно: выставить Ахерона убийцей и одновременно лишить Ад возможности его осудить, потому что убит сам судья, — подхватила нить моих рассуждений вампирша, перекрикивая шум несущегося вперед вагона метро. — Но доказательств всему этому у нас нет…

— Значит, мы достанем их, — стиснул я кулаки. — Я найду Кезефа и выложу ему все свои подозрения. Как известно, Бог все видит. Этот любитель уничтожать все живое не посмеет отнекиваться, когда о его преступлениях заявят во всеуслышание.

Остаток пути мы с Ясмин устало молчали. Вампирша продолжала следить, не летают ли в туннелях подземки белые фигуры Ангелов-Хранителей, а я, борясь с переутомлением, размышлял о том, где искать Кезефа. Остался ли ангел в Аду, или вернулся в Рай? Как заставить его явиться к нам, и, главное, что сказать ему, если он придет?

План, придуманный мною за 16 минут, в пустом вагоне метро, при отсутствии сна и отдыха, был сомнительным, но других вариантов у меня не было. Выстраивая стройную цепочку версии этого дела, я от стресса и усталости забыл лишь об одной важной детали: озвучить преступления Кезефа, обратившись к Богу, можно, вот только Бог обычно не слышит.

Часть 3

Меч всепрощения

Ад вырвался наружу,

Запутанный во лжи.

Даже у преданных зверей Иуды неприятности

(c) Devil’s advocate. IQ[21]

Глава 9

Face off

Без даты

«Дорогой отец, ты не прав! Ты только что совершил самую большую ошибку в своей жизни! Приняв это решение, ты обрек своих детей на существование в постоянной опасности и подозрении. У нас под боком враг, а ты оставляешь его в живых…

И что прикажешь теперь делать нам, твоим детям, радеющим за сохранение Проекта, каждый день надрывающимся на твоей же Службе? Может, ты хотя бы поручишь кому-нибудь следить за этим гадюшником? Я готов принять на себя руководство, больше просто некому.

Мне казалось, отец, что я всегда мог увидеть твою мотивацию и причину, почему ты совершаешь те или иные действия, и я всегда был на твоей стороне. Теперь мне все труднее понимать, что ты творишь.

Ладно, я осознаю твою сложную натуру, а также твое желание постоянно поддерживать этот имидж крутого, беспристрастного руководителя. Ты уже это сделал, когда началась война, и проблемы за тебя успешно решили твои же собственные дети. Мне всё понятно, образ мудрости и возвышенности — самое важное, что у тебя есть, и я принимаю его. Поэтому, папа, как на счет того, чтобы я опять помог тебе?

Ты ведь просто не хочешь марать руки об Л., не так ли? Я всё понимаю, отец, и прощаю тебя за это. Позволь мне позаботиться об Л. Это нелегко, но я справлюсь. И все твои проблемы решатся: ты получишь свой второй Проект, а я буду спокоен, что в его рамках не разразится вторая Мировая война.

Я жду твоего ответа, папа, и на этот раз тебе придется написать мне. В противном случае я восприму твое молчание как согласие и перейду к активным действиям…

Твой сын»

* * *

Я нервно расхаживал из стороны в сторону по Манежной площади, недалеко от выхода со станции метро «Охотный ряд». Ясмин была против выхода из подземки в центре Москвы, но никто из нас не знал точно, куда нам нужно было двигаться, поэтому выйти на поверхность всё же пришлось. Я прожил в столице достаточно много лет, чтобы запомнить одно «золотое правило»: все дороги ведут на Красную площадь, особенно если не знаешь, куда на самом деле следует идти.

— Время, Шальков, время! — в сотый раз напомнила вампирша, провожая меня блестящими от напряжения глазами. — Всё это слишком долго!

— Женщины… — проворчал я, отмахиваясь от нее. — В постели бы кто-нибудь из вас такое сказал хоть раз.

— Да я сейчас как раз лягу в кровать и усну, — огрызнулась Ясмин. — Ты придумаешь что-нибудь, или мы просто вернемся в Ад и дадим райским прихвостням нас растерзать?

— В Подземный мир мы вернуться не можем, — напомнил ей я. — Я не обладаю безграничными демоническими способностями, чтобы выхватить из толпы любого смертного и затащить его душу в Преисподнюю.

— Очень жаль, — вздохнула Ясмин. — Тут, в Кремле, такой богатый выбор…

Пропустив ее комментарии мимо ушей, я снова погрузился в раздумья. Место нахождения ангела Кезефа — в Аду или в Раю — для нас не имело никакого значения. На Небеса нас всё равно никто не пустил бы, а проходов в мир Зла, известных мне, в Москве больше не было. Это означало лишь одно: ангел разрушения должен был прийти к нам.

— Как можно вызвать ангела? — спросил я у вампирши, которая о жизни после смерти знала гораздо больше, чем было известно мне самому.

— Ну, есть у меня один телефончик, квартира находится в Чертаново, если позвонить заранее, успеют одеть в костюм ангела и отправить на выезд, но за такси придется заплатить самому… — деловито начала рыться в кармашках сарафана девушка, разыскивая мобильный телефон.

— Ясмин! — дернулся я, намереваясь схватить ее за шею.

— Что?! Ты про настоящего ангела, что ли, говорил? — невинно подняла на меня свои большие глаза она. — Тогда никак. Силы добра просто так, по первому зову, не являются. Это демонов долго звать не надо, а работники Рая слишком заняты, чтобы показываться простым смертным.

— Но есть же свидетельства того, как люди видели ангелов. Интернет кишит ими, — не унимался я, не желая так легко сдаваться.

— Все эти люди находились в состоянии крайнего стресса, были в опасности, или же им грозила смерть… — загибала пальчики с длинными ногтями Ясмин. — Ангелы также являлись, чтобы донести некие важные вести. Во времена войны посланники Бога защищали от поругания святыни и людей: в небе над Сталинградом солдаты увидели НЕЧТО, указавшее им на скорую победу. А еще в церкви под Вырицей НЕЧТО заставило нацистского офицера покончить с собой до того, как он отдал приказ о ее подрыве…[22]

— Значит, нам срочно требуется что-нибудь разрушить, — подвел итог я, оглядываясь вокруг себя. — И это что-то должно быть достаточно важным и большим, чтобы заставить Кезефа явиться на место преступления.

— Мавзолей? — предложила Ясмин.

— Ой, прошу тебя, — закатил глаза я. — Коммунисты сравняли с землей столько храмов, что ангелы явятся помогать нам сносить Мавзолей. А потом еще и местные жители присоединяться, которые только и мечтают о том, чтобы захоронить наконец-то Ильича…

— Крестовоздвиженская церковь? — внесла еще одно предложение вампирша.

— Без шансов, нас к ней просто не подпустят… — вздохнул я. И тут меня осенила простая мысль, настолько очевидная, что я поразился тому, что не додумался до нее раньше. — Храм Христа Спасителя!

— Главная столичная святыня? Да ты умен, Шальков, — ахнула Ясмин. — И идти отсюда недалеко.

Я нервно взглянул на часы, которые показывали половину второго ночи. Столица спала: редкие машины проносились по Моховой улице, равномерно освещая фарами темноту. На задворках моего разума поселилось беспокойство, что на нас снова нападут Ангелы-Хранители или еще какие-нибудь силы Добра, вознамерившиеся помешать спасению Ада. Осознание того, что, кажется, весь Рай мог быть против нас, лежало тяжелым грузом на моих плечах, заставляя сутулиться.

На улице со смешным названием Ленивка Ясмин сбросила шаг, оглянулась и, отстав на пару метров, со скрипом выдрала из системы водостока, покрытой облезлой краской, кусок трубы. Без особых усилий вампирша скрутила железку в трубочку и протянула ее мне.

— Пользуйся, — улыбнулась девушка, обнажив длинные вампирские клыки. — Не руками же ты будешь храм Христа Спасителя разрушать.

— Никогда не могу понять, серьезно ты обо мне заботишься или постоянно издеваешься, — пожаловался я. — И вообще, мне казалось, что ты тоже поучаствуешь в разрушении церкви Божьей. А то один я не справлюсь, Кезеф только через месяц заметит, что я в стену долблюсь.

— О, милый, я мечтала, чтобы наше первое разрушение храма произошло именно так, но мне надо подготовиться. Свечи, там, романтическая музыка, — кривляясь, Ясмин начала пятиться от меня, готовясь развернуться и уйти. — Короче, я еще не готова, Шальков, извини. Вот когда мне исполнится 18 лет…

С этими словами вампирша пропала из виду, оставив меня в полном одиночестве. Не веря своим глазам, я беспомощно опустил руки, прислонившись к стене дома. У меня в голове не укладывалось, что эта стерва меня бросила. Работая на Ад, я совсем забыл о том, что силы Зла эгоистичны, трусливы и заботятся лишь о собственной выгоде. Ясмин просто испугалась встречи с Кезефом.

Мысль об этом заставила мои волосы встать дыбом. Я тоже побаивался предстоявшей конфронтации с ангелом разрушения. За годы юридической практики в мою привычку вошли безопасные споры в суде, где все решается цивилизованно. Да, на выходе из зала тебя могут попытаться застрелить, но мне предстояла встреча с настоящим ангелом, с которой я рисковал уйти без головы.

— Соберись, Шальков, — потребовал я от самого себя шепотом, сжимая трубу так сильно, что пальцы побелели. — Любой хороший юрист, если потребуется, даже ангела заболтает, запутает и уговорит купить бумажную иконку…

Чтобы не поддаться панике, я зашагал к храму Христа Спасителя все быстрее, добравшись до улицы Волхонки за три минуты. Центр Москвы погрузился в дрему, вокруг меня не было ни одной живой души. Были, однако, души мертвые: краем глаза я заметил, как на соседних улицах боязливо прячутся низшие формы сил Тьмы. Ближайший переулок подметали растрепанными вениками несколько шайтанов. На их морды были низко натянуты кепки с логотипами городской администрации. Я всегда знал, что правительство столицы финансирует нечисть.

Работяги не смогли вернуться в Ад после обрушения порталов и теперь вынуждены были нелегально трудиться на улицах Москвы. Чертям было тяжело: на каждом шагу полицейские пытались проверить у них документы и регистрацию, которой у них, естественно, не было. Выбираясь из Подземного мира, чтобы погулять, шайтаны и подумать не могли, что застрянут в недружелюбном к пришельцам из других стран и измерений городе надолго.

Собравшись с мыслями и оглядевшись вокруг, я медленно, но уверенно подошел к площади, на которой возвышался храм. Его желтоватая подсветка делала постройку из белого камня зрительно выше, а золотого купола и вовсе не было видно. У храма отсутствовала охрана, так что я свободно миновал ограду и подошел вплотную к зданию.

— Юристы и не такое делают, — напомнил я сам себе, сжимая в руках трубу.

Замахнувшись, я нанес несколько ударов по стене храма. Звук металла, ударившегося о камень, разнесся над тихой улицей, исчезая в районе набережной, и показался мне громогласным. Несколько секунд я оглядывался, выискивая глазами спешащего ко мне сторожа или отряд стражей правопорядка, но никто не появился. Покрывшись липким потом, я вздохнул и продолжил опускать острый край трубы на белую штукатурку. Труба оставляла царапины и небольшие, едва заметные в темноте вмятины.

— Кезеф! — вполголоса позвал я, сосредоточенно продолжая попытки вандализма. — Я тут разрушаю символ веры всея России, не желаешь явиться и заставить мои руки отсохнуть?

Ответом мне была тишина. Часы на моей руке показывали, что до двух часов ночи оставалось всего 5 минут. Из отведенных на расследование двадцати четырех часов прошло уже 5, а дело практически не продвинулось. От этой мысли мне стало не по себе, а потом на меня нахлынуло раздражение, каждую каплю которого я вложил в новые удары трубой о стену. Штукатурка отваливалась и крошилась кусками, но ни один посланник Рая не желал спуститься с Небес, чтобы защитить твердыню.

— Я что, выбрал не тот храм? — задал я риторический вопрос, подняв голову к звездам, слегка затянутым пеленой осенних облаков. — Кезеф, чтоб у тебя крылья полысели! Ты ангел разрушения! Я тебе посвящаю этот полуночный акт вандализма! — с этими словами я обернулся спиной к храму, устремив взгляд через улицу. Там все еще мелькали силуэты шайтанов, подметавших улицу от опавших листьев. — Эй, вы! — прокричал я, указывая на них рукой.

— Кито, ми?? — после секундного замешательства отозвались черти. — Ни гаварить па-русски, мэ!

— Астарота знаете? — не понижая голоса, спросил я.

— Астарота! Знаете! Да-а-а! — загалдели работяги. — Хароший злодей, харо-о-о-оший.

— Тогда, во имя Астарота, шагом марш сюда! — приказал я. — И лопаты захватите.

Шайтанам потребовалось ровно 15 секунд, чтобы пересечь улицу, отталкивая друг друга и путаясь в рабочих робах. Остановившись возле храма, они уставились на меня из-под козырьков своих кепок.

— Ломайте храм, — скомандовал я, указывая на ближайшую стену.

— Низя, хозяина! — запротестовали черти, прижимая к груди орудья труда.

— Астарот платит, — заверил их я, понимая, что шефу это, возможно, не понравится, но кто-то же должен финансировать спасение Ада. — И бесплатный «Доширак» для всех, пожизненно.

Шайтаны ринулись в бой с лопатами наперевес. Над площадью раздались нечленораздельные звуки, удары железа о камень и асфальт и сосредоточенное сопение. Я присоединился к разрушению с двойным рвением, увидев, что сколы в стене храма Христа Спасителя увеличиваются.

— Ну давай же… — взмолился я. — Ты просто обязан явиться, чтобы остановить это…

Стук инструментов продолжался еще минут 15. Меня охватило отчаяние: на моих глазах рушилась последняя надежда на успешное разрешение главного дела моей загробной жизни. Наблюдая за работой шайтанов, я сжимал кулаки и повторял про себя имя Кезефа. На тысячный раз в воздухе резко похолодало.

Почувствовав присутствие ангела, я медленно оглянулся через плечо. Пространство вокруг меня наполнилось серебристым свечением и сжалось, готовое пропустить сквозь себя нечто неземное. Несколько долгих секунд я вглядывался в ночную пустоту площади возле храма Христа Спасителя, но никто не появился. Что-то наблюдало за нами, не решаясь проявить себя.

— Кезефушка! — как можно более нагло позвал я. — Неужели тебе бюджетных денег не жалко? На реставрацию храма пару миллиардов по традиции потратят, и ничего, что тут всего три банки белой краски потребуется?

Пространство дернулось, но явления снова не произошло. Я бросил взгляд на часы и понял, что теряю драгоценное время. Кезеф, я не сомневался, знал об этом, и затягивание нашей встречи было ему только на руку.

— Ну, Кезеф! — возмутился я, смотря в небо. — Плохо работаешь, я потребую у Бога выписать тебе штраф и лишить премии за месяц. Чем вам в Раю платят, сахарной ватой? Или в ходу все-таки доллары и евро? Нынче смертные скупают валюту тысячами. Они явно что-то знают, точно на Небеса пропускают за условные единицы!

Окружающий мир наполнился электричеством, как скат, приготовившийся атаковать. Я с удовольствием наблюдал, как невидимый портал из Рая рвется выплюнуть в мир живых ангела. Это продолжалось в течение нескольких секунд, но Кезеф не появился.

— Вот ведь Бог… — выругался я. — Слышь, ты, херувим общипанный! Что мне надо сделать, чтобы ты материализовал передо мной свою разрушительную задницу? — с этими словами я осмотрелся, нашел под ногами небольшой кусок угля и повертел его в руках. — Разрушения храма ты не боишься, потому что знаешь, что мы не справимся… — шайтаны подле меня уже высунули от усталости коричневые языки, но долбить стену не прекращали. — Ну ладно. Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры. Видит Дьявол, я этого не хотел! — сжимая кусок угля в руке, я поднес его к белоснежной стене храма Христа Спасителя и начал выводить большие, ровные буквы. «ПАТРИАРХ — СУ…»

В мгновение ока пространство разорвалось в клочья. Во вспышке молнии, так же, как несколько часов назад в Аду, появился Кезеф в виде светящегося шара. Ангел прямо на моих глазах принял человеческую форму: мышцы на его руках были напряжены, как канаты, а от раздражения и злости он скрипел челюстью.

— Ах ты, адский червяк! — заревел Кезеф, смотря на меня сверху вниз. Он перевел взгляд на кусок угля, который вспыхнул, обжигая мои пальцы и превращаясь в пыль. — Я же тебя в порошок сотру!

— Явился! — даже не скрывая радости, воскликнул я, хотя, мне было очень страшно. Любое неверное слово или движение могло привести к моему испепелению. — Не злись! Я просто хотел написать «Патриарх — супер», а ты что подумал?

Вместо ответа Кезеф заревел, вскинув голову к небу. Из его глотки вырвался звук, напоминающий вой сотни собак, от которого у меня кровь застыла в жилах. Прямо на моих глазах ангел согнулся, при этом увеличиваясь в размерах. Его мускулистая спина стала выгибаться колесом, покрываясь серой шерстью. С ужасом, я наблюдал за перевоплощением ангела в нечто кошмарное. Моё сознание внезапно подсунуло мне полное и безнадежное осознание того, какую большую глупость я сделал, разозлив ангела разрушения. Я с трудом мог вспомнить причину, по которой был уверен, что мой план по конфронтации с Кезефом должен был сработать, а не привести меня ко второй, а то и третьей смерти.

Не прошло и нескольких секунд, как передо мной стоял огромный волкодав. Он был больше меня ростом даже на согнутых лапах, готовый к прыжку. Его глаза светились ярким синим светом, а с клыков капала слюна. Зверь рычал, но не спешил атаковать: ему ничего не стоило порвать меня на кусочки.

— Ангелы и так умеют?? — растеряв всю свою браваду, я вжался в стену храма, чувствуя себя крошечным и беспомощным.

— Кезеф… Адская Гончая… — прозвучал у меня в голове торжествующий голос ангела разрушения. Он явно был доволен произведенным на меня эффектом.

— Крест мне в ухо, я совсем забыл! — едва ворочая языком, прилипающим к пересохшему горлу, прошептал я.

В детстве, которого у меня, как и у всех юристов, формально не было, мне удалось посмотреть некую передачу по российскому телевиденью. В девяностые годы оно было забито странными выпусками шоу и «документалками», созданными воспаленным воображением людей, дорвавшихся после развала Советского Союза до права свободы вещания. Отсутствие цензуры привело к целому ряду сумасшедших результатов: экстрасенсорные сеансы, жестокие мультфильмы, откровенные программы, в которых камеры транслировали расчлененные тела и другие кадры с мест преступлений. Программа, увиденная мною, рассказывала об ангелах, которые являлись жителям сел в Псковской области. По малолетству я мало что понял из того, что показывали на экране, но в душу мне запал рассказ полусумасшедшей бабки, которой ангел помог «прогнать бесов».

Не прекращая вскапывать огород, героиня выпуска рассказывала о том, как в ее амбаре поселился демон. Теперь я не поверил бы истории бабульки, зная, какая серьезная у демонов занятость на более высоких должностях и что амбары они точно не посещают. Существо из Ада было не только страшным, но еще и взяло в заложники бабушкину корову. Приготовившись вызволять кормилицу из плена, старушка вооружилась иконкой Николая Чудотворца, который, как рассказывала пожилая женщина, послал ей защитника.

«Он был, как большой пес. Появился в светящемся шаре прямо с неба и бросился в амбар», — запинаясь от избытка эмоций, рассказывала на камеру старуха. Далее память подкинула мне следующий яркий образ, запомнившийся с детства: экран гаснет, и на нем появляются витиеватые буквы, складывающиеся в слова. Редактор программы в этом месте воспользовался монтажом, чтобы пояснить зрителям, о чем говорит героиня выпуска.

«Кезеф — ангел Бога, известный также как Адская Гончая. Он наделен способностями прогонять силы Зла, набрасываясь на них и порывая в клочья. Ни одно существо из Ада, будь то бес или демон, не может убежать или скрыться от Кезефа, когда он находится в образе Гончей. Он выслеживает нечисть и уничтожает ее, защищая православный народ». Почему способность Кезефа служила на благо только православным верующим, программа умалчивала. Наверное, потому что католикам и так неплохо живется под сенью Матери-Церкви, они могут пить и гулять по воскресеньям.

— Адская Гончая… — захрипел я, поддавшись панике.

— Вижу, ты слышал обо мне, — ответил Кезеф. Зверь резко втянул коричневым носом воздух. — Теперь я запомнил твой запах. Бежать бесполезно.

— А что мне еще делать?! — практически взвизгнул я, в один момент забывая о том, что я взрослый мужчина, АДвокат, солидный и приличный член общества сил Зла.

Адская Гончая прыгнула в мою сторону. Я ожидал, что мощное тело приземлится прямо на меня, раздавив каждую кость в моем теле, поэтому дернулся в сторону, пытаясь совершить побег по периметру храма Христа Спасителя. Кезеф сразу разгадал мой план, поэтому прыжок был нацелен вправо, чтобы отрезать мне путь к отступлению. Задохнувшись от ужаса, которое вселяло близкое присутствие Гончей, я рванулся в противоположную сторону, стараясь оказаться как можно дальше от лязгающих клыков.

Взвыв, Кезеф пошел в наступление, оттолкнувшись задними лапами от стены храма. Я не мог убегать от него спиной, но и отвернуться, потеряв существо из вида, я был не в силах. Адская Гончая догнала меня за долю секунды, после чего попыталась броситься мне на грудь. Воспользовавшись тем, что зверь больше меня, я рухнул как подкошенный, накрыв голову руками, а лбом уткнувшись в холодный асфальт. Гончая пролетела надо мной, перескочив, и недовольно зафырчала.

— Братан наш, Сатана. Иже еси под землей. Да коптится имя твое. Да пополняется царствие твое, как в кино, так и в видеоиграх. Кайф наш насущный дай нам, и помоги нам набрать долгов наших, и припугнуть должников наших. И введи нас во искушение, и избави нас от Всевышнего, — хрипло пробормотал молитву я, но это не помогло. Гигантский пес с разинутой пастью, из которой виднелись острые зубы, снова приготовился к прыжку.

Тяжелая туша с ревом ринулась и приземлилась прямо на меня, лежащего на земле. Затрещали кости моей грудной клетки: я разом лишился доступа к воздуху. Зловоние, доносившееся изо рта Адской Гончей, было невыносимым. Хорошенько припечатав меня к жесткому асфальту, ангел помедлил немного, а потом принял облик человека.

— Жалкий кусок зла, — Кезеф схватил меня за горло так, что я беспомощно забился из стороны в сторону, не в силах вырваться. — Назови мне хоть одну причину, почему я не должен превратить тебя в прах прямо здесь и сейчас?

— Свидетелей… много… — прохрипел я, пытаясь остановить его сжимающуюся на моей шее руку.

— Каких свидетелей? — не без любопытства спросил ангел. Я скосил глаза в сторону, туда, где должны были толпиться черти, но их уже и след простыл. — О, это крепкое братство темных сил, просто пример для подражания молодому поколению. Такая взаимовыручка…

— А у вас в Раю иначе? — борясь со страхом, подбиравшимся к моему горлу вместе с руками Кезефа, спросил я.

— Молчать, бояться! — не без удовольствия в голосе, приказал Кезеф. — Прощайся с жизнью. Я даже не буду отправлять тебя в Ад, чтобы ты дождался его последнего часа. Превращу тебя в пепел прямо здесь и сейчас…

— А ну постой! — раздался откуда-то издалека голос Ясмин, пронзивший темноту, словно звон колокольчика.

Я не мог видеть ее, но заметил взгляд Кезефа, устремленный куда-то в сторону. Он с силой сжал челюсть, напрягаясь от недовольства: его смертоубийство прервали на самом интересном месте.

— Беги, Ясмин, — попытался призвать ее я, но рука ангела лишь плотнее сжалась на моем горле.

— Этот защитник всего плохого прав. Поспешите в Преисподнюю, девушка, поживите еще полдня, — посоветовал Кезеф. — Иначе я не оставлю от вас и воспоминания. Всё развеется по ветру.

Зачем вампирша вернулась? Разве она не бросила меня в самый ответственный момент? Или, может, эта стерва явилась понаблюдать, как меня растерзает ангел разрушения? Все вампиры — извращенцы.

Однако Ясмин не спешила убраться подальше от храма и спасти свою бессмертную шкуру. Вместо этого она, кажется, шагала прямо к нам, ничего не страшась. От удивления и наглости, проявленной этой девушкой, Кезеф даже ослабил хватку пальцев на моей шее. Мне удалось вскинуть голову и убедиться в том, что Ясмин стояла, сунув руки в карманы сарафана, неподалеку от нас.

— Прежде чем ты задушишь моего юридического друга… — переминаясь с ноги на ногу, заговорила она. — Я хочу спросить у тебя кое-что.

— Я тут вообще-то пытаюсь кое-кого уничтожить, — рявкнул Кезеф. — Совсем обнаглели, жители Ада.

— Ты ведь ангел разрушения, так? — проигнорировав его, продолжила вампирша. — Значит, разрушить можешь всё, что угодно?

— Конечно! — возмущенно процедил сквозь ровные зубы тот. — Горы, долины, ущелья. Все падет трухой под силой Кезефа.

— Отлично! — просияла, словно новенький рубль, Ясмин. — Тогда разломай-ка вот это!

С этими словами девушка вытащила правую руку из кармашка и кинула что-то крохотное прямо Кезефу в лицо. Ангел отшатнулся и, выкинув вперед широкую ладонь, схватил летящий предмет.

— Ты издеваешься, исчадие Зла? — вполне мирно спросил он, даже не скрывая удивления.

— Нет, — покачала головой Ясмин. — Разрушишь эту штуку я сама, лично, оторву голову Шалькову, а потом помогу уничтожать Ад. Честное вампирское.

Пока Кезев озадаченно рассматривал нечто в своей руке, я воспользовался моментом и, извернувшись, выполз из-под его мощного колена, которым он прижимал меня к земле. Откатившись в сторону, я быстро встал, даже не потрудившись отряхнуться.

— Ты вернулась?! — все еще не веря своим глазам, спросил у Ясмин я.

— Конечно! — несколько обиженно ответила мне вампирша. — Кто же пропустит шикарные моменты убийства дипломированного юриста?

— Ты такая милая… — расчувствовался я, но тут же вспомнил про Кезефа, все еще сидевшего на земле. — Надо уносить отсюда ноги. Сейчас он тут всё сотрет в порошок.

— Это вряд ли, — хихикнула девушка, кокетливо перебирая пальчиками свои светлые волосы.

Действительно, ангел разрушения словно забыл о нашем существовании. Его взгляд уперся в небольшой предмет, который тот крутил в руке, щупал и даже пробовал на зуб. Я сощурился, пытаясь присмотреться. Кезеф был занят рассматриванием нескольких деталей красного и зеленого цвета, скрепленных вместе.

— Что ты ему дала? — не понял я. — Это… конструктор?

— Ага, — довольно закивала Ясмин. — Поддельное «LEGO» китайского производства. Дешевый кусок пластика. Блоки вставляются друг в друга намертво, а если хоть одну часть собрать неправильно, уже никогда в жизни ее нельзя будет разобрать вновь. Даже Господь Бог не может сделать так, чтобы китайские товары стали качественными.

— Ты поэтому сбежала? — мне с трудом удалось поверить, что вампирша не бросила меня на произвол судьбы, а с самого начала у нее был собственный план действий.

— Естественно! Мне требовалось время, чтобы отыскать конструктор слава Сатане, что это Москва, тут в три часа ночи что угодно можно приобрести, — кивнула девушка, недовольная моим колебанием. — А ты уже подумал, что я — мерзкая, эгоистичная предательница. Спасибо, Шальков, ты такой добрый!

Я удивленно наблюдал за тем, как ангел разрушения не может разобрать несколько деталей, очевидно, застрявших друг в друге намертво. Кезеф пыхтел, грыз блоки зубами и, кажется, матерился.

— Твою же Святую Матерь Божью, чтоб у тебя небесная благодать из всех мест проливалась четыре дня, — злился ангел, но остановиться не мог. — Я повелеваю разрушением по воле самого Господа! И я тебя разрушу, глупая башня из трех кусков пластика!

— Вы, ангелы, какие-то не всемогущие, — вырвалось у меня. — И вообще, посланники Рая мне не нравятся. Неприятные типы.

— Ты сам-то кто… — возмутился Кезеф. — Еще мне постреленок из Преисподней будет мнение свое высказывать. Хуже вас, созданий Зла, ничего нет в этом мире.

— А разве не вы скинули с Небес собственных крылатых родственников и живете припеваючи? — не остался я в долгу, прищурившись. — Кто из нас после такого будет считаться плохим??

— Освободилось много места, — рявкнул ангел, сверкая ясными глазами. — Наверху, знаешь ли, проблема с жилищными местами. Все квартиры должны быть социальными, но где же ты видел доступное социальное жилье? У нас все-таки Рай, а не программа развития России на двадцать лет вперед.

Почувствовав, что посланник Небес зашел на скользкую дорожку темы, на которую мне и требовалось его вывести, я мысленно почувствовал себя лучше. Ясмин рядом со мной одобряюще кивнула, понимая, что нам очень нужно разговорить ангела, пока он занят.

— Но разве тебе не жаль твоих братьев? — задал я вопрос Кезефу, осторожно подходя ближе к нему, занятому разламыванием деталей. — Они вынуждены жить в жаре и пыли, не видя солнца и благодати Божьей.

— Не сметь говорить о Господе нашем! — угрожающе прорычал ангел. За его спиной грозно топорщились мощные крылья со стальным отливом. — Ты пытался разрушить его храм.

— А ты мечтаешь разрушить Ад, чем это лучше? — скороговоркой проговорил я. — Спорим, бесчинство таких крупных масштабов тебе еще не доводилось устраивать?

— Я не мечтаю разнести Подземный мир! — внезапно Кезеф отвлекся от конструктора и даже отшатнулся. — Это всего лишь моя работа, для этого меня создали.

— Как это? — чувствуя себя идиотом, уточнил я.

— Среди ангелов, мерзкое ты отродье, ходит легенда о том, что Кезефа Бог слепил из куска ярости, в редкую минуту, когда был зол и потерял самообладание, — протянул ангел, глаза его затуманились. — Чтобы не разрушить Вселенную, он отвлекся на рождение нового ангела. Так мир был спасен. С тех пор, когда Господь чувствует злость, он обращается ко мне. Я забираю ее, становясь сильнее.

— А при чем тут Ад? — осторожно поинтересовался я.

— Я был частью войска Архангела Михаила в день, когда Люцифер восстал против Рая, — ответил Кезеф. — Всё случилось неожиданно, никто не думал о том, что наш светозарный ангел пойдет на такое страшное преступление. Я сам до последнего говорил всем, что этот сумасшедший юнец струсит и не предпримет ничего радикального.

Однако Люцифер поразил всех и поднял ангелов на битву, чтобы захватить Престол Господень и установить в Раю свои порядки, избавившись от архаичного, консервативного уклада сил Добра. Война произвела на всех шокирующий эффект.

— Зачем они это сделали? — никак не мог понять я. Кезеф рассказывал эту печальную историю так захватывающе, что мы все, казалось, позабыли о его намерении оторвать мне голову. Ангел разрушения оказался, к моему удивлению, неплохим рассказчиком. — Можно же было жить в Раю. Ну, в смысле… это же Рай!

— В то время даже на Небесах жилось не так уж легко, — помедлив немного, ответил Кезеф, после чего поднял глаза вверх. — Прости меня, Отец, ты же знаешь, я не вру.

— Извиняешься перед Богом за инакомыслие? — рискнул уточнить я, не без опаски.

— Пошел в сахарную вату, — вяло огрызнулся Кезеф. — В Раю все хорошо. Но тогда мир смертных лишь начинал развиваться. Все наши дни мы проводили в наблюдениях за людьми, думали над тем, как помочь Богу усовершенствовать его творение. Он полностью погрузился в работу, на нас у него не всегда хватало времени. Некоторые ангелы переносили это особенно тяжело.

— И ты? — у меня в голове не укладывалось, что такой здоровяк, как Кезеф, сам ангел разрушения, может испытывать какие-либо страдания от недостатка внимания Всевышнего. — Вид у тебя не слишком чувствительный.

— Мы плохо живем без света и мудрости нашего Создателя, — строго ответил ангел.

— О людях Бог забывает постоянно! — возмутился я. — И ничего, живут. Не поднимают восстания, не свергают правительство, не устраивают междоусобных войн. Ой… — я запнулся.

— Тугодум ты, посланник Ада, но не беспросветный, спору нет, — скривился Кезеф. — Бог не всегда всё видит, к сожалению. Депрессивную обстановку в Раю он тоже не заметил…

— И это вылилось в восстание? — спросила Ясмин, все это время слушавшая нас, молча.

— Ну… да… наверное, — кивнул Кезеф, беспомощно смотря на поддельное «LEGO» в своей руке. — Напряжение нарастало с каждым днем. Ангелы не могли нормально работать: многим осточертели выкрутасы людей, которым Бог прощал куда больше, чем своим собственным созданиям.

Возможно, если бы Господь был с ангелами помягче, восстание подавили бы менее жестко, но все случилось так, как случилось. Раненые и поверженные бунтари во главе с Люцифером были скованы и заключены в тюрьму из грозовых туч. Однако небо не бывает темным вечно, и держать заключенных в районе бури постоянно было невозможно.

— И тогда был создан Ад… — протянул я, подбираясь всё ближе к теме, которая меня так интересовала.

— Да, — кивнул Кезеф, с силой ударяя конструктором об асфальт, но тот даже не треснул. — Мы были уверены, что восставших ангелов убьют. Я даже был готов к тому, что наш Отец вызовет меня, чтобы назначить палачом. Мне не привыкать, — на этих словах, Ясмин, стоявшая рядом со мной, задрожала. — Но этого не произошло.

— Люциферу и его приспешникам сохранили жизнь. Почему? — стало интересно мне.

— Пути Господни неисповедимы, — серьезно заявил Кезеф. — Если их отправили в Ад, значит, тому была причина. В конце концов, кто-то должен заниматься грешниками.

Тут я понял, что настало время выводить ангела разрушения на чистую воду. Мне требовалось признание его вины или хотя бы какая-то зацепка чтобы доказать, что именно Кезеф хитроумно выстроил цепочку событий, которая теперь должна была привести к гибели всего Подземного царства.

— А ты, значит, их ненавидел! — безапелляционно заявил я. — Ты ждал, что тебе поручат убить их всех, но вместо этого они выжили, да еще и зажили в собственных землях с теплым климатом!

— Чего? — от удивления ангел даже забыл про конструктор. — АДвокат, ты в своем уме?

— Их надо было уничтожить с самого начала, так? — не унимался я. — Не стоит отпираться, я сразу раскусил тебя! Все это время ты лишь искал повод для того, чтобы разнести Ад в пыль, не так ли?

— Девушка, уймите своего юридического представителя, — попросил у Ясмин Кезеф, покрутив пальцем у виска.

— Молчать! Не спорить! Не увиливать! — закричал я. — Всё ясно, как Люциферов день. Ты подстроил смерть судьи Радаманта, не оставив Аду и шанса на сохранение. А до этого убил ангела, расчленив его посреди Преисподней. Это вполне в твоем стиле!

— Эй!! — возмутился Кезеф, вскакивая и вытягиваясь передо мной во весь свой огромный рост. — Следи за тем, что говоришь! Никогда за всю историю этого мира Кезеф не убивал создание Добра! Я не могу этого сделать!

— Как это? — запнулся я, отступая на несколько шагов.

— Да очень просто, кретин ты этакий! — шумно и раздраженно втянул ноздрями воздух Кезеф. — Я могу разрушить всё: землю, Ад, даже Чистилище. Но я не могу причинить никакого вреда ни райским существам, ни самому Раю. Неужели ты думаешь, что Бог создал хоть кого-то, кто может представлять угрозу ему самому?

— Эм… — у меня не нашлось ответа на этот вопрос.

— Я не знаю, кто у вас там кого распотрошил, но это точно был не я, — продолжил ангел. — Это словно блок, вшитый в мой мозг. Я даже и подумать не могу о том, как убиваю кого-то из собратьев, не могу представить себе этого и уж тем более я не в состоянии совершить подобное.

— Тогда зачем ты так хочешь разнести Преисподнюю? — спросила Ясмин.

— Да это моя работа! — простонал Кезеф, хватаясь за голову. — Какие же вы ненормальные!

— Но ты заявил, что сделаешь это с удовольствием! — снова накинулся на него я.

— Конечно, — пожал плечами ангел, складывая на спине металлические крылья. — Я люблю все крушить, это моя профессия. Я создан для подобных дел; если бы мне не удалось научиться получать от этого удовольствие, я просто сошел бы с ума. Как Люцифер, которому не нравилось его положение в Раю.

— То есть Ад ты не ненавидишь? — уточнили мы с вампиршей почти одновременно. — И специально не желаешь прекратить его существование?

— Нет, — сморщился Кезеф. — Более того, я был даже рад тому, что Бог создал Подземный мир. Война против армии Люцифера сплотила всех нас. После подавления восстания, когда преступников сбросили с Небес, жизнь стала лучше.

Общее несчастье объединило ангелов Рая. Давно они не чувствовали себя такими нужными и сильными, их мысли были заняты общей, благой целью. Годами сидевшие за рабочими столами, они получили возможность почувствовать себя настоящими войнами Света. Это было… хорошо, — тщательно подбирая слова, закончил свой рассказ Кезеф, не прекращая борьбу с намертво застрявшим конструктором. — На Небесах стало легче. Многие ангелы получили новые профессии, разные занятия. Кто-то смог проявить себя в совершенно ином качестве, и, самое главное, Бог снова вспомнил о том, кто его настоящие дети. Если всё это случилось благодаря созданию Ада, то я очень благодарен Создателю за его творение.

Над площадью у храма Христа Спасителя повисла тишина. Ясмин задумчиво рассматривала асфальт под своими ногами. Я озадаченно кусал губу, понимая, что версия о том, что Кезеф подстроил диверсию для уничтожения Ада, больше не выдерживает никакой критики. Ангел разрушения не мог убить другого ангела и, значит, расчлененку на Большой Приголгофной улице устроил не он. Между тем убийства посланника Рая и судьи Радаманта точно были связаны, поскольку моя профессия научила меня не верить в совпадения, особенно если ты в Аду, а вокруг тебя сверхъестественные существа.

— Я понятия не имею, что будет с Землей после уничтожения Геенны Огненной, — внезапно признался Кезеф. — Возможно, придется переписать основы религии. Или мир смертных сам станет новым Адом.

— Больше пробок в Москве! — не удержалась Ясмин, жалко улыбаясь в пустоту. — Чего вы? Я просто хочу разрядить обстановку.

— У нас мало времени, — подвел неутешительный итог я.

— Можете идти, — угрюмо отозвался ангел разрушения. — Мне предстоит провести тут еще кучу времени, пока я не разрушу эту демоническую конструкцию, — он указал на застрявшие друг в друге блоки китайской игрушки. — Может, святой водой ее окропить?

— Означает ли это, что ты не явишься разрушать Ад, когда часы пробьют 20.45 часов, сегодня? — с надеждой спросила вампирша.

— Нет, — закатил глаза Кезеф. — Сейчас вы меня, конечно, подловили, но исполнение приказа самого Бога важнее, чем разборка какой-то башенки.

— Тогда почему вы разрушили башню в Вавилоне??? — возмутилась Ясмин.

— Уплотненная застройка, — коротко ответил Кезеф, возвращаясь к своим тщетным стараниям избавиться от конструктора.

Поняв, что ангел разрушения более не опасен для нас, мы с вампиршей отошли на несколько шагов, чтобы поговорить. Я хотел было упрекнуть Ясмин в том, что она бросила меня на произвол судьбы, но не смог. Расследование зашло в очередной тупик, и я просто был очень рад снова видеть ее рядом с собой.

— Что делать будем? — спросила она.

— Понятия не имею, — честно признался я, посмотрев на часы. Мы потратили кучу времени на Кезефа, циферблат показывал 3 часа ночи. — Очевидных подозреваемых у нас больше нет.

Внезапно небо над храмом Христа Спасителя осветилось. Новый световой шар завис над нашими головами, постепенно принимая очертания девушки с крохотными, аккуратными крылышками в районе лопаток. При ней не было оружья, а одета она была в тонкую тунику персикового оттенка, что доказывало ее причастность к мирным ангелам, а не воинам.

— Кезеф, тебя вызывают, — полностью проигнорировав наше присутствие, девица протянула руки по направлению к ангелу разрушения.

— Я занят, — отмахнулся тот.

— Но как же… — растерялась она, хлопая крыльями. — Мне поручили позвать тебя…

— Занят!! — рявкнул Кезеф, и ангел отлетела в нашу сторону под порывом ветра.

Мы с Ясмин молча наблюдали за происходящим. Едва не рухнув на землю, девушка с Небес восстановила равновесие, оправила складки туники и возмущенно фыркнула.

— Вот ведь хам, — пожаловалась она нам, нисколько не стесняясь того, что мы с ней не знакомы. — Стараешься, бегаешь, исполняешь поручения. Мало того, что я со Всемирного Потопа — помощник ангела, так еще и никто не хочет делать то, что им говорят. Что я теперь скажу руководству?

— Да ладно вам, — попытался ободрить ангела я. — У Кезефа уважительная причина, он в конструктор играет. Наверняка у вас там, наверху, все знают о маленьких слабостях каждого ангела. Надо понять и простить.

— Что вы! — искренне рассмеялась наша собеседница, встряхивая прямыми медными волосами, симпатично обрамлявшими ее круглое лицо. — Всё обо всех ангелах в Раю никто не знает, даже сам наш Всевышний Бог, мне кажется.

— Чем больше я слышу о Боге, тем меньше он кажется мне Всемогущим в этой истории… — пробормотала Ясмин, отворачиваясь. — За восстанием не уследил, про ангелов вообще не думает. Не удивительно, что их у вас убивают периодически.

— Как убивают? — запнулась девушка. — Вы что такое говорите? Кто-то умер??

Я внезапно понял, что все это время совершенно не интересовался не только фактом убийства представителя сил Добра в Аду, но и кем был тот самый убитый ангел. В Раю, кажется, его никто не хватился. Означало ли это, что убитый был настолько мелкой сошкой, что о нем никто не вспомнил? Или его кончина должна была послужить какой-то другой цели?

— Так кого убили? — настаивала ангел.

— Мы… не знаем, — честно заявил я, посмотрев на Ясмин. — Но нам надо узнать.

— Как? — задала логичный вопрос она. — Разве кто-то ведет некролог об ангелах?

— Можно спросить у Архивариуса Зота, — внезапно вклинилась в наш разговор посланница Рая. — Он, конечно, не знает, кто и когда умер, но знания его обширны.

Я понятия не имел, о ком говорила девушка-ангел, однако Ясмин, судя по всему, это знала. Некоторое время вампирша просто пялилась на собеседницу в удивлении, словно не могла поверить своим ушам.

— Он существует?! — спросила ее Ясмин. — Врешь!

— Ложь — это грех, — обиделась девица. — Архиварус Зот реален и живет в Москве. Он, правда, часто уезжает за границу, месяцами пропадая в Китае, Гаити и иных нехристианских странах, но чтоб у меня крылья отсохли и в нимбе лампочка перегорела, если кто-либо знает об Аде и Рае больше, чем он.

— Адресок Зота не подскажете? — аккуратно поинтересовался я.

— Вы найдете его в ресторане «Посадоффест», в комплексе «Золотой Вавилон», который находится в Отрадном, — ответила ангел и, кинув недовольный взгляд на Кезефа, вовсе забывшего о нашем существовании, улетела в небо в виде светящегося шара.

— Ну вот, теперь еще и в Отрадное поедем… — простонала Ясмин.

— Ты можешь не сопровождать меня, — напомнил ей я. — Возможно, мы просто теряем время, и этот Архивариус не расскажет нам о погибшем ангеле. Может, он вообще не знает ничего о смертях жителей Рая.

— Не ехать? Ты шутишь? Как я могу упустить шанс вживую увидеть этого человека? — Ясмин посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Архивариус Зот — легенда! Про него маленьким вампирятам в утренние часы, перед сном, рассказывают. Ему мои племянницы из Трансильвании фотографии без трусов посылают, только чтобы он их заметил.

— Надеюсь, мне не придется слать ему свое фото без трусов, чтобы добиться встречи? — поежился я.

Глава 10

Мемориальная доска

Дата смазана

«Вау, папа. Вот, просто… ВАУ!!! Поверить не могу, что пишу тебе после всего, что ты сделал. Наверное, мне все еще кажется, что в произошедшем твоей вины нет: тебя опоили, обманули, заколдовали. И всё бы хорошо, но потом я вспоминаю, что сделать этого никто и никогда не сможет! Значит, все, что происходило в последние дни, — это твоё решение!

Но зачем?! Чем ты руководствовался, отец, когда принимал несколько дней назад ТАКОЕ решение? У тебя короткая память? События, которые привели к войне, перестали иметь для тебя значение?

После всего, что с нами случилось, ты не только отказываешься избавляться от Л., но еще и назначаешь его на руководящую должность?! Вместо меня? Но это ведь именно я воевал за твой Проект, отец, не Л., а я. И раз уж ты решил начать новое направление в работе, то только я один должен был бы его возглавить.

Я многое прощал тебе, отец, раз за разом. Я не держал на тебя зла за то, что ты годами игнорировал меня, не давая проявить свои истинные таланты. Я простил тебе „второй Проект“; у меня даже получилось найти в нем некие положительные стороны. Мне кажется, я как никто могу успешно управлять им, но вместо меня ты берешь Л.! Он предал тебя, папа, позволь напомнить, а я всегда оставался верным тебе и твоим правилам.

Мне не удастся принять твое решение, и я отказываюсь соглашаться с ним. Мне ясно, что ты плевать хотел на чужое мнение, но знай, я не дам „второму проекту“ жизни и сделаю всё, чтобы он развалился.

Ты не сможешь остановить меня…»

* * *

Мы покинули храм Христа Спасителя быстрыми шагами. Над столицей стояла темная ночь. Не смотря на спокойствие улиц, мне казалось, что атмосфера вокруг нас пронизана напряжением. До открытия метро оставалось более 2 часов, которые мы не могли просто просидеть в ожидании.

— Такси? — спросила у меня вампирша, не слишком уверенно вглядываясь в пустые переулки вокруг нас.

— Нет, спасибо. Душу я уже заложил, а стоимость услуг извозчика ночью в столице нашей любимой Родины — это куда дороже, — отказался я. — На Большой Бронной улице все еще стоит мой «Эгоист». Ну, то есть моя «Ока»…

— А я считала, что если тусоваться с адвокатами, то тебя будут окружать роскошь и успех. Меня обманули! — закатила глаза Ясмин. — Ладно, зови свой гроб на колесиках.

— Разве не ты у нас вампир? — не удержался я. — Не у тебя ли должен быть этот гроб?

— Он у меня и есть: я взяла квартиру в ипотеку, — пожала плечами Ясмин и демонстративно отошла заплетать свои белые волосы в косы, чтобы не мешать мне.

Я понятия не имел, получится ли у меня призвать свой автомобиль, особенно после того, как кто-то освятил его при помощи крестика, показав истинное лицо этого дьявольского механизма, созданного силами Зла для удобства сил Зла. От Бронной до Знаменки, где мы с Ясмин остановились, было около 3 километров. Трудно было представить, сколько времени у «Оки» занимает сокращение такого расстояния.

Сконцентрировавшись, я закрыл глаза и подумал об автомобиле. В конце концов, машина была на ходу, и не имело никакого значения то, как именно она выглядит. Злоумышленник, повесивший крест в салоне, не собирался ломать автомобиль, его целью было задержать меня и Астарота, чтобы мы не вернулись в Ад слишком быстро. Что бы мы увидели, если бы вернулись в Подземный мир в срок? Застали бы мы судью Радаманта в здании Бэздна? Смогли бы мы предотвратить его убийство?

Мои мысли прервались, когда над тихой улицей разнесся протяжный, натужный скрип. Из-за угла медленно выехала «Ока», мигая фарами. Эта маленькая машинка, казалось, пересиливала сама себя, боялась развалиться, но все равно упорно ехала вперед, чтобы помочь нам. Я испытал чувство умиления, а также стыда за то, что бросил «Эгоиста» на Бронной, посчитав, что автомобиль никуда не годится. Теперь «Ока» спасала наше расследование: с ней мы не потеряем драгоценные несколько часов, отведенных на спасение Ада, в ожидании открытия метро.

— Вот это воистину существо из Преисподней, — присвистнула Ясмин. «Ока» действительно выглядела как крошечный демон: ее фары сверкали красным светом, а из выхлопной трубы поднимался мистический дым.

— Что ж, вполне подходящий транспорт для пропащих душ, — с этими словами я направился к машине, с трудом открывая скрипучую дверь.

«Эгоист», фырча мотором, рванулся по пустым московским улицам. Ясмин, поджав под себя ноги, расположилась на пассажирском сиденье, стараясь ограничить контакт своего тела с поверхностью машины до минимума. Я выкинул из салона крестик, все еще болтавшийся на лобовом стекле, когда «Ока» приехала к нам, но вампирша все равно относилась к автомобилю с подозрением.

Мы не разговаривали. Мне хотелось как можно скорее добраться до Отрадного, но путь туда предстоял неблизкий. Дорога в это время суток была свободной, и я использовал время в пути для того, чтобы подумать о ходе расследования.

Астарот считал, что между убийством судьи Радаманта и расчленением безымянного ангела есть связь, и, значит, я должен был ее увидеть. Моя память услужливо подсунула мне воспоминания о том дне, когда мы нашли в центре Ада растерзанное тело. Ангела, а вернее, его верхнюю часть, можно было бы считать симпатичным. Темные волосы, аккуратные черты лица — все это промелькнуло перед моим внутренним взором. На лице убитого было удивленное и страдальческое выражение. Кого он увидел перед смертью, и с чем было связано его удивление? На щеке ангела красовалась большая рана, покрытая запекшейся кровью. Она врезалась в мои воспоминания в тот день, так как порез выглядел большим и серьезным. Я стряхнул с себя видение, завладевшее мною настолько, что я отвлекся от дороги.

Нам потребовалось тридцать минут для того, чтобы добраться до Отрадного. Спальный район выглядел мрачным и пустынным, половина фонарей не горело. Торговый центр «Золотой Вавилон», в котором мы надеялись найти Архивариуса Зота, возвышался, словно неприступная крепость. Вывески слабо светились, послужив нам маяком: я припарковал «Оку» недалеко от входа на подземную парковку, куда мы и направились.

— Ресторан на втором этаже, — шепотом пояснила мне Ясмин, а потом нелепо, с шумом разбила стеклянные двери, ведущие в здание торгового центра. Я сморщился от резкого звука, но в Отрадном, скорее всего, и не такое по ночам происходило. У нас не было времени миндальничать и придумывать план по более цивилизованному проникновению внутрь. — Архивариус всегда сидит там по ночам, но поговорить с ним, сказывают, могут лишь те, кому он действительно нужен.

— Даже если пожаловали гости из самого Ада? — недоверчиво уточнил я. Этот Архивариус мне уже не нравился. Что-то подсказывало мне, что общение с ним будет трудным. — Ох, не потратить бы нам время впустую…

— После встречи с Зотом не жаль и в пыль превратиться, — Ясмин бросила на меня неодобрительный взгляд, когда мы поднимались на второй этаж по неработающему эскалатору. — Он просто легенда потустороннего мира. Кумир сотен тысяч существ! В Преисподней его последняя рукопись разошлась тиражом в 666 666 экземпляров.

— И как Бог это допускает? — не удержался от ехидного комментария я. — Не сотвори себе кумира!

— Говорят, Бог сам заказал себе 4 копии с автографом автора… — отмахнулась вампирша, сбавляя шаг. Перед нами мерцали стеклянные двери ресторана «Посадоффест».

Дверь внутрь была незапертой, проход бесшумно открылся, стоило нам толкнуть ее створку. Помещение казалось пустым, посетителей в такое время не было. Обычных гостей, по крайней мере, мы не заметили, но по углам сновали три официантки в черных, плотных передниках до пола и с лямками на плечах. Такие часто носят в дорогих заведениях, исключая возможность официантов проявить какую-либо индивидуальность в форме одежды.

Одна из девушек с высоким «хвостом» из рыжих волос и настороженным взглядом прошмыгнула мимо нас. Взглянув ей вслед, я с удивлением отметил, что кроме передника и туфель на ней больше ничего не было. Мне не удалось вспомнить, почему я раньше не посещал этот прекрасный ресторан, а также давно ли Отрадное живет в рамках таких свободных нравов.

— Силы Зла пожаловали, — донесся строгий, немного вальяжный голос из темноты ресторанного интерьера. Лампы, украшавшие стены заведения, горели через одну, отбрасывая на кирпичные поверхности причудливые тени. — По мою душу, я надеюсь? Если нет, я обижусь.

— Архивариус Зот! — восторженно пискнула Ясмин, хватая меня за руку. — Смотри, это он! Настоящий!

— В отличие от вас, милая девушка, ваш спутник хреново видит в темноте, — менторски заметил голос. — Я бы поднялся и вышел на свет, но, не поверите, плохо переношу публичность. Да и, в конце концов, я же сам Архивариус Зот, надо поддерживать мистический и таинственный образ, наплевательски относясь к чужим потребностям.

— Мы сами подойдем, ничего, — как можно вежливее отозвался я, чувствуя, что нам предстоит разговор с далеко не глупым существом, которое не любит трепаться с незнакомцами и без дела. — Ясмин, возможно, подползет на четвереньках, держа в зубах розгу, я за нее не отвечаю.

Архивариус сидел в дальнем конце ресторана, недалеко от барной стойки, которая выглядела так, будто была отделана пластинами из металла. В ее передней стене, на расстоянии вытянутой руки, виднелся витиеватый кран с ручкой. Без лишних усилий, поворачиваясь лишь вполоборота, Зот самостоятельно налил себе темного пива в высокий бокал. Поглядывая на нас сверкающими глазами из-под широких очков, Архивариус отпил вязкую жидкость и откинулся на спинку дивана.

— Силы Зла умеют молчать, вот это новость, — убедившись, что мы с Ясмин так и будем стоять, не произнеся ни слова, рядом с его столом, он решил заговорить сам. — Однако что-то мне подсказывает, что вы не просто поглазеть на меня пришли.

— Вы классный, — выпалила Ясмин, улыбаясь во все свои четыре вампирских клыка. Я раздраженно толкнул ее локтем в бок.

— Так, ну, с тобой все понятно, — ухмыльнулся Архивариус. — Ну, а вы, молодой человек, чего хотели?

— Говорят, вы знаете всё о Рае и Аде, — начал я.

— Кто говорит? — с интересом наклонил голову Зот, прищурившись.

— Ну… все, — пожал плечами я. — Она вот… — моя рука дернулась в направлении вампирши, все еще стоявшей с раскрытым от восторга ртом. — Я про вас, если честно, никогда до сегодняшней ночи не слышал, извините.

— Я прощаю тебя, — хохотнул Архивариус. — Сейчас я быстро введу тебя в курс дела. Я бессмертен, у меня 15 жен и при этом всего 3 любовницы, это потому что я верный и приличный человек. Я объездил весь мир, в моих сутках по сорок девять часов, сорок из которых я трачу на групповые оргии со своими фанатками, обожающими манускрипты и пророчества, которые я пишу. За советом ко мне обращается сам Господь Бог, но, в основном, конечно, мы с ним пьем напиток сорта «Delirium Tremens»[23], который, как известно, божественен, а Дьявол ревнует к нашим идеальным отношениям, потому что я уделяю ему недостаточно внимания.

— Вы забыли еще упомянуть слухи о том, что война начинается в любой стране, в какую бы вы ни приехали, — с придыханием подала голос Ясмин, теребя край сарафанчика.

— А, точно, — театрально понурил голову Зот. — Именно поэтому мне нельзя посещать Диснейленд, они там друг друга передушат после этого.

— И что, все это правда? — скептически покосился на него я.

— Безусловно, куда удобнее, игнорируя общий мировой кризис, некомпетентность и коррумпированность большинства мировых правительств, а также подлую человеческую натуру, винить во всех грехах абстрактного Архивариуса Зота, — развел руками тот. — Однако, друг мой, вы уже сами как-то обдумайте это на досуге и решите для себя, что является правдой, а что — выдумкой.

— Нам нужна ваша помощь, — признался я.

— С какой стати мне помогать вам? — с неподдельным любопытством поинтересовался Архивариус.

— Больше просто некому… — едва скрывая отчаяние, ответил я, кусая губу.

— О, этот христианский мир, — закатил глаза Зот. — Бог на небе, Дьявол под землей, а обратиться не к кому. Это очень типично для большинства религий, вам не кажется? С одной стороны, только попробуй пойти против воли Всевышнего, но если у тебя проблемы, друг, действуй сам.

— Бог и Дьявол имеют к нашей проблеме непосредственное отношение, — попытался заинтересовать его я.

— Да ладно? — скривился Архивариус, осушая бокал с пивом. — Считается, что эта парочка прикладывает руку к любому чиху этого мира. В основном это не так, просто людям удобнее так думать. Если вы пришли ко мне с проблемой, в которой они РЕАЛЬНО замешаны, это либо большая редкость, либо неправда.

— Пожалуйста, господин Зот, нам дико нужна ваша консультация! — взмолился я. — У нас осталось около шестнадцати часов до того, как Ад сотрут с лица земли…

— Ад находится несколько с другого конца земли, я бы даже сказал, с противоположного ее лицу, — поправил меня Архивариус, а потом потер небритый подбородок в задумчивости. — До меня доходили слухи, что в Геенне что-то случилось, но не преувеличиваете ли вы, молодой человек?

— Я АДвокат, я постоянно преувеличиваю, но драматизировать настолько у меня бы не вышло! — настаивал я. — В Аду убили ангела. И судью. И моего клиента, милого демона Ахерона тоже собираются убить, хотя, он ни в чем не виноват. Да нас, в общем-то, всех убьют, если мы не найдем того, кто устроил диверсию с целью подставить все силы Зла разом.

— Что хорошего я получу, если уделю вам десять минут своего времени? — лениво поинтересовался Архивариус.

— Хорошего — ничего, но ее можете забирать! — ляпнул я, указывая на Ясмин. Вампирша обернулась ко мне, удивленно хлопая глазами. Я подумал, что она убьет меня, но вместо этого моя белобрысая спутница лишь расцвела в улыбке.

— Соглашайтесь, условия отличные, — заявила она. — Гарантирую.

— Весело с вами, дети, — хохотнул Архивариус, наливая себе еще пива из личного крана. — Расскажи мне, АДвокат, как выглядел этот твой убитый ангел, может, я его вспомню.

Прикрыв глаза, я попытался во всех деталях воспроизвести образ убитого и расчлененного юноши, лежащего на пыльной земле Подземного мира. Темноволосый мальчик с невидящим взглядом серых глаз предстал перед моим внутренним взором, озадаченно и обиженно качая головой. Я понятия не имел, за что его лишили жизни, и от этого мне стало страшно.

— Темноволосых ангелов достаточно много, — выслушав меня, ответил Зот, потягивая пенный напиток. — Серые глаза часто бывают у тех посланников Рая, кто много смотрит на смертных людей. У ангелов, наблюдавших Бога, зрачки всегда необычного цвета. Еще что-нибудь припомнишь?

— У него на щеке был отвратительный, глубокий рубец. Кровь запеклась, но я его, естественно, заметил, — передернуло меня. — Такое ощущение, что его пытали перед смертью.

— Шрам? — поднял брови Архивариус, поправив очки. — На правой щеке?

— Да! — выдохнул я.

— Никто не пытал вашего мертвеца, — помрачнев, ответил Зот, тяжело вздыхая. — У этого парня шрам был всегда. Кровь на нем запеклась уже после его смерти, а при жизни она текла без остановки.

— Вы его узнали… — в благоговейном шоке прошептала Ясмин. — С ума сойти.

— Его звали Амалиэль, — кивнул Архивариус. — Это имя означает «защитник слабых».

— Отлично… хоть бы раз прикончили кого-нибудь, чье имя означает что-то менее доброе и милое, — надулась вампирша. — «Насильник морских свинок», например, или «Оглушитель бабушек».

— Что такого сделал этот Амалиэль, чтобы заслужить смерть? — спросил у Зота я, наклоняясь вперед.

— Обычный канцелярский служащий, — пожал плечами тот. — В Раю таких много, кто-то должен фиксировать людские грехи, а потом вычеркивать их из личного дела человека, когда грех замолен.

— Только это Амалиэль и делал? — раздосадованно уточнила Ясмин.

— Нет. Еще он плакал кровавыми слезами за весь род человеческий, — отозвался Зот. — Его шрам под глазом кровоточил постоянно.

Внезапно воздух в «Посадоффест» замер, превращаясь в вязкую массу, облепившую нас со всех сторон. Казалось, из атмосферы пропал весь кислород. Я попытался сделать вдох, но не смог: словно большой и теплый кот лег мне на грудь, не давая ей подняться.

— Силы Добра пожаловали, — протянул Архивариус, смотря куда-то в дальний угол темного ресторанного зала. — Интересный сегодня вечер.

— Пора валить, — скомандовала Ясмин, но вспомнила, что обещала Зоту остаться, и, кажется, сильно расстроилась.

— Нет, прошу вас, можете продолжать свое застолье. В конце концов, даже Господу нашему Иисусу Христу перед распятием дали нормально поесть, — разнесся над помещением знакомый мне голос, пронизанный откровенной скукой. — Добрый вечер, Архивариус.

— Привет, Гадиэль, — лениво махнул ему ладонью Зот. — Ты опоздал, наша партия в шахматы должна была начаться еще три часа назад.

— Прошу прощения, Архивариус, — ответил ангел, выходя на свет.

При виде него Ясмин ощетинилась, словно дикобраз. Мне присутствие ангела, который был послан разрушить Ад, тоже было неприятно: я не понимал, что он здесь делает и опасен ли он для нас. Гадиэль, впрочем, едва обратил на нас внимание. Спокойно проходя мимо, он лишь бросил на нашу усталую и растрепанную парочку быстрый взгляд.

— Подвиньтесь, ребята, — скомандовал Зот. — Сыграем Зло против Добра?

— Не смешно, — одновременно отозвались мы с Ясмин. — Нам пора уходить, спасибо… э… за информацию.

— Не стоит торопиться, — монотонно и безразлично ответил Гадиэль. — Я вас не съем. Более того, мне нет до вас никакого дела, так как я отрицаю любое Зло.

— Нужны вы ему, — раздраженно отмахнулся Архивариус, выуживая откуда-то из-под стола старинный набор малахитовых шахмат.

— Не очень-то приятно находиться в компании того, кто послан испепелить Подземный мир, — заявила Ясмин, демонстративно, отворачиваясь.

— Я не послан уничтожать Ад, если вы действительно так думаете, — без каких-либо эмоций отозвался ангел. — Я не могу этого сделать, мне не дана сила разрушения.

— Тогда что вы там делали? — прищурился я, очень хорошо рассмотревший Гадиэля в компании вестников уничтожения Преисподней несколько часов назад. — Посланники Рая не прогуливаются среди живописных адских пейзажей, нет у них такой привычки.

— Верно, — невозмутимо кивнул Гадиэль. — Но я отрицаю Зло, поэтому был направлен в его логово, чтобы защитить своих братьев и облегчить их нахождение в нем. Ангелы, знаете ли, плохо переносят атмосферу, созданную ужасом и мраком, появившимися силами нашего павшего брата.

— Запомните, дети, — строго заговорил Архивариус. — У ангелов на Небе четкая иерархия. Это у вас в Аду все занимаются всем, чем им в голову взбредет. В Раю все по-другому: разрушители разрушают, защитники защищают. Ни один ангел не будет делать то, что ему не положено по статусу.

— Как в России, — хихикнула Ясмин. — Один рабочий асфальт снимает, другой его по кучкам раскладывает, третий кучки на свалку увозит. И упаси Люцифер, чтоб его клыки были белыми и без кариеса, хоть одному из этих рабочих заболеть или проспать в рабочий день: никогда в жизни на несчастное шоссе новый асфальт не положат. Все будут стоять и ждать у Ада похолодания, а все потому, что никто ни за кого работу делать не будет, удушатся скорее.

— Рай работает чуть более эффективно, — беззлобно прокомментировал Гадиэль, расставляя свои шахматы на доску.

— Не смешите мой гробик с красной обивкой! — замотала головой Ясмин. — Вот, помолился человек. Молитва его дошла до первого из семи Небес. Там ее прослушали, проанализировали, всякую «шелуху» отсеяли, типа «хочу замуж за Деда Мороза. Настя, 7 лет». Потом второе Небо, третье… И так до седьмого. На каждом — бюрократия, волокита, цензура. На шестом Небе, я слышала, отказывают в том, чтобы Бог услышал молитвы даже по поводу полнейшего «верняка»: ну, там, девушка пришла к парню домой рыбок покормить. Как до вашего Господа достучаться, непонятно.

— Началась дискуссия о том, кто круче, Добро или Зло, — рассмеялся Зот. — Ходи, Гадиэль, хоть, поиграем с тобой наконец.

Ангел и не планировал вступать в дебаты по поводу эффективности работы Рая. Он вообще, казалось, мало интересовался происходящим вокруг него. Его спокойное, безмятежное лицо, обрамленное рыжевато-светлыми волосами, не выражало никаких эмоций. Длинная коса покачивалась за его плечами, крылья были сложены и расслаблены.

— Спасибо вам, Архивариус, за сведенья о личности Амалиэля, — я поднялся из-за стола, подхватив вампиршу за локоть. — Попытаемся разузнать, почему же его все-таки убили.

И тут Гадиэль, впервые за вечер, подал признаки заинтересованности в происходящих вокруг него событиях. Ангел удивленно распахнул глаза и медленно обернулся в нашу сторону. На его лице читалось удивление и нечто очень напоминавшее ужас от услышанной им новости.

— Что вы сказали? — переспросил он.

— Не стоит вдаваться в детали расследования по спасению Ада в разговоре с представителем сил Света, — сквозь зубы процедила Ясмин. — Пошли, Шальков.

— Боже милостивый, ну, я же сказал, что мне решительно безразлична вся эта война Ада и Рая, — всплеснул руками Гадиэль. — Была бы моя воля, я бы никогда не спускался в Геенну Огненную, но таково уж мое предназначение.

— Ты знал Амалиэля? — с интересом спросил Архивариус, застыв с ферзем, поднятым в воздух, в руке.

— Естественно, — кивнул Гадиэль, очевидно, сдерживая эмоции. — Когда мир был еще молод, а людей на Земле было мало, он с увлечением работал на благо их развития. Потом смертные расплодились, стали грешить. Амалиэль захлебывался своими кровавыми слезами, это было… — ангел запнулся, не в силах открыто осудить устройство мира, предусмотренное самим Богом.

— Его убили, — решился на рассказ я. — Смерть наступила при невыясненных обстоятельствах, но была довольно жестокой. Его тело упало прямо в Ад, на одну из центральных улиц.

— Святая Мария… — вырвалось у Гадиэля, больше «держать лицо» он не мог. — Бедный Амалиэль, его только перевели на новую должность, и такая смерть… Был бы я ангелом гнева, не знаю, что бы сделал.

— Новая должность? — переспросил я.

— Ну да… — рассеянно отозвался ангел, все больше погружаясь в расстройство. — Всего лишь несколько сотен лет прошло с того момента, как он успешно стал помощником Пуриэля, нашего ангела правосудия. При нем Амалиэль заведовал делами Ангелов-Хранителей, у Пуриэля на них времени попросту не было.

Ясмин красноречиво посмотрела на меня исподлобья. Я молча таращился на Гадиэля, не замечая, что ангел готов расплакаться от услышанных новостей о смерти коллеги по небесным делам. Один только Зот, казалось, получал от происходящего нескрываемое удовольствие.

— Тот самый Пуриэль, который спустился в Ад, чтобы зачитать ему смертный приговор? — уточнил я.

— Да, — кивнул Гадиэль. — Он же и провозгласит очищение Подземного мира от непокорного Люцифера и его племени, когда придет время, после чего Кезеф разрушит Ад, чтобы на его месте построить новый.

— Чего?? — вторглась в наш разговор Ясмин, позабыв, что решила молчать, как партизан на допросе. — Ад уничтожат с концами! Это каждый дьяволенок знает с детства! Когда пробьют Часы Апокалипсиса, Подземного мира не станет!

— Это неверно, — менторски заметил Архивариус, поднимая вверх фигурку королевы и крутя ее между пальцами. — В нынешней обстановке Рай не справится с душами грешников, если Ада не будет. Я думал, это очевидно. Что вам там в школе рассказывают?

— Что Крым наш и что коррупция — это хорошо, — начала загибать пальцы вампирша, но прервала сама себя. — Ох…

— Архивариус Зот прав, — кивнул Гадиэль, посмотрев на нас с удивлением. — Весь Рай знает, что Ад будет существовать всегда.

— Ты не поверишь, Ясмин, но герцог Астарот когда-то говорил мне то же самое, — озадаченно припомнил я. — Вопрос лишь в том, кто будет им руководить… — пробормотал я, поежившись от внезапно осенившей меня неприятной мысли.

— Бог, конечно же, — нахмурился ангел.

— Это понятно, — нетерпеливо прервал его я. — А кто станет начальником рангом пониже? Кто займет место Люцифера?

— Не знаю, да и мне все равно, — пожал плечами Гадиэль.

— Мне, в общем-то, тоже, — усмехнулся Зот. — Плевать, кто это будет, но я должен взять у него интервью.

— Не подходит ли для этой работы ангел правосудия? — я обернулся к Ясмин, которая рядом со мной напряженно кусала губы.

— Лучше, чем кто-либо другой, — кивнула вампирша. — Но доказательств у нас нет.

— Значит, мы их найдем, — решительно подвел итог я. — Господа, я вынужден вас покинуть. Это был самый странный разговор в моей жизни, — с этими словами я вышел из-за стола и направился к выходу.

— Куда ты пойдешь? — прокричал мне вслед Зот.

— Мне нужно вернуться в Ад, — не оборачиваясь, ответил я, положив руку на дверь ресторана и толкая ее от себя. — Необходимо возвратиться на место преступления.

— И как ты собрался это делать? — не отставал от меня Зот. — У АДвокатов нет демонических способностей, — напомнил мне он.

— Вот ведь аминьство! — выругался я, впадая в панику.

— Друг Гадиэль, — обратился к ангелу Архивариус. — Посодействуй детям. Я думаю, ты должен быть заинтересован в том, чтобы Ад разрушили на законных основаниях.

— Как я уже говорил, мне все равно, — напомнил Гадиэль, повернулся в нашу с Ясмин сторону, вытянул руку и сжал кулак.

Пространство вокруг сжалось, заключая меня в тиски. На мгновение я почувствовал себя подвешенным в воздухе, после чего невидимая хватка ослабла, а мое тело рухнуло вниз, в темноту. Мои глаза закрылись сами собой, а когда я распахнул их, вокруг нас был уже Ад.

Часы показывали семь часов утра. Преисподняя и в обычные-то дни не радует легкостью бытия и разреженностью атмосферы, но за несколько часов до потенциального уничтожения все было совсем плохо. Мы с Ясмин приземлились в центре Большой Приголгофной улицы. Я поежился: с момента своего попадания в Ад я был здесь чаще, чем где-либо, и это место начинало приобретать для меня определенное, совсем не приятное значение.

Мимо нас бежали силы Зла всех мастей и видов. Кто-то спешно заталкивал в походные мешки орудья пыток, другие пытались законсервировать души в ожидании наступления «белого дня», третьи подыскивали место для того, чтобы спрятаться.

— Народ видел часы, — угрюмо сказала Ясмин. — Они знают, что происходит.

Растеряв весь свой страх и ужас, демоны метались из одной части Ада в другую, не в силах покинуть его. Проходы в Подземный мир были разрушены, а сама Геенна фактически запечатана, вместе со всеми ее обитателями.

— Выхода нет, — констатировал я, поправляя галстук и манжету на рукаве пиджака. — Теперь мы знаем, зачем взорвали «Макдональдсы» чтобы никто не мог сбежать.

— Такая полномасштабная атака на Ад ради чего? — с нотками отчаяния в голосе, спросила вампирша.

— Возможно, мы скоро узнаем, — отозвался я, сворачивая на дорогу из темного камня, которая вела к Бэздну. Нам навстречу текли нескончаемые потоки нечисти, в панике покидающие свои насиженные места в Преисподней.

Здание суда пустовало со дня смерти судьи Радаманта. С барельефов на его стенах исчезли оскалившиеся демоны: защищать и пугать было больше некого. На входе Ясмин затормозила, схватившись за дверную ручку. С удивлением я отметил, что даже после кончины Адского судьи дом правосудия продолжает лишать сил тех, кто в него заходит. Мне терять было нечего, у АДвокатов демонических талантов нет. Дождавшись, пока моя белокурая спутница придет в себя, мы продолжили наш путь в зал заседаний.

Он выглядел точно так же, как в день, когда мы обнаружили тело Радаманта. Ясмин, войдя в помещение, достала зажигалку и пошла по его периметру, зажигая давно потухшие факелы на стене. Медленно прохаживаясь по залу, я пытался воспроизвести в памяти образ Адского судьи, сидевшего на своем огромном стуле с мечом в узловатых пальцах. Радамант был самой неприступной фигурой Ада, а может, и Рая тоже, после Господа Бога. Силы Зла и Добра посадили его поддерживать порядок и справедливость в Подземном мире.

— Когда я впервые попал сюда, то увидел красный и белый огни, замыкавшие линию вокруг трона судьи Радаманта, — припомнил я. — Никто не мог пройти через них, пока горели.

— Верно, — кивнула Ясмин. — Это Адское пламя и Небесный огонь. В день, когда Радамант был назначен на должность судьи, Люцифер окружил его красным кругом, а кто-то из Рая разжег круг белого цвета. Так силы Света и Тьмы убедились, что никто из их представителей не подберется к судье, чтобы как-то повлиять на его объективность. Как все хорошо тогда начиналось.

— Только Князь Тьмы может потушить Адское пламя? — уточнил я, смотря на нее через плечо.

— Нет, что ты, — отмахнулась вампирша. — Через него может пройти любой житель Ада. Люцифер своих не подставляет. Так же, наверное, и в Раю. Я не уверена, но мне всегда казалось, что через белый круг может пройти любое порождение Добра. Однако для этого и сделана «вторая линия защиты»: дальше своего круга ни Зло, ни Добро пойти не может.

— Но в день смерти Радаманта огней больше не было, — напомнил я. — Значит, их затушили.

— Уж не подозреваешь ли ты в этом Люцифера, чтоб грибок в его ушах цвел и пах? — возмутилась девушка. — Не вздумай.

— На Князя Тьмы мне, если честно, сейчас плевать, — признался я, вовремя закрывая Ясмин рот ладонью, прежде чем она начала бы ругать меня матом в 666 этажей. — Но ведь кто-то снял белый круг. Кто это был?

— До того как затушить Небесный огонь, этому кому-то потребовалось бы проникнуть в Ад. Ангелы не ходят по улицам Преисподней открыто, сам знаешь, — скривилась вампирша. — Просто так в Подземный мир не проникнуть, и тут где попало тоже не укрыться.

— Укрытие… — протянул я, задумчиво потирая переносицу. — Убийца проник сюда тайно, это очевидно.

— И куда смотрел весь Ад, когда к нам проник кто-то прямо с Небес? — раздраженно спросила Ясмин.

Внезапно простая мысль поразила меня, заставив чувствовать себя полным глупцом: почему я не додумался до этого раньше? Слова Ясмин пробудили во мне воспоминания о тех днях, когда в Аду произошли убийства ангела и судьи. Действительно, тогда вся Преисподняя, каждый ее житель смотрели, как один, в одну сторону. В те дни произошли события, которые отвлекли внимания всех сил Зла, и это, возможно, послужило прикрытием для преступника.

— Ангелы уже спускались в Ад, я видел, как это происходит, — медленно начал говорить я, чтобы не потерять и развить ценную мысль. — Каждый ангел прилетает сюда в виде светящегося шара. Мертвый ангел, падая с Небес, тоже светился: мы с Астаротом наблюдали его падение, задрав головы, как два идиота.

— Я тоже смотрела вверх, — кивнула вампирша. — Со мной так же стояло еще существ тридцать. Кажется, весь Ад замер в удивлении и пялился под купол Преисподней.

— Вот только шар света был не один, — прикрыв глаза, неспешно, словно, сам себе не верил, произнес я. — Их было два.

— Крест мне на шею! — ахнула Ясмин. — А ведь, ты прав. Теперь я тоже вспоминаю это. Когда на площади нашли мертвое тело, мне подумалось, что светились две… половинки упавшего ангела.

— Скорее всего нет, — мрачно констатировал я. — Гостей из Рая было двое: убийца и его жертва. Пока все глазели на труп, крылатый преступник проник в Ад и укрылся в нем, выжидая удобный момент, чтобы прикончить судью Радаманта.

— И кто же это был? — напряженно спросила Ясмин.

— Это точно был не Ахерон, — мне захотелось понизить голос до шепота, будто кто-то мог нас услышать. — Демон не смог бы пройти сквозь круг Райского огня.

— А ангел бы не прошел через преграду из Адского пламени, — напомнила вампирша.

— Ой, прошу тебя, — закатил глаза я. — Небеса всемогущи, неужели ты поверишь в то, что Рай не перестраховался, участвуя в этой придумке с назначением судьи для всех сил Зла?

— Вот козлы, — протянула Ясмин.

— Кто? — не понял я.

— Небеса — козлы, — вздохнула девушка. — Может, просто обвиним всех разом? Кто-то точно окажется нечист на руку, и мы останемся в выигрыше.

— Чем ты занималась до того, как начала продавать мистические слухи для «желтой» прессы смертных? — удивился я, покосившись на нее.

— Работала в КГБ, а что? — не поняла Ясмин.

Я решил ничего не отвечать, рассеянно оглядываясь по сторонам. В зале суда Бэздн готовилось преступление. Кто-то выманил судью Радаманта из его цитадели, погасив круги из огня Рая и Ада. Кто это был? Почему Радамант пошел со своим убийцей? Что произошло здесь в день убийства?

Железное кресло Адского судьи выглядело заброшенным и удручающим. Радамант не сходил с него многие годы, никогда не покидая этот зал. Никто не смел даже приблизиться к нему, а теперь его место было свободным и незащищенным. Повинуясь какому-то тайному желанию, я ступил на песок, на котором раньше горели защитные кольца огня. Трон вблизи казался еще больше, и я осторожно обошел его вокруг. Стоял ли кто-нибудь когда-нибудь за спиной у Адского судьи? Скорее всего, нет.

— Что ты там делаешь? — присоединилась ко мне Ясмин.

Вместо ответа я просто уставился на спинку кресла бывшего судьи Радаманта. Оно было очень простым и грубым, и поэтому на фоне плоского, покрытого коррозией металла выделялась крохотная табличка, на которой витиеватыми буквами было выведено несколько слов. Наклонившись поближе, я протер пластинку рукой, оцарапавшись о болты, которыми она была прикручена к задней части судейского трона.

«В этот день учрежден Адский суд. Он работает для сохранения равновесия между величием Бога и ничтожеством Зла. Он работает под защитой Ада и Рая, наложенной в виде обжигающего огня. Огонь Тьмы зажег Враг всего живого, Князь Тьмы Люцифер. Огонь Света зажег ангел Правосудия, посланный самим Господом, Пуриэль».

— Какое совпадение, — вздохнул я. Раньше мне было бы трудно поверить своим глазам, но чем дальше продвигалось это расследование, тем спокойнее я реагировал на очередное косвенное упоминание какого-нибудь ангела, найденное на месте преступления. — Первый помощник Пуриэля становится кровавой приманкой, на которую некто отвлекает внимание всего Ада, чтобы добраться до судьи Радаманта и прикончить его. Для этого нужно всего лишь снять линии защиты Добра и Зла, и кто же может сделать это лучше, чем тот самый ангел, который их и поставил? А его, по чистой случайности, зовут Пуриэль!

— Looks like we have a winner[24]… — кусала за моей спиной губы Ясмин. — Ангел правосудия в Раю совершенно не нужен: сам Господь Бог на Небесах решает, кто прав, а кто виноват. Пуриэль попросту сидит без дела.

— В качестве главы Подземного мира, назначающего наказания грешным душам, Пуриэль смотрелся бы великолепно, — угрюмо кивнул я.

— Что нам теперь делать? — поежилась вампирша. — До уничтожения Ада, или что там они хотят с ним сделать, осталось чуть более половины суток. Я практически уверена в том, что Бог не услышит твои молитвы, если ты расскажешь ему все доводы в пользу вины Пуриэля.

— Нам придется найти доказательства того, что ангел правосудия — убийца, — я понимал, что Ясмин говорит правду, но обращение к Богу было единственным моим вариантом спасения Астарота, Ахерона и всей Преисподней. Мне не хотелось даже думать о том, что будет, если он не сработает.

Мы покинули здание Бэздна, задержавшись лишь на секунду: на пороге Ясмин, с удовольствием прикрыв глаза, получила назад свои вампирские силы. Перед нашими глазами простирался депрессивный пейзаж Преисподней. Мимо нас вдалеке проносились представители сил Зла, до сих пор не нашедшие, куда бы спрятаться и где затаиться, когда пробьют Часы Апокалипсиса.

— Тебе тоже не помешало бы отыскать какое-нибудь укрытие, — нерешительно предложил я, не смотря на Ясмин. — Через тринадцать часов тут будет жарко. Или холодно. Или мокро. Или…

— Заткнись, Шальков, — посоветовала мне вампирша без особого энтузиазма. — Без Ада моя жизнь бессмысленна, с ним и пропаду. И кстати, — прищурившись, она внимательно осмотрела меня с ног до головы, попытавшись расправить складки на мятом костюме. — Моя вера в твои адвокатские способности безгранична. Если ты проиграешь это дело, меня постигнет вселенское разочарование, и существовать мне будет незачем.

— Ты умеешь подбодрить и снять напряжение, — усмехнулся я. — Теперь я могу вообще ни о чем не беспокоиться.

В центре Ада, на границе с Кварталом Страданий, творился хаос. Воздух полнился воплями ужаса и безысходности, но на этот раз кричали не души, а их мучители. Некогда беззаботные, силы Зла сходили с ума.

— АДвокат!! — закричал кто-то за моей спиной, стоило нам с Ясмин войти в толпу. — Вот кто нас спасет!

— О, Бог… — сжал зубы я. — У меня нет на это времени.

— Бежим!! — скомандовала Ясмин, срываясь с места, но я оказался не таким проворным, как вампирша. Цепкие руки или лапы схватили меня за локти и рванули назад, в гущу столпотворения. Я попытался вырваться, но от сил Зла отвязаться было не так просто.

Сорок третье дело АДвоката Шалькова А. О., о том, что тело вывозу не подлежит

Клиент 1: Спасите меня!

Шальков: 400 евро в час.

Клиент 2: И меня! Меня спасите.

Шальков: А с вас 500.

Клиент 2: Без проблем!

Шальков: Чтоб тебя, это их не отпугивает…

Клиент 1: Я требую депортации из Ада, прямо сейчас.

Шальков (озадаченно): Мне кажется, этого хотели бы все, кто тут находится. Это невозможно.

Клиент 1: Но я демон! У меня мандат! Я имею право!

Шальков: Сейчас я найду вам ГАИшника, он перекроет дороги, и вы сможете уехать с ветерком.

Клиент 1: Очень хорошо. Только пусть автомобилисты стоят в пробке не менее двух часов. Я же не патриарх какой-нибудь…

Клиент 2: Господин АДвокат, а как же я? Я тоже хочу отсюда уехать.

Шальков: Но тут же очень хорошо. Вам не следует уезжать.

Клиент 2: Все рушится прямо на глазах. Горят дома. По улицам бродят вежливые люди с крыльями и закрытыми лицами. Нечисть штурмует правительственные здания.

Шальков: Это мирные жители. Посмотрите телевизор, там все верно показывают.

Клиент 2: Но у них кресты и ладаны!

Шальков: Мирные жители только так и ходят. Посмотрите телевизор! Прямо сейчас.

Клиент 2: Меня чуть не убили сегодня, я попытался выехать из города на своем огнедышащем быке, но дороги раскурочены…

Шальков (осуждающе): А зачем же вы быка тогда покупали? Знали же, что дороги не очень.

Клиент 2 (умоляюще сложив лапищи): Пожалуйста, позвольте мне покинуть этот Ад!

Шальков: Ни в коем случае. Уровень счастья жителей Преисподней только что достиг 89 процентов. Счастливее нашего Ада места во вселенной просто нет.

Клиент 2 (несколько раз ударившись головой о близлежащую стену): Я покреститься готов, лишь бы это счастье закончилось.

* * *

Ясмин все-таки удалось вырвать меня из лап доверителей, требовавших своей срочной эвакуации из Пекла. Схватив меня в охапку с неженской вампирской силой, девушка бросилась бежать, молниеносно варьируя в толпе. Всего несколько минут потребовалось моей спутнице, чтобы выскочить на Большую Приголгофную улицу. Сколько же можно было по ней бродить? Мне начинало казаться, что все дороги Ада ведут в это кошмарное место.

Вампирша резко затолкала меня в узкую подворотню, пришпилив к старой пыльной стене. Я удивленно уставился перед собой, осознавая, что раньше мне уже приходилось видеть паутину трещин в камне, оказавшуюся на уровне моих глаз. В памяти возник яркий образ дня моей первой встречи с Ахероном: именно здесь я тогда прятался, надеясь что слепой серпент не найдет меня, задев своим длинным змеиным языком.

— Я уже бывал тут, — прошептал я, пытаясь привлечь внимание Ясмин, которая выглядывала из проема, осматривая окрестности. — Обнаружить нас здесь проще простого.

— Эти психи нас только на облаке сейчас не найдут, — отозвалась вампирша. — Весь Ад сошел с ума. Каждая тварь сейчас ищет помощи, а АДвокаты созданы именно для того, чтобы помогать. Мы не сможем продвигаться по Преисподней, если нас на каждом шагу будут останавливать бьющиеся в истерике силы Зла.

В беспомощности, я попытался устроиться в узком проходе поудобнее, а потом осмотреться. Сколько времени прошло с тех пор, как я был здесь? По земным меркам, не так уж и много, однако я чувствовал себя так, будто за плечами у меня была целая жизнь. Возможно, нам с Ясмин стоило остаться прямо здесь, в этой расщелине, и тихо дождаться конца Ада и всего того, что за ним последует.

Чувствуя усталость и ломоту во всем теле, я посмотрел себе за спину. Дальний угол разъема окутала тьма. Она, как и мы, пыталась забиться в расщелину, укрывшись ото всех, но у нее это плохо получалось. Сквозь темноту пробивался свет. Он горел ровно, словно от флуоресцентной лампы, и имел насыщенный голубой цвет. Я уже видел его раньше, когда сидел в этой дыре, но не придал ему никакого значения. Тогда я еще не знал о том, что ТАКИМ светом ничто в Аду сиять не может.

Глава 11

Письма в никуда

С трудом протиснувшись в узкий проход, я ощупал пространство впереди себя. Щель, из которой пробивалось сияние, была тонкой, но ощутимой. Створка не могла открываться наружу, так как для этого не хватало места, поэтому я рассудил, что ее можно лишь отодвинуть в сторону или толкнуть внутрь. Мой кулак ударил о шершавую поверхность, но она не поддалась, зато мне удалось просунуть в щелку кончик пальца. Рискуя пораниться, я потянул стенку на себя: по-другому открыть проход было просто невозможно.

— Что ты там делаешь? — недовольно зашипела на меня Ясмин. — Хватит копошиться.

— Здесь проход, — пропыхтел я, дергая створку на себя. К моему удивлению, она поддалась, так как была смазана.

— Ну естественно, — закатила глаза вампирша. — Тайный проход в Аду, только этого нам и не хватало.

— За мной… — скомандовал я, с силой протискиваясь еще на несколько сантиметров вперед и наконец оказываясь в проходе. — Дверь использовалась недавно, и, возможно, она здесь уже долгое время. Я видел свет, пробивавшийся сквозь нее, еще в первые дни, проведенные в Подземном мире.

— Может, там личный будуар Сатаны, чтоб в его спальне всегда были свеженькие девственницы по не слишком завышенной цене, — ворчала Ясмин, но, схватив меня за полу пиджака, ползла следом. — А мы сейчас туда ворвемся, застанем какой-нибудь интимный момент Темного Властелина наедине с куклой «Monster High»[25].

Я пропустил ее жалобы мимо ушей, добравшись до цели. Проход был высоким, в человеческий рост, поэтому мне даже не пришлось сгибаться, чтобы пройти сквозь него. Выдолбленный прямо в стене между двумя домами, лаз был отлично скрыт от чужих глаз. Мне не удалось бы заметить его, если бы не голубой свет. Он заливал все помещение внутри тайника. Ясмин, сумевшая наконец оказаться рядом со мной, недовольно поморщилась.

— Мое черное злобное чрево чует тут какое-то ангелядство, — прикрыла она рукой глаза. — Слишком бело, светло и прилично. Это сияние с Небес.

— Это вход в Рай?! — от удивления я чуть не сорвался на крик. — В подворотне на центральной улице Геенны Огненной?!

Ответить девушка не успела. Некая невидимая сила плотно сжала мое тело со всех сторон и резко дернула вперед. С Ясмин произошло то же самое. Ноги вампирши оторвались от земли, что-то приподняло ее, несколько раз перевернуло в воздухе, так что сарафан задрался до лопаток, и утащило вверх. Это вполне мог быть лифт на Небеса: в относительном комфорте меня уносило наверх в обществе красивой женщины с задранным подолом. Если бы Ясмин еще и не материлась так сильно, перемещение можно было бы назвать приятным.

Вскоре мне стало ясно, что в Рай мы не попадем. Что-то подсказывало мне, что при вознесении, душа движется к свету, а не от него. Голубое сияние же быстро осталось позади нас, постепенно угасая по мере того, как нас уносило в неизвестность. Пространство вокруг нас то сужалось, то расширялось, словно пропуская через невидимые врата, и было ясно, что назад в Ад дорогу найти будет очень трудно.

Внезапно тяга прекратилась, и я мягко опустился на пол, твердо встав на обе ноги. Кто бы ни придумал такой странный способ перемещения, он явно просчитал все детали. Даже Ясмин невидимая сила осторожно положила на ковер, устилавший пол, разве что только юбку сарафана не опустила. Так моя вампирша и осталась лежать в интересной позе, не прекращая ругаться на всех известных человечеству языках, но мне было не до нее.

Мы оказались в большом помещении, наподобие «берлоги» Астарота, куда нас выкинуло в день пришествия трех ангелов с вестью о Конце Ада. Однако эта комната отличалась от жилища демона: в нем бывали гораздо чаще. На мебели отсутствовала пыль, торшер возле стола был вывернут, чтобы свет падал под удобным для чтения углом, а ковровое покрытие возле стола и кресла было вытерто, словно там часто ходили и сидели. При этом вокруг меня не было никаких запахов: ни спертого воздуха, ни сквозняка, вообще ничего. Даже если не обращать внимания на то, что мы попали в это место из Ада, человек обитать в этом логове не мог.

В дальнем углу убежища стоял большой стол, заваленный бумагами, свертками и книгами. Я медленно подошел к нему, проводя кончиками пальцев по полированной поверхности. На ней не было ни пылинки: кто-то часто работал в этом помещении. Наугад я вытащил первую попавшуюся мне книгу, которая оказалась «Божественной комедией» Данте. Вся ее первая часть, «Инферно», была исписана толстым красным карандашом. Кто-то делал пометки не только на полях издания, но и в самом тексте.

«Устарело!», гласили надписи. «Чушь!», «Все не так!», «Теперь там другая улица». Неизвестный мне автор правил классический путеводитель по Аду аккуратным почерком, вымарывая из текста целые четверостишия. Возможно, во времена Данте Подземный мир и выглядел так, как было описано в «Божественной комедии», но, при сохранении девяти кругов Ада, он претерпел изменения. У демонов появились свои элитные районы, расширился Квартал Страданий, улицам присвоили названия. Владелец книги определенно хотел иметь самое достоверное и актуальное представление о структуре Ада. К своему ужасу, я теперь догадывался, зачем оно было ему нужно.

— Хозяин этого места проявляет нездоровый интерес к Геенне Огненной, — проинформировал я Ясмин.

— Это я уже поняла, — кивнула вампирша, протягивая мне несколько скомканных листов. — Похоже на какой-то дневник, и не хотела бы я встретиться с его автором.

Дневник ангела, запись № 1864

«Новость о том, что Отец создает Ад, застала меня врасплох. По непонятной для меня причине я узнал об этом одним из последних, хотя по долгу службы мне должны были сообщить гораздо раньше. Создатель совсем отдалился от меня и других братьев, стал подозрительным и угрюмым. Он очень тяжело переживает предательство Люцифера.

Я предложу ему несколько проектов, в рамках которых Ад станет для нашего наглого братца отличной тюрьмой. В конце концов, кому, как не мне, вершить правосудие?»

— Это записки Пуриэля… — я жадно впился в текст глазами.

— Очевидно, да, — согласилась со мной вампирша, медленно прохаживаясь по комнате. — Только ангел правосудия мог получить комнату между тремя мирами. Наверняка из нее можно попасть не только в Ад, но и в Рай, и даже к смертным.

— Пуриэль настолько могущественен? — уточнил я, перебирая бумаги.

— Он один из первых ангелов, занявших важный пост у Престола Божьего. Господь справедлив, но правосудие требует времени и, как мне думается, некоторой доли цинизма. Цинизм Бога смертелен для большинства смертных, поэтому правосудие было поручено ангелу, — отозвалась девушка. — Вот только на практике пост оказался бесполезен.

— Ведь Бог сам всем судья, — кивнул я. — И Пуриэль погряз в мелких делах, словно какой-то херувим в молодежном лагере. Он пишет об этом, смотри…

Дневник ангела. Запись 1902

«Возмутительно! Невероятно! Недопустимо! Бог ошибся! Прозвучит странно? Нет, потому что мне лучше знать. Господь может ошибаться, и делает это слишком часто. А все потому, что он не занимается делами своего мира, пропускает мимо глаз и ушей все самое важное и интересное. Он закрылся в своем тронном зале, один на один с манией своего величия, и судит, судит, судит, не имея даже малейшего представления о том, что происходит и как все меняется вокруг него.

И вот, это случилось снова! Наш Всевышний решил, что Ад не будет тюрьмой, и что мои прекрасно проработанные предложения ему не требуются! Он хочет помиловать Люцифера, этого напыщенного щенка. С чего отец вообще стал таким чувствительным? Видимо, возраст. Вроде бы у Рая даже был пятилетний план по сжиганию городов, по разрушению башен за мерзкие людские проступки. Деяние Люцифера еще хуже, а тут — такая доброта. Давайте еще будем прощать всем грехи, пошлем на землю какого-нибудь обаятельного парня, который наставит народ на путь христианства, а потом убьем его жестоким и трагичным способом, чтобы человечество осознало свои ошибки, застыдилось и стало вести себя лучше. Пф-ф…

Вместо того чтобы заточить предателя в подземном мире, Бог решил сделать из Люцифера эффективного менеджера. Он подарит нашему брату-предателю его собственный реалм. Да, в нем будет несладко, а вернее, просто ужасно, но Люцифер станет его правителем! За попытку государственного переворота у нас теперь награждают и представляют к власти. Если бы Люцифер победил, и свершилась революция, он не сделал бы папочку никем и ничем, кроме горстки божественного пепла, который вмуровал бы в Престол, занятый после переворота.

Я ненавижу Люцифера, всегда его ненавидел. У этого придурка нет ни опыта, ни ума. Это мне положено было занять его место! Меня изначально сотворили ради того, чтобы управлять таким местом, как Ад, как отец мог забыть об этом? Теперь мне предстоит вернуться на свою бессмысленную в Раю работу, погрязнуть в рутине, быть жалким всю свою вечную жизнь.

Нет, я не приму это. Сколько бы времени ни потребовалось, я восстановлю справедливость и встану во главе Ада. Конечно, это может звучать странно: зачем кому-то, кто познал Небеса, сидеть под землей? Зато это будет мой мир, справедливый и прекрасный. Никто не остановит меня на пути к нему…»

* * *

— Он просто больной, — констатировал я.

— Здесь кипы бумаг. Он писал письма Богу, — пробормотала Ясмин, протягивая мне всё новые и новые документы. — Пачки писем, оставшихся без ответа! Это и есть наши доказательства!

— Смотри, тут есть недавние записи личного журнала, — не поверил тому, что вижу, я. Эта комната была хранилищем ключей к успешному завершению нашего расследования. — Он пишет об убийстве Радаманта!

— Дьявольская удача… — ахнула вампирша. — Хватаем всё, что сможем унести!

— Вы не сможете унести отсюда даже свои головы, — раздался тихий угрожающий голос за нашими спинами.

Мы с Ясмин одновременно повернули головы, широко распахнув глаза. Я готов был поспорить, что комната была совершенно пустой, когда мы оказались здесь. Теперь в помещении появился ангел. Пространство, как обычно, сжалось и словно наполнилось электричеством. Из тени дальнего угла убежища выступил, распахнув черно-белые крылья, Пуриэль.

— Сам ангел правосудия пожаловал, — напряженно попятился назад я, не представляя, впрочем, где в этой комнате был выход. — А я…

— Ты АДвокат Преисподней, я наблюдал за тобой, — тихо, сверля нас горящими глазами, отозвался Пуриэль. — Весь Рай уже знает о твоем существовании: грешная душа, пытающаяся спасти Геенну Огненную.

— Вы же не предлагаете мне переселиться на Небо после чистки Подземного мира, — заметил я.

— Нет, — усмехнулся ангел, хлопнув сначала черным крылом, а потом белым. — Ты вернешься в котел. Или на сковородку. Или туда, куда я направлю твою грешную душу.

— Потому что властителем Ада станешь ты? — не сдержалась Ясмин, затравленно оглядываясь вокруг, в поисках путей к отступлению.

— Я есть правосудие, — закричал Пуриэль.

— Ты преступник, — покачал головой я. — И теперь мы сможем это доказать, — в моей руке мелькнула пачка документов, которую я демонстративно засунул во внутренний карман пиджака. — Убийство судьи Радаманта было спланировано заранее. Лишение жизни Амалиэля отвлекло всех нас в день, когда некий ангел пробрался в Ад, спрятавшись в этом самом убежище. Ты снял круг белого пламени в Бэздне, ты выманил судью Радаманта из здания суда…

— Это было необходимо, — красивое лицо Пуриэля исказилось гримасой злости. — Ад необходимо очистить, но твоя глупая душонка никогда этого не поймет. В отношении тебя и твоей касты АДвокатов, продажных, наглых и избалованных при жизни существ, живущих ложью и хитростью, неприменимо правосудие. Более того, вы сами из года в год становитесь причиной того, что такое место, как Ад, существует. Вы мешаете наступлению справедливости, и я обязан воздать по заслугам всем вам и вашему темному, кошмарному миру.

С этими словами Пуриэль выхватил из-за спины свой меч, просвистевший у нас над головами. Если бы не Ясмин, чьи рефлексы были в десять раз лучше моих, я остался бы без уха. Лезвие рассекло воздух, врезавшись в книжную полку, с которой прямо на нас обрушились книги. В комнате поднялся столб пыли: все-таки логово Пуриэля было не идеально чистым. Воспользовавшись внезапным прикрытием, мы с вампиршей бросились бежать, стремясь оказаться как можно дальше от ангела правосудия. Затея казалась убийственной, слишком уж мала была комната.

— Бежать бесполезно, — разгоняя пыль рукой, громко сказал Пуриэль. — Ваши тела никто не найдет.

— А труп бедного Амалиэля должны были найти? Ты и нам так же выпустишь кишки? — не сводя глаз с тускло сверкающего меча, спросил я.

— Я любил Амалиэля! — простонал ангел, с силой сжимая рукоять своего оружия. — Я надеялся, что смогу сделать все по-другому.

— Но не сделал, — с нажимом заявил я. — Труп твоего лучшего помощника до сих пор лежит в Девятом круге Ада, ледяной как сосулька. Ты — убийца, ты допустил такой исход событий, ты один. И сейчас ты собираешься убивать снова, только чтобы достичь своей низменной цели!

Пуриэль замер, прищурив свои черно-белые глаза. Меч завис в его руке, готовый в любой момент пронзить каждого из нас, но ангел почему-то медлил. Ясмин вжалась в стену рядом со мной, а я, несмотря на то, что вампирша легко могла бы увернуться от удара, прикрыл ее своим телом.

— Меньше всего на свете я хочу, чтобы какой-то мерзкий АДвокат и прислужник Сатаны оказался прав насчет меня, — наконец выдохнул Пуриэль, опуская меч. — Я совершил много того, что выглядит ужасающе в глазах даже такой черной души, как твоя. У меня нет желания усугублять ситуацию.

— Ты нас отпустишь? — удивленно выпалила Ясмин.

— Нет, ни в коем случае, — покачал головой ангел правосудия. — Ты, порождение Тьмы, умрешь при очищении Ада, — он посмотрел на Ясмин. — АДвокат вернется отбывать наказание, назначенное ему в Преисподней за его многочисленные грехи. А сейчас я просто оставлю вас здесь. Вы не сможете выбраться из этого убежища никогда и не остановите ход Часов Апокалипсиса. Большего мне и не требуется.

— Ох, Дьявол… — вырвалось у меня. Ангел оказался куда более жестоким, чем я думал. Ему вовсе не обязательно было убивать нас.

— До конца Ада остается 11 часов, — спокойно продолжил Пуриэль. — Устраивайтесь поудобнее, грешники, ждать осталось недолго.

С этими словами Пуриэль исчез, оставив в воздухе два черных пера. Я молча наблюдал за тем, как они опускаются на пол, покрытый мягким ковром. Помещение, в котором мы застряли, обставлялось с любовью и должно было стать убежищем, но я не видел в нем ничего, кроме тюрьмы.

— Мы сможем найти выход, — попыталась приободрить меня Ясмин. — Наверняка тут можно продолбить пол или стену и упасть куда-нибудь в тайные лаборатории разработчиков Apple, которые, как известно, находятся под патронажем и Рая, и Ада одновременно.

— Как такое возможно? — пытаясь не поддаваться нахлынувшему на меня чувству безнадежности, поинтересовался я.

— Два слова: iPhone 6, — развела руками вампирша. — Каждый хочет узнать, каким он будет, белым или черным. Это важнее ядерной программы Ирана!

— Ад и Рай сошли с ума, — горько усмехнулся я. — Богу и Дьяволу неинтересны глобальные проблемы, они закрылись в своих мирках, не интересуясь ничем, что реально влияет на судьбы мироздания. Этим интересом вместо них прониклись такие, как Пуриэль, решив, что Господь с Сатаной во всем неправы и их надо подтолкнуть на верный путь действий.

— Им это не удастся, — Ясмин попыталась схватить меня за руку, но я не был настроен на утешение.

— Им уже это удалось, очнись! — рявкнул я. — Ахерон безвинно заперт в клетке. Астарот, возможно, сидит рядом с ним, или ангелы уже устроили из его задницы пионерский костер с зефирками и молитвой под гитару. Подземному миру осталось каких-то полдня, а мы сидим тут, запертые в комнате где-то между мирами. У нас на руках есть все возможные доказательства того, что Ахерон никого не убивал, а Ад падет жертвой хитроумного ангела правосудия, вознамерившегося занять черный трон Дьявола, но нам некому их предъявить! Все очень плохо даже по меркам Геенны Огненной!

В бессильной ярости я снес со стола кипы теперь бесполезных для меня бумажек, пнул горы книг и разбил фарфоровый крест, стоявший на одной из полок. Отчаяние накрыло меня: комната словно сжималась и не давала мне дышать. Словно лев в клетке, я метался из угла в угол в поисках окна, потайного хода или лаза, ведущего куда угодно. Мне подошел бы даже коридор в Вальгаллу, лишь бы только выбраться из логова Пуриэля.

— Проклятые ангелы! Долбаные демоны! А люди… про людей я вообще молчу, — злился я.

— Успокойся, Антоша, — протянула Ясмин, попытавшись схватить меня за рукав пиджака.

— Не хочу успокаиваться, — орал я. — Все развалилось у нас на глазах! Все, я дошел до точки. Возможно, стоит уволиться и вернуться на сковородку, хоть от костюма этого наконец избавлюсь! — мои руки нервно скомкали и без того мятый, грязный пиджак, и он полетел в дальний угол комнаты. — Ах нет, подождите! Это и так произойдет, потому что мы сидим тут!

— Вижу, тебе совсем плохо, — заметила вампирша, осторожно, на цыпочках подходя ко мне. Я подозрительно покосился на нее. — Ситуация складывается хуже некуда. Еще немного, и ты сорвешься. Ты «перегрелся» от работы, так? Негатив переполняет тебя, не находя выхода? Я тебя правильно поняла? — уточнила она, ловко заплетая свои белые волосы в две длинных косы. — М-м-м? Все так?

— Ну… да… — опешил я.

— Отлично. Тогда раздевайся, — скомандовала Ясмин.

— Чего? — отшатнулся я.

— Если ты помнишь, у нас был очень важный разговор на выходе с полицейского участка на проспекте Мира, — деловито начала девушка, стягивая с себя сарафан, расстегивая пуговицы и развязывая ленты. — Ты разрешил мне тебя трахнуть, если в процессе расследования тебе станет настолько хреново, что ты потеряешь голову.

— Женщина, да ты просто маньяк, — вырвалось у меня. Я попытался отвести глаза и не смотреть на ее обнаженное тело, но получалось у меня плохо.

— Нет, я — самое разумное существо в этой комнате, — притянула меня к себе за пояс брюк девушка. — Все знают, что секс — это лучший способ расслабиться и успокоиться. Это то, что тебе сейчас нужно, иначе ты так и будешь психовать, и мы никогда не выберемся отсюда.

— Мы и так не выберемся, — мычал я, беспомощно наблюдая, как напарница по расследованию расстегивает пуговицы на моих брюках, принимаясь за рубашку.

— Заткнись, — попросила Ясмин. — Ты один из самых умных людей, которых я встречала за свою жизнь, а она у меня была долгая, целых восемнадцать лет. Скажешь кому-то иначе, я тебя убью с особой жестокостью, — добавила она. — Мне неизвестно, Шальков, каким адвокатом ты был при жизни, но я думаю, что человек, сумевший сначала умереть, а потом встать, отряхнуться и просто начать работать в Аду, заслуживает звания добросовестного профессионала своего дела.

— М-м-м… — я даже не знал, что ей ответить. Это были самые приятные слова, которые мне когда-либо говорила голая девушка, да и вообще любая девушка.

— Сейчас ты и двух слов связать не можешь и не в состоянии придумать, как нам вырваться из этого логова, — Ясмин рванула рукава моей рубашки, и та оказалась на полу под нашими ногами. — Успокоишься, отвлечешься, а потом выдашь какой-нибудь гениальный план! — с этими словами вампирша повисла у меня на шее и полезла целоваться.

— У нас слишком мало времени, — предпринял последнюю попытку отбиться от девушки я, хоть и стоял уже почти голый.

— Да ладно, что мы, минут семь потратить не можем? — хихикнула она, блуждая руками в районе моей поясницы и приспуская расстегнутые брюки. — Или уложимся за пять?

— Вот ведь стерва, — возмутился я. — Теперь не меньше двух часов будет, дошутилась!

Минут двадцать мы оккупировали стол. Мне доставляло какое-то извращенное удовольствие раз за разом укладывать Ясмин то спиной, то животом на дневники и бумажки, которые подлец Пуриэль с таким усердием расписывал. Говорят, юристы — бесчувственные чудовища, так и есть. Плевать я хотел на все чувства и эмоции, которые ангел изливал, сидя за этими записями.

Когда нам удалось перебраться на кресло, в котором ангел правосудия коротал свои бесконечные вечера, вампирша устроилась на мне сверху, в позе наездницы, и дряхлая конструкция быстро развалилась. Это нас нисколько не смутило, и мы отлично устроились на полу, где у вампирши было достаточно пространства для того, чтобы показать пару акробатических трюков при помощи ног, а потом и языка. После этого, в порыве второго или третьего оргазма, Ясмин разодрала в комнате ковровое покрытие, оставив на нем длинные рваные прорези от ее острых ногтей.

— Этому вас тоже на юридическом факультете учат? — запыхавшаяся и довольная, спросила у меня девушка, убирая за уши растрепавшиеся кудри, когда мы оба откинулись на пол и уставились в потолок, покрытый трещинками.

— Юрист извращенно насилует чужой мозг, — усмехнулся я, осознавая, что чувствую себя расслабленным и спокойным. — Мозг клиента. Мозг оппонента. Иногда мозги клиента и оппонента одновременно. Периодически к ним присоединяются судья, прокурор и судебный пристав-исполнитель. Иногда юристов сбегается несколько: некоторые любят работать большими делегациями человек по пять или семь. В конце, всей компании выставляется счет на десять миллионов рублей. После такого реальный секс с красивой девушкой — это вообще проще простого.

— Слушай, а ты не от скромности умер и в Ад попал, нет? — хихикнула Ясмин, переворачиваясь и кусая меня за сосок. — Впрочем, неважно, лучше покажи еще пару приемчиков.

Я был готов уже согласиться на любые ее предложения, несмотря на то что часы показывали около 11.40 утра и существовать нам с Ясмин оставалось часов 9, не больше. Однако стоило мне определиться, на какую часть обнаженного тела вампирши я хотел положить руку, как нас грубо и бесцеремонно прервали. Ни я, ни Ясмин не заметили, как в комнате появился посторонний, наш старый знакомый, ангел Гадиэль.

— Какого Бога вы тут делаете? Святая Богородица, силы Зла везде! — отшатнулся он; в очередной раз на его лице промелькнуло неподдельное удивление. — Как… что за… Вам нельзя тут быть! Как вы вообще нашли это место??

— Меня без одежды увидел ангел! Фу-фу-фу! — завизжала Ясмин, прикрываясь моим пиджаком. — Это хуже, чем когда за сексом тебя застают родители!

— А вы как тут оказались? — прищурился я, натягивая штаны. — Откуда вы знаете об этом месте?

— Вы об убежище Пуриэля? — вернув себе спокойный вид, Гадиэль окинул взглядом разгромленную комнату. — Ее существование не секрет. Ангел правосудия имеет право на долю приватности. Он часто сбегал сюда с ненавистной работы, где ему далеко не всегда находилось реальное применение.

— А потом и эта конура ему надоела, так что он проложил себе отсюда пусть в Ад? — прямо спросил я.

— Отсюда попасть в Ад нельзя, только если заранее создать проход из-под земли. Я мог бы спросить, в чем именно вы подозреваете ангела правосудия, — честно признался Гадиэль. — Я бы даже мог сказать, что вы охренели просто вконец, — пробормотал он, при этом сохраняя совершенно невозмутимый вид. — Но я отрицаю Зло, так что все увиденное не вызывает во мне никаких эмоций. — Ангел внимательно посмотрел на нас своими блеклыми глазами и немного нахмурился.

— Мы обвиняем Пуриэля в убийствах ангела Амалиэля и адского судьи Радаманта, в уничтожении проходов в Ад, а также в ложном обвинении демона-серпента Ахерона во всем вышеперечисленном, — жестко отозвался я.

Гадиэль наградил меня долгим взглядом, открыл рот, чтобы что-то сказать, но, подумав мгновение, закрыл его. Спокойствие ангела начинало меня раздражать. Как можно оставаться настолько безучастным? Я впервые встречал такое апатичное существо: кажется, Бог перестарался, в результате чего Гадиэль получился эмоциональным калекой.

— Я в замешательстве, — наконец произнес он, хотя по его виду так сказать было невозможно. — Во мне живет безграничная любовь ко всем моим братьям без исключения, включая Пуриэля. Возможно, мне стоило бы оторвать вам головы прямо здесь за оскорбление ангела Господня, однако я боюсь залить вашей кровью все его записи.

— Так это его записи? Вы подтверждаете? — встрепенулся я.

— Ну, конечно, это его записи, его комната, тут все его, — потряс головой Гадиэль, очевидно, поражаясь моей глупости. — Так вот, про отрывание ног…

— Голов, — поправила его Ясмин, которую этот разговор, впрочем, очень сильно нервировал. Она знала, что бежать нам из этого помещения некуда и отвергающий Зло ангел может лишить нас, при желании, любых частей тела.

— Неважно, — безразлично отмахнулся Гадиэль. — Я не имею права этого сделать, даже если бы хотел. У каждого из небесных слуг Бога свои задачи. Наказание, убийство и отрывание каких-либо конечностей не входит в мои обязанности. Более того… — ангел нерешительно замолк на некоторое время. — Если Пуриэль действительно в чем-то виноват, думаю, наш отец должен узнать об этом.

— И вы не будете защищать его? — удивился я.

— Это не входит в мои обязанности, — с упорством повторил Гадиэль, наматывая на руку длинную косу из соломенных волос с рыжиной. — Мы все несем ответственность за собственные поступки, в этом статус Ада ничем не отличается от статуса любого другого мира или существа, даже если это существо живет на Небесах.

— У меня есть подозрение, что вы один так считаете, — скривился я. — Кого ни спроси, все думают, что прописка в Раю дает определенные привилегии.

— У меня их никогда не было, — пожал бронзовыми плечами Гадиэль. — Я ничего не знаю о них. Однако я считаю, что вас тут быть не должно. Меня не интересуют ваши дела, но здесь вам находиться нельзя. Уходите.

С этими словами ангел резко вскинул обе руки, и я почувствовал сокрушительный, болезненный удар в области груди. Нас с Ясмин отбросило к дальней стене убежища, которая затряслась, словно желе. Поверхность приняла нас и сомкнулась над нашими головами так, что на мгновение мне стало трудно дышать. Я запаниковал, хватая Ясмин за руку, но ловушка распахнулась, выпуская нас на территорию Ада.

— Надо будет попросить у Астарота какую-нибудь волшебную пыльцу, красные туфельки, метлу или как там демоны передвигаются по этой сумасшедшей Вселенной, — проворчал я, оглядываясь вокруг себя и пытаясь сориентироваться. — Пока что наше перемещение организовывают исключительно ангелы.

— Не могу поверить, что нам так повезло, — вампирша поднялась с колен, отплевываясь от пепла, покрывавшего землю Подземного мира. — Я и подумать не могла, что в Раю все настолько прогнило. Они обвиняют в чем-то Дьявола, чтоб у него черный цвет всегда был в моде, а сами далеко не ангелы, извини за каламбур. Один мечтает о захвате власти за спиной у Бога, а другим вообще все равно до этого. Система, казавшаяся такой идеальной, на самом деле настроена на самоуничтожение. Да этот Гадиэль, или, скажем, тот же Кезеф, или любой другой ангел и пальцем не пошевелят, когда Пуриэль распилит трон самого Господа на металлолом, потому что предотвращение распила Божьего трона не входит в их обязанности, не для того они были созданы. Это же жесть!

— Как они на войну с Люцифером-то поднялись, с таким отношением? — пробурчал я. Несмотря на нарастающую усталость и осознание того, что я не спал уже много часов подряд, мои чувства были обострены.

Ясмин была права: нам очень повезло, что мы выбрались из ловушки, подстроенной Пуриэлем. В кармане моего пиджака, захваченного вампиршей в качестве прикрытия ее наготы, все еще лежали документы, доказывающие вину ангела правосудия во всех преступлениях, за которые должны были осудить Ахерона. К своему ужасу, я совершенно забыл о том, что серпенту предстоит разбирательство. Перед пленением Астарот рассказал мне, что Ад пойдет на любые меры и жертвы для того, чтобы защититься от уничтожения: жизнь демона для них ничего не значила.

— Мы должны добраться до центральной площади, — с мрачной решительностью сказал я. — Аду осталось 8 часов и 25 минут, значит, за это время будет назначен новый судья, после чего состоится судилище, в результате которого, скорее всего, Ахерон будет казнен. Что будет с Астаротом, я не знаю…

— Я боюсь, демоны РейхстАДА не успеют назначить нового Адского судью за такой короткий срок, — дрожащим голосом отозвалась Ясмин. — Это должность необычная, понимаешь? Становление Радаманта заняло недели, пока грехи трансформировали его душу в то, чем он стал…

— Получается, руководству Преисподней проще казнить Ахерона без суда и следствия, таким образом выполнив все требования Рая, — выдохнул я.

— Если они будут, — кивнула вампирша.

— Но их не будет, — холодея внутри, я передернул плечами. — Потому что Пуриэлю нужно очистить Ад, чтобы занять место Люцифера на его троне. Предъявление доказательств на суде ничего не решит, так как суд попросту не состоится.

— Что будем делать? — тихо спросила Ясмин, смотря на меня во все глаза. — У тебя же есть план?

— Твоя безграничная вера в меня начинает раздражать, — признался я. — Мне от нее некомфортно, однако в этот раз я действительно знаю, что делать. Мне придется поступить, как поступил бы любой хороший адвокат на Земле или в Аду. Я помогу Ахерону бежать, чтобы демоны РейхстАДА не могли принести его в кровавую жертву Богу, которая окажется бесполезной.

— Это в каком кодексе такое разрешено? — не без удивления спросила вампирша, прищурившись.

— В процессуальном противоангельском кодексе Антона Шалькова, — ответил я и направился вон с Большой Приголгофной улицы.

* * *

Ахерона все это время держали в клетке на главной площади Преисподней, там же, где я видел его в последний раз. Прошло не так много времени, но по моим ощущениям миновало не менее года. Мы пробирались к месту его содержания сквозь толпу паникующей нечисти: с нашего последнего визита ситуация в Аду лишь ухудшилась. Силы Зла метались, наталкивались друг на друга, то и дело сцепляясь в драке.

«Уважаемые порождения порока, мрака и ужаса! Сохраняйте спокойствие! — разносился утробный голос над нашими головами. — Руководство Подземного мира решает проблему с его потенциальным, очень вероятным уничтожением, прямо сейчас. На данную задачу выделен бюджет в 15 триллионов кровавых долларов госдепа. Как только назначенные лица закончат распил указанных средств, они подумают о проблеме. Просим вас не паниковать, не разгрызать бездуховные скрепы и не стабилизировать шатающуюся лодку!»

Тупые члены РейхстАДа, забаррикадировавшиеся в парламенте и готовившие себе путь к отступлению на случай уничтожения Геенны Огненной, лишь усугубляли ситуацию. Истерия и хаос захлестнули всех. Из котлов, пользуясь тем, что черти побросали свои вилы и потребовали депортации, выбирались грешники, решившие отдохнуть от вечных мук. Силы Зла пытались вырыть себе ямы и окопы, чтобы укрыться в них. Кто-то, кажется, докопал до Австралии. Я грубо отталкивал врезавшиеся в меня тела, прикрывая уши от наполнивших все пространство криков.

Главная площадь Ада стремительно пустела. Рядом с клеткой, в которой сидел Ахерон, не было никого, кроме его вечного спутника, крылатого существа Валафара. Недалеко от них, высоко над нашими головами, медленно, но верно шли Часы Апокалипсиса. Их минутная стрелка, выполненная в форме женской руки с вытянутыми пальцами, отбрасывала мрачную тень на циферблат, подбираясь к отметке «12», оставляя мне на работу чуть более восьми часов.

— Стой на стреме, — скомандовал я, не отрывая взгляда от клетки с демоном. За время своего заключения, Ахерон съежился, мышцы его опали. Несчастный серпент обломал себе все когти, царапая жесткий пол клетки под собой. — Я освобожу его, и мы должны будем оказаться как можно дальше отсюда.

— Ты издеваешься надо мной? — остановила меня Ясмин. — У тебя, Шальков, может, и высшее образование с красным дипломом, усеянным блестками, и поцеловал тебе твой аттестат какой-нибудь розовый единорог, но сломать замок на двери этой клетки ты точно не сможешь. Предоставь эту работу сильному полу, я никому не скажу.

Вынужденный признать ее правоту, я замер на дальнем краю площади, нервно переминаясь с ноги на ногу. Вампирша проворно лавировала между существами, спешно покидавшими центр Ада. Я наблюдал за ней, изредка блуждая взглядом над площадью. У меня не было ни малейшего понятия о том, пошлют ли демоны РейхстАДа кого-то, чтобы остановить побег Ахерона. Есть ли в Преисподней ОМОН или полиция, естественно, те, что не жарятся на сковородках за взятки и рэкет?

С такими мыслями я задумчиво поднял глаза к Часам Апокалипсиса, и в горле у меня пересохло. В тени огромного циферблата, сложив черно-белые крылья, с мечом наперевес сидел Пуриэль. Он зорко следил за происходящим внизу, поглаживая острое лезвие. Его двухцветная роба развевалась на горячем ветру.

Я хотел сорваться с места, быстро добежать до Ясмин и предупредить ее об опасности, но ангел правосудия уже заметил ее. Его черный глаз вспыхнул, а руки с мечом напряглись. Несколько секунд Пуриэль наблюдал за вампиршей, а потом попросту бросился камнем вниз, прямо к ней.

— Ясмин! — закричал я, но было поздно. Ангел приземлился на обе ноги, преградив вампирше путь к клетке Ахерона.

— Как вы выбрались? — в ярости взревел Пуриэль, отбрасывая девушку в сторону. — Этого не должно было произойти.

Я уже несся к ней, не совсем понимая, что буду делать. Времени на раздумья не оставалось: со всей силы я бросился прямо на ангела, рискуя напороться на его острое оружие. Мне повезло, и Пуриэль не ожидал атаки сбоку. Его оказалось удивительно легко толкнуть, и вместе мы рухнули на пыльную землю, как можно дальше от Ясмин. Та воспользовалась моментом и быстро подползла к клетке с Ахероном.

— Кто здесь? — слепо оглядываясь, прорычал демон. — Вы пришли казнить меня?

— Только не сегодня, — запыхавшись, ответила девушка, вгрызаясь в висящий на клети замок ногтями и зубами. Цепь заскрежетала, но с первого раза не поддалась.

— Ты не поверишь, Ахерон… — протянул демон Валафар, все это время сидевший возле импровизированной тюрьмы друга. — Тут твой АДвокат, этот Шальков, и он, кажется, бьет какого-то ангела, а еще эта милая девушка сейчас откроет дверь, чтобы ты мог выйти.

Очнувшись от шока, Пуриэль попытался встать, но я прицепился к нему, словно клещ. Ногой мне удалось отбросить подальше его меч, а руками я хватался за черно-белую одежду, не давая себя сбросить. Ангел пыхтел и рычал сквозь зубы, но продолжал двигаться дальше. Его руки тянулись к Ясмин, все еще занятой борьбой с цепью и замком на клетке.

— А что, нынче ангелов разрешено… того? — с интересом поинтересовался Валафар, хлопая перепончатыми крыльями.

— Нынче можно все, — отплевываясь, ответила вампирша. — Конец Ада же грядет. Отмутузить за все хорошее какого-нибудь крылатого засранца — богохульное дело, к этому каждый стремится.

— А можно и мне? За Ахерона? — робко спросил демон.

— Можно! — одновременно прокричали Ясмин и я.

Решетка наконец поддалась. Вампирша вырвала замок вместе с креплениями, изодрав себе все пальцы. Ахерон, услышав, как створка открывается, начал ощупывать пространство вокруг себя языком. Валафар помог ему выбраться из клетки: серпент едва мог передвигаться, все его мускулы затекли.

— Ты всегда был мне самым лучшим другом, Ахерон, — похлопал его по плечу демон. — Беги отсюда, отсрочь свою казнь как можно дольше, а там, может, и амнистируют. У тебя же несерьезное обвинение: несколько убийств да теракт…

Валафар, хлопая крыльями, поднялся в воздух и, оказавшись над головой Пуриэля, рухнул прямо ему на плечи. С рыком, матом и песнями военного времени демон тянул ангела за волосы. Тот пытался сбросить его, но Валафар оказался удивительно проворным.

— Попу не сдается наш гордый вурдалак, православия никто не желает! — голосил демон.

— Уводи Ахерона, Шальков! — заорала Ясмин. — Мы его задержим!

— Задержим, задержим! — вторил ей Валафар.

Я сделал то, что раньше казалось мне невозможным: схватил вялого и обмякшего Ахерона практически в охапку и побежал с площади, как можно дальше от Пуриэля, куда глаза глядят. Серпент не имел ног, но двигался очень медленно, шатаясь из стороны в сторону.

— Быстрее, клиент, быстрее. Умение убегать — лучший способ выигрывать некоторые споры, — пыхтел я, практически таща его на себе.

— Спасибо тебе, Шальков… — заплетающимся языком повторял демон. — А Валафар…

— С ним все хорошо, — ответил я, после чего, не сдержавшись, обернулся назад.

Именно в тот момент моим глазам предстала ужасающая картина. Пуриэль, воспользовавшись тем, что Валафар увлекся «родео» и потерял бдительность, перекинул его через голову. Демон распластался на пыльной земле, прикрываясь когтистыми лапами. Ясмин бросилась помогать ему, но была отброшена резким толчком в сторону пустой клетки, о которую сильно ударилась спиной.

— Ненавижу нечисть… — прохрипел Пуриэль, шатаясь и балансируя разведенными в стороны крыльями. — Люцифер распустил вас… С новой властью все будет совсем по-другому! — ангел резко выпрямился, подняв в руке меч, и с силой опустил его, проткнув лежащего Валафара, как бабочку. Демон дернулся и обмяк, оборвав свою героическую песню.

— С Валафаром все хорошо… — глотая комок в горле, еще раз повторил для Ахерона я, и мы пустились бежать вдвое быстрее.

— Наглые создания! — орал за нашими спинами ангел. — Вы мешаете правосудию! Ну, а я помешаю вам!

Пихнув ногой Ясмин, и так валявшуюся на земле рядом с мертвым Валафаром, Пуриэль сделал несколько сильных взмахов крыльями, поднимаясь в воздух. За несколько секунд он взмыл прямо ввысь, хватаясь руками за край циферблата Часов Апокалипсиса.

Я хотел бы не оглядываться, но это было невозможно. Прямо на глазах у всего Ада Пуриэль с силой дернул вправо минутную стрелку. Та поддалась с утробным, леденящим кровь скрежетом и пошла по кругу. Ангел хохотал, словно безумный, и все толкал стрелку изо всех сил, пока та не совершила еще несколько полных оборотов. Вместе с поворотом стрелок менялась и атмосфера вокруг нас: время пошло быстрее, на Ад опустился вечер. Теперь часы показывали 19 часов 30 минут. Внезапно рядом с ним из светящегося шара возник Гадиэль. Несколько секунд он в ужасе таращился на ангела правосудия, после чего бросился его останавливать.

— Что ты делаешь, брат мой? Ты нарушаешь заведенный порядок! — хлопая бронзовыми крыльями, причитал Гадиэль. — Остановись!

— Пошел ты, братец, — зашипел на него Пуриэль, направляя на сородича меч. — Я для нас для всех стараюсь. Я зашел так далеко, все спланировал. Никто не сможет теперь остановить очищение Ада! До конца осталось чуть больше часа, поздравляю, — провозгласил Пуриэль, размахивая мечом. — Я свершу свое правосудие.

— Это нечестно! — подала голос Ясмин, поднимаясь. — У нас было куда больше времени!

— Мне пришлось поторопить его течение. Вы освободили заключенного, убившего Адского судью, это также было не по правилам. Как хранитель чаши весов справедливости, я имею право уравнять ее, — ехидно улыбаясь, отозвался ангел.

— Боже мой… — простонал рядом с ним Гадиэль. По его лицу уже нельзя было сказать, что его не волнует все происходящее.

Глава 12

Рецидив

После стольких месяцев я так и не научился ориентироваться в Аду. У меня не было никакого понятия о том, куда мы с Ахероном бежали из последних сил. В моей голове теплилась лишь одна надежда, что Пуриэль знает тропы и дорожки Преисподней еще хуже, чем я.

Площадь с часами давно осталась позади нас. Погони не было, да и зачем теперь было ее устраивать? Всего лишь час оставался до того момента, как Кезеф превратит адские земли в пыль, и на ней Пуриэль возведет новую империю, во главе с самим собой.

— Ты вытащил меня. Не могу поверить, — держась за мое плечо, словно за поводыря, повторял Ахерон. — Я думал, мне конец.

— Прости, что не сделал этого раньше, — ответил я. — Расследование оказалось очень запутанным. Ты даже не поверишь, во что тебя втянули и какой масштаб приняла интрига, в центре которой оказался весь Ад.

— Расскажи… — попросил Ахерон, слепо исследуя пространство вокруг себя змеиным языком.

— Я не уверен, знаешь ли ты, но после смерти судьи Радаманта в Преисподнюю спустились три ангела, которых прислали запустить Часы Апокалипсиса. Тебя обвинили в убийстве, а весь Ад — в том, что Зло укрывает тебя, нарушая соглашение между Богом и Дьяволом о том, что нечисть сама должна наказывать своих преступников, если вообще хочет существовать, — начал я, карабкаясь на какой-то склон.

— То есть если меня никто не осудит или если не найдется другой убийца судьи… — медленно подбирая слова, словно переваривая услышанное, говорил Ахерон. — Тогда что будет? Сатану уволят?

— Мягко говоря, да, — кивнул я, тяжело вдыхая горячий воздух. — А на самом деле я даже не знаю, что сделают с ним, а также со всеми демонами, которые сейчас руководят Адом. В Раю сидят, как оказалось, жестокие парни, не способные испытывать жалость.

Мы с серпентом медленно спустились в небольшую впадину, по которой протекал ручей, где-то на востоке соединявшийся с рекой Стикс. Я остановился отдышаться, да и Ахерон, рыча от боли в атрофированных конечностях, не мог продолжать путь. Ощущая усталость, смешанную с апатией и чувством обреченности, я посмотрел на часы. Жить нам оставалось пятьдесят минут.

— Присядем? — попросил меня демон заплетающимся, сухим языком.

— Отчего бы не присесть… — вздохнул я. В конце концов, пятьдесят минут — это не так уж и мало.

Обнаружив возле ручья два больших камня, изъеденных лишайниками, мы опустились на их горячую поверхность. Ахерон слепо оглядывался вокруг, делая несколько вдохов полной грудью.

— Знаешь, а ты ведь не прав по поводу обитателей Рая, АДвокат, — наконец сказал он. — Есть там и приличные существа, имеющие понятия о справедливости. Они добрые, красивые и не привыкли врать, лукавить, изворачиваться.

— Странно слышать такое от демона, — заметил я, потирая усталые ноги под брюками. — Впрочем, может, и есть неплохие ребята в облаках, да. Та девочка-ангел, которая подсказала нам, где найти Архивариуса Зота. Сам Зот тоже ничего, мировой мужик. Формально он не ангел, но в Рай, я думаю, этот господин входит, открывая ногой Золотые Врата, — добавил я, задумавшись. — Черт, даже Гадиэль, и тот ничего, хоть и повернутый на всю голову на своих правилах. Мне кажется, там у них на облаке все сумасшедшие.

Ахерон медленно повернулся ко мне, словно мог что-то увидеть. Его морда, покрытая зеленоватой чешуей, разгладилась. На мгновение мне показалось, что демон обрел зрение, но не обычное, а внутреннее, и видения, представшие перед ним, были прекрасны.

— А ведь я помню Рай… — протянул он, обхватывая себя мощными когтистыми лапами. — Такая красота, Шальков, ты даже не можешь себе представить, и никто не может, если не был там.

— Ты хочешь вернуться на Небо? — удивился я, пораженный тому, как мало я знаю о собственном клиенте, которому спасаю жизнь.

— Нет, ни в коем случае, — помотал головой серпент, отмахиваясь. — Все произошло так, как произошло, я не сожалею о революции. Ад должен был стать нашей Меккой, новым миром, где каждый мог бы найти себе место по справедливости, а не по какой-то глупой иерархии, выдуманной Богом.

— Так не случилось? — вырвалось у меня. — Кажется, Преисподняя — это оплот демократии. Система работает, несмотря на то что каждый делает то, что хочет. Демоны живут в свое удовольствие, подчиненные лишь Люциферу и его Соглашению с Богом.

— Это иллюзия, — прорычал Ахерон. — На самом деле все совсем не так, и каждый так и норовит подставить тебя, оставить с носом.

— Кто тебя обидел? — спросил его я, припоминая рассказ Валафара о том, что Ахерон был сильно потрепан жизнью и даже после революции в Раю не нашел себе достойного места.

— Не важно, — замахал руками демон, оскалившись в устрашающей улыбке, которую, впрочем, можно было считать застенчивой. — Лучше расскажи мне, чем закончилось твое расследование, с учетом, что меня не освободили из зала суда, как невиновного, а мы с тобой бежим сейчас, как загнанные звери.

И я все ему рассказал. Пришлось говорить кратко и как можно проще: у нас было очень мало времени. Смысл всей моей истории заключался в том, что Пуриэль, ангел правосудия, чувствуя себя не у дел в Раю, воспылал завистью к Люциферу и захотел занять его место на троне Ада. Для этого требовалось дискредитировать управление Преисподней, а сделать это можно было, лишь заставив его нарушить священные положения Соглашения между Добром и Злом.

— Ангелу не так-то просто попасть в Подземный мир, его заметят, — излагал я свою версию Ахерону, слушавшему меня с открытым ртом. — Поэтому Пуриэль организовал жестокое убийство своего первого помощника, Амалиэля. Пока его тело светящимся шаром падало в Ад, Пуриэль так же пробрался к нам, из Преисподней проложив вход в своё логово. Я был в нем.

— Ядрена херувима, — пробормотал демон.

— В нем Пуриэль ждал возможности убить судью Радаманта. Не знаю, когда он выбрал тебя на роль подставного душегуба, да это и неважно. Пуриэль дождался, пока ты решишься полакомиться толстыми удавами в садах Люцифера, добрался до Бэздна, снял защиту из огненных кругов, так как он сам ее и накладывал, после чего выманил Радаманта и…

— Как ты думаешь… — помолчав некоторое время, спросил наконец Ахерон. — Может ли кто-то выжить после этой «чистки»? Она ведь произойдет, теперь это неизбежно.

— Не знаю. Наверное, все может быть, если Пуриэль встанет во главе нового Ада. Но мне кажется, если дать ему возможность, он уничтожит все силы Зла, не пожалеет никого, — поморщился я. — Хорошо, что этого не произойдет.

— Почему же? — удивился серпент. — Этот твой ангел достиг цели. У нас осталось минут 40, а потом все, конец. Твоя версия, конечно, складная и красивая, но доказательств-то никаких нет.

— Ошибаешься, — я был не в силах сдержать довольную улыбку, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака пачку документов. — Это дневники и письма Пуриэля и фактически его чистосердечное признание. При наличии таких документов тебя никто не посмеет осудить, а Рай не сможет отдать Кезефу приказ об уничтожении Ада, так как преступник — их же собственный ангел правосудия.

— Ого! — Ахерон выглядел пораженным. — И что теперь?

— Я прямо сейчас опущусь на колени, помолюсь Богу, он услышит меня… — я посмотрел на часы, на обстоятельную молитву времени у меня было еще предостаточно. — Ты посиди здесь немного, хорошо? Я обо всем позабочусь. Может, Люцифер, когда все кончится, наградит меня медалью?

Бормоча себе под нос, я отошел от демона-серпента на несколько шагов. Мое сердце замирало от осознания того, что, возможно, счастливый конец этой истории уже близок. По роду своей профессии, при жизни я почти не молился, поэтому не был уверен в том, как это следует делать. Несмотря на это, по какой-то неведомой причине я верил, что Бог меня услышит.

— Люцифер… — раздался за моей спиной хриплый рык Ахерона. — Ненавижу Люцифера…

Я обернулся, удивленно распахнув глаза, как раз в тот момент, когда длинный язык демона ловко обвился вокруг моей шеи. Мне едва удалось вдохнуть воздуха, прежде чем стальная хватка сомкнулась на кадыке.

— Прости, Шальков, — прошипел серпент, протягивая руки к зажатым в моей ладони документам. — АДвокат ты неплохой, честно. И парень, видно, добрый, мне жаль будет убивать тебя. Однако иного выхода нет, ведь никто не должен увидеть эти бумажки.

— Что ты… делаешь… — хрипел я, задыхаясь. — Это же для тебя…

— Эй, нет, — покачал головой демон. — Убийство Адского судьи для меня. Чистка Ада для меня. Падение этого барана Люцифера, хоть он и утверждает, что рога у него козлиные, — все для меня. Я так долго ждал этого дня и не могу позволить тебе все испортить.

— Ах… хер… ты! — мое смятение сменилось возмущением, прямо пропорциональным отсутствию воздуха в легких. Прежде чем демон успел дотянуться до документов, я перехватил их поудобнее и, приложив острыми краями к языку Ахерона, резко дернул вниз. Демон взвыл, высвобождая меня из смертельного капкана, покрытого теперь несколькими глубокими бумажными порезами. — Какого Бога ты делаешь? — повалившись на землю, я поспешил спрятать доказательства и отползти от нападавшего как можно дальше. — Я же все это время защищал тебя!!

— Именно это мне и было нужно, — шел на мой голос Ахерон. — Пока весь Ад вопит и бегает вокруг злобного демона-убийцы, никто и не подумает даже, что конец Преисподней подстроил ангел!

— Пуриэль… — простонал я. — Его я раскрыл, но ты…

— Я отлично притворялся. У существа без глаз больше шансов обмануть толпу, — довольно щелкнул клыками Ахерон. — А ты, Шальков, помог мне это сделать, молодец.

— Я?! Как? — в омерзении передернулся я.

— Так и быть, расскажу… — с удовольствием разминая мощные мышцы, ответил демон. — В конце концов, время на моей стороне.

В день, когда я впервые встретил Ахерона, он выбрал меня объектом своего интереса не просто так. Жалкий, напуганный, я представился АДвокатом, думая, что это спасет меня от растерзания. Так и случилось: вместо того чтобы разорвать меня на куски, демон решил воспользоваться моими услугами.

— Мне нужно было попасть в Бэздн, не вызвав никаких подозрений, и я сделал это. Сначала спровоцировал недалекую и самовлюбленную вампиршу Ясмин на спор, добившись того, чтобы она подала иск в Адский суд, а потом нашел тебя, — подползая все ближе, говорил Ахерон.

— Дело было надуманным? — не поверил я. — Ясмин знала?

— Нет, конечно, — фыркнул серпент. — Но пока вы, два идиота, ругались перед судьей Радамантом, я ощупал языком весь зал судебных заседаний, чтобы в точности описать Пуриэлю диспозицию для того, чтобы тот смог снять защиту из огненных кругов. Слишком давно он не был в Бэздне, боялся, что там что-то поменялось.

— И он это сделал! — разозлился я, сжимая кулаки.

— Он снял окружение из белого огня, да. Через красный я прошел сам, как порождение Зла, имеющее на это полное право, — расхохотался Ахерон. — Судья Радамант лишь с виду страшный и грозный. На самом деле он мечтал умереть, чтобы его служба судьей закончилась. Я выволок его из Бэздна, а потом выгрыз его горло прямо под окнами у Люцифера! Сейчас я покажу, как это было.

Резким рывком демон впился когтями в мою грудь, раздирая рубашку. Я закричал, но сумел высвободиться, истекая кровью. Зря Астарот вернул мне тело: при борьбе с клиентами, оказавшимися реальными преступниками, это только мешает. Стараясь двигаться как можно тише, я попытался отползти от Ахерона, но дьявольское существо продолжало меня слышать.

— Я чувствую запах твоей крови, — прошипел злодей.

Одним сильным ударом хвоста Ахерон распластал меня по земле. Отплевываясь песком и пылью, я лихорадочно соображал, что делать дальше. В рукопашной схватке с серпентом победить у меня не было ни малейшего шанса: змей был слишком силен. Сила — это то, что с лихвой компенсировало Ахерону отсутствие зрения. Ему достаточно было удачно схватить меня или ударить хотя бы один раз, чтобы переломать мне все кости.

И тут меня осенила спасительная мысль. В Аду было лишь одно место, где я мог бы победить серпента, а поскольку тот не имел глаз, Ахерон был даже не в состоянии догадаться, куда именно я хотел его заманить.

— Я не собираюсь драться с тобой, — рывком поднимаясь и уворачиваясь от толстого хвоста, заявил я. — Мне проще сбежать.

— От меня не сбежишь! — заорал Ахерон, бросаясь по моему следу. Змей был быстрым, но в мою пользу играли несколько дней, проведенных им в клетке. Суставы демона, если они у него были, очевидно, болели, не позволяя развить достаточную скорость, чтобы нагнать меня. — Все АДвокаты такие трусливые?

— Не знаю, тебе положен лишь один, да и тот не желает с тобой работать, — стараясь не сбивать дыхание, отозвался я.

Мы быстро пересекли впадину, из которой мне едва удалось выползти так, чтобы серпент не поймал меня когтистой лапой за лодыжку. Я пытался сориентироваться в пространстве, но вокруг меня была совершенно незнакомая местность. Если бы я знал о том, что Ахерон окажется настоящим убийцей, виновным во всех преступлениях, от обвинений в которых я пытался его защитить, то не пошел бы с ним куда глаза глядят.

Внезапно у меня в голове зазвучал голос герцога Астарота. В тот день, когда мы путешествовали с ним по Преисподней, он рассказал мне, что пространство вокруг нас нестабильно, а ландшафт может меняться в зависимости от желаний путешественника. Высшие демоны пользовались этой особенностью постоянно, но ничто не мешало попробовать это и мне.

Не сбавляя хода, я направил всю свою волю на то, чтобы оказаться возле здания Адского суда. Это место было одним из немногих, где я бывал в Подземном мире, и единственным, где сила Ахерона не значила ничего. Здание суда пустовало, но все еще обладало магической способностью лишать всех, кто находится в нем, их способностей.

— Спасибо, Радамант, — тихо поблагодарил я когда-то страшного, но совершенно беспристрастного судью.

Трюк с пространством сработал: здание Бэздн показалось впереди меня уже через несколько минут. Я готов был упасть от усталости, но останавливаться было нельзя. Ахерон несся за мной по пятам, то и дело пытаясь схватить меня длинным языком.

— Куда же ты несешься, жалкая твоя душонка? Позволь мне порвать тебя на куски сейчас, ведь тебя все равно отправят в котел, когда Ад будет очищен, — когти Ахерона с каждой секундой, казалось, становились все длиннее, а сам он подбирался ко мне все ближе.

— А ты догони сначала, — мрачно отозвался я, из последних сил устремляясь к зданию суда.

И снова я был здесь. Бэздн возвышался над моей головой, пустой и покосившийся. Мне суждено было возвращаться сюда снова и снова, пора было с этим смириться. Я отчетливо осознал, что это посещение вполне может быть последним в моей адской жизни.

Ахерон не видел, куда я веду его, а мне только это и было нужно. Мы были уже на пороге суда, оставалось лишь заманить змея внутрь, где его сила испарилась бы в один миг. Я приготовился к последнему рывку, но, словно почувствовав неладное, демон замер прямо на входе, принюхиваясь.

— Ты больше не убегаешь от меня, — прошипел он, слепо озираясь. — Почему, Шальков? Ты далеко не глуп, я знаю. Что ты задумал?

— Собираюсь прямо тут обратиться к Богу и рассказать ему все, что знаю о ваших с Пуриэлем преступлениях, — с вызовом ответил я. — Ты не видишь меня, но можешь услышать, как я падаю на колени… — с этими словами я действительно опустился на землю, не сводя напряженного взгляда с Ахерона. — Послушай только, как я складываю вместе мои руки, слышишь хлопок?

Мгновенно убедившись, что я нахожусь в беспомощном положении, демон обезумел окончательно, бросаясь вперед. В длинном рывке он миновал лестницу и готов был налететь на меня со всей силы. И в этот момент, зажмурившись от неподдельного ужаса, я упал, уткнувшись лбом прямо в каменный порог Бэздна. Этого было достаточно, чтобы серпент пролетел надо мной прямо внутрь здания.

— Каждый юрист должен отвесить пару земных поклонов у суда, на удачу, — пробормотал я, тяжело дыша от волнения и поднимаясь.

Медленно я заглянул внутрь здания, оглядываясь. Ахерона нигде не было, но на стене остались облупленные следы в том месте, где его мощное тело врезалось в штукатурку. Коридор к залу судебных заседаний пустовал. Подавив нервную дрожь, я медленно зашел внутрь, оглядываясь. Внезапно прямо над моей головой раздался шелест чешуи, скользящей по мрамору.

— Попался! — провозгласил Ахерон, прыгая на меня с потолка. — Тебе меня не обхитрить…

В одну секунду я успел осознать, что силы не покинули демона, и даже приготовиться к смерти, но Бэздн меня не подвел. Стальная хватка лап на моей шее ослабла, так что я смог высвободиться. С удивлением Ахерон схватился за голову, не понимая, что происходит. Мне удалось оттолкнуть змея от себя, хоть и не без труда: теперь он был просто большим, склизким мешком без костей. Его мышцы стали дряблыми, серпент просто не понимал, как действовать без своих демонических способностей.

— Добро пожаловать в адский суд. Тут все равны, — ехидно проинформировал Ахерона я.

— Мне доставит столько удовольствия твое убийство! — заревел змей, поднимаясь и облокачиваясь на стену.

— За это срок только добавят, — напомнил я, бросаясь бежать. Ахерон ринулся за мной, и в мгновение ока мы оказались в бывшем судебном зале Радаманта.

Я никогда не смог бы его побить, даже лишенного сил. Возможно, у меня получилось бы несколько раз пнуть его, но драки и рукоприкладство никогда не были мне близки. Люди юридической профессии как-то с первого курса привыкают решать все проблемы при помощи головы, а не кулаков. Знал бы я, что окажусь в такой ситуации, вместо библиотеки ходил бы на дзюдо — или чем там нынче модно заниматься? Ахерон зажал меня между стеной и креслом судьи Радаманта так, что некуда было бежать. Стоило ли учиться пять лет для того, чтобы потом любое чешуйчатое могло прижать тебя к стенке и сожрать, даже обессилев?

— Ахерон, послушай меня… — взмолился я, призывая к разуму демона. — Не стоит этого делать, пожалуйста. Я понимаю, у тебя, наверное, есть причины ненавидеть все руководство Ада, но месть — не выход.

— Я слишком долго ждал, чтобы отомстить, — шипел змей, перебирая когтями по моему кадыку. — Ты даже не представляешь, что они сделали со мной, эти силы Зла, несмотря на все жертвы, на которые я пошел ради них!

— Может, мы сможем добиться того, чтобы эти жертвы были признаны? Хочешь орден какой-нибудь? — лепетал я, пытаясь отодвинуть от себя его лапищу.

— Ничто не компенсирует мне столетий унижения и издевательств! — закричал демон. — Меня предал сам Люцифер!

— Ого… — выдохнул я, понимая, что одним орденом тут не отделаешься. Понимая, что ему некуда торопиться, Ахерон начал говорить, в какой-то момент даже убрав когти от моего лица.

Урок истории от демона Ахерона

«Ты думаешь, что знаешь историю Ада и Рая? Все души уверены, что знают, но на самом деле это не так. Даже некоторые демоны Преисподней не в курсе того, как события развивались в действительности. Вас всех удивили красивой историей о доблести и хитроумии лучезарного Люцифера, которая является фальшивкой.

Когда будущий Князь Тьмы, маму его в рожок мороженого, призвал всех восстать против Господа, я был в первых рядах. Я восхищался Дьяволом, этим молодым, красивым, амбициозным ангелом, готовым поставить на карту все, что у него было, и рискнуть ради славы и свободы. Мы с ним отлично ладили, Бог возьми, мы были друзьями!

В те счастливые дни я и помыслить не мог о том, что мой друг предаст меня так низко и так жестоко. Мы воевали с ангелами Всевышнего бок о бок, а потом нас низвергли в Ад, но кого это расстроило? Люцифер обещал мне, что мы с ним построим империю Зла, расшатав основы Небес, больше не казавшиеся незыблемыми.

Через какое-то время после низвержения демонов и того, как Бог и Дьявол заключили Соглашение, по которому Преисподняя осуществляла суд над своими преступниками, у Люцифера возник план. Мне было поручено лишить Господа его любимых игрушек в Раю — людей.

Историю об искушении Адама и Евы знает любой ребенок. Дьявол пробрался на Небеса в облике Змия, уговорив Еву вкусить запретного плода, который рос на Древе Познания. Отличный был план, и исполнить его удалось красиво и просто. И удалось это МНЕ! Понимаешь, мне!

Это я проскользнул в Рай незамеченным. И я нашел правильные слова, чтобы заинтересовать Еву этой кошмарной червивой кислятиной. Ты в курсе, что плоды Древа Познания просто ужасны? Да никто в своем уме не возьмет такую гадость в рот, но я уговорил эту дуру ее попробовать. Я снял защиту вокруг яблони… Да-да, вокруг Древа стояло 15 заборов под электротоком, чтоб ты знал, и табличка „Не влезай, вылетишь из Рая“. И все равно я искусил Еву! Я добился изгнания человечества с Небес! Тем змеем был я, Ахерон!

Это было и остается самым важным событием в истории вселенной. Круче этого ничего не было и не будет. Я вернулся в Ад как победитель, но не встретил тут ни парадов, ни чествований. Никто даже не подозревал о моем подвиге, словно его и не было. Люцифер, конечно, сразу нашел меня, назвав героем. Он пообещал объявить всем о результатах моей операции следующим утром, а также назначить меня Верховным герцогом Ада. В ту ночь я готовился править кругами Преисподней, чтобы стать помощником и правой рукой своего лучшего друга Дьявола.

А наутро по Подземному миру разнеслась новость о том, как великий Князь Тьмы, враг всего сущего, сам Сатана совершил невозможное: спровоцировал изгнание Адама и Евы из Рая. Силы Зла ликовали и сходили с ума от радости целый месяц, ведь Добру было нанесено кровное оскорбление. О том, кто на самом деле все устроил, Люцифер никому не сказал, присвоив все заслуги себе.

В тот день я поклялся отомстить Сатане за предательство. Никогда я не был еще так унижен и обескуражен. Мне удалось рассказать свою историю некоторым демонам, но они лишь подняли меня на смех, обругав и затравив. Я оказался на самом дне Подземного мира, вскоре став для всех глупым силачом, который ничего из себя не представляет…»

* * *

— Ангел поможет мне восстановить справедливость, — подвел итог Ахерон. — Он будет править Адом, а я встану подле него, чтобы помогать, как должно было быть с самого начала. Справедливость будет восстановлена.

— Все демоны Геенны Огненной будут уничтожены Кезефом, — попытался образумить его я. История произвела на меня неизгладимое впечатление, однако раздумывать о несправедливости бытия времени у меня не было.

— Все, кроме меня, — рассмеялся демон. — Мой прекрасный ангел все продумал, полностью обеспечив мои интересы. Я сделал все, что зависит от меня. Осталось только тебя убить…

Ахерон схватил меня за плечо, с силой выкручивая его. Я взвыл от боли, благодаря Бога и Дьявола за то, что демон был лишен своих полных способностей, иначе я остался бы без руки. Второй лапой демон взял меня за волосы, чуть не вырвав клок.

Ничто не препятствовало серпенту сломать мне шею, но внезапно он остановился и немного ослабил хватку. Весь зал судебных заседаний озарился синим светом летающей сферы. Я зажмурился, желая отвести глаза, но не смог, так как Ахерон все еще держал меня.

— Пуриэль… — прошипел змей.

— Оставь его, Ахерон, все кончено, — скомандовал ангел правосудия, указывая на меня мечом. — Эта душа вернется на сковородку, как только все закончится.

— Он все расскажет, — недовольно заметил демон, выкручивая мне сустав.

— Мы позаботимся о том, чтобы жариться он отправился с зашитым ртом, — отмахнулся Пуриэль. — Ждать осталось совсем недолго и, значит, мы все сделали правильно.

— Я считаю, что его нужно уничтожить, — не сдавался серпент. — У него есть доказательства, дневники, записи…

— Дневники? — поднял черно-белые брови ангел правосудия. — Ах, дневники… Мне надо подумать. Времени остается все меньше, безусловно, мы на пороге полной победы.

— Нечего тут думать! — завывал Ахерон. — Оторву ему голову, и все тут.

С этими словами серпент занес над моим лбом свой толстый хвост, трясущийся от нетерпения. Я зажмурился, приготовившись к гибели. Как же глупо было умирать сейчас, когда расследование завершено успешно! Безусловно, Ахерона я не подозревал, но так делают большинство юристов, вставших на защиту своих клиентов. Впрочем, это было очень глупо с моей стороны, ведь даже в мире смертных доверители стремятся обмануть адвокатов, скрывая свою вину, а я почему-то решил поверить адскому порождению Зла!

— Эй, вы, Святой Петр и Святой Павел, а ну, стоять! — разнесся над залом судебных заседаний до боли знакомый, полный праведного (или неправедного, как в Аду заведено?) гнева голос Ясмин.

— Почему ты называешь их именами апостолов? — послышался второй голос, принадлежавший Гадиэлю. Ангел не умел удивляться, но тут, кажется, искренне заинтересовался.

— Обычно в таких случаях говорят «Бонни и Клайд», — отозвалась вампирша. — Но в Преисподней они герои, даже капища есть, созданные в их честь. А Петр и Павел — отъявленные святоши, ненавижу их. Вот и…

— Понятно, спасибо, — до Гадиэля, кажется, дошел искаженный смысл рассуждений жителя Подземного мира. — Брат Пуриэль, что тут происходит? Ты совсем сошел с ума?

Я наконец смог распахнуть глаза и извернуться в руках Ахерона так, чтобы видеть все происходящее. На пороге зала действительно стояла моя неутомимая вампирша, а вместе с ней и ангел, отражающий Зло. Вид у обоих был потрепанный: каждому, очевидно, хорошо досталось от Пуриэля на площади Восстания.

— Сначала ты переводишь стрелки, нарушая ход процедуры, предусмотренной самим Господом нашим, а теперь еще и ведешь разговоры с этим низким существом! — качал головой Гадиэль, и это должно было выражать его негодование.

— Да я… — попытался рявкнуть что-то в ответ Ахерон, даже выпустив меня из рук. Я рухнул на пол, отползая от монстра подальше.

— Молчать, несчастный! — поднял руку Гадиэль, и серпент отлетел в сторону под ударом невидимой силы. Всем своим весом демон приземлился прямо в кресло, которое когда-то занимал Радамант. Кованые ручки сомкнулись вокруг его запястий, не давая змею выскользнуть из ловушки. — Ты убил Адского судью!

— Конечно! — ревел Ахерон. — Все было спланировано! И теперь я встану у власти в Аду.

— Этот демон опасен, — спокойно констатировал Гадиэль. — Брат Пуриэль, молю тебя, не впадай в безумство и помоги обезвредить этого преступника.

Ангел правосудия удивленно посмотрел на сородича, стоявшего перед ним, словно очнулся от долгого сна. Через несколько секунд колебаний Пуриэль все-таки кивнул, медленно повернулся по направлению к трону и, коснувшись ладонью земли, зажег вокруг Ахерона круг белого небесного огня. Пламя запылало так же ярко, как в день моего первого визита в Бэздн, когда Радамант был еще жив. У меня не оставалось никаких сомнений в том, что именно Пуриэль несколько дней назад затушил огонь Рая, чтобы вытащить Адского судью из его тюрьмы, которая служила ему еще и защитой.

— Отлично, брат, — в благодарность Гадиэль положил руку на грудь и поклонился Пуриэлю. — Я знал, что ты все сделаешь правильно, спасибо тебе. Это существо больше не опасно для нас.

Ясмин подбежала ко мне, помогая подняться на ноги. Все мое тело болело и саднило, будто по нему проехалась какая-нибудь райская колесница. Девушка же прыгала, как счастливая коза. На лице у вампирши было такое довольное выражение, что я подумал, будто она сошла с ума.

— Все хорошо, Шальков! Все кончилось! — трясла меня она. — Ты нашел настоящего убийцу, уничтожения Ада не будет!

— О чем ты говоришь? — отшатнулся от нее я, кидая обеспокоенный взгляд на Пуриэля, стоявшего в противоположном конце зала. Гадиэль не отходил от него, успокаивающе поглаживая ангела по плечу, завернутому в черную полоску туники. — У нас тут ангел небесный, тот, кто все подстроил, Пуриэль! Нам надо как-то его обезвредить…

— Нет, нет, Антоша, все нормально, — шептала мне счастливая Ясмин. — Гадиэль все знает, он явился со мной, чтобы утихомирить и образумить своего психованного брата. Когда вы сбежали с центральной площади Пекла, Пуриэль ринулся за вами, размахивая мечом, как ты своим дипломом о юридическом образовании. Мы с Гадиэлем остались там, в ужасе наблюдая, как у Ада отняли последние часы на спасение. И я рассказала этому ангелу все, что мы узнали, о документах, которые ты вытащил оттуда.

— И что, он… осуждает своего брата? — не поверил я.

— Гадиэль повернут на порядке, в нем нет никаких эмоций, кроме желания соблюсти условности, — захлебывалась от восторга вампирша. — И это нас спасло. Он увидел своими глазами, что Пуриэль играет нечестно, поэтому очищение Ада по надуманному, спровоцированному поводу Гадиэль никогда не допустит. Ты победил, Шальков! Дай я с тобой еще раз пересплю!

Пропустив ее предложение мимо ушей и борясь со слабостью во всем теле, я посмотрел на часы. Циферблат показывал «20.37», а значит, оставалось тринадцать минут до того, как время, выделенное Аду Часами Апокалипсиса, должно было окончательно истечь. В моей голове не укладывалось, как мы смогли вовремя закончить эту кошмарную гонку на выживание.

— Что теперь будет с Пуриэлем, господин ангел? — спросил я, медленно выходя в центр зала. — У Ада все еще есть обязанность наказать преступника, чтобы соблюсти Соглашение, не так ли? Формально преступник — это ваш брат… тоже…

— Вы совершенно правы, АДвокат, — спокойно кивнул Гадиэль. — У вашего Подземного мира, наполненного мраком, пороком, мерзостью и кошмарами, остается совсем немного времени. Боюсь, вам не успеть уложиться в срок.

— Если бы вы могли вернуть нам те часы, которые ангел правосудия несправедливо отнял, переведя стрелки, мы бы… — начал я.

— Нет, этого я сделать, к сожалению, не могу, — покачал головой ангел.

— Брат, я же хотел как лучше всем нам, — подал голос Пуриэль, чей меч лежал, брошенный у него в ногах. — Я даже убил Амалиэля, потому что так было надо. Как же так получается? — внезапно у ангела из глаз покатились круглые слезы, светящиеся голубым светом, выглядевшим волшебно посреди разгрома, темноты и пыли, царивших в зале Адского суда.

— Ты сделал очень много всего, мой дорогой брат, — кивнул Гадиэль и тоже заплакал. Мы с Ясмин в шоке наблюдали за этой сценой, не в силах ее прервать. — И я очень люблю тебя, несмотря ни на что. Но многие не поймут твоего порыва, так как он не соответствует плану. Я постараюсь все уладить, хорошо?

— Да… — размазывая по грязным белым щекам слезы, прошептал Пуриэль. — Я так хотел сделать все правильно.

— Я понимаю, — Гадиэль протянул крепкие руки, покрытые бронзовым загаром, к ангелу правосудия, и тот упал в объятия, как ребенок. — Все закончилось.

Внезапно, я заметил, что бесстрастное лицо ангела на миг ожесточилось: он крепко сжал веки, пытаясь избавиться от слез, нахлынувших на бесцветные глаза. Еще несколько секунд он обнимал Пуриэля, пока тот не затих в его руках.

— Извините, что нарушаем эту идиллию… — наконец я решился их побеспокоить. — Осталось десять минут, что же нам все-таки делать?

— Ох, не знаю, не знаю… — вздохнул Гадиэль. — Вопрос непростой, дорогие мои силы Зла. Впрочем, есть у меня одна идея. Может, вы все уже наконец передохнете? — ангел отбросил от себя Пуриэля, словно надоевшую тряпичную куклу, и тот, не издав ни звука, повалился мешком на пыльный пол.

На животе ангела правосудия быстро расползалось синее пятно вязкой жидкости. Я уже видел такую слизь в день обнаружения трупа Амалиэля и точно знал, что это ангельская кровь. Ясмин в ужасе открывала и закрывала рот, глядя на лужу, растекающуюся по полу Бэздна. Один лишь Гадиэль взирал на тело мертвого Пуриэля без особых эмоций. За его спиной, словно хвост у скорпиона, раскачивалась длинная коса соломенных волос с острым кончиком. С него стекала голубая кровь.

— Наконец-то эта тряпка лежит там, где ей и место, — расплывшись в удовлетворенной улыбке, протянул Гадиэль. — Как он меня достал, вы даже не представляете. И это с учетом, что мне все пофигу.

— Зачем вы это сделали?! — заорал я.

— Этот, с позволения сказать, ангел правосудия совершил все, что от него требовалось. Я надеялся, что братец станет сидеть тихо, чтобы я спокойно дождался конца Ада, но вожжа попала ему под нимб, и Пуриэль ринулся вас убивать, — развел руками Гадиэль, бережно отчищая кровь с косы, оказавшейся смертоносным оружьем. — Совершенно лишние действия.

— Вы с самого начала знали о планах Пуриэля? — ахнула вампирша.

— Мое милое исчадие Ада, я не только знал о них, я же их и построил. Без меня эта парочка недоумков, Пуриэль и Ахерон, никогда бы не додумались до того, как устроить Апокалипсис в самой Преисподней! — рассмеялся ангел, и смех у него был хриплый, как у того, кто долго сдерживается или молчит.

— Зачем вам это? — пробормотал я, понимая, что даже близко все это время не подошел к успешному завершению расследования и что ошибался, кажется, насчет всего, чего только было можно.

— Зачем? — раздраженно переспросил Гадиэль. — Зачем?! Да затем, что создание этого сада игр и развлечений для моего наглого избалованного братца Люцифера изначально было отвратительной идеей! — ангел начал расхаживать из стороны в сторону, перешагивая через тело мертвого сородича. — Я просил, нет, я умолял Бога-Отца отказаться от этой мысли, я даже хотел сам, лично, казнить всех до одного предателей. Я писал ему письма!

— Венчальную свечку мне в карман, письма писал не Пуриэль! Все дневники и послания принадлежали другому! — простонал я, хватаясь за голову.

— И ты догадался бы об этом раньше, АДвокат, если бы хоть кто-то из вас, сидящих тут, в этой адской бане, сподобился узнать хоть немного о тех, против кого вы строите козни, — закричал на меня Гадиэль. — Об ангелах! О Боге, в конце концов! Но нет, вы так сильно заняты устройством своей прекрасной жизни, курированием ядерных проектов и утверждением новых моделей вибраторов с усиками, что даже не в курсе того, что ангел правосудия Пуриэль НЕ УМЕЕТ ПИСАТЬ И ЧИТАТЬ!

— Но он огласил послание Бога… — попыталась возразить ему вампирша.

— Пуриэль не имеет права выносить приговор, он только слушает и рассуждает. Ни прочесть, ни написать ничего он не может: почему-то Бог решил, что так будет честнее. И послание он заучил наизусть. Да любой БОМЖ, сидящий на копии Евангелия под Райскими Вратами, знает этот текст! Весь Рай, всегда, без исключений, готов к тому, что Преисподняя нарушит условия этого проклятого Соглашения!

— А вместо этого мы учреждаем суды, проводим процессы и отбиваемся от вас как можем, — осенило меня. — Какая досада…

— Да, АДвокат, ты прав, — недовольно скривился Гадиэль. — Но скоро этому придет конец, Осталось минут восемь, не более.

— Если в Подземном мире так плохо, то зачем он тебе? И почему ты так уверен, что он перейдет в твои руки после Апокалипсиса? — я растерял всякое желание обращаться к мерзавцу с ангельским лицом на «вы».

— А к кому же еще? — от души расхохотался преступник, хлопая бронзовыми крыльями. — Мой брат Пуриэль мог бы занять трон Ада, безусловно. В этом не сомневался никто: ни вы, ни даже он сам. Теперь, как видите, ангел правосудия мертв. Я скажу, что его убил Ахерон, если, конечно, кто-то спросит. Вот только никто даже не поинтересуется судьбой Пуриэля, а знаете почему? Богу наплевать на всех нас. Для него мы — просто муравьи, нас много, мы все на одно лицо. Только я один любил отца по-настоящему, не пытался пресмыкаться, добивался встречи, пытался работать на благо его дел, предлагать какие-то идеи.

— Есть еще архангел Михаил… — нервно загибала пальцы Ясмин, непонятно зачем вступая с убийцей в дискуссию.

— Солдафон, не умеющий управлять в мирное время, — тут же последовал ответ ангела.

— Президент России? — предположила вампирша. — А что? Если бы его совершенно честно, в первом туре избрали бы на пост президента Рая, он бы тяжело вздохнул, но отказываться бы не стал! Волевой мужик. Скорее бы он уже в Рай, что ли, попал.

— Кезеф… — проигнорировал ее я.

— Я наблюдал за вами, пока вы шли по его следу. Если честно, я не думал, что ты, АДвокат, настолько глуп, что будешь подозревать в адском заговоре эту Годзиллу, которой только и надо, что что-то разрушить, — хохотнул Гадиэль. — Никто не доверит ему управлять даже издательством брошюр о пользе непорочного зачатия.

— Такие есть? — выпалил я.

— Нет! — рявкнул Гадиэль. — То есть Кезефу не поручат контроль даже над тем, чего не существует. В Раю мало ярких личностей. Все как один приличные и правильные, все носят одинаковую одежду, читают одинаковые молитвы, у всех одинаковые планы на будущее, которые полностью копируют то, чего хочет Господь Бог.

— А ты, видимо, выделяешься из общей массы, — хмыкнул я, чувствуя горечь и расстройство внутри.

— Конечно. Я уже и так судья в Чистилище, если ты помнишь, — кивнул Гадиэль. — Я буду ангелом, узревшим великое очищение Ада, и когда Бог наконец захочет увидеть меня, чтобы заслушать доклад, я предложу ему свою собственную кандидатуру на пост нового главы Преисподней.

— Ясмин, напомни-ка мне, что там такое в Библии-то написано про гордыню и тщеславие? А то я запамятовал… «Гордитесь собой, и отхватите руководство самой большой территорией в мире»? — ехидно спросил я, не сводя, впрочем, глаз с Гадиэля. Коса за его плечами нервно, как змея, перемещалась из стороны в сторону, будто жила своей жизнью.

— Какие же вы все остроумные, — закатил глаза ангел. — И все равно как же легко было обдурить вас в нужный момент. Вы настолько глупы, что я решил выпустить вас из своего логова, в котором вы застряли, потому что мне нужна была эта комната, я хотел подготовиться к исполнению своей великой мечты. Даже таких звезд адского сообщества, как твой ненаглядный герцог Астарот, слишком просто обвести вокруг пальца! Достаточно было взорвать проходы в Геенну Огненную, чтобы он, как ищейка, тут же побежал разбираться в том, что произошло, дав Ахерону и Пуриэлю несколько драгоценных часов на убийство судьи Радаманта.

Я задохнулся от возмущения, осознав, что взрывы подстроил именно Гадиэль. Я ведь видел его косу, промелькнувшую в заваленном проходе над моей головой! В тот момент я не придал этому никакого значения, а позднее и вовсе не вспомнил о ней. Какой же я дурак, ведь Гадиэль все время был рядом, постоянно.

— Крестик на «Эгоиста» тоже ты приделал? — со спокойствием, плохо скрывающим мою ярость, поинтересовался я.

— Ага, — кивнул Гадиэль. — Крутая идея, правда? Просто и изящно. Потому что нечего на корпоративные деньги себе тачки покупать!

— Ты боялся, что мы с Астаротом вернемся в Ад раньше времени… — соображал я. — А «Ока» задержала нас, нам пришлось ехать на такси…

— Умненький АДвокатишка, — кивнул Гадиэль. — Расследование свое ты вел, признаюсь, резво. Когда ты вышел на пациента палаты номер 28, к которому я являлся во снах и наяву, уговаривая его подготовить взрывы ресторанов, я уж подумал, что меня раскрыли, однако ты почему-то решил, что обитатели больницы молились Кезефу.

— Там была молитва… — попытался оправдаться я, с каждой секундой злясь все сильнее. — «Грозный перст всея Небес, минуй нас гневом своим, сохрани дома наши и земли наши. Не верши разрушение умов и душ наших, о, ангел…»!

— Ну да, — со скучающим видом согласился Гадиэль. — Это молитва мне, ангелу, отражающему Зло. Издавна смертные считают, что в сумасшедших людей вселяются бесы. Собственно, некий путешественник почти две тысячи лет назад показал это миру, изгнав дьяволов из человека в свиней. Вот людишки и молятся мне, чтобы я защитил их от этого зла.

— В следующий раз я буду брать в напарники какого-нибудь дьячка, который учился в семинарии до момента, пока его не поймали с марихуаной и не исключили. Он хотя бы знал бы все это! — зашипел я на Ясмин, хотя и понимал, что во всех своих провалах виноват сам.

— А теперь простите, но я закрою двери в этот храм правосудия, — Гадиэль внезапно сорвался с места, проходя мимо нас. Ангел даже не сомневался в том, что мы не можем сделать ему ничего плохого. — Осталось каких-то пять минут до конца Ада, лучше нам всем остаться здесь, когда пробьют Часы. Кезеф начнет уничтожение Преисподней с Бэздна, а я хочу избавиться от вас как можно скорее.

— А ты не боишься, что Бог узнает обо всем, что ты сделал? — закричал на него я, пытаясь преградить преступнику путь. — Он ведь все видит!

— Хм-м… — отгоняя меня змеевидной косой, призадумался Гадиэль, даже не затормозив. — Если вдуматься, что же я такого плохого сделал? — он захлопнул двери, заперев их неизвестной мне ангельской печатью. — Пуриэль убил своего сладкого и невинного помощника. Мы не знали, как пробраться в Ад по-другому, не привлекая внимания, и я подсказал ему выход. Как он плакал, разрубая его на куски — Богородица по сынульке своему столько не плакала.

— Вы сбросили тело в Преисподнюю, — подтверждал свою версию я.

— Именно. И сами упали следом, слившись с Пуриэлем в один световой шар, на который никто и не подумал взглянуть, — Гадиэль, удовлетворенный работой по отрезанию нам путей к бегству, вернулся на свое место, встав с нами лицом к лицу.

— Мы видели, — возразила Ясмин. — Но подумали, что это две части растерзанного тела Амалиэля так светятся.

— Идиоты вы, — утомленно прокомментировал ангел. — У сил Зла воображения столько, что Раю даже и не снилось. Вы сами себя хороните в своих же фантазиях. Короче, ангела я не убивал. Безвременная кончина его бесчестия, судьи Радаманта, как вы понимаете, также не моих рук дело.

— Как тебе удалось привлечь Ахерона на свою сторону? — не понимал я.

— О, прошу тебя, АДвокат, включи хотя бы мозг, что ли! — потребовал Гадиэль, которому определенно страстно хотелось чтобы мы оценили все аспекты его гениального плана. — Я всего лишь использовал ваш собственный, адские вы твари, прием. К кому приходит ваш распрекрасный Дьявол, или великолепный Астарот, или любой другой демон, занимающийся совращением и сбором человеческих душ? Они являются к бедным, несчастным, обиженным и униженным существам, чтобы дать им надежду на светлое будущее. Я сделал то же самое, сыграв на чувствах Ахерона, которого много лет назад в лужу посадил сам Люцифер. Кандидатуры лучше и не придумаешь: когда я явился к нему, мы достигли соглашения за двадцать секунд.

— Ты и не собирался исполнять обещание, — кусала губы Ясмин.

— Конечно нет. Нужен мне еще один нытик в компанию, хватало и Пуриэля, — скривился Гадиэль. — Работа с этим уродцем была опасной, ведь он мог назвать мое имя. Слава Богу, демон этого не сделал, да и за решетку мы его усадили достаточно оперативно.

— Ну да, он ведь всегда повторял только «мой ангел»… — прошептал я, чувствуя, как груз усталости опускается на мои плечи. — Вот тебе и расследование…

— Не печалься, ты защищал его, как мог, — скорчил сочувственную мину ангел. — Ты даже раскрыл все преступления Пуриэля, так держать. Я придумаю тебе какое-нибудь оригинальное наказание, когда ты отправишься на адские муки под моим шефством. Например, просиживать часами в очереди в суд или, скажем, искать судебную практику в море ненужной информации.

— Юристы и так это постоянно делают, урод ты крылатый, — обиделся я за судебную практику.

— Не груби, а то продлю муки еще на тысячу лет, — пообещал Гадиэль. — Кстати, Ангелов-Хранителей на вас, признаюсь, натравил на шоссе именно я, простите. Уж больно быстро вы перемещались по городу, так быстро, что захотелось вас убить.

— Хранителями управлял Пуриэль, нам это известно, — возмутился я.

— Это так вам девочка с ангельским личиком на площади перед храмом Христа Спасителя сказала? — заржал ангел, впадая в истерику. — Блин, Шальков, какой же ты еще смертный. Женщинам верить нельзя, особенно с божественной внешностью. Она же на побегушках у Рая, шаг в сторону сделать боится. Молодой специалист, что с нее возьмешь. Что скажешь, то она и сделает.

— Чтоб у тебя нимб в рожок для мороженого скрутился, — пожелала Ясмин. — А лучше не нимб, а ч…

— Молчать! — внезапно закричал на нее Гадиэль, и его острая коса пролетела в сантиметре от ее щеки. — Осталось три минуты. Воспользуйтесь этим временем, чтобы подумать о своем ничтожестве.

— Я тебе клянусь, Бог все узнает, — закричал я. — Мне хватит ста двадцати секунд, чтобы изложить ему в молитве свою версию.

— Да ради Него самого, — фыркнул Гадиэль. — Я потратил на разговоры с тобой много времени, но, так и быть, поясню вам, олухам, еще одну книжную истину. Бог… не слышит… и не видит… никого и ничего… что происходит в Аду! Никогда! Боженька так обиделся на Люцифера за предательство, что самоустранился от Преисподней. Тут нет Вездесущего, понимаете? И я с вами могу делать все, что захочу, отец увидит лишь результат моих стараний.

И тут мы с вампиршей, не сговариваясь, бросились на ангела, как голодные гепарды на антилопу. Ясмин принялась царапать его лицо мгновенно отросшими когтями, а я схватил Гадиэля за плечи, пытаясь прижать его руки к телу, чтобы тот не вырывался. Ангел закричал от неожиданности, как раненый зверь, мотая торсом из стороны в сторону. Его коса, сверкая заостренным концом, мелькала рядом с нами, разила мою спину и ноги Ясмин. Так, все трое, мы выли от боли, но не прекращали борьбу до тех пор, пока Гадиэль не повалился на землю, рядом с телом своего мертвого брата.

— Это тебе за Астарота! — прорычал я, хватая его косу и наматывая ее на подставку для факела, прикрепленную к стене судебного зала. — Ясмин, нам пора бежать.

— Дверь опечатана, — ответила девушка, не без удовольствия выдирая перья из ангельских крыльев.

— Отсюда есть и другой выход, — вспомнил я, кидаясь к стене здания. — Через него Радаманта вывели в дворцовые сады Люцифера, на смерть.

День, когда мы обнаружили тело Адского судьи, навсегда врезался в мою память, поэтому я точно знал, за какой из факелов надо дернуть, чтобы открылся тайный проход, ведущий вон из зала. Одним рывком я оттянул подставку вбок, и дверь открылась. Проход был существенно расширен шайтанами, которые хорошо поработали кирками и лопатами, поэтому по туннелю мы с Ясмин неслись быстро и со всех ног.

Глава 13

Очищение

Оранжевое марево накрыло Ад в предзакатный час. Солнца в Преисподней, конечно же, не было, но воздух окрасился в цвет красного грейпфрута, застыв без единого дуновения ветра.

Казалось, вечность прошла с тех пор, как я очутился в квартире Астарота, куда тот направил меня убегать, для того чтобы я смог спасти Ад от уничтожения. Теперь я знал каждую деталь этого дела, мог назвать имя убийц и организаторов, а также по дням восстановить и озвучить их коварный план по свержению в Преисподней власти Дьявола, но слушать меня было некому.

Над Подземным миром похоронными колоколами били Часы Апокалипсиса. Их не заглушали даже истошные крики сотен тысяч порождений Зла, запертых в Аду без возможности выбраться, укрыться или сбежать. Наверное, так и должна выглядеть Геенна Огненная, но никто из представителей нечисти и подумать не мог, что сам окажется ее жертвой.

На происходящее меланхолично, пустыми глазами взирали миллионы душ грешников, для которых, в общем-то, не должно было измениться ничего после очищения Ада. Впрочем, я не был в этом так уверен: если на трон сядет такой маньяк, как Гадиэль, не придумает ли он для всех них десяток новых, более жестоких наказаний? Меня это также касалось напрямую, ведь моя душа так же должна была, без защиты и покровительства Астарота, вернуться к вечным мукам.

— Мы опоздали, — чуть не ревела Ясмин, хватая меня за руку. Над нашими головами в небо поднимался ангел разрушения Кезеф, готовый сварить обитателей Ада в их же собственном соку. — Что теперь?

— Не знаю… — лихорадочно соображал я, понимая, что выхода уже, в общем-то, нет.

— Было приятно гонять с тобой по Аду… — всхлипывала вампирша. — И ездить по ночной Москве тоже. Бить ангелов… — девушка, кажется, впадала в истерику безвозвратно. — Секс так себе был, на «троечку», но с учетом того, что все вы, юристы, очень старательные, а до конца света оставалось несколько часов…

Первыми в пыль превратились сами Часы Апокалипсиса. Сначала они вспыхнули и обрушились на площадь Восстания, погребая под собой несколько десятков демонов, вышедших на нее с плакатами «НАТО, спаси нас от вторжения Рая». Кладка, которой был вымощен периметр площади, пошла трещинами и раскололась, обнажая черноту и доказывая, что глубже Ада ничего в этой вселенной быть не может.

Большая Приголгофная улица, а также все переулки, отходившие от нее, ощетинилась и без того хлипким асфальтом. Один за другим шатались и уходили в небытие дома, а с ними и прятавшиеся в них шайтаны и прочая нечисть. Не дрогнули лишь стены Квартала Страданий, из которого с воплями выбегали черти с вилами в собственных шеях.

— Велик гнев Господень, — вырвалось у меня в ужасе. Я рухнул на колени, прижав к себе ревущую белугой Ясмин, обнимавшую мои ноги. — Я даже представить себе не мог.

— Бедный, бедный АДвокат… — раздался за нашими спинами протяжный и сладкий, как мед, голос Гадиэля. — Надо было тебе остаться в Бэздне, чтобы не видеть всего этого.

Но я, конечно же, смотрел на все происходящее, не отрывая глаз, будто кролик, сидящий перед удавом. Я видел, как носится над нашими головами Кезеф, разрушая место, которое мне доводилось уже считать своим домом, в отсутствие лучшего. В какой-то момент ангел разрушения простер свои мощные руки вверх, «под купол» Ада, намереваясь обрушить всю его конструкцию.

Субстанция, заменявшая в Преисподней небо, пошла трещинами. Она была создана, наверное, из пыли, лавы и эссенции самого Зла. Огромные куски ее откалывались и падали вниз, взрываясь прямо в воздухе. Мои веки покрылись пылью, а глаза едко щипало, но я продолжал смотреть. В какой-то момент мое сознание зафиксировало, что на месте отрывающихся от «купола» глыб, между образовавшихся щелей пробивается свет. Я прожил в мире смертных 26 лет, а также пробыл в Чистилище несколько часов — достаточно, чтобы знать, что свет этот не происходил ни из одного из этих реалмов. Свечение доносилось к нам прямо из самого Рая.

— Не думала, что когда-нибудь увижу его, — Ясмин даже перестала плакать, зачарованная лучами, освещавшими разрушенный Подземный мир. — Надо же…

Не отрывая глаз от света, я прямо на коленях пополз в сторону, поближе к его источнику, сиявшему в небе. В моей голове отголосками доносился голос Гадиэля, ангела, сумевшего провести все силы Зла в Аду. Он говорил, что это просто, так как Бог не видит и не слышит ничего, что происходит в Преисподней. Господь всемогущ, он знает все, что творится в каждом уголке Вселенной. Везде, кроме Подземного мира, скрытого от его глаз и ушей «куполом» из копоти, угля и Дьявол знает чего еще. Именно эту преграду успешно смог разрушить Кезеф, да так сильно, что силы Зла узрели свет с самих Небес.

— Отче наш, иже еси на небесах… — очнувшись, словно, ото сна, лихорадочно стал соображать и шептать я. — Господи, я знаю, что сейчас ты слышишь меня, точно знаю. Впервые за тысячи лет к тебе обращаются из Ада, уверен, это давно забытое ощущение должно привлечь твое внимание.

— Ты чего там делаешь? — напрягся за моей спиной Гадиэль, заметив, что я сложил руки в молитве. — Что за… НЕТ!!

— Не мешай, я с Богом разговариваю, — не без ехидства отозвался я, не оборачиваясь. Мне было плевать, даже если бы ангел проткнул меня сейчас своим змеиным жалом-косой, я все равно успел бы сказать все, что должен был. — И он, к твоему сведению, меня отлично слышит.

Гадиэль бросился ко мне, но на его пути встала Ясмин. Эта женщина была на грани помешательства: усталая, голодная, злая и немытая. Возможности, сколько получится, побить ангела или вообще любое существо, попавшееся ей на пути, она поджидала уже много часов.

— Господи Боже, я, даже будучи полным идиотом, вижу и осознаю весь смысл того грандиозного плана и проекта, который ты осуществил, — тараторил я, и не могла быть моя молитва более искренней. — Я прекрасно понимаю, зачем ты создал Ад. Потому что невозможно нормально работать и совладать с нами, с кошмарными, падшими, мерзкими созданиями. Но я также осознаю, почему по твоей воле было заключено Соглашение с этим самым Адом, и он не был уничтожен. Ведь, подписав его, ты, значит, увидел в этом хаосе и мраке какую-то разумность, надежду на самоорганизацию, что ли. Если бы ее не было, ты бы просто поубивал всех в одну секунду, Господи, что, не так?

— Замолчи… — все приближался ко мне Гадиэль, несмотря на то что моя вампирша тянула его за косу, рискуя быть поцарапанной.

— И если бы мы, злобные и греховные существа, реально были повинны в том, что нарушили это Соглашение, наплевав на все то разумное и адекватное, что есть в нас, я первый бы сказал тебе что-нибудь типа «Господь, жги!». Но жители Ада ни в чем не повинны! Нет, один, безусловно, повинен, и его будут судить, если нам дадут шанс, но нас обманули. Теперь ты можешь увидеть это сам, Господи, и понять, что я не вру, потому что от тебя ничто не утаишь, — не умолкал я, простирая руки к тому, что уже совершенно точно было теми самыми Небесами.

Вокруг меня рушился Ад, а я все говорил. Мне хотелось рассказать Богу все, что случилось, начиная со дня обнаружения Астаротом и мною расчлененного ангельского трупа. Я, конечно, не был уверен в том, что Господь слышит меня, но даже у служителя сил Зла может быть одна сумасшедшая надежда.

— Я, признаюсь, очень зол на ангела Гадиэля, Господи, но, наверное, его надо понять и простить, ведь он столько лет был обижен на весь мир, и на тебя в том числе, — завершил свою молитву я. — Давай так, Господи: я его прощу, а ты уж как-то сам разберись, если можно. Прости, что обратился к тебе в таком обстановке, со спешкой, но если каждый ангел будет творить без твоего ведома все, что посчитает нужным, где же мы все окажемся, Боже? Мне кажется, что в Аду, но ведь ты придумал Преисподнюю как запасной вариант, разве нет?

Подземный мир продолжал рушиться: где-то с треском падали камни, тогда как с другой стороны орали от безумия силы Зла. Я глубоко вздохнул, поднялся с колен и наконец нашел в себе силы посмотреть на Гадиэля. Крылья у него были ободраны и, кажется, вывихнуты в нескольких местах. Бронзовая кожа покрылась пылью и испариной.

— Хорош, новый властитель Ада, — устало окинул его взглядом я. — Можешь теперь меня убивать, я сделал все, что мог.

Гадиэль, впрочем, не ответил. Он стоял передо мной как вкопанный, с глазами, устремленными в Небо. Внезапно, я ощутил, как вокруг нас повисла тишина. Над нашими головами больше не падал «камнем» Кезеф, который также замер, остановив разрушение Ада. Оба ангела словно задумались, зависли, слушая нечто, недоступное моему уху. Ясмин, все это время кусающая крыло Гадиэля, остановилась и даже помахала раскрытой ладонью перед его носом, но ангел не отреагировал.

— Они там обновления операционной системы, что ли, устанавливают? — спросила она. Я лишь пожал плечами, продолжая наблюдать за Гадиэлем.

Они с Кезефом не шевельнулись ни разу в течение следующих двух часов. Мы с вампиршей тоже сидели почти неподвижно: нам некуда было идти. Ясмин время от времени предлагала то придушить ангела, отталкивающего Зло, то обрить его налысо, а то и вовсе заняться сексом, но это было от скуки, и я игнорировал все ее идеи.

На исходе второго часа, когда я в полной мере осознал собственную усталость и боролся со сном, Кезеф, паривший без движения над нашими головами, встрепенулся, очнувшись от летаргии. Ясмин испуганно прижала руки к щекам, опасаясь, что разрушение Ада возобновится, но ангел, сверкнув своими стальными крыльями, превратился в светящийся шар и исчез.

— Матерь моя, демонесса Лилит, он улетел… — в шоке выдохнул я. — Неужели помогло? Бог услышал меня?

— Рано радуешься, — пробормотала вампирша. — Господь, он такой. Все слышит, а потом делает хуже, чтоб не жаловались.

Я ждал, что Гадиэль тоже оживет, но он так и стоял, зачарованный, прислушиваясь, видимо, к голосу самого Всевышнего. Им было о чем поговорить.

— Оставим его здесь? — покосилась на меня Ясмин.

— Пусть стоит, раз так надо, — отмахнулся я, тяжело вздыхая. — Надо найти Астарота, если он еще жив. У меня нет полномочий судить Ахерона, который, если ты помнишь, все еще заперт в круге белого огня в Бэздне. Герцог должен сказать нам, что теперь делать.

По разрушенной Преисподней, медленно и устало, мы с моей белокурой спутницей направились куда глаза глядят. Вокруг нас царили хаос и разрушение. Редкие существа, встречавшиеся нам на пути, едва могли говорить. Большинство из них обещало креститься и прекратить переплавлять церковные свечки в куколок вуду. О месте нахождения Астарота никто не знал точно: кто-то видел его на огнедышащем коне в бою против Кезефа, разрушавшего Ад. Другие заметили его под обломками площади Восстания. Третьи утверждали, что демон сейчас на Кипре, потому что там сезон и арбузы уже пошли.

— Есть одно существо, которое точно знает, где наш герцог, — озвучил я давно созревшую у меня в голове мысль. — Его секретарша, мерзкая женщина-кошка, должна быть в курсе.

Я так сильно желал попасть в офис Астарота, что добрались мы туда буквально за пятнадцать минут. Взобравшись на высокий холм, где меня, казалось, целую вечность назад принимали на работу, я осторожно вошел внутрь здания. Плакаты с музыкантами, играющими в стиле металл, висели на своем месте, на них не было ни пылинки. Казалось, Апокалипсис не добрался до этого места, в котором царили тишина и покой.

Мне оставалось всего несколько шагов до двери, отделяющей коридор от кабинета моего шефа, как вдруг на меня с шипением и визгом накинулась та самая Каргоруша, которую я искал. За целый день на меня уже столько раз нападали, падали и пытались сбить с ног, что я просто отшвырнул истеричную дамочку в угол.

— Я не ангел, не волнуйся, — спокойно проинформировал ее я. — Всего лишь АДвокат Шальков. Где Астарот?

— Мяу, мяу, — покачала головой Карго.

— А если нормально ответить? — попросил я.

— Мяу! — оскалилась женщина-кошка.

— И тебя туда же, — кивнул я. — Он хоть жив?

— Мяу, — кивнула секретарша. — Спит он.

— В каком смысле? — привыкший, что Карго переходит с кошачьего языка на человеческий, я, однако, был удивлен ее ответом.

— Когда вся эта заваруха с концом Ада началась, его под домашний арест посадили. Ничего плохого демону такого ранга сделать не могут, только разве что интернета с телефоном лишить. Так он ворвался в офис, попросил три литра вискаря, заперся и бухал все это время. Потом, когда по улицам ошметки Подземного мира полетели, шеф вообще отрубился. Уснул недавно, нельзя к нему, — пояснила девушка.

— Охренеть, — схватился за голову я. — Мы тут, значит, судьбу Ада спасаем, а он пьянствует?!

— Снимает стресс, — строго поправила меня Карго. — Серьезным людям у власти это свойственно.

— Да он должен был с нами там пыль глотать! Он же герцог Ада! — не унимался я.

— Что за ерунда? Он руководитель, он задачи делегирует. Всем сказал, что делать, и сам пошел самосовершенствоваться на благо всех подчиненных, — намертво стояла Карго за честь своего начальства.

— Как проснется, передай ему, чтобы позвонил, — мрачно буркнул я, разворачиваясь. — И что АДвокат Шальков уходит в отпуск, тоже передай.

— Без проблем, ты, главное, продолжай работать без перерыва, и можешь брать отгул, — хихикнула секретарша мне вслед.

* * *

Астарот пришел в себя на пятый день после очищения Преисподней. Всклокоченный, в криво повязанном галстуке и мятой рубашке, он неуверенно прошел по центральным улицам Ада, не узнавая окружающий его мир. Слух о том, что герцог-демон Астарот вернулся с Кипра, быстро разлетелась по Пеклу, и я смог наконец перехватить шефа у Квартала Страданий, где тот пытался запустить систему подогрева воды в котлах с грешниками. Механизм сломался, и души устраивали заплывы на скорость при комфортных температурах.

— Я при жизни на море не отдыхал, а тут вода на +28 градусов, просто курорт! — слышалось из-за проломленного забора, отделяющего Квартал Страданий от основной территории Ада.

— Совсем ошалели… — бормотал Астарот, пошатываясь и пиная горелку. — Чтоб в мое правление Геенну Огненную курортом называли…

— Хорошо отдохнули, шеф? — спросил у него я, подкравшись настолько тихо, что похмельный Астарот аж подскочил от неожиданности.

— Не очень, — признался демон. — Не нравится мне что-то домашний арест. Пива не было, женщин не завозили.

— Ваш арест окончен, если вы не в курсе, — проинформировал я. — Бог отозвал Кезефа до того, как он сравнял с землей весь Подземный мир, однако потери у нас существенные.

— Что произошло? — посерьезнев, спросил Астарот.

— Змей Ахерон сидит в зале Адского суда, ожидая того, кто сможет его осудить. Он убил судью Радаманта по наводке ангела Гадиэля, того, что отрицает Зло, — сухо рассказал я. — Сам Гадиэль… ну, с ним что-то странное на самом деле. Возможно, вы захотите взглянуть.

Я препроводил начальство в дворцовые сады Люцифера, где, словно статуя, замер и стоял без движения ангел Гадиэль. За несколько дней с его телом произошли заметные изменения: крылья иссохли и почти отвалились, а бронзовая кожа покрылась черными и красными пятнами.

— Вот, смотрите сами, — указал на скрюченную фигуру ангела я. — Вы знаете, что с ним?

— Знаю, — мрачно ответил Астарот. — Он наш новый Адский судья, и Бог дал на это свое согласие. Ангел не сдвинется с места до тех пор, пока его не поглотят все его грехи. Они уже видны, эти темные и бордовые разводы. Скоро он очнется уже в новом статусе и не вспомнит ничего из того, что было с ним до его инициации.

Я промолчал, не найдя, что ответить. Такой исход событий показался мне очень печальным: Гадиэль всю жизнь мечтал, чтобы Бог услышал его просьбу, поставив на значимую должность в Аду. Он готов был пожертвовать миллионами жизней и ради своей цели даже разрушил Адский суд. Господь наконец услышал его просьбы, но не пожелал содействовать намерениям, которые были преступными. Теперь ему веки вечные придется просидеть в окружении тех, кого он так ненавидел, осуществляя деятельность, которую ангел так старался прекратить. Наверное, лучше вообще ничего не просить у Бога.

— Тебе придется участвовать в судилище над Ахероном в качестве его АДвоката, — похлопал меня по плечу Астарот. — Ты готов? Если хочешь, я могу попытаться заменить тебя.

— Юристы не отказываются от защиты доверителя, это непрофессионально, — вздохнул я, отворачиваясь. — Все нормально, я сделаю то, что требуется.

* * *

В заседании участвовало множество существ, набившихся в разваливающийся зал суда, чтобы посмотреть, как один преступник, ставший судьей, будет выносить приговор другому преступнику.

Судья Гад, таково теперь было демоническое имя бывшего ангела Гадиэля, восседал на кованом кресле, окруженном двумя кольцами белого и красного огня. Адское пламя, говорят, снова зажег сам Люцифер. Он даже не узнал бывшего брата, так сильно тот изменился. Кожа судьи из медного цвета превратилась в черный, будто закоптилась. Коса соломенных волос отпала, Гад был совершенно лысым, с черепом, покрытым глубокими шрамами. Посреди спокойного, бесстрастного лица горела пара красных глаз. Теперь бывшего ангела уже точно ничего не могло смутить или озаботить, ему действительно было плевать на все, кроме закона и порядка.

Ахерон держался тихо, но стойко. Я честно пытался найти какие-то слова в его защиту, указывал на чистосердечное признание вины (хоть и в попытке меня удушить), на трудную судьбу подсудимого, на то, что он был введен в заблуждение неким ангелом, которые уже умер…

— У вас есть право сказать заключительное слово, АДвокат, — глубоким, утробным голосом произнес судья Гад, когда слушание было окончено. — Вам есть что сказать?

Мне хотелось заявить, что Ахерон — убийца и завистник, который поддался своим низменным инстинктам. Я желал закричать на него, отказаться от представления интересов демона, который делал из меня дурака, притворяясь невинной жертвой. Моей мечтой было увидеть его наказанным по всей строгости закона.

— Прошу снисхождения, ваше бесчестие, — вместо всего этого тихо, но твердо сказал я, развернулся и покинул зал заседаний.

АДвокаты защищают силы Зла. Нам не попадаются святые клиенты, но это не значит, что мы вправе пренебрегать ими. Если бы АДвокаты делали это, то незачем было бы вытаскивать их с адской сковородки.

Эпилог

Я сидел на берегу реки Стикс, опустив в нее ноги прямо в ботинках. За мои щиколотки то и дело цеплялись бледные тени умерших, которые в своей жизни не сделали ничего ни плохого, ни хорошего. Они и наказания не заслужили, и в Рай не попали, и теперь Стикс носил их по кругу в вечном круговороте безвременья и беспамятства.

Дело о защите демона-серпента Ахерона стало моим последним, после вынесения змею приговора я больше не принимал клиентов, даже если они угрожали проклясть меня, вычислить мой адрес по IP и даже пожаловаться на мое поведение самому Люциферу.

— Ты вроде отпуск просил, — возник за моим левым плечом, как демон-искуситель, герцог Астарот. — Бери, разрешаю.

— Спасибо, — кивнул я, смотря на волны Стикса. — Поеду в мусульманскую страну, в Турцию, например, или в Египет. Как задолбало христианство, вы даже не представляете.

— Шальков, тут такое дело… — откашлялся герцог, подбирая слова. — На тебя приказ пришел. Хотят тебя у нас забрать.

— В каком смысле? — не понял я, вскинув голову и посмотрев на демона. — Вы решили меня СОСЛАТЬ? ИЗ АДА? Знаете, мне даже интересно, куда именно. Или такие слова вслух не произносят?

— Вернуть тебя хотят, — с досадой щелкнул зубами Астарот, почесав бараньи рога на голове. — После того, что случилось, там, в Раю, призадумались: а туда ли попала твоя душа, да и вовремя ли? Я им сказал, что тебя не отдам, а эта девка из канцелярии Чистилища, рыжая такая, Камиэль, нагло заявила, что это не мне решать, а самому, мол, господину Шалькову.

Я несколько секунд тупо пялился на демона, хлопая глазами. Герцог был тот еще шутник, но в Аду юмор о возвращении к жизни или возможности вырваться из Ада был не в чести, за него больно били по рогам, копытам, хвостам и по пятой или шестой голове. Да и вид у шефа был настолько растерянный, что я сразу понял всю серьезность ситуации.

— Меня берут в Рай?! — прошептал я, не веря своим ушам.

— Нет, ну ты точно не от скромности умер, — закатил глаза Астарот. — В Рай тебя пока не тянут, губу закатай. Но предлагают твоему бренному телу пожить еще. Искупить грехи, поработать на 8000 рублей в год судебным приставом…

— Разве так можно? — помотал головой я.

— Можно все, Шальков, — серьезно ответил мне демон. — Но я бы хотел, чтобы ты остался с нами. Ты нужен нам, Антон, ты мне нужен тут, на службе Злу.

— Я никогда не хотел служить Злу, — напомнил я. — Я на юридический факультет пошел для того, чтобы защищать добрых и беспомощных людей. За большие гонорары, конечно, но смысла это не меняет! И умирать я тоже не хотел, понимаете?

— Понимаю, — пожал плечами Астарот, поднимаясь. Его темный плащ снова был вычищен до блеска, а рубашка и брюки безупречно выглажены. — Захочешь вернуться, — ради Дьявола. У тебя есть аж семь верных способов, чтобы попасть в Ад, и это если воображение не будешь включать.

— Я не попаду больше в Ад, шеф, — твердо сказал я. — Мне здесь не нравится. Люцифер действительно оказался тем предателем, о котором рассказывает Библия. Вы, Астарот, вполне могли вырваться из вашего «заключения», пока я бегал и спасал Преисподнюю, но предпочли напиться от страха и проспать Апокалипсис. Обитатели Подземного мира — искалеченные личности, и даже дружба и работа с ними рискуют обернуться для тебя плохо, сколько бы ты ни верил в то, что они могут исправиться.

— Сурово, — обиделся демон.

— Простите, герцог, — вздохнул я.

Пока я говорил, ландшафт вокруг меня начал таять. Физиономия Астарота становилась все более смазанной, но я видел, что демон грустно улыбался. Он успел помахать мне на прощание, когда серая пелена накрыла меня с головой. Я зажмурился, не зная, где и как мне предстоит очутиться, подумав лишь о том, что не успел даже попрощаться с вампиршей Ясмин.

Гул проспекта Мира оглушил меня, заставив широко распахнуть глаза. Машины стояли в пробке. На город опускался вечер неизвестного мне пока что дня недели. Кажется, на дворе была весна.

Привет, Москва. Я буду первым адвокатом, который попадет в Рай. Сейчас, только пепел тысячи душ с ботинок отряхну. Вот, Дьявол, не отряхивается…

Примечания

1

«Would you fight for what they say is already dead to the point of suffering? This is the path where you don't have to die to go through hell».

2

«Добрый вечер» (иврит).

3

«Я не понимаю» (иврит).

4

Это имя носят ангелы, которые видят Бога. «Камиэль» — тот, кто видит Господа.

5

© Джами Абдурахман.

6

Вокалист хеви-метал-группы «Manowar».

7

Боязнь змей.

8

«Да благословит тебя Бог, веселый Дракула…»

9

«To the ones with broken dreams, and to the lost and hopeless. To the ones ashamed of what was lost to the world: Come meet your King!»

10

(2Цар. 1:26).

11

У герцога Ада Валефора, по книге магического гримуара «Малый ключ Соломона», было тело льва и голова осла.

12

Устои Ада (англ.).

13

Демон, склоняющий людей к совершению злых поступков.

14

Официальная валюта Таиланда.

15

«Чашечка Ада» (англ.).

16

Новость о том, что такой контракт действительно был обнаружен в Берлине, была опубликована в издании «Тайная власть» в 2009 году.

17

Автор не уверен, что такой законопроект вносили на рассмотрение Государственной Думы РФ, но в 2012 году о нем достаточно много писали как о законе «Об ответственности за умышленное истребление грибов».

18

«Наглый, тупой идиот!» (шумерский язык).

19

Все эти находки и пассажиры действительно обнаруживались в вагонах метрополитена.

20

Старая русская поговорка.

21

«All hell loose / Dazed off of false truths / True lions of Judah is in trouble».

22

Данные истории действительно имеют документальное подтверждение в дневниках очевидцев времен Второй мировой войны.

23

«Белая горячка».

24

«Похоже, у нас есть победитель» (англ.).

25

Серия игрушек по популярному мультсериалу, героини которых изображены в качестве жутковатого вида монстров, бледных трупов и вампиров.

Content

Вика Кисимяка
АДвокат

Часть 1 Ангельские потроха

Пролог

Глава 1 Судилище

Глава 2 Горячая встреча

Глава 3 Идиот

Глава 4 Как ангела по деревне водили

Часть 2 Мертвый суд

Глава 5 Ока style

Глава 6 Змей отпущения

Глава 7 Время вперед

Глава 8 Помешанный

Часть 3 Меч всепрощения

Глава 9 Face off

Глава 10 Мемориальная доска

Глава 11 Письма в никуда

Глава 12 Рецидив

Глава 13 Очищение

Эпилог

Примечания