Игорь Владимирович Сорокин

Флагман флотилии: Тендровский узел

© Игорь Сорокин, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Часть I

Глава 1

Разведотчет

Кузнецов Николай Герасимович – это был первый нарком ВМФ, самый молодой нарком Советского Союза, кадровый морской командир, выпускник советской военно-морской системы образования, сделавший головокружительную карьеру как администратор. Выпускник военно-морского училища имени Фрунзе, он с матроса Северодвинской флотилии дослужился до звания адмирала флота Советского Союза (высшего флотского звания).

В одной из курсантских характеристик отмечалось следующее: «Очень способный, общее развитие хорошее. Выдержан. Спокоен. Инициативен. Здоров. Выправка хорошая. Специальная подготовка отличная. Политическая подготовка хорошая. Будет хорошим артиллеристом».

Командовал крейсером «Червона Украина»[1], на котором под его руководством и при деятельном участии была разработана система боевой готовности одиночного корабля, отработан метод экстренного прогревания турбин, позволивший готовить турбины вместо четырех часов пятнадцать – двадцать минут, отработаны стрельбы главного калибра на самых больших скоростях хода крейсера и на предельной дистанции обнаружения цели.

Позднее нововведения были приняты на всех флотах СССР. На крейсере начато движение «Борьба за первый залп». Чисто артиллерийское понятие «первый залп» превратилось в общефлотское, стратегическое, позволившее значительно повысить боеготовность соединений ВМФ. Впервые артиллеристы стали использовать самолет для корректировки стрельб по невидимой цели. В газете «Красный флот» отмечалось: «На флоте многие заговорили о методах организации боевой подготовки “по системе Кузнецова”».

В августе 1936 года он был отправлен в Испанию военно-морским атташе и главным военно-морским советником. За год заграничной командировки в нем проявились качества не только военно-морского командира, но и ответственного дипломата и разведчика.

Именно окунувшись в среду войны (дипломатии с использованием силы), простой открытой дипломатии (легче ее назвать – официальной), столкновения интересов разведок, как своей страны и союзников, так и противников и нейтралов, Кузнецов получил практические знания по геополитике и роли в ней флотов и генеральных штабов и их разведок.

Флотский командир вдруг стал своим среди деятелей от политики (партийных лидеров), дипломатов (политиков международного уровня) и разведчиков (а что такое за должность военно-морского атташе, как не должность главного регионального флотского разведчика).

Гениальный флотский командир стал участником и гением политической игры. А разве возможна политическая деятельность без информации, получаемой от имеемых в подчинении разведывательных структур. И как итог – карьерный рост со входом в ближний круг Вождя народов в течение двух лет.

Молодой и амбициозный флотский командир получил в управление не просто флот, он получил еще и инфраструктуру, необходимую для его функционирования, и огромное количество заинтересованных во флотских заказах промышленных предприятий и их руководителей.

Корабль – это сложное инженерно-техническое сооружение, предназначенное для ведения боевых действий на воде. Для его постройки необходимо не просто желание какой-то личности что-то построить. Надо еще иметь производственные мощности и научные кадры, способные воплотить это в жизнь. А еще нужны деньги, и не просто деньги, а огромные деньги, невероятно огромные деньги. А эти деньги есть только в одном месте – в налогах и, соответственно, в расходах государства (государственном бюджете).

Одной из самых главных тайн царской России была цена одного выстрела броненосца типа «Потемкин» – стоимость коровы. Да, в Цусимском сражении русские броненосцы стреляли по противнику снарядами, соизмеримыми по стоимости с крестьянской коровой того времени.

Например, на заводе имени Кирова в Ленинграде в сентябре 1938 года был построен и сдан в эксплуатацию корабль водоизмещением 9436 тонн (крейсер «Киров»). Полный запас топлива – 1310–1660 тонн мазута. В том же Ленинграде завод имени Кирова производил всем известные танки типа КВ-1 (весом 47,5 тонны, полная заправка – 595–610 литров солярки).

Тут же можно решить, что выгоднее строить предприятию: три года один крейсер или как альтернативу ему (по весу изделия) – почти 200 танков. Любой промышленник скажет – крейсер. Он просто стоит дороже на несколько порядков (больше нулей) как минимум. Здесь и цена железа, к примеру (чем толще броневой лист, тем он дороже стоит), и стоимость оборудования: от орудий (уникальных калибров и цен) и боеприпасов к ним до современных систем управления вооружением и кораблем, а также стоимость внутренних коммуникаций, судовых двигателей (ну просто намного дороже стоят), и прочее-прочее, и так далее, и тому подобное. В конце концов, это загруженность предприятия не на несколько месяцев, а на годы, и все это дает деньги. Ну что такое для промышленников (директоров и наркомов) даже тысяча танков типа КВ против серии крейсеров в постройке и общей загруженности промышленности государства в целом.

Во все времена государство, вкладывая деньги в судостроение, добивалось невиданных темпов развития: начиная от Петра Великого, «заставившего» купцов строить корабли государству, чем их «чуть ли до разорения не довел», а получилась в итоге империя и отнюдь не бедное, разоренное купечество. Тогда ведь один линейный корабль вмещал в себя восемьдесят пушек. А пушки в те времена соизмерялись как одна пушечка к тысяче пикинеров. Исходя из того, что в полку было около четырех тысяч пикинеров, можно представить, сколько же стоил государству такой кораблик, а также сколько подрядившиеся на его постройку купцы и прочие допущенные к кормушке личности имели от его постройки прибылей.

Так и Сталин, создав и начав воплощать в жизнь крупнейший план постройки военно-морского и торгового флота, смог заставить возродиться всю промышленность, и горнодобывающую промышленность в частности, лежащего в развалинах государства. Заказов флота было так много, что начали строить баржи и даже плавдоки из бетона. Один из таких плавдоков при эвакуации из Одессы был потоплен в 1941 году недалеко от Очакова, а там же – только на Кинбурнской косе – до сих пор корпус баржи с железобетонным корпусом возвышается над водой и используется рыбаками.

А что уж говорить о танковом производстве. Разве можно было сравнить тоннаж судостроения кораблей и число танков или самолетов того времени, выпускаемых в Советском Союзе. Армии доставались крохи с общего пирога.

Очень интересен вопрос заправки крейсера «Киров» и нескольких танковых корпусов тяжелых танков. Полная заправка крейсера, то есть 1 660 000 литров, могла дать движение 2 767 танкам типа КВ-1 (не легким танкам, а тяжелым). Это количество соответствует тем четырем танковым корпусам Советского Союза, оставшимся в полях Львовщины в конце июня 1941 года (составленным из легких, средних и небольшого количества тяжелых танков).

Так что нарком ВМФ Советского Союза был отнюдь не свадебным генералом типа наркома легкой промышленности. Это был фактически представитель всего тяжелого, промышленного и точного машиностроения Союза и ее научной элиты. Он давал кормиться промышленной элите страны на таком уровне, что любое его неудовольствие немедленно могло отразиться на процветании отрасли или промышленного округа области и края. За некачественные поставки или брак виновного ждал расстрел, что и произошло с главным строителем крейсера «Киров». Оборудование для судостроения и систем вооружения, закупаемое за рубежом, превращало золотой поток из Советского Союза в такие размеры, что дипломаты просто не могли оказаться безучастными к деятельности отечественного судостроения. Ничего, что строящиеся корабли можно было никогда не использовать. Одно их содержание позволяло загрузиться Министерству легкой промышленности на пятьдесят процентов. Металлургия, горнодобывающая промышленность и транспорт, обеспечивающий их функционирование, также зависели от заказов флота.

Все мы знаем про Днепрогэс и про электрификацию всей страны. Но это так, прикрытие (легенда). На самом деле эта гидроэлектростанция в Украине обеспечивала электроэнергией Донецко-Криворожский промышленный район, позволив создать на основе Днепрогэс в Запорожье металлургический, химический и машиностроительный промышленный комплекс. И почти все железо из этого района шло на кораблестроение, не зря же для гражданского флота строили плавсредства из железобетона.

Такие деньги, которые крутились в наркомате Военно-морского флота, многим в руководстве Красной Армии и не снились. А кто выдвигался в депутаты всех уровней Советов и прочих депутатских формирований государства – директора и их заместители от предприятий страны.

В других странах было что-то еще более совершенное. Не зря же Франц Гальдер упоминает, что Гитлер принимал решения не с Генеральным штабом вермахта, а по итогам служебных записок Эриха Редера – главнокомандующего кригсмарине (ВМФ Германии).

Этот командующий смог в течение длительного времени оградить ВМФ от нацистского влияния, старался сохранить кастовость офицерского корпуса, настаивал на том, чтобы на флоте не было агентов гестапо. По делам флота Редер был способен вступить в конфликт с самим фюрером, даже если это было очень рискованно. В 1938 году он заявил Гитлеру, что «если война начнется в течение двух лет, то флот к ней будет не готов».

Семнадцатого января 1939 года адмирал Редер представил Гитлеру план «Z», направленный на усиление флота и рассчитанный до 1947 года, который Гитлер одобрил 27 января. План предоставлял флоту абсолютные преимущества перед вермахтом и люфтваффе.

Сталин, введя в свой круг молодого, умного, инициативного и способного управлять различными руководителями от флота и промышленности Кузнецова, смог в одно мгновение заручиться поддержкой многочисленного промышленного лобби Советской страны. И не просто промышленников, а еще и активных депутатов и управленцев разных уровней. Силовые структуры, аппарат контрразведки и разведки флота, полностью независящие от армии и НКВД, также оказались в руках ставленника Вождя.

В командировке в Испании было огромное количество военспецов от Советского Союза, но только единицы, такие как Кузнецов, смогли показать свою зрелость и преданность стране Советов и лично Сталину.

Где они, те герои Испанской войны, и почему они не проявили себя в боях Великой Отечественной войны? Это одна из самых удивительных загадок того времени. Известно множество асов германского люфтваффе, начинавших воевать в небе Испании, а у нашего отечества только Александр Покрышкин, начавший воевать в Молдавии, смог сравниться с ними в количестве сбитых самолетов. Думаю, что этот вопрос должен уточниться позднее.

А сейчас важнее Кузнецов. Кто он, как смог так быстро выходец из семьи казенных крестьян сделать столь головокружительную карьеру.

Ответ прост – он гений, волевой человек и мечтатель.

Вот еще одна его характеристика: «Развитие выше среднего. Курс усваивает легко. Решителен, выдержан… Говорит коротко, толково, командирским языком… Сжато и грамотно излагает мысль письменно…»

В то время подняться так быстро в окружение Вождя народов человек, не умеющий правильно оценивать информацию и не умеющий ее использовать, просто оставался в «болоте» посредственностей, окружающих разного рода мелких чиновников.

И сейчас этот тридцатисемилетний руководитель флота Советского Союза держал в руках папку с одним из бесчисленных и обыденных, по итогам флотских походов, разведотчетов командиров кораблей, вернувшихся из похода. Но это был не просто разведотчет – это была настоящая информационная «бомба», вчитавшись в суть которой, начальник разведотдела Черноморского флота покрылся холодным потом, почти мгновенно переслал его наркому ВМФ, минуя свое черноморское начальство. Только семь человек оказались информированы о сути распечатки отчета командира монитора «Ударный» капитан-лейтенанта Прохорова.

Кузнецов в компании близких людей Вождя смотрел составленный в течение суток и пересланный в Кремль документальный фильм о воинах – дунайцах, бьющих врага на его территории. Снятые с самолета кадры, показывающие рейд порта Галац, на котором мониторы Дунайской флотилии расстреливают суда и рейд одного из крупнейших городов Румынии. Заснятые кинооператором дымы пожарищ, взрывы разрывов снарядов на набережной и торчащие из воды корпуса утонувших судов наглядно показывали мощь и силу атаки кораблей Краснознаменного Флота. Торжественное захоронение и почтение памяти погибших, чествование выживших моряков флотилии, отснятое в Измаиле, вдохновляло страну на подвиг. Вот захваченные краснофлотцами мониторы – крупным планом и в нескольких ракурсах показаны в киноленте. Да, кинооператор и политуправление явно смогли создать прекрасный фильм. Ничего, что мониторы в Галаце были под управлением чуть более часа и потом потоплены экипажами, а мониторы на киноленте захвачены на сотню километров южнее. Это не главное. Главное, что они есть и могут сойти за тех, что были на рейде Галаца. Стране нужны герои, и она их увидела.

Рядом сидящие Лаврентий Павлович Берия и Климент Ефремович Ворошилов нет-нет да бросали при просмотре фильма взгляды в сторону молодого наркома – единственного, кто может уже чем-то похвалиться в этой начавшейся войне. Потерян Минск, западная группа войск в котле, по Западной Украине танкисты Вильгельма Кейтеля победным маршем идут к Киеву.

Да, лавры победителя так близки и, казалось бы, заслужены. Но листок в папке для доклада, с того же района, с тех же мониторов, что отражены в киноленте, намного информативнее и опаснее, чем бой в Галаце.

С 29 июня по 1 июля прошло чуть более двух суток.

События на Дунае в ночь с 29-го на 30 июля оказались важнее утренних стрельб на рейде Галаца. И теперь Кузнецову по итогам просмотра фильма придется докладывать Вождю отнюдь не радостные вести с Дуная.

Согласно разведотчету, предоставленному капитан-лейтенантом Прохоровым – командиром призовой команды, захватившей румынский монитор, на корабле при захвате обнаружился смертельно раненный представитель флотской разведки Германии, который ради прекращения мучений рассказал шокирующую информацию. Заехавший для ночевки в каюте монитора германский морской высокопоставленный советник оказался носителем информации чрезвычайной важности.

И раскрыл некоторые аспекты плана войны на первые несколько месяцев, который уже начал выполняться с точки зрения войны на море.

Оказывается, 28 июня закончился разгром нескольких танковых корпусов Красной Армии под руководством генерала армии Г. К. Жукова. Ни много ни мало более 2,5 тысячи танков были разгромлены под Львом в танковом сражении против 700 немецких танков, усиленных 88-миллиметровыми батареями зенитных орудий в период с 26-го по 28 июня. В итоге открылась дорога южной группе армий к Киеву, с целью взять под контроль Днепр севернее Киева и выйти на его правый берег южнее на четырнадцатые сутки.

Попытка узнать состояние дел в Западной Украине для проверки сведений отчета натолкнулись на явную стену молчания со стороны Генерального штаба. Не хочет армия делиться информацией. Жуков действительно в это время был в Украине.

Получается, уже завтра, со 2 августа, начнется форсирование Днестра румынами и захват Молдавии.

Пинская флотилия оказалась уже сегодня без поддержки сухопутных войск на флангах и также окажется в окружении в течение нескольких дней. А ведь по плану мы должны усилить ее за счет Днепровской и Дунайской флотилий для развития контрнаступления в Польшу.

Чего стоит один только прогноз о том, что вермахт в конце июля планирует устроить генеральное сражение со вторым эшелоном западной группы войск под Смоленском и далее пойти на юг на окружение Киева и выход к Крыму в середине августа. Затем прорыв в междуречье Днепра и Буга к середине августа, с захватом портов Николаева и Херсона и Днепрогэса. Чего стоит одна только ожидаемая в начале августа переброска на юг Украины из Африки элитного десятого воздушного флота, который в настоящее время уничтожает конвои англичан в Средиземном море. Противокорабельная авиация явно не будет использоваться для уничтожения танков и прочего – это будет удар по Черноморскому флоту.

Этим информация не заканчивается. Вермахт планирует, используя прибалтов в качестве пятой колонны, выйти к Финскому заливу к концу августа, отрезав Таллин от Ленинграда. Туда же должна быть переброшена противокорабельная авиация десятого воздушного флота. Учитывая их опыт войны на Ла-Манше и на Средиземном море, в Финском заливе в конце августа будет настоящая бойня.

Чему верить? Скажи кому, что это неподтвержденные данные немецкого военно-морского советника, от которого и тела даже не сохранилось. Все со слов одного человека, словно «высосанная из пальца» информация.

А как вам информация о каком-то гражданском американском моряке, на встречу с которым приезжал немец и который сообщил о чтении американцами японских кодов – то ли дипломатических, то ли военных? И о том, что у немцев поэтому используется машинка «Энигма», которую невозможно расшифровать. Даже название есть. Одни только мины, сброшенные в Севастополе, чего стоят! Они, оказывается, на магнитные поля кораблей реагируют.

Опять же сроки начала войны японцев против американцев в декабре сего года и определение их вектора наступления на юг и Гавайи, а не на Советский Союз. Разве мог простой разведчик или командир корабля такое придумать.

Здесь и политика, и разведка, и непонимание со стороны окружающих. Скажи сейчас в присутствии всех, что по планам вермахта Киев падет в середине сентября, тут же к Берии в апартаменты попадешь за пораженческие настроения. А вдруг это дезинформация немецкой разведки?

А как не сказать. Ведь факт поражения нескольких танковых корпусов не утаишь, Минск уже пал, и 2 июля наступит уже завтра, а там и другие даты можно со временем уточнить. Пинская флотилия и Киев – это тоже не иголка, если их потерять, потом многое аукнется. Воздушный флот, бьющий англичан в Африке, тоже не простое соединение.

Кузнецов решил преподнести Вождю разведотчет как еще один из документов разведывательной войны, требующий внимания и одновременно тщательной проверки. Так как в отчете указана информация по дипломатии, то проверять такие сведения необходимо не только силами флотских структур, а и в части касающейся – с привлечением других ведомств. Такую информацию долго скрывать нельзя.

Верховный любил смотреть документальные фильмы, прославляющие достижения руководимой им страны, и, с удовольствием просматривая фильм, сделал заметку в уме, что не ошибся в выборе Кузнецова. И все же несколько взглядов на виновника торжества явно показывают, что тот не очень доволен просмотром и высказанными поздравлениями, наглядно продемонстрировавшими успехи его ведомства.

Теребимая папка для доклада в руках молодого наркома еле вмещала какую-то карту, видимо приготовленную для доклада. Значит, после фильма хочет что-то доложить. Нужно будет задерживаться для заслушивания.

– И что же говорит ваш начальник ВВС ВМФ, товарищ Жаворонков. Сможем ли мы продолжить удары по Констанце с Крыма, если против вас начнет действовать десятый флот люфтваффе? – задал вопрос Верховный.

– Это соединение имеет огромный опыт войны на море, как над Ла-Маншем, так и над водами Средиземноморья. Кроме этого, на вооружении у них находятся новейшие модели самолетов. Их не сравнить с противодействующей нам в Румынии авиацией, – ответил Кузнецов. – Если в итоге, как прогнозируется в отчете, бессарабские аэродромы мы потеряем, то наши бомбардировки там потеряют эффективность. Сейчас потери огромные, а без истребительного прикрытия, на большем радиусе полетов, потери станут просто огромными.

– От потерь никто не застрахован. Добавим полков и сможем выдержать график бомбардировок. Поставки нефти должны быть из Румынии ограничены как можно сильнее. – Сталин вдумчиво в который раз рассматривал карту Крыма и Черного моря.

– Значит, ради Крыма они повернут на юг.

– А если это дезинформация? У нас пока нет данных, подтверждающих информацию. Мое ведомство не смогло уточнить обстановку на Львовщине. Неужели там действительно все так плохо?

– Да, Западную Украину и Белоруссию мы потеряли, возможно, что и Молдавия также недолго продержится. В любом случае охват Южного фронта с севера группой армий Кейтеля заставит нас отойти к старой границе, – изрек Вождь народов.

– Тогда Дунайская флотилия окажется, так же как и Пинская флотилия, без прикрытия флангов. Ее тоже придется выводить с Дуная. А оборону Одесской военно-морской базы, Николаева, Херсона и Очакова ориентировать на оборону баз со стороны берега. – Кузнецов начал создавать обоснование своих действий по возможному выводу сил Пинской и Дунайской флотилий.

– Посмотрим, планы немцев – это одно, а реальность совсем другая может оказаться. Не нравится мне эта информация. С другой стороны, информация о разгроме наших мехкорпусов могла на Дунай прийти только от противника. Усилим Украину и тут же откроем путь на Москву. Единственно верное решение это продолжать атаки на румынский порт Констанца. Атаки авиации и кораблей черноморцев не должны прекращаться. Так что проверяем и проверяем. А этого командира возьми на заметку. Такую информацию с его доступом к нашим сведениям он мог получить или как дезинформатор, или при действительном захвате немца. Но тогда вопрос, где хотя бы тело и документы? Хоть кто-то его же должен был видеть.

– Наши диверсанты уничтожили экипажи мониторов при захвате, бросив в герметично задраиваемые отсеки дымовые шашки вместо гранат. Фактически все задохнулись. Командирский отсек также был захвачен с использованием оружия с глушителями. Операция проводилась ночью с обеспечением тишины. Как итог выжило несколько человек, которые на переходе сбросили всех за борт, а потом и сами там оказались. Немец выдал информацию за укол морфия и возможность быстрой и безболезненной смерти. Смертельное ранение в живот не оставляло ему шансов. Так что все концы, как говорится, оказались в воде.

– Судя по всему, придется этих ребят, флотских диверсантов, подключать к атакам Констанцы. Да и на Балтике им явно найдется работа. Если итальянцы англичан своими диверсантами в напряжении держат, то почему и нам таких же не использовать своих против немцев и румын? А этого твоего командира, который мониторы взял и что-то разведал, представь к новому званию.

Глава 2

Периправа

Сон не шел. Временное забытье сменилось раздражающим состоянием, когда ум думает о необходимости сна, а сон просто не приходит и не хочет забирать в свои объятия мысли. Наводчику 47-миллиметрового противотанкового орудия капралу Думитру Молдовяну не спалось. Командование ожидало прорыва кораблей и судов красных из Измаила, и все находились в состоянии ожидания близкой развязки войны на Дунае.

В 23 часа 55 минут 18 июля 1941 года наблюдатели охранения обнаружили бронекатера противника, идущие на высадку в Периправу[2] с низовьев.

Атака оказалась разведкой боем с высадкой десанта. Потеряв бронекатер и часть десанта, противник засек огневые точки и в течение часа уничтожил огнем береговых батарей выявленные огневые точки. Еще через час стрельба прекратилась, и часть огневых расчетов отправили спать.

Четвертая неделя войны, развернувшейся в этом небольшом поселке в дельте Дуная, уже успела надоесть своей обыденностью. Игра в карты, попойки и устраиваемые по выходным собрания мелкопоместного дворянства с помпезными провинциальными балами успели надоесть. Еще перед войной полковая молодежь и холостяки успели попасть в сети Амура, глядя на местных красавиц, а те, кто остались, теперь стали просто старыми знакомыми. Прошла лихорадка первых встреч и знакомств.

Не таким представлялось начало войны большинству из участников освободительного похода в Бессарабию Румынской Королевской армии.

За три недели боев полк морской пехоты Королевского флота потерял более сорока процентов личного состава, полностью оказался разгромленным 15-й батальон, и понес огромные потери 16-й, пытавшийся сбросить десант у Сатул-Ноу. Фактически только успешная оборона Периправы подразделениями 17-го батальона еще позволяла говорить о боеспособности полка. Попытка высадки десанта у поселка обернулась потерей атакующими четырех бронекатеров и большей части сил высадки.

Несколько попыток высадки красными десантов у Периправы закончились неудачей и гибелью катеров противника, доведя потери атакующих до восьми бронекатеров. Советам так и не удалось обеспечить контроль судоходства по Килийскому гирлу. И все благодаря размещению на этом участке основных сил противотанковой роты тяжелого оружия, усиленной четырехорудийной батареей 75-миллиметровых горных пушек.

Развернутые у северной береговой черты батареи 47-миллиметровых (6 единиц) и 37-миллиметровых орудия (6 единиц) имели возможность простреливать 1200 метров русла гирла напротив Периправы, сосредоточивая огонь обеих батарей на целях, на дальности прямого выстрела.

Семидесятипятимиллиметровые горные пушки-гаубицы и взвод 81-миллиметровых минометов, развернутых у юго-восточной окраины поселка, имели возможность стрелять по заранее определенным квадратам – целям, как с открытой, так и с закрытой огневой позиции, и смогли создать настоящую эшелонированную артиллерийскую позицию.

Восьмерка 7,62-миллиметровых станковых пулеметов и ротный взвод 60-миллиметровых минометов (6 единиц) надежно простреливали линию противодесантной обороны на берегу и в воде. Оборону с южной стороны, со стороны плавней, и роль резерва выполнял сборный батальон пограничников и полицейских, отмобилизованных с местных районов Дуная. Опорный пункт 17-го батальона смог отбить несколько десантов с минимальными потерями, и по праву его можно было определить как наиболее боеспособный в этом районе и один из самых боеспособных в Румынии. Восьмерка бронекатеров и еще почти десяток плавсредств, утопленных огнем противотанковых орудий, вселяла в обороняющихся уверенность в свои силы, которая подогревалась успехами начавшегося общего наступления вермахта и Румынской армии в Украине и Молдавии.

Не спалось, спертый воздух переполненной спящими бойцами, выделенной для постоя хаты не способствовал долгому лежанию, и Думитру решил выйти на свежий воздух. Сразу же захотелось отлить. Несколько шагов за хатынку спасли ему жизнь. Всполох на севере поселка и поднимающиеся в воздух фрагменты деревянного домика известили о начале артобстрела румынской территории и необходимости занимать свое место в бою.

Гибель боевого расчета Думитру Молдовяну в первые же минуты боя задержала готовность его орудия к открытию огня и изменила всю его жизнь. Бросившись к орудию и заняв свое место у прицела, уже опытный наводчик вдруг сообразил, что он один у своего орудия, ведь его расчет остался внутри разрушенного строения. Оглянувшись по сторонам и осознав отсутствие товарищей, начал озираться с целью уяснения окружающего и принятия решения по управлению орудием. Срочно нужны люди в расчет, ведь кроме наводчика необходимы заряжающий и подносчик снарядов как минимум.

Думитру поднялся и поспешил к командиру батареи.

Давно подготовленные позиции, капониры и ходы сообщения привычно привели капрала на батарейный командный пункт, где командир батареи с буссолистом и немецким офицером – советником в бинокли наблюдали за появившимися из Килийской протоки катерами и мониторами Советов.

Попытка обратиться к командиру оборвалась нетерпеливым жестом со стороны комбата, типа отстань. Все внимание присутствующих и буссолиста было поглощено выходящими из-за мыса кораблями противника. Более полутора километров показывали корабли и катера, спускающиеся по течению с севера на юг, детскими игрушками. Начавшиеся в три часа тридцать минут навигационные сумерки совпадали с моментом появления кораблей из-за мыса острова и смазывали их силуэты. Только опытный взгляд сигнальщиков и командиров и наводчика почти мгновенно выделили перемещающиеся на фоне темного берега такие же темные силуэты атакующих.

Командир батареи скомандовал телефонисту на передачу к орудиям сигнала «Огонь». И только тогда отвлекся на капрала, имеющего на своем счету уже два уничтоженных бронекатера противника. Постепенно вглядевшись в капрала, капитан не смог скрыть своего негодования на лице.

– Капрал, какого лешего вы покинули орудие? Вы что, вместо медали под суд хотите, – с возмущением выкрикнул офицер.

– У меня погиб весь расчет, прошу пополнения, – выдал из себя Думитру. Чувство смертельной опасности нахлынуло с неимоверной силой. Холодный пот мгновенно выступил на спине.

– Капрал Ванатори, немедленно выделите капралу Молдавяну пятерых солдат из охранения в огневой расчет.

Капрал Ванатори, старшина батареи, направился к двери, и в этот момент командирский блиндаж осветился странным ярко-красным светом. Из проемов смотровых щелей внутрь зямляного строения хлынул мигающий, словно живой, поток ярко-красного огня. Лицо командира батареи стало похожим на демоническое, подсвечиваемое слева и сзади красными всполохами. Волосы на висках офицера, выступающие из-под фуражки, и усы, словно протуберанцы, вспыхивали и переливались на свету, создавая впечатление сверхъестественности и ужаса движением теней и переливами кровавого и неестественного света.

Два одновременных вскрика, сменившихся горестными всхлипываниями, перешедшими в завывание от тяжелых ран, наполнили внутренность блиндажа. Буссолист и немец одновременно и рефлексорно, словно огромные лягушки, отпрыгнули от щелей блиндажа. Прыжок назад был такой силы, что буссолист сбросил со стола телефонный коммутатор батарейного связиста, примостившийся у противоположной от смотровой щели стены. Немецкий офицер также отлетел к противоположной стене, с неимоверным усилием откинув от себя полевой бинокль, в который смотрел ранее. Рывок рук удерживающих бинокль, был такой, что кожаный ремешок крепежа порвался, словно гнилая тряпка.

Оба потерпевших схватились за глаза, судорожно удерживая руки у лица с такой силой, что бросившиеся на помощь к раненым связист и фельдшер не смогли раскрыть их объятия.

Наконец, общими усилиями раскрыв ладони со сведенными судорогой пальцами, открыли залитые слезами слепые зрачки.

Обернувшись, Думитру увидел, как красный свет продолжает освещать блиндаж режущим глаза светом, проникая сквозь наблюдательные щели, а ниже его основного потока, из зрачка буссоли внутрь блиндажа потянулся ярко-красный шнур сгущенного света, выделяясь своей яркостью и переливами, на фоне проходящего выше рассеянного света из амбразуры, прячась под столом телефониста.

Дотронувшись до командира батареи и указав на луч рукой, капрал обратил внимание начальника на световой шнур из буссоли. Ассоциативный ряд в виде – красный свет, луч из зрачка буссоли и завывание раненых – показал, чем поражены глаза потерпевших. Командир батареи встал, прикрывая глаза, посмотрел в сторону источника ярко-красного света, резко отвел глаза и, повернувшись боком к световому потоку, поднял бинокль, направив его на корабли. Мгновение, и из бинокля в глубь блиндажа потянулись еще два луча ярко-красного пульсирующего света.

– Думитру, бери людей и беги к орудию. Ни в коем случае не пользуйся прицелом, наводи через ствол.

Это была последняя команда командира батареи.

Взяв прибежавших солдат, капрал побежал к орудию, а капитан отправился к другим орудиям, где уже среди разрывов от обстрела орудий противника катались по земле солдаты с выжженными глазами, корчащиеся от страшной боли.

Батарея, ранее уничтожившая шесть катеров и всего три часа назад добавившая к своему боевому счету еще один бронекатер, превратилась в течение пяти минут боя в деморализованное подразделение.

Верные долгу солдаты бросались на смену вдруг получившим ранения в лицо наводчикам, поэтому в процессе боя не обратили поначалу внимание, что наводчики не отскакивают от орудия, будучи раненными в голову, и не падают убитыми, а имеют поражения глаз. Ну, вышел из строя товарищ, надо его срочно сменить и продолжить выполнять свой воинский долг. И только обычно на третьем или четвертом сменщике отработанный до автоматизма боевой расчет может сообразить, что есть в этой боевой горячке что-то не то, что отрабатывалось ранее и проверялось в бою. Да и огневой налет с кораблей оказался настолько плотным, что шестеро принявших бой орудий, прикрытых капонирами и другими полного профиля земляными защитными сооружениями, оказались буквально засыпанными 76– и 130-миллиметровыми снарядами с кораблей. Особенно выделялся монитор, освещающий батарею лучом красного света и ведущий фактически непрерывный огонь. Его корпус словно поддерживал факел огня. Ежесекундно с его борта поднимался сполох стреляющих орудий, и все они летели на капрала Молдавяну.

Прибежав к орудию, капрал быстренько накрыл пилоткой прицел, изредка испускавший из своего зрачка красный световой луч, отчетливо видимый в поднятой пыли от разрывов снарядов.

Далее все было до тривиального просто. Открыл затвор, повернул рукой механизм горизонтальной наводки, потом отвлекся к механизму вертикальной наводки, и вдруг из открытой каморы ствола выпрыгнул красный сноп огня, голова рефлекторно откинулась от ствола, и капрал обрадованно сообразил, что если бы он несколько мгновений назад все еще смотрел в камору, то возможно, уже катался бы по земле со слепым глазом. А так ПОВЕЗЛО, в который уже раз за эту ночь. Вот факел света из затвора исчез, красный луч пошел далее по берегу в поисках своих жертв. Капрал и его расчет, словно наверстывая упущенное, бросились наводить орудие. Навел через ствол, проверил повторно. Команда на зарядку ствола. Нажатие на грибок спуска бойка, и орудие, изготовленное по шведской лицензии, послало свой снаряд в сторону вставших на якорь трех мониторов, один из которых своим сильнейшим прожектором и кучей орудий буквально вспахивал огнем оборону защитников.

Вот близкий разрыв поднял в воздух стоящую на удалении пушку, наводимую капитаном. Фонтан разрывов буквально вскопал капонир его орудия.

Спустя двадцать пять минут боя из двенадцати орудий двух батарей противотанковых пушек только орудие капрала отвечало в артиллерийской дуэли мониторам и бронекатерам советской флотилии. Давно уже сменился расчет, вокруг одинокого орудия, переезжающего с одной позиции на другую, собралось до сотни пехотинцев и восемь артиллеристов, подносящих снаряды и перемещающих орудие. Ответный огонь орудия своими редкими выстрелами привлек к себе оставшихся артиллеристов с двух батарей и пехотинцев, отброшенных с северо-восточной окраины селения десантом советских моряков. Казалось, такое состояние может быть вечным, но математика есть математика, и противник на той стороне тоже знал свою работу. Очередной 130-миллиметровый снаряд разорвался недалеко, и вот фугасная волна близкого разрыва ударила по последнему огневому расчету, и последний наводчик последнего орудия, контуженный взрывом, теряет сознание.

Над Периправой повисла тишина. Высадившиеся краснофлотцы, после контратаки вспомогательного батальона, не торопятся углубляться в селение, каждое здание которого превратилось в маленькую крепость, да и нет в том нужды. Главное, батареи противника подавлены, и по Дунаю вниз по течению уже сплошным потоком идут суда и корабли Дунайской флотилии и Черноморского пароходства. Все пройдут и эвакуируют десант с ранеными, снимутся с якорной огневой позиции мониторы и катера.

Более сотни судов и кораблей в течение пяти часов прошли мимо маленькой румынской крепости, созданной не стенами, а телами бойцов с обеих сторон.

Сотня плавсредств и сотни жизней – вот соизмеримые ценности войны на воде. Правда, эта цена небольшая по сравнению с кораблями крупного тоннажа.

В 11 часов 50 минут 19 июня 1941 года снявшиеся с якоря корабли Дунайской флотилии отправились вниз по течению к Черному морю, забрав с собой и высадившийся в Периправе десант.

Капрал Думитру Молдовяну как единственный оставшийся командир орудия, до последнего оборонявший свои позиции, стал героем Королевства Румынского. Только в этом бою он уничтожил три бронекатера противника, пополнив свой счет боевых побед до пяти единиц.

Подробности боя и итог боя за Периправу стали одним из главных секретов королевства. Тем более что шестеро немецких советников, как и большинство офицеров румынской армии, оказались в числе погибших. Командные пункты батальонных, ротных и батарейных участков были словно перемолоты разрывами 130– и 76-миллиметровых снарядов. Разрытые блиндажи обороняющихся выявили поражение глаз у большей части офицеров и советников. Орудийные расчеты также показали тридцатипроцентное поражение сетчатки глаз. «Летучий Голландец», о котором в последнее время курсировали слухи в рядах дунайских войск, стал реальностью, а единственный полк морской пехоты румынского флота потерял боевую устойчивость.

События на рейде Галаца, захват в районе Тулчи двух мониторов, две десантные операции, поддерживаемые необычным вооружением одного из мониторов, да и сам командир монитора «Ударный», получивший прозвище «Черный капитан» среди уголовного мира Измаила и области, благодаря своей лихой славе, сложились в одну картину и потребовали непосредственного внимания разведуправления королевства.

Глава 3

Прорыв к черному морю

Колонна из трех мониторов и семи бронекатеров спускалась вниз по течению к невидимому еще в ночи селению в низовьях Дуная.

Селение Периправа, в котором закрепился 17-й батальон морской пехоты румынского флота, уже три часа как обороняется – и при этом успешно – от атак катеров флотилии.

На счету обороняющихся канониров румынских батарей уже четыре бронекатера и отражение двух десантов. Противник явно опытный и обстрелянный. Ожидать лихого захвата городка, как у Килия-Веки, не приходится.

Прошла уже неделя после атаки наших боевых пловцов на рейды Галаца и Тулчи.

* * *

Более восьми месяцев прошло, как я очнулся в этой реальности, поменявшись сознанием с командиром монитора «Ударный» капитан-лейтенантом Прохоровым – монитора, который, как я знал, должен вскоре быть потоплен немецкой авиацией.

И только тогда, когда удалось благодаря влиянию на события создать эпизод войны, которого не было в нашей истории, я убедился, что нахожусь в параллельной реальности, а значит, имею шанс выжить вопреки судьбе моего предшественника и изменить итоги этой войны. Получается, что моя судьба и судьба моего экипажа в моих руках. А далее просто применяем свои знания и опыт на практике и создаем новую реальность и историю.

Спустились вниз по течению, держась за кроны деревьев-плывунов, участники боя на рейде Галаца. Трофейные мониторы получили русские имена: «Дунайский комсомолец» и «Красный монитор». И конечно же экипажи сразу же начали ускоренную боевую подготовку.

Получив в руки кинопленку о бое трофейных мониторов на рейде Галаца, отснятую нашими авиаторами, политотдел развил бурную деятельность по рекламе своей работы. Были организованы пышные похороны погибших и якобы погибших краснофлотцев. Военком Свиридов, начальник клуба, вначале не дававший кинокамеру и ленту к ней, вдруг получил орден Красного Знамени за этот фильм. Еще кучку медалей получили другие военные комиссары. Я же получил строгий выговор с занесением в личное дело за противодействие созданию фильма, сценарий которого сам же и придумал и организовал. Видите ли, запретил я показывать в киноленте героев из своего отряда и вообще раскритиковал сюжет вдруг ставшего детищем политотдела фильма. Запретил показывать и оглашать в киноленте имена героев и вообще запретил показывать в дивизионе и отряде разведки что-либо из уже почти известного. Вот и получился сюжет: есть мониторы, есть рейд с панорамой стреляющих кораблей и тонущих судов и есть торжественные похороны абсолютно других бойцов. Награды в фильме тоже получают не участники операций, а простые краснофлотцы, солдаты и, конечно, красные комиссары. Военкомы и стали основными героями в этом фильме. Они ведь вдохновили простых краснофлотцев к тому незнамо к чему.

За сутки сделали, еще полдня проверяли и еще сутки переделывали. Пришлось мне особиста нашего подключать, а через него и командующего к праву моего просмотра и убиранию лишнего и добавки нескольких аспектов в сценарий. Заставил переделывать почти четверть фильма – так и получил на следующий день строгач по партийной линии. На партсобрании еще получил по полной. Здесь ведь как: командиры не командуют, а вот военные комиссары – словно боги.

Улетел фильм из Измаила, как говорится, вчера, а уже через два дня его на самолете привезли как показываемый по всей стране, и авторов куча там оказалась, все не из нашего соединения.

По итогам нашего «хождения за зипунами»[3] на румынскую сторону я написал разведывательный отчет. Положено писать, вот я и написал. Поэму целую придумал. Так как еще ранее было известно, что экипажи, попавшие в плен, не доживут до нашего берега, то информацию я, как говорится, высосал из пальца. При захвате мониторов для мгновенного вывода из строя экипажа в кубрики были брошены парочки дымовых шашек. Мгновенное насыщение замкнутого помещения угарным газом и дымом вызывает у спящих людей почти мгновенную смерть, а даже если и очнулся, то без ИСА (как у подводников) активности хватает всего на несколько минут в полуобморочном состоянии. Как итог, остается несколько человек из случайно выживших вахтенных на боевых постах.

Некоторые скажут, что жестоко, – согласен, но война на море имеет свои нюансы. Уже более года идет неограниченная морская война. Дешевле за месяц построить корвет или судно типа «Либерти», или за два – эсминец. А вот для обучения молодого моряка хочешь – не хочешь, а полгода потрать. Первые это начали англичане, а тут же следом за ними немецкие подводники. Советские военнопленные вообще за людей не считались. Не подписало правительство Советского Союза конвенцию по военнопленным, и все, словно и нет миллионов таких пленных. Так и тут. Нет смысла быть мягким, особенно в тех операциях, где используются боевые пловцы. Нет корабля – нет и экипажа. Ограниченный допуск к информации по тактике действий спецподразделений.

Придумал я «утку», что в каюте командира спал немецкий морской разведчик, попутно заехавший в отряд румынских мониторов проездом из Констанцы в Берлин. И угораздило его заночевать на проверяемом мониторе. А дальше как в сказке: смертельное ранение и все расскажу за ампулу морфия, да и вообще за быструю смерть. Докажите, что этого не было или что было, но не так.

Вот так и пошел разведывательный отчет в разведотдел наркомата флота. А там я уж описал и план «Барбаросса» применительно к флотским событиям, планы ударов противокорабельной авиации, японский удар на Пёрл-Харбору и даже дал информацию о шифровальной машинке «Энигма» и чтении американцами японских кодов.

Некоторые могли сказать, что не надо так много. Нет, думаю, что надо, ведь шанс получения информации и передачи ее наверх вряд ли еще представится.

Для ударов противокорабельной авиации, которая уже сейчас создала «Дорогу жизни» для судов англичан в Восточном Средиземноморье, нужны аэродромы на берегу, а для этого вермахт должен туда прийти к указанному сроку. Так же и с береговой обороной – вся оборона на Черном море, – наверное, также было и на Балтике, – строилась на основе отражения ударов с моря. Но в моем отчете четко указывалось, что атаку осуществят с берега, и боевые действия в Прибалтике и Бессарабии это почти мгновенно покажут. А какой смысл усиливать Днепровские флотилии, если уже сейчас известно, что Пинская флотилия оказалась в окружении, а Дунайская вынуждена будет сама уйти, казалось бы, из благополучного района из-за действий на сухопутном фронте.

Авиация противника и ее действия на флоте явно пока не оценивались.

Примером тому служили события во флотилии. Показуха учений мирного времени кончилась. Кратковременные успехи ПВО флотилии за счет зенитных батарей и отряда истребителей против довольно отсталой авиации Румынии, а также возможность легкой маскировки кораблей под деревьями в протоках, создали условия для того, чтобы начальника ПВО флотилии назначили командиром полка морской пехоты, отдав жезл власти начальника ПВО командиру зенитного артдивизиона.

Воссоединившиеся силы дивизиона мониторов получили в пополнение два монитора, на которые пришлось срочно набирать экипажи и плотно заниматься их боевым слаживанием, а для этого необходимо обоим штабам флотилии и дивизиона «пахать» днем и ночью. В общем, инициативой и своими действиями загрузил я порядочно командиров и начальников, невольно создав им дискомфорт. А кто любит выскочек? И место мне было указано почти сразу. Вместо того чтобы лихачить с разведчиками, занимайся-ка своим экипажем. Поэтому и строгач получил – военком дивизиона быстро сообразил, что надо показывать свою власть.

Сутки назад получили мы задание на обеспечение прорыва мимо румынского селения Периправы. Сели мы с Котовым и написали план прорыва, план взаимодействия и план стрельбы с учетом охлаждения стволов и использования четырех 76-миллиметровых зенитных артустановок, установленных попарно вдоль рубки на верхней палубе с правого и левого бортов. Получилось хорошо.

Еще весной при подготовке к учениям флота приданную батарею 76-миллиметровых орудий постарались разместить на верхней палубе вместо катера и шлюпки. С трудом и какой-то матерью орудия установили, определились с крепежом и разметили места их установки вдоль надстройки по бортам. Для этого пришлось убирать на ют монитора катер и шлюпку, зато орудия встали и обозначили свои места и усиление средств ПВО корабля. Тогда же мной был поднят вопрос, что в таком состоянии их можно использовать и как обычную артиллерию. Поддержку явную это не получило, так как у этих орудий нет бронирования и, мол, поэтому не надо на эту тему думать.

Теперь уже переместив на корму кран-балки для плавсредств и определив их расположение на юте, очистили места для установки 76-миллиметровых зенитных пушек – парами по правому и левому борту. На каждую артустановку провели телефонный кабель и создали линии связи. Установили ПУАЗО под мачтой. Теперь данные с зенитного дальномера поступали не только на носовую и кормовые башни 41-К, но и на каждое орудие включительно, соответственно и корабельные зенитные башни 41-К, учитывая поправку, смогли использовать данные ПУАЗО, увеличив вероятность попадания по самолетам на десяток процентов.

Еще неделю назад я выпросил разрешение на совместную стрельбу по береговой цели корабельной артиллерии совместно с зенитной на ходу. До этого целая неделя совместных занятий и учений на берегу и в кубрике привела экипаж и зенитчиков к слаженности. Некоторые скажут – глупость. Неправда. Представьте, что береговая (морская) цель – низколетящий тихоходный самолет (лучше вертолет), а скорость корабля – это и есть скорость цели, только с противоположным знаком, и, пожалуйста, используйте ПУАЗО для стрельбы по морской и береговой цели на ходу. Моряки такие задачи решали и решают сплошь и рядом при расчете курса или стрельбах. Не использовать имеющийся баллистический вычислитель в целях улучшения качества стрельбы – это преступление, поэтому подумал, посчитал и начал проводить идею в жизнь.

Научились зенитчики и поиску целей с использованием очков со «звездным эффектом» – для поиска бликов от оптики и остекления кабин самолетов.

Так как всем пару очков не дашь, то теперь командир батареи зенитчиков и мой старпом стали управляющими огнем. Установленные на мостике линкоровские визиры в сумерках видели как днем, а ночью, конечно, не заменяли приборы ночного видения, но изменения черных оттенков берегов и бликующие водные поверхности вскрывали намного лучше человеческого глаза.

Ночные учения, проведенные совместно с зенитчиками и расчетами прожекторов и оптронов, позволили отработать совместные действия сигнальщиков, визирщиков и зенитчиков – обнаруживать блики имитаторов прицелов и биноклей и наводить сосредоточенный огонь 130-, 76– и 45-миллиметровых орудий на цель – блик. В стороне не остались и 20-миллиметровые артустановки, но так как боезапас к ним был ограничен, то в этом бою было решено их не использовать, оставив на крайний случай.

Получилось вроде неплохо. Если ранее эффективность двух 130-миллиметровых орудий главного калибра и двух 45-миллиметровых башенных установок 41-К можно было оценить как 20 единиц огневого потенциала, при стрельбе правым или левым бортом (2×1,0×5 + 2×0,25×20 = 20), то теперь две 76-миллиметровые артустановки со скорострельностью 20 выстрелов в минуту обеспечивали дополнительно 10 единиц огневого потенциала (2×0,5×20 = 10).

Фактически огневая производительность бортового залпа за минуту изменилась с тридцати выстрелов до пятидесяти выстрелов в минуту, а огневая мощность суммарной огневой производительности увеличилась в полтора раза. При этом выполнив один галс, на обратном галсе можно было использовать зенитные орудия другого борта, давая возможность остыть стволам ранее используемых зенитных орудий.

Теперь на мостике и в рубке стало не протолкнуться от людей и оборудования. Вначале чувствовавшие себя несколько неуютно на надстройке, красноармейцы-зенитчики наконец освоились и перестали мешаться под ногами. Остро возникла проблема движения личного состава по верхней палубе и надстройке. В уме появился новый силуэт надстройки, которую надо будет перестроить при ремонте в Николаеве.

В 3 часа 30 минут ночи 19 июля 1941 года, с началом навигационных сумерек, впереди идущая семерка бронекатеров вышла на рейд поселка Периправа и легла на курс высадки десанта у северо-восточной оконечности селения. Почти сразу вокруг катеров образовались всплески разрывов открывших огонь 37– и 47-миллиметровых орудий противодесантной обороны. В ответ с закрытой огневой позиции за Вилково начался обстрел позиций противотанковой артиллерии.

А вот и наш черед. Выйдя на рейд селения Периправа, кильватерная колонна мониторов «Ударный», «Мартынов» и «Железняков» по сигналу «Уступ, влево» перестроилась в строй уступа и начала обстрел позиций 47-миллиметровых орудий, удерживая курс корабля таким образом, чтобы на курсовом угле 45 градусов правого борта находилась обстреливаемая батарея. Все дело в диаграмме бронепробиваемости корабля. Если держать просто курс корабля лагом к цели, то бронебойные снаряды противника способны пробивать броню, соизмеримую с калибром снаряда, а если подставить под линию выстрела ту же броню, но под углом хотя бы 45 градусов, то сила бронепробиваемости снаряда уменьшается почти в два раза, а угол 20 градусов вообще обеспечивает рикошеты. Вот и рассчитываются боевые галсы так, чтобы как можно больше увеличить эффективность своей бронезащиты и уменьшить поражающие факторы оружия противника. По науке, еще корабль не вышел в море, а командир артиллерийского корабля должен изучить вероятного противника и, используя известные данные и диаграмму бронепробиваемости корабля, создать примерный проект артиллерийской дуэли и рассчитать варианты типовых боевых галсов.

Темнеющая на юге полоса берега, к которой устремилась семерка впереди идущих катеров, озаряется вспышками стреляющих румынских орудий и пулеметов. Им отвечают танковые орудия бронекатеров, но эффективность такого огня на максимальной скорости прямо по курсу низка. Вот от выстрела 47-миллиметровой противотанковой пушки «Шнейдер» загорелся БКА-124, спасающиеся с охваченного огнем катера десантники бросаются с оружием в руках воду. Несколько мгновений, и потерявший управление катер выпал из строя и понесся течением Дуная в низовья.

В рубке и на надстройке, словно на учениях, началась ответственная работа. Здесь нет места бросаниям из стороны в сторону и попыткам выполнять работу одного за всех. Словно маленький муравейник экипаж корабля выполняет свои индивидуальные действия по специальности, считая, что другие выполняют свою работу также на высшем уровне.

Сигнальщик ведет корабль по курсу, а за его спиной помощник Котов держит в руках секундомер, отсчитывая время боевого галса. Оба не отводят глаз от компаса, положения руля и направления на геодезическую пирамиду, установленную на мысу у северной оконечности поселка. Там сейчас идет встречный бой десанта и подразделений 17-го батальона и вспомогательного батальона. Катера высадки, вышедшие из низовьев, высадили десант, потеряв еще два бронекатера от огня батареи 37-миллиметровых орудий, занявшей позиции у северо-восточной границы поселка, прямо напротив небольшого пляжа на возвышенности с геодезической пирамидой. За пятнадцать минут боя из двенадцати бронекатеров двух волн десанта уже три вышли из строя. Теперь мониторы включаются в артиллерийскую дуэль против шестиорудийной батареи 47-миллиметровых орудий, которые сразу же перенесли огонь на более опасного противника.

Оба прожектора «Ударного» и боевые прожекторы мониторов «Железняков» и «Мартынов» включаются в подсветку берега противника и ослепление его защитников. «Звездные» очки проявляют вспышки орудий и спаренные с ними блики от прицелов. Сейчас главная задача среди десятков вспышек и бликов найти парные им блики прицелов и направить в это место луч единственного рабочего оптрона, сосредоточив на нем огонь всего доступного бортового залпа. Наконец вспышка орудия и совмещенный с ним блик прицела опознаны, и тут же зенитный дальномер и все орудия получили целеуказания от Котова на поражение крайней левой цели – вспышки-блика. Слышны репетования команд на надстройке и затухающие на палубе правого борта.

В районе цели сосредоточивается круглый свет вначале боевого прожектора с мачтовой площадки. Целый участок берега вдруг подсвечивается ярко-красным мигающим светом, к которому прибегает более плотный, такой же ярко-красный пульсирующий свет оптрона. Вот он пробежался вправо – влево, замер на несколько мгновений, и в этом месте прекратились вспышки огня пушки противника. На зону красного пятна с пульсирующим ярко-красным световым зайчиком прибежали султаны и вспышки наведенных орудий и начали перемешивать разрывами светящееся пятно. Десятка секунд хватает для того, чтобы освещенный красным светом участок орудия противника превратился в пылевое облако с тонущим внутри него светом. Управляющий огнем Котов переводит огонь на новую цель. Еще десяток секунд, и ярко-красное мигающее световое пятно подсветки прожектора перешло на новое место, а следом прибежал его младший брат, ищущий блик прицела стреляющего орудия, а еще через некоторое время к парочке светящихся объектов прибегают султаны разрывов наведенных орудий.

Через десять минут огонь артиллерии с румынской стороны исчез, но красный луч прожекторной системы не успокоился – он нашел цепочку, созданную пятью близкими бликами, протянувшуюся прямо по земле у небольшого бугорка (скорее всего, блиндаж или дот), и вновь туда побежал более узкий, но значительно более яркий луч оптрона, потянув за собой султаны разрывов. Несколько мгновений ничего не происходило, и вот прекратили стрельбу минометы и горные пушки, стреляющие с закрытых огневых позиций у юго-западной окраины поселка. Ответный огонь прекратился, и только перестрелка в районе геодезического знака, взрывы ручных гранат да выстрелы танковых башен бронекатеров извещали о продолжении обороны противником уже в черте поселка, на румынской стороне.

Пять минут напряженной тишины вдруг сменились новым огнем двух 47-миллиметровых пушек. Явно уменьшившаяся скорострельность и точность стрельбы была компенсирована приближением кораблей, идущих на боевом галсе к берегу. Вновь вокруг мониторов поднялись колонны водных всплесков. Обороняющиеся явно выделили «Ударный» как главную цель и сосредоточили огонь на мониторе. Сигнальщики без всякой указки навели на левое орудие пульсирующий луч боевого прожектора, за которым побежал и световой «зайчик» луча оптрона, вот он нашел блик прицела но вспышки выстрелов не прекратились.

– Ничего себе, чего же он не замолкает? – выдал Кротов.

– Сосредоточь огонь орудий, – единственное, что я смог предложить.

Еще несколько мгновений и репетованных команд, и корабль вновь содрогнулся от бортового залпа. В это же мгновение на баке разорвался 47-миллиметровый снаряд, заклинив носовую башню 41-К. Еще через минуту подавленная артустановка противника поднялась в воздух от разрыва 130-миллиметрового снаряда.

Оставшееся в одиночестве орудие противника, стреляющее явно без прицела, – ну не было там никакого сопутствующего блика – замолчало еще через минуту, когда его накрыли разрывы сосредоточенного огня бортового залпа всех трех мониторов.

Еще через пятнадцать минут, совершив два боевых галса, корабли встали на швартовку у левого берега напротив Периправы. По расчищенному рейду пошли корабли флотилии и суда Черноморского пароходства.

В 11 часов 50 минут последний из шестнадцати кораблей и катеров Дунайской флотилии покинул рейд Периправы. Всего четыре лодки с десантниками, примерно пятьдесят бойцов, покинули район высадки, остальные остались в Периправе.

Мы идем к Черному морю.

Глава 4

Червь сомнения, или а что если…

Переход по неспокойному Черному морю – волнение было три балла – добавил переживаний за живучесть. Плоскодонный корабль, корпус которого собран на заклепках, получил изгибы корпусных листов и потерю некоторого количества заклепок. В двух отсеках пришлось откачивать воду, а в остальных наладить непрерывное дежурство и обеспечить готовность к борьбе за живучесть. Не только на «Ударном» море продемонстрировало свой норов, уже через пару часов перехода поступили семафорные донесения с разных кораблей, катеров и судов с информацией о борьбе с поступлением воды в отсеки.

Ночной переход к Одессе прошел в плодотворной беседе с начштаба флотилии Григорьевым.

Любой переход корабля требует непрерывного нахождения командира корабля в рубке или на мостике. Почти столько же времени находится на мостике и Григорьев. Ночной переход предоставляет достаточно времени для общения в ходовой рубке или на мостике. Виссарион Виссарионович Григорьев, начальник штаба Дунайской флотилии, почти семь лет прослужил на Амурской флотилии, а с января 1934-го по сентябрь 1937 года командовал монитором «Красный Восток».

В 1934 году «Красный Восток» под его командованием занял первое место на флотилии по огневой подготовке и последующие три года удерживал это место. Как начальник штаба Дунайской флотилии Григорьев неоднократно взаимодействовал с сухопутным командованием и представителями авиации. Разностороннее академическое образование, опыт и ум позволяли ему схватывать идеи на лету. Шапкозакидательство и крючкотворство будущему командующему Днепровской флотилии были чужды. Именно до него я и решил довести информацию о возможном развитии боевых действий в августе – сентябре на юге Украины и в Северном Причерноморье и роли Дунайской флотилии в этот период.

Очередная выпитая чашка крепкого чая на мостике закончилась моим приглашением начштаба посмотреть карту разведобстановки по югу Украины и Северного Причерноморья и обсудить выводы разведотдела флотилии по развитию ситуации в ближайший месяц или два.

Не надо забывать, что почти месяц – уже в период ведения боевых действий – командный состав разведотдела при моем непосредственном участии и наводящих вопросах стал вести карту отслеживания фронта не только в Дунайском, но и Днепровско-Бугском бассейне. Сводки Информбюро, передаваемые по радио для советского народа, и аналогичные радиоперехваты новостей румынского и немецкого радио вступали в противоречия не только по территориальным, но и по временным рамкам.

Специально созданная калька возможного плана наступления вермахта, набранная согласно разведотчету якобы плененного немца-разведчика, позволила ориентироваться в глобальных результатах анализа. Далее в первую пару недель практический опыт в нанесении обстановки позволил начать оперировать такой величиной, как среднесуточный переход подразделений вермахта на севере и в центре Украины. То, о чем в открытую заговорили только в семидесятых годах, – подразделения Кейтеля, Ромеля и Гудериана перемещались со скоростью сорок километров в сутки, а иногда и семьдесят, – озвучили дунайские разведчики уже в конце июня 1941 года, а в первых числах июля мы начали прогнозирование наступлений немецких и румынских частей на Украине. Мне было проще, я примерно представлял, как будут развиваться события, наводя направления анализов обстановки в правильное русло.

Неполная информация средств радиоперехвата официальных источников воюющих противников выявила необходимость создания разведывательно-информационных групп при штабах 14-й армии и Южного фронта. Налаженная связь с разведотделами Днепровской и Пинской флотилий и обмен информацией позволили уточнить обстановку в Днепровско-Бугском бассейне.

Главное, стал неоспоримым факт – четырнадцатисуточный пятисоткилометровый прорыв вермахта на глубину территории Советского Союза (отсюда и скорость наступления моторизованных частей – примерно сорок километров в сутки) имел место с 22 июня по 6 июля. Начавшееся с 10 июля сражение под Смоленском ознаменовало новый период активности вермахта и его союзников на Восточном фронте.

Посланные к Днестровскому лиману Лусков и Нечипайло с двумя отделениями разведчиков морпехов смогли обнаружить в селении Удобное подразделения отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, прикрывавшего отход частей 9-й армии с Дуная и юга Молдавии, с пустыми топливными баками грузовиков-буксировщиков.

Банальное отсутствие топлива… и как итог – десятки брошенных орудий, танков, тракторов и грузовиков 14-го стрелкового корпуса в районах переправ на севере и юге Днестровского лимана.

Для обеспечения дальнейшего следования дивизиона с двух катеров слили солярку и даже приняли на ответственное хранение:

– пяток 76-миллиметровых зенитных орудий образца 1931 года;

– парочку 37-миллиметровых зенитных орудий, одно – с разбитым векторным прицелом;

– машину с ПУАЗО-2;

– три грузовика боеприпасов;

– четыре трактора «Сталинец»;

– пару мотоциклов.

Какой командир не воспользуется случаем и не прикроет душу и тело, оставляя части огневых средств при отступлении, не словом БРОСИЛ, а АКТОМ приема-передачи материальных ценностей на «ответственное хранение» морякам, заверенным круглой гербовой печатью настоящей воинской части.

Моряки выделили бензина и солярки столько, сколько смогли, а что не хватило заправить, то взяли под охрану, то есть на хранение.

Далее, в течение трех дней два катера и три баркаса организовали поставку топлива по воде, от селения Затока, со стоящей там шаландой «Богатырь» разведотряда, в селение Удобное, и последующий переезд автоколонны вдоль западного берега лимана к Черному морю. В селении Затока на берегу Черного моря зенитные орудия отделили от артиллерийских лафетов и погрузили на шаланду. Еще два перехода к острову Березань, и там разгрузили имущество. Немедленный доклад на «Ударный», и как итог – еще один бонус для выживания появился у экипажа монитора. Теперь к нашему приходу в Николаев комплект зенитных орудий взамен временных уже будет готов к установке на монитор.

Появилась реальная возможность установить на монитор – по правому и левому борту в районе надстройки – две пары 76-миллиметровых зенитных орудий. Над моторным отделением возможно размещение двух 37-миллиметровых зенитных орудий взамен ранее установленных там 20-миллиметровых пушек «ШВАК».

Еще на Дунае, во время первых же боевых стрельб, выявилась трещина на люльке 130-миллиметрового орудия, возникла необходимость ремонта башенной установки монитора на Николаевском заводе. Настрел орудий главного калибра также подошел к пределу и потребовал замены стволов главного калибра, сказалась интенсивная огневая деятельность монитора.

Теперь, когда возникла течь корпуса, миновать монитору завод стало невозможно. В это же время, пользуясь случаем, планирую совершить и модернизацию монитора. Не надо забывать то, что еще весной отработанная установка на борт монитора 76-миллиметровых зенитных орудий и их боевое применение в бою у Периправы доказало необходимость и возможность их установки на корабле. Противник тоже постарался подтвердить правильность решений и действий.

При выходе в Черное море, до наступления ночи, шестерка румынских гидросамолетов Cant Z.501 успела совершить налет на растянувшийся почти на пять километров конвой покидающих устье Дуная кораблей. Флот для такой армады кораблей и судов выделил в прикрытие крейсер «Коминтерн», лидер «Харьков», эсминцы «Шаумян» и «Бодрый». Самым современным зенитным вооружением мог похвастаться только лидер «Харьков»: его два 76-миллиметровых зенитных орудия типа 3-К смогли единственные создать эффективный заградительный огонь на боевом курсе тихоходных самолетов, забравшихся на максимальную высоту бомбометания. Большая высота бомбометания не могла спасти атакующих от противника…

Оставшееся вооружение крейсера и эсминцев, типа 76-миллиметровых пушек «Лендера» и 45-миллиметровых артустановок 21-К, имеемых в конвое, безнадежно проигрывало в огневой производительности и точности обстрела целей. Разрывы и трассеры снарядов создали целое облако. Наконец к разрывам снарядов двух зениток лидера «Харьков» присоединился огонь двух стволов 76-миллиметровых орудий батареи зенитчиков, развернутых на мониторе «Ударный», группы разрывов уверенно начали приближаться к цели.

Однако стереотипы мышления остались на старом уровне. Обе 41-К башни, носовая и кормовая, начав почти показную стрельбу с двигающимися к цели очередями, неожиданно в два раза уменьшили темп стрельбы и вместо непрерывных тянущихся к целям жгутов дымных следов и разрывов самоликвидации 45-миллиметровых зенитных гранат в сторону цели полетели одиночные снаряды.

– Котов, что за хрень, что с башенерами мзашными?! Они что, гороха наелись, стреляют как пьяные тараканы?!

– БП раз, БП восемь, почему снизился темп стрельбы?

– КП раз, БП раз, в башнях боезапас кончился. Заряжающие, третьи номера перешли на подноску в подбашенное.

– А где приписные?

– Нет их. Один ранен, определен в госпиталь, а второй в корпосту на надстройке.

Ветераны гражданской войны в Испании – гидросамолеты Cant Z.501 – прекрасно справлялись с катерами и мелкими судами, однако, оказавшись под сосредоточенным огнем зениток конвоя, с максимальной высоты сбросили бомбы и ушли на юг.

Фактически я сам создал условия для срыва стрельбы очередями 45-миллиметровых башен 41-К.

Решив использовать корпост как выносной наблюдательный пункт воздушной обстановки и для тренировки, разместил их за надстройкой, обязав докладывать воздушную обстановку радисту – планшетисту ПВО, пост которого я развернул в ходовой рубке. Вновь возник вопрос о необходимости увеличения численности экипажа.

С наступлением навигационных сумерек ветер начал набирать силу и постепенно перерос в порывистый, создав трехбалльную штормовую погоду.

Вот эти вопросы я и хотел обговорить с начштаба. Пройдет время, и мои выкладки проверятся событиями – либо подтвердятся, либо окажутся ошибочными, но в сознании зама командующего останутся и будут всплывать при многих постановках задач в бою или при изменении обстановки.

Наконец чай выпит, можно пообщаться.

– Василий Виссарионович, а как вы смотрите на то, чтобы, пока мы на мостике, рассмотреть кое-какие выкладки нашего разведотдела, в свете последних событий, в связи с чем мы и покинули Дунай. В рубке на штурманском столе предлагаю рассмотреть карту разведчиков и аналитические выводы наших командиров-разведчиков.

– Прохоров, что ты там такого обнаружил, что не можешь утерпеть до берега?

– Придем на берег, и мгновенно текучка засосет, а пока идем в кильватере, то можно и не только на навигационную карту посмотреть. Разведчики наши тоже не зря хлеб едят. Выводы уж больно интересны и животрепещущи.

– Ну что ж, давай посмотрим.

В ходовой рубке на маленьком столике штурмана поверх навигационной карты раскладываю карту разведобстановки с направлениями прошлых ударов вермахта и его прорывов от Западной Украины и до центра Украины.

На карте четко указана примерная среднесуточная скорость движения вермахта в первые две недели войны, в частности маршрут ударных частей Кейтеля и танков Гудериана. На наиболее значимых направлениях были нанесены пунктиры стрел возможных наступлений вермахта и даты в июле и августе.

Синие пунктирные линии от Житомира через Белую Церковь выходили к Днепру у Переяславля, далее огибая притоки Южного Буга, направлялись на Кировоград и устремлялись к Николаеву. На острие атаки 1-я танковая группа Кейтеля, с главной ударной силой в виде дивизии СС «Адольф Гитлер» и мехкорпуса. От верховьев со стороны Винницы по левобережью Южного Буга вторая синяя стрела 17-й армии вермахта и венгерского корпуса устремлялась к Первомайску, где войска должны встретиться с танкистами 1-й танковой группы. Красным пунктиром обозначался Уманьский котел, включающий в себя 6-ю и 12-ю армии.

Как итог, в Первомайске оказывается 18-я армия, а мимо Одессы к Николаеву откатывается 9-я армия, подгоняемая 11-й армией вермахта и 3-й румынской. Это планируемые действия на 7 августа.

Еще через неделю все правобережье Днепра заштриховывается синим пунктиром.

Особо отмечены:

– Запорожье (14–18 августа – взрыв Днепрогэс, прекращение судоходства по Днепру и приливная волна полтора-два метра высотой);

– Одесса (к 7 августа потерявшая железнодорожную коммуникацию и оказавшаяся в окружении со стороны суши уже к 10-му числу);

– Николаев, оказавшийся в окружении в результате совместного выхода частей 1-й танковой группы Кейтеля с севера (нарушение железнодорожной коммуникации) и 11-й армии к Днепровско-Бугскому лиману к 13 августа (в районе Парутино немецкие батареи перекрывают своим огнем лиман и возможности перевозок сил и средств в Николаев и Херсон со стороны моря);

– Херсон (16–18 августа основной фарватер окажется простреливаемым даже стрелковым оружием);

– Каховка (оказавшись на стыке зон ответственности 9-й и 18-й армий, станет плацдармом вермахта на левобережье Днепра);

– Очаков (с 13 августа окажется в окружении со стороны суши); не постеснялся я нанести пунктирный удар с переправой через Березанский лиман (южнее дороги Одесса – Николаев) и, как итог, перекрытый Днепровско-Бугский лиман.

Отдельно указаны на карте возможные зоны ответственности флотилии на Буге и Днепре, со своеобразными ограничениями возможностей маневра силами и своего рода возможностью потери сил, оказавшихся севернее Очакова, Херсона и Запорожья.

Не забыл на карте отразить и возможность окружения Пинской флотилии ударом 6-й армии вермахта в сторону Днепра из города Коростень.

Выводы:

1. Захват городов-портов Николаев, Херсон и Очаков дает возможность перебазирования на их аэродромы почти 400 единиц самолетов (около трех полков истребителей и около четырех полков бомбардировщиков и полка гидросамолетов в Николаеве), с использованием их для завоевания господства воздухе на Южном фронте и в Северном Причерноморье.

Подлетное время к району боевых действий для люфтваффе составило десять – тридцать минут, в то время как для авиации Черноморского флота (базирующейся в Крыму) и армейской (базирующейся в Мелитополе) составило от тридцати минут до часа. И как факт – количество самолетовылетов разных сторон стало неравноценным.

2. Выход вермахта к Северному Причерноморью создает условия для отказа от возможности десантных операций со стороны моря войсками союзников. И как итог – ввод войск Италии в Украину на сухопутном фронте, а не в десантных операциях на Черном море.

3. Захват Николаева с его развитой инфраструктурой транспорта, судостроения и машиностроения резко усилит возможности службы тыла группы армий «Юг».

Вначале Григорьев скептически отнесся к синим и красным пунктирам на карте всей Украины. Ведь пока только Западная Украина, часть центральной Украины и северная часть Молдавии окрашены в синий цвет и реально были оккупированы.

– Прохоров. Ну что у тебя здесь за фигня нарисована. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что ты со своими разведчиками изобразил. Это явным паникерством попахивает. А как ты красиво окружения именно наших армий нарисовал. Что, взял и из пальца высосал информацию? Почему наши должны отступать аж до Днепра? Чем вообще вы с Зайцевым и Беззубовым занимаетесь? Тебе что, делать нечего?

– Василий Виссарионович, сегодня бои идут уже на линии Кишинев, Могилев-Подольский, Винница и Белая Церковь. Исходя из периода двухнедельного первого наступления немцев, реально вырисовывается ежесуточное откатывание фронта на восток на сорок километров. Танковая группа вермахта со стороны Житомира вышла к Белой Церкви и Днепру. Маловероятно, что Кейтель начнет переправу через Днепр в районе чуть южнее Киева. Там у него нет шансов. Зато он явно навис над 6-й и 12-й армией и получил возможность обойти бассейн реки Южный Буг с востока, практически не участвуя в боях за переправы при форсировании рек. Появилась прямая дорога на юг, к Кировограду и Николаеву, городам, в которых подразделения армии отсутствуют. Единственная преграда на пути на восток – это Днепр, и его с наскока не взять.

– Почему вдруг под Уманью будет окружение двух армий? Как ты, находясь за сотни километров от Умани, прогнозируешь там поражение армейцев?

– Все довольно просто. Что такое 6-я и 12-я армии? Это прошедшие тяжелые бои в Западной Украине армии, которые фактически с нуля восстанавливались в последние три недели. Их вывели из состава Юго-Западного фронта и переподчинили Южному фронту, заставив тыловые службы фронта восстановить их количественный и качественный состав. Фактически все, что было в Одесском военном округе, вдруг отправили на север. Людские ресурсы восстановились легко, а оружие пришлось собирать отовсюду. К примеру, в Одессе даже трофейные румынские винтовки и весь боезапас к ним ушел на север. Если фронт прорвут на стыке Южного и Юго-Западного фронтов, то командиры этих частей будут до последнего удерживать позиции, оставаясь в окружении.

– С чего ты взял, что в Одессе нет стрелкового оружия и боеприпасов?

– Наши старший лейтенант Лусков и главный старшина Нечипайло уже две недели как отрабатывают операцию в Днестровском лимане. Послали катер за боезапасом в Одессу. А там пустые склады. Нет ничего, кроме наганов и кавалерийских шашек. Единственное подразделение в городе со стрелковым оружием – курсанты Одесского училища, их и послали на север области – железнодорожные пути оборонять. Все, что было, ушло в Винницу в 12-ю и 6-ю армии.

– Ну и что. Отправили, что было, скоро новое оружие и боеприпасы подвезут.

– Товарищ начштаба. Ну что вы говорите. Откуда привезут? Под Киевом явно своим частям не хватает снабжения, вот и передали шестую и двенадцатую армии Южному фронту. По железной дороге, которую танки со дня на день пересекут, – маловероятно. Там еще через Днепр переправы наладить надо. Из Николаева по Бугу через Первомайск, рекой и железной дорогой, возможны поставки, но в Причерноморье нет городов типа Тула – кузницы стрелкового оружия. Получается кружной путь – Дон, Азовское море, Черное море и, наконец, Буг. Да пока такой маршрут освоишь, немец уже к Николаеву дойдет.

– Это ты, Иван Александрович, говоришь только о снабжении, а где же твои боевые возможности частей определены?

– Так, Василий Виссарионович, армии и дивизии – это ведь не корабли и суда. Это ежедневный расход патронов и снарядов в прямом столкновении. Если нет у солдата патронов, а у орудия снарядов, у тыловиков топлива и фуража, тогда полноценные дивизии и армии получаются только на бумаге карт и в отчетах штабов. Еще и в таблицах историков – типа Суворова. Мало того что обе армии собраны с нуля, так еще и необходимо патроны к винтовкам обеспечить. Боеприпасов на Южном фронте уже сегодня нет. Что будет через неделю или две? Вот и получается, что безоружные армии начнут откатываться на восток.

– А почему все же окружение? Откуда такая уверенность?

Как я ему скажу, что в советской истории воспеты пятьсот бойцов, вооруженных бутылками коктейля Молотова, отбивших захваченную румынами батарею при обороне Одессы. Военно-исторический журнал перестроечных времен публиковал текст такой телеграммы из Ставки защитникам Одессы: «…нет стрелкового оружия – …куйте копья…»!!!

Родной дед (Роман Афанасьевич Куприевич) призван был в Очакове и отправлен в Одессу, один из трех тысяч мобилизованных. Там при обороне сидел в окопе со своим отделением, у которого была одна винтовка на десятерых. Сидели все и ждали, когда первые номера будут убиты или ранены и, наконец, к следующему дойдет очередь стрелять. Дед был восьмым в очереди на винтовку, сквозное ранение в легкое почти на год вывело его из строя. Закончил войну в Кенигсберге. Всю оставшуюся жизнь он радовался потом, что его – тяжелораненого – эвакуировали в Новороссийск. Сослуживцев в Одессе более не встречал. Мало выжило тех ветеранов.

Чего стоила оборона в Запорожье моста через Днепр и остров Хортицу! Там политработники даже фильм снимали, как безоружную толпу красноармейцев на немецкие танки и автоматчиков прикрытия посылали. Три немецких танка в тот день там, на мосту, и остались, а сколько безоружных красноармейцев – неизвестно.

Японские камикадзе спустя несколько лет, обвязанные взрывчаткой, бежали на советские танки, а вот красноармейцы с пустыми руками в 1941 году героями не считались. Добыл себе в бою оружие – молодец, честь тебе и хвала, нет – трус и предатель.

– Так ведь война моторов получится. Немцы по большой дуге начнут заворачивать все войска с севера на юг со стороны Белой Церкви, на некоторых участках, с хорошими дорогами успеют и по семьдесят километров в день сделать. Моторесурс рассчитывается примерно как пятьсот километров на единицу бронетехники. Вот и получаем глубину прорыва в течение двух-трех недель. Из Молдавии тоже пойдет удар в сторону Днепровско-Бугского лимана, с целью перекрытия артиллерией тамошнего судоходства. Пешие войска за моторизованными подразделениями не угонятся. Вот и получится серия котлов в проекте – частей армий, прижатых к морю или реке. Отсутствие боеприпасов в армии Южного фронта позволит вермахту идти к Днепру с максимальной скоростью, потом удерживать котлы безоружных окруженцев.

– Да, в чем-то ты прав, и я помню, Александрович, твои удивительные допущения в конце прошлого и в начале этого года. Хотя верить не хочется – просто жуть получается.

– Почему не верится. Скажите, а разве не получили мы телеграммы из Севастополя, в которой говорится, что нет стрелкового оружия даже для тысячи краснофлотцев, для увеличения состава нашей морской пехоты.

– И все же считаю, что твои, Иван Александрович, допущения по шаткости всего нашего фронта недостаточно обоснованы. Тем более что планирование на уровне сухопутного фронта для нас не столь важно. Для нас главный противник будет, скорее всего, Румынский флот.

– Какой флот? Румынам надо судоходство по линии Констанца – Дунай обеспечить. Итальянцы только сверхмалые подлодки смогут перевезти на Черное море. Сотни десантных плашкоутов еще построить надо. На все это необходимо время. Товарищ начштаба, более всего думаю, будет у нас прямое столкновение наших кораблей с танками Кейтеля. Разница в бронировании, размерах и живучести кораблей и танков несопоставима. Соответственно, если вдруг самые мрачные прогнозы претворятся в жизнь, то нам просто придется бросать корабли и суда.

– Рано ты армию со счетов сбрасываешь. Хотя Измаил нам пришлось оставить в связи с отходом армии, надеюсь, повторно такого не произойдет. Думаю, это еще не главная опасность. Если вермахт выйдет к Днепру по всему правобережью, у флотилии исчезнет главная база. Ближайшей, получается, будет Одесса или Севастополь. Окруженные и простреливаемые артиллерией Одесса и Очаков отпадают как место базирования. Севастополь – морской порт. Получается, следующим театром военных действий станет Азовское море и устье Дона, – вдруг сделал вывод Григорьев. И, кажется, сам удивился своей догадке.

– Думаю, что мы будем бороться за устье Днепра и вход в Днепровско-Бугский лиман до последней возможности, соответственно окажемся под ударами воздушной группировки противника в первую очередь. Ведь мы будем самыми близкими целями с аэродромов Николаева и Херсона… Поэтому предлагаю все три батареи нашего зенитного дивизиона установить на трофейных мониторах или на самоходных баржах. Как показал эксперимент установки 76-миллиметровых зениток на «Ударном», это вполне реально и эффективно. В случае чего сможем их использовать и как батареи для прямого боевого столкновения, с танками, так и для стрельбы по невидимым целям. Такой вариант базирования позволит их без всяких вопросов перебрасывать рекой или морем на нужный участок. К румынским мониторам все равно нет 120-миллиметровых боеприпасов, а так мы сможем их активно использовать.

– А почему не предлагаешь оставить орудия и батарею, которую сегодня на борту держишь?

– Наши разведчики на берегах Днестровского лимана уже собрали оставленные частями 9-й армии зенитки и даже перевезли в Николаев орудия. По плану завтра в ночь «Ударный» и «Железняков» пойдут в Николаев на ремонт. Вот там окончательную модернизацию корабля и сделаем.

– И что же собираешься делать на корабле?

– Кроме установки четырех 76-миллиметровых орудий заменю две самодельные установки 20-миллиметровых ШВАКов на пару 37-миллиметровых зенитных автоматов, над моторным отделением, придется усилить, конечно, крышу машинного отделения и палубу на участке надстройка – машинное отделение.

– Хорошо говоришь, но где разместишь столько необходимого боезапаса? Баржу с боеприпасами за собой не потянешь.

– Японцы до сих пор на кораблях типа эсминец и ниже кубриков для матросов не строят, личный состав там спит на боевых постах. Думаю, сейчас летом освободим оба кубрика, а это целых два отсека под хранилища с боезапасом. Если начнутся проблемы с базированием и усилением интенсивности боев, то это будет самое то. А придет зима, тогда и будем решать вопрос с размещением личного состава. Пока натянем тенты над палубой, так лето и часть осени и перетерпим. Уже сейчас наш кормовой кубрик заполнен 76-миллиметровым боезапасом.

– Еще что собираешься делать с кораблем в заводе? Уж как-то все просто.

– Изменю немного надстройку. Уже сейчас в рубке не протолкнуться. Расширю боевую рубку на два метра, вправо и влево по метру, и выдвину вперед к башне еще на полметра. Получу больше места и смогу выставить посты планшетиста с планшетом ПВО, связиста УКВ и телефониста. Кроме этого, вместо брезентового ограждения мостика установлю броневые листы, получатся дополнительные экраны ходовой рубки, и станет более безопасен мостик в бою. Верхняя часть рубки, не прикрытая экранами мостика, также оденется в экраны. На все зенитные пулеметы и орудия установлю броневые щиты.

– И ты что думаешь, найдешь столько брони в Николаеве.

– Конечно. Скорее всего, уже через пару недель вопрос об эвакуации Николаева станет ребром, и тогда брать можно будет все. Кроме этого, в Измаиле мои механики листовым железом целую баржу загрузили.

– Ты слишком пессимистичен, Иван Александрович. Этак ты, может, и в нашу победу уже не веришь?

– В победу верю. Вот только не скорую. Этак к весне, может быть, следующего года.

– Ну, ты и загнул. Прямо готов к нашим комиссарам на разделку.

– Нет, у меня сейчас другая проблема в голове крутится. Где лагерь подготовки боевых пловцов развернуть? Думаю на острове Березань разместиться, а Очаковскую военно-морскую базу использовать как базу обеспечения. Там бригада торпедных катеров развернута. Вот с ними и будем взаимодействовать. Придем в Одессу, там с командующим эти вопросы и постараюсь решить. Вообще думаю, что если фронт придет в Северное Причерноморье, то ближайшим самым спокойным портом станет Поти в Грузии. Туда, наверное, и буду проситься перевести базу подготовки разведчиков – водолазов. Туда же и наших женщин с детьми надо будет отправлять. Вряд ли туда дойдет война. Оттуда и снабжение, наверное, надо будет налаживать.

– Вроде и правильные мысли говоришь, но как-то неожиданно ты такие вопросы поднимаешь. Слишком далеко заглядываешь. А почему к весне?

– К весне получается, потому что немчура у Киева уже к Днепру вышла. А с их мощью всей Европы они еще как минимум пару месяцев наступать смогут. Следующая за Днепром река – Дон. На севере за Смоленск уже бои идут, дальше прямой путь на Москву и охват Киева с севера… Зато под Москвой, скорее всего, новое «Бородино» им и устроят. Получается, до осени немцы будут наступать. Пока остановим и резервы подтянем, там и зима начнется. А зимой много не навоюешь. Вот и думаю, что только к весне обратно наступать начнем.

– Ладно, пошли уже на мостик. Хватит мне мозги прополаскивать. И откуда ты такой у нас взялся. Все вроде было неплохо, а теперь столько вопросов и сомнений в голове возникло. Копия карты у тебя есть? Завтра сойду на берег, и чтобы копия у меня уже в руках была.

Вновь теплый ходовой ветер, с небольшими штормовыми порывами, встретил нас на мостике. Более сотни кораблей и судов растянулись от горизонта до горизонта ночного штормового моря.

Утро 20 июля 1941 года для проснувшегося города – «жемчужины у моря Одессы-мамы» – ознаменовалось появлением со стороны моря огромного количества кораблей и судов. Как обычно, с рассветом сотни рыбацких парусников и каботажных баркасов, снующих на рейде города, словно белые чайки, заняли всю гладь моря.

В это утро обычный пейзаж морской панорамы одесского рейда оказался наполненным появившими из-за горизонта десятками силуэтов кораблей, катеров, самоходных и буксируемых барж. Огромный крейсер и пара эсминцев, куча мониторов и бронекатеров, снующие от корабля к кораблю разъездные катера крейсера и флотилии. Десятки дымов затянули горизонт. Летающие над городом краснозвездные истребители, прикрывающие рейд с воздуха, гулом своих моторов также вселяли уверенность в будущем и защищенность.

Мощь советского флота в Одессе в это утро показала себя во всей красе. Увиденная панорама морского могущества вселяла в сердца простых советских людей чувство гордости и веры в мощь страны и скорую победу в войне. Ведь вон какие силы у нас есть, не на словах, а наяву. Толпы одесситов собрались посмотреть на открывшуюся панораму.

В те времена почти весь берег Одессы был обустроен деревянными причалами. Суда в несколько рядов стояли под разгрузкой или погрузкой. Десятки шаланд и баркасов, словно речные трамвайчики, ежедневно привозили и увозили сотни пассажиров из причерноморских селений. Люди в одиночку и семьями или бригадами, или земляки, совместно выбравшиеся в город за покупками, каждый день и ночь наполняли набережную города.

Небольшой шторм заставил множество людей переночевать на набережной, и теперь все они стали свидетелями швартовки кораблей флотилии и последующего схода экипажей на пирс, для проведения торжественного строевого смотра флотилии. Флотилии победителей.

Глава 5

Покой нам только снится

Одесса встретила корабли надеждой на прекращение почти двухмесячной напряженной жизни с бессонными ночами, ожиданием боя и участия в нем. Непрерывная изматывающая вахта и авралы, казалось, остались где-то там далеко на Дунае.

Одесский рейд и набережная, живущие своей жизнью, создавали желаемую идиллию благополучия и процветания. На пирсе ждали родные и близкие. Наконец-то вся флотилия собралась в одном месте у причалов.

На берег высыпали семьи и просто знакомые, встречая швартующиеся к пирсу корабли и катера. Только здесь эвакуированные с Измаила семьи смогли, всего на несколько часов, встретить своих близких и родных. Каждый швартующийся катер и корабль встречали радостные крики детей и слезы взрослых. Скупая мужская слеза также имела повсеместное распространение. Корабли и суда мгновенно наполнились голосами и визгом детей, бегающих по палубам и причалам. Обнявшиеся парочки в открытую, без доли стеснений, замерли тут и там в объятиях друг друга.

На пирсе меня встретила моя семья – жена в положении и сестра с сыном, которого решили назвать Виктором.

Зададите вопрос – откуда появилась сестра с сыном? Ответ очень простой – от парторганизации.

Давайте посмотрим на этот вопрос не с позиции членов демократического общества третьего тысячелетия, когда штамп в паспорте и свидетельство о браке, да еще и гражданство – во главе всего. А семья? Семья может быть развалена по решению не только беспринципного (подлого… и т. п.) мужа, но и из-за взбалмошности его супруги. Они просто оба могут пойти на принципы. Или, например, не сошлись (разошлись) в сексе, а дети – они не решают. Их ставят перед фактом, типа «мы расходимся…». Родственные связи признаются только первичные, многие не знают и своих родословных и родственников в третьем и далее коленах. Зато понятие феминизма и гендерной политики – во главе угла.

Это действительность двухтысячных годов и постсоветского пространства.

Что мы знаем о Советском Союзе 30-х и 40-х годов XX столетия? Какие они были – общество и нравы перед войной и на войне 1941–1945 годов? Да и сразу же после войны?

От тех времен осталось мало – то, что прошло цензуру и мемуары политработников. Информация использовалась выборочно и только в пользу партаппаратчиков. На смену им пришли демократы (дерьмократы, по-другому не назвать) – купленные члены партии и политики. Появилось и понятие «олигархия», то, о чем ранее показывалось в мультиках и сказках типа «Трех толстяков» и «Чиполлино», а миллионер описывался в виде проныры бухгалтера в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова.

Как узнать правду? Надо просто откинуть лишнее и снять розовые очки.

В недавно присоединенный к СССР город Измаил в 1940 году пришла флотилия как военное морское соединение, приведя следом за собой семьи военморов и обслуживающих их специалистов.

В Бессарабии ранее каждый день начинался с молитвы во славу королевской семьи, в которой капитал имел многовековую историю накопления семьями из поколения в поколение. Приезжие голодранцы без роду и племени или местные нищие с наганами в руках, не признающие христианские ценности и патриархальные устои, по решению собрания парторганизации могли отобрать имущество рода в пользу пьянствующих бездельников и горлопанов, фактически отдав все коррумпированным чиновникам от партии на разграбление.

Заложниками действительности оказались и семьи дунайцев и всей Бессарабии. Оказавшись в чужом городе, флотилия и все относящиеся к ним жили в своего рода огромной коммуне. Где главными были не законы или патриархальные ценности, а решение партийных и комсомольских собраний. Для женской половины коммуны еще и женсовет создавался, уж очень иногда непростые вопросы возникали с женщинами. Хотя партийными и комсомольскими организациями руководили политотделы, однако и они иногда становились заложниками решений первичных парторганизаций. Одним из самых сложных было решение вопросов личных отношений коммунистов и их половинок (боевых подруг). Понятие брака считалось пережитком прошлого, а целостность семьи обеспечивала общественная организация. Наверх такие вопросы не поднимешь, а в низшем звене попробуй с разъяренными бабами совладать. И смех и грех, в общем. Одним из таких вопросов оказался и вопрос командира монитора «Ударный».

Пытаясь ассимилироваться в новом, лично для меня, коллективе, я очень быстро решил вопрос с женитьбой на Марине, убрав по существу период ухаживаний. В это время моя бывшая боевая подруга Светлана вдруг обнаруживает, что находится в интересном положении. Детдомовская воспитанница в своей амбициозной молчанке и с проявлением упертости в характере думала, что я вернусь из Николаева в ее объятия с извинениями и прочим… Ан нет, не случилось. Пока кто-то раскачивался и надеялся, что кто-то одумается и вернется к подруге, Иван Прохоров попал в загс и обрел себе законную жену, которая, как и полагается, в течение месяца оказалась также в интересном положении.

Понятие аборта в те времена как обыденность не воспринималось, тем более в таком почти закрытом коллективе, но и факт беременности среди тех, кто, как правило, находился в положении типа «ребенок у юбки, на руках и в животе», тоже долго утаить невозможно. Вот тут и произошел маленький скандал.

Ах, этот кобелина Прохоров нашу подругу совратил и бросил («поматросил и бросил»)! Мало ему одной, так он еще и второй мозги закомпостировал. И так далее, и в том же духе. Это поначалу.

Проходит совсем немного времени, и…

Далее женская общественная мысль переходит во вторую фазу развития. «Вот Светка дура упертая, сама виновата, не надо было выкаблучиваться – вот и упустила свое счастье…» – «А Маринка… она что, дура, когда ее целый командир корабля замуж позвал? Кто бы отказался?! Молодой, капитан-лейтенант, красивый. Молодец Маринка, и ребеночка тут же, не откладывая, получила!» – «Но Светку все же жалко, куда она теперь с дитем? Надо все же этого Прохорова как-то к ответственности привлечь!»

Вот такие брожения и начались вокруг молодой семьи капитан-лейтенанта Прохорова и его бывшей подруги.

Дошло до разговора с председателем женсовета дивизиона Пелагеей Ивановой.

– Прохоров, что же ты наделал? От тебя две девки теперь в положении, ты о чем думал, когда со Светой разошелся и к Маринке пошел.

– Пелагея Петровна, ни о чем не думал… Пришел из Николаева, Маринка встретила, вот с ней и пошел, почти сразу в загс. Зачем время оттягивать? Тут же ей и предложение о замужестве сделал. Что тянуть, не пацан вроде? Кто знал, что Светлана в положении. Вроде мы с ней перед уходом флотилии в Николаев решили разойтись как в море корабли. Не сошлись характерами. Если бы любила, то встречала бы, несмотря ни на что.

– Это верно. Глупая и упертая она, но не по-людски так получилось, живот девке сделал, а теперь что – сама разбирайся. Она все же ребенка от тебя ждет.

– Пелагея Петровна, а мне что делать теперь с беременной Маринкой, с которой у нас, как говорится, любовь? Все бросить ради старой боевой подруги, которая своей взбалмошностью наши отношения не берегла? Мне теперь и со второй развестись и между двумя огнями метаться?

– Иван, ты это уже слишком. Я сама не знаю, но Света – она своя, комсомолка, а Марина из новеньких, из мещан. Не очень ее наши бабы любят. Такого жениха умыкнула… А ты мне любовь, любовь…

– Пелагея Петровна, как на духу скажу. На Марину смотрю, и родная она и желанная. Понимаете, вижу ее и готов бежать за ней на край света и никому не отдавать. Смотрю на Светлану – вроде тоже родная для меня. Тоже обнять хочется, но не как жену, а как сестру, может. Понимаю, что родная, и любил раньше, наверное, но не такое это чувство, как к Марине, перегорел я с любовью к Светлане. Все по-другому теперь. Не вижу я в Светлане теперь женщину – подруга, но никак не любимая. Что делать, не знаю… От ребенка не откажусь. Помогать буду. А как жену ее теперь не чувствую.

– Да, Прохоров, что же нам с тобой делать, ума не приложу… Наделал ты дел!

У меня тоже проблема. В голове, конечно. Для меня девушка должна быть с ногами «от ушей», фигурой типа «песочные часы», и прочее, как принято в наше времени. И еще что очень важно! С ней надо о чем-то говорить, или хотя бы она должна понимать, о чем я говорю («образованные мы», понимаешь ли)… А туточки три класса школы и рабфак – уже крутое образование. Высшее образование для девушки в данной местности – почти фантастика.

Марина – как куколка, и в красивой головке есть чем думать. Выросла в нормальной семье и знает, где надо уступить, а где взять свое.

Светлана – она как Гурченко в фильмах, говорят, красотка своего времени, но талия не такая же, и вообще – не мой типаж. Тоже умница, но феминизм в голове процветает.

А еще – ну не могу я предать своего предшественника, не моя Светлана девушка, а его. Вот если вернется, то пусть сам и разбирается со своей бывшей. Правда, времени до возврата все меньше и меньше.

Думал, на этом все и успокоится. Нет, события получили непредвиденный поворот. Спустя еще пару месяцев, когда у обеих моих дорогих женщин животики выросли до явно видимых размеров, женский коллектив поднялся с решением восстановить справедливость и призвать безответственного Прохорова к ответу. Дело дошло до открытого партсобрания с присутствием представителей женсовета.

В общем, на том собрании коммуниста Прохорова пропесочили, указали на то, что нельзя оставлять своих боевых подруг в интересном положении, и призвали к ответственности. Выход нашелся сам собой – нельзя жениться, тогда принимай в семью как младшую сестру. Пелагея Петровна думала, думала и, наконец, придумала:

– Ты – безотцовщина, она детдомовская, вот и станете теперь родными братом и сестрой с твоей фамилией и фамилией ее будущего ребенка. Брат нашел сестру, и теперь вы стали одной семьей и родней… Марина? А при чем здесь она? Тем более еще и мещанка. Она пришла в семью мужа и теперь – невестка Светланы. Прохоров, ты теперь еще и замуж должен выдать свою непутевую сестру. Срок – год, ну пара максимум.

Далее все просто. Парторганизация приняла решение, а ее секретарь должен все уладить с соответствующими исполнительными органами – регистрация, документы и даже жилплощадь для расширившейся семьи капитан-лейтенанта Прохорова.

Можно подумать, что это глупость. Но вокруг в 1941 году люди продолжают жить в патриархальных семьях, в которых понятию «любовь» даже не пытаются дать определения, зато воспитывают по семь – двенадцать детей, живя в домах, где есть и стар и млад, близкий и дальний родич. А еще есть институт кумовства, где все относятся к этому как к обыденности. Там старшее поколение выбирает пары своим чадам без решения детей, в лучшем случае спросят: ну как, не уродина? Девушек ставят перед фактом замужества, и те даже не думают противиться. Дети вообще не могут быть без семьи, ведь если нет родителей, то есть дяди и тети, дедушки и бабушки, в крайнем случае – крестные. Одним словом – патриархальное общество. Оно, это патриархальное общество, и создаст один из прецедентов поражения коммунизма на юге Украины в 1941 году.

Вот таким образом Иван Прохоров получил себе не только жену, но и сестру с ребенком. Женская половина моей семьи приняла такое событие как само собой разумеющееся. В их прелестных головках о любви мало что есть, главное – есть семья, старший мужчина и крыша над головой.

Рай на пирсе прекратился через полчаса. Флотилия была собрана на строевой смотр и встречу с членом Военного совета Черноморского флота Кулаковым Николаем Михайловичем. На смотре мне вручили нашивки каптри – внеочередное воинское звание, за проявленную инициативу и действия. Карьерный рост молниеносный, прошло менее года – и получи погоны старшего командного состава флота.

После строевого смотра Кулаков с командующим Абрамовым и бригадным комиссаром Беленковым поднялись на борт флагманского корабля флотилии – монитора «Ударного».

Обход монитора сразу же задержался в районе надстройки, где на сделанных из шпал настилах, усиливающих верхнюю палубу, были размещены четыре 76-миллиметровых орудия наших зенитчиков. Снятые с лафетов орудия заняли по бортам корабля места моторной лодки и шлюпки. Не остались без внимания усиление огневой мощи пулеметами и дополнительные прожекторные установки. То, что на переходе приписанные зенитчики «Ударного» смогли из своих орудий сбить самолет, тоже не осталось без внимания. Для представления действия увиденного на корабле даже была сыграна показная учебно-боевая тревога. Снятые со столбов в Измаиле динамики городского вещания теперь репетовали условные команды по боевым постам, на весь Одесский порт.

Привыкший к простору ходовых рубок и мостиков обычных кораблей, Кулаков удивился скученности в надстройке, рубке и на мостике монитора. Пришлось объяснять, что разработанный в начале тридцатых годов корабль требует скорейшей модернизации по итогам боевых действий, которую я планирую совершить в Николаеве.

ЧВС задал вопрос по прожекторам, мол, зачем так много и что за оптические приборы стоят на сигнальном мостике и над 45-миллиметровыми зенитными башнями. Пришлось объяснять, что это для стрельб ночью. Ну, никак не мог я во весь голос заявить, что это попытка замены мной действия квантового излучателя будущего (например, квантового излучателя простого артиллерийского дальномера типа ДАК-2М) излучением мощного боевого прожектора. Тем дальномером можно до километра сетчатку глаз выжигать, при потреблении смешного количества электроэнергии. А я, наоборот, замену нагородил и 10 киловатт электроэнергии для оптической системы использую. Главное, эффект примерно тот же получился.

По итогам учения и увиденного я вновь услышал, что Кулаков убедился в правильности присвоения мне внеочередного звания – капитан 3-го ранга.

Далее ЧВС Кулаков и командование флотилии спустились в кают-компанию, где Николаю Михайловичу доложили о действиях флотилии и об ее состоянии.

Не успел я решить несколько вопросов по службе, как вновь был вызван в кают-компанию к ЧВС. Этот разговор уже пошел не о состоянии корабля, а о боевых пловцах и предоставленном мною прогнозе вероятных действий противника в ближайшее время.

– Прохоров, то, что твои слова и действия не расходятся друг с другом, убедительно подтверждено в боях и на сегодняшнем учении. Но не слишком ли ты стал витать в облаках, отвлекаясь от корабля к боевым действиям на фронтах. Я прочел твою аналитическую записку, и хочется задать вопрос, а к чему простому командиру небольшого в рамках войны корабля заниматься анализом боевых действий под Киевом? Не наносит ли это ущерб его функциональным обязанностям.

Кулаков столкнулся с ситуацией, когда ему как члену Военного совета Черноморского флота постарались первому вручить опасную по содержанию бумагу. С одной стороны, понятно стремление командующего флотилией поскорее отправить на рассмотрение в верхах документ, составленный хоть и мелким, в масштабах войны, командиром, но уже доказавшим значимость своих слов и действий. Этот командир сумел отличиться лично и создать с нуля подразделения, которые поначалу для некоторых смотрелись как мальчишество. Если бы не те мониторы, утопленные в Галаце, и те, что стоят сейчас у пирса в Одесском порту.

– Как командир корабля я должен всего себя отдавать кораблю. Но также я должен думать об условиях, в которых его буду использовать, выполняя приказы и боевые задачи. В силу специфики командир корабля должен не только прекрасно управлять кораблем, но и знать театр боевых действий, на котором его используют. Монитор в первую очередь не океанский корабль, а речной и, как показала действительность, еще и прибрежный корабль. Командир корабля обязан знать, где и в какой срок он может оказаться, откуда ему доставят горючее, боезапас или провизию. Где он сможет отремонтироваться и с кем должен взаимодействовать не только в море, но и на берегу. Где и когда корабль может попасть под удар авиации противника, а где своя авиация и средства ПВО смогут его прикрыть. Исходя из этого, должны осуществляться прогнозы действий корабля и противника.

Сейчас время, когда не только на море прокладывается курс корабля. Сейчас не столько война людей, сколько война моторов. Не только моряки могут рассчитать время перехода. Вермахт также подчиняется скоростям колонн и моторесурсу двигателей на танках, грузовиках и даже мотоциклах. В нашей армии, насколько я знаю, моторесурс двигателя танка составляет порядка двухсотпятидесяти километров. Проведя анализ первых двух недель боевых действий вермахта при его наступлении от границы до Киева, в Белоруссии и в Прибалтике, явно видно, что вермахт смог пройти почти пятьсот километров, выйдя к верховьям Днепра между Смоленском и Киевом, а затем остановился. Прошло почти три недели, и новых прорывов пока не наблюдается, идет выдавливание и спрямление линии фронта. На карте явно виден выступ в глубь обороны противника севернее Киева, как раз там, где ориентировочно находится Пинская флотилия. На месте противника я бы наверняка постарался отсечь ее от Днепра и открыть внутренний водный путь от Вислы до Днепра. Остается еще перекрыть снабжение Киева по Днепру.

– Откуда у вас эти данные?

– Из сводок Информбюро. Просто отмечаем оставленные города и помечаем, где ведутся сейчас бои.

– Понятно. А почему вы считаете, что к середине августа вермахт окажется у Николаева и Запорожья?

– Опять же второй бросок за четырнадцать суток на пятьсот километров. Уже, как видим, конец месяца. Прошло три недели. Противник явно заканчивает капитальный ремонт двигателей. Скорее всего, он просто заканчивает замену старых двигателей бронетанковой техники на новые с помощью ремонтных батальонов. Три недели затишья – это уже много, ну еще несколько дней тишины на Южном фронте. Далее должна начаться активная фаза боевых действий.

– Да такой факт наступления был, но, кажется, армия уже смогла закрепиться на новых рубежах.

– Не думаю. Отмобилизовать население смогли, вооружить тоже, вот только смогли ли отработать слаженность и управление… А боевая подготовка? На это тоже надо время. Насколько стало известно, сейчас в Одессе нет стрелкового оружия и боеприпасов – все ушло на север, под Умань. А время идет на пользу опытному противнику, завоевавшему всю Европу.

– И все же, откуда танкам взяться в Николаеве в начале или середине августа?

– Бои под Смоленском не позволят перекинуть войска нашей армии из-под Киева на южное направление. Поэтому прорыв между Киевом и Уманью самый вероятный. Теперь делаем прокладку курса танковых подразделений из расчета, что среднесуточно они могут пройти от сорока километров, а в некоторых случаях и семьдесят километров… Убираем необходимость переправ через достаточно широкий Южный Буг и получаем большую дугу, огибающую Бугский бассейн по линии Умань – Кривой Рог – Николаев и Запорожье. В это время 11-я армия неторопливо, следуя рядом с пехотными подразделениями Румынской армии, со скоростью двадцать – тридцать километров в сутки выходит к Николаеву и Очакову, скорей всего, в период с 8-го по 10 августа. Опять же огибая Бугский бассейн с юга. Отсутствие снабжения с юга и отсечение снабжения по железной дороге с востока создаст условия для окружения Красной Армии в верховьях Южного Буга.

Особое внимание хотелось бы обратить на анализ сил вермахта, которые способны вести боевые действия на театре боевых действий флотилии. Это 16-я танковая дивизия, гвардейская танковая группа «Адольф Гитлер», совместно с венгерским механизированным корпусом находящиеся сейчас у Тирасполя, и, самое удивительное, это присутствие на самом южном фланге немецкой группы войск, в которую входит 22-я пехотная дивизия. Эта дивизия совместно с 50-й и 72-й дивизиями фактически являются самыми южными подразделениями вермахта и, естественно, должны наступать на направлении Тирасполь – Николаев, Тирасполь – Очаков, далее к Херсону и, наконец, к Крыму. Это естественно. Соответственно, именно на них и требуется обратить внимание. Один факт наличия единственной в Германии парашютно-десантной дивизии именно на этом направлении требует индивидуального рассмотрения.

– Какая десантная дивизия, вы только что перечислили все подразделения южной группы войск противника, не указав никакого десантного. На нашей карте нет такого подразделения, – решил уточнить Абрамов, рукой указав на карту обстановки, висящую на стене кают-компании.

– Ну, вы, Прохоров, и даете. Прямо фантастика какая-то или пораженческие настроения. Вроде боевой командир, а такие прогнозы… – Беленков не смог сдержаться.

– Я обращаю внимание командования флотилии на часть противника, отмеченную на карте как 22-пх. На самом деле это не стандартное подразделение вермахта, а фольксгренадерная дивизия, проще говоря, аэромобильная или десантная. Посадочно-десантное формирование, единственное в своём роде в германской армии. Та дивизия, подразделения которой в 1940 году десантировались в Роттердаме, в Голландии, и которые четверо суток отражали атаки голландских войск, до прихода фронта. Дивизия, активно воевавшая в польской и греческой кампаниях. Основной способ использования – десантирование с самолетов, планеров или парашютов, сразу же после того как немецкие парашютисты оцепляют лётное поле или площадку, пригодную для посадки самолёта.

Один рейд в тыл противника – и наше соединение получило два монитора. Сейчас ситуация почти аналогична, но в обратную сторону. Начались бои на севере Киева. Вермахт за несколько дней может отсечь от Днепра Пинскую флотилию. Еще через несколько недель и мы можем потерять все, что находится на плаву выше Запорожья. При подрыве Днепровской ГЭС все, что имеется выше по течению, окажется в окружении. К примеру, в Киеве есть пара недостроенных мониторов, которые в любом случае можно если не достроить, то сделать из них плавучие батареи. Главное, успеть их провести к устью Днепра. Самое опасное место – устье Днепра. Выход к Днепру севернее Очакова отрежет от моря Николаев и перекроет Днепр для крупнотоннажного пароходства. И это не шутка, а математика в прогнозировании. Высадка аэромобильных войск, к примеру, за трое или четверо суток до подхода основных войск в районе Рыбаковка – Коблево перекроет фарватер Одесса – Очаков – Днепр, вероятно, уже третьего или четвертого августа. Потеряна будет связь Одессы с Николаевом и Очаковом. В этом районе сейчас нет войск кроме пограничных, а население благосклонно к германским войскам, так как это территория анклава причерноморских немцев-колонистов. Движение вермахта с северо-запада, от Тирасполя к Черному морю также будет встречать поддержку населения, так как северо-западнее причерноморских немцев-колонистов расположен анклав одесских немцев-колонистов. Думаю, скорость движения колонн вермахта от Тирасполя к Рыбаковке и Николаеву будет примерно соответствовать семидесяти километрам в сутки. Таким образом, противник уже четвертого августа может оказаться у берега Черного моря силами аэромобильных и десантных подразделений. Части основных подразделений вермахта могут восьмого числа оказаться у Очакова, десятого – у Николаева со стороны правобережья Днепровско-Бугского лимана. Соответственно навстречу им с севера к Николаеву, возможно, подойдут танки 16-й танковой армии. Еще несколько дней, и под атакой вермахта окажутся Херсон, Каховка и Запорожье, перекрыв возможность маневрирования наших кораблей как по Бугу, так и по Днепру.

– Прохоров, а что если это твое чистой воды прожектерство не подтвердится. Что нам с тобой тогда делать? Это ведь не твой уровень и не твои заботы. Нам бы со своими флотскими проблемами разобраться, а тут еще и за армейцев думать предлагаешь, – припечатал Кулаков.

– Товарищ член Военсовета, действия противника могут ограничить район боевых действий кораблей… Так, уже четвертого августа мы, возможно, не сможем осуществлять маневр вдоль Черноморского побережья, а если к десятому августа противник выйдет к Днепровско-Бугскому лиману севернее Очакова, то фарватер Николаев – низовье Днепра окажется под обстрелом и будет перекрыт огнем прямой наводки артиллерии. То же самое с Херсоном, Днепрогэс и ее плотиной. Все, что окажется выше по течению Херсона и Запорожья, будет для нас потеряно. Насколько я знаю, уже сейчас готовится эвакуация из Днепровского бассейна более трехсот судов. Явно нам придется их конвоировать в низовьях Днепра. Как мы это осуществим, если правобережье окажется под контролем вермахта? – закончил я свой прогноз боевых действий соединения.

– Все, Прохоров. Тебя услышали, и думаю, пора услышать твои предложения по организации действий боевых пловцов против Констанцы. Товарищ Кулаков хочет услышать, как и когда наша флотилия сможет организовать атаки на этот порт, – прервал прения Абрамов.

– К сожалению, в отличие от речных условий применения водолазов-диверсантов, на море требуется больше времени на подготовку к операции и привлечение обеспечивающих сил. Если реку, даже такую полноводную, как Дунай, пловец может пересечь вплавь и двигаться по берегу пешком вверх или сплавляться вниз, то в морских условиях необходимо решать вопрос скрытной доставки боевых пловцов и подрывных зарядов к цели.

– Это теория, а на практике что вы предлагаете? – попытался ускорить доклад Кулаков.

– Необходимо срочно, на базе устаревших торпед, создать транспортировщики боевых пловцов под водой в порт противника, с использованием в последующем их боеголовок как подрывные заряды. Эти транспортировщики позволят доставлять диверсантов и подрывные заряды к цели, в охраняемые порты, и покидать их. Радиус действия таких подводных аппаратов может быть не менее пяти – десяти миль. Доставлять эти плавсредства в район атакуемых портов должны специальные катера, подводные лодки или крупные гидросамолеты типа МДР-6. Тактика применения довольно проста. Ночная высадка на воду, в районе атакуемого порта или цели, сборка транспорта и начало движения в атакуемый порт или район цели. Атака может быть выполнена и не в эту конкретную ночь, а в последующем времени. Выдвижение боевых пловцов в район ожидания на следующую ночь или в указанное время. Приемка пловцов и подводного транспортного средства на борт с последующей доставкой в базу. Это упрощенно.

Обязательно необходима база подготовки боевых пловцов. Например, остров Березань, базируясь на котором можно было отрабатывать подготовку атак на фактических объектах портовой и прибрежной инфраструктуры. Для тренировки можно отрабатывать атаку на защищенный и незащищенный порт Очакова, атаку на защищенную батарею типа 15-й или батареи противодесантной обороны. Имеется там и наведенная переправа: малый Бейкуш (Каборга, будущая Осетровка) – городок Коза (будущие Лиманы, Березанского района). Базирование на острове позволит снизить вероятность утечки информации о подразделении к минимуму. Одновременно с этим близость мастерских Очакова и базирование бригады торпедных катеров позволит резко ускорить создание транспортного средства на базе стандартных торпед. Торпедоловы этой бригады, думаю, почти мгновенно станут пригодны для отработки подготовки водолазов-диверсантов. В Очакове есть также достаточно развитая инфраструктура обеспечения авиации – гидроаэродром и обычный аэродром с соответствующими службами. Если командование выделит запрашиваемые самолеты, то не будет проблем с их обеспечением.

В целях обеспечения секретности имеет смысл переселения обеспечивающих работников и подразделений на остров Березань. Там же предлагаю развернуть отряд подготовки простых диверсантов-разведчиков, используемых для решения тактических задач флотилии. На острове Березань также возможно будет со временем создать вспомогательный пункт базирования не только диверсантов, но и кораблей флотилии на случай усложнения обстановки в устье Днепра. Таким образом, в конце лета или в начале сентября мы сможем начать активную боевую деятельность в порту Констанцы. Если, конечно, не исполнятся наши самые худшие прогнозы.

– Ну и замахнулись вы, товарищ капитан третьего ранга. И авиацию ему подай, и бригаду торпедных катеров, и целую военно-морскую базу с окрестностями, и даже остров. Не много ли на себя берете, Прохоров? – вновь не выдержал Беленков.

– Вы еще кое-что забыли. Для охраны ваших действий и объектов еще и роту НКВД, получается, необходимо будет выделять. А вспомогательные суда нужны? Или надеетесь справиться тем, что есть в вашем отряде? – Командующий Абрамов, уже знакомый с деятельностью созданного им отряда разведчиков, заметил недостающее звено по организации такой деятельности.

– Кстати, деятельность вашего отряда отмечена командованием, и решено часть ваших специалистов отправить по флотам для создания там аналогичных отрядов, так что у нас предстоит реорганизация нашего разведывательного отряда. Командование думает поручить вам возглавить отряд, оставив в подчинение трофейные мониторы «Дунайский комсомолец» и «Красный монитор». Замены командиру монитора «Ударный» пока не рассматриваем. Вам придется выполнить ремонт и модернизацию «Ударного» в Николаеве, организовать модернизацию трофейных мониторов и боевую подготовку их экипажей и командиров, – таким образом Абрамов прекратил обсуждение вопросов по диверсантам и перевел тему беседы на ремонт кораблей.

– Прошу разрешения в целях модернизации корабля оставить установленные на мониторе «Ударном» 76-миллиметровые зенитные орудия, доказавшие свою необходимость как в бою у Периправы, так и на переходе в Одессу. У нас есть пять таких орудий на замену их зенитной батарее, – постарался я получить узаконенное разрешение на модернизацию монитора.

– Такая схема вооружения показала свою жизнеспособность, и думаю, необходимости запрета в этом направлении не будет. Ваши идеи по водолазам-диверсантам требуют основательного анализа и проработки, – закончил беседу Кулаков.

Так прошли первые часы в городе Одесса. Семья теперь до Николаева заняла мою каюту, я все равно постоянно нахожусь на мостике. Отдых в порту был недолог, уже вечером корабли вышли в Николаев.

Кильватерная колонна мониторов форштевнями взбивает воду Днепровско-Бугского лимана, несущую нас в Черное море. По левому борту открывается остров Березань. Возможно, он и есть вдохновитель Пушкина, с его легендарным островом Буяном в «Сказке о царе Салтане». Остров был заселен еще с конца VII века до н. э. На этом месте существовало древнегреческое поселение Борисфен. Однако с 1945 года все жители этого острова будут по официальной версии переселены в Очаков на жительство, а сам остров объявлен заповедником, как и остров Тузла, расположенный на 40 километров южнее, население которого станет составлять всего несколько человек. Есть еще один остров на Черном море с населением 15 человек в нашей действительности – остров Змеиный.

В истории Российской империи остров Березань имел свою героическую страницу. С началом русско-турецкой войны 1787–1792 годов войско «Верных казаков» (Черноморское) приняло в ней самое активное участие. Летом 1788 года казаки на чайках под командованием секунд-майора Головатого успешно проявили себя при осаде Очакова – в так называемом «лиманском сражении», в ходе которого был разгромлен турецкий флот Гасан-паши и прекращена возможность получения подкреплений Очакову со стороны Хаджибея (на месте которого построена Одесса) через переправу Коза – Бейкуш. После этого сражения отряд казацких лодок, преобразованный в Черноморскую казацкую флотилию, полностью перешел под командование Головатому. Сам собирал людей, строил чайки, сам и руководить в итоге стал тоже всем.

Седьмого ноября того же года казаки и их флотилия взяли штурмом укрепленный остров Березань, после падения которого был вскоре захвачен и Очаков, оказавшийся в полной блокаде. Победителям из состава «верных» досталась на руки не богатая крепость Очаков, а всего лишь несколько деревень на берегу Березанского лимана и речки Березань, острова Березань и Тендра. Зачем «акулам» типа Потемкина и его команде какие-то турецкие рыбацкие деревушки, в каждой из которых остались только несколько сотен женщин с детьми и рыбацкие лодки с сетями. Мобилизованные на войну простые татары-рыбаки остались под стенами Очакова, а забота об их семьях никому не нужна – сильным мира сего не до этого. Зато солевые промыслы и деньги, отсюда появляющиеся, это совсем другое дело.

По окончании войны Головатый был выбран войсковым судьей всего новосозданного войска – второй фигурой в казачьей иерархии после войскового атамана. Он защищал интересы Сечи в разных судах и спорах. Войску верных казаков были предоставлены новые российские земли, полученные в результате войны, – вдоль побережья Чёрного моря между реками Днестр и Буг, а само войско было переименовано в Черноморское казачье войско.

Верные казаки, ранее сидевшие на хлебных местах, получили и самые необходимые (ценные) места. Свои остались в селениях Покровское, Бейкуш и Коза, на островах Березань, Тузла и Змеиный. Оставшиеся получили все остальное побережье Черного моря с приморскими речными деревушками на кормление. «Верные» стали выполнять и роль пограничной службы.

По окончании войны остров Березань стал новым домом для полусотни команды «верных запорожцев» во главе с кошевым атаманом Сидором Белым, ранее бывшим в распоряжении Суворова, занимаясь восстановлением Прогноинской паланки Войска Запорожского. Кош разместился в урочище Васильковом близ Прогноев, при Александровском редуте. Здесь с середины XVII века запорожцы открыто добывали соль, а с 1735 года для охраны солепромыслов была основана Прогноинская паланка[4] Войска Запорожского.

Прогноинская паланка была самым богатым округом Низового Войска Запорожского. Этому способствовала, прежде всего, торговля солью, бывшей в те времена своеобразной «белой валютой». Только в Польшу запорожцы продавали около тысячи возов прогнойской соли в год. Верные казаки не оставили один из главных доходных промыслов без внимания и опеки – соль и рыба спецзасола (по староказачьему рецепту).

Интересен состав семьи Антона Головатого. Жена – Ульяна Григорьевна. От этого брака родились дети: дочь Мария, сыновья Александр, Афанасий, Юрий, Матвей, Андрей, Константин. Были у семьи Головатых и приёмные дети: выкрещенные турецкие мальчики – Иван, Петр, Павел и девочки – Мария, София, Анна. Официально шестеро сыновей и дочь, с учетом приемных – девять и четыре соответственно. В те времена, имея своих детей, просто так детей, да еще и басурманского происхождения, в семейный реестр не записывали. Зато обычным делом была не жена, а типа как наложница, зачастую дворянского на той, «басурманской» стороне происхождения… Война, трофеи и насилие всегда рядом ходят. В те времена отказываться от детей еще тот грех был. Историки отмечают также и корыстолюбие и неразборчивость в способах личного обогащения Головатого. После смерти Головатого осталось огромное наследство – около 200 тысяч рублей, не считая недвижимого имущества и поместий. В общем, это был обычный олигарх того времени.

По окончании второй русско-турецкой войны казаки-черноморцы недолго оставались на хлебных местах. Уже через четыре года их отправили на Кубань для жительства, куда они и прибыли на своих кораблях в 1792 году. Солевые промыслы «верное» казачество потеряло, но теперь от восточных до западных границ турецких причерноморских владений появилась опытная в ведении партизанской войны на море сила, а если нельзя в открытую пограбить, то почему нельзя это сделать по-тихому или заняться контрабандой. Свои силы и навыки черноморское казачество спустя годы не растеряло, во всей красе показав себя в русско-персидской войне на Каспийском море под началом все того же Антона Головатого.

И все же свято место пусто не бывает, на смену разбойным и относительно простым казакам пришел новый современный деловой хищник.

Сейчас на острове Березань, кроме потомков черноморских казаков, занимающихся рыболовством, развернута 85-я зенитная батарея, запросившая семафором сигналы опознавания, и в будущих событиях Великой Отечественной войны этот остров сможет практически до конца сентября 1941 года отбивать атаки врага и сбивать немецкую авиацию.

На мостик поднялась Марина, и теперь нежный ходовой ветер иногда развевает длинные волосы. От приютившейся под мышкой любимой идет тепло и расслабляющее радостное спокойствие. Ощущение полета и счастья наполняет нас.

– Мостик – сигнальный, лево 70, запрос – опознавание с берега.

– Сигнальный – мостик, ответить на запрос.

Сигнальщики и вахтенный офицер Котов несут свою вахту, ведя корабль в кильватерной колонне. Так как «Ударный» – флагманский корабль, то он и отвечает за распознавание «свой – чужой». Запрос на опознавание получен с 15-й батареи. В современной реальности это территория, где ранее стоял замок Гассан-паши, на которой могут разворачиваться ракетно-артиллерийские подразделения береговой обороны.

В данной реальности это стационарная береговая батарея крепостного типа с системой оборонительных фортификационных сооружений типа дот, с защищенными орудийными двориками, защищенными казематного типа складами и командными пунктами. Историческое наследие подземных коммуникаций замка и крепости усиливает устойчивость обороны. Четыре восьмидюймовые (203 миллиметра) орудийные башни способны на дистанцию до 27 километров добросить к цели снаряд весом 112 килограммов или снаряд весом 139 килограммов на дальность 18 километров. Фугасное действие такого снаряда выводит из строя живую силу и легкобронированную технику в радиусе до 30–50 метров. Орудия способны вести круговой обстрел как морских, так и береговых целей. В том числе и город Очаков, в случае захвата последнего. В наличии прямая телефонная связь с 22-й батареей (остров Первомайский), с тремя прибрежными равелинами противодесантной обороны города, островом Березань, военным портом города, комендантом и начальником военно-морской базы, пограничным отрядом и его постами, в том числе на Кинбурнской косе. Узел связи батареи имеет прямую телефонную связь также с Одесской и Николаевской военно-морскими базами. Кроме телефонной связи на батарее, как и на 22-й (Первомайской), установлена аппаратура радиосвязи с командными пунктами Очаковской, Одесской и Николаевской военно-морских баз. Так как батарея была основой обороны ВМБ, то кроме собственной зенитной батареи ее прикрытие осуществляли зенитные батареи острова Березань, аэродрома и военного порта.

Фактически от авиации не прикрытым оставалось западное направление, однако над самой батареей фактически сосредоточивал свой огонь целый зенитный дивизион 76-миллиметровых орудий. Орудия 84-й и 89-й зенитных батарей, расположенные в районе аэродрома и военно-морского порта, также способны отражать атаки как с воздуха, так и с суши, прикрывая город с севера и запада. Батарея, расположенная возле обрывистого берега моря, на месте бывшего замка Гассан-паши, с восточного направления отделяется от города глубоким оврагом, с западного направления защищена Березанским лиманом. С острова Березань батарея 76-миллиметровых зенитных орудий, стреляя поверх позиций обороняющихся, способна создать огневой вал на ближайших подступах и на территории батареи. Находясь на своеобразном треугольнике «море – овраг – открытая местность – лиман», может прямой наводкой простреливать несколько километров пустоши между аэродромом, Бейкушем и Черноморской косой. Практически простреливается участок от западного берега Днепровско-Бугского лимана до переправы Бейкуш – Коза (будущие села Черноморка и Лиманы) и селение Рыбаковка на той стороне Березанского лимана. Очаковский аэродром позволяет обеспечивать истребительное прикрытие ВМБ при атаке с моря и при ведении боевых действий на суше на дальней линии обороны ВМБ на направлении Парутино – Каменка.

Если подумать, то героические защитники польской крепости Вестерплатте с их двумя 37-миллиметровыми пушечками, разменявшие в сентябре 1939 года своих 66 человек убитыми и ранеными на 400 немецких солдат, могли только мечтать о возможностях обороны 15-й батареи Очакова летом 1941 года. Одинаковые по численности гарнизоны и разные возможности обеспечили полякам неделю обороны и путь в историю героев, а такой же гарнизон, но потерявший свою батарею, канул в безвестность за трое суток. Одни оборонялись неделю при обстреле 203-миллиметровыми снарядами, а другие оборонялись с помощью таких же снарядов, но всего трое суток.

Для обеспечения противотанковой обороны военно-морской базы был выкопан двенадцатикилометровый ров, вдоль сохранившихся элементов которого в будущем вырастут небольшие лесополосы. Имеется и рота охраны, усиленная батареей 81-миллиметровых ротных минометов. Десятки километров траншей и множество огневых точек… Информация практически обо всей системе обороны Очаковского укрепрайона и деятельности участников операции захвата ВМБ Очаков достанется историкам в виде немецких планов, докладных записок и крупиц мемуаров. К окончанию войны непосредственные участники событий с немецкой стороны уже погибнут в боях на Восточном фронте или будут разысканы и уничтожены органами НКВД, а в последующем и КГБ СССР. Выживших информированных участников обороны базы можно будет пересчитать на пальцах. Сталин и Кузнецов, Берия и Серов зачистили следы поражения, используя мощнейшую структуру того времени с педантичностью самого лучшего «чистильщика» современности. Наконец колонна подошла к Очаковскому мысу, оставляя по левому борту рыбозавод и равелины противодесантной обороны города.

Южная сторона бывшей турецкой крепости, построенная в свое время по французским канонам фортификации (по идеям Шарля де Монталамбера и Генриха Бусмара) и облагороженная русскими фортификаторами (Э. И. Тотлебеном и другими), имела и до сих пор имеет земляные редюиты, сообщающиеся с внутренностью ограды крепости – потерной (подземными казематированными ходами). Так как крепость Очаков берет свое начало еще от пятнадцатого столетия, где первичным историческим узлом обороны был замок на месте 15-й батареи, то туннель «батарея – центральный равелин» является одним из старейших тоннелей Очакова.

Развитие города Очаков всегда сдерживалось отсутствием источника пресной воды. Основой снабжения населения города питьевой водой являлись цистерны-колодцы для сбора талой и дождевой воды с крыш домов, кроме того, в шаландах привозилась вода с Кинбурнской косы.

Ближайший, достаточно мощный, источник пригодной к питью воды – источники минеральных вод вблизи Бейкуша. Целебные свойства воды типа «Пятигорский нарзан» (минеральная вода № 19) прекрасны для организма при лечении кишечно-желудочного тракта и вроде помогают от запоров. Потребление внутрь 100–250 миллилитров за раз, не более трех-четырех раз в сутки явно недостаточно для ежедневного утоления жажды, да еще и какие-нибудь болячки можно заработать при длительном употреблении.

Единственным и недостаточным источником нормальной питьевой воды для Очаковской крепости являлся подземный колодец-цистерна в районе Забалки – оврага, начинающего свои ответвления с северо-востока и выходящего к Днепровско-Бугскому лиману между городом и военно-морским портом. Однако даже в XV веке его мощности не хватало для снабжения населения и гарнизона крепости водой. Поэтому еще со времен основания крепости в пятнадцатом столетии вода в Очаков дополнительно поставлялась с двух сторон.

Во-первых, на специальных шаландах со стороны Кинбурнской косы – днепровская вода. Вода Днепровско-Бугского лимана соленая, но на косе – на глубине менее метра – вода пригодна к употреблению. Эта вода была относительно дешевой и развозилась по домам специальными водовозами. В засушливый июль, когда вода исчезала даже в колодцах на Забалке, это был один из основных видов водоснабжения и одна из статей дохода семьи Вовчих.

Во-вторых, вода из Ковакиной Балки (севернее Очакова, возле селения Каборга (ныне Осетровки)). В советское время в том районе построят очистные сооружения для снабжения города питьевой водой, откуда он, по подземному тоннелю под современным аэродромом, будет направляться в район «бани – военный порт», а уже оттуда в городскую водопроводную сеть.

Зависимость от поставок питьевой воды создала необходимость постройки еще в незапамятные времена туннеля от Бейкуша до замка Гассан-паши, с последующим его историческим развитием по маршруту: деревня Бейкуш – замок – крепость. Дальнейшее развитие крепости Очаков в XVII–XVIII веках заставило усовершенствовать систему водоснабжения крепости, создав сеть туннелей не только в сторону Бейкуша, но и в сторону Ковакиной Балки. Для хранения воды было создано и несколько настоящих подземных водохранилищ, которые должны были обеспечивать водой гарнизон крепости при выявлении противником системы тоннелей, снабжающих крепость водой. По тем временам была проведена титаническая работа многими поколениями строителей крепости.

Вот такое наследство досталось вначале российскому, а потом советскому и украинскому государствам от турецкой империи в восемнадцатом столетии.

По правому борту поднимаются из воды валы и казематы острова Петропавловского, четыре 203-миллиметровых орудия которого составляют основную ударную силу 22-й батареи. Орудия способны, так же как и 15-я батарея, уничтожать противника в море, на берегу вокруг батареи и Очакова, а также обеспечивать огневую поддержку силам, обороняющим Кинбурнскую косу. Артиллерия 22-й батареи способна, как и артиллерия острова Березань, обеспечить огневую поддержку обороняющимся возле 15-й батареи и на территории, соседствующей с двенадцатикилометровым противотанковым рвом. Этот ров своим расположением фактически обозначает на местности обстреливаемую зону снарядами 22-й батареи, его фрагменты сохранились до третьего тысячелетия.

На фоне ночного неба и горизонта на юго-востоке, сразу за островом Первомайским, из воды поднимаются деревья, растущие на Кинбурнской косе, и два трехэтажных здания, квадратами своих построек возвышающиеся над волнистой линией крон деревьев. Это дома семьи Вовчих (по-украински), или Волковых (по-русски), или Вольфов (по-еврейски), или Вольфгангов (по-немецки), или Канталюпи (по-итальянски Cantalupi, что можно перевести как поющий с волком).

Коренные жители Очакова называли эти строения Вовча хата, или Покровские хутора. Всего по состоянию на 1941 год в Очаковском районе была пятерка вовчих хатынок:

– на Кинбурнской косе, Покровские хутора;

– на острове Березань;

– на острове Тендра;

– в селе Бейкуш, которое станет селом Черноморкой;

– в селе Вовча, которое станет селом Новым, что под Каменкой.

Кроме того, вовчей хатой был поселок городского типа и районный центр Березанка, с первичным названием Александрфельд (Alexanderfeld), основанный в 1860 году и названный по имени первого сына Йосипа Вовчего (Иосифа Вольфганга, Йосифа Джузеппе Вольфа) – создателя колонии – анклава причерноморских немцев в далеком 1775 году и носителя наследственного родового имени со времен Карла Великого.

Еще одной вовчей хатой был остров Змеиный, обеспечивающий рыбные промыслы у Одессы и устья Дуная.

Далекой осенью 1775 года после почти полугодового похода из колонии приволжских немцев к крепости Кинбурн пришел небольшой обоз переселенцев из пяти возов. Две старухи, три сына с женами, пятерка дочерей, две вдовые невестки, десяток детей разного пола и дюжина приживал из родичей – такую общину с берегов Волги к далекому Кинбурну привел глава семьи, як то кажуть тутошни казаки, – Йосип Вовк.

Это был бывший поволжский немецкий колонист, предки которого еще во времена Петра I переселились из-под далекого Гданьска в Российскую империю. Переселение забрало жизнь двух сынов, трех родичей-приживал и пару детей. Голод и холод уже которую неделю стояли за спиной переселенцев. Съедено было все, из живности остались только пятерка битюгов в упряжках повозок и несколько собак. Вера в Бога и каждодневное чтение текстов о пути Моисея с избранным народом к земле обетованной вселяли в переселенцев надежду на будущее.

С тоской смотрели переселенцы на волны лимана, где могучий Днепр встречался с Черным морем. Сегодня в день, когда осень встречается с зимой и чествуется праздник Покрова Пресвятой Богородицы, в маленькой земляной крепости казаки и русские празднуют и веселятся. Немецкая семья оказалась на далекой чужбине с голодными детьми и праздником жизни вокруг. Одна радость – далекий путь закончился. Но сильным духом и в вере не стоит впадать в депрессию, и вот почти четыре десятка людей, возглавляемые главой семьи, приступили к молитве во славу господа и в надежде, что Бог не оставит чад своих без опеки.

Вдруг над небольшим поселком и крепостью послышались крики: «Рыба йде. Рыба йде!» Несколько мгновений, и из землянок и замка крепости повалил народ. Словно безумные, все – от мала до велика, стар и млад, дворяне, казаки и холопы – бросились к воде, раздеваясь на берегу и бросаясь тут же в воду. Вокруг преклонившей колени в молитве немецкой семьи забурлил водоворот оголенных человеческих тел. Словно безумные все бросились в воду, остановившись по колени в воде, и, наклоняясь, начали выхватывать рыбин, бросая их тут же, на прибрежный песок. В считанные минуты на берегу образовалась небольшая стенка, созданная трепыхающимися тушками выброшенной на берег рыбы. Маленькие дети и даже их четвероногие друзья, местные собаки, словно на конвейере, начали отбрасывать от берега создаваемую ловцами стену из рыбьих тушек. Некоторым рыбинам посчастливилось, трепыхаясь, соскользнуть с рукотворной горки в воду и вновь оказаться в родной стихии.

Тут к замершей в исполнении молитвы группе переселенцев подбежал голый казак, с длинными варяжскими усами и оселедцем казацкого чуба. Йосиф узнал в нем казацкого старшину, что принял их на учет по прибытии.

– А чого це ви дожидаєте? Тож риба йде, а ви молитву затіяли. Потім помолитесь. Зараз потрібно рибу збирати, вам же їсти щось потрібно буде. Ото як пройде риба, так і помолимось, усі разом во славу пресвятої богородиці, покровительки війска запорізького. А зараз роздягайтесь та на берег біжіть.

За время переезда малорусский говор уже многим стал понятен, и теперь все глаза обратились на главу семьи.

Йосиф, осознав событие, вымолвил:

– Пошли на берег. Смотрите, что казаки делают, и повторяйте за ними.

Еще несколько мгновений, и вся семья зашла в воду. Нет, не в воду, а в живое серебро, созданное плывущими бок о бок рыбинами. Словно кисель из живых тел, стремящихся из моря в верховье лимана. Рыбины, натыкаясь на ноги, мгновенно обходили их и, обтираясь боками о кожу ловцов, устремлялись вперед. Опустившаяся в воду рука мгновенно ощущает тугой цилиндр трепещущего туловища рыбины. В этот момент рука выбирает самый большой экземпляр, и вот из воды достается рыбина в локоть длиной. В твоей руке ощущается трепет жизни, еще мгновение – и рыбина уже летит, извиваясь в воздухе, к линии берега. Вдоль ног стремится куда-то в верховья косяк, и тело начинает работать как робот: схватил, поднял, бросил и снова схватил, и снова бросил…

Наконец, бросая рыбину, ты обнаруживаешь, что кидать надо дальше, перебрасывая ее за созданную твоим наклонившимся телом живую стену. Еще несколько минут, и надо менять место, сдвигаясь чуть дальше вдоль берега, где еще нет живой стены. Дети и собаки не в состоянии обеспечить такой конвейер заготовки рыбы.

Ход рыбы в Черном море – природное явление, связанное с периодическими подъемами сероводорода из глубины моря к поверхности, очевидно, из-за поступления из земной коры через расщелины морского дна и с гидротермальными водами (грязевые вулканы на дне моря). Рыба начинает задыхаться и идет в верховья лиманов и рек, спасаясь от высокой концентрации сероводорода.

В середине октября вода в лимане уже не достаточно теплая для купаний, но в силу местного климата еще и не такая уж и холодная, чтобы нельзя было находиться в воде, заготавливая рыбу. Рыбы было так много, что за один день Йосип Вольф стал мессией для своей семьи в настоящем и будущем, для потомков более чем полтора столетия спустя. Словно Моисей, приведший голодных израильтян в долину, где им досталась манна небесная, Йосиф Вольф привел семью к месту, где вместо манны небесной оказалась рыбная благодать, навечно оставшись в памяти своих сородичей.

Через несколько часов, когда ход рыбы закончился, к берегу подошла казацкая чайка, срочно доставив соль из Прогнои. Бессонная трудовая ночь жителей небольшого поселения и трудолюбивых переселенцев почти мгновенно сблизила ранее незнакомых людей разных национальностей и уклада жизни. Утром, когда настоящая гора рыбы была посолена и уложена для хранения и транспортировки, крепостной батюшка провел общую службу гарнизона и вновь прибывших. За одни сутки семья колонистов стала неотъемлемой частью Кинбурнского гарнизона собравшего русских, малороссов и немцев.

Несколько дней спустя казацкие чайки – в военное время, а в мирное время – большие рыбацкие баркасы уже промышляли ловом рыбы в лимане и Черном море, с экипажами, в которых кроме украинцев (запорожцев) вышли в море и бывшие немецкие колонисты Поволжья.

Семья Вольфов начала свое закрепление на берегах Черного моря. Да, Вольфов, хотя для властей они Вовчи, а потом будут Волковы, Вольские и прочие производные от немецкого Вольфганга.

Немецкие множественные имена мужчин и женщин семьи и производные от фамилии на разных языках и документах на многие годы станут неотъемлемой частью их жизни. Красивые и образованные нимкени-невесты почти мгновенно будут выданы замуж за казацких старшин «верного войска». Семья не бросала своих дочерей, даже после свадьбы каждый ребенок дочери семьи получал образование в семье Вольфов и на деньги Вольфов.

На новом месте семья по решению главы семьи и женского совета начинает свою собственную матриархальную политику. Старушки нимкени не отказываются от своих матриархальных планов и не отпускают из-под контроля детей и внуков. Цель одна – каждый ребенок семьи должен жить по планам рода, на благо рода и во имя рода, даже если он или она носит другую фамилию. Есть имя семьи и фамилия семьи, есть книга семьи, в которой ты с рождения принадлежишь к той или иной ветви семьи и имеешь соответствующие права и обязанности. Только вот как же быть, если жених – православный, а невеста – протестантка. Запорожцы, воспитанные на основе православной братчины (кумовство по вере), не потерпели бы возле себя басурман и инородцев. Иосиф Вольф и здесь вместе со своей семьей принимает своего рода эпохальное решение – семья переходит в православие.

К началу новой русско-турецкой войны семья Вовча уже смогла ассимилироваться среди общины «верных казаков». Участие в рыбных промыслах, трудолюбие и неисчерпаемые рыбные запасы низовьев Днепровско-Бугского лимана, близость солевых промыслов села Прогнои, возможность торговли в городах Херсон и Николаев, а также выше по течению Днепра, создают возможность создания собственной рыболовецкой артели и получения небольшого благосостояния. Родня с казацкими старшинами и богатыми казаками обеспечивает приближение к власти казацкой старшины. Ведь в этом краю на одну невесту двенадцати лет от роду аж четверка холостяков казацкого и дворянского рода приходится. Невеста еще и происхождения не крестьянского или басурманского, а немецкого роду. Невесты Вовчи все как на подбор: образованны, все билявки, високи та струнки, с голубыми горящими глазами и холодными сердцами. На фоне черноглазых, черноволосых хохлушек, татарок и молдаванок одетые и воспитанные по-европейски немецкие девицы были вне конкуренции.

Семье поручили селиться на берегу выше по течению от Кинбурнского замка. Построенный деревянный блокгауз станет первой «вовчею хатой» в будущей колонии причерноморских немцев, и сердцем выросшего вокруг него Покровского редута. Блокгауз тоже будет одним из первых в Малороссии и в Европе. Массовое их использование начнется через три года в Пруссии. А пока лучшие на планете воины – запорожцы – впереди планеты всей в военной тактике.

А почему «вовча хата»? «Це тому, що там живе припісний до вірних козаків Йосип Вовк зі своєю родиною». Приписанный со своими сыновьями и домочадцами мужского пола, как мобилизуемый в войско причерноморских казаков. Бывшие запорожские казаки, ныне «верные казаки», говорили и писали не латинским, а украинским (малоросским) письмом. Вот так семья поволжских немцев вдруг стала праздновать святую Богородицу и участвовать в православных празднествах, по православному обычаю, попав в окружение малоросской (украинской) воинственной православной братчины.

Пройдет всего два десятка лет, и войско «верных казаков» будет отправлено в полном составе на колонизацию Кубани и создание кубанского казачества. За этот период семья Вовча увеличится не в два раза, как по науке положено, а в три. Скажете так – женщины не могут нарожать столько? Не могут, но семью можно увеличить, к примеру, приняв в нее новых членов. Не все ведь казаки захотели переселяться и не все остались в войске. Йосип Вовчий, будучи приписным к войску, в казачьем реестре не проходил, и семья его также. Зятья в молодости к войне и лихости склонны, а с годами остепеняются и о семье начинают больше думать. Да и не все казачьи зятья в русско-турецкой войне выжили, некоторые дочери семьи по паре раз замужем побывали. В обиходе появляется новое выражение: «то наше кубло» – дом и члены семьи Вольфов. Да все тоже волчьи названия в диалекте жителей Очакова.

Захват крепости Очаков принес в семью мирную жизнь и возможность жить не в блокгаузе, а в нормальных домах Покровских хуторов. Боевые побратимы казачьих корней ушли на Кубань, оставив после себя селения на островах Березань, Тендра и Змеиный, а также село Бейкуш, где теперь вдруг стали жить не казаки, а немецкие колонисты семьи Вольф. Ничего, что отец из казаков по-немецки только несколько слов знает, а вокруг дети татарок и турчанок. Главное, маман от Вовчих, а все дети, у которых хоть капля крови семьи, живут, словно в интернате, на Кинбурнской косе в Покровских хуторах.

Екатерина Вторая ради освоения бескрайних просторов Малороссии из голодных германских королевств призвала десятки тысяч немецких колонистов. Словно грибы после дождя основываются на берегах Днепра, Буга и Днестра поселения. Новые земли, богатые черноземом, сулят и в будущем принесут богатства немецким общинам. Правда, вначале на новых землях надо пережить хотя бы первый год, есть ведь надо сегодня. И именно в этот время начинается звездная пора семьи Иосифа Вольфганга.

В течение нескольких лет рыболовецкая флотилия увеличивается в десятки раз. Черноморская тюлька, посоленная по староказацкому рецепту, становится основной едой немецких, и не только немецких, колонистов Днепровско-Бугского бассейна. Словно анчоусы в Корее, тюлька жареная, вяленая и соленая решает проблему голода всей Малороссии, оставаясь одним из основных продуктов питания даже через двести лет. Немецкие колонисты, придя на новые места жительства, стали поставщиками семье Вольфганга не только денег, но и свежей крови. Женский совет семьи охватил родственными связями теперь уже не казацких старшин, а главенствующие семьи немецких колоний. Невестки-колонистки стали старшими женами сыновей семьи. Да-да, в семье у мужчин было несколько жен и наложниц, главное, чтобы дети семьи и жёны знали свое место в иерархии семьи и род плодился и размножался, ведь еще папа римский разрешал многоженство при восстановлении населения Европы. В истории христианства всегда найдутся примеры для решения демографической ситуации семьи и паствы священнослужителя. Прошли времена, когда сотни вдовых татарок и турчанок рыбацких корней достались казакам и семье Вовчих в виде трофеев, оставшись без мужчин в рыбацких селениях Причерноморья. Всем в семье было место, огромный кадровый дефицит требовал скорейшего увеличения клана.

Десятки баркасов и шхун, с мая по октябрь находясь в море, ловили черноморскую рыбу, доставляли ее к городам и селам, а далее биндюжники – на своих тяжеловесных возах (словно современные дальнобойщики) – развозили рыбу во все города и села Малороссии.

В конце девяностых годов восемнадцатого столетия на семью Вольфганга начинает работать семья Куприевичей, семья корабельных мастеров, выписанных еще при Потемкине из Пруссии для строительства кораблей в Николаеве. Смесь опыта судостроения Прибалтики и Причерноморья рождает судно типа река – море, шаланда водоизмещением 300–400 тонн решает транспортные проблемы семьи Вовчих. Теперь острая нужда в рыболовецких и транспортных судах отходит на второй план, а семья получает возможность развернуть свою деятельность не только в Днепровско-Бугском бассейне, но и на Дунае и каналах Европы.

Нравы козацких ходоков за зипунами и немецкий порядок составили в течение всего одного поколения в Днепровско-Бугском лимане уникальный характер нового анклава – причерноморских немцев.

Не боящиеся крови арийцы с огромной примесью казацких кровей вдруг оказываются монополистами в рыболовецком промысле северо-западной части Причерноморья. Как и колонисты – немцы в глубине Малороссии, в таком же состоянии оказываются и жемчужина у моря, город Одесса, и устья реки Дунай и Днестр. Рыбаки, ранее снабжавшие Хаджибей, верховья Дуная и окрестности рыбой, вдруг оказались под жестким прессингом Вовчей семьи. Остатки бывших «верных казаков», расселившихся вдоль побережья и поддерживающих семью, за верность получают себе или старшему наследнику жену от семьи. Ничего, что она ранее была из вновь поселившихся немецких колоний. Главное, что она от Вольфов. Ну а те, кто все же были против, как правило, не возвращались однажды из моря, встретив в море одну из казацких чаек теперь уже причерноморских немцев.

С конца XVIII века вся Европа, как и вся Малороссия, становится рынком сбыта черноморской тюльки, кефали, скумбрии и судака, контролируемым Вовчей семьей. Сотни баркасов и десятки шаланд ловят рыбу, перевозят соль, грузы и людей по Днепру, Дунаю и Дону. А на Кинбурнской косе совет старейшин и женсовет семьи постановляют заняться строительством двух трехэтажных особняков: семье и детям негде жить и учиться. И это на песке, где уже через полметра начинаются грунтовые воды, а до ближайшего каменного карьера десятки километров по прямой, там, где новые двухэтажные особняки появятся спустя пару столетий – в третьем тысячелетии. Николаевская мореходная школа начинает учить немецкоязычных юношей и девушек морским профессиям, готовя Вовчему кодлу собственных капитанов.

В далеких 1930-х годах после периода НЭПа (новой экономической политики), начатой еще Лениным, в Советском Союзе появились тысячи миллионеров, олигархов и олигархических кланов. Одним из таких кланов оказался этнический анклав причерноморских немцев. Почти за полтора века семья из трех десятков человек превратилась в настоящий клан, в котором могли называть своим прародителем Йосифа Вольфа более 5 тысяч человек. Еще около трех десятков тысяч человек в результате браков, кровного братства и прочих случаев могли говорить о степени родства с Вовчей кодлой.

Уже в начале XX века семейство колонистов Вольфов можно было сравнить с семейством современных корейских Чеболей, имеющих влияние и свои интересы не только в своей стране, но и за ее пределами. В начале третьего тысячелетия около тридцати Чеболей Южной Кореи участвовали в 46 процентах продаж в Южной Корее в промышленной отрасли, определяли экономическое состояние страны и стали причиной бурного развития страны в послевоенный период. Всего полстолетия развития – и такие показатели в Корее. А что же было за 166 лет существования Вовчей кодлы? Як то казала бабуся Полина: «Дядьки завжди в думі сиділи. Як то при цари, так й у радянськи часи… Ще й на заводі керували. Що то за дума? Й що це за завод?» Дума она при царе была. А в советские времена называлась советом народных депутатов.

В городах Очаков, Николаев и Одесса семья всегда имела своих представителей на должностях типа заместитель Совета народных депутатов. Например, эту должность занимал в 1934 году в городе Николаеве старший сын и наследник Вовчей кодлы. Далее, как обычно, он был арестован в 1934 году и расстрелян в 1934–1935 году; дата и место расстрела неизвестны.

А Черноморский судостроительный завод, с 1908 года путём слияния акций вошедший в состав завода «Наваль» («Анонимное общество судостроительных, механических и литейных заводов в городе Николаеве»), в 1912 году переходит под контроль Санкт-Петербургского международного коммерческого банка (после ожесточенной борьбы французского и немецкого капиталов). Наиболее сильное влияние на деятельность этого банка оказывали германские банки (особенно Diskonte Geselschaft). Банк тесно сотрудничал с домом Сименса, а также с Берлинским вексельным банком и с Deutsche Bank («Дойче Банк»). Ведущие места в банке того времени занимали выходцы из Германии и Австрии; вся банковская переписка также осуществлялась на немецком языке. Активы этого банка были конфискованы в пользу Государственного банка Российской Республики (Советской), однако ведь всем известно, что государство не в состоянии конфисковать активы частных лиц в международных банках: всего лишь необходимо переехать за границу, и получи денежки в любом отделении банка в любой стране.

Этот же «Дойче Банк» с 1926 года возглавил финансирование экспортных поставок в Советский Союз из Германии.

Так что финансы семьи Вольфа вполне заслуженно оказались надежно защищены от нападок деятелей от компартии и НКВД, морская граница на Черном море была условной, а доля государственного рыболовецкого флота в Очакове к началу войны занимала менее четверти общего водоизмещения, все остальное – Вовчая кодла. Замахнувшись на семью главы клана причерноморских немцев, Сталин и его окружение создали условия, при которых власть в бывшей Одесской республике стала своего рода символичной. Регион Одесской области, в которую в те времена входил и Николаев с Очаковом, элита которого имела немецкое происхождение, для партаппаратчиков вдруг стал своего рода Бессарабией в период с 1940-го по июнь 1941 года. Власть вроде есть, а на местах полное ее игнорирование. 350 тысяч одесских немцев и почти 40 тысяч причерноморских немцев, а также население оккупированной в 1940 году Бессарабии, все эти этнические анклавы вдруг стали настоящей пятой колонной на юге Украины, с цветами встречавшей вермахт.

В Николаеве с 1934 года вдруг замерла судостроительная промышленность: самый могучий линкор Советского Союза, и не только Союза, так и остался стоять на стапелях Черноморского судостроительного завода, так как немцы отказались продавать Советскому Союзу карусельный станок, необходимый для установки башен орудий главного калибра. Так было вплоть до прихода в Николаев вермахта. Город Николаев без единого выстрела также оказался в руках Германии. Не пройдет и недели, как в город, словно в сдавшийся Париж, прилетит Гитлер, встречаемый тысячами восторженных немцев.

Как тут не вспомнить выражение Филиппа II Македонского: «Осёл, нагруженный золотом, возьмёт любую крепость».

Что говорить о дивизиях юга Украины, первой линии обороны, даже гвардейских типа Чапаевской. Они существовали в основном только на бумаге. Чапаевская дивизия, отмобилизованная в начале войны в Бессарабии, потеряла более 60 процентов личного состава в первые же дни столкновения с Румынской армией (из-за дезертирства, ведь тот, кто еще год назад утро начинал с молитвы за короля румынского, явно не будет воевать против румынских войск, во имя чужих лозунгов, против своего народа). Вторично она была пополнена в Николаевской области (в регионах, где жили одесские и причерноморские немцы, а также их соседи, типа Щербининых, бывшие сербские колонисты) и тут же потеряла половину своих бойцов в первых же столкновениях. Так, 50-й полк этой дивизии, обороняя Николаев, растворился в полях кукурузы в районе селений Корениха и Шурино. Полк пошел в контратаку, зашел в кукурузное поле и там растворился… Позднее командование полка будет расстреляно по решению «тройки» трибунала, а солдат из этого полка и очаковского гарнизона немецкие караульные будут продавать по цене поросенка. Так были выкуплены многие красноармейцы. Так был куплен и дед Иван бабой Шурой из Каменки. Молодка, по совету соседей, взяла кабанчика – порося, пошла десяток километров до лагеря, прошлась вдоль забора лагеря, увидела приглянувшегося ей паренька и объявила его своим мужем. Поросенок пошел в котел смеющимся дойчен зольдатам, а дед Иван с бабой Шурой воспитал потом аж пятерых детей. По итогам боев в Очаковском районе получился целый бум свадеб и настоящий демографический взрыв среди местного населения.

В советское время об олигархах даже не подозревали, максимум миллионер из «Мальчиша– Кибальчиша» или от Ильфа и Петрова с их «Золотым теленком», он же – владелец, заводов и пароходов. Не знал народ и о том, кто обычно является депутатом на уровне города, области, республики и федерации. Не та осведомленность и жизненный опыт.

После развала Союза каждый знает, что в депутатах сидят или местные богачи, или представители олигархических кланов. На эти структуры опирался Троцкий и его команда, именно в Николаеве, «третьей столице революции», позиции команды Троцкого были максимальны. Поэтому когда говорят о Сталине, который расстрелял целый съезд депутатов (пару тысяч человек) и, дескать, имел руки в крови, то это тоже – лукавство. Сталин и его окружение воевали с олигархией, возникшей в стране после НЭП и устранения монархии, скорее всего, это была борьба одних олигархических кланов с другими. Используя НКВД как орудие, именно Хозяин и его окружение создали условия для потери Украины в 1941 году. Оторванность от масс, нежелание учитывать региональные условия и национальный вопрос – вот основа поражения СССР в первом периоде войны.

Именно такие мысли и воспоминания навеваются мерным ходом корабля и колонны флотилии в тихую июльскую ночь. Каждый остров, участок берега или город имеют свою историю, и в первую очередь это история людей и их семей. История влияния отдельных личностей на действительность в каком-то месте и времени.

Проходя рейд Очаковского военного порта, от колонны отошли мониторы «Жемчужин» и «Ростовцев», отправляясь под Киев на усиление Пинской флотилии. Судьба этих кораблей незавидна – отрезанные от Днепра корабли Пинской флотилии будут подорваны и оставлены экипажами, остатки которых потом с ожесточенными боями прорвутся к Киеву. Эти корабли погибнут с поднятыми на мачтах флагами расцвечивания, объявив миру сигнал: «ПОГИБАЮ, НО НЕ СДАЮСЬ!»

Прошел всего месяц войны, а покой нам может только сниться. Как выжить, если вал истории неумолимо катит вперед и монитор «Ударный» с экипажем с каждым днем приближается ко дню своего вхождения в историю?

Глава 6

Города у моря

Новый день на новом месте, в другом городе. В отличие от обычных армейских подразделений, корабли в состоянии за сутки оказываться на таких расстояниях, которые не снятся армейским подразделениям, ориентирующимся на перемещение частей пешим ходом или даже на использование автотранспорта. Надежность судовых двигателей на порядок выше обычного автомобильного или танкового двигателя, не говоря уже о подвеске типа гусениц или колес.

Скорость хода в девять узлов позволяет уже через сутки непрерывного хода оказаться на расстоянии 180 километров от точки отправления, и эти ежесуточные перемещения возможны примерно в течение десяти суток при одной заправке, переход 1800 километров – обыденность для корабля, находящегося в линии. В это же время переход армейских подразделений на расстояние 60 километров в сутки – уже героизм для 1941 года. Моторы и ходовая часть рассчитывались перед войной на бросок в подготовленном наступлении на расстояние не более 250 километров, и фантастикой выглядели переходы на 500 километров. Далее начинали сыпаться моторы и ходовая подвеска техники. Именно за счет надежности моторов немецкая техника позволила вермахту получать превосходство над Красной Армией.

Выйдя из Одессы вечером, к утру флотилия уже начала разворачивать свои силы в Николаеве. На кораблях и катерах флотилии объявили десятидневный отдых. Конечно, поставленные на ремонт единицы не могли себе позволить полноценного отдыха, но по сравнению с месячной круглосуточной вахтой обычный распорядок уже кажется отдыхом. «Ударный», так же как и большинство кораблей, отдых должен провести на заводе, в ремонте.

Ближе к обеду вся ударная группа разведотряда, шаланда «Богатырь» и водолазный бот ВБ-15 ошвартовались лагом рядом с «Ударным» у заводского пирса. Из нашей корабельной ударной группы вывели монитор «Мартынов» и вновь ввели в состав первой и второй КУГ дивизиона мониторов. Рядом у пирса стал в ремонт «Железняков».

Осталась в Одессе половина ранее приписанных с Севера, Балтики и Тихого океана бойцов подводной войны, теперь им предстоит у себя на местах разворачивать подразделения подводных диверсантов. Думаю, что пока это рановато делать, нет реального опыта боевых действий, одна успешная операция на нестандартном речном участке – это еще не показатель готовности, но разве в верхах всегда прислушиваются к низам.

С «Богатыря» немедленно стали сгружать на пирс подобранную в Днестровском лимане технику. Из трех грузовиков и фургона удалось оставить в своем распоряжении только фургон и полуторку. Остался у нас один мотоцикл, зато с коляской. Все четыре трактора остались у нас, командование пожало плечами, ну зачем, спрашивается, корабелам тракторы, самодурство прохоровское какое-то, и махнуло рукой – пусть остаются.

Пирс заполнился гомоном стаек женщин и детей, изредка перебивая звуки клепающихся заклепок ремонтируемых судов и кораблей и трели звонков подъемных кранов и грузовых талей.

Еще в Измаиле был создан проект ремонта и переоборудования монитора в Николаеве. Заранее посланные старшины от артиллеристов и механиков во главе с боцманом Пархоменко уже с неделю ждут корабль в Николаеве и встретили его на пирсе. Теперь дело за докладом по обстановке, и можно решать первичные организационные вопросы.

Не прошло и пары часов, как к «Богатырю», на котором развернул свой запасной командный пункт начальник разведотряда Беззуб, подкатил мотоциклист фельдъегерской службы. Портфель с ярко-красной полосой и автомат ППШ на груди выделяли его и, словно волшебная палочка, создавали живой коридор перед курьером среди находившихся на пирсе.

Сутки прошли между заслушиванием о готовности подводных диверсантов и решением Военного совета Черноморского флота о создании на острове Березань центра боевой подготовки специалистов. Для подготовки оборудования и прочего было предложено использовать специалистов минных мастерских Николаева, а из Очакова в распоряжение командира специальной разведывательной ударной группы был выделен торпедолов. Для отработки боевой подготовки и отработки спецопераций спецподразделений Дунайской флотилии разрешено во взаимодействии с командованием Очаковской военно-морской базы проводить совместные учения.

Ежедневные налеты бомбардировочной авиации флота до Констанцы поглощали огромные ресурсы и бесценные экипажи. Небо над Румынией было похоже на небо над Британскими островами в мае – сентябре 1940 года, с одной только особенностью: в атаках со стороны люфтваффе на каждый бомбардировщик приходилось столько же истребителей прикрытия, атаки осуществлялись через морской пролив шириной в несколько десятков километров, а возвращающиеся самолеты могли получать своевременный ремонт.

Советские же бомбардировщики к цели шли без истребительного прикрытия, пересекая сотни километров черноморских просторов, с непотопляемого авианосца под названием «Крым» или с аэродромов Одессы. Практически это были полеты в один конец для каждого третьего экипажа. Вот куда исчезла вся бомбардировочная авиация, встретившая начало Великой Отечественной войны на Урале или в Поволжье, Средней Азии или Закавказье, Сибири или на Дальнем Востоке, а не была уничтожена на земле по вине разгильдяйства или из-за неожиданного нападения в первые дни войны, как любили рассказывать советские историки. Военно-воздушные и морские силы Черноморского флота смогли заставить вермахт повернуть танки Гудериана не на беззащитную Москву, а на юг, в Украину, обеспечивая прорыв через Днепр к крымскому Перекопу. Смогли свернуть действия противокорабельной авиации немцев в Средиземном море, освободив «Дорогу жизни» англичан в Египет.

Новые возможности боевых пловцов, показанные дунайцами, создали условия для увеличения нажима на Румынию. За такую возможность Кузнецов и его окружение должны были ухватиться, как за волшебную палочку. Даже находясь на вторых ролях в управлении таким спецподразделением, можно влиять на тактику его применения и получить вход в близкий круг к сильным мира сего, чем я и хотел воспользоваться.

Невозможно в одиночку, бегая с автоматом наперевес, или сидя в танке, или летая на истребителе, испытывая раз от раза рулетку боевого столкновения, оказать влияние на историю. В этом случае необходимо думать о выживании, а не о влиянии на ход событий. Выживая и используя стратегию непрямых действий, можно начать изменять реальность рядом и далее. Нет смысла проситься в защитники Николаева или Очакова на первую линию обороны, можно создать условия, при которых оборонительные возможности целой базы возрастут, устранить в зародыше действия предателей и чинуш.

Николаев в силу своего геополитического положения и ценности защитить без войск невозможно. Также, даже имея силы флотилии, с полком морской пехоты не удалось удержать Херсон, воюя с гвардией Германии, в виде гвардейской танковой дивизии «Адольф Гитлер». Другое дело Очаков, в котором есть доступ с моря для подвоза резервов и мощная противодесантная заблаговременно подготовленная оборона.

В истории обороны Очаковской военно-морской базы в 1941 году есть немало тайн и странностей. Да, оборона была и бои были, но какая и какие?

В мемуарах указываются бои у Каменки за оборону Очакова. Однако, как могло ополчение пешком за два часа дойти до Каменки, до которой 24 километра, ведь для этого необходимо не менее пяти часов перехода? Зато действительно можно дойти за это время до малого Бейкуша или Каборги, где была переправа через Березанский лиман со стороны Одессы, и увидеть там немецкие танки. Потом долгое ожидание боя, с последующим возвратом в обороняющийся город.

Другой интересный вопрос. Куда делись командиры почти двух тысяч красноармейцев, эвакуированных из Очакова на Кинбурнскую косу силами флотилии? Флотилии пришлось выделять своих командиров для этого контингента.

Третий вопрос. Как можно в светлое время суток захватить стационарную береговую батарею с ее системой дальней и ближней обороны с заранее подготовленными к взрыву орудиями и складами с боеприпасами? Этот же вопрос подходит и к складам военно-морского порта, и трем равелинам береговой обороны с круговой системой обороны.

Четвертый вопрос. Как администрация города и командование погранотряда узнали о захвате военно-морской базы спустя два часа после того, как ее оставило командование обороняющихся, почему им удалось беспрепятственно эвакуироваться из захваченного города?

И это в светлое время суток!

Военно-морская база, включающая в себя долговременные оборонительные сооружения типа трех равелинов, стационарной береговой батареи, кучи артиллерии ПВО, защищенные склады минного, торпедного, авиационного и артиллерийского боезапаса, так же как и орудия береговой 15-й батареи, готовые к дистанционному подрыву, вдруг без боев в городе оказываются захвачены вермахтом на третьи сутки после подхода к оборонительной линии без единого подрыва сооружений крепости, конструктивно спроектированных с учетом возможного дистанционного уничтожения. Одно слово – фантастика.

Ровно на вторые сутки после оставления Очакова в Советском Союзе начинается принудительная депортация крупнейшего анклава этнических немцев Поволжья за Северный полярный круг и в Сибирь (26 августа 1941 года Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей, в другие края и области»). Это был почти мгновенный ответ на встречу причерноморскими и одесскими немцами с цветами «освободителей» и на потерю городов-портов Николаев, Херсон и ВМБ Очаков.

Докладывая ЧВС Кулакову свое видение использования морских диверсионных подразделений и их тренировок на объектах обороны Очаковской военно-морской базы, я специально поднимал вопрос о совместной отработке действий спецподразделений с частями базы в виде совместных учений. Замысел очень простой.

За несколько недель до подхода немцев вскрыть оборону базы и добиться ее совершенствования за оставшееся время.

Если десантники Германии смогли бескровно захватить базу в светлое время суток, то почему морские спецподразделения не могут это совершить на учениях, поставив командование базы перед фактом символичного захвата. Соответственно по итогам учений выявятся и слабые места и несоответствующие должностям командиры. В этом случае история явно должна измениться, с минимальным моим личным присутствием и влиянием, зато с подготовленными к противодействию спецподразделений войсками Очаковской ВМБ.

Прочитав и расписавшись об ознакомлении в шифрограмме, немедленно сел на мотоцикл и поехал в штаб флотилии к Беззубову и Зайцеву в разведотдел.

– Привет, разведка. С новосельем, – обратился к обоим сидящим в кабинете.

– И тебе не хворать. По телеграмме приехал? Как раз собрались с тобой нюансы обсудить. Ты что-либо по существу вопроса знаешь? Кулаков ведь тебя вчера заслушивал. – Беззубов как всегда в курсе событий или как настоящий аналитик связал посещение членом Военного совета «Ударного» с содержимым сегодняшней шифрограммы.

– Думаю, мой вчерашний доклад и предложения нашли отклик в решении Кулакова, – ответил я Беззубову.

– В соответствии с этой бумагой, нам практически в полное владение выделили целый остров Березань и еще минно-торпедную партию (мастерская) в Николаеве, поручили командованию Очаковской военно-морской базы отрабатывать с нами взаимодействие и прочая и прочая, а тебе еще и торпедолов подчинили. Тебе что, плавсредств отряда не хватает? И зачем тебе минные мастерские? – вступил в обсуждение Зайцев.

– То ли еще будет. Плавсредств действительно раз-два и обчелся, теперь наш отряд должен функционировать в нескольких местах одновременно. А самое главное – начать подготовку чуть ли не в месячный срок к атаке порта Констанцы. Ты чем атаковать будешь? Как туда добираться? Вот для этого минеров-торпедистов и попросил.

– Александрович, так ты что, пловцов собрался на торпедолове к румынам забрасывать? – задал вопрос Беззубов.

– Степан, для заброски в район Констанцы через море будем еще думать о транспортном средстве, а вот о подводном транспортере диверсанта и средстве доставки подрывного заряда думать надо уже сейчас. Для этого и целую минную мастерскую просил.

– Иван, ты решил начать из торпед делать транспортер, о котором ранее рассказывал? Думаешь, пришло время? – Петр Зайцев решил уточнить мой ответ.

– Уточни замысел проекта. Раньше ты говорил об этом, но как-то упрощенно, – попросил пояснения Беззубов.

– Хорошо давайте напомню замысел проекта. Первое. Берем четыре торпеды типа 53–38 с дальностью хода десять километров, разбираем их и заново собираем в виде двух движителей, в которых оставляем на один парогазовый движок два комплекта баллонов высокого давления воздуха и керосина, получая удвоение радиуса использования такого носителя. Далее спариваем такие движители в жесткую сцепку типа катамаран. Между движителями в обтекателе создаем негерметизированный отсек управления транспортиром. Две боевые части крепим на старый крепеж в вершине каждого блока носителя, доработав крепеж боеголовок к такому виду, чтобы можно было боеголовки легко и быстро снимать под водой или на плаву…

Замысел использования простейший. Носитель, потом определимся какой, приходит в район атаки. Транспортер, в подводном состоянии, с двумя боевыми пловцами входит в порт-цель. Далее с транспортера снимается боеголовка стандартной торпеды, заводится под атакуемую цель, вторая, а возможно и третья, и четвертая боеголовки, заводятся под следующие цели. Установив подрывные заряды под цели, подводные диверсанты на транспортере выходят из порта и переходят в район ожидания носителя. Носителем может быть что угодно: специально оборудованные подводная лодка, мощный гидросамолет или быстроходный надводный катер.

Для обеспечения длительного пребывания под водой необходимо предусмотреть возможность подачи воздуха высокого давления в дыхательные аппараты пловцов, приборы полуавтоматического управления рулями глубины (для избегания ныряния аппаратов с последующей травмой органов дыхания) и так далее и тому подобное. И на все это надо потратить месяц или пару. Фантастично, но война заставляет искать и находить срочные решения. Движители торпед, оставшиеся после переделки, будем использовать для создания быстроходных малоразмерных катеров, используемых опять же спецподразделениями разведотряда (что-то типа скутеров). Сейчас трудно найти винты для строительства малоразмерных и быстроходных плавсредств, так что отработанные двигатели и движители нам явно не помешают.

– А как быть с конструкторами, ведь твои идеи кто-то должен воплотить в жизнь? – задал вопрос Беззубов.

– Что тут думать. Забираем с николаевских заводов несколько конструкторов и перевозим их на Березань с семьями, туда же отправляем и людей с Николаевской минно-торпедной партии с оборудованием, которое сможем достать, остальное получим за счет использования мощностей Очаковских минно-торпедных, судоремонтных и оружейных мастерских, – пытаюсь, как можно проще изложить варианты решения проблем, от которых у самого дыбом встают волосы.

Все это прожектерство чистейшей воды, но ведь нельзя же мне сказать, что все это осуществить в такие сроки невозможно, подводные транспортеры разрабатывались годами, и прочая и прочая, что пройдет всего несколько недель, как немцы подойдут и к Николаеву, и к Очакову. Пройдет еще пара месяцев, как аэродромы Крыма окажутся под контролем вермахта, а война в небе Румынии прекратится на пару лет. Тогда станет просто не до носителей подводных диверсантов. Начнется настоящая бойня, и флотилия начнет терять людей сотнями, а плавсредства – десятками.

Главное в моем замысле на Березани и в Очакове развернуть наших диверсантов, с помощью которых встряхнуть оборону и готовность всей Очаковской военно-морской базы, в меру сил подготовив к борьбе за устье Днепра.

Также на этом острове возможно устроить вспомогательную базу снабжения и ремонта. Остров, который будет оставлен после оккупации Одессы, явно будет неплохим подспорьем. Главное успеть завести туда как можно больше боеприпасов, горюче-смазочных материалов, продовольствия, эвакуировать семьи и развернуть хоть какие-то службы.

– Хорошо, с этим вопросом понятно. А что там о совместных действиях с частями Очакова? – Беззубов наконец прекратил разбираться с техникой и перешел к вопросу подготовки боевых пловцов.

– Член военного совета настаивал на скорейшей атаке нашим подразделением порта Констанцы. На что ему мной было указано на необходимость подготовки пловцов на практике, для чего идеально подходит любая наша военно-морская база, в том числе и Очаков. Необходимо отработать атаку из-под воды гавани охраняемого порта, уничтожение командного пункта зенитной артбатареи перед налетом нашей авиации или уничтожение командного пункта береговой артбатареи перед подходом к берегу наших кораблей. И многое другое. Также наша деятельность создаст условия для проверки готовности нашей базы к отражению атак подводных диверсионных сил, итальянских к примеру.

– Иван, ты что, собрался в военное время послать наших ребят под огонь настоящих охранных караульных? Это ведь не в мирное время учения проводить, – удивился Зайцев.

– Петр. Скажи, а когда они будут на немцев или румынов идти, их там с цветами встречать будут, наверное. Мы готовим элитных диверсантов, а не простых парней от сохи натаскиваем абы как. Пришло время срочно показать, что мы не зря столько времени готовились. Надо еще учитывать, что условия на море отличаются от дунайской поймы. Требуется отработать действия не только в воде, но и на суше. Необходимо до конца месяца проверить устойчивость обороны ВМБ Очаков. Уже через десять дней флотилии могут поставить новые задачи, и тогда вновь будет не до подготовки людей и техники.

– И как же ты видишь решение проблемы, поставленной перед нами? Я так понимаю, что мы должны с одного удара парализовать не только противовоздушную и противодесантную оборону, но и атаковать порты Очакова. Думаю, что повторные атаки на эти объекты нашими силами явно придется выполнять в намного более тяжелых условиях. Как силами всего одного взвода атаковать целую базу крепостного типа? Ты знаешь, что оборона крепости была модернизирована всего пять лет назад? – вопрос Зайцева показал его заинтересованность и в то же время явную неуверенность в своих силах.

– Петр. Степан. Крепость мы взять, конечно, не сможем. Однако парализовать систему обороны, думаю, сможем. Надо всего лишь захватить командные пункты основных узлов обороны, оставив обороняющихся без командования. Считаю, что если условно удержать захваченные командные пункты хотя бы на пару часов, нам зачтется победа. Ведь любая оборона, во время атаки оставшаяся без управления на два часа, явно будет взломана. Нам необходимо только наметить цели и определиться с нашими возможностями. Думаю, при неожиданном нападении одной-двух троек должно хватить на командный пункт. Если сможем в последующем усилить эти группы бойцами из разведки морпехов, то успех, думаю, будет гарантирован.

– Степан, думаю, кое-что мы сможем сделать. У нас примерно четыре десятка опытных бойцов, как минимум столько же сможем взять у морпехов. Все прошли проверку в реальных операциях. Противостоять нам будут бойцы, не нюхавшие пороху. Итого сможем атаковать примерно пять-шесть целей, с усилением во второй волне участвующих в атаке. Внезапный и одновременный удар по разным целям парализуют оборону крепости. Главное не перестрелять друг друга. – Петр Зайцев наконец-то загорелся моей идеей.

– Допустим, сил хватит. Нашим бойцам такая тренировка не помешает. Какие объекты выбрать в качестве цели? Цели, которые находятся у берега, думаю, мы сможем взять. Но ведь это настоящая крепость, выполненная по последнему слову военно-инженерного искусства. Ты что, предлагаешь бегать по патрулируемому городу и брать равелины с ходу без предварительной подготовки? – включился в обсуждение плана атаки Беззубов.

– Думаю, все будет намного проще. В каждом городе есть канализационные туннели и система водопроводов. Также Очаков является классической крепостью с многовековой историей. Значит, в этой крепости наверняка есть потерны, связывающие равелины друг с другом и с колодцем водосбора. Потерны связывают между собой явно не склады или мастерские, а главные командные пункты. Вот их я и планирую к захвату. Захватим одновременно ночью командные пункты. Попьем там чайку до утра и объявим о победе. Главное найти нужные туннели и одновременным ударом, например в час ночи, их захватить. Одновременно обозначив удары из-под воды в порту. – Наконец я озвучил свой замысел атаки сослуживцам. Мне проще, я знаю, как найти вход в туннели под городом. Но говорить об этом напрямую нельзя. Сразу возникнут вопросы, откуда знаю…

– Может получиться. Действительно в крепостях подземные хода связывают командные пункты основных узлов обороны. Так, глядишь, если найдем место входа в туннели, проведем разведку и уточним планы подземных коммуникаций. Успех, надеюсь обеспечен. Наверняка там все давно за подземельями не смотрят. Разве что смотритель водоканала иногда обход делает, – включился в мозговой штурм Петр.

– Дежурный, пришли ко мне секретчика с топокартой Очакова. И еще, чайку на троих организуй, – Беззубов решил перейти от слов к делу.

Спустя пять минут на освобожденном от стаканов с подстаканниками столе развернулась топокарта Очакова и прилегающей местности.

– Ну что же, давайте посмотрим, как нам провести такое учение с пользой для дела и не облажаться. Давайте наметим основные цели. Петр, бери карандаши и обозначай цели на карте, а Иван пусть ведет запись возникающих вопросов, – приступил к делу Степан.

– Основными узлами обороны являются: 15-я батарея, равелины противодесантной обороны, военно-морской порт, аэродром на окраине города и гидроаэродром у села Каборга (севернее Бейкуша), три батареи зенитного артдивизиона, острова Березань и Первомайский с их батареями, узел связи районной администрации. Думаю, склады, комендатуру, милицию и пограничников как объекты атак можно исключить, – перечислил Зайцев вероятные цели.

– У тебя калька есть? Давайте нанесем цели на кальку и попытаемся определиться с замыслом атаки, – предложил я обозначить цели.

– Аэродромы как цели можно исключить. При подходе противника с суши они явно будут эвакуированы. Зенитные батареи, прикрывающие их, нам тоже явно не подходят к атаке, долго будем разворачиваться, и есть шанс раньше времени обозначить себя. Наиболее удобны для нашей атаки будут цели, доступные с воды. Это остров Первомайский, военно-морской порт и зенитная батарея, его прикрывающая. Думаю, эти цели мы сможем взять под контроль атакой со стороны лимана из-под воды. Возможна атака 15-й батареи со стороны моря, там крутой берег и будут определенные трудности. Два прибрежных равелина тоже можно атаковать с воды, однако там должны быть противопехотные заграждения и также могут возникнуть трудности. Что делать с центральным равелином, не знаю. До него придется добираться от воды через жилой сектор, где много собак и прочих проблем. Думаю, остальные цели явно второстепенные и не требуют нашего внимания… – Зайцев предложил первичный план атаки.

– Итого. Получаем, что мы в состоянии взять под контроль острова Березань и Первомайский, цели в порту. Эти объекты явно не готовились к отражению атак из-под воды, а значит, против нас они беззащитны. Еще четыре цели, может быть, удастся взять под контроль, а может, и нет. Вероятность примерно пятьдесят на пятьдесят. Это 15-я батарея, пара прибрежных равелинов и зенитная артбатарея. Ну, возьмем мы под контроль половину этих целей, однако гарантированного взятия под контроль Очакова мы не получим, – изрек Степан.

– Да, гарантированного успеха не получим, до тех пор пока мы не продублируем атаку на эти же объекты из туннелей. Ворвавшись сразу на командные пункты всех трех равелинов, береговой батареи и военно-морской базы, тем самым мы сможем, возможно, предотвратить условный подрыв орудий батареи, равелинов и складов. Надеюсь, захватив командный пункт порта, мы сможем вплотную подойти к позициям прикрывающей его зенитной батареи. В этом случае при комбинированной атаке мы, скорее всего, добьемся успеха. Кроме того, даже если не удастся взять ни одного равелина, то, взяв под контроль 15-ю батарею, появляется возможность сровнять с землей весь город и контролировать рейд. Это равнозначно взятию крепости, – постарался я перевести основной упор на захват крепости.

– Хорошо, если принимаем этот вариант атаки как дублирующий, тогда возникают следующие вопросы. Как нам выйти на подземные коммуникации Очакова? Сколько времени затратим на разведку планировки? И как это выполнить в условиях обеспечения скрытности? – Зайцев перешел к обсуждению методов, достижения решения задачи.

– Смотрите. Очаков ведь не просто только пять лет назад превратился в крепость. Ранее там, где береговая батарея, стоял замок, которому нужна была вода. Ближайший источник воды – у Березанского лимана. Значит, в ту сторону должен быть ход. Уже при турках воду явно брали в подземном колодце в овраге, который расположен к северу от старой крепости. Теперь, когда население и части крепости увеличились, вода к городу доставляется из оврага, ограничивающего аэродром с севера. Где-то здесь… – указываю на карте район будущих очистных сооружений города. – Теперь соединяем линиями основные точки на карте и получаем места, где возможно обнаружение ходов. Выход к Бейкушу и за аэродромом сразу откидываем. Там поселения немцев-колонистов. Именно оттуда вероятна атака крепости диверсантами вермахта по туннелям. Думаю, надо предполагать, что противник может знать и использовать эту информацию в своих целях. Остается участок береговой черты равелин – равелин и еще один равелин. Надеюсь, мы сможем войти в туннель, только захватив один из прибрежных равелинов.

– Не имея уточненных данных по системе подземных коммуникаций, мы столкнемся с потерей времени, – Беззубов уточнил главную проблему организации такого вида атак.

– Есть место, почти в центре города, в котором можно сделать за пару суток шурф и найти вход в туннель в северной части города. Примерно в этом месте пускаем шурф с туннелями на восток и запад на глубине около четырех метров, и думаю, мы найдем вход в систему туннелей города, – указываю на карте место, где в детстве из подвала друзей мы случайно попали в туннель.

– Земляные работы в центре города требуют времени и могут привлечь внимание. Надо явно «легендировать» эти мероприятия. К примеру, устанавливать секретный радиомаяк для наведения бомбардировщиков на Румынию. Этот вариант надо рассматривать как одно из направлений атаки. Если сможем войти в систему ходов, то ли из центра города, то ли из воды, все равно необходимо будет, прежде всего, начать захват одного из прибрежных равелинов. Только после захвата прибрежного равелина сможем наращивать силы со стороны ожидающих в море второй и третьей волн диверсантов. Сил команды внутри города явно не хватит для захвата и контроля намеченных нами целей и командных пунктов, – уточнил возможности и задачи сил при атаке Беззубов.

– Согласен. Потеря времени неизбежна. Именно поэтому будем держать в море вторую и даже третью волну аквалангистов. Как только получим контроль над каким-либо равелином и обнаружим вход в потерны, так сразу же направляем туда несколько отделений аквалангистов, которые по подземным ходам начнут атаку оставшихся целей. Именно поэтому мы и должны ориентироваться на операцию по атаке базы не менее шести часов темного времени суток, – развил идею насыщения сил при атаке Зайцев.

– Дежурный, вызовите ко мне старшего лейтенанта Лускова и еще четыре чашки чая организуйте нам. – Беззубов решил привлечь к совещанию командира группы разведчиков флотилии.

– Правильно, Николай. Будем рассчитывать на программы минимум и максимум. За два часа должны взять большинство целей. Потом развиваем еще за пару часов успех и пытаемся улучшить результаты атаки. Даже если сможем за четыре часа не дать обнаружить своего присутствия, то за шесть часов получим явное прибавление возможностей и захваченных объектов, – я с радостью добиваюсь окончания обсуждения замысла.

– Возможно, нам еще не помешает нарушить переправу через лиман возле Бейкуша, – предложил Зайцев.

– Не думаю. Не стоит в районе немецкоязычного населения показывать свое присутствие. Просто укажем на разборе учения, что мы эту переправу, как и линию связи Одесса – Очаков, рассматривали в качестве вероятной цели, – Беззубов остановил новую идею.

В комнату зашел старший лейтенант Лусков, командир разведчиков флотилии.

– Иван, присоединяйся. Мы здесь начали планирование интересного учения, в котором тебя с твоими людьми решили задействовать, – пригласил к обсуждению подчиненного Степан.

– Считаю, что для такого мероприятия и аквалангистов с «Ударного» надо будет задействовать. Они не будут лишними во второй и третьей волне атакующих, – предложил Зайцев.

– Надеюсь, мы сможем условно оставить Очаковскую военно-морскую базу без командного состава.

– Все, кажется, в основном план мы согласовали. На тебе, Иван Александрович, обеспечение переброски людей и материально-техническое снабжение. В том числе средствами высадки. Петр Андреевич, на тебе пусть будет разработка плана учения и подготовка подразделений. Иван Алексеевич, на твои плечи ложится организация второй и третьей волны атакующих, охрана шурфа и всего связанного с ним. К этому учению придется привлекать наших особистов и военкомов по полной. Военкомов определим посредниками на учениях с нашей стороны, а особисты, надеюсь, решат вопросы по взаимодействию с их работниками и обеспечению режимности в Очакове.

За сегодня и завтра к вечеру собираем людей и отправляем их на «Богатыре» в Очаков и на остров Березань, откуда и будем развертываться. Ориентировочно учение проводим ночью с 29-го на 30 июля… – Командир первого разведотряда Беззубов закончил постановку задач.

Теперь, когда брошен первый камушек с вершины горы на лавиноопасный участок, мне, надеюсь, удастся создать лавину, которая сможет всколыхнуть командование ВМБ Очаков и передвинуть время ее падения еще хотя бы на несколько дней или недель. Удастся обозначить для командиров базы основные цели и способы атаки. Глядишь, того идеального захвата Очакова, как в нашей реальности, у вермахта не получится. С чувством глубокого удовлетворения отправился обратно на корабль.

Ужин в составе семьи прошел почти в торжественной обстановке. Любовь и забота просто витали в моей маленькой семье. Ничто не может заменить радости мужчины, окутанного женской заботой.

Ближе к вечеру удалось собрать объединенное совещание командиров «Ударного», разведывательной роты и вспомогательных судов. Членов ближнего круга оказалось достаточно много, поэтому совещание решил проводить на юте «Ударного».

– Сегодня прошел первый день ремонта в заводе и в Николаеве. Каждому механиком и старпомом был приготовлен и определен перечень работ. С каждым этот перечень и согласовывался в меру сил. В рамках сегодняшнего совещания в штабе хочу внести коррективы в планы, – начал я свое первое совещание в заводских условиях. – Планы по «Богатырю» изменились. Завтра вечером, Евгений Иннокентьевич, вам надлежит убыть к острову Березань, где вы выгрузите своих пассажиров и личный состав разведрот флотилии, который примете на борт завтра к вечеру. Кроме этого, к вечеру вы должны будете загрузить весь боезапас с «Ударного», а также все, что успеют получить наши снабженцы по линии боезапаса, продуктов, снаряжения и прочего. Наберите как можно больший запас пресной воды и топлива. Все это вам придется слить на острове Березань, оставив необходимый минимум для последующего возвращения в Николаев. Также вам необходимо будет прямо перед выходом загрузить наш фургон с группой корабельных связистов. Днем фургон еще должен поколесить по Николаеву, подвозя запасы, а вечером перед уходом загрузить его на борт. Фургон выгрузите в Очаковском порту и оставите его в подчинение людям Зайцева или Лускова.

– Иван Александрович, как я со своими стариками из экипажа обеспечу загрузку всего, что вы наговорили? – опытный капитан сразу определил слабое звено в плане.

– Евгений Иннокентьевич, экипаж я тебе не увеличу, но могу пообещать, что прибывающие разведчики в стороне от погрузки не окажутся. Можешь привлечь к погрузке всех женщин и детей, способных хоть чем-то помочь. Все будут отдыхать на переходе и потом на острове, после разгрузки твоей шаланды.

– Павел Данилович, на тебя, как на доктора, ложится вся ответственность за семьи и обеспечение их всем необходимым. Учти, возможно, они останутся там жить до глубокой осени. Также на тебе осмотр всех мобилизованных и их семей, которые также будут отправляться на Березань. Отправь туда кого-нибудь из своих подчиненных или найди медицинских специалистов из женщин, но на Березани, как и во всем отряде, ты отвечаешь за быт и здоровье. Если решишь, то можешь завтра отправиться на остров, рассмотри вопрос создания там лазарета, способного оказывать хирургическую помощь. Потом с «Богатырем» вернешься на корабль. Для тех, кто еще не в курсе… Остров Березань превращается в главную базу нашего разведотряда.

Командир БЧ -4, думаю, также должен посетить остров с целью налаживания там узла связи, способного обеспечить связь «Ударного» с островом Березань из районов Вознесенск, Николаев, Херсон, Запорожье, Перекоп и остров Тендра. До завтрашнего вечера составьте список необходимой аппаратуры, что удастся, закажите завтра, что не сможете, получим позднее. Кроме этого, Дмитрий Васильевич, озаботьтесь, чтобы ваши подчиненные понимали и могли без вашего участия выполнить прокладку трасс связи между новыми боевыми постами – 76-миллиметровых артустановок, постом ПВО, ахтерпиком и форпиком – и их введение в систему общекорабельной громкоговорящей связи.

– Иван Александрович, на острове мне заниматься организацией внутренней связи для базы разведотряда? – главный связист напомнил мне о необходимости его участия в усовершенствовании структуры управления острова.

– Конечно, Дмитрий Васильевич, считайте этот остров нашей будущей главной базой, тем более что мы собираемся доверить ему наши семьи.

– Иван Александрович, а где я столько связистов найду, я даже двухсменку не смогу наладить?

– Дмитрий Васильевич, на острове у нас появится незанятыми большое количество женщин и детей, которые, надеюсь, станут нам с удовольствием помогать. Надеюсь, мы сможем за пару недель подготовить к несению вахт по связи хоть несколько подростков и связисток.

– Я подумаю об этом и доложу позднее, по возвращении, – сказал Арков.

– Что скажет механик? Я смотрю, артустановки и крыша над моторным отсеком демонтированы. Что с двигателями? Уже решил, где поставишь вспомогательный дизель со «Сталинца», который обеспечит дополнительную электроэнергию и наддув главных двигателей. Думаю, что место на крыше моторного отсека, между устанавливаемыми 37-миллиметровыми артустановками, ему будет в самый раз.

– Иван Александрович, дизель там и поставим, слегка приподняв артустановки над крышей моторного отсека, получим место для размещения боезапаса для них. Одно только плохо – не знаю, что делать с трубами воздухопровода от вентилятора вспомогача к главным двигателям, из железа не успеем заказать и получить в срок. Хоть из картона делай. По рубке и надстройке броневые листы на заводе есть, но их не хотят выдавать. Также не хотят вносить работы на надстройке в заводской план. У них, мол, дефицит рабочих.

Что-то надо решать, инженер-капитан 3-го ранга Авласенюк явно нуждался в моей личной помощи.

– Хорошо, завтра постараюсь помочь механику и потрясти здешнее заводское болото. Артиллерист, что у тебя с башней главного калибра и заменой стволов?

– Товарищ командир, завтра с утра выделят заводской кран на подъем башен для замены полностью всей люльки со стволом. Договорился, что нам поставят новые орудия. Также послезавтра можно будет получить пару стволов на запас. Заявке удивились, но узнав, кто мой командир, подписали наряд на получение. Звали вас в гости, в отдел вооружений.

– Павел, а что у нас с пополнением. Нам сейчас люди нужны как воздух.

– Иван Александрович, обещали дать. Только не понятно, что делать с расчетами 76– и 37-миллиметровых орудий. Почти три десятка человек на корабле, на котором по штату 98 человек, явно не спрячешь, а штаты сейчас никто рассматривать не будет, не то время. У нас и так еще десяток морпехов прописался, а если придут новые люди, их еще кроме как кормить, так и одевать надо… – Кручина как помощник командира корабля и корабельный артиллерист смотрел в корень. Люди должны есть, одеваться и где-то спать.

– Думаю, к этому вопросу можно смело подключать военкома. Работа с людьми – одна из главнейших его обязанностей. Демид, пока не уехал на Березань, постарайся помочь Павлу, – сказал я и обратился к боцману: – Актан Тимофеевич, что у тебя с расселением людей, брезентом и циновками? С сегодняшнего дня людей до холодов селим на боевых постах и верхней палубе. Кубрики, форпик и ахтерпик превращаем в хранилища боеприпасов. Цинки с патронами должны лежать даже в офицерском отсеке на палубе, поверх которых твоя команда должна положить паёлы[5]. Каждый человек в экипаже должен иметь сплетенные из сизаля или манилы матики – циновки, на которых он спит ночью или после вахты. По идее каждый матрос должен сплести себе такой матик сам, но есть еще и куча пришлых или временных людей, которых придется укладывать спать, для них у тебя должно быть десятка три готовых матиков.

– Будем делать, товарищ командир. С парусиной проблема, сейчас много робы шьют, на складе ее ограниченное количество.

– Боцман. Нам будет нужен брезент желтого цвета, которым мы сможем накрыть весь корабль, если придется стоять у Тузлы. Еще нужны рыбацкие крупноячеистые сети для маскировки всего корабля. Пройдись по порту и рыбакам, может, найдешь что-либо. – Потом вспомнил еще кое-что: – Артиллерист, связист и механик, вы определились с постом ПВО?

– Иван Александрович. Нет места в рубке. В связи с установкой 76-миллиметровых орудий внутри надстройки приходится создавать новый коридор. Поэтому для связиста ПВО просто нет места в рубке, – высказался Авласенюк.

– Надо найти также место для еще одного связиста, даже и не связиста, а специалиста по средствам связи. Думаю, пришло время убрать проход между крышей моторного отсека и надстройкой, за его счет и создадим еще одно помещение для связистов и иже с ними связанное. Думаю, на этом сегодня все, завтра решаем вопросы по мере появления новых, стараясь придерживаться планов. Главное – модернизация, запасы и боеприпасы. Артиллерист, трассирующий боезапас выбирай со складов до последнего. Все, что не можем складировать у себя, отсылаем на Березань и вспомогательные суда отряда, – продолжил настаивать на расширении надстройки и на четком выполнении намеченных планов.

На этом первые сутки в Николаеве закончились. Можно идти к семье.

Глава 7

Николаевские хроники

Сигнальный ревун выдернул сознание из короткого забытья июльской ночи. Кратковременный сон сменился осознанием чрезвычайности ситуации. Гудел ревун сигнализации, установленный на корабельной надстройке. Кто-то попытался вскрыть самую ценную и опережающую свое время систему вооружения, установленную на мониторе.

Несколько мгновений уходит на одевание туфель, и вот уже тело летит, поднимаясь по трапу из каютного тамбура, на палубе которого решил поспать несколько часов. В моей каюте сейчас две женщины, грудной ребенок и все с этим связанное. Отдохнуть там после напряженного дня просто невозможно.

На верхней палубе, прямо у комингса открываемой двери под ноги попадает неестественно выгнувшееся тело вахтенного у трапа. На бегу перепрыгивая через препятствие, поднимаю голову в сторону ходового мостика, где во всполохах мигающего огня тревожной сигнализации высвечивается дымка сработавшей самодельной светошумовой гранаты, подключенной к системе охранной сигнализации оптрона, и какие-то двигающиеся тени, перемещающиеся по надстройке.

Замешкавшись у лежащего на палубе тела и отвлекшись на оценку обстановки, оказываюсь сбит с ног бегущей от носового кубрика парой наших морских пехотинцев. В падении замечаю, как с кормы на надстройку, словно гимнасты, подкинутые прыжковым трамплином, поднимаются морпехи Смирнова. Нещадные тренировки по атаке монитора своими подводными диверсантами, действия которых отрабатывали на экипаже «Ударного», не остались без ответной реакции отделения морпехов охраны и экипажа. На надстройку сразу с нескольких сторон хлынули бойцы, сжимающие в руках съемные штык-ножи от симоновского карабина. В мигающих красных отблесках сигнального фонаря развернулись настоящие танцы теней дерущихся людей.

Проходит несколько мгновений, и танец смертельных поединков начал выкидывать с надстройки тела раненых, убитых и просто падающих. На надстройке развернулся не учебный, а реальный бой. Еще несколько мгновений хватает на осознание необходимости срочного вооружения табельным ТТ из кобуры и штык-ножом с карабина вахтенного. Подпрыгиваю, хватаясь за кронштейн крепления правого переднего габаритного огня, и со второй волной матросов, атакующих надстройку, поднимаюсь на ходовой мостик. В этот момент корабельная надстройка освещается прожектором с рядом стоящего «Железнякова». Сигнальщики соседнего монитора решили, несмотря на режим светомаскировки, осветить «Ударный». Тени превратились в реальные человеческие фигуры, встретившиеся на надстройке в противостоянии.

Тройка неизвестных, одетых в черные скрывающие фигуры костюмы, замерли возле оптрона и лежащего у его основания брезентового чехла. Возле высокого и крепкого мужчины с обеих сторон в боевой стойке замерли две явно женские фигурки, одна – высокая, худощавая, явная европейка с большими глазами и пучком светлых волос, вторая наоборот – небольшая, словно куколка, с монголоидным разрезом глаз и пучком черных, словно лакированных волос. Лица диверсантов закрыты тканевой маской. У ног троицы, на палубе, в объятиях друг друга замерли тела морпеха и четвертого диверсанта. Раненый морпех, схватившись за живот, прислонился к ящику первых выстрелов пулеметов. С крыши ходовой рубки свисает тело пораженного в голову арбалетной стрелой сигнальщика. Вокруг стоящей у оптрона троицы собрались держащие в руках ножи бойцы экипажа.

Мгновение, и вновь на надстройке развернулась драка. В далеком 1941 году на надстройке монитора «Ударный» развернулся словно пришедший из будущего городской спорт – трикин, или паркур, где привыкшие двигаться на надстройках многочисленные моряки столкнулись со специалистами боевых искусств, ранее не сражавшимися на территории, где преобладают отвесные стенки, столбы, специфические лестницы и перепады высот.

Ограниченность надстройки не позволяла увеличить количество атакующих, а обороняющаяся троица профессионалов еле успевала отражать атаки поднаторевших в драках матросов. На некоторое время создался паритет сил.

В этот момент оттесненный в угол ходового мостика командир корабля решил ввести в бой более внушительный довод, чем ножи и руки. «Токарев» со второго выстрела наконец остановил активность высокого крепыша в черном. Выстрелы также остановили броуновское движение дерущихся на надстройке людей. Взгляды обороняющихся и атакующих сошлись на моей руке, держащей пистолет с дымящимся дулом.

Девицы в черном переглянулись, и взрыв светошумовой гранаты диверсантов парализовал атакующих, спрятав обороняющихся в создавшемся небольшом дымном облаке. Вторая и третья пиротехническая гранаты пробили путь отступления для троицы диверсантов на пирсе и далее в глубь завода, обозначив этот путь аэрозолями.

Преследование скрывшейся парочки результатов не дало.

Так закончилась четвертая ночь ремонта в Николаеве, а с утра началось решение старых и новых проблем.

– Командир. Мы заполнили уже все должности согласно корабельному штатному расписанию. На каком основании в военкомате набирать еще сотню людей и как я лишних кормить буду? – старпом напомнил о том, что набрать новых людей на монитор мы уже не в состоянии.

– Старпом, сделай корабельный приказ об увеличении личного состава на борту, приема на борт не отделения, а взвода морской пехоты. Потом приказ о постановке на котловое довольствие пяти бригад ремонтников, принятых нами на борт в Измаиле, оставь на довольствии у нас личный состав зенитной артиллерийской батареи, которую мы загрузили на борт перед эвакуацией. Фамилий не указывай, живых людей заберем из состава работающих сейчас на корабле. Главное, получи запасы продуктов из расчета на десять суток автономности. Бригады укажи как ремонтные по артиллерийской, минно-торпедной, радиосвязи и электромеханической службам и сварщиков. Телефонистов, электриков и мотористов мы фактически вывезли с Измаила. Возьмем на борт сварщиков, радиотехников, минно-торпедных, артиллерийских специалистов из мастерских Николаева.

– Товарищ командир, да кто же мне выдаст столько продовольствия в продслужбе, да еще и на гражданских лиц? – озвучил проблему старпом. Мертвые души – это прямой путь в НКВД. Это аксиома, не требующая доказательств, поэтому в тыл с таким вопросом бесполезно обращаться.

– А зачем нам с тобой продслужба? Бери мотоцикл, сообразительного старшину с матросом ему в помощь, и поезжайте вдоль левого берега Бугского лимана и правого Днепровского, аж до Херсона. Ищи колхозы, в которых с помощью бумаги с гербовой печатью корабля заказывай поставку через неделю десятков коров, нескольких сотен овец, кур и прочей живности, зерно, муку и крупу разных видов, тушенку, рыбу разных видов и прочие продукты. Фураж не забудь. Потом подгоним к селам посудину, я тут уже приметил одну, на которую загрузим все и переправим на остров Березань. У нас на острове куча народу соберется, подозреваю, не один месяц там им жить придется. Если немца на этом берегу Днепра не смогут остановить, через несколько недель, скорее всего, уже в другом районе будем воевать. Уж слишком лихо немец наступает. Вон под Уманью бои начались, с севера ведь его в Николаев никто не ждет. Если здешние села, как и измаильские, захватит немец, тогда и отчета никакого не надо будет. Наоборот, молодцами будем, мы же решим огромную проблему. В общем, решай долгосрочную продовольственную проблему. В селении Станисловка, в Днепровском лимане, есть речной порт, есть и рыболовецкий колхоз. Опираясь на этот порт как на базовый, а плавсредства колхоза считая мобилизованными, через недельку-другую, пока об этом умалчивая, концентрируем там запасы продовольствия, в том числе и сушеной рыбы, фуража и живого рогатого и прочего скота.

Корабельная гербовая печать с серпастым и молоткастым гербом Страны Советов и простая расписка в получении любого имущества, словно волшебная палочка, позволяла председателям колхозов выполнять бартерные и налоговые перечисления, в том числе покрывать и всякие там теневые схемы. Например, зачем гнать стадо на эвакуацию или в заготовительную контору по нормам военного времени, когда можно получить в руки бумагу, где написано, что все уже забрано и потрачено на нужды страны.

Местные коммунары во имя идеи с вожделением подошьют такие расписки в дела и отнесут их для регистрации в тыловые органы, где такие же идейные их соратники по учету начнут сводить балансовые ведомости. Понятие о том, что некоторые документы, которые невозможно подтвердить, можно вообще не учитывать, для них в абсолютном большинстве шоковое, и только единицы бухгалтеров, один на тысячу, станут героями-бухгалтерами из «Золотого теленка».

– А что за посудину вы присмотрели?

– Не удивляйся только. Мусорную баржу николаевскую.

– Вы что, смеетесь. Это же мусоровоз.

– Если станет все плохо, то мы ее перехватим еще в Днепровском лимане, когда она с вывоза мусора будет возвращаться. Думаю, через неделю все уже будут заниматься эвакуацией города. Мы ее быстренько отмоем и пустим по селам. Там есть лебедка, трюм с открывающимся днищем, который в будущем сможем использовать для диверсантов. Большая внутренняя емкость и железобетонный корпус. Перевезем скот и прочую живность, проблем с мытьем будет меньше. А так еще и буксир баржи себе возьмем в отряд. Живучесть отряда увеличим. Он хоть и рейдовый, однако и такой нам не помешает. Ну а если мой прогноз не подтвердится, то пошлем шаланду и водолазный бот по селам. Кроме того, вовсю используй наем рыбацких баркасов и шаланд для переброски всего, что наберешь, на остров Березань.

Старпом убыл воодушевленный таким решением вопроса по продовольствию. Главное – не воровать открыто. Современники не поймут. Зато такое решение позволяет проявлять инициативу и не бояться нарушения законности.

Только отправил старпома, на мостик прибыл боцман.

– Товарищ командир. В шлюпочном цеху на заводе есть крейсерский катер, два вельбота, три весельных катера и один ял-шесть, – доложил боцман.

– Хорошо. Ты узнал, в каком они состоянии? Есть ли на них заказчики?

– Шлюпки посмотрел. Они уже у них второй год лежат. Катер делали для линкора, но его так и не получили. Линкор ведь стоит недостроенный в заводе. А катер к нему еще в прошлом году собрали.

– Хорошо. Разберись, какие документы нужны для получения всего, что у них есть. Выписывай отдельными документами пару весельных катеров. Отдельно крейсерский катер, а потом отдельно остальные шлюпки. Помнишь, как мы в последний момент получали на корабль продукты в Измаиле. Давали столько, сколько сможем взять, и топливо тогда тоже брали столько, сколько сможем. Думаю, что придет время, и так же заберем все, что есть здесь. Главное, чтобы от нас официальные заявки были. Тогда ты с несколькими моряками сможешь все получить, даже если корабля в Николаеве не будет. В общем, делай документы и думай, сколько тебе будет необходимо народа для экстренного получения шлюпок.

– Понятно. Пойду думать, – глубокомысленно выдал старшина.

– Погоди, это еще не все. Тут такое дело. Смотри, на корабле работала вчера сварщица Ольга, которая сейчас на «Железнякове» работает. Вон она на надстройке сейчас варит, – обратил я его внимание. – Она вроде холостячка, надо бы ее к нам в ремонтную бригаду забрать. Думаю, если ты своих хлопцев настроишь на знакомство, то они к ней за пару деньков дорогу пробьют. Глядишь, смилуются и слюбятся. Моряку – жена, кораблю – ремонтный специалист. Увезем ее с собой, если немчура в Николаев придет, – выдаю боцману мою задумку по изъятию с завода специалистов женского пола. – Если что, заберем ее и ее помощников. У нас ведь как: аппаратура из Измаила сварочная есть, а сварщиков нет.

– Да, дивчина хороша. Такая работница нам бы точно пригодилась. Ну и задачки вы мне предлагаете. Даже не знаю, осилю ли. – Боцман глубокомысленно стал чесать шевелюру.

– Все, хватит думать. Иди – трудись. Не боги горшки обжигают. Думаю, справишься… – Отправляю боцмана с мостика.

На пирсе увидел механика, который с помощью заводских клепальщиков и инженера конструктора по моему эскизу из двух пар крыльев, снятых со сбитых румынских самолетов «лосей», и их моторов собирает обыкновенный глиссер. Здесь нет турбинок по металлу и прочих инструментов третьего тысячелетия. Поэтому работы по сборке алюминиевых конструкций требуют настоящего мозгового штурма инженера, мастера и простого слесаря. Тем более сроки поджимают. Осталось пять дней до приемки его командой Нечипайло в эксплуатацию. Для понимания требуемого пришлось делать настоящую модель из картона.

В этой реальности пока под глиссером подразумевают только глиссирующую лодку или катер, разгоняемый водяным винтом. Другой альтернативы быть не может. Здесь же требуется создать парочку плавсредств, движущихся с помощью воздушного движителя, которые в далекой Флориде через пару десятилетий станут одними из основных транспортных средств. Именно эти глиссеры должны в следующие месяцы оказать несколько изменяющих историю действий.

Вроде все вертится уже и без моего участия, решаю уделить время своей семье и спускаюсь в каюту, где меня ждет мое семейство. С семьей тоже все нет так уж и просто. Есть эта семья, а есть и еще одна семья, даже не одна, а целый клан, главы которого еще даже не подозревают о наличии у них живого родственника.

Отдохнуть от глобальных вопросов удалось всего лишь сутки. Через пару дней все дороги привели вновь в тыл, в котором я с таким успехом успел набрать всяких там ништяков в конце сорокового года. Теперь вновь возникла необходимость в непосредственном участии в получении найденных на складах катеров и шлюпок, и даже нескольких 37-миллиметровых зенитных артустановок, предназначенных для вооружения долго строящегося в заводе линкора. Фронт продолжает каждый день изменяться, и уже даже в Николаеве возникли разговоры об эвакуации мощностей и запасов.

Для того чтобы попасть к начальнику отдела тыла флота по шкиперскому и аварийно-спасательному имуществу, вначале пришлось зайти вместе с боцманом и своими двумя морпехами сопровождения в довольно большую комнату с видами через окна на Ингул.

Несколько столов, расположенных у стен, занимали работающие с документами командиры и машинистки. Мое внимание сразу же привлекла парочка машинисток, занимающихся прической одной из них. Ярко-черную, переливающуюся, словно антрацит, гриву длинных волос сидящей на табуретке привлекательной кореянки осторожно, с явным удовольствием, расчесывала худощавая блондинка.

Нереальность увиденного явно вывела меня из равновесия.

– Ира… – имя автоматом вырвалось из моего рта. Оторопь, замешательство от увиденного… Нереальность происходящего привела тело в ступор.

Прямо передо мной с расческой в одной руке и с гривой длиннющих волос в другой стояла моя сестра, только зачем-то перекрасившаяся в блондинку.

Несколько мгновений, и переглянувшиеся друг с другом подруги вдруг взрываются летящими в мою и сопровождающих меня людей предметами холодного оружия. Длинные заточенные заколки для волос, ранее выполнявшие роль украшений и зажимов, превратились в метательное оружие. В воздухе оказалась и расческа, и даже табуретка.

Комната превратилась в подобие хаоса, где предметы, мебель и люди начали броуновское движение. Через десяток секунд звенит разбиваемое стекло, и комнату покидают через окно две гурии, сбивая с ног всех и всё, что было на их пути. Окно первого этажа оказалось прекрасным путем отхода для двух до сих пор тихоньких и добродетельных работниц тыла флота.

Пластика движений, мое проколотое ухо и проткнувшая руку охранника заколка легко совместили в моем сознании ночных диверсанток, атакующих нас на корабле, и возмутительниц спокойствия в управлении тыла флота.

С появлением местного особиста выяснилось, что парочка подруг машинисток – русская и бурятка – работали в отделе тыла флота почти два года. Детдомовские они, из Читы. Проявляли исполнительность и добропорядочность, никогда не пропускали политинформаций и вообще были исключительно на положительном счету в местных партийных органах.

У меня точеное лицо и фигура аристократической кореянки вызвали удивление. Увидеть на Украине в сороковых годах кореянку или японку, да еще и владеющую навыками восточных единоборств и диверсионной работы, – это что-то. Еще большей странностью была сработанность девичьей пары диверсанток – восточной и европейской. На Востоке, с их клановой подготовкой, в это время такое в принципе невозможно. В Европе, в Германии, такую парную подготовку, как я вспомнил, начали проводить в элитных спецподразделениях.

Невероятно, истинная арийка и азиатка в диверсионной паре – классическая боевая двойка брандербуржцев. То, что блондинка нимкеня, то есть немка, сомнений не возникало. В национальности азиатки тоже вопросов не возникло – японки, даже аристократки, имеют другой тип лица и фигуры, кореянки, как правило, не очень привлекательны, и только аристократки могут похвастаться точеными формами тела и лица. Спутать такую с буряткой человеку, жившему в век телевидения и интернета, – просто нонсенс.

Обнаружение фактически в приемной флотского тылового начальства откровенных шпионок заставило его командование почти заглядывать в рот свидетелю и герою событий. Беседа с начальником тыла прошла примерно в таком стиле:

– Бери, что хочешь, и лучше бы тебя мои глаза не видели. Хочешь пушки бери, все равно надо срочно с ними что-то делать, на складе пяток, а ты просишь три.

– А что, можно взять все пять?

– Бери все пять. Торпеды тебе зачем? Ведь нет на мониторе торпедных аппаратов. – Покладистость тылового начальства не имела границ.

– Так то не мне, а новым разведчикам. Они за моим кораблем закреплены уже полгода почти, зачем они им, сам не знаю и знать не хочу, чтобы потом с аппаратчиками не общаться. Катера и шлюпки тоже для их нужд получаю, – пытаюсь уменьшить заинтересованность запросами командования тыла. Главное не просить продовольствия и топлива. Остальное по нынешним временам не на таком страшном учете.

Завизированные заявки на получение имущества вновь, как и полгода назад, раскрыли склады для моих загребущих ручек. Боцман, артиллерист и механик начали эпопею перевооружения корабля крейсерскими 37-миллиметровыми зенитными автоматами взамен установленных ранее над машинным отделением 20-миллиметровых авиапушек.

Установка четырех 76-миллиметровых зенитных орудий (на обоих бортах вдоль надстройки), четырех 37-миллиметровых зенитных орудий (над моторным отсеком и на надстройке), замена пулеметов «максим» на 12,7-миллиметровые пулеметы резко повышают противовоздушные возможности монитора.

Система приборов управления стрельбой для 76-миллиметровых зенитных орудий позволила начать тренировки по подготовке комендоров не только к стрельбе по воздушной цели, но и по стрельбе с корабля с учетом его скорости по береговым и морским целям. Пришлось потратить пару дней и ночей на расчетные таблицы и набросать планы тренировок для комендоров по разным целям на ходу корабля. Раньше условная зенитная батарея была неподвижной. Теперь с помощью таблиц и специального планшета, отражающего курс и скорость корабля, стало возможным вносить поправки в первичные данные блока управления ПУАЗО. Вуаля! Теперь можно заняться отработкой комендоров и всего корабельного расчета.

Следующей проблемой стало расположение погребов с боеприпасами и маршруты подноски боеприпасов при стрельбе. Самое простое – это по тревоге занимать верхние боевые посты, на корабле двигаясь против часовой стрелки, сложнее становится движение личного состава по верхней палубе во время боя, обеспечивающее подачу боеприпасов, борьбу за живучесть и переноску раненых.

Корабль и вся верхняя палуба, участвующие в ремонте и снабжении, заняты по планам. Остальные почти сотня экипажа вместе с взводом морской пехоты на пирсе на нарисованном мелом аналоге плана корабля с его боевыми постами заняты отработкой докладов и вводных, имитирующих бой корабля с каким-либо противником. Поочерелно то старпом, то артиллерист, а то и все вместе проводим учения на пирсе. Постепенно от учения к учению новенькое пополнение становится все более управляемым и управляемым.

Появилась у пирса целая небольшая флотилия гребных катеров и шлюпок. Крейсерский катер срезу ушел в обслуживание выездов командующего. Деревянные плавсредства более никого не заинтересовали, но именно они были главной целью аферы с получением катера для командующего.

Пройдет несколько месяцев, и в захваченном Николаеве немецкий полковник, используя пару стандартных железобетонных секций наплавных мостов, изготавливаемых в Херсоне, создаст десантный катамаран типа «Зибель». Замысел катамарана очень простой: две секции, между собой соединенные площадкой, на которой установлена надстройка в виде тяжелого трактора с кабиной, двигатель которого вращал пару винтов. На катамаране устанавливались четыре 37-миллиметровых зенитных спаренных артустановки (по паре на каждый корпус). Возможны были и другие варианты вооружений. Главное, что такие корабли немцы могли строить десятками, на Черном и Балтийском морях, и даже на Ладоге, используя в десантных операциях, или в нарушении Дороги жизни под Ленинградом. Один из таких катамаранов, утонувший возле Тузлы в Керченской протоке, утащил с собой в пучину целую роту всем известного полка «Бранденбург».

Возможностей сделать такой катамаран на коленке конечно же нет. До Херсонского завода с его корпусами и понтоном тоже не близко. Бронзовые сбалансированные винты движителя – также явный дефицит. Зато если рассчитывать всего на несколько месяцев эксплуатации, в виде запасного буксира с функциями передвижной малокалиберной зенитной батареи, то это будет очень лакомым плавсредством. Движитель решил сделать простейший – гребные колеса, насаженные на ведущие оси обычного трактора типа «Сталинец». Берем несколько железнодорожных рельсов, кладем их крест-накрест, соединяем и получаем раму, в центре которой закреплен корпус трактора, у которого по бокам стоит пара гребных колес, вращаемых осями ведущих колес трактора. Далее нужны понтоны, на которые ляжет эта рама и соберет их в катамаран.

Столетия, еще до создания железных и железобетонных корпусов, все перевозки с судна на берег и обратно осуществлялись обычными деревянными гребными шлюпками и катерами. Поэтому не задумываясь взял за основу корпусов обычные гребные катера. Суммарное водоизмещение двух гребных катеров вполне позволяет перевозку не только парочки тракторов, но и еще нескольких тонн груза, в виде снимаемых с монитора двух пар 20-миллиметровых пушек ШВАК на тумбовых лафетах и парочки 7,62-миллиметровых зенитных ПУ Токарева на базе пулеметов «максим». Осталось дело за малым: парочка кулибиных, материалы и сроки.

Сроки, конечно, малы, но и особой красоты от катамарана – буксира не требуется.

Так прошла неделя в Николаеве. Пришел черед и участия в учениях в Очакове. Пока я решал вопросы в Николаеве, разведотряд в Очакове смог осуществить первичную подготовку к атаке крепости и даже найти вход в подземелье согласно ранее намеченному плану. Легенда о развертывании в центре Очакова радиомаяка и о связанных с этим земляных работах сработала, и теперь удалось даже создать первичный план доступных подземных коммуникаций. Как всегда там, где действуют территориальные войска, качество караульной службы оказалось ниже плинтуса – ее в подземельях просто не было, от слова «совсем». Иногда по подземным переходам пробегали связисты, проверяющие полевые провода связи. А ночью – заходи и делай что хочешь. Осталось создать прикрытие в виде атаки с воды на позиции 15-й батареи и на равелины.

Дневной переход из Николаева на остров Березань, и вот уже на вечернем собрании командиров, участвующих в учении, мы обговариваем последние детали атаки на военно-морскую крепость, всего пять лет назад отстроенную по последнему слову военной фортификационной мысли.

На совещании собрался весь командный состав первого разведотряда, особисты отряда и Очакова, от флотилии Силаев и бригадный комиссар Серебряков. Они с военкомом корабля Кихно будут посредниками в штабе крепости и базы. Лускову, командиру группы разведчиков флотилии, поручили как сухопутчику руководить и участвовать в атаке крепости из-под земли через разведанный вход в подземелье. Остальные должны провести атаку с воды. Цель – командные пункты и контроль над Первомайском, 15-й батареей и центральным равелином. На меня возложили организацию управления плавсредствами.

Все уверены в успехе. План, конечно, не соответствует фактическому плану захвата Очакова в августе. Просто не тот уровень учений и привлекаемых сил, однако самый уязвимый участок обороны должен быть вскрыть как минимум за две недели до его возможного использования.

Схема атаки на крепость немцами отработана уже несколькими фактическими операциями, и в принципе полностью ее отменить нет возможности, но предупрежден – следовательно, вооружен.

Уже несколько недель простой старший лейтенант (если по званию) довольно непростой дивизии вермахта отрабатывает слаженность непростого отряда своего имени.

Бригада Циглера с июля 1941 года, с самого своего основания, была международной и выполняла задачи как минимум оперативного масштаба. Просуществовала она около года. От Германии – разведбатальон воздушно транспортируемой дивизии, дивизион штурмовых орудий, велосипедная рота, дивизион моторизованного артполка, противотанковая рота и пулеметная рота ПВО, наконец, 6-я рота полка «Бранденбург». Где-то рядом действует и группа «Тамара» от Абвера. От Румынии – парочка моторизированных полков, парочка тяжелых артдивизионов и мотоциклетная рота.

Вернер Циглер, с 1940 года командир роты, участвовавший в десантных операциях в Нидерландах, Греции, в Варшаве и Осло, к началу кампании в Советском Союзе имевший железные кресты 2-й и 1-й степени, подчинялся непосредственно генерал-майору Людвигу Вольфу. Генералу с фамилией, которую с честью несут родоначальники клана причерноморских немцев, спокойно живущих в парочке трехэтажных особняков всего в четырех километрах от Очакова на Кинбурнской косе. Есть в причерноморском клане и Вернеры, прослеживающие, как и все немцы, свои родословные еще от средневековья.

После того как офицеры передового десанта в аэропорту Осло, в отличие от штабных командиров, приняли единоличное решение продолжать высадку десанта и добились победы в такого рода операции, впредь в них стал главенствовать передовой офицер десанта, в интересах которого и по его требованиям теперь действовали разнородные силы – от бригад и полков до отдельных взводов союзнических войск.

Замысел захвата в принципе был ясен. Пример – захват Осло. Операция проводится в зоне, где есть подготовленная к предательству местная власть (в Осло – готовая к приему власти партия; в Очакове, Николаеве и прилегающих районах – партийная и районная администрация, ведь кумовство даже при Советах не исчезало).

В первую очередь осуществляется высадка самолетов и планеров в западной части аэродрома Очакова совместно с посадкой на взлетную полосу двухмоторных «мессершмиттов Bf-110», затем использование их как подвижные пулеметные огневые точки для подавления действий охраны аэродрома в момент высадки штурмовой группы (как на аэродроме Соло), при содействии роты брандербуржцев и добровольцев из местных фольксдойче. Как итог, исчезает полк морской авиации, базирующийся у Каборги на Березанском лимане, захватываются очаковский аэродром и переправа через Березанский лиман, по которой немецко-румынская бригада Циглера переправляется в тыл обороны Красной Армии и получает выход на берег Днепровско-Бугского лимана в районе селения Парутино. Начинают обстрел Николаева 152-миллиметровые пушки вермахта и 155-миллиметровые пушки румын. В осаде оказывается крепость Очаков с командованием и партийным руководством, готовым к сдаче кумовьям от немцев по фамилии Вольф, или Волковы, Вольские или Куприевичи, Вернеры, и несколько других фамилий, многие из которых потом окажутся в книге памяти жертв сталинских репрессий.

Николаев вдруг оказывается прифронтовым городом, отрезанным от поставок морем войск и боеприпасов, теряет возможность стать второй Одессой в этой войне. Да и с руководством в этой столице троцкизма не все прекрасно, там тоже много кумовских связей среди партийного и военного руководства с общиной местных причерноморских немцев.

Примерно так же, как и при захвате Осло, куда в порт незадолго до десантирования пришло германское грузовое судно «Виддер» со специальной командой офицеров Абвера, уже с 4 августа целый полуостров от Тилигульского до Березанского лимана станет подконтрольным десантникам 22-й воздушно-транспортной дивизии. На соединение к десантникам стремительным маршем, с рекордной для этого времени скоростью 71 километр в сутки, устремятся моторизованные части бригады Циглера. О воздушных десантах между Одессой и Николаевом советское командование узнает спустя несколько дней, только из доклада командира монитора «Железняков», прикрывавшего переправу в Николаеве. Экипаж монитора взял в плен нескольких диверсантов.

Это было в нашей действительности. Имитировать воздушные десанты с планеров и парашютистов силами нескольких взводов разведчиков на учении невозможно, но постараться предотвратить захват крепости за трое суток, с имитацией комбинированной атаки с воды и из подземелья (так, как это было в нашей реальности), с захватом командного состава крепости, вполне вероятно. И прекращение связи Одесса – Очаков – Николаев вполне реально.

Как итог, по законам военного времени кто-то должен будет ответить за преступную халатность, возможно, потерять должность. Территориальные войска (читай – контрактные) отменить не удастся, но усилить оборону командных пунктов командованию крепости придется. Глядишь, и не сдадут крепость с ходу. Удастся выиграть несколько дней, а может, недель или месяцев в обороне Очакова. Каждая неделя контроля устья Днепра позволит отсрочить захват Перекопа и плацдармов на правом берегу Днепра.

Действительность оказалась страшнее, чем представлялась.

Операция по захвату всех запланированных объектов и очаковского узла связи прошла до обыденного просто. Наши действия по атаке с воды и из подземелья оказались просто никому не нужными. В военном порту нашли пьяное тело караульного, лежащее прямо на земле в обнимку с мосинкой на путях узкоколейки. В караулке в стельку пьяный начальник караула заснул вместе с разводящим за столом с самогоном и закуской. На 15-й батарее не спал только дневальный по КПП. На равелинах двое караульных спали на вышках, на центральном – вообще половина караула отсутствовала, полчаса потратили на уточнение количества. Охрана равелина на Очаковском мысу в полном составе, и даже большем, отмечала день рождения с кумовьями и несколькими кумушками с купанием в море нагишом. Система подземелий, предназначенная для обеспечения боевой устойчивости крепости, была заброшена. Выход из подземелий на командные пункты узлов обороны крепости оставался без охраны. Территориальные войска одним словом – не зря после войны Советский Союз отказался от таких частей.

Неожиданность происходящего не вписывалась ни в какие рамки… Зачем тактика и прочее? Зачем диверсанты и захваты прямыми атаками? Знай, кому выкатить пару ведер самогонки, и бери крепость голыми руками.

Возникает логичный вопрос, а где же коммунисты и комсомольцы? Нет их в территориальных войсках, не приживаются они среди местных. Мало что сделали они и в обороне Очакова. Немногим более двухсот оставшихся после первой волны мобилизации коммунаров создадут отдельную то ли роту, то ли батальон при захвате немцами аэродрома и переправы через Березанский лиман в районе Северного Бейкуша, вооружатся австрийскими винтовками времен Первой мировой войны, пройдутся пешком до видимости немецких танков, занявших оборону в западной части аэродрома. Затем кто-то подорвется на собственной ручной гранате, а через несколько суток, не отразив ни одной атаки и сами ни разу не атаковав, отряд эвакуируется на Кинбурнскую косу. Далее судьба их была безрадостна. Мужчины, как и абсолютное большинство коммунаров, зомбированные словно фанатики, с голыми руками будут бросаться в самоубийственные атаки на танки и пулеметы. Женщины в ряде эвакуаций и прочих трудностей на войне, не имея ни дома, ни семьи, просто растворятся в неизвестности.

Известен только один факт реальной обороны Очакова: потеря отрядом Циглера двенадцати танков и танкеток от огня 15-й батареи. Когда на батарее кончился боезапас, ее, готовую к подрыву с командного пункта, взяли диверсанты.

Разбор учения и выводы ушли в штаб флота и в управление члена Военного совета флота. Такой скандал уже через сутки оказался на рассмотрении наркома флота.

На следующее утро разгрузившаяся на Березани шаланда «Богатырь», принявшая ночью на борт разведроту флотилии и взвод морпехов с «Ударного», ошвартовалась у деревянного пирса на Кинбурнской косе у Покровских хуторов.

Вот они, особняки семьи Вольфов – главная усадьба колонии причерноморских немцев. Здесь живет семья старейшины клана и серого кардинала от политики Причерноморья и юга Украины, одного из спонсоров команды Троцкого и Ленина, олигарха сталинских времен. Наследников этого клана энкавэдэшники Сталина расстреляли сначала в 1934-м в Николаеве, а потом и в 1937 году на Березанщине, объявив одних английскими, а других немецкими шпионами. Власть, передававшаяся из поколения в поколение, вдруг потеряла прямых наследников мужского пола. Фактически к началу войны кланом стали править женщины, с чувством ненависти относившиеся к советской власти.

По окончанию войны в Очакове осталась только средняя дочь клана – Полина Белая, жена геройски погибшего в самом начале войны красного командира, она же и объединяла оставшихся женщин рода до конца 1960-х годов. В Бейкуше выжили только женщины и дети, успевшие сменить немецкие фамилии на украинские и русские. Участие дедов в начале войны в рядах Красной Армии и тяжелые ранения спасли некоторые семьи от репрессий, в том числе и нашу. Зная судьбу клана и почти 45 тысяч причерноморских немцев, я давно задумался о том, как спасти хоть несколько тысяч людей, каждого из которых, по списку, в будущем будет отлавливать и физически уничтожать всесильный КГБ Советского Союза. Именно таковой оказалась цена предательства и стоимость ВОЕННО-МОРСКОЙ БАЗЫ – КРЕПОСТИ, прикрывающей устье Днепра.

Часть II

Глава 1

Великий комбинатор, или один из детей лейтенанта Шмидта. Нет, не Шмидта – Александра

Шаланда, подошедшая к деревянному пирсу, с некоторым трудом нашла себе место среди нескольких аналогичных судов и почти двух десятков баркасов.

Длинный, глубоко вдающийся в воды лимана пирс и берег рядом напоминали муравейник. В отличие от пирса в Одессе или Николаеве, здесь все словно в настоящем муравейнике. Мужчины, женщины и дети, все словно в униформе, в однообразных, серого цвета мешкообразных робах и платьях, сшитых из парусины. Непременный атрибут одежды всех – жилетка с серой меховой оторочкой из волчьего меха. Несмотря на жару, некоторые местные жители щеголяют короткой открытой меховой жилеткой из того же волчьего меха. Южное солнце уже начало припекать, а здесь все, несмотря ни на что, в шляпах и платках. Женщины еще и в передниках.

Хотя наши матросы и морпехи почти как и местные одеты в морские робы из серой парусины, высадившийся с нашей шаланды взвод выделялся своей явной чужеродностью. Идти в логово «кинбурнских волков» без сопровождения я опасался, очень возможно, что где-то в каком-то зале висят портреты Гитлера или Геббельса и даже штандарт нацистский.

Вокруг все в работе, и даже маленькие дети чем-то заняты. Словно нет войны. Вокруг немецкая речь, в которой проскальзывает достаточно много украинских слов. Немецкая речь с украинским сленгом это что-то особенное.

Вообще колонии немцев-колонистов считаются своего рода образцом коммуны Ленина. Убрали из патриархальной немецкой общины национальность, религиозность и как религиозный анахронизм понятие семьи. Остались немецкий порядок, дисциплина и вера в руководителей. Именно поэтому уже с трехмесячного возраста ребенка отправляли в ясли, а матерей вновь использовали как равноправную рабочую силу и подругу мужчин коммуны. Так появляется система воспитания детей партии сначала в яслях «Красное солнышко», потом в садике-интернате и уже далее в детдоме-училище, с последующим направлением туда, куда пошлет партия и комсомол. Такие дети, словно дешевый одноразовый патрон, о котором некому вспоминать и которому не о ком вспоминать, кидались в топку войн за революцию без сомнений.

Отдельно, слегка на возвышенности, возле какого-то деревянного строения под навесом, за деревянным столом, на лавочках восседали четверо стариков с седыми, аккуратно постриженными бородками. Возле каждого, у ног, словно маршальские жезлы, прислоненные к лавочке или стенке сарая, стояли посохи с характерной немецкой закругленной ручкой.

Напротив стола с виноватым видом, в холщовых штанах, босой, но в волчьей меховой жилетке, застегнутой вверху на одну пуговицу, стоял и выслушивал наставления старших малец лет шести от роду. За его спиной тоже в меховом жилете стояла босоногая четырехлетняя девочка. Парочка детей в своих жилетках явно выделялись среди сверстников.

С моим появлением наставления закончились, и теперь все обратили внимание на меня и мое сопровождение.

– Здравствуйте, – здороваюсь со стариками. Возможно, это не старейшины, но и в колонии явно не последнее место занимают. Все в волчьих меховых жилетках, стараются сделать значительный вид, пряча заинтересованность за невозмутимостью. Каждый взял в руки посох, приосанившись, словно надев мундир.

– Й тобі не хворати. Здоровья товаришу красному командиру. Що сталось, яким це вітром до нас з’явились, та щей з такою охороною. – Украинский язык с немецким произношением самого старшего из стариков звучал шокирующе и непривычно.

– Хочу увидеть главу местной общины, – постарался напроситься на прием к главе Вовчего рода.

Повод официальный у меня есть. Мол, приехал просить выделить шаланду для увеличения перевозок. И это на полном серьезе.

В Очакове только четверть всех плавсредств принадлежит рыболовецкому колхозу (коммуне). Нет в коммуне и крупнотоннажных судов. Все, что крупнее 30 тонн водоизмещения, принадлежит немецким колонистам.

В жизни колонии право наследования по Библии применяется на практике. Все принадлежит старшему сыну и его наследникам мужского пола, исключение – наследование по девичьей линии. Здесь от рождения все знают, где имущество семьи, где имущество старших родичей семьи, где имущество рода и потом клана. Наследник клана должен обязательно быть только из прямых наследников, ему и его детям принадлежит право распоряжаться деньгами и определять ближайшую политику. Несмотря на кажущуюся свободу наследника, отец или мать во главе с советом старейшин клана могут сместить неугодного, объявив наследником кого-либо из его детей. Горе, если нет продолжения рода в детях. Так было от отцов – основателей рода. Пока в жизнь клана не вмешался НКВД. Вдруг в течение одного поколения три наследника оказались в застенках НКВД и расстреляны. Еще один, самый старший – Александр, исчез в топке боев Первой мировой на севере, не оставив наследника.

Мой замысел очень прост, его описали еще Ильф и Петров в своем «Золотом теленке». Великий комбинатор объявлял себя сыном лейтенанта Шмидта, а я решил объявить себя сыном Александра Вольфа, наконец-то нашедшего свою родню. Объяснять сказки о будущих наследниках и волшебных переселениях душ глупо. Объявлять себя пророком от красных людям, которые уже столько лет живут с ненавистью к советской власти, также сродни глупости. Зато семья, которая из поколения в поколение заботится о своих детях, вполне может принять найденыша. Даже не доверяя возможному авантюристу, некоторые известные мне факты из истории семьи может знать только родственник или ставленник НКВД. Далее должны быть проверки. Проверка по ДНК?.. Такого даже в умах светил от медицины еще нет, а уж технологии тем более. Как проверить флотского офицера во время войны? Сам факт – детдомовец – уже подтверждает возможность потерянного ребенка, а там, если не настаивать, воображение само нарисует и состыкует историю нового члена клана.

В общем, решил объявить себя выходцем из клана, о котором никто не знал. Этот великовозрастный ребенок что-то запомнил со слов матери…

Из того времени мне известно, что старший сын Вовчей пропал во время империалистической войны. Имя и отчество – семейные, фамилия Прохоров – так это от дворника Прохора, приведшего меня в детдом. Известны имена, их в принципе всего три вида у мужчин и четверка женских. Родственников и семью по итогам Первой мировой войны руководству клана воображение само мне составит. Отсутствие знаний немецкого еще более докажет мою явную непричастность к НКВД, такого агента в немецкую колонию только сумасшедший может направить. Психологические этюды пока в этом обществе неизвестны. Надеюсь, такая наглость вполне может проскочить. Не пройдет? Ну что же, не судьба значит. Только это, как мина замедленного действия, может взорваться спустя некоторое время. Когда станет ясно, в какую пропасть попал клан, наверняка кто-то вспомнит о родственнике с той стороны.

Программа минимум – попросить, мягко потребовать, жестко намекнуть на возможность силовой мобилизации плавсредств. Добиться получения в распоряжение хотя бы одной шаланды на нужды снабжения и перевозок. Позже можно подсластить пилюлю. Попросить найти родственников, которые жили в этом поместье. Вот здесь уже возникают новые перспективы. Думаю, спустя некоторое время можно будет думать и об откалывании клана от союза с Германией и о создании предпосылок для движения в перпендикулярном направлении – подальше от Советов и Германии.

Некоторые могут подумать: а как же присяга? Присяга – это святое. Думаю, смогу, не нарушая присяги и не сдаваясь, спасти тысячи заблудших душ.

К сожалению, большинство корабельных командиров флота, начинавших войну и не погибших в бою на воде, или оказывались в штрафбатах (как командир «Железнякова»), или объявлялись, как Маринеско, врагами народа. Все в угоду некоторым высоким начальникам, скрывающим свои ошибки, обвиняя безвинных… А там решение «тройки» и одна судьба у большинства…

Пацаненок, получив на ухо какую-то команду, сверкая пятками, убежал к дальнему зданию.

Пока суть да дело, я завел разговор о рыбалке. Старцы сразу же поддержали беседу. Люди, всю свою жизнь проведшие в море, мгновенно нашли, о чем рассказать. Рыбалка раньше была лучше! Вот такие рыбины раньше были!..

Перевел разговор на свадьбы и опять услышал про недавние свадьбы. Со всякими подробностями. В общем, все как обычно.

Я решил напеть песенку, которая появится через несколько месяцев при обороне Ленинграда. «Шаланды, полные кефали, в Одессу Костя приводил… рыбачка Соня…» Знаю, что рыбачка Соня отнюдь не одесситка, а вполне себе очаковская, а если точнее, то кинбурнская. Вот тут я словно магнитофон с историческими сведениями включил.

– Це ж треба про нашу Зонтью і її Костянтина цілу пісню склали! Ось її рідня зрадіє. Загордятся ще більше. – Радость стариков и окружающих отразилась шумом перешептываний. Немецкий окружающих был для меня недоступен, поэтому уловить смысл перешептываний я не смог. Пробный камень оказался не зря запущен в воду. Эмоции окружающих, ранее неприветливых людей, резко изменились благодушием.

Суть да дело, а с шаланды на берег сошли еще пара взводов разведчиков. Почти все работающие на берегу и пирсе прекратили всякую деятельность, глазея на прибывших. Услышав вокруг немецкую речь, матросы вспомнили о войне и с кем воюют на фронте. Одно дело слушать инструктаж о внимательности, а другое – вдруг фактически оказаться среди хоть и небольшого, но поселения немцев. Куда-то вдруг пропали дети. Разговор вновь забуксовал.

Наконец, тот же пацаненок, уже в маленьких сапожках, сопровождаемый все той же, так же обувшейся, девочкой, степенно подошел и старательно выдал:

– Червоного командира запрошує до хати пан голова, – и степенно показал рукой, куда идти.

Трехэтажное здание на высоком фундаменте, с высокими потолками, сложенное из известняка, за почти столетия своего существования принимало немало гостей. Не считая местной элиты царских времен и комиссаров советского времени, здесь всегда перед захватом Очакова высаживались наступающие с моря.

Все, желающие контроля Очакова и Северного Причерноморья, вначале высаживались на Кинбурнской косе. Здесь во времена Крымской войны высадившиеся генералы и офицеры коалиции уточняли свои планы дальнейших действий. Во времена Гражданской войны врангелевцы также вначале гостили у Вольфов. Захват Очакова и Николаева также начинался с гостей в этой усадьбе. Только комиссары чувствовали себя здесь неуютно.

Все здесь как-то не так. Вроде нет явного капиталиста или дворянина в этом селении, и ходят все чуть ли не в рубище. Разве можно назвать капиталистом старика – главу рода? Это же не завод, где рабочим деньги платят, кого можно назвать кулаками, если они все как один родственники. Как искать преступника? Здешний глава может любому выдать справку, что он сегодня Фридрих, а завтра он уже Адольф, послезавтра он вдруг станет Иваном. Агентов не найдешь, все семейные и верующие. Верующие тоже не как все… Ну где вы видели немцев православной церкви? Они же обычно все католики, или, вернее, протестанты, или еще кто. Насчет дворянства тоже еще тот вопрос, вроде бедно одеты, а волчьи меха, как дворяне, даже летом носят. Дворяне чуть ли не всей Европы их за своих считают, родственниками. Вроде куча дворян рядом, а попробуй, докажи – живут как в коммуне. Да еще один нюанс. Семейство это помимо Николаева и Очакова с районами депутатами своими контролирует еще Тендровскую волость, и Тигульско-Березанский край, а сколько у местных командиров жен из клановых девиц…

Проходим буквально пару десятков шагов. Минуем живую, из маслин, ограду и попадаем в настоящий английский сад. Всего несколько шагов отделяют сельский пасторальный уклад селян от настоящей дворянской усадьбы. Большие застекленные окна, колонны на входе, фонари вдоль аллеи и сеть проводов. Слегка в глубине парка, за деревьями, виднеется одноэтажный домик, возле которого сооружена настоящая радиомачта и натянута пара проводов антенны коротковолновой связи. Не видно лакеев и гончих, но благосостояние и цивилизация в этом удаленном от больших городов месте явно бросается в глаза.

По мере продвижения в глубину комплекса зданий сопровождающий меня отряд сократился до пары самых проверенных бойцов, оставшихся у дверей гостиной, возле которой невозмутимо стоял настоящий богатырь с белокурой челкой и без капли лишнего жира.

Я оказался в светлой гостиной с огромными окнами и тяжелыми шторами из дорогих гобеленовых тканей. В центре комнаты, возле горящего камина, в кресле сидел старик, все в той же местной одежде, явно не гармонировавшей с дорогой обстановкой кресел, пуфиков и столиков в комнате и прочих дорогих и старинных предметов.

– Здравствуйте. Присаживайтесь возле камина, – уверенным движением руки привыкший управлять людьми старик предложил мне место напротив. Безупречный русский язык еще показал прекрасное образование собеседника. – С какой целью красный командир решил навестить наш кооператив? – Серые с прозеленью глаза с интересом смотрели на меня. – Не слишком ли много вооруженных людей выгрузилось с вашего «Богатыря»? – человек, привыкший уже многие годы управлять тысячами людей, с легкой усмешкой прозондировал действия гостей.

– Ничего такого, людей высадили для небольшого отдыха. Мы решили задержаться у вас до нулей. Заодно решить один очень интересующий нас вопрос, по оказанию помощи парочкой ваших шаланд. Дело в том, что в Очакове крупных судов нет, а нам срочно необходимо перевезти в течение месяца некоторое количество грузов, людей и скота. Есть еще один вопрос, не имеющий отношения к службе, уже касающийся лично меня, – озвучил тему своего появления у старейшины.

– Такие вопросы можно было решить и обычным письмом. Для этого вам нет явной необходимости обращаться к главе рода, – постарался уйти от личного участия в решении проблемы глава клана.

– Это правильно. Если вопросы обычного рода и есть время на волокиту. События, происходящие в настоящее время, требуют немедленного решения. Тем более что вы ведь не просто председатель простого кооператива, и даже не просто старейшина рода. Род, а точнее клан у вас тоже не простой. Фактически вы глава международного клана, интересы которого находятся не только в Советском Союзе, но и в капиталистических странах. Я не говорю о Черноморском бассейне и даже о Германии или Австрии.

– Молодой человек, вы что такое говорите? Какая Германия, какое Причерноморье? Это здание и мои родичи живут здесь на Кинбурнской косе уже много лет. Мы не колхоз – это правда, но кооператив – это тоже форма социалистической собственности, – лидер общины с иронией уменьшил значимость интересов своего клана.

– Уважаемый Иосиф Романович, как я уже говорил, нужно срочное ваше решение и желательно ваше одобрение состава и надежности экипажей шаланд. Нет необходимости скрывать тот факт, что ваши люди, как и вы, имеют немецкие корни. Когда Германия наступает на фронте, а Красная Армия обороняется, нужны верные люди, не переходящие на сторону противника под влиянием временных неудач одной из сторон, – стараюсь каждым словом передать смысл отказа от возможного предательства экипажей.

– Товарищ красный командир, а почему вы так уверены, что мы выделим вам несколько шаланд, экипажи которых не сбегут вместе с грузами? – с прищуром задал вопрос старейшина.

– Вы как глава рода стоите над политикой, вне рода. Уверен, если вы скажете, то ваши люди, особенно если они будут в основном зрелыми, по благословению старейшин не будут поддаваться политической пропаганде. Думаю, вы как опытный руководитель знаете и наверняка пользуетесь правилом, согласно которому не кладутся все яйца в одну корзину, – стараюсь подвести его к мысли о возможности и реальности поддержки обеих воюющих сторон. – Уверен, пройдет несколько месяцев, и как когда-то Наполеон столкнулся с зимним климатом в Москве, так и вермахт погрязнет в снегу и откатится на пару сотен километров на запад. Не думаю, что у нас будет молниеносная война, как в Европе. Это уже доказано на практике в ходе этой кампании. Мобилизационные ресурсы Советского Союза огромны, а оружие и боеприпасы англичане с американцами подкинут.

– Услышать от красного командира такие высказывания… Смело, очень смело. Однако что же это за личный вопрос, который не имеет никакого отношения к вашей службе? Надеюсь, вы не хотите себе индивидуальную шаланду, или, может, вас интересуют более приземленные вещи. Деньги, может быть, вы явно меня заинтриговали.

– О нет, никаких шаланд и подобного, а уж деньги просить от кого-либо у меня даже в мыслях не было. Речь идет только об уточнении судьбы некоторых местных жителей, живших в этих зданиях еще до революции, а именно во времена Первой мировой войны. Думаю, только старейшина или кто-то из местных стариков сможет ответить на мои вопросы. Насколько я знаю, другой пары трехэтажных особняков и жителей, занимающихся рыбным промыслом, на косе нет, – постарался я создать интерес у главы клана к моему вопросу.

– Да, других таких зданий нет. Разве что только в Покровском, но это будет уже со стороны моря и на восток от наших хуторов. Может, вам там необходимо задавать свои вопросы? – старейшина явно задавал уточняющий вопрос.

– Нет. Мне нужны сведения о жителях именно этих двух зданий времен четырнадцатого-семнадцатого годов. Даже если они не имеют отношения к вашему клану и были в прислугах, – уточнил я место и время.

– Хорошо, тогда задавайте свой вопрос. Надеюсь, до вечера я смогу помочь вам с ответами, – старейшина излучал прямо благодушие.

– Я, Прохоров Иван Александрович, был сдан в детдом дворником Прохором, от него фамилия, после смерти моей матери от тифа, в возрасте примерно семи лет. Имя получил в честь деда Ивана, по отцу, а отчество – по имени родного отца, родом из этих домов и рыбацкой семьи. Отец служил в Доброфлоте, на Севере, и по болезни оказался в госпитале, где его встретила мать. Потом он вновь оказался в госпитале, заболев чахоткой. После смерти отца мать вернулась домой в Петербург, где я и родился. От отца остались только рассказы матери о том, что на Черном море, на косе напротив Очакова, в двух трехэтажных особняках живут его родные дед, бабушка, сестра Соня и младшие братья. Была еще фотография, где были сфотографированы его родители, сестра и он. Но потом, в детдоме, фотографию отобрали и сожгли, поскольку на ней были буржуи. После детдома я был зачислен в училище Фрунзе, где учился на вахтенного офицера. Далее служба на кораблях, и только в прошлом году я оказался на Черном море, – закончил я свою историю, похожую на историю Великого Комбинатора, сына турецко-поданного, и по одной из его легенд – сына лейтенанта Шмидта.

Вначале, казалось, равнодушное лицо старика, смотревшего на огонь камина, изменило свои черты. Лицо обострилось, взгляд равнодушных, ранее смотрящих за спину глаз изменился, теперь цепкие с прищуром глаза сфокусировались на моей особе. Словно хищная птица оказалась передо мной. Пальцы рук сидящего напротив человека сжались, впившись в подлокотники кресла.

В комнате повисла напряженная тишина. Полминуты как минимум ранее активно общающийся со мной лидер общины боролся с собой.

Представляю бурю чувств в глубине души сидящего напротив человека. Я бы тоже, думаю, пережил настоящий шок, получив хоть и устное, но письмо из прошлого.

Кто-то может сказать, что врать нельзя. Согласен, нельзя. Никаких угрызений совести в этом случае не вижу, детдомовец, не имеющий семьи, в данном случае только выигрывает.

– Что-то не так? Неужели здесь нет стариков, которые помогут найти мне рыбацкую семью, в которой пропал сын и брат Александр во времена царской войны? – постарался я смягчить и словно бы упростить существо вопроса.

Старик, сидящий напротив, вышел из ступора. Посмотрел, будто заново увидев. Вытянул в сторону руку с длинными пальцами, распрямил ладонь и согнул большой палец под углом девяносто градусов, основание которого, словно на шарнире, вывернулось в сторону. Потом палец согнулся еще на девяносто градусов, создав настоящий зигзаг.

Знакомые с детства движения всегда помогали убивать время. Эти же движения пальцев рук пришли за мной и в эту эпоху. Мгновение – и напротив руки старика возникла другая рука с похожим жестом.

Собеседник встал, подошел к крышке камина и нажал звонок. Через несколько мгновений в дверь зашел стоящий у входа крепыш. Несколько предложений на немецком языке, и мы вновь остались вдвоем.

– Сейчас придут несколько старейших жителей нашего поселка. Возможно, они помогут тебе с твоим вопросом, а пока постой у окна. Мне надо будет задать им несколько вопросов. Да, еще один вопрос, как у тебя с немецким языком? – жестом он указал, к какому окну подойти.

– Никак. Немецкий не знаю. – Я его действительно не знаю. Подхожу к окну.

– Ты крещеный? Жена есть? – начал допрос собеседник.

– Крещеный. Так Прохор говорил. Есть двое детей, и жду третьего. Женат вторым браком.

– Венчаны? В Бога веруешь?

– Не венчаны. Верующий, однако в церковь не хожу. Не те времена, чтобы по церквам ходить.

– Значит, живешь в разврате. Жена – она от Бога и от родительского благословления. Все остальное блуд, и дети от блуда. Не наследники, – в старике проснулся верующий человек и глава семьи.

Меня поставили в самую освещенную часть комнаты и заставили ждать.

Через четверть часа в комнате уже находились трое стариков и две высокие жилистые седые женщины. На столе перед ними развернулся веер фотографий, меня вновь заставили показать комбинацию пальцев. Наконец в присутствии группы стариков на столе передо мной положили шесть групповых фотографий. Две фотографии знакомы.

Не колеблясь, достаю первую и показываю пальцем на молодую девочку – Полина. Откуда знаю? Не могу сказать. На второй показываю Александра и Соню, называя по именам, они на фото явно с родителями, рядом с ними еще двое мальчишек – братья отца. Знакомая фотография семьи.

Все! Большую информированность показывать нельзя, как бы не завраться. Да и нет у меня больше знаний по фото. Вновь отхожу к окну. Фотографии пошли по рукам общающихся в комнате людей.

На этом события в гостиной не закончились.

Открывается дверь, и в комнату, со спины, не замечая меня, устремляются две здоровающиеся на немецком языке девицы. Блондинка сразу же целует сидящего в кресле старейшину, по ходу поцеловав стоящую рядом с ним суровую седую женщину, о чем-то радостно рассказывая. Вторая остановилась спиной ко мне и присела в приветствии книксеном. Низкорослая брюнетка с черными, как смола, волосами длиной чуть ли не полметра и с осиной талией приветствовала собравшихся людей. Это была первая увиденная мной брюнетка на Кинбурне.

Весело щебечущая блондинка наконец замечает стоящую у окна фигуру. Наши глаза встречаются. Теперь, когда вижу ее в третий раз, уже не путаю со своей сестрой. Отличия явно видны. Фраза обрывается, девушка превращается в готовую к броску кобру. Ее напарница мгновенно поворачивает голову в мою сторону и превращается в готовую распрямиться пружину. Через несколько секунд окружающие осознают необычность поведения девушек. Моя рука автоматически тянется к кобуре с ТТ, себя по сравнению с двумя настоящими диверсантками я оцениваю как неуча. Мое полугодовое образование в боевых искусствах ничто по сравнению с подготовкой профессионалок.

На этот раз взрыва событий в комнате не происходит. Однако обе девушки, переглянувшись, прекратили эмоциональное общение с сородичами, разойдясь в стороны, собираясь атаковать мою персону.

– Иренхен, Юника, Иван, прекратите! – громкий голос старейшины остановил валькирий. Несколько слов на немецком слегка разрядили обстановку.

Глава рода и высокая статная женщина вышли из общей группы и остановились напротив.

– На этом давайте закончим нашу беседу. Приглашаем вас и прибывших с вами красных командиров к ужину. После ужина и решим ваши вопросы.

Протянутая рука хозяйки дома недвусмысленно дала понять, что ее следует поцеловать. Наклоняюсь и прикладываюсь к руке с символическим поцелуем. Выпрямляюсь и кивком головы прощаюсь, получив кивки и книксены от женской половины присутствующих.

Да, здесь явное дворянское гнездо. Интересно, что же будет вечером. Первичной цели появления на Кинбурне я добился. Теперь надо ждать результатов.

Стоило только красному командиру покинуть гостиную, как настоящий океан эмоций и взволнованных голосов наполнил комнату.

– Дедушка, ты знаешь, кто это? Это он ранил Эрика. Его боятся даже собственные сослуживцы. Говорят, на Дунае он румынов сотнями убивал. У него в Измаиле даже кличка есть – «Черный капитан». Наш начальник тыла перед ним как собачка себя вел. Именно из-за него мы уехали из Николаева, – выпалила на одном дыхании Иренхен.

– Погоди, внучка, когда это он успел ранить Эрика. Вы что, вновь без моего ведома работали на ребят из метрополии? Я же запрещал вам участвовать в операциях, не связанных с делами клана. У рейха хватает своих подготовленных людей, наследница клана не должна таскать каштаны из огня чужим, даже если они немцы. Что будет с домом, если мы потеряем свою последнюю надежду? Юника, ты что, также участвовала в этой операции, где ранили Эрика? Как я буду говорить с твоими родителями, когда встречу их на той стороне, – возмущению Иоганна не было границ. – Кто он такой? Вначале я думал, что это один из голодранцев, решивших использовать наше горе и забрать наши суда. Подсыл энкавэдэшников. Потом он раскрывался все с новой и новой стороны. Я специально позвал вас всех, чтобы вы увидели человека, который ищет своих родственников в нашем доме. В нашем доме Александр был только один и Зонтья, наша дочь, только она жила в то время в этом доме. Что думать теперь?

– Это командир монитора «Ударный», капитан-лейтенант Прохоров. Это его подчиненные устроили бойню в Галаце и захватили румынские мониторы. Его корабль – самый охраняемый корабль флотилии. У него собственная охрана. Даже комиссары боятся заходить к нему на корабль. На корабле стоят какие-то секретные приборы, с помощью которых они били румын на Дунае. Эрику поставили задачу узнать секрет этого оружия. Когда мы открыли прибор, вдруг сработала сигнализация, и его матросы, словно черти, накинулись на нас. Они двигались так, что мы еле успевали отбиваться. Погиб Франц. Потом Прохоров ранил Эрика, мы еле ушли. Через день он оказался в комнате, где мы работали. Он назвал меня Ирой, как и сегодня, не нападал, поэтому мы смогли уйти. Он очень опасен. Что он у нас делает? Наверняка он пришел за нами! – возбужденная девушка оглушила деда потоком новой информации.

– Нет, он пришел не за вами. Им нужны наши суда, и мы не сможем, как я уже понял, отказать. Они не позволят отойти от пирса нашим шаландам, не реквизировав их. Матросня фактически оккупировала поселок и контролируют пирс. Он пришел за ответами о своей родне, которая жила здесь в семнадцатом году. Это наше гнездо уже более полутора столетий. Именно поэтому мы здесь все и собрались. Возможно, он твой старший двоюродный брат, сын Александра и жених нашей Юнике. То, что вы уже трижды встретились и до сих пор не убили друг друга, явно судьба, – закончил свои выводы старейшина.

– Брат, он действительно по повадкам словно сын нашей семьи. Теперь понятно, почему он так легко повторил семейный жест. Сегодня мы получили новую надежду. Бог внял нашим молитвам, и появился наследник и будущий глава клана. Разве можно доверить будущее клана Эрику, который не задумываясь взял свою невесту и невесту семьи, двух наследниц, на опасную операцию во имя интересов рейха? Как такому можно доверить внучку? – сестра старейшины, как и все женщины, в первую очередь задумалась о матримониальных планах.

– Он назвал внучку Ирой, потому что она очень похожа на свою бабушку, в честь которой была названа, запомнил фотографии отца, показанные ему в детстве. Именно поэтому ты жива. Он явно был удивлен, вновь увидев тебя с Юникой, – сделал предположение один из стариков.

– У него уже есть несколько детей от разных женщин. Но брак этот в грехе, и теперь у двух кланов, возможно, появилась новая надежда на будущее, – продолжил цепочку умозаключений глава рода.

– Он красный командир. Враг клана сейчас, а все наши планы связаны с рейхом. Мы должны отомстить красным за наших детей, – высказала свое мнение одна из присутствующих женщин.

– Наша семья, прежде всего, должна думать не о планах метрополии, будь то рейх или Союз. Мы должны думать о родичах и выживании всех в этой войне. У нас что, мало в семье красных командиров? Вон у Ингрид и Линхен мужья – красные командиры и воюют за Советы, а скольких наших мужчин призвали в Красную Армию, что же теперь внутри рода воевать? Дети не виновны в судьбе родителей, у них своя судьба, – старейшина постарался навести порядок в умах сородичей.

– Теперь понятно, почему он спрашивал про Зонью и ее Константина. Вы знаете, что о нашей племяннице в Петербурге песню сочинили, этот Иван рассказал и даже песню напел об их встрече и свадьбе. Рейх победит, и этот Иван, скорее всего, погибнет в войне, – еще один старейшина вступил в беседу.

– Этот Иван уверенно сказал, что война продлится не несколько месяцев, как в Европе, а до зимы как минимум, и Советам помогут англичане и американцы, – глава рода постарался остудить страсти говорящих.

– И ты ему веришь, это явно проходимец! – еще один старейшина сказал свое слово.

– На этом думаю остановиться и пока решать вопрос с парой шаланд. Их нам придется отдавать Советам вместе с экипажами и явно в подчинение этой флотилии, – поднял для рассмотрения новый вопрос глава общины.

Через несколько часов глава рода получил известие о деятельности высадившегося в поселке подразделения флотилии. С красочными комментариями их деятельности и создавшейся в Очакове паники среди военного руководства городка.

На ужине, проходившем в столовой в соседнем здании, за одним огромным столом восседало более трех десятков родственников и гостей. Я представил Зайцева, Лускова, Нечипайло и Шполянского. Нам представили наследницу семьи Ирину и ее жениха Эрика, невестку Юнику. Позже представили каждого из сидящих за столом едоков, в том числе и маленького пацаненка Осипа с его сестричкой Еленой.

Ночью три шаланды начали свое движение в Николаев.

Танковая дивизия «Адольф Гитлер» вышла на оперативный простор и устремилась на юг на встречу с Дунайской флотилией в Херсоне.

По приказу, подписанному заместителем наркома ВМФ вице-адмиралом Левченко, огромная флотилия из сотен судов Днепровского и Пинского бассейнов, три недостроенных монитора с «Ленинской кузни» («Видица», «Волочаевск» и «Каховка») начали эвакуацию к устью Днепра. Пинская флотилия, выйдя с бассейна Пины, вошла в состав Днепровской флотилии, усилив группировку боевых кораблей в районе Киева. Мониторы «Жемчужин» и «Ростовцев» вновь были переведены в состав Дунайской флотилии и получили задачи по сопровождению эвакуируемых судов Днепровского и Пинского пароходств.

Срочным решением командующего Приморской группы войск комендантом крепости Очаков назначили генерал-майора Воробьева. История начала идти по новому пути.

Глава 2

Рейх на буге не заставил себя ждать

Не прошло и двух недель, как ремонтные работы на корабле остались в прошлом.

Прорыв вермахта и его стремительное продвижение на юг вновь оказались неожиданными для обороняющихся. Утром 3 августа танки противника вышли к Первомайску и захватили его, к вечеру зашли в Вознесенск, где еще сутки назад размещался штаб Южного фронта, перекрыв железную дорогу, соединяющую Одессу с Южным фронтом. Отработанная организация тылового обеспечения вермахта уже 5 августа направила эшелоны для фронта в Вознесенск. На линии Вознесенск – Николаев и Херсон не оказалось советских войск.

Ближайшими войсками оказались кавалеристы второго корпуса, развернутого на правом берегу Южного Буга в районе Первомайска, и Дунайская флотилия в Николаеве. Основными ударными единицами флотилии были мониторы «Ударный» и «Железняков», еще не закончившие ремонт.

Срочным порядком решением командования Южного фронта Дунайской флотилии ставят задачу авиацией разведать Вознесенск и силами флотилии обеспечить замедление продвижения противника к Николаеву и недопущение переправы противника через Южный Буг. Обеспечив время для наведения переправы в районе Новой Одессы силами второго кавалерийского корпуса, двигающемуся с севера на юг, вдоль левого берега реки, корпусу было необходимо обогнать танки противника, наступающие по правому берегу Буга, наладить переправу через реку и организовать оборону переправы до подхода главных сил 18-й армии.

Третьего августа меня вызвали в штаб. Уже на входе в управление встречаю командира дивизиона мониторов Кринова и командира «Железнякова» Маринушкина, ждущих моего появления. Нас немедленно проводят в кабинет командира флотилии.

– Товарищ командир, прибыли по вашему приказанию, – доложил комдив.

– Присаживайтесь, товарищи командиры. Сейчас подойдет начальник штаба, а пока доложите о техническом состоянии кораблей и готовности. Начнем с командира «Железнякова»… Как срочно вы в состоянии закончить ремонт корабля? – командующий флотилии поставил вопрос и перевел взгляд на меня: – Прохоров, готовься доложить то же о своем корабле.

– Товарищ командир, на мониторе разобраны главные двигателя и снято одно орудие главного калибра. Еще не закончены корпусные работы. Готовность корабля возможна не менее чем через шесть суток, – доложил капитан-лейтенант Маринушкин.

– Такие сроки неприемлемы. Даю вам двое суток. Обстановка на фронте меняется каждый день. Двое суток, и хоть на одном двигателе, а корабль должен быть готов к бою. Это боевой приказ. Вам понятно, товарищи командир корабля и командир дивизиона? – Команда командующего не допускала никакого двоякого толкования.

– Так точно, товарищ командир! – в один голос подтвердили Кринов и Маринушкин.

– Теперь ваша очередь, товарищ Прохоров… – внимание Абрамова переключилось на меня.

– Готовность корабля двое суток. Не в строю пока один главный и вспомогательный двигатели. Заканчиваем работы с аппаратурой связи и корпусные работы, – докладываю командующему.

В это время в кабинет командующего прибывает начальник штаба Григорьев.

– Иван Александрович, ситуация не позволяет выделить вам двое суток. Уже завтра с рассветом ваш корабль должен начать движение к Новой Одессе и далее на север по Бугу. Срочно вводите в строй вспомогательный двигатель и выходите на одном главном. Восстанавливать второй главный двигатель будете на ходу или по возвращению в Николаев. Возьмете с собой ремонтную бригаду. Сейчас начальник штаба поставит вам устную задачу, а к вечеру ждите боевой приказ. Виссарион Виссарионович, доведите до командиров обстановку, определите наш замысел и поставьте задачу корабельным силам, – озвучил командующий свое решение.

– Товарищи командиры, противник прорвал линию фронта севернее Первомайска, обошел и замкнул кольцо окружения 6-й и 12-й армий южнее Умани. Прорвал фронт на стыке 18-й и 9-й армий. По сути 18-я армия оказалась прижатой к правому берегу Южного Буга в районе Первомайска, потеряв соседа слева – 9-ю армию, которую соответственно войска 11-й армии противника отбросили на юг в сторону Очакова. Фактически 18-я армия оказалась в мешке, созданном механизированными подразделениями противника. В настоящее время на участке Первомайск – Николаев нет войск даже батальонного уровня. Не лучше ситуация и на правом берегу Буга. Потеряна телефонная связь с Одессой. 9-я армия обескровлена и быстрым маршем отходит к Николаеву и Очакову, для создания обороны на линии Николаев – северная оконечность Березанского лимана.

Вновь создаваемые нами подразделения морской пехоты не имеют оружия. Стрелковое оружие с Каспийской флотилии пока еще только направляется к нам, будет только через две недели. Практически в нашем полку оружия в наличии из расчета – один карабин на отделение.

Командованием Южного фронта поставлена задача обеспечить вывод частей 18-й армии из окружения, замедлив продвижение противника вдоль левого берега Буга на участке Вознесенск – Новая Одесса. Обеспечить создание и защиту переправы у южной окраины селения Новая Одесса. Для ведения разведки и прикрытия действия кораблей привлекается авиация флотилии. По замыслу командования фронта наши корабли и подразделения флотилии должны уже 4 августа перебазироваться в Новую Одессу, откуда задержать танки противника в движении на юг и не допустить захвата Новой Одессы до момента подхода второго кавалерийского корпуса и наведения переправы с правого берега на левый берег реки Южный Буг. Огнем корабельных орудий осуществить огневую поддержку обороняющих переправу частей, обеспечив переброску сил 18-й армии на левый берег и создание обороны Николаева с севера. Ориентировочное время подхода частей 18-й армии – 6 августа. В настоящее время основные корабельные силы флотилии находятся в ремонте, ориентировочное время восстановления боеготовности пять суток. По сути, только монитор «Ударный» в состоянии, имея ограниченную боеготовность, уже завтра начать выдвижение к Новой Одессе. В нашем распоряжении есть всего два взвода морской пехоты, взвод разведчиков и истребители 96-й эскадрильи, – огласил оценку обстановки по состоянию на 3 августа начальник штаба флотилии. – Замысел командира флотилии следующий. Силами монитора «Ударный» и имеемых боеготовыми подразделений к вечеру 4 августа выдвинуться к селению Новая Одесса. Провести авиаразведку противника вдоль левого берега реки Буг, с последующим наведением на его передовые подразделения монитора «Ударный», который, используя свой главный калибр, обеспечит артиллерийские налеты на колонны противника и последующую поддержку обороны наведенной переправы. Остальные силы флотилии будем вводить в бой по мере восстановления из ремонта.

Переход 4 августа прошел на одном двигателе и с несколькими остановками. Вначале хомут топливного шланга оказался не затянут, остановка двигателя, и сотня литров топлива ушла в трюма, рулевая машина прекратила управляться с рубки, пришлось управлять ею с ахтерпика вручную и голосом. Наконец дошли и доложились на командный пункт.

Вечером 5 августа истребители флотилии провели разведку станции Вознесенск и сбросили капсулу с разведданными возле монитора. Подобрав разведданные, без взаимодействия и соседей справа и слева пошли по реке на север самым полным ходом.

Выдвинувшаяся вперед моторка с корпостом превратилась в передовой разведывательный дозор.

Примерно в двух километрах впереди моторки пара глиссеров под командой Нечипайло должны будут выполнять задачи дальней разведки и при возможности взять «языков» и еще, что получится. Конечно, после выполнения монитором главной задачи – артиллерийской атаки по станции Вознесенск.

Теперь монитору в гордом одиночестве предстоит выигрывать время для выхода из окружения 18-й армии, оказавшейся на правом берегу реки Южный Буг. Учесть монитор, ранее находившийся на Дунае, а теперь на Южном Буге, оказалось трудно. Таким образом, к северу от Николаева оказался неучтенный фактор для немецкого командования. Всего чуть более сотни краснофлотцев и пара 130-миллиметровых морских орудий. В войне моторов на этом участке встретились корабельный дизель, флотская организация и 16-я танковая дивизия вермахта.

Цель – скопление войск на железнодорожном узле в Вознесенске.

Противником стал не королевский, оторванный от сохи румынский ополченец, а прошедший по Европе с запада на восток и от Полярного круга до Африки тевтонец, который вобрал в себя, как когда-то Наполеон, все оружие и ресурсы от Европы, а военную элиту от Пруссии.

Несмотря на потери передовых армий на западе, советский Генштаб, железные дороги, Днепр с его Днепровским пароходством и воля партии позволили к приходу вермахта под Смоленск перекинуть новые части и создать новый фронт, прикрывающий Москву.

Днепровско-Бугский бассейн, Одесская железная дорога и все то же Днепровское пароходство позволили к югу от Киева вооружить и переформировать разбитые в Западной Украине армии, создать условия для формирования фронта по линии Киев – Молдавия.

Связь курьерами, снабжение с одной лошадиной силой, война по старинке, в которой суворовская присказка «Пуля дура, а штык молодец» используется как основа боевой тактики, политинформация заменяет молитву, и вот огромные оболваненные людские ресурсы вновь встретились с противником, которого представляют офицер в пенсне с логарифмической линейкой, солдат с автоматом «Шмайсер» и связь от компании «Телефункен».

Победил офицер в пенсне с логарифмической линейкой, посчитавший возможности локального перевеса сил для прорыва фронта, разность скорости движения моторизованной колонны вермахта и немоторизованной красноармейской колонны, возможности железнодорожных поставок при снабжении и переброске ресурсов (вначале для противника, потом своих сил). Там, где чего-то не хватало, потребовал для усиления достаточных сил и ресурсов. На самых ответственных направлениях офицер из штаба Гальдера ввел в бой десантно-штурмовую дивизию, с помощью Абвера купил или шантажировал местных олигархов, применил брандербуржцев, используя основы политологии и нацизма, создал пятую колонну из местных фольксдойче и нацменьшинств.

За тысячи километров от Умани рассчитали, что при активных боевых действиях уже через неделю полностью укомплектованные армии красноармейцев останутся без боеприпасов и тыла, будучи оторваны от днепровских судов снабжения или такого же снабжения по Бугу, ограниченного Бугскими порогами за Первомайском. Две армии с сотнями тысяч бойцов, попадая в котел под Уманью, оказались без тылового обеспечения. Им осталось только одно – воевать по-суворовски, так что настрел орудий противника превысил все возможные нормы. В таком же состоянии оказались 18-я и 9-я армии.

Где-то там, за тысячи километров от Очакова, по замыслу офицера в пенсне, используя агентов Абвера, контроль дунайского и европейского рынка сбыта товаров, атаку на клан Вольфов со стороны НКВД, идеи национализма и родственные связи, рейх получил союзников среди причерноморских и одесских немцев. С помощью политологии, денег и спецподразделений вдруг за неделю Южный фронт превратился в несколько разрозненных армий и дивизий со стремительно тающими от дезертирства войсками и отсутствующим тыловым обеспечением.

Новое оружие и боеприпасы для фронта пока только начинали свои путешествия по маршруту Средняя Азия – Закавказье – Черное море и, наконец, к действующим силам. Осталось только одно – дивизиям, размером с пару батальонов, отходить к Днепру, используя как ударные силы простые саперные батальоны. Дунайцы, как и большинство красных бойцов юга Украины, пока об этом даже не догадывались. Правда останется скрытой даже в начале третьего тысячелетия.

Высаженные на берег патруль и стрелки дозора осмотрели местность, заняли позиции в секретах. Ранее высаженный корпост занял пункт наблюдения, радисты обменялись докладами о готовности. Управляющий огнем Кручина доложил о готовности к стрельбе. Прошло всего пятнадцать минут, и командные посты монитора доложили о готовности к стрельбе. Цель невидимая и не наблюдаемая корпостом. Нет в этом времени GPS, спутниковой системы навигации, и электронных карт на мониторах. Топографические карты тоже далеки от совершенства. Здесь царствуют математика, оптика, курвиметр и хордоугломер.

Еще в Николаеве отработали пристрелку видимого репера. Репер – это условная, видимая на местности, цель – простая геодезическая веха, устанавливаемая на месте, координаты которой легко определяются. Вместо вехи можно использовать такие объекты, как дерево, отчетливо выделяющееся на местности. Далее с помощью оптического дальномера определяется место до видимой геодезической вехи, по которой рассчитываются дальность и азимутальный угол (курсовой угол корабля, но не в градусах, а в тысячных дистанциях). Определив и нанеся на карту и артиллерийский планшет уточненные места репера, корабля, корпоста и цели (железнодорожной станции), получив доклад о готовности, наводим орудия. В данном случае как репер назначили отчетливо видимое на левом берегу Буга дерево, примерно на двадцать градусов отклоненное от направления на цель. С помощью видимой дальномером верхушки церкви уточнили место корабля. Надстройка превратилась в жужжащий улей, вроде как броуновское движение на которой все-таки крутится вокруг Кручины, управляющего огнем. Наконец смолкают доклады, орудия корабля наведены на дерево, которому отведена участь математической цели.

– Товсь, – команда на готовность прошла на обе башни главного калибра.

– Есть товсь, – командир батареи главного калибра «Ударного» не замедлил с докладом.

– Пристрелка один снаряд. Вторая. Огонь! – команда на вторую башню главного калибра прошла под гул первого пристрелочного выстрела.

Радист корпоста доложил результаты пристрелки, передавая угловые отклонения перелета снаряда.

– Вправо двадцать, – доложили с корпоста.

– Влево пятнадцать, – доложил командир батареи главного калибра. Несколько мгновений, и вот на планшете Кручина нанес перелетный и отклонившийся влево разрыв первого пристрелочного выстрела.

– Вторая. Вправо пятнадцать, меньше шесть. Пристрелка один снаряд. Огонь! – Новая команда на пристреливаемую башню, и наконец разрыв снаряда совпал с кроной дерева.

– Первая, ввести поправки. – Результаты пристрелки основного орудия уточняют наводку батареи главного калибра.

– КП-2. КПбат. Данные введены, – доклад командира батареи подтвердил готовность пристрелки первой башни.

– Первая. Пристрелка один снаряд. Огонь! – Новый снаряд полетел в сторону видимого репера.

Доклады радиста корпоста уточняют данные пристрелочного выстрела. Железнодорожная станция ни со стороны корабля, ни со стороны корпоста не наблюдаема. За близкой береговой возвышенностью и растительностью с корабля разрывов в районе цели нет возможности наблюдать, в то время как с корпоста есть возможность наблюдать разрывы в городке и видеть их результаты, к примеру возникновение пожаров.

Корпост также необходим для проведения качественного артиллерийского удара и для удаленной разведки местности при организации обороны корабля. Вначале уточняет перелетные или недолетные отклонения разрывов при пристрелке. Во-вторых, в отличие от корабля, имеет возможность наблюдать за районом цели и определить результативность залпов при поражении цели. Там, где хоть какой-то разрыв покажет результат, в это место можно будет перенести оставшееся количество залпов на поражение.

– Товарищ командир, пристрелка закончена. Прошу разрешение на перенос огня на цель, – доложил о готовности к поражению цели Кручина.

– По цели огонь! – подтверждаю разрешение.

– Вправо триста сорок, больше шестьдесят. Поражение шквал десять снарядов. Огонь!

На дистанцию семи километров летящие со сверхзвуковой скоростью снаряды долетают примерно за десять секунд; при скорострельности пяток выстрелов в минуту два орудия в залпе по десять снарядов в течение двух минут перегружают через ствол в район цели что-то около семисот килограммов железа и пятидесяти килограммов взрывчатки. На такой дистанции рассеивание 130-миллиметровых снарядов составляет что-то более двух гектаров эффективного воздействия по окопавшейся пехоте. Можно ли соизмерять окоп с обычной теплушкой или пассажирским вагоном?

Железнодорожная станция как раз такая цель, которая соизмерима с гектарами. Несколько залпов с изменением координат точки-цели вдоль железнодорожного полотна, невозможность укрытия живой силы и техники, подрыв снаряда над целью с помощью дистанционной трубки, при использовании которой каждый второй снаряд взрывается в воздухе, позволяют продублировать поражение ранее не пораженных целей, даже если люди распластаны на земле. Четыре залпа, по двадцать снарядов в каждом, в течение двадцати минут… Особенно если можно увидеть результаты каждого залпа.

Рои тридцатикилограммовых снарядов, несущих в себе более двух килограммов взрывчатки, летящих со сверхзвуковой скоростью и взрывающихся на земле и в воздухе, создали наполненный смертоносным железом объем, в котором оказалась территория станции. Трехминутная задержка между залпами, и разрывы снарядов в воздухе над станцией, поднимаемые в воздух телеги, грузовики и даже танки от близких разрывов превратили живые существа, людей, лошадей и прочую живность в обезумевшие существа. Нет спасения от падающих с неба сотен килограммов железа. Станция в течение двадцати минут вдруг превратились в ад на земле. Над станцией поднялся дым пожара топливных цистерн, далеко были видны вспышки от взрывающихся вагонов с боеприпасами и от взрывающихся боеукладок танков.

Двадцать минут, четыре залпа, восемь десятков 130-миллиметровых снарядов артиллерийского удара приводят к потере противником десятка танков, эшелона боеприпасов и нескольких орудий дивизиона тяжелых 152-миллиметровых гаубиц; потери в живой силе исчисляются сотнями. Потеря боеприпасов и топлива останавливает танковую дивизию на пару суток.

Данные авиаразведки подтвердились. Столбы дыма горящего топлива поднялись до облаков, громовые звуки взрывающегося боезапаса достигли нашего слуха, и теперь корабль срочно отходит к новой позиции. В нашем распоряжении не более двадцати минут до момента, пока в этот район не прилетит разведчик, а следом за ним и бомбардировщики.

Отработанный и слаженный экипаж – настоящий живой организм, жизнь которого зависит от командиров корабля, люди в нем чувствуют веру друг в друга и в своего командира.

Десяток минут, и монитор пошел к Новой Одессе, оставив в районе замаскированные глиссеры и моторку, три шлюпки с двумя отделениями диверсантов флотилии и отделением корабельных морпехов. Их цель определена еще в период ожидания разведывательного донесения – машины связи танкистов 16-й дивизии и 37-миллиметровые зенитные орудия как трофеи. Время решающего боя неуклонно приближается, а то, что хотелось бы получить, явно лучше отечественных систем вооружения, средств разведки и связи.

В небольшом пристроенном к надстройке помещении уже развернут пост наблюдения за радиоэлектронной обстановкой и приготовился радист противовоздушной обстановки; пневмопочтовый короб от радиста выходит в расширенную боевую рубку, в которой развернут пост ПВО. Планшетист, получив записку от радиста с информацией, на планшете ближней обстановки готов к нанесению воздушной и прочей обстановки по докладам. У самого планшетиста также есть теперь своя радиостанция УКВ-связи для обеспечения прямого управления или получения информации, связанной с ПВО.

Развернутые на паре глиссеров и одной моторной лодки посты наблюдения за воздухом и обстановкой с помощью снятой со сбитых самолетов радиоаппаратуры оповещают о событиях в районе. Теперь группа из пяти абонентов радиосвязи работает на своей частоте и позволяет мгновенно обмениваться информацией и командами. С момента окончания ремонта, на переходе в Новую Одессу, монитор, пара глиссеров, корабельная моторка и корабельный корпост на практике отрабатывали слаженность и работу в эфире на переходе и в Новой Одессе.

Еще пара радистов и настоящая стенографистка теперь непрерывно отслеживают и записывают все переговоры в УКВ-диапазоне радиоэфира, практикуясь не только на своих пяти абонентах, но и на всех остальных частотах, как своих, так и противника. Цель – создать настоящий справочник по частотам взаимодействующих своих сил и противника. Для этого я не пожалел и установил в посту радиоразведки аж четыре УКВ-радиоприемника.

Возле поста радиоразведки теперь также установлен пост охраны из морпехов. Теперь при стоянке корабля у берега кроме постов у трапа и оптрона появился пост у помещения радиоразведки. Кто-то может сказать, что слишком много постов и прочего. Нет, для этого времени как раз, взвод морпехов-разведчиков тоже надо каждодневно чем-то занимать. Не всегда то, что проще, лучше. Проще всего поставить сигнализацию и сесть расслабившись. Есть еще одна проблема – психологическая. Собранные на небольшой площади более сотни людей должны быть всегда заняты, или начнутся разброд и шатания.

Пока действия монитора, кораблей и авиации Дунайской флотилии обеспечивают устойчивость и дают надежды на удачу в будущем, настолько, что вопросы противовоздушной обороны задвинуты на задний план, а начальника ПВО флотилии назначают командиром полка морской пехоты. Флотилия и Николаевская военно-морская база все еще живут своей жизнью, даже не пытаясь наладить устойчивую связь со штабом Южного фронта, исчезла проводная связь Одессы с Очаковом и Николаевом.

Уже вторые сутки, как в Березанско-Тигульском крае высадились десантники Циглера, на соединение с которыми устремились подразделения его же имени международной бригады. Через пару суток десантно-штурмовые подразделения 22-й дивизии вермахта должны высадиться в районе Северного Бейкуша – Каборги. Начнется оборона военно-морской крепости Очаков, в которой принял руководство проверенный временем генерал, куда шаланды, мобилизованные в Покровских хуторах, успели подвезти дополнительные снаряды для орудий 15-й батареи и островов Майский и Березань. Командные пункты крепости, равелинов и батарей, в том числе и зенитных, охраняются взводами морской пехоты. Со дня на день ожидается транспорт с батальоном НКВД из Закавказья.

На острове Тендра срочно начали готовить взлетно-посадочную полосу для аэродрома, откуда истребители Дунайской флотилии и Черноморского флота смогут активно обеспечивать прикрытие не только своих кораблей, но и Очаковской крепости. Уже к 10 августа ожидается прибытие к Очакову первой волны эвакуируемых судов Днепровского пароходства, мониторов «Жемчужин» и «Ростовцев» и трех недостроенных мониторов с «Ленинской кузни».

Не прошло и двух суток, как противник вышел к Новой Одессе с севера. С ходу захватив Троицкое, немецкие мотоциклисты и велосипедисты вошли в северную часть Новой Одессы, где встретились с кавалеристами второго кавалерийского корпуса; только что наведенная переправа оказалась под угрозой уничтожения. В это же время приказ командира флотилии требовал осуществить повторный артиллерийский налет на станцию Вознесенска.

Подойдя к переправе и запросив добро на проход, вдруг получили отказ на разведение понтонов. Войска не остановили движение, на требование развести переправу последовал отказ, подкрепленный приказом командира второго кавалерийского корпуса.

Причалив к левому берегу у начала переправы, я сошел на берег и направился к развернутому недалеко штабу корпуса, где и встретился с командиром корпуса Беловым.

– Морякам придется поддерживать наших артиллеристов огнем. Мы успели переправить на левый берег пока только один полк, а немцы уже на околицах. К вам протянут полевой телефон с КП дивизиона тяжелых орудий, с ними и взаимодействуйте, – поставил задачу командир корпуса.

В течение двух дней Новая Одесса дважды переходила из рук в руки. Стрельба с закрытой огневой позиции, управляемая чужим управляющим огнем, ничем увлекательным не была. Стреляли, и все. Как стреляли? Никто не доводил.

Главное – действия монитора «Ударный» из состава Дунайской флотилии, как и в нашей реальности, предотвратили окружение 18-й армии на правом берегу реки Южный Буг, которое, возможно, назвали бы «Николаевским котлом»,

Установленные по модернизации 76– и 37-миллиметровые зенитные орудия дважды участвовали в отражении налетов авиации. Получилась неплохая практика в отработке расчетов. От вибрации, возникающей при стрельбе орудий, как обычно, внутренняя связь часто отказывала. Зато громкоговорящая аппаратура, снятая в Измаиле и установленная на корабле, показала неплохой результат. На вторые сутки армейские зенитчики переправы вовсю отрабатывали целеуказания, слышимые с верхней палубы монитора.

Ночью, ровно через двое суток, после артналета с верховьев вернулась моторка, буксирующая за собой нагруженные трофеями шлюпки. Трофеи – 37-миллиметровые немецкие зенитки и пленный немецкий офицер – зенитчик. На следующие сутки армия ушла на юг в сторону Николаева, туда же начал свое возвращение и «Ударный».

Глава 3

Херсонская эпопея

Собравшись на штабном корабле «Буг» в адмиральском салоне в ожидании начальника штаба флотилии Григорьева, все начали делиться впечатлениями об итогах двух дней по обороне Херсона.

– Кого ждем? – командир отряда бронекатеров Кубышкин, как и все катерники, не мог усидеть на месте.

– Командира истребительного батальона Херсона товарища, как же его там… нет еще, – флагарт флотилии Подколзин сделал предположение, почему не вызывают собравшихся командиров.

– Командующий прибыл в Никополь, Григорьев с ним сейчас по телефону общается, – уточнил события капитан 3-го ранга Балакирев, выполняющий обязанности коменданта Херсона и командира всех сухопутных подразделений гарнизона.

– Мне на батареи боеприпасы так и не подвезли. Одна батарея, прикрывающая западную часть города, вчера потратила два комплекта боеприпасов для стрельбы по танкам и пехоте, снаряды пришлось пополнять за счет прикрывающей речной порт батареи. – Зенитчики дивизиона капитана Шило уже второй день выполняют задачи не только противовоздушной, но и противотанковой обороны.

– Пришла баржа с боеприпасами, так что сегодня, надеюсь, проблема с боеприпасами устранится. У противника основные силы авиации сосредоточены в районе Запорожья и Никополя. Надеюсь, мои орлы сегодня смогут поддержать вас штурмовкой с воздуха, – подал надежду на лучшее командир эскадрильи Коробицын.

– Двое суток назад, когда немцы только подошли к Херсону, у нас в подчинении было чуть более шестисот своих штыков, два десятка «максимов» и полтысячи местных отмобилизованных с одним револьвером или «мосинкой» на двоих. За это время мы потеряли треть убитыми и ранеными. Гранат нет. Все, кто с оружием, сейчас в западном пригороде. В северной части города остались только безоружные из истребительного батальона, они только на рытье окопов и пригодны. Еще пара суток таких боев, и просто некому будет обороняться. Немец-то какой-то особенный с нами воюет, под камуфляжными куртками футболки черные и символы с черепами. Все как на подбор не ниже метра восьмидесяти. Прямо бестии белокурые, – описал обстановку Балакирев.

Мне тоже не терпелось пообщаться с Григорьевым, но, судя по всему, придется вносить информацию к размышлению без ведома начальника штаба. Моя импровизированная команда радиоразведки обнаружила появление новых абонентов, активно общающихся в эфире. Соответственно с увеличением технических средств связи это указывает на появление у Херсона нового подразделения немцев.

– Мои радисты сегодня утором обнаружили усиление количества работающих в эфире радиостанций немцев. Фактически эфир забит немецкими переговорами. Еще одна особенность. Вначале переговоры были еле слышны. Однако уже более часа, как качество переговоров по радио у немцев стало не менее четырех-пяти баллов. Ориентировочно радиоэфир заполнился за счет подразделений, появившихся с севера. Таким образом, можно предположить, что с северной стороны Херсона с сегодняшнего дня возможно введение в бой дополнительных подразделений вермахта! – решил я довести до присутствующих появившуюся информацию.

– Прохоров, ты что, смеешься? Или решил подлить масла в огонь. Только что Балакирев раскрывал обстановку по нашим силам, а ты на основании домыслов еще и указываешь на самый незащищенный наш участок обороны. «Мои радисты обнаружили…», они что, уже в разведчиков переквалифицировались, на радиоволнах над Херсоном полетали. Где это видано, оценивать обстановку по радиоэфиру? Нам что, теперь еще расчеты по северному направлению для артиллерии делать? – флагарт Подколзин, один из главных действующих лиц в обороне города, мгновенно оценил достоверность информации и объем работ при переделке плана обороны.

Конечно, в отличие от обороны Николаева, где флотилия оказалась в состоянии окружения и свалившегося на ее плечи неподъемного бремени, оборона Херсона, организованная только флотилией, явно казалась более устойчивой и перспективной.

Оборона города Николаева, в котором еще вчера руководил штаб фронта (ранее должен был руководить), а армейские подразделения беспорядочно катятся мимо города и через него, перекинута на корабли, на пехотинцев 2-го черноморского полка морской пехоты флотилии и сборный батальон из состава Николаевской военно-морской базы. Еще неделю назад тыловой город, живший по законам глубокого тыла, оборонять оказалось трудно, но не невозможно. С горем пополам, используя Николаевский гарнизон, удалось отбить первые атаки на город не только танковых, но и десантно-штурмовых отрядов противника. Перебрасываемые кораблями, поддерживаемые огнем корабельной артиллерии, десанты оказались эффективными средствами противодействия атакующему противнику, 72-я и 22-я дивизии вермахта столкнулись с организованной защитой переправ и пригорода Николаева.

Флотилия, обеспечив переправу остатков 9-й армии через реку Буг, вдруг оказалась сама в окружении по состоянию на 14 августа. С севера к Николаеву подошли потрепанные части 16-й танковой дивизии и гренадеры дивизии «Адольф Гитлер» («Лейбштандарт»), перемоловшей остатки 18-й и 9-й армий в районе Снегиревки. На юге к правому берегу Бугского лимана вышли части 50-й дивизии и 72-й дивизии к западу от города Очакова.

Есть такое типовое задание для артиллерийского корабельного соединения – защита переправы и пункта базирования. Типовая и стандартная, в каждом учебнике прописанная, задача. Только вот с каждой стороны она смотрится по-разному. С армейской стороны – моряки сами должны думать. С флотской стороны – да, оборонять должны, только не кораблями же на берегу окопы рыть и стрелковые ячейки с батареями наполнять. Для этого войска прикрытия должны быть как минимум.

Что может корабельное соединение сделать в обороне пункта базирования?

Первое и явно значительное – артиллерией, а в будущем и ракетами на тактическом уровне (10–30 километров от корабля) организовать обстрелы наступающих сил с помощью стрельбы с закрытой огневой позиции.

Противовоздушная оборона может быть насыщеннее, чем у простой армейской дивизии. Только здесь также есть условие – только в районе порта и кораблей. А что же делать на передовой, в окопах, где нет корабельной ПВО?

Средства связи есть между каждым кораблем и базой, а если и нет, то в условиях прямой видимости есть сигнальщики с их семафором и сигнальным прожектором. В окопах корабельную радиостанцию тоже нет возможности использовать и сигнальщика в полный рост не поставишь.

Только не это главное. На корабле каждый моряк нужен для функционирования корабля, убрал кого-либо, процентов так с десяток, и при наличии орудий и высококлассных комендоров без механика или электрика корабль станет просто дорогущей грудой металлолома, лакомой целью для противника. Нельзя с кораблей матросов в окопы слать, иначе противник богатые трофеи получит, а смысл в защите базы вообще исчезнет.

Именно это и произошло в Николаеве. За исключением того, что местные мобилизационные ресурсы, как правило, по мобилизации были приписаны к флоту. Сотни мобилизованных моряков без экипажей, формы одежды и стрелкового оружия оказались в распоряжении командования Дунайской флотилии. Только что можно сделать голыми руками против танков и автоматчиков?

Войска 9-й армии скорым маршем, не останавливаясь в Николаеве, направились к Снегиревке, где в огневом мешке, созданном рекой Ингульц и дивизией «Лейбштандарт», были помножены на ноль. 18-я армия, также минуя Николаев и опрокинув 16-ю танковую дивизию вермахта, предшествуя 9-й армии, скорым маршем устремилась к Снегиревке на встречу с дивизией «Лейбштандарт», для скорого прекращения своего функционирования и прославления дивизии имени фюрера.

Огромный Николаевский промышленный узел, в котором пораженные гренадеры вермахта обнаружат строящийся линкор водоизмещением 36 000 тонн, не сошедший со стапелей, оказался отданным на оборону флотскому экипажу под руководством командующего Дунайской флотилии.

Никто не любит рассказывать о своих ошибках и тем более о просчетах. Так и произошло с Николаевом, Херсоном и Очаковом. На фоне реляций и приказов об обороне Николаева и Херсона защита переправ в Николаеве и Херсоне – основа стратегических событий и операций – была оставлена на откуп случаю, а потом поиск крайних командованием Южного фронта.

Разгромив основные силы Южного фронта, 11-я армия вермахта открыла себе прямой путь по линии Николаев – Херсон – Перекоп Крымского полуострова. Открылся и более длинный путь – Николаев – Снегиревка – Каховка – Перекоп (Мелитопольское направление), длиннее раза в полтора, через вновь создаваемую группировку Южного фронта.

Новым неучтенным фактором в войне на суше оказалась Дунайская флотилия. Ей поставили задачу оборонять переправы на Днепре, с которыми она с честью и справилась. Вермахт пошел через Каховку, оставив в тылу кучку дивизий, восстанавливаться и переформировываться. В том числе и дивизия «Лейбштандарт», столкнувшаяся в уличных боях со сводным полком морской пехоты флотилии в Херсоне.

Германские вооруженные силы при продвижении к Крыму и переправе через Днепр, столкнувшись с деятельностью Дунайской флотилии в низовьях Днепровско-Бугского бассейна, замедлились на две недели. Две недели, за которые скопившееся в устье и протоках Днепра эвакуированное с верховьев множество речных пароходов, танкеров, буксиров с несамоходными баржами, катеров, землечерпалок и барж, загруженных техникой, продовольствием и горючим, удалось вывести в восточную часть Черного моря и Азовского моря. Такое необходимое время, которое позволило в будущем организовать оборону Севастополя. Недели, которые создали условия для наращивания и довооружения крымской группировки Советских войск, используя Черное море как транспортную магистраль, соединившую Среднюю Азию, Волго-Каспийский бассейн и Закавказье в одно целое с Крымским полуостровом.

Оборона Николаева, Херсона и Очакова стала прообразом отработки организации обороны Сталинграда, именно здесь отработались первые тактические приемы применения кораблей и судов в бою с сухопутным противником во взаимодействии с армейскими подразделениями. Удержание переправы через Волгу, возможность переброски сил и припасов через огромную водную преграду создало условие для перелома в событиях Второй мировой войны. Переправу, функционирование которой обеспечивала Волжская флотилия, используя опыт Дунайской и Азовской флотилий.

Так было в нашей реальности.

Обкатанная в боях под Новой Одессой и Вознесенском тактическая группа из монитора и двух бронекатеров, с 7-й ротой морской пехоты на бортах как десант, показала свою устойчивость. Оборона Новой Одессы и Николаева, бой с хвалеными немецкими десантниками на аэродроме у Сливино, встречный бой с танкистами в Варваровке… Управление морпехами через корабельный корпост, группы связи катера и полуглиссеров, своевременное управление кораблями и катерами со штаба флотилии, поддержка и взаимодействие со своей авиацией… И еще немаловажный фактор – десант возвращается на свой борт. Проходит неделя боев в Новой Одессе и Николаеве, и экипаж с 7-й ротой десанта из состава 2-го полка черноморцев стали одним целым.

Находясь в штабе второго кавалерийского корпуса при обороне Новой Одессы, операторам передового командного пункта флотилии удалось практически скопировать опыт управления армейскими силами совместно с приданными им монитором и бронекатерами, что позволило накопить первичный опыт для организации обороны Николаева.

В Николаеве штаб флотилии развернул на господствующих высотах и высоком берегу Николаевской скалы штатные посты визуального наблюдения. Проводная связь и позиции, господствующие над местностью, позволили в течение нескольких минут уточнять изменение обстановки и оценивать ситуацию, в результате наносить точечные контрудары по прорвавшимся подразделениям. Заранее занятые районы огневого маневрирования корабельно-катерных тактических групп, севернее и южнее варваровской переправы и на Ингуле, с размещенными на них в виде десантов ротами морских пехотинцев, позволили создать маневр сил и огневых средств. В открытое противостояние с танками вступили и зенитчики, развернутые в городе, своим огнем обеспечившие контратаки гарнизона.

Для монитора и его тактической группы два дня боев в Николаеве превратились в двухсуточную безудержную гонку деятельности. Не успели вернуться из Новой Одессы, как выяснилось, что на аэродром в Сливино началась высадка немецкого воздушного десанта, как планерами, так и парашютистами.

Первая волна десантников 22-й дивизии противника, поддерживаемых севшими на взлетную полосу «мессершмиттами-110», 12 августа в 14 часов практически в течение получаса захватила аэродромную полосу. Однако в это же время начало захвата аэродрома было замечено на посту визуального наблюдения, о чем было доложено на флотилию. Уже через двадцать минут «Ударный» получил команду на высадку своего десанта в Сливино и на поддержку сил на берегу в обороне и контратаке. Еще двадцать минут потребовалось для входа корабля в зону стрельбы 76-миллиметровых зенитных орудий, которые смогли открыть огонь по заходящим на посадку планерам противника. Медлительные корпуса заходящих на посадку планеров с десантниками, бравшими Варшаву и Осло, словно мишени в тире оказались под огнем, а на самой посадочной полосе среди севших самолетов, планеров и парашютистов стали подниматься разрывы 130-миллиметровых снарядов с «Ударного» и 76-миллиметровых снарядов с бронекатеров тактической группы. Высаженный на пляж у Сливино десант с криками «ура!» и «полундра!» начал подниматься к аэродрому.

Целый штурмовой батальон германских ветеранов войны в Польше, Бельгии и Норвегии, десантников 22-й дивизии, оказался уничтоженным в далекой украинской глубинке силами некомбатантов – морскими пехотинцами 7-й роты 2-го полка морской пехоты Черноморского флота под командованием лейтенанта Андрея Кощея. Там же остались и опытные экипажи летчиков, участвовавших в совместном десанте на сливинский аэродром.

Вовремя обнаруженные, спешившие на помощь своему десанту, танки вермахта оказались на заблаговременно подготовленном к обстрелу рубеже, прекрасно наблюдаемые корабельным корпостом «Ударного». В итоге еще одно подразделение наступающих оказалось в огневом мешке, после чего морпехи смогли во встречном бою уничтожить оставшуюся без поддержки пехоты и роту танков. Именно в Николаеве и появилась боязнь солдат вермахта перед формой морской пехоты.

Примерно так же события развивались и на других участках обороны Николаева, пока войска Южного фронта не оставили флотилию в гордом одиночестве в Николаеве. Город, успешно обороняемый морскими штабами, априори далекими от войны на берегу, вдруг остался без линии обороны с восточной стороны и нарушенными коммуникациями снабжения по воде. Немецкие войска и орудия оказались на правом берегу Днепровско-Бугского лимана, отрезав Очаков от метрополии и перекрыв путь к Николаеву по воде.

Флотилия и оставшиеся подразделения Николаевского военно-морского гарнизона спешно эвакуировались в Херсон, благо что разгромленные советской 18-й армией части 16-й танковой дивизии вермахта не успели занять город на Днепре. На смену 16-й дивизии была направлена эсэсовская дивизия имени фюрера, догнавшая 16 августа Дунайскую флотилию в Херсоне. Правда, это уже не была та, надеющаяся на армейскую помощь, морская группировка кораблей и морских пехотинцев.

Двое суток боев за Николаев и двое суток боев под Новой Одессой позволили с 14-го по 16 августа создать новую оборону в Херсоне. Основой обороны города стали главный калибр монитора «Ударный» и орудия двух бронекатеров, занявших позицию в протоке напротив Херсона. Сводный полк морской пехоты флотилии, собранный из бойцов Николаевского военно-морского гарнизона, встречал противника с уверенностью в своих силах и с хроническим отсутствием стрелкового оружия. Полутысяча мобилизованных в Херсоне, вооруженных из расчета на каждого одна винтовка или наган на двоих, оказалась хорошим подспорьем в копании окопов, подноске боеприпасов и припасов. Как и в Новой Одессе, в обороняющемся городе неподалеку от КП обороняющихся, рядом – в речпорту, развернулся и командный пункт флотилии – командный корабль «Буг».

Шестнадцатого августа привыкшие к стремительным лихим атакам с ходу танкисты и гренадеры дивизии «Адольф Гитлер» попадают в огневой мешок на западной стороне города, со стороны шоссейной дороги Николаев – Херсон. Проведя несколько атак, гвардейцы СС остановились, столкнувшись с окопавшимися моряками, зенитчиками и попав под огонь главного калибра «Ударного», управляемого по данным корпоста, разместившегося на местной колокольне и прикрываемого десантниками из 7-й роты, с которыми уже вторую неделю не расстаются.

Казалось бы, все нормально и можно обороняться, если бы не отправленные к Никополю усиленная корабельно-катерная группа монитора «Мартынов» и отправленный к Очакову монитор «Железняков». В обороне Херсона пришлось участвовать всего трем активным корабельным единицам и вспомогательным судам.

Командование Южного фронта разделило флотилию на куски, определив главное направление применения корабельных сил на участке фронта и реки, в районе, на котором отсутствовала возможность обеспечения маневра сил и снабжения по воде, так как противник занял весь правый берег Днепра. Сказалось непонимание специфики действия корабельных сил на воде, потеря управления армейскими подразделениями и попытка силами флотилии закрыть брешь на фронте, золотыми гвоздями (кораблями и катерами) скрепляя фанерный заборчик обороны Южного фронта на Днепре. Брешь под Никополем смогли закрыть, только флотилия потеряла большую часть своих сил, а командующий флотилии – свою должность.

Так было! Примерно то же самое происходило и теперь. Командующий Абрамов убыл в Никополь, а начальник штаба Григорьев теперь руководил силами флотилии в Херсоне. Но были и существенные отличия. Вернулись из подчинения Пинской флотилии и прошли шлюзы Днепрогэса «Ростовцев» и «Жемчужин». Под Никополем оказался не только монитор и четверка бронекатеров, а добавился трофейный румынский монитор, теперь уже «Дунайский комсомолец», а его собрат «Красный монитор» с парой бронекатеров готовится развернуться у истока реки Конка, обеспечивая боевую устойчивость окопавшейся на правом берегу реки усиленной роты – вышедших из окружения остатков полка. Теперь нарушить линию снабжения и коммуникации, связывающую Никополь и Херсон в интересах флотилии, становилось намного сложнее для противника. В район Херсона успели прийти и недостроенные, но имеющие свой ход мониторы из Киева.

– Товарищи командиры, смотрю, что вы уже начали утреннее совещание. И то, что я услышал, требует своевременного реагирования. Товарищ Прохоров уже неоднократно проявлял успехи в оценке обстановки и правильном принятии решений по ее изменению. Не зря, выполняя роль командира флагманского корабля флотилии, он также стал и командиром отдельного флотского разведывательного подразделения. Прошу учитывать предоставленную его подчиненными информацию как требующую рассмотрения, а не как одну из маловероятных версий развития событий. Тем более что только что получен доклад об атаке нашего истребительного батальона на северной окраине города. Противник силами не менее батальона с ходу прошел сквозь оборону роты ополченцев в пригороде и уже на пути к центру города… – Зашедший в адмиральский салон начальник штаба Григорьев с ходу начал принимать решения по управлению обороной. – Товарищ Балакирев, в связи с прорывом немцев в город с севера вам надлежит срочно организовать контратаку и постараться закрепиться в районе цитадели. Главное, не допустить вражеские подразделения к порту. Берите пулеметчиков лейтенанта Матвейчука и пятую роту нашего полка, николаевский экипаж и местных ополченцев как проводников и усиление и организовывайте оборону городской цитадели. Прохоров, ваш монитор остается на своей позиции, а вот трофейный и бронекатера капитан-лейтенанта Кубышкина должны быть готовы выдвигаться из Конки на усиление обороняющихся в районе порта. Седьмая рота в настоящее время находится вместе с вашим корпостом в обороне восточной окраины. Поэтому набирайте на корабли ударной группы личный состав из тыловиков и зенитчиков с левого берега. Для этого к вам подключим кого-либо из политотдела и тыловиков в помощь. Время готовности корабельно-катерной ударной группы два часа от сего времени. Товарищи командиры, время пошло! – поставил задачу и определил время начальник штаба.

Мне и Балакиреву осталось только как можно быстрее убыть по своим частям.

Еще через пять минут корабельный полуглиссер несся по днепровской глади, навстречу встающему над левым берегом солнцу. Новый день, 18 августа 1941 года, только начинался.

Начинался новый день и для смотрящего на днепровскую гладь командира батальона гренадеров «Лейбштандарт» Курта Мейера.

Вставший над левым берегом Днепра солнечный диск почти мгновенно стал обжигающе палящим, яркими красками осветив правый берег, позволяя различать очертания Херсона, изобилующие высокими трубами заводов, и возвышающиеся над Днепром элеваторы с зерном.

По протекающему в этом месте с востока на запад Днепру наблюдалось оживленное движение судов и катеров. Два больших парома лениво двигались навстречу друг другу, перебрасывая грузы и людей с правого берега на левый, и возвращались в город под новую загрузку.

«До города казалось рукой подать. Он соблазнял, он манил к себе и, казалось, смеялся над моей нерешительностью». Собравший вокруг себя командиров рот и батареи тяжелых и зенитных орудий командир батальона, словно дирижер, стоящий во главе слаженного оркестра, готовился к своему священнодействию – атаке Херсона «под внезапным ударом» и с «черного хода».

Курт Мейер, живущий боем и войной, умел пробуждать глубоко спрятанные инстинкты охотника и воина и получал от этого истинное наслаждение. Видящий и чувствующий врага, боевой командир – не только начальник, но человек, руководство которого в бою не вызывает сомнения. «Его воля – это воля его солдат. Он черпает силу в своих гренадерах, которые верят в него и пойдут за ним даже в ад», – цитата из его будущих мемуаров о боях за Херсон. Именно этот офицер со своим усиленным батальоном гренадеров должен подарить Германии город на Днепре, открыть путь готовой к атаке с северо-запада дивизии «Лейбштандарт».

Панорама обороняющегося города, просматриваемая с корзины дальномерщиков, поднятой на сигнальной мачте монитора, показала поднимающиеся столбы дымов, появившиеся в северной части. В небе над городом появились трассы от трассеров 20-миллиметровых пушек бронетранспортеров, рвущихся в город. Из-за крон деревьев появилась вначале верхушка мачты, а потом и наблюдательная корзина дальномерщиков бывшего румынского трофейного монитора «Михаила Качальничану», а теперь «Красного монитора». Следом за ним появились и пара бронекатеров тактической группы, с десантом на борту.

Идущая в кильватерной колонне группа кораблей стремительно направилась к причалу речного порта. Через два десятка минут последний армейский резерв флотилии высадился в порту и устремился к цитадели города. Цитадель, построенная для обороны города «во времена Потемкина и завоевания Крыма», оказалась востребованной спустя столетия.

Оглушительная канонада в центре города, хлопки разрывов мин и гранат достигли такой плотности, что звуковая волна от разрывов стала непрерывной даже на другом берегу Днепра.

Отошедшая от причала группа кораблей, занявшая район огневого маневрирования вдоль правого фланга цитадели, как-то неожиданно и вдруг открыла огонь по появившимся в видимости гренадерским бронемашинам. Кратковременная артиллерийская дуэль закончилась потерями с обеих сторон: загоревшимся и вывалившимся из строя бронекатером и замершей на берегу бронемашиной, возле которой покореженными остовами застыли опрокинувшиеся мотоциклы с колясками.

Еще несколько минут, и вот орудия главного калибра «Ударного» вступили в поддержку обороняющихся. Несколько десятков 130-миллиметровых снарядов устремились на поражение целей, пытающихся прорваться по старой дороге между редутами цитадели. Не остались в стороне и 76-миллиметровые зенитные орудия, установленные на мониторе. Они тоже включились в обстрел невидимых целей. Поставленные на дистанционный взрыватель, с поднятием целика, начали засеивать конусами разрывов боевые порядки атакующих гренадеров. Тысячи поражающих осколков от разрывов зенитных снарядов буквально скосили целый взвод гренадеров, пытающихся прорваться вдоль западной стены восточного редута. Открытая сверху бронетехника противника оказалась ловушкой для чувствовавших себя ранее защищенными гренадеров. Огонь заставил противника покинуть машины и продолжить бой в пешем порядке. Старая крепость превратилась в непроходимый участок.

Однако вражеский командир не отказался от встречного боя. Несколько бронемашин выдвинулись на набережную, принимая встречный бой с кораблями, маневрирующими вдоль берега, и прикрывая развертывание батареи 88-миллиметровых зенитных орудий на тягачах, выкатывающих из дыма пожарищ. Следом за ними из дыма появилась батарея 155-миллиметровых тяжелых орудий. Четверки лошадей, яростно нахлестываемых возницами, устремились в стороны от дороги для занятия позиций.

К маневрирующим кораблям потянулись трассеры очередей 20-миллиметровых орудий бронемашин. Несколько очередей сошлись на одном бронекатере, и вот яркая вспышка разрыва боеукладки и факел загоревшегося катера поднялись над гладью реки. Монитор и второй бронекатер вступили в артиллерийскую дуэль, в которой остались минуты до вступления в бой зенитных орудий, расстреливавших танковые корпуса Советской армии в Западной Украине, и тяжелых орудий, доказавших свою эффективность во встречном бою еще во времена Первой мировой войны. Счет пошел на секунды. Дуэль кораблей и гренадеров из дивизии СС «Адольф Гитлер» началась.

Несколько мгновений ушло на осмысление ситуации. Вот она, кульминация боя. В нашей реальности гренадеры прошли вперед и ворвались в речной порт, расстреливая как в тире корабли и суда.

– ГКП – командир. Принять целеуказание. Главному калибру и зенитчикам сосредоточить огонь по целям ориентир четыре – два залпа по десять выстрелов. Зенитчикам превышение целика три тысячных дистанций. Непрерывным огонь!

В противостояние кораблей и поддерживающими их артиллеристами с бронемашинами гренадеров вступил в бой наш монитор. Трех минут хватило кораблю на перенос огня и посылку снарядов на разворачивающиеся к стрельбе прямой наводкой батареи противника. Еще через два десятка секунд позиции развернувшихся батарей немецких артиллеристов заволокло разрывами.

Три залпа и два переноса огня монитора «Ударного», огонь прямой наводкой с оставшегося в строю БКА-205 и «Красного монитора» смели основные ударные силы штурмового батальона «Лейбштандарт». Проникновения в Херсон с «черного хода» не произошло. Батальон под командованием «командира от бога» Курта Мейера остановился, захватив северную часть Херсона и потеряв при этом до сорока процентов личного состава убитыми и ранеными.

Южная Украина оказалась не Грецией, не Бельгией и даже не Польшей. Оказывается, не только немецкие гренадеры могли стрелять по наступающему противнику как в тире.

Еще через два часа остановилось наступление дивизии противника и со стороны Николаевской дороги.

Обескровленный, но не побежденный 2-й черноморский полк морской пехоты Дунайской флотилии первого формирования, откатившись с окраин города до центра, смог удержать цитадель, центр города и речной порт.

Прибывшая баржа с оружием и боеприпасами, пришвартованная в течение боя за город в речном порту, обеспечила довооружение оставшихся отмобилизованных и пополнение боеприпасов, израсходованных в боях за город. Переправа через Днепр в Херсоне продолжила работу.

В этот же день благодаря поддержке корабельной артиллерии мониторов «Ростовцев» и «Жемчужин», занявших позиции в Запорожье, ниже Днепрогэс, усилилась устойчивость обороны Южного фронта.

Вермахт не смог остановить армаду эвакуированных днепровских кораблей и судов в составе из двух новых больших охотников, трех недостроенных мониторов, двух буксиров, одного речного танкера и еще трехсот единиц речных судов Днепровского пароходства. Инфраструктура Черноморского флота получила возможности для усиления водных перевозок в Причерноморье, на Азове и в бассейне реки Дон.

В истории произошли изменения, видимые невооруженным взглядом.

Восемнадцатого августа ближе к 21.00 к монитору вдруг подошли два морских баркаса, доверху загруженных черноморской рыбой и крупами. Удивительно, но каждый из рыбаков был одет в безрукавку, отороченную волчьим мехом. Был и третий баркас, на котором в состав экипажа пришли проситься пятеро крепких белокурых голубоглазых, с истинно арийским видом, рыбаков, как и другие одетых в характерные безрукавки.

– Зачем вы мне? Решили мобилизоваться? Идите в организационно-строевой отдел флотилии, – постарался я избавиться от неожиданных хлопцев, желающих войти в экипаж.

– У нас є припис зі штабу Чорноморського флоту. Батько зробив. До Севастополю їздили. Старші наказали служити насліднику, – подал предписание старший.

– Ці два баркаси зостануться біля пароходу для забезпечення їжею та на всяк випадок. Ще двох дівчат відправили до твоїх жінок й дитини на Березань, – озвучил решение старшин клана рыбак.

Оба-на! А я ведь с семьей уже под колпаком у старейшин клана! Что это, забота или шантаж? Неужели поверили сказке и решили принять в семью? Или тоже решили использовать в своих целях? Очень возможно, что начнут меня играть втемную или даже подставят.

То, что даже во время войны коррупция существует на самом верху, это не секрет. Бумага с прямым откомандированием мобилизованных на корабль – это уже что-то из области фантастики. Однако это открытый шаг. Еще ведь обязательно должны быть и скрытые действия клана по отношению ко мне. Кто и когда из власть имущих клал яйца в одну корзину?

Глава 4

Днепровский вал

Напряженная неделя боев за Херсон вновь привела наши силы к истощению.

Вошедшие в город войска эсэсовцев не смогли развить свой успех и прорваться в центр города и к речному порту. Вовремя занятая морскими пехотинцами городская цитадель оказалась крепким орешком для атакующих и главным узлом обороны Херсона.

Восемнадцатого августа своевременно обнаруженные радиоразведкой «Ударного» подкрепления противника не смогли прорваться к набережной вдоль реки и отсечь силы обороняющихся от пополнений резервами и снабжения. Вовремя организованная связь командующего флотилии Абрамова с командованием 9-й армии позволила обеспечить пополнение резервами от армии обороняющих.

Шаланда с оружием и боеприпасами, пришедшая к Херсону из Севастополя, позволила обеспечить винтовками бойцов истребительного батальона херсонцев и вооруженных лишь кавалерийскими шашками конников 9-й армии, полк которых, без лошадей и оружия, был срочно переброшен в помощь морякам. Еще через пару дней к Херсону стали подходить маршевые роты с востока. Налаженная радиосвязь с КП Южного фронта начала приносить свои плоды.

Дивизия «Адольф Гитлер», за все время боев на Украине потерявшая ранеными и убитыми больше, чем за все время боев в Европе, в Херсоне получила подкрепление и новую технику. Потратила несколько дней на переформирование и вновь приступила к активным действиям. Используя штурмовые орудия и бронетехнику, «Лейбштандарт» начала медленно, но уверенно захватывать городские дома и улицы.

Уличные бои ежедневно начали поглощать и выплевывать в виде убитых и раненых человеческие судьбы, мрачная статистика потерь и пополнений в виде ежедневных отчетов стала приобретать форму обычной таблицы сродни бухгалтерскому балансу. Человеческая жизнь обесценилась и в который раз превратилась в понятие пушечного мяса. Ведь для ведения боевых действий необходимы кроме людских ресурсов еще боеприпасы, оружие, техника, продукты и прочие расходные материалы типа полевого провода. Таким образом, человеческая жизнь нивелируется и приравнивается к снарядам или количеству питьевой воды, поданной в окопы для обороняющихся защитников.

Пока боевые потери на моем корабле отсутствовали. Корпост дважды сменил позиции, оттягиваясь к речному порту, чего нельзя было сказать о 7-й роте, с которой судьба связала экипаж. Неделя непрерывных боев внутри города привела к замене более чем половины ротного состава. Прямые столкновения сменились на столкновения небольших групп размером до взвода и отделения. Имея непосредственную связь с корабельным корпостом «Ударного», лейтенант Андрей Кощей смог чаще получать огневую поддержку для своей роты, в результате чего на фоне других подразделений его подразделение занимало более устойчивую позицию, несло меньше потерь и даже получало существенную добавку в суточном рационе. Рыба, поставляемая рыбаками клана, на корабле и в роте не переводилась в рационе. Как-то незаметно и рыбацкий баркас с пятеркой гражданских рыбаков стал, словно тень, неотъемлемым элементом корабельно-катерной группы. Тем более что вылавливаемой ими рыбы хватило не только на монитор и 7-ю роту, но и на остальные корабли группы и госпитальное судно флотилии «Советская Буковина».

Ужесточилась борьба с диверсантами противника. Немецкие диверсионные группы начали высаживаться на островах и вырезать посты визуального наблюдения и ретрансляции радиосвязи.

Монитор приходилось непрерывно переставлять с одной огневой позиции на другую и вновь на новую точку стоянки. Ужесточились меры по организации противодиверсионной обороны. Как обычно, людей не хватало, и тогда комсорг корабля Иосиф Сенченко предложил привлечь к несению дозорной службы легкораненых от роты корабельного десанта. Два комсорга, корабельный и ротный, совместно с нашим корабельным фельдшером Панасенко развернули возле корабля настоящий палаточный городок, в котором как в личном санатории взяли привычку оставаться легко– и среднераненые бойцы 7-й роты. А так как 7-я рота ранее была основой формирования сводного полка морской пехоты флотилии, то буквально за несколько дней на острове, в районе поста «Красный» создался импровизированный филиал то ли фельдшерской службы монитора «Ударный», то ли госпитального судна флотилии. И это несмотря на то, что на левом берегу Днепра в Цюрупинске был развернут настоящий госпиталь. Люди, привыкшие к службе во флотилии, всеми правдами и неправдами старались удержаться в своем соединении, да и кормежка на кораблях никаким образом не соответствовала госпитальной.

Однако легкораненые, конечно, не могли решить серьезно задачи борьбы с диверсантами противника. Особенно возмутило всех показательное вырезание поста наблюдения флотилии 21 августа. Развешанные по ветвям деревьев части тела моряков поста потребовали ответных мер. На островах напротив Херсона развернулась настоящая поножовщина. Обнаруженные диверсионные группы нещадно вырезались, а тела показательно отправлялись на правый берег. Однако бесчинства диверсантов с противоположной стороны продолжали иметь место – тела пленных краснофлотцев с постов наблюдения продолжали расчленять. Выяснилось только одно: диверсионная группа, творящая бесчинства, возглавляется офицером.

27 августа возмущение моряков вылилось в небольшое стихийное решение партгруппы отряда найти и показательно уничтожить диверсантов врага. Нельзя не отметить и того факта, что условия для провоцирующего обсуждения этого вопроса создал лично командир монитора «Ударный». Неужели наши морские диверсанты из флотилии, которые взяли как трофеи румынские мониторы, не смогут надрать одно место извергам? Как итог, политотдел флотилии вынужден был обратиться в разведотдел все той же флотилии с задачей рассмотрения интересующего коллектив вопроса.

Моя же цель была очень проста. Хотелось официально организовать «поход за зипунами» бойцами Нечипайло. Время, когда корабль выйдет в сентябрьский Ягорлыцкий залив на встречу со своей судьбой, неукротимо приближалось. Кроме того, необходимо было увеличить количество трофейной радиотехники.

Буквально на второй день после попытки прорыва немцев к порту у меня попытались изъять пост радиоразведки и перевести его на узел связи флотилии, подчинив разведотделу. Пришлось выдержать настоящий бой с командованием, предложив разместить дублеров радистов на мониторе, пока не будет готов настоящий пост радиоразведки. Теперь настало время заинтересовывать в активной деятельности именно группы Нечипайло лично заместителя начальника штаба флотилии по разведке капитан-лейтенанта Бархоткина, для чего при первой же возможности я и постарался показать свое видение решения задачи борьбы с диверсантами противника и возможности развертывания на флотилии поста радиоразведки флотилии.

– Александр Сергеевич, в свете последних событий на островах и усиления борьбы с диверсантами, а также в свете решения предыдущей нашей договоренности по организации технической разведки у меня появились определенные предложения по сути вопросов, – начал беседу с замом НШ по РО.

– И какие же у тебя будут предложения?

Одно дело – корабельная деятельность и деятельность корабельно-катерной группы и подразделений, приданных и подчиненных мне для решения определенной задачи типа артиллерийского удара по Вознесенску. Совершенно другое – деятельность подразделений из состава корабля или приданных сил, без ведома вышестоящего командования, тем более на территории противника. Такие дела пахнут изменой и трибуналом. Поэтому начал как всегда с обоснования привлечения своих бойцов.

– Я предлагаю силами наших корабельных аквалангистов, нештатного взвода водолазов-разведчиков организовать охоту не только за диверсантами, а и за простой и специальной радиотехникой противника.

– Почему ты решил объединить эти задачи наших бойцов? При чем здесь диверсионные группы и радиоаппаратура. Это ведь разные цели не только по смыслу, но и по организации выполнения. Диверсантов просто уничтожаешь, а аппаратуру надо не только захватить, но и найти и переправить к себе с той стороны, – зам по разведке Бархоткин сразу развил и рассмотрел цели и задачи действия привлекаемого подразделения.

– Александр Сергеевич, объединяю я этот вопрос в связи с одной общей между ними особенностью. Первое. Выявленные ранее диверсионные группы противника явно не профессионального уровня. Ориентировочно это разведчики минимум уровня штаба дивизии. Соответственно и квартироваться они должны где-то около штаба соответствующего уровня. Те группы, которые нам встречались ранее, это уровень наших корпостов и самодеятельных формирований батальонного и полкового размаха. Думаю, найдем главный штаб, найдем и разведчиков с офицером в начальниках. Второе. Еще неделю назад авиация противника прибывала в нашу зону после начала нашей стрельбы как минимум через час-полтора, сбрасывая бомбы на удачу. Теперь она прилетает примерно через три-четыре десятка минут и потом уверенно бомбит места позиций наших кораблей во время стрельбы. Если бы мы постоянно не меняли позиции после стрельб, то нас бы уже давно разбомбили. Явно используется наведение авиации армейцами вермахта. Скорее всего, у противника появились радиостанции, работающие на диапазонах не только бронетехники, но и авиации. То, что насобирали наши трофейные команды, не в состоянии работать в обоих диапазонах. Именно такие радиостанции нам и нужны для развертывания поста радиоразведки флотилии. Не думаю, что таких радиостанций у противника много, скорее всего, одна или две на дивизию. То бишь опять-таки все упирается в штаб противника уровня дивизии.

Третье. Эвакуация трофейной техники и, если получится, ценных «языков». Команда нашего Нечипайло уже неплохо показала себя в операции под Вознесенском – пример тому аппаратура и зенитные автоматы, установленные на моем мониторе. Именно наши водолазы-разведчики, используя притапливаемые лодки, смогут обеспечить безопасную доставку и эвакуацию разведчиков флотилии, кроме того, они уже наловчились работать с радиоаппаратурой. Думаю, если кроме штатной разведгруппы флотилии используем и группу с монитора, то добьемся настоящих результатов. Особенно если удастся взять еще и офицера, участвовавшего в бесчинствах, или знающего, где его обнаружить, – заканчиваю обосновывать участие взвода водолазов-разведчиков в операции.

– Смысл в твоих словах есть, но чем больше диверсионная группа, тем больше шансов ее раннего обнаружения противником и соответственно быстрого уничтожения.

– Ничего подобного. Все группы будут заниматься по разным задачам, обеспечивая в то же время друг друга. Заброска к противнику и зачистка, если надо, берега перед высадкой. Имитация отхода группы обратно, в случае обнаружения высадки основной группы. Так основная группа прорывается дальше, а обеспечивающая имитирует бегство и эвакуацию. Когда будет найден штаб, тогда обе группы начнут действовать как выполняющие две задачи в одно и то же время и в разных местах. Узел связи и дом, где разместились разведчики дивизии, наверняка будут охраняться не так сильно, как штаб дивизии. Против профессионалов от армейской разведки будут действовать профессионалы одного с ними уровня, из разведки флотилии. В то время, как со связистами смогут разобраться и такие нештатные разведчики, как Нечипайло с его командой. Его же команда сможет организовать и эвакуацию как минимум с двух разных береговых точек на Днепре или протоке, эвакуируясь если что, то и поодиночке с береговой черты, на разных участках, – закончил я выкладку обоснования и замысла привлечения нештатной группы боевых пловцов флотилии. – В настоящее время боевые пловцы из отряда Беззубова, теперь уже подчиненные штабу флота, базируются на острове Березань. Поэтому только группа аквалангистов Нечипайло с моего монитора в настоящее время единственный имеющийся в распоряжении флотилии отряд боевых пловцов.

– Думаю, такое обоснование вполне приемлемо для привлечения сил аквалангистов на базе экипажа твоего монитора, – согласился Бархоткин. – Такой замысел ответных мер по диверсантам, думаю, необходимо доложить командующему. Только напоминаю, что аппаратура в первую очередь должна пойти на создание поста радиоразведки флотилии, а не на твой борт.

– Нет вопросов. У меня на корабле уже и так места нет. Ну, разве что еще на пару приборов. Зато, если удастся, к примеру, на каком-либо из катеров создать передвижной пункт радиоразведки, то вся флотилия выиграет очень многое. Уже сейчас благодаря моим радистам и переводчикам мы смогли узнавать направления ударов противника в городе и заранее подкидывать резервы к обороняющимся.

– Еще одна проблема! Как обнаружить главный командный пункт противника? То, что он находится вне зоны визуального наблюдения наших наблюдателей и корпостов, это как дважды два четыре. Явно не в городе, скорее всего, в каком-нибудь пригородном селе или на хуторе, недалеко от дороги Николаев – Херсон. А может, и наоборот, севернее, примерно посередине зоны ответственности соединения противника, ведущего боевые действия в Херсоне, где-нибудь между Херсоном и Каховкой. У нас не так много разведчиков и времени, чтобы устроить полноценную разведку всех поселков, где может находиться штаб противника. Что на это скажешь, Иван? – продолжил поднимать вопросы решения такой непростой задачи, как выявление главного штаба противника, Бархоткин.

– Мы уже занялись определением примерного местонахождения главного штаба противника. В настоящее время удалось определить примерно четыре основных, работающих в виде командных, радиоузла противника. Основной признак – по количеству абонентов, с которыми радиостанции командных пунктов разговаривают в УКВ-диапазоне. Вначале определили радиостанции, частоты и радистов, связывающихся с абонентами, которые общаются с конечными абонентами (машинами или подразделениями типа роты), потом определили радиостанции, не работающие с конечными абонентами, а работающие в основном только с промежуточными радиостанциями, судя по всему уровня полк – батальон – иногда рота и дивизия – полк – иногда батальон. Таким образом, в настоящее время можно с уверенностью сказать, что под уровень дивизия или бригада подходят только две радиостанции, работающие в УКВ-диапазоне. Кроме того, выявлен факт работы этих радиостанций на уровне одного-двух, иногда трех, баллов качества радиосвязи. Что говорит о том, что они удалены от основных абонентов и вообще от линии фронта на расстояние не менее семи километров. В настоящее время начались работы по определению координат этих радиостанций. Думаю, пары дней нам хватит, для того чтобы с уверенностью указать населенный пункт или район пригорода, где расположен узел связи дивизии противника, – закончил я уточнение задач радиоразведчиков корабля.

– Каким образом вы собираетесь определить координаты командного узла связи противника и какая помощь вам нужна со стороны разведотдела флотилии? – уточнил информацию зам начальника штаба по разведке.

– В настоящее время удалось определить только радиосеть, частоты и почерка работы радистов противостоящей группировки противника. Теперь дело за определением радиопеленгов на работающие радиостанции. Это возможно с помощью специальной антенны, в виде антенны «волновой канал» для пеленгации УКВ-радиостанций. Конструкция из нескольких установленных параллельно друг другу металлических стержней, закрепленных перпендикулярно к оси и направленных в сторону источника радиосигнала (антенна, похожая на обычную телевизионную). Такие антенны уже устанавливаются на новейших самолетах для полетов с помощью радиомаяков. Думаю, что флотилия сможет выделить что-то типа небольшого катера, на котором наши радисты соберут несколько радиоприемников и такого вида антенну. Пройдя вдоль Днепра десяток километров вверх и примерно же столько вниз, относительно Херсона, мы сможем определить направления устойчивых радиопеленгов на радиостанции противника. Если получится, то на этом же катере можно установить несколько радиоприемников в коротковолновом диапазоне, натянуть между специальными радиомачтами раму контура антенного провода для работы в коротковолновом диапазоне. Это метод перемещения катера и радиопеленгации для определения направления на работающие радиостанции противника определен работами лейтенанта Кириенко в 1915 году и был использован на кораблях Черноморского флота в 1916 году. Определим направления на узлы связи противника и тут же сможем посылать наших бойцов. Сможем также разработать и решить вопросы доставки и эвакуации наших ДРГ к цели и обратно, – закончил я открывать суть решения вопроса и необходимости выделения специализированного катера или судна для решения задач радиоразведки.

– Иван, если у тебя, как ты говоришь, уже все есть, то зачем нам нужна аппаратура от немцев? Подумай, какой это риск и какие затраты на действия, которые ты хочешь провести… – Начальник разведки попытался удовольствоваться тем, что есть, и упростить суть планируемой операции диверсионно-разведывательных групп флотилии.

– Дело в том, что сейчас уровень радиоразведки, как говорится, с помощью сделанной на коленках аппаратуры и организации, соответствует уровню середины Первой мировой войны. В настоящее время лучшая аппаратура – это продукция немецких фирм типа «Телефункен». Та современная аппаратура, которая сейчас разработана в Советском Союзе, – это аппаратура как минимум фронтового использования, и нам ее никто не даст. В то же время не только работа радиоразведчиков Каспийской флотилии, но и уже наша работа недельной давности показала необходимость активного контроля радиоэфира противника и своего не меньше. Поэтому я и предлагаю операцию по похищению аппаратуры противника, используемой на уровне командных пунктов оперативно-тактического уровня дивизии и выше. Если такая операция удастся, то не только нам и флоту будет куча всего полезного, боюсь, и армия в стороне не окажется.

– Думаю, этот вопрос надо будет все же согласовать с командованием в части касающегося. Катер из состава отмобилизованных и используемых в настоящее время как посыльных подберем и поставим к твоему борту уже к вечеру. Организация охраны и прочего… Надеюсь, тебе не надо напоминать, что делать. Завтра к утру жду документальное обоснование всего вышесказанного и план проводимых работ по организации взвода радиоразведки в специальном отряде кораблей. Думаю, что структуру отдельного разведывательно-ударного отряда кораблей флотилии придется опять вводить в строй. Твой корабль продолжает оставаться не только самым мощным кораблем флотилии, но и самым совершенным, модернизированным. Пришли данные по событиям в Румынии. Там в газетах пишут, что Советы применили против их солдат новое оружие.

Вывести твой монитор из состава дивизиона нет смысла – все же это ударная корабельная единица, но вклад в разведку твой экипаж уже вложил немалый. Так что разведотдел будет поддерживать твои начинания. Главное, чтобы видна была работа. На этом прекращаем. Как придет катер, так сразу же вбивай его в план боевой деятельности по нашей линии в составе корабельно-катерной группы монитора «Ударный»… – Зам по разведке прекратил обсуждение вопроса планирования деятельности сил.

Здесь, на Днепре, флотилия в силу необходимости уже столкнулась с фактом создания подвижных пунктов снабжения и ремонта. Стоит вспомнить обеспечение топливом и боеприпасами действий корабельно-катерной группы монитора «Мартынов» с использованием целой операции по транспортировке и обеспечению прорыва буксира ИП-23 и баржи с бензином для снабжения вдоль берега, занимаемого противником. Пришло время создания и кораблей радиоразведки, а в последующем и радиоэлектронной борьбы. Главное, это вовремя преподнести и направить в нужное русло нововведения, а там жизнь сама покажет ценность и необходимость начинаний.

Уже сейчас флотилия столкнулась с господством авиации немцев в воздухе. Основные бои авиации идут над Каховкой, там, где немцы стремятся захватить плацдарм и наладить переправу через Днепр. Севернее не позволяет удаление основных сил противника от Крыма и близость железнодорожной инфраструктуры центральной части Украины, по которой Советы перебрасывают подкрепления на Днепровский вал.

Южнее, как только открывается устье Днепра, контролируя Николаев, Очаков и Херсон, Германия в состоянии осуществить масштабные воинские перевозки через Дунай и бассейн Днепра для развития наступления по южной части Украины. Перекрыв железную дорогу с Крыма через Геническ, отсекается и железнодорожная линия снабжения Южного фронта с портов Крыма и Закавказья. Следующая зона гарантийного снабжения и пополнения сил и припасов – бассейн реки Дон, который также зависит от господства в воздухе над Азовским морем.

Так что нет у противника выбора, как не захватить плацдарм в районе Херсона или Каховки.

В Херсоне вдруг оказалась Дунайская флотилия, которая еще даже не представляет свою ценность в присутствии и противостоянии противнику в этом регионе.

В Каховке также есть корабельно-катерная группа флотилии, возглавляемая монитором «Мартынов», только там оборону держат армейцы без оружия и кавалеристы с шашками без карабинов и лошадей. Нет там и инфраструктуры подвижных пунктов снабжения, создавшихся в районе Херсона.

Непрерывная огневая поддержка сил на берегу привела к приближению граничного настрела орудий, и пришлось думать о замене стволов орудий главного калибра в условиях морского базирования. Не морского, конечно, где там море на Днепре, но сленг есть сленг. Для этого используется плавмастерская, где, специально для такого случая, есть кран-балка и целый отсек, заполненный станками типа токарный, фрезерный и прочие, кладовая материалов и сварочная мастерская. Именно для этого случая специально, еще во время ремонта в Николаеве, на плавмастерскую и на остров Березань нами были завезены запасные стволы 130-миллиметровых орудий. Не остались без внимания и заявки на запасные стволы 76– и 37-миллиметровых зенитных орудий. Где-то в метрополии эти заявки уже в работе. Пришлось подавать в план и фактически на целых четверо суток выпадать из графика огневой поддержки соединения.

Очень даже вовремя оказалось наличие в составе флотилии пары трофейных мониторов. И вообще, если сравнивать разные реальности, то наличие на Нижнем Днепре и в Днепровско-Бугском лимане семи единиц действующих мониторов вместо трех явно усилило Днепровский вал Южного фронта в этом измерении.

Пока монитор менял стволы главного калибра, наконец исполнилась последняя моя мечта по трофейной технике. Рейд диверсионных групп флотилии закончился появлением в моих руках устройства, в первом приближении напоминавшего электрическую печатную машинку.

«Ще якись друкарські машинки теж взяли до купи…», как сказал Нечипайло.

Вначале диверсионно-разведывательная операция развивалась, как планировалось, смогли даже привлечь две группы с острова Березань для поддержания операции. Зато потом, когда ворвались в развернутый штабной поселок дивизии «Лейбштандарт» немцев, то начался беспредел и настоящая импровизация.

Диверсионно-разведывательная группа, предназначенная для поиска и уничтожения вражеской диверсионно-разведывательной группы и ее командира, пошла за офицером в штаб дивизии, оставляя за собой тела и растяжки. Пока искали офицера-извращенца, нашли автофургон специалистов по криптографии, в котором нашли аж две электрические печатные машинки и настоящий аккордеон.

Группа корабельных морпехов и бойцов Нечипайло обнаружили аж три автофургона и один бронетранспортер, заполненные радиоаппаратурой. На этих машинах были не только привычные штыревые антенны, но какие-то круглые, а еще и похожие на те, с которыми на корабле матросы-радисты (которых охраняли) не только бегали по кораблю, но и еще на острове как зайцы сигали. Завели эти машины корабельные морпехи и поехали на юг в сторону низовьев Днепра, к месту принятия диверсионно-разведывательной группы.

На этом Нечипайло не остановился. Вот что значит настоящий инструктаж и хватка. Пока главная диверсионно-разведывательная группа носилась по немецкому штабу в поисках командира вражеской ДРГ, недалеко углядели зенитную батарею 37-миллиметровых орудий, прикрывающих штаб. Проснулась уже выработанная привычка. «Там, где хохол прошел, другому делать нечего!» В результате, как и под Вознесенском, захвачены орудия. Их ведь так любит товарищ Прохоров. Места на корабле уже нет. Ничего, командир найдет им применение. И теперь на юг, вслед за автофургонами с радиоаппаратурой, поехала пара грузовиков с зенитками в кузовах и на прицепах. Вопрос старшего по первой диверсионно-разведывательной группе «Зачем нам еще и пушки тащить?» получил осмысленный ответ: «А якщо переслідувати будуть так ми їм тут і покажемо де раки зимують! У нас на кораблі не тільки всі машини водять. ще й з гармат всі стріляють. Знадобиться в господарстві».

Далее уже отработанная организация связи и управления. За лишними трофеями срочно в точку приемки диверсионно-разведывательной группы пошли еще четыре единицы катеров и глиссеров. Благо радиосвязь между кораблем и каждым выделенным плавсредством – уже отработанный эпизод. Когда с утра над Херсоном и окрестностью начали летать немецкие разведчики, ищущие целую колонну автотехники, эти трофейные единички уже расположились на острове в низовье Днепра, замаскированные и ждущие вечерних сумерек для продолжения переправы в Цюрупинск.

Только опять же частое оставление корабля командиром несовместимо с выполнением им своих обязанностей. Оставить корабль и идти на катере в Цюрупинск смотреть взятые трофеи в присутствии кучи наблюдателей – для меня неприемлемо.

Поэтому пока еще трофеи ожидали вечерних сумерек для транспортировки в Цюрупинск. Уже в это же время своим бойцам по селекторной связи мной была поставлена задача.

– Внимание, для корабля особую ценность представляют приборы, которые имеют большие круглые шкалы, на которых есть разноцветные градуировки и мало переключателей. Есть такие? – задаю вопрос Нечипайло.

В первую очередь меня интересуют приемники, которые способны искать в широком диапазоне ультракоротковолновые полосы частот радиосвязи армейских и авиационных сил немцев. УКВ-частоты вермахта и люфтваффе были разнесены, и для работы на этих частотах использовались разные стандартные радиостанции и приемники. Для любой радиоразведки выгодны и ультракоротковолновые и коротковолновые диапазоны и приемники для прослушивания, но для корабля типа монитор, воюющего на реке и в прибрежных морских районах, на деятельность которого влияют события, происходящие на расстояниях от километра до десятков километров, радиоразведка в принципе нужна только в УКВ-диапазонах, на которых работают фронтовые тактические единицы и подразделения (танки, самолеты, роты, батальоны и полки). В КВ-диапазоне работают связисты штабов и кораблей в море вне зоны прямой видимости.

– Перший, я Другий. (Мой позывной в радиоэфире Первый, а у Нечипайло – Второй.) Та є декілька якихось радіо. Два приймача у яких різнокольорові шкали як велике коло. Ще два приймача де величезна шкала як півколо, але у них не шкали, а тільки якийсь цифри чотирьох кольорів. Ще є три рації з позначкою сім, та латиницею з великими буквами «ФУГ», та шість з позначкою п’ять. Що нам потрібно?

Дай волю Нечипайло, все бы забрал себе.

– Второй, я Первый. Откладывай на корабль по одной радиостанции с большими шкалами обоих видов. Забирай две рации с цифрой семь и две с цифрой пять. Забирай аккуратно. Нечего лишним видеть, что мы себе отобрали. Укладывай в корабельный полуглиссер и отправляй сразу же при первой возможности к кораблю. Сам остаешься с пушками, пару сразу грузите на наш баркас и катер от плавмастерской. Если командир катера будет сопротивляться, приведи мне его на связь. Вплоть до того, что силой его к микрофону доставь. Пусть знает безбашенность нашего экипажа. Если что, потом сам с его капитаном вопрос закрою. Вопросы есть? – закончил я инструктаж своего главного диверсанта.

Как и планировалось, к Цюрупинску прибыло трофеев явно меньше, и даже оставшиеся две трофейные зенитки я постарался прибрать в свое заведование. Тем более что 37-миллиметровые зенитные автоматы, что немецкого, что советского производства, потребляли один и тот же боезапас, который, находясь в Николаеве, мы успели перебросить с помощью «Богатыря» не менее двух вагонов объемом.

Одной удачно спланированной операцией действий разведывательно-диверсионных групп удалось практически парализовать работу штаба целой дивизии и уничтожить разведывательный отряд противника, оснащенный и подготовленный по передовым стандартам и технологиям современности.

К сожалению, к противовоздушной обороне во флотилии все еще относились поверхностно. Собственные три дивизиона 76-миллиметровых орудий, размещаемых по берегам реки и проток, в условиях речного театра действий сил позволяли быстро прятать корабли, катера и суда под берег и под деревья у берега.

Пока командование флотилии и флота еще не столкнулись с настоящей войной на воде и действиями авиации по морским целям, а разведывательные сводки с Северного и Средиземного морей, где англичане уже не первый год теряют корабли и суда от пикировщиков и торпедоносцев, остаются без внимания.

Люфтваффе также еще не добилось господства в воздухе, продолжая переваривать тысячи самолетов-истребителей из мобилизационных запасов Советского Союза – ровесников войны в Испании, типа бипланов И-15 и вертких, но устаревших И-16.

Мои действия уже давно вышли за рамки повседневной деятельности одного корабля, однако все еще направлены на увеличение шансов выживания со своим экипажем в тот период, когда придется использовать малейшие возможности для усиления вероятности выживания отдельно взятого корабля в случайных условиях боев на море. Корабли уходят на дно не в одиночку, а со своим экипажем. Выигрыш каждого дня, каждой недели изменения сроков продвижения противника к Крыму и Севастополю увеличивает количество грузопотока снабжения Южной группировки войск Союза вообще и кораблей в частности. Увеличение числа выживших кораблей флотилии, в частности мониторов, не утопленных на реке Днепре и его притоках, а вышедших к морю, увеличивает количество целей авиации противника и соответственно уменьшает вероятность атаки именно на мой корабль в противовоздушном бою флотилии.

Создав ложный разведотчет, удалось вернуть часть мониторов с верховьев Днепра. Захватив парочку мониторов боевыми пловцами и введя их в строй флотилии, также удалось увеличить не только огневую, но и противовоздушную силу флотилии. А значит, усилить вероятность выживания корабля в составе флотилии.

Трофейная техника и аппаратура позволили перевести планирование операций и действия сил флотилии на новом качественном уровне.

Теперь создав прецедент, когда в соединении возникли подразделения радиоразведки, и развернув одно из этих подразделений на мониторе «Ударный», появилась возможность непрямым способом влиять на борьбу с противником на более высоком и качественном уровне.

Имея радиопеленгаторы, немецкие радиоразведчики смогли определять предполагаемые координаты работающих постов связи и ретрансляторов и корпостов флотилии, а также отслеживать координаты кораблей и катеров флотилии для наведения в последующем на цели диверсионных групп и авиации. Именно таким образом был обнаружен остров, на котором находился пост ретрансляции флотилии, а потом уничтожен эсэсовцами 21 августа. По обнаруженным постом радиоразведки эсэсовской дивизии местам нахождения работающих радиостанций и работала диверсионная группа дивизии «Лейбштандарт».

Два поста радиоразведки, малоподвижный монитор и бегающий по всей окрестности катер-разведчик смогли заняться триангуляцией, определяя по радиопеленгам примерные координаты работающих радиостанций противника и наведя на последние диверсантов флотилии. Внутри Херсона появилась возможность определения домов, занятых противником, в которых разместились командные пункты и корпосты противника. Как итог, бои в городе приобрели более ожесточенный характер, выявленные дома с радиостанциями теперь не захватывались, а разрушались сосредоточенным огнем корабельных орудий.

141-й караульный батальон военно-морской крепости Очаков, вовремя очищенный от предателей и усиленный подразделениями НКВД и красноармейцами, отошедшими от Николаева вдоль правого берега Бугского лимана, уже вторую неделю, а не три дня, превосходно отражает атаки 50-й дивизии вермахта, диверсантов-брандербуржцев и воздушных десантников. Подвезенные заранее из Николаева запасы снарядов позволили продолжать удерживать позиции, прикрываемые двенадцатикилометровым противотанковым рвом.

Черноморский флот с огромным напряжением уже две недели обороняет и обеспечивает поддержку обороны двух приморских городов, Одессы и Очакова, и четырех переправ с плацдармами в районе городов на Днепре – Херсона, Запорожья, Никополя и Каховки.

В районе Киева Днепровская флотилия, усиленная вовремя выведенными из окружения корабельными единицами Пинской флотилии, также оказалась на высоте, обеспечивая оборону столицы Украины.

Казалось, все прекрасно: уже сентябрь, а Херсон и Очаков еще держатся. История изменилась, и жизнь на войне и мониторе «Ударном» изменилась к лучшему. Ведь даже Херсон уже обороняет не полк морской пехоты флотилии, обескровленный трехнедельными боями за Николаев и Херсон и наконец-то отведенный в Цюрупинск на переформирование, а два полка пехоты и кавалерийский полк из состава 9-й армии.

Севернее, в небе над каховской переправой, истребители люфтваффе и зенитчики вермахта за четверо суток напряженных боев смогли завоевать господство в воздухе и обеспечить захват плацдарма на левом берегу Днепра. Закончились истребители у Южного фронта и Черноморского флота, и как итог битва за юг Украины оказалась проигранной. Авиапромышленность Советского Союза не смогла обеспечить восполнение потерь авиационного парка страны в конкуренции с промышленными предприятиями оккупированной Европы.

Пришло время господства люфтваффе в воздухе на Восточном фронте, долгие полтора года, когда только ленд-лиз обеспечивал Советский Союз самолетами, танками и автомобилями. Время восстановления и развития советского военно-промышленного комплекса.

При обороне каховской переправы был уничтожен пикировщиками и трофейный монитор «Дунайский комсомолец».

11-я армия вермахта, обойдя Херсон, вышла на оперативный простор – мариупольское и крымское направления развития наступления оказались открыты. Южный фронт в который раз рухнул, оставив корабли Дунайской флотилии по разные стороны от наступающих сил противника. Более половины мониторов флотилии остались без армейского прикрытия у Никополя, с судьбой затопления собственными экипажами. Мониторы в моей реальности, затопленные своими экипажами в верховьях Днепра, все равно пришлось затопить, только уже в низовьях все той же реки. Флотилия оказалась без соседа справа, слева его никогда и не было, там дальше море.

История так просто не меняется, она инертна и неповоротлива. Просто на три недели позже, 7 октября 1941 года, передовые войска генерал-полковника Эриха фон Манштейна вышли к Перекопу, а 22-я воздушно-штурмовая дивизия вермахта устремилась вдоль левобережья Днепра к Херсону. Дунайская флотилия и два полка 50-й дивизии, обороняющие Херсон, оказались отрезанными от метрополии.

Флагман Дунайской флотилии монитор «Ударный» уже на две недели дольше действует в этой реальности, выжив вопреки незавидной судьбе и неизвестному будущему.

Вместе с монитором «Ударный» выжили такие суда, как штабной корабль «Буг» и госпитальное судно «Советская Буковина», выжили сотни людей, которые могли бы погибнуть в Херсоне 18 августа 1941 года. Город Херсон силами всего одного сводного полка смог обороняться неделю, пока на помощь ему не пришли безоружные, но так необходимые для пополнения людьми (флот дал оружие и боеприпасы), полки 50-й дивизии Южного фронта.

Глава 5

Тендровский узел

Теплое осеннее солнце, поднимающееся над Ягорлыцким заливом, при отсутствии ветра создавало идиллию – тишина и покой. Штиль, еще теплое море и наступающая осень создали над заливом плотный туман. На Кинбурнской косе ночью и по утрам уже чувствовалась промозглая погода.

Берег Ягорлыцкого залива – долина древних курганов и волшебной дубовой рощи Гекаты (легендарная Гилея Геродота), древняя Борисфенида и самая большая полупустыня в Европе, переходящая в сухую степь, которая заканчивается где-то в предгорьях Алтая.

Песчаные барханы с редкой растительностью и группками низких деревьев – березовыми колками. Местность, называемая Алешковские пески. Природа смогла создать Ягорлыцкий (Егорлыцкий) Кут – полуостров (песчаная коса) в северной части Черного моря, удивительный оазис, в котором лето продолжается шесть месяцев в году, место, где вековые дубы растут рядом с пустыней.

В долине среди сотен барханов настоящей пустыни, почти Сахары, рядом с сотнями курганов вдруг за очередным гребнем бархана обнаруживается настоящий оазис. Сага – аккуратная березовая или ольховая роща, окружающая озеро, берега которого заросли рогозом. Здесь нет жары, в зарослях свежо и приятно, в воздухе роятся бабочки, исполняющие волшебный танец под оркестр птичьих трелей и лягушек-квакш. Рай на земле – классическая роща Гекаты от славящего легендарную Гилею древнегреческого историка Геродота.

Здесь же, под землей, тоже удивительное на каждом шагу… Грунтовые воды состоят из встречающейся солоноватой морской воды Черного моря с пресной водой могучего Днепра, на узком перешейке, наполненном озерами с названиями, происходящими от бывших хуторов-«зимовников» козачьих семей Низового войска Запорожского (причерноморских козаков).

Спорная территория между Запорожской Сечью и Крымским ханством и выход Запорожской Сечи к морю в обход Очакова. Именно здесь раньше существовала протока, соединяющая Днепр и Ягорлыцкий залив, давшая тюркское название заливу Гяурлык, переводимое как «дорога неверных».

Залив, на берегах которого возникнет деревня-порт Покровское, был меккой контрабандистов Черного моря во времена Российской империи, официальной свободной экономической зоной того времени.

Всего в десятке километров севернее от Покровского на берегу Ягорлыцкого залива, только уже на берегу Днепровского лимана, раскинулось село Прогнои, основанное в 1735 году на месте козацкого сторожевого поста Новой Сечи для защиты запорожских солепромыслов. Правда, к концу XIX века в этом селе уже не останется козачьей диаспоры, как в Покровском, здесь будут жить рабочие солепромыслов – самые бедные люди, которые будут отличаться от окружающего сельского населения бытом, одеждой, обычаями, напоминая жителей небольшого городка. Именно здесь будет создана коммуна, члены которой составят основное пополнение 2-го черноморского полка Дунайской флотилии.

Переименовано в Гвардейское село будет в знак того, что это населенный пункт с самой большой плотностью героев Советского Союза на душу населения.

Удивительное рядом на земле и в истории, не только земля и море в этом районе состоят из антиподов. Люди и даже селения состоят из антиподов – герои и предатели Великой Отечественной войны и древности. Место встреч цивилизаций и народов. Место рая и ада в одном регионе. Место, где человечество живет от неолита до наших дней. Место, которое всегда переходило из рук в руки в течение тысячелетий. Место непрерывных войн даже в двадцатом столетии.

Войны теперь тоже ведутся по-новому, люди сражаются на расстоянии. На далеком Тихом океане в Цусимском сражении противоборствующие силы начали считать вероятности и математические ожидания числа попаданий по кораблям противника из орудий. Пройдет всего десяток лет и уже в Северном море Атлантического океана в Ютландском сражении математическое обоснование подготовки к сражению перейдет в разряд расчета матрицы игры. В оперативной работе штабов появится норматив подготовки принятия решения на такой бой, соизмеримый с месяцами. Впервые появится такой термин, как боевой потенциал, и сравнение боевых потенциалов при принятии решений на бой.

Пройдет еще чуть меньше десятилетия, и появится настоящая доктрина воздушной войны итальянского военного теоретика Джулио Дуэ, которая определит развитие авиации как главной ударной силы как в море, так и на земле. Возникнет понятие ковровых бомбардировок и точечных ударов пикировщиков. Авиация начнет развиваться в соответствии с задачами будущей вероятной войны.

На смену пикировщику придет его временный заместитель «камикадзе», и окончательно его заменит радиоуправляемая крылатая ракета типа ФАУ-1, запускаемая с самолета-носителя «хейнкель He 111 H-22». Так родится настоящая противокорабельная ракета, одна ракета – один корабль, ушедший на дно за одну-две минуты.

Это отступление приведено к тому, что в открытом море корабль даже с навороченным вооружением – довольно легкая цель, если не учитывается район боевых действий и вероятный замысел действий сил противника.

На Дунае и Днепре при оповещении о налете авиации корабль мог уйти под берег и замаскироваться, дожидаясь, пока у вражеских авиаторов не кончится топливо. Можно спрятаться под прикрытие своих зенитчиков, или из-за рельефа местности авиация противника могла наносить удары только с определенного направления и высоты, и тогда против атакующих можно сосредоточить огонь разных сил.

В открытом море, даже в прибрежном участке, спрятаться негде, нет и сплошной зоны, прикрываемой артиллерией. Не имеющий надежного противовоздушного вооружения корабль – лакомая цель для авиации. Пример тому все Северное Причерноморье, в котором есть куча затопленных авиацией кораблей и единицы сбитых самолетов люфтваффе нашей реальности, несмотря на огромное количество докладов о сбитых самолетах корабельной артиллерией советского ВМФ. Цена кораблей и соизмеримых сбитых самолетов ужаснет статистов воюющих стран, и начнется время развития корабельных универсальных зенитных ракетно-артиллерийских комплексов. Начнется расчет ордеров в противовоздушном бое или при атаке отряда кораблей противокорабельными силами.

Все это к чему? А к тому, что человек предполагает, а судьба располагает. Жизнь постоянно не зависит от нас. «Эффект бабочки» вызывает часто лавинообразные явления. Так произошло и при прорыве немцами Южного фронта в районе Каховки на юге Украины.

С одной стороны подразделения и силы Дунайской флотилии с ее в который уже раз сводным 2-м черноморским полком морской пехоты, обороняющие тендровский оборонительный участок.

С другой стороны 22-я дивизия вермахта, та, которая в боях под Николаевом вдруг потеряла почти четверть своих ветеранов.

Морские пехотинцы флотилии, в который уже раз переформировавшись после боев с ветеранами вермахта и румынскими легионерами, получили настоящий боевой опыт, став явной ровней гвардейцам от СС дивизии «Адольф Гитлера» или штурмовикам-десантникам от вермахта. Отработано взаимодействие по линии управления подразделение – штаб – поддерживающие силы (корабль или зенитчики), в том числе и по параллельной линии подразделение – корпост – корабль. Уровень мастерства и взаимодействия штабов и сил поднялся на такие высоты, что даже неожиданный прорыв вермахта в районе Каховки и высадка десантников 22-й дивизии в районе Цюрупинска, отсекшие флотилию от сил Южного фронта, не помешал без значительных потерь эвакуировать своих морских пехотинцев и армейцев из Херсона. Связка обороняющийся – корабль достигла максимального качества.

Десантники 22-й штурмовой дивизии при поддержке бригады Циглера, неоднократно сталкивавшиеся с корабельной и береговой артиллерией флотилии под Очаковом, в Николаеве и под Херсоном, начали проводить операции не только во взаимодействии с танкистами и кавалеристами, как главной поддерживающей силой. Теперь вермахт перед наступлением начал применять прямое управление штурмовой и пикирующей авиацией из передовых боевых порядков. Вплоть до роты любое подразделение получило радиостанции и радистов для наведения авиации. Особое внимание получили и корабли Дунайской флотилии.

Провести немецкое наступление широким фронтом в сторону Кинбурна не позволили пески настоящей Алешковской пустыни, протянувшейся от Голой Пристани до берега моря, поэтому постепенное выдавливание вдоль Днепра и северной части Черного моря от Перекопа оказалось многоходовой операцией со стороны командования 11-й армии, затянувшейся на неделю. Оказалось легче выйти к Перекопу, чем продвинуться на юг на несколько десятков километров к морю.

Основные силы флотилии вдруг вновь оказались в оперативном окружении. Но самым страшным стали непрямые действия немецкого штаба 11-й армии против Дунайской флотилии.

«Золотые гвозди» деревянного заборчика советского Днепровского вала оказались вырваны в большей своей части с помощью оперативной разработки штаба 11-й армии вермахта во взаимодействии с 4-м воздушным флотом люфтваффе. Столкнувшись с атаками мониторов и бронекатеров, походя уничтоживших с таким трудом захваченную в первый раз переправу и плацдарм вермахта через Днепр в районе Каховки, немецкие штабы спланировали и провели комплексную операцию стратегического уровня.

Вначале были выполнены действия по нацеливанию основных сил 4-го воздушного флота на завоевание господства в воздухе над керченским участком и по выдвижению артиллерийских сил для недопущения прорыва кораблей флотилии к планируемой переправе. В последующем, пользуясь продолжающимся хроническим отсутствием стрелкового оружия и боеприпасов в частях Южного фронта, с помощью десантов 22-й дивизии, усиленных саперных подразделений, моторизованных штурмовых подразделений, поддерживаемых ударами пикирующей и штурмовой авиации на уровне рота – авиаэскадрилия, опрокидывается оборона 50-й дивизии 9-й армии, которая вновь, как и под Николаевом, теряет управление полками.

Как итог, после захвата плацдарма у Каховки вермахт вышел на оперативный простор, пойдя на Мариуполь, Перекоп, Геническ и к Кинбурнской косе, охватывая с юга киевскую группировку советских войск, отсекая Крым от метрополии и деблокируя устье Днепра для открытия пути снабжения войск с использованием портов Николаев, Херсон и речных портов бассейна Нижнего Днепра.

С аэродромов Николаева и Херсона создаются условия для авиационных ударов по судам и кораблям, обеспечивающим оборону Одессы, Очакова и Перекопа.

Всего за один день, 1 октября, удары пикирующих бомбардировщиков выводят из строя все четыре 205-миллиметровых орудия 15-й батареи Очаковской крепости, а подразделения 72-й дивизии, наконец, выходят на границу противотанкового рва, окружающего город. За три недели осады города позади остались подземная война, диверсии и атаки брандербуржцев, ковровые бомбардировки бомбардировщиков Ю-88 и He 111Н по позициям обороняющихся и точечные удары пилотов Ю-87 по стационарным орудиям береговой обороны. Стали привычны ежедневные артобстрелы зенитных батарей – основы как противовоздушной, так и противотанковой обороны Очаковской военно-морской базы.

Все рухнуло 3 октября 1941 года. Оставшиеся в глубоком тылу противника ударные силы флотилии – три монитора и десять бронекатеров, базировавшиеся на Никополь и Запорожье, пришлось топить самим. Южный фронт настолько быстро рухнул, что спрогнозировать и организовать условия для эвакуации хотя бы бронекатеров по железной дороге не удалось. Без единого выстрела большая часть кораблей оказалась потеряна для флотилии и флота.

Резко изменилась обстановка и под Херсоном.

На входе в протоку Конка попало под атаку десантников вермахта и взорвалось трофейное судно «Красный монитор». Высаженные планерами на острова вдоль протоки Конка вражеские десантники, подавив береговое охранение корабля, почти мгновенно развернули 105-миллиметровые безоткатные пушки LG.40 и несколькими выстрелами добились попадания в барбеты орудий главного калибра. Несколько минут боя, и расстрелянный в упор, взорвавшийся и горящий корабль пошел на дно.

Примерно по такому же сценарию подвергся атаке и «Ударный», только здесь противнику пришлось столкнуться почти с ротой легкораненых на острове и огромным корабельным огневым потенциалом зенитной артиллерии, крупнокалиберных пулеметов и отработанного по противодиверсионной обороне экипажа «Ударного».

Прямо на острова возле места стоянки корабля в тишине начали садиться планеры с десантниками 22-й дивизии противника. Треск кустов и ломаемых крыльев планеров сразу же перешел в стрекот автоматов и пулеметов десантников. Несмотря на ответный огонь и противодействие вооруженного охранения на берегу, с планеров стали выскакивать немецкие десантники и орудийные расчеты безоткатных орудий десанта. В течение одной минуты на обоих берегах протоки развязалось настоящее сражение. На острове, у которого ошвартовался корабль, в схватку с десантниками вступил госпитальный отряд легкораненых из сводного полка флотилии, развернутого невдалеке от корабля. Через несколько минут оборонительного боя по обеим сторонам протоки исчезли деревья и кустарник, вражеских десантников буквально смело корабельными залпами. Однако и противник не дремал, всего один выстрел 105-миллиметровой безоткатной пушки LG.40 – и одно попадание в кормовую 45-миллиметровую башню сорвало ее с погона и сбросило за борт. Комендоры не выжили. Кораблю повезло – барбет, наполненный снарядами, не взорвался и не разрушился кормовой отсек и валолинии гребных винтов.

Руководство Южного фронта просто отмахнулось от «водоплавающих». Их проблемы! Ну, потеряли корабли, ну и что, сами должны думать. Мы тут людей тысячами считаем, а здесь каких-то несколько сотен моряков!..

Только здесь разный подход в мышлении есть. Корабль строят не днями или неделями, а месяцами, и стоит он дороже роты танков иногда, матроса за две недели по «курсу молодого бойца» не подготовишь, полгода надо как минимум. И прочая и прочая.

Совершенно не понравились такие потери и командованию флота – не только Октябрьскому, но и Кузнецову. Два монитора, четыре бронекатера!.. Специально!.. Вывели в низовье Днепра, чтобы их под Киевом не потерять! Так, их под Никополем оставили и сами затопили. Не в бою. Без единого выстрела. Все учли! Пинскую флотилию успели вывести на Днепр. Троицу недостроенных мониторов с киевской «Ленинской кузни» уже в Новороссийск на достройку привели. Сотни судов Днепровского пароходства уже вовсю ходят по Азовскому и Донскому бассейнам, грузы перевозят.

За сутки командующий Абрамов перестал быть командующим флотилии, а на его место назначили нового, далекого от деятельности флотилии и не имеющего опыта управления в новых условиях. Основанием для снятия стал приказ о нарушении воинской дисциплины. Одновременно сменили также военкома и начальника политотдела флотилии.

Товарищ Фролов к моменту получения должности командующего Дунайской флотилии успел послужить с 1927 года на ЧФ подводником, пройдя от помощника командира ПЛ до должности командира бригады подводных лодок, после чего получил академическое образование и стал замом начштаба всего Черноморского флота. С началом войны покомандовал Новороссийской военно-морской базой и, наконец, получил в подчинение разнородное соединение, в котором подводных лодок отродясь никогда и не было, основной задачей которого являлось ведение встречного артиллерийского боя во взаимодействии с армией.

Контр-адмирала Фролова хватило всего на полтора месяца командования, далее его карьера делает скачки от командира базы до начальника тыла флота, потом опять подводные лодки и, наконец, начальник штаба Тихоокеанского флота. Нельзя ничего сказать плохого о таком флотском офицере. Просто это не командир уровня Абрамова или Горшкова в командовании разнородной флотилии.

Сравнивать командира соединения подводных лодок и командира артиллерийского корабельного соединения даже если они закончили академию – глупость. У этих командиров разный опыт и стили управления. Или преступление, если здесь не замешан агент влияния немецкой разведки.

Сработавшийся с командующим штаб и управление флотилии вдруг столкнулись с фактом будущего появления нового неизвестного командующего. Новая метла всегда по-новому метет! А если она, эта «метла», не профессиональна? А что будет, если новому командиру не понравятся решения начальника штаба и управления? Паралич управления всегда переходит в форму поиска крайних при ухудшении обстановки. Пришло время агонии Дунайской флотилии.

Говорят, что лошадей на переправе не меняют. Это неправда, еще и как… если надо найти крайнего. И найти ответственного в уже известных событиях ближайшего будущего.

Да, виноват Абрамов, не предусмотрел возможный прорыв безоружного Южного фронта. Не было никаких мыслей и о том, что над Каховкой идет самое настоящее сражение за господство в воздухе. А ведь звоночки были. Над Каховкой уже не только армейская авиация сражалась. Основная тяжесть воздушных задач пришлась на авиацию Черноморского флота. Где в этот момент были начальники от авиации и ПВО флота?

Сказались ограниченность в доступе к информации и обмену, отсутствие института аналитики. Время пока не то, люди думают и живут с детства еще не по законам маркетинга. Дети еще не спрашивают: а сколько стоит мороженое? Или в возрасте трех лет не задают вопрос типа «а что можно купить на подаренную копеечку?». Ничего?! Так зачем ты мне ее даришь?

Целую неделю корабль ходил с дырой в палубе, пока вместо одной устаревшей башни 41-К не установили трофейную 37-миллиметровую зенитку Flak.18, доведя суммарное количество этих артустановок до трех единиц на корме монитора. Пара над моторным отделением и пара рядом с бывшим барбетом 41-К, вдоль диаметральной плоскости корабля. Теперь монитор мог обеспечить в зенит по корме суммарную скорострельность 37-миллиметровых снарядов – 180 выстрелов в минуту, а 76-миллиметровых снарядов – 20 выстрелов в минуту, 20-миллиметровых снарядов – 2600 выстрелов в минуту, 7,62-миллиметровых винтовочных – 4000 выстрелов в минуту. Соответственно, такой апгрейд зенитного вооружения не замедлил выявиться. Пролетавший над Днепром вражеский разведчик, попав под один такой бортовой залп, просто мгновенно развалился в воздухе. Монитор по зенитному вооружению вдруг стал соизмерим с кораблем класса лидер эсминцев или старый крейсер. Главной проблемой стало, где поместить достаточный запас боеприпасов для такого количества зенитных орудий. Любое возможное место, где можно было бы разместить зенитные снаряды, стало использоваться для их хранения.

Шестого октября, день, когда корабль пришел в село Прогнои, стал для меня сигналом приближения роковых событий в жизни монитора «Ударный» и его экипажа, необходимости использования последнего шанса по выживанию корабля. История хоть и изменилась по срокам и событиям, – даже оборона Очакова теперь не фарс, а настоящая, длящаяся уже почти месяц лента событий этой реальности, – все же стремится к своей первоначальной версии. Изменения событий в маленьком регионе огромного Восточного фронта все еще не обеспечивают глобальное изменение истории и судеб людей.

Экипаж заставленного ящиками с боеприпасами монитора стал судорожно разбирать укладки снарядов и патронов из ящиков и цинков с боеприпасами. На берег и за борт полетели ящики от снарядов и цинки от патронов. Весь экипаж, в том числе и механики, вооружились промасленной ветошью и занялись протиркой выстрелов, удалением смазки и комплектацией по партиям. Зенитные снаряды стали укладывать, где возможно, россыпью, перекладывая мешковиной и ветошью или в мешки. На Березань пошли все малые плавсредства за зенитными выстрелами, вагоны которых удалось переправить из Николаева перед эвакуацией.

Получил я новость об очередном изменении в своей судьбе. Я вновь стал отцом – маленького мальчика. Моей семьи на Березани уже нет. Их, как и прочие семьи, отправили в Севастополь, а потом в Поти. Абрамов все же прислушался к моему предложению о создании там береговой базы флотилии, для обеспечения прямых связей с Каспийской флотилией, для создания там инфраструктуры госпиталя и подготовки кадров. Такова судьба моряков – месяцами не видеть близких. Поэтому не все семьи и сохраняются. Трудно жить с виртуальными мужьями и женами.

С окончанием стоянки в Прогноях (Гвардейское) закончились бои в Днепровском лимане. Противник наладил переправу в районе Новой Збруевки и отбросил к селениям Рыбальче и Чулаковка батальоны 534-го полка 106-й стрелковой дивизии.

На следующий день, к вечеру 7 октября, с северо-востока стали слышны звуки канонады, и пришло боевое распоряжение на переход корабельной ударной группы из двух мониторов – «Ударный» и «Железняков» – в Ягорлыцкий залив к штабу флотилии в Покровке для поддержки обороняющих Ивановку бойцов тендровского боевого участка.

Покровка встретила корабль с тихой радостью и одновременно печалью.

Наконец спустя неделю я смог оказаться в штабе флотилии. Штаб встретил немым молчанием. Всего лишь сутки, как командующим стал контр-адмирал Фролов, привезя вместе с собой военкома Дворяненко и начальника политотдела Лесникова. Здесь же уточнил обстановку у оперативного дежурного.

Со вчерашнего дня прорвана оборона тендровского участка в районе Чулаковки. Встретив сопротивление, немцы немедленно ввели в бой авиацию – после нескольких налетов двух десятков бомбардировщиков целый батальон красноармейцев разбежался, оставив село. Недолго думая, на плечах бегущих немцы ворвались на околицу Ивановки, где были остановлены огнем нашей зенитной батареи и контратакой сводного полка морпехов. Чулаковку отбить не удалось. Пришлось закрепиться у южной окраины села. Там теперь окапывается и наша 7-я рота, усиленная истребительным батальоном мобилизованных и 17-й пулеметной ротой. Что происходит южнее, никто не знает. Оборонительному участку придана батарея 122-миллиметровых гаубиц, размещенная в Иваново, однако ее мощи явно не хватает для огневой поддержки действий обороняющихся на всем Ягорлыцком полуострове, поэтому и принято решение на привлечение к поддержке обороняющихся мониторов и бронекатеров.

В настоящее время батареи зенитного дивизиона расположились в Покровке, недалеко от Прогноев, и в Ивановке. Истребительная эскадрилья флотилии базируется на северной оконечности острова Тендра. Время подлета до Покровки – 15 минут, до Прогноев – 20 минут и до Ивановки – 25 минут. В небо может подняться всего лишь шестерка И-153, которые в настоящее время больше используются как разведчики и курьеры.

Небольшое село на берегу Черного моря за несколько дней, как здесь разместились штаб и управление флотилии, превратилось в настоящий муравейник. Здесь были также тыл, госпиталь и политотдел с походной типографией.

На околице нашел площадку и приземлился Р-5. Летчик тут же направился в штаб, а принявшие самолет матросы, сноровисто приподняв его хвост, потянули его к ближайшим кустам для маскировки.

Решил зайти в тыл. Надо подать заявки на топливо, боеприпасы и продовольствие. После тыла отправился в госпиталь. Проведать получившего ранение в ногу комендора Беляева, командира носовой башни 41-К. На корабле, а тем более в башенном отделении, с негнущейся ногой и костылями делать нечего. Уже неделя, как его отправили в госпиталь. Таких, как правило, в тыл не отправляют, оставляют на лечение при госпитале флотилии.

Зашел, начал разбираться, где боец? В ответ – всё, выписался. Услышал, что корабль пришел в Покровское, и тут же справку легкораненого вытребовал. Получается, что разминулся я со своим бойцом.

Госпиталь наполнен множеством медсестер и прачек. Соскучившийся по женскому обществу и вниманию организм срабатывает автоматически. Знакомые женщины удостаиваются приветствия, а незнакомки как обычно, если подходят на уровне рефлексов, задерживают внимание, даже если мысли заняты чем-то далеким от второй половины человечества.

Поймал себя на том, что остановился напротив двух прачек. Даже не так…

Вначале голова повернулась в сторону о чем-то говорящих и моющих бинты медсестер. Рефлекс сработал на чью-то интонацию или еще как сказать! Потом тело само повернулось на звук беседы и заставило голову и глаза направить на беседующих подруг, а тело остановиться рядом. Лиц не видно, тела сидящих на корточках девиц спрятаны под каким-то непонятным женским одеянием. Видны закатанные рукава и поднятые на колени подолы юбок. Руки обеих что-то стирают в одном корыте на двоих. Далее глаза начали бегать по двум затылкам с волосами, завязанными в пучок. Постепенно мысли оформляются в определение того, что эти черные как смола волосы у одной и светлые у другой мне знакомы. Но далее мысли словно заморозились. Тупо смотрю на качающиеся в такт беседе затылки увлеченно общающихся медсестер. Глаза бегают, бегают и снова бегают, отслеживая затылки.

Далее события все так же не торопятся развиваться. Наконец одна из беседующих обращает внимание на ноги остановившегося напротив военного и поднимает лицо. Наши глаза встречаются. Мои ненадолго задерживаются и вновь начинают движение по маршруту – глаза напротив, затылок второй, глаза напротив, затылок другой. Мозг все еще не хочет осознать факт определения личностей встреченных медсестер. Наконец белобрысый затылок заменяется второй парой глаз. А голова все еще двигается и двигается, пытаясь всмотреться и опознать встреченных мной девиц. Глаза моргают и моргают, лицо начинает жить своей жизнью, отражая эмоции движением губ.

Этого просто не может быть! Что эти две девицы здесь делают? Так не бывает! Это дурость. Или наглость. Они что, ненормальные? Да кто их сюда пустил? Что эти шпионки здесь делают? Старейшина сказал, что они не шпионки, а фактически сестры. Что делать?

Лавина мыслей проявляется в голове.

– Иван, – выдает наконец Ирхен.

– Здравствуйте, – выдыхает Юника.

– Как вы тут оказались? Почему вы обе здесь? Разве вы обе не должны оказаться на той стороне вместе с небезызвестным нам Эриком? – наконец я смог уложить свои мысли по полочкам, заодно пытаясь сообразить, как мне спасаться, если эта парочка вдруг решит меня прикончить на месте, взорвавшись в атаке, как это произошло некоторое время назад в Николаеве.

– Дедушка выгнал Эрика и расторгнул помолвку. За то, что он использовал нас в Николаеве на твоем корабле. Сказал, чтобы мы шли служить рядом с тобой. Вот мы и устроились в госпитале, – закончила объяснение Ирхен. – Дедушка хочет встретиться с тобой. Сказал, что пошлет к тебе людей. Марину и Светлану с детьми отправили на нашей шаланде в Поти. Марина сказала, что там у вас есть частный дом. Ты еще до войны купил. Вот дедушка и выделил им шаланду. Заодно и других женщин с детьми из флотилии туда посадили. Добрались хорошо, три дня назад шаланда вернулась обратно. Теперь вновь туда же пойдет. Загрузит рыбу и продукты и повезет в Грузию, там сейчас много новых жителей, еда подорожала, и рыба пойдет на продажу по выгодной цене. – Простота Ирхен не имела границ.

Обе такие простушки с наивными глазами. Не скажешь, что эти девицы не только имеют высшее университетское образование, но и аристократки высокого уровня. Не надо забывать, что они обе имеют и специфическое образование – от «Бранденбурга».

Да! Вот так поворот судьбы! И что же мне теперь делать?

– Да, красавицы, ну вы меня удивили! Что делать? По-хорошему, всыпать бы каждой розог и гнать отсюда в три шеи… – Увидев, что взрывных действий, опасных для моего тела, пока не последовало, я начал приходить в себя.

– Нам и так из-за тебя попало. На следующий день, как ты ушел, дед лично побил нас посохом в присутствии всей семьи, а потом заставил три дня в часовне молиться и поститься. Эрика тоже отругал. Сказал, чтобы исчез с хуторов, вместе со всеми своими людьми. Потом вызвал нас и послал к тебе. Мы еще в Цюрупинске в госпиталь записались. Так что тебе решать… – Женский менталитет поражает.

– Ира, Юля, а чего вы сначала гляделки устроили, а теперь еще капитану третьего ранга сказки рассказываете. Не расскажете ли, чего это он к вам как бычок прибежал? Шел себе человек и вдруг как дубиной пришибленный возле вас оказался… – Дородная соседка, которую я ранее в госпитале не видел, решила приобщиться к беседе.

– Это мой старший брат. Командир монитора «Ударный» Иван Прохоров, – с гордостью и словно выросшая на голову (выпрямила плечи, распрямилась и выдвинула вперед грудь) оповестила всех о нашем родстве Ирхен.

– Это тот монитор, который… ой, так чего же вы, глупые гусыни, тут делаете… Мы за вас достираем. А вы идите хоть чаем его угостите. «Ударный» у нас же самый главный корабль флотилии. Там, где самые трудные бои, там и «Ударный». Ну, Ирка, ты даешь, смотрите, такого брата от нас скрывала. И молчали же обе. – Соседка, отряхнув руки от мыльного раствора и поднявшись с корточек, живо вытолкала обеих прачек из-за корыта. – Идите, без вас достираем.

Спустя десять минут я оказался за столом, принимая из одних рук чашку крепчайшего чая, а из других – пару сухарей и большой кристалл кускового сахара.

Что делать? Как себя вести? Вроде диверсантки. Вроде и родственницы. Капиталистки же обе и аристократки настоящие. И в то же время какие диверсии прачки сделать могут? И не бегут на этот раз. Еще и по-родственному общаются. Что делать? Как быть?

Куча мыслей в голове. Как командир должен их считать диверсантами. Как родственник… Так ведь сам затеял эпопею «детей лейтенанта Шмидта».

И тут пришло прозрение. Осталось от силы несколько суток до так называемого дня встречи с судьбой. Девушки при госпитале уже почти месяц. И ничего не произошло! Значит, несколько дней моей бездеятельности ничего не решат. Если выживу, тогда и буду все решать. А пока пусть все будет как есть.

Решил, и сразу на сердце стало легче. Чай с кусковым сахаром и сухарями вприкуску это нечто.

Идиллия закончилась, не успев начаться. В госпиталь привезли три машины раненых. Шум, гам, вокруг забегали медсестры и раненые, помогающие разгружать машины. Но главное, что меня поразило, у большинства раненых замотаны бинтами верхняя часть туловища и руки. Обмотанные, как у мумии, головы, торс и руки. Завязаны даже глаза – у большинства ранения, словно от картечной гранаты.

Стрелять из пушек шрапнелью по обороняющимся? Такого не может быть!

– Откуда вы? Чем это вас так немцы обстреливали? – задаю вопрос ближайшему адекватному раненому.

– «Юнкерсы». Сотни бомб сбросили. Маленькие, как рой пчелиный, и еще и свистят. А потом над нами бабах. От них нет спасения. Несколько не взорвалось. Лежат как дыньки. Петька взял в руки, а бомба как… Нет Петьки, и головы с руками его тоже теперь нет. Так безголового и безрукого и похоронили, – услышал в ответ.

Матерь божья. Это же явные признаки применения кассетного оружия. Но время кассетного оружия еще не наступило. Хотя нет. Что-то же было у немцев. Да, бомба «бабочка».

Все разложилось как по полочкам. Немцы ведь ими Лондон бомбили. Значит, ковровое бомбометание. Какая может быть защита? А никакой защиты, кроме окопов. Бронежилетов ведь нет. И еще – эти все «бабочки», словно мины противопехотные, не извлекаемые. Трогать и разоружать нельзя!

Пришлось вернуться в штаб. Для связи с нашим новым командиром сводного полка полковником Матвеевым и оперативным дежурным. Ну что можно посоветовать? Окапывайтесь и ни в коем случае не трогать и даже не подходить к неразорвавшимся подаркам от фрицев. Может, хоть кто-то сможет внять инструктажу.

Отдельно связываюсь с командиром 7-й роты. Все, что мог, сделал. Можно идти на корабль.

На душе тоскливо. К применению такого оружия солдаты не готовы. Окопы в полный профиль еще не рыли. После таких бомбардировок, скорее всего, наши позиции будут рассыпаться как карточные домики.

Не прошло и дня, как вечером ко мне в каюту прибывает дежурный по кораблю с новостью, что ко мне на корабль пришли какие-то дети. Из местных. Мал-мала меньше. Возглавляет их какой-то пацаненок, важно объявивший себя моим младшим братом.

О, мама мия! Что делать? Что можно сделать с детворой возрастом от четырех до десяти лет, увидевшей меня и закричавшей:

– Дядько. Нас до корабля не допущають. Кажуть йдіть геть. У командира родичів нема. Тільки жінка.

В общем, завел я экскурсантов на корабль. Провел экскурсию. Дал подержаться за штурвал. Посадил в седло пулеметчика. Накормил детей в кают-компании жареной картошкой и напоил чаем с сахаром и свежеиспеченным корабельным хлебом. Так они и пошли домой.

Последний день стоянки в Покровке стал и последним днем общекорабельной тренировки по проведению противовоздушного боя. Получил боевое распоряжение на поддержку с утра обороняющихся у Ивановки.

Людские ресурсы тендровского оборонительного участка практически закончились. Немцы наступают мотопехотой, усиленной штурмовыми орудиями и обработкой каждой оборонительной позиции кассетным бомбометанием. Отсутствие малокалиберной зенитной артиллерии позволяет Ю-88 летать практически над головами красноармейцев, сплошным ковровым бомбометанием буквально засеивать гектары позиций красноармейцев фугасными бомбами SC-50 и мелкими осколочными «бабочками» SD-2.

Да, это явно последний день. Немцы бомбят наши позиции как по графику. До обеда и к ужину. После каждой такой бомбежки госпиталь пополняется кучей раненых, и батальоны отходят в глубину полуострова. В районе Чулаковки каждые полдня идет ротация. Словно прессом, вермахт выдавливает со стороны Железного Порта в сторону Ивановки остатки подразделений тендровского участка, здоровые тут же пополняют держащий оборону у Чулаковки сводный полк черноморцев, а раненые, в основном «мумии», наполняют Покровку, откуда их катерами и баркасами переправляют на Тендру. Настоящий конвейер хирургии человечества. Треть «мумий», получивших поражение внутренних органов, не выживает, трудно различить на фоне большого количества ранений маленький осколочек, оставшийся после оказания первой помощи.

Получил боевое распоряжение на поддержку полка флотилии. Сродни дороге в один конец!

«…Мониторам “Ударный” и “Железняков” обеспечить огневую поддержку сил 2-го черноморского полка, обороняющего селение Ивановка. Самостоятельно организовать взаимодействие с зенитной артиллерийской батареей, расположенной на северной оконечности селения, и 96-й отдельной авиаэскадрильей флотилии с шестью самолетовылетами истребителей И-153. Придаются гидрографический катер для обеспечения оборудования позиций для стрельбы по невидимой цели…» Подпись – контр-адмирал Фролов А.С.

– Виссарион Виссарионович, согласно принятому мной решению на выполнение поставленной задачи у нашей корабельной группы будет не более двух часов на поддержку обороняющихся в Ивановке. Все будет зависеть от погоды. Как только туман спадет и корабли станут видны с берега и воздуха, противник обязательно немедленно вызовет авиацию, – докладываю начальнику штаба флотилии замысел выполнения полученного боевого распоряжения. Разложенная на столе калька с курсом отражает в графике обстановку и мой замысел.

– Почему, товарищ Прохоров, вы определяете так мало времени на огневую поддержку. В боевом распоряжении вам определено обеспечить поддержку не менее суток. Немцы атакуют минимум два раза в день, прямо по распорядку словно. До обеда и до вечера. Допустим, до обеда вы сорвете их атаку. А что прикажете выделить для поддержки наших пехотинцев? Бронекатера в противодействии немецким штурмовым орудиям не смогут выйти на прямое столкновение. Это мы уже прошли под Каховкой, – возмутился Григорьев.

– Дело не в боязни противодействия береговых сил противника. Дело в том, сможем ли мы уйти от удара авиации противника. Или хотя бы отойти под прикрытие своих зенитчиков. От Ивановки до Покровского четырнадцать миль, это примерно полтора часа максимального хода до зоны прикрытия зенитчиков в условиях противовоздушного маневрирования. Ориентировочно, когда туман спадет и противник визуально обнаружит наши корабли, останется не более часа или полутора до подлета вызванной авиации противника с Николаевского или Херсонского аэродрома. Примерно полчаса уйдет на связь, подачу заявки на вызов и утверждение вызова. Возможна доразведка перед налетом, это еще минут тридцать. Получается что-то соизмеримое с двумя-тремя часами с момента ухода тумана. Лоция утверждает, что в это время года в заливе возможны туманы до девяти-десяти часов утра. Вот и все мое обоснование замысла, – закончил я обоснование своего решения как командира корабельной ударной группы. – Не знаю. Может быть, использовать штурмовую авиацию? – пытаюсь обойти проблемный вопрос и переложить его на плечи командования.

– Прохоров, вы же прекрасно понимаете, что оставшаяся во флотилии шестерка исправных «чаек» будет немедленно сбита зенитками немцев. Их двадцатимиллиметровые автоматы уже успели сбить не один наш самолет за эти дни, – отсек мое предложение начальник штаба.

– Тогда нам необходимо настоящее прикрытие истребителей в воздухе все время, что мы будем находиться на виду у неприятеля и пока не придем под прикрытие батарей в Покровском, – прошу невыполнимое в этих условиях прикрытие.

– Нет и не будет больше истребителей, чем есть во флотилии. Прохоров, вы ведь сами понимаете, что из Крыма при налете истребители будут добираться не менее сорока минут. За это время любая бомбардировка закончится. Во флотилии, кроме ваших двух мониторов, сейчас нет никаких сил для поддержки обороны у Ивановки. Уже сейчас немцы практически контролируют Ивановку. Западная и южная части села трижды переходили из рук в руки. Флотилия больше не в состоянии пополнять потери не только личного состава нашего полка, но и командного. Иван Александрович, разве ты не обратил внимания на то, что в штабе и управлении уже нет большей части командиров и политработников. Все у Матвеева или на Тендре, в госпитальной палатке. Даже твой катамаран переставили к Ивановке. На нем уже второй или третий экипаж сменился. Твои пушки «Лендера», установленные на шлюпочный катамаран, дважды прямой наводкой по танкам стреляли. Корпуса фактически разбиты и еле держатся. Поэтому катамаран просто поставили на отмель. Остались только «Ударный» и «Железняков». Тем более что ты настолько развил свое ПВО, что целая батарея 76-миллиметровых зениток на борту уже под Херсоном доказала свою необходимость. Командование надеется, что «Ударный» и «Железняков» справятся с поставленной задачей, – постарался тактично напомнить начальник штаба мне на то, что командование достаточно долго закрывало глаза на мои модернизации.

– Товарищ красный командир, что за пораженческое настроение. Родина доверила вам современное оружие, целый монитор, а вы говорите о невыполнении приказа. Мне кажется, что товарищ Прохоров всеми способами пытается отказаться от боя. Может, он не соответствует своей должности и пришло время на его место поставить более решительного командира, – последнее слово сказал незнакомый полковой комиссар.

– Товарищ военком, Прохоров уже не раз доказал свою преданность и готовность выполнять приказы командования и партии. Это заслушивание решения командира ударной группы, и он обязан предусмотреть все вопросы, связанные с выполнением боевого распоряжения, обосновав их в своем решении, – постарался сгладить обстановку начштаба.

– Товарищ начальник штаба, прошу помочь мне с созданием противовоздушной позиции в заливе. Прошу разрешение выставить вспомогательные посты воздушного наблюдения в заливе и выделить в распоряжение корабельной группы буксира, лучше рейдового, который в случае повреждений окажет помощь аварийной группой или поможет с буксировкой. На нем также желательно разместить пост визуального наблюдения и партию зенитных снарядов. Ожидаю просто огромный расход боеприпасов и бой в условиях аварий и поломок. Также к острову Долгий прошу выдвинуть глиссер из распоряжения командующего. Опять же таки для пополнения боеприпасов и оказания помощи, если потребуется при изменении обстановки, – решил я увеличить количество подчиненных маломерных плавсредств.

– Хорошо, через часок к тебе прибудут командиры выделенных единиц, – утвердил решение на бой начальник штаба флотилии.

Всё, время пошло, пора действовать.

На берегу собрали весь экипаж, отдельно разместили корпост и экипажи глиссера, полуглиссера и двух шестивесельных ялов, на которые выделили матросов из состава легкораненых. Рядом расположились командиры приданных единичек. Рядом, на банкетках, присели командир дивизиона Кринов, гидрограф Орлянский и военком Федоренко. Все, кто пойдет на корабле на выход.

Еще раз, как и уже много раз раньше, постарался отработать слаженность экипажа в условиях, в которых еще никто из них ранее не бывал. В условиях, в которых экипаж нашей реальности продержался в противовоздушном бою целых шесть часов, в условиях, когда корабль ушел на дно с пустыми погребами зенитных выстрелов и большей частью экипажа. Словно карманный линкор «Бисмарк» в Атлантике или японский линкор «Ямато» на Тихом океане.

01.00

Идущая в тумане по счислению кильватерная колонна из двух мониторов, шести бронекатеров и двух вспомогательных судов подошла к выставленным вехам, обозначающим координаты огневой позиции. Мерный рокот выхлопа вспомогательных двигателей погас в тумане. Бронекатера пошли дальше, а мониторы начали постановку на якорь, каждый у своей вехи.

02.00

Отданные якоря ушли на дно залива, а орудия главного калибра выполнили наводку на веху, установленную и подсвечиваемую гидрографическим катером, оборудовавшим огневую позицию для двух мониторов. Несколько минут на счисление и сверку азимутов, и вот уже орудия главного калибра обоих мониторов смотрят в сторону позиций, занятых немцами вчерашним вечером. Телескопическая мачта подъемного корректировочного поста ушла вверх, по которой тут же в корзину поднялся боцман. Сегодня он и резервный наводчик, наблюдатель и слухач. С каждым метром выше плотность тумана уменьшается, так что сегодня он по идее первый на корабле, кто увидит сначала солнце, а потом обстановку вокруг и разрывы на берегу. Проверка связи с корпостами на мачте и на берегу. Проверка работы связи с взаимодействующим «Железняковым», и единичками выделенным и приготовленным мной для сегодняшнего дня. Восемь месяцев подготовки корабля, экипажа и всех кто каким-то либо способом сможет помочь или уже помог.

04.00

У борта замерли на швартовых глиссер Нечипайло и корабельный полуглиссер. Их задача проста: с появлением авиации накрыть стреляющие мониторы дымовой завесой. Ориентировочно имеемого запаса дымшашек должно хватить на час. Правда, штурман с гидрографами (метеорологами) флотилии прогнозируют ветер где-то с обеда. Рядом на мостике собрались военком Демид Федоренко, комдив Всеволод Кринов и гидрограф Константин Орлянский.

На гидрографический катер за два часа стоянки лагом сгрузили сотню 130-миллиметровых выстрелов. В то же время с него приняли пятьсот штук 37-миллиметровых снарядов, сто штук 76-миллиметровых и тысячу единиц 20-миллиметровых выстрелов. Его задача, с окончанием тумана отойти от корабля и идти к острову Долгий. Находиться у острова, замаскировавшись у берега, и ждать нашего вызова, если не хватит снарядов. Не хочется, чтобы если в какую-либо из башен попадет бомба, детонировали снаряды в подбашенном отделении. Лучше пусть их будет поменьше. Тем самым и носовую часть разгружу, явно скорость должна увеличиться. На место 130-миллиметровых выстрелов прекрасно уложим 20-, 37– и 76-миллиметровые снаряды, еще и цинки с 12,7– и 7,62-миллиметровым боезапасом разместим. Фактически я осознанно пошел на преступление, половину снарядов главного калибра убрав с корабля при обеспечении огневой поддержки береговой части.

Корпост (радист и наблюдатель) на «тузике» (двухвесельном ялике) пошел к берегу. Там, на берегу, он и должен найти себе пост наблюдения и выйти на связь.

По моим примерным расчетам авиагруппа бомбардировщиков Ju-88 противника из бомбардировочной эскадры «Эдельвейс» KG51, примерно 36 машин, с аэродромов Херсон, Николаев сможет выполнять примерно по одному налету в час. Эти пилоты бомбили Лондон, порты типа Портленда и на Ла-Манше порезвились, Средиземное море тоже без внимания не оставили. Настоящие профи по уничтожению водоизмещающих единичек. Один такой бомбардировщик использовал типичный вариант боевой нагрузки в виде до 28 бомб по 50 килограммов в бомбоотсеке и две-четыре 250-килограммовые бомбы на внешней подвеске.

Ориентировочно удары авиации будут проводиться примерно по такому сценарию, как это было в Англии. Гавань порта Портленда, основные сооружения, хранилища топлива и небольшие суда неоднократно бомбились с горизонтального полета и с пикирования. Ягорлыцкий залив в принципе ничем от большой гавани не отличается.

Монитор в принципе можно отнести к классу миноносцев, это если так думает авиатор, размерности цели-то примерно равны. Взяв соответствующие таблицы, он и решит, что для такой цели нужны бомбы с весом взрывчатки до 50–100 килограммов, забывая о том, что монитор по крепости корпуса, элементам бронирования корпуса и условиям эксплуатации проектируется для функционирования в условиях получения повреждений от осколочно-фугасных снарядов.

Засыпав монитор сотнями SC-50 с горизонтального бомбометания, немецкие пилоты смогли получить эффективные результаты только после использования SD-250, сбрасывая их в режиме пикирования. Но даже в этом случае пилотам от лучшей эскадрильи Германии, не зря их первыми перевели на реактивные самолеты, понадобился второй налет с атакой в режиме пикирования, чтобы утопить потерявший ход монитор.

Два налета – двенадцать и шесть самолетов соответственно (восемнадцать самолетовылетов).

В первом налете против монитора выполнили одну ковровую бомбардировку двенадцать Ju-88 с использованием 340 бомб SC-50, двенадцать атак пикирующих Ju-88, все вместе которые сбросили 48 бомб SD-250. Результат атаки по кораблю, потратившему весь боезапас и вооруженному двумя устаревшими 45-миллиметровыми башнями 41-К, неспособными стрелять по бомбардировщику, сбрасывающему бомбы с высоты 4 километра, или по пикировщику (угол возвышения и скорострельность маловаты) пулеметом «максим», еле-еле поражающим низко летящую тихоходную цель на расстоянии до 500 метров, был существенный – монитор загорелся (пожар потушили), потерял ход и встал на якорь.

Только второй налет, где против неподвижного и безоружного корабля использовали шесть Ju-88 и 24 бомбы SD-250, в каждой из которой по 250 килограммов взрывчатки, отправил корабль на дно моря.

Такой бой не может быть рекламируемым элитным подразделением люфтваффе с названием эскадры KG-51 «Эдельвейс», он явно проигрывает в сравнении с результатами потопления через трое суток в том же районе, только с другой стороны острова Тендра, девяткой пилотов Ju-87 из эскадры пикирующих бомбардировщиков StG-77 эсминца «Фрунзе». Там тоже было два налета, тоже по почти безоружному кораблю, но по количеству атак, бомб и прочему сравнение как между землей и небом.

Вызов авиации вермахтом. Доразведка разведчиком (подготовка к вылету, взлет, прибытие в район цели и уточнение цели, с последующим целеуказанием – минут сорок, а то и час пройдет) и подлет первой волны бомбардировщиков (взлет, построение, перелет, занятие позиции для атаки и, наконец, атака) – минут сорок. Если вовремя обнаружить радиочастоты вызывающих, то тогда можно постараться включить глушилку, и противник потеряет как минимум еще минут двадцать на смену частот или подачу заявки по линии батальон – дивизия. Здесь тоже можно будет постараться заглушить линию связи. Правда, выявить эти линии в первом же налете будет очень сложно. Скорее всего, это удастся при вызове второй волны авиации.

Сегодня никого сдерживать из своих пиратов от радио не буду. Пришло время доставать туз из рукава. Я и так как своих, так и чужих радиоразведчиков уже почти месяц держу по этому поводу на коротком поводке. Глушилка частот противника только сегодня должна проявить себя во всей красе. Сегодня две единицы радиоразведки – монитор «Ударный» и катер-разведчик – должны заявить о себе во весь голос. Главное дожить до ночи.

Надеяться, что глушилка радиочастот управления противника спасет корабль, тоже наивно, эти мероприятия позволяют лишь выигрывать время. Часик, если будет слабый ветер, выиграем за счет дымзавесы, еще полчасика, а в сумме до часа времени можно выиграть на подавлении радиочастот. Нарушим радиосвязь между самолетами. Так они станут действовать по старинке отработанными знаками. Просто не так быстро будут анализировать обстановку на берегу и посылать следующие волны атакующей авиации.

Люфтваффе имеет основной принцип действий против целей, выполняемых обычно по следующему сценарию. По вызову. Прилетела первая волна, атаковала заявленные цели, приземлилась на аэродроме, довела свои действия и предложения второй волне, находящейся в готовности на аэродроме. По изменению обстановки, если необходимо, сменили боеукладку (бомбы там и прочее) и вперед – добивать цели, которые не добила первая волна, и так далее.

Истребители И-153 нашей отдельной эскадрильи для такой группы были довольно слабым противником. Поэтому в расчете в противовоздушном бою их я просто перестал учитывать.

Зенитные батареи флотилии оказались также не способны прикрывать корабли. Мало того, целый морской залив прикрыть одним дивизионом зенитчиков нереально, так и против атакующей бронетехники они уже вынуждены обороняться.

В общем, боевой приказ корабельной ударной группе в составе мониторов «Ударный» и «Железняков», полученный кораблями после обеда, как и такой же приказ от сентября 1941 года нашей реальности, посылал корабли в заведомую авантюру.

«Ударный», как и почти десяток других кораблей и судов флотилии, а также эсминец «Фрунзе», погибшие в районе Тендровской косы, – все стали жертвой низкой оценки авиации противника флотским командованием. Пришло время и экипажу «Ударного» сыграть в рулетку с судьбой.

Однако на службе можно критиковать приказы только после их выполнения или уносить свое мнение с собой… Приказы всегда надо выполнять, стараясь обеспечить наименьшее количество потерь. К чему экипажи «Ударного» и «Железнякова» в последующем и приступили.

У острова Долгий заняли район ожидания баркас и два шестивесельных яла, до верха заполненные мешками с боеприпасами и готовые один под дизелем, другие на парусах ринуться к кораблю, везя зенитный боеприпас. Если не понадобится? Станут спасателями.

Почти рядом к берегу приткнулись и баркас с «родственниками», и рейдовый буксир, отмобилизованный из Николаевского порта. Их цель проста: если корабль потеряет ход, принять все меры к его отбуксировке до берега и оказать помощь в борьбе за живучесть. Ну а пока они также загружены по максимуму боеприпасами для зениток, только выгружают их на берег острова. Потом, если удастся, эти боеприпасы будут поставляться на корабль второй волной.

К северному берегу Ягорлыцкого залива пришвартовался к обозначенной вехой точке на берегу и замаскировался срубленными ветками катер радиоразведки. Его цель – работая с радиоразведчиком «Ударного», служить тригонометрической парой, с помощью которой определяются координаты активных радиостанций противника, с последующим наведением на выявленные командные пункты огня артиллерии кораблей и расположенной на берегу батареи 152-миллиметровых гаубиц. В противовоздушном бою корабельной группы мониторов его цель тоже ясна – нахождение и нарушение линий связи и управления бомбардировщиков.

С разведкатера высадились и ушли вдоль берега два поста визуального наблюдения, потянув за собой кабель полевки. Шестеро легкораненых краснофлотцев, заняв вершины двух самых высоких барханов, должны создать вместе с катером три точки визуального наблюдения за воздухом, оповещая корабельного радиотелеграфиста поста ПВО о выявленных воздушных целях.

Еще пост визуального наблюдения развернут в районе Прогноев (Гвардейского) и на острове Долгий. Ориентировочно такая система раннего предупреждения о воздушной опасности должна помочь кораблям успеть вовремя сняться с якорей и выйти в район противовоздушного маневра.

Промозглые ночь и утро середины октября 1941 года собрали у селения Ивановка уже старых и, казалось бы, знающих друг друга противников.

С одной стороны сводный полк черноморцев, в отличие от армейских подразделений Южного фронта вооруженный все, как один, винтовкой СВТ из флотских арсеналов, можно сказать с огромным количеством пулеметов типа «максим» и поддержкой кораблей и зенитчиков флотилии.

Рядом с морпехами-дунайцами занял позиции истребительный батальон, созданный из коммунаров Очакова, Николаева, Херсона и Прогнои, все вооруженные австрийскими винтовками Манлихера М.95 образца 1895 года под восьмимиллиметровый патрон.

Оказывается, что еще со времен разоружения оккупационных австро-венгерских (немецких) войск на юге Украины в декабре 1918 года в арсенале Очакова хранились тысячи этих винтовок и огромный запас боеприпасов к ним. Так как эти винтовки и патроны не были на вооружении Красной Армии, то об их существовании просто забыли.

Скорее всего, стрелковое оружие и боеприпасы к ним, как и склады всей Очаковской военно-морской базы, также приготовили к сдаче немцам. Скоротечность захвата крепости Очаков не позволила воспользоваться выявленными находками тогда, но не теперь…

Только с формированием истребительного батальона очаковской коммуны, когда немцы подошли к городу, факт наличия достаточно большого количества стрелкового вооружения всплыл на поверхность. Там ведь всегда было сплошное кумовство. Это не Одесса, не Николаев и даже не Херсон. Это просто Очаков!

В нашей реальности запасы австрийских винтовок и боеприпасов к ним достались старому владельцу, вместе с целой военно-морской крепостью. В этой же реальности несколько тысяч нестандартных винтовок с боеприпасами сохранили жизни многим отмобилизованным, которые в последующем послужили основой для формирования будущей Николаевской дивизии.

Запасы устаревших винтовок и боеприпасов к ним очень пригодились и для вооружения безоружных рот армейских подразделений тендровского участка, постепенно выдавливаемых немцами со стороны Лазурного и Железного Порта. Остатки отступивших подразделений с побережья Северного Причерноморья уже в течение трех дней обеспечивают пополнение батальона и даже его рост до размеров полка.

Практически в Ивановке собралось почти два полка обстрелянных, закопавшихся в землю, словно кроты в норах, бойцов флотилии. Почти полсотни пулеметов и насыщенность ротных, батальонных и полковых командных пунктов средствами связи позволяют быстро реагировать на изменение обстановки.

На этом все. Танков, артиллерии и малокалиберной зенитной артиллерии нет.

Против дунайцев действуют уже старые знакомые. Неоднократные столкновения уже заставили десантников – штурмовиков вермахта и мотопехоту бригады Циглера уважать противника. Без предварительной обработки позиций противника вперед не посылается ни один человек. Бомбами засыпаются даже отдельно стоящие скопления кустарников.

Иногда смешно бывает слушать, как какой-то стрелок, настоящий снайпер, улегся в траве в поле, накрылся сеточкой с веточками среди кустиков и давай крошить всех наступающих или обороняющихся. Просто суперкрутой или крутая!

Именно здесь, на тендровском оборонительном участке, немецкий командир батальона вовсю использовал способ борьбы с «ворошиловскими стрелками» и скоплениями живой силы противника на открытой местности. Позвонил… Сделал заявку… Дождался Ju-88 или Ju-87 с набором «бабочек», пустил в сторону кустиков сигнальную ракету… И вот с неба спускается «юнкерс» и засеивает бомбочками площадь триста на триста метров. Бомбочки, помахивая крылышками, не торопясь опускаются к земле и вдруг раз… разрываются над полем с кустиками и «ворошиловским стрелком». Осталось поле, засеянное железными колобками, насыщенное осколками тело или тела и посеченные осколками кусты и деревья.

Это, конечно, дорого – бомбардировщики постоянно вызывать, зато быстро и эффективно.

06.00

Промозглое туманное утро командного пункта дивизиона штурмовых орудий вермахта, приготовившегося к наступлению на Ивановку, началось с неожиданного падения снарядов вокруг бронемашины командира дивизиона. Близкий разрыв 130-миллиметрового снаряда вдруг подкинул, перевернул и покатил по песку трехтонный броневик с пытавшимся наладить связь радистом. Командир дивизиона, попавший под переворачивающийся корпус, остался лежать на песке с переломанным позвоночником. Еще несколько снарядов разорвались невдалеке, подорвав топливозаправщик, пламя загоревшегося бензина с которого взметнулось ввысь и поднялось над туманом, создавая оранжевое свечение воздуха в тумане.

Неожиданно, как и начался, обстрел прекратился, переместив разрывы тяжелых корабельных снарядов в сторону соседей. Где-то там, в тумане, готовится к новому дню колонна десантников 22-й дивизии. Десяток разрывов, и все стихло. Нет, вот опять в той же стороне послышались разрывы советских снарядов. Несколько разрывов и у соседей, что-то взорвалось. Очередь разрывов разного звука и всполохи тумана сообщили о взрыве склада или грузовика с боеприпасами у десантников. Прошло полчаса, и уже новые разрывы начали раздаваться со стороны соседей справа – румынских танкистов и кавалеристов. Сегодняшнее утро явно началось по сценарию Советов и их командиров, а не по планам немецкого штаба.

Всего в трех милях к западу в это же время на стоящих на якорях двух мониторах шла обычная боевая работа.

07.00

– Радиорубка, ну что, что от «Ушастого» есть новый клиент или нет? Сафонов, старшина, передай на «Ушастый», что наш боцман с «вороньего гнезда» от немцев зарево увидел и всполохи, склад с боеприпасами какой-то в той стороне взрывается. Пусть оценят свою работу. – Пока выявлено только три проявивших активность радиостанции, потратили на их принуждение к молчанию три залпа с «Ударного» и четыре с «Железнякова».

Для нашего монитора и катера-разведчика («Ушастого») такая стрельба – после Херсона – стала довольно обычным делом. «Железняков» в таком виде стрельбы по невидимой цели участвует впервые. Однако уже третий залп монитора достиг своей цели, это его снаряды подорвали вражеские боеприпасы. Радиостанция, начавшая работу в той стороне, тоже перестала выходить в эфир.

Боцман Пархоменко передал дежурство в корзине наблюдателя своему подчиненному, химику Юрченко, спустился с телескопической мачты и тут же заставил матроса Аркуша драить медь. Закурил трубку и пошел завтракать.

08.00

Туман пока все еще очень плотный. Наши метеорологи прогнозируют туман часов до девяти-десяти, а к вечеру усиление ветра. Ну что же, подождем пока. Посменно экипаж позавтракал.

В рубке, надстройке, в радиорубке и башнях главного калибра идет кропотливая работа: старпом Кротов замер над планшетом управления огнем; командир БЧ-4 (связист) Арков вместе со своим старшиной Сафоновым что-то мудрят с полевым телефоном (вертушкой), провод с которого соединил стоящие рядом мониторы; управляющий огнем всей группы командир артиллерийской БЧ монитора Павел Кручина колдует над таблицами. Последнему сейчас ой как нелегко, работает с баллистическими таблицами разных калибров и решает. Его ошибка – это ошибка обоих кораблей.

Гидрографы тоже оказались на высоте. Установленные ими вехи координат обоих кораблей, катера-разведчика и пристрелочного риппера на берегу оказались истинными и позволили уже со второго залпа уверенно поражать места вероятных командных пунктов противника.

Вызвал боцмана.

– Антон Тимофеевич, сегодня решил перенести обед на 10.30, люди ночь и утро на боевых постах и в работе. Второй обед кок пусть готовит к 15.00. Ну, а ужин пусть будет так, как будет. Бачки пусть корабельные морпехи сержанта Смирного по боевым постам разносят. Они же сегодня и бачковые[6]. Посты у радиорубки и оптрона до прихода в базу снимаем. Сейчас все, кто не на вахте, спать. Как только спадет туман, думаю, час-полтора потратим на обработку берега. Ну а потом… Посмотрим, что будет, – озвучил примерный распорядок на сегодня по кораблю.

09.00

Туман все еще держится. Штиль.

Иногда корабли по команде Павла Кручины отправляют в неизвестность залпы снарядов. Корабль содрогается от выстрелов. После прекращения залпов корпус корабля вновь замирает на зеркальной глади моря.

Стало видно дно залива. Там, под водой, своя жизнь и нет никакой войны. Стайки из десятков рыбешек мечутся под корпусом корабля, то выбегая, то прячась в тени подводной части его корпуса.

Флаг на флагштоке не шевельнется. Солнце поднялось уже достаточно высоко. Туман стал белым и пушистым, корабль словно в облако попал.

Двое морпехов, сидя на юте, о чем-то разговаривают и чистят картошку. На каждого по ящику приготовлено. Норматив чистки ящика картошки – примерно час.

09.30

С берега подул небольшой ветерок, и туман начал постепенно растворяться. Солнце уже высоко и пытается пробиться сквозь верхнюю кромку тумана.

Обнаружена активная работа еще одной радиостанции командного уровня. Кручина пытается подавить, но расстояние до запеленгованной УКВ-радиостанции примерно пять миль, где эллипс рассеивания залпа и точность определения координат радиостанции на пределе эффективности. Эфир заполнился переговорами командиров машин немцев. Корпост доложил о приближении шумов работающих двигателей немцев. Пора их переводить в порядки позиций наших морпехов, о чем и даю команду.

09.50

Туман быстро рассеивается. С корзины подъемного корпоста стала видна береговая черта. Вновь наверх отправил Сенченко. Он нештатный корабельный наблюдатель, а корзина телескопической мачты – его штатный боевой пост.

10.00

Туман рассеялся. Видимость идеальна. Отчетливо видны хаты селения, береговая кромка, деревья и кустарники на берегу. Объявил боевую тревогу. Все разбежались по боевым постам. На юте разрешил остаться бачковым. Война войной, а чистить картошку кто-то должен.

Начали съемку с якоря. Теперь будем дрейфовать.

Снялись с якоря и тихим ходом пошли на новую позицию. Севернее, в миле от берега, на траверзе наших позиций. Ближе подходить нельзя кругом отмели, для маневрирования нет условий.

10. 30

Заняли новую, отмеченную вехами, позицию и вновь встали на якорь.

«Тузик» с телефонистами потянул полевку на монитор «Железняков».

Обед, конечно, задержался, картошка не успела свариться. В целом, думаю, все идет нормально. Все смотрим на часы. Замысел и обоснование решения составлялись совместно. То один, то другой посматривает на часы.

При подготовке решения командиром корабля его окончательную часть обычно командир корабля зачитывает при всех офицерах в кают-компании. После чего, как обычно, самый младший офицер задает первый вопрос, и так далее, пока не задаст вопросы старпом. В этом случае командир корабля обстоятельно объясняет будущие действия, как он их видит, и отвечает на вопросы. Такая система позволяет предусмотреть многие нюансы и проблемы, которые могут возникнуть, и выработать общее понимание действий экипажа, в условиях как боевого заместительства, так и понимания сути событий и своих действий в условиях замкнутых отсеков и ограниченности информации. Командир корабля в этом случае получает тренировку по докладу в штабе своим командирам и флагманам в части касающегося.

Так что временные нормативы событий, которые могут быть, ни для кого не секрет.

11.30

– Воздушная цель. Правый борт 40 градусов. Угол места 50 градусов. «Гитара».

– Воздушная тревога. БЧ-2. Боевым постам 1, 7, 8, 9, 13,14, 15 и 16 приготовиться к поражению цели. Огонь открывать самостоятельно. С якоря сниматься.

11. 40

Вокруг летящего на высоте примерно два километра немецкого разведчика вспухло первое облако разрывов, потом второе – и вот уже грозди разрывов возникли сначала вокруг а потом возле звенящего работой моторов разведчика. В сторону самолета потянулись и очереди автоматов и пулеметов правого борта.

Разведчик резко завалил на крыло и со снижением вышел из-под обстрела. Прошло еще несколько минут, и звонкий звук моторов разведчика затих на севере.

– Товарищ командир, товарищ командир! «Ушастый» обнаружил работу и засек частоту связи немецкого самолета, прием-передача идет в коротковолновом диапазоне, – пришел доклад от радистов.

– Хорошо. Пусть начнет сопровождать работу корреспондентов на этой частоте. А это точно немцы? – Необходимо всегда сомневаться в информации и перепроверять ее.

– Немцы, точно немцы. «Ушастый» подтвердил, – доложил командир БЧ-4.

К счастью, нам и так повезло, что Нечипайло со своими бойцами смог взять трофеем приемники разведки как в УКВ, так и в КВ-диапазонах.

Для монитора или корабля четвертого ранга радиоразведка полезна в первую очередь для анализа ближней обстановки на уровне рот, танков, машин и штурмовой авиации типа Ju-87, то есть в зоне работы УКВ-средств, которые, как правило, обеспечивают связь в зоне два – двадцать километров (до горизонта). Чем теперь корабль и пользуется, затеяв стрельбы по командным пунктам.

Для уровня полк, дивизия и выше, кораблей третьего ранга и выше, для самолетов авиации среднего и дальнего радиуса действия типа «юнкерса Ju-88» или «хейнкеля He-111Н» основной вид связи – использование загоризонтной связи – обеспечивается в коротковолновом диапазоне. Соответственно, и радиоразведывательная аппаратура нужна другого типа. Она и была в одном экземпляре, поэтому ее установили на разведкатер флотилии. Теперь аппаратура просто работает в интересах корабельной группы «Ударный» и «Железняков» на период выполнения задачи.

Ориентировочно минут через двадцать – сорок можно ждать гостей.

– Старпом, начинаем движение в сторону Покровского. Скорость – три узла. Репетуйте на «Железняков».

– ПЭЖ[7], командира БЧ-5 на связь.

– Есть, командира БЧ-5 на связь.

– Командир БЧ-5 на связи, – доложил Авласенюк.

– Механик. Начинаем готовиться. Все пломбы и прочее быть готовыми сорвать. Дополнительные впомогачи запустить. «Гремучий» приготовить. О готовности доложить, – последнее юридическое приказание. Теперь главное – это ход и еще раз ход. Живучесть и электричество. Срыв пломб и прочее – это уже ответственность, ложащаяся на меня лично.

– Старпом. Командир БЧ-2. На сигнальном мостике и на БП-1 изделия расчехлить, к бою приготовить. Кранцы первых и дополнительных выстрелов вскрыть и пополнить. – Пришло время использовать все мои наработки.

– Старпом. Остался за меня. Я в каюту. – Пришло время надеть парадку. Спускаюсь в каюту. Время и место встречи экипажа и корабля «Ударного» с судьбой пришло. Теперь по традиции надо одеться во все новое и чистое. Как говорится, в «парадку». Посидел в каюте на койке, посмотрел на фотографии семьи. Где ты, старый Прохоров, почему так и не вернулся? Дальше надо просто идти навстречу судьбе.

Поднимаюсь на мостик.

– Командир на мостике, – кричит сигнальщик.

– Ну что, военком? Я готов. А ты? – Хорошие у меня на борту командиры и комиссары. С такими в команде можно горы свернуть. Экипаж тоже просто супер. И вообще на кораблях «свинки» не задерживаются, их просто корабль выгоняет. Ведь корабль – одушевленное и именное изделие людей.

Вокруг возникает суета. Командир парадку надел. Все начинают подменяться, возвращаясь в новой или в чистой отстиранной форме.

12.30

Отошли от Ивановки на шесть миль. Мы на границе района огневого маневрирования, согласно замыслу выполнения боевой задачи. Главный калибр «Ударного» еще может обстреливать район села, а 100-миллиметровые орудия «Железнякова» уже на пределе. Далее отходить уже нельзя. Самым полным ходом вернуться можем не менее чем за пятнадцать минут. Этот вопрос тоже предусмотрен.

Поворачиваю на юг, идя своего рода вдоль границы района огневого маневрирования, ведя корабельную группу словно по хорде сектора, центр которого находится на месте позиций немцев. Так можно идти еще десять минут, потом ложимся на обратный курс, на север, идя обратно вдоль границы района огневого маневрирования. Так можно ходить часами. Из этого района корабли смогут прийти к Покровке за час на самом полном ходу. Там две зенитные батареи, под прикрытие которых можно постараться успеть попасть.

– Дмитрий Васильевич, уточни у корпоста, как там дела? Что делают немцы? – решил я проверить обстановку в Ивановке.

– Первый день, когда тихо, как говорят в седьмой роте. Там наших бойцов уже обедом покормили. Все, и наши и немцы, вышли на берег залива и смотрят в нашу сторону, – доложил командир БЧ-4 Арков.

12.38

– Ходовой – радиорубка. С Долгого доложили. Пеленг 60, дистанция 4, высоты 4, групповая воздушная цель. Курс 330, – доложил радист ПВО и тут же начал репетовать информацию на «Железняков».

Началось. Не мог немец без внимания оставить корабли, которые ему наступать не дают. И разведчик не зря летал.

– Рулевой, лечь на обратный курс. Обе машины вперед средний. Радиорубка – ходовой. На «Железняков», действовать по плану номер два.

Теперь командир «Железнякова» должен увеличить дистанцию между кораблями. И быть готовым к противовоздушному маневрированию.

Включаю громкоговорящую станцию. Теперь мои команды слышны на всей верхней палубе и практически в каждом отсеке. Идущий в кильватер монитор «Железняков» приотстал.

– Третий. Четвертый. Приготовиться к постановке дымзавесы. Занять место в ордере.

Радиотелеграфист ПВО отрепетовал команду в эфир. Теперь все, что касается команд командира «Ударного», репетуется не только по громкой связи, но и в эфире сети ПВО отряда кораблей и приданных единиц.

– Усилить наблюдение за воздухом.

И вновь все ушло в эфир и в динамики громкоговорителей над верхней палубой.

Глиссер и полуглиссер отошли в разные стороны от монитора, превратив строй из двух мониторов и двух глиссеров в строй ромба.

12.45

– От «Железнякова». Пеленг 180. Угол места 30. Групповая воздушная цель, – прошел доклад радиотелеграфиста ПВО.

– Ходовой – сигнальный. Цель воздушная. Правый борт 170. Угол места 30. Высота 4000. Групповая, – прошел доклад от корабельных сигнальщиков, наконец обнаруживших приближающиеся со стороны солнца самолеты.

– По боевым постам. Цель воздушная. Правый борт 170. Угол места 30. Высота 4000, принять целеуказание. Обе машины вперед полный, – командую на ходовом.

Командир БЧ-2 и старпом командуют по боевым постам.

– Обе машины вперед полный, – докладывает моторист после отработки машинным отделением.

Два 76-миллиметровых орудия правого борта навелись в зенит и отправили первые снаряды в сторону самолетов противника. Спустя несколько секунд в районе летящих бомбардировщиков раскрываются султаны разрывов.

Самолеты противника перестроились в колонну, оставляя солнце за хвостом. Слепящее солнце затрудняет обнаружение и наводку орудий на атакующие самолеты, в то же время подсвечивает корабли для атаки бомбардировщиков.

– Связь. Уточните поиск сетей работы самолетов в коротковолновом диапазоне. Передайте, как только обнаружат. Немедленно передавать частоты. А нашим радистам немедленно глушить эту частоту, – напоминаю командиру БЧ-4 о значимости работы радистов в связке с радиоразведчиками катера разведки.

– Есть, командир, – доложил Арков.

– Бомбы. Бомбы… Ходовой – сигнальный. – Доклад означает сброс бомб первой парой бомбардировщиков.

– Самый полный. Право на борт.

– Руль на борту, корабль катится вправо, – доложил рулевой.

За кормой корабля вырос бурун кильватерной струи, инерция и крен на правый борт заставили всех ухватиться за ближайшие поручни. Корабль практически лег на борт, выполняя циркуляцию поворота на самом полном ходу.

В этот момент все данные, которые используют комендоры для стрельбы, становятся неправильными. Все выстрелы и продолжающиеся очереди по воздушным целям становятся стрельбой в «молоко», и еще как минимум даже опытному комендору необходимо время на перерасчет в уме поправок в точку прицеливания. Но не все так просто, вероятность попадания в бомбардировщик на боевом курсе бомбометания составляет примерно тысячную на выстрел, в котором нет радиовзрывателя. В то время как маневр корабля в момент, когда бомбы сброшены, увеличивает вероятность непопадания бомб до семидесяти процентов, главное выйти корпусом корабля из центра прицеливания бомбометания, куда попадает до тридцати процентов бомб. Стоит выйти в четвертую часть эллипса рассеивания, как вероятность попадания в корабль составит менее десяти процентов. Ведь бомбы падают в упрежденную точку десятки секунд, за это же время корабль успевает сдвинуться при изменении курса и изменении скорости из более вероятной точки, с максимальным количеством попаданий, в точку с минимальным количеством попаданий. Потому вероятность тысячного порядка становится ничем по сравнению с вероятностью десятого порядка.

– Руль прямо. – Вновь пара кораблей с серпасто-молоткастыми бело-голубыми флагами устремилась вперед на новом курсе.

Бомбы, почти три десятка, падают слева от корабля, поднимая кучу конусов всплесков.

– Бомбы. Бомбы. Ходовой – сигнальный! – Следующий бомбардировщик, за ведущим учтя изменение курса и скорости кораблей, открыл бомболюки, выбросив на пару мониторов 1200 килограммов взрывчатки.

– Лево на борт.

– Руль на борту, корабль катится влево, – доложил рулевой. Инерция и крен на левый борт вновь заставляет большинство ухватиться за ближайшие поручни. Корабль вновь лежится на борт, выполняя циркуляцию поворота на самом полном ходу. Теперь уже в левую сторону.

– Руль прямо.

Корабли вновь устремились вперед на новом курсе.

Бомбы падают справа от корабля, поднимая очередную группу всплесков.

– Бомбы. Бомбы. Ходовой – сигнальный. – Следующий бомбардировщик открыл бомболюки, выбросив новую серию бомб.

– Лево на борт.

– Руль на борту, корабль катится влево, – доложил рулевой. Вновь бросок инерции и крен на левый борт. Корабль вновь ложится на борт, выполняя циркуляцию поворота на самом полном ходу. Опять в левую сторону.

Зачем в левую? Да потому что уже на третьем галсе началась настоящая русская рулетка. Пилоты бомбардировщиков теперь выбирают упрежденную точку встречи кораблей с бомбами с учетом маневров целей по уклонению.

Новые бомбы поднимают новую группу всплесков. Сейчас угадал. Посмотрим, что будет дальше.

Трудно наблюдать за кругом самолетов в небе, из которого раз за разом выходит бомбардировщик для выгрузки бомб из своего бомбового отсека.

Из круга вышла пара самолетов, взявшая корабли в своего рода ножницы.

– Ходовой-сигнальный. На боевой курс вышла пара самолетов. Заходят с разных бортов. Бомбы. Бомбы.

– Стоп машины.

– Есть, стоп машины.

– Машины на стопе, – докладывает моторист.

– Обе назад полный.

– Есть, обе назад полный.

– Обе назад полный, – докладывает моторист об отработке команд машинами.

Корабль словно натолкнулся на стену. Инерция кидает тело уже не в сторону, а вперед.

– Сигнальный. Как «Железняков»?

– Ходовой – сигнальный. «Железняков» отрепетовал сигналы. Ход изменил.

Бомбы легли впереди по курсу. Двумя группами, стремящимися к встрече впереди по курсу. Обстановка ухудшается. Надо использовать новый козырь.

– Третьему и четвертому облако исполнить.

– Ходовой – ПЭЖ. В первом отсеке фильтрация воды сквозь заклепочные соединения. Приступили к заделке течи, – доложили механики.

Началось. Первые повреждения. И так долго удавалось избежать повреждений. Лопнувшие плафоны корабельных светильников не считаются.

Лотерея продолжается. Вероятность получения новых повреждений и даже гибели корабля увеличивается.

Бомбы…

Бомбы…

Всплески разрывов бомб поднялись стеной, создав настоящую стену воды и удара. Нос корабля подбросило. Корабль словно натолкнулся на огромный булыжник, правой скулой приподняв носовую часть корпуса за правую ноздрю клюза. Палубу перекосило и начало крутить. Корма левым бортом ушла под воду. Инерция бросила людей вперед и назад и влево. Море ожило и хлынуло с кормы на палубу, прошлось над низкой палубой монитора и нехотя утащило за собой подносчика левой кормовой 76-миллиметровой зенитки. Упавший на спину матрос нелепо дернул руками и ногами и скрылся внутри нового столба воды, вырастающего за кормой.

Вылетевшая из правой скулы носа корабля заклепка корпуса, словно пуля древнего мушкета, снесла челюсть удерживавшего устанавливаемую балку распорки пластыря боцману. Почти мгновенно вылетевшая следом из отверстия струя воды ударила, ломая нос химику Юрченко, замахнувшемуся для удара киянкой по клину распорки. Новый близкий взрыв бомбы заставил летать рикошетом по ахтерпику еще несколько заклепок, одна из которых опрокинула устанавливаемый в отсеке крепеж пластыря. Вода хлынула в отсек с новой силой и через новые отверстия. Новый близкий взрыв опять подбросил нос корабля, вызвав обвал установленных вдоль переборки цинков и мешков со снарядами, накрывших собой двух оглушенных моряков.

Новый удар воды уже из-за кормы толканул корабль вперед, выбрасывая его после почти мгновенной остановки переднего всплеска. Корма повторно ушла под воду, на этот раз накрывая волной комендоров кормовых пулеметов.

– Ходовой – ПЭЖ. Затоплен носовой отсек, приступили к укреплению переборки между первым и вторым отсеком. В кормовом отсеке гидроударом нарушена герметизация корпуса. – Доклад командира БЧ-5 довольно краток и все же содержателен. Если отсек затоплен, то просто так, на ходу, его не освободишь от воды.

Итак, два отсека уже с водой, а атакам еще даже нет конца. Аэродромы противника недалеко, если нет истребителей, они могут кружить над кораблем до двух часов. Хорошо еще, что пока нет атак пикировщиков. Просто бросают бомбы, поодиночке и парами упражняясь в бомбометании.

– Радист, что со связью с «Ушастым»? У него есть что-то? Уже скоро полчаса, как по нам словно по мишеням бомбят? Как обстановка в Иваново? – Не нравится мне уже полчаса длящаяся охота на мой корабль. Всему есть предел.

– Командир, не пора ли нам спрятаться в дымовую завесу? Думаю, завеса уже плотная, – командир дивизиона напомнил о созданной нашими глиссерами дымовой завесе.

– Да, думаю, пора. Старпом, ты как, готов? – обращаюсь к Кротову.

– Готов. Пора отдохнуть, – подтвердил предложение Кринова старпом.

– Ну что же – начинай, – даю власть на корабле в руки штурмана.

Замысел очень прост, с одной стороны, и надежен, с другой. Во времена, когда еще нет повсеместно локаторов, спрятавшийся в аэрозольном облаке корабль или корабли становятся практически недоступными для атаки сверху или с воды. Визуально их становится не видно. Правда, и они никого не видят.

Замысел таков. Спрятавшись в аэрозольном облаке, я собирался начать этот бой, заставив противника бесцельно барражировать над дымовой завесой, спрятавшей в себя корабли, сведя на нет один налет авиации.

Вообще-то, начать постановку аэрозольного облака собирались, как только корабельные радиоразведчики обнаружат работу радиостанций наведения пикирующих бомбардировщиков типа Ju-87. Как фронтовые бомбардировщики эти самолеты использовали УКВ-радиостанции, с помощью которых они могли общаться не только друг с другом, но и с заказчиком, заявки которого они выполняли. Однако на «Ударный» налет совершили не пикировщики Ju-87, а средние бомбардировщики Ju-88, использующие для связи – как между собой, так и между машинами – коротковолновый диапазон, который выявить средствами радиоразведки УКВ-диапазона (корабельными) нереально.

Кроме того, время нахождения в воздухе Ju-87 и Ju-88 тоже в этом случае разное: там, где Ju-87 может находиться час, Ju-88 может находиться три часа, если они взлетали с одного аэродрома. Ju-88 могут себе позволить находиться над целью более шести часов за два налета, что нереально для Ju-87.

Никогда замысел не совпадает с реальностью, но он позволяет предусмотреть, подготовить и решить множество вопросов, возникающих при выполнении решения.

– Поднять мачту. Кулешов, давай в корзину. Теперь все будут смотреть на тебя. Образько, давай пеленг. Механику давать обороты каждые тридцать секунд. Рулевому держать курс 260. Радист, на «Железняков» – Облако… Исполнить. Товсь. Ноль. Время пошло, – помощник командира корабля, он же штурман, запустил движение корабля по расчетам.

Лейтенант Образько должен теперь засечь пеленги на известные ориентиры для определения места корабля. Штурман наносит его на карту и начинает прокладку в условиях отсутствия видимости. Здесь нет навигаторов и спутников. Все зависит от расчетов штурмана. Лейтенант Кулешов, поднявшись в корзину, ранее используемую для наблюдателя корпоста, должен, находясь в самой высокой точке корабля, следить за тем, чтобы корабль все время оставался в зоне накрытия дымовой завесы, не допуская момента, когда высота аэрозольного облака окажется ниже надстроек корабля.

– Подбили. Падает и дымит. УРА! Мостик – сигнальный. «Юнкерс» падает и горит! – Доклад сигнальщика вызывает всплеск эмоций на верхней палубе. Все кричат «ура».

Обратив внимание на работу в рубке, перестал наблюдать за небом. Теперь бросаюсь к двери и смотрю вверх. Да, из общего строя кружащихся над нами самолетов выпал один и со снижением полетел на север в сторону Херсона.

13.25

Еще мгновение, и корабль зашел в дымовую завесу.

– Право руля. Ход самый малый, – продолжил управлять кораблем старпом.

Все, теперь можно передохнуть. Если ветер не изменится, примерно полчаса, а то и час у нас есть. А это ого-го сколько времени. Пробоины заделать. Боеприпасы поднести. Стволы должны остынуть. И много еще чего.

– Командир. С Иваново передают, что там куча народу вышла на берег моря. И немцы тоже вышли, все бой наблюдают. Поздравили со сбитым самолетом. Говорят, все обнимаются. Поздравляют друг друга.

13.50

Противник начал бомбардировку аэрозольной завесы. Глухие звуки разрывов бомб начали редкой завесой прочесывать дымовую завесу. Видимо, искусственное облако истончилось. Слабый, всего три метра в секунду, северный ветерок почти развеял облако дымовой завесы. Всего восемь дымовых шашек – все, что я смог получить в Николаеве, – обеспечили прикрытие менее чем на полчаса.

И все же корабль выиграл время. Заделали течь в кормовом отсеке и извлекли из форпика тела боцмана с химиком. Пока потеряли трех краснофлотцев и еще двое получили переломы.

Еще одна серия бомб прошла сквозь дымовую завесу. Вот он, реальный игровой морской бой, только не на бумаге с клеточками, а с живыми бойцами.

– Мостик – гнездо. Мачта над завесой, – доложил Кулешов.

Все, отдых кончился. Больше не спрячешься.

– Обе машины вперед полный. Курс 240. КП-2, по целям огонь открывать самостоятельно. Сигнальщики. Батько приготовить к работе оптрон.

Корабль, двигавшийся самым малым ходом, вновь словно расправил плечи и пошел навстречу противнику.

– Сигнальщик. Поднять флаг «Погибаю, но не сдаюсь!». – Старый лозунг еще с царского флота остался девизом и красных флотских командиров Советского Союза.

– Ходовой – сигнальный. «Погибаю, но не сдаюсь!» до места, – доложил сигнальщик.

14.05

Корабль вышел из облака дымовой завесы, и тут же орудия и сигнальщики начали поиск противника.

– Ходовой – сигнальный. «Железняков» вышел из завесы. Пристраивается в кильватер.

14.10

– Ходовой – сигнальный. «Железняков» в кильватере, поднял «Погибаю, но не сдаюсь!» – доложил сигнальщик.

14.20

Всего только один бомбардировщик разгрузил бомбоотсек.

– Ходовой – дальномерный. Цель воздушная, групповая, дистанция 1500, высота 4000.

– Ходовой – сигнальный. Самолеты встали в круг.

Все, рутина кончилась. Началась настоящая схватка. Теперь, когда бомбардировщики разгрузили бомбовые отсеки, пришла пора использования пилотами подвешенных на внешних креплениях четырех бомб SD-250. Четыре бомбы, каждая из которых несет внутри 250 килограммов взрывчатки, сброшенные в режиме пикирования с высоты 500 метров, гарантированно должны поражать не только долговременную огневую точку, но и двигающийся танк. Имеется в виду, что точность попадания составляет площадь примерно двадцать на двадцать метров, а фугасное и осколочное действие по цели в этот момент обеспечивает гарантированное уничтожение такой цели.

Пикирует. Цель пикирует.

– ПЭЖ – командир. САМЫЙ, САМЫЙ ПОЛНЫЙ! – лично даю команду механику, означающую срыв ограничивающих пломб и форсирование работы дизелей.

– Пикировщик. Оптрон-свеча, – даю команду по громкой, на поражение первого заходящего на корабль пикирующего бомбардировщика.

– Есть свеча, – докладывает сигнальщик.

– Есть. САМЫЙ, САМЫЙ ПОЛНЫЙ, – докладывает механик.

Командир боевой части 5 монитора инженер-капитан 3-го ранга Авласенюк Владимир Викентьевич, зрелый морской волк, прослуживший не один год на кораблях, услышав слово «КООРДОНАТ», отложил в сторону химический карандаш, которым он уже несколько часов выстукивал по крышке столика механика в посту энергетики и живучести. Много уже раз отработанным движением протянул руку к закрепленному им собственноручно вентилю крана высокого давления, соединяющего медными трубками входную часть компрессоров наддува воздуха обоих дизелей главных двигателей с шестью кислородными баллонами, от изолирующих противогазов.

Полгода назад, когда Прохоров озвучил опытному механику, что с помощью кислорода можно кратковременно увеличить мощность двигателя, Владимир Викентьевич посмотрел на своего командира сначала как на сумасброда, а потом как на гения, когда увидел, как чуть ли не пошел вразнос дизель обычного рыбацкого баркаса, на котором решил провести эксперимент командир. Вот что значит книги. Оказывается, на новейших тепловозах в Америке и в Европе, там, где используются тепловозы, для движения в туннелях используется кислород. Обогащение кислородом воздуха на впуске в двигатель увеличивает скорость сгорания и позволяет подавать больше топлива в дизель, обеспечивая повышение его мощности чуть ли не в два раза. Правда, в таком режиме дизель работает кратковременно, начинают прогорать кольца поршня. Увеличивает мощность двигателя и обычный керосин, добавленный в солярку, при котором также поршни стремятся к быстрому износу. Но если использовать такой режим работы дизеля всего в интервале минуты, ну максимум две, то дизель вполне способен выдавать повышение мощности на пятьдесят – восемьдесят процентов.

Пришло время использовать результаты полугода поисков и экспериментов в настоящем бою. Два крана, кислородный и топливный, одновременным движением рук механика крутанулись, и…

Руки механика остались лежать на вентилях кранов, а в уме начался подсчет секунд.

Рядом с командиром БЧ-5 находился командир отделения живучести Горулев. У реек управления дизелей замерли мотористы Косий и Яковлев. У главного распределительного щита сидят Иван Овсянников и Алексей-Одессит, который Спекторенко.

Корабль весом почти триста тонн вдруг вздрогнул и задрожал от вибрации работающих вразнос дизелей, заревели выхлопные трубы главных двигателей, словно катер, бросая его вперед, выбрасывая далеко назад огромные струи воды за корму. Корабль приподнял нос, его плоское днище практически заскользило над водой в районе форштевня, в это же время корма просела до уровня зеркала воды, подсасываемая работающими на бешеных оборотах винтами. Гейзер выбрасываемой кильватерной струи по высоте сравнялся с высотой ходового мостика, а расходящаяся в стороны от корабля волна поднялась на высоту до шести метров. Над морской гладью Ягорлыцкого залива устремился на запад, в сторону Покровского, летящий над небольшими до одного балла волнами корабль, олицетворяющий мощь ВМФ СССР.

Рулевой Сереченко положил руль корабля на левый борт, корабль наклонило так, что низкая палуба почти сравнялась с водой. Началась циркуляция. Несмотря на резкое изменение курса, скорости и наклона палубы корабля, комендоры, ранее тренировавшиеся на бревнах морской полосы препятствий, уверенно продолжили сопровождение цели и стрельбу. Трассы и разрывы устремились к пикировщику.

Не только снаряды отправились к стремящемуся к цели пилоту. Сигнальщик Батько уверенно, как когда-то при обработке румынских позиций на Дунае, только уже без светофильтра, навел луч своего прожектора на пикирующий «юнкерс». Вот, во время бешеной тряски и крена, сотрясающего корабль маневра, удалось вначале зацепить лучом прожектора крыло, ярко вспыхнувшее отраженным «зайчиком», но тряска сбила световой луч. Вновь удалось подсветить часть левого крыла, и снова цель выпала из луча. Вновь цель выскочила из светового луча и, наконец, в центр луча попал весь корпус пикировщика. Через мгновения тряска и движение цели выбросили из подсвечиваемой зоны вражеский самолет, но уже полученный навык позволил вновь взять хорошо видимую приближающуюся точку на небе в луч прожектора. Батько заметил, как дернулась цель при подсветке, но слишком быстро выпала из центра визирного кольца. Цель снова засверкала словно метеор, вдруг резко вильнула в сторону и через доли мгновения зависла, начав разваливаться. Почти в это же время на разваливающемся самолете сошлись трассеры очередей и разрыв снаряда. Огненный клубок взрыва на высоте километр в центре Ягорлыцкого лимана увидели все собравшиеся зрители, смотрящие в сторону слышимых на горизонте взрывов бомб и гула стреляющих зенитных орудий.

Краснофлотец Петр Егорович Батько осмотрелся вокруг, погладил пышные усы, ухмыльнулся, взглянул смотрящему ему в глаза командиру. Два кивка, которые сказали больше слов. Ты – молодец. Спасибо. Но молчи. Вокруг ликование и поздравления друг друга. Трассеры очередей и разрывы снарядов видели все. Только не все осознали, кто в действительности сбил пикировщик.

Простой сигнальщик, которому доверили совершенно секретный прожектор, из-за чего ему пришлось не только подписать кучу бумаг о неразглашении, но еще и не сходить с корабля в Николаеве и Херсоне, а теперь еще он привязан к тумбе оптрона. Как говорит командир, терпи и молчи, теперь это твоя судьба на благо родины. А наградами не обидим!

Как объяснил командир? Если очень и очень по-простому… Как долго ты можешь смотреть на искру сварочного аппарата без маски сварщика, секунду, еще несколько? Что будет, если смотреть на сварку хотя бы десять секунд? Ослепнуть можно. Ведь так? Если и не навсегда, то кратковременно. Вот мы с твоей помощью и заставляем смотреть фашиста на сварку вместо корабля, когда он по нам прицеливается. Конечно, днем луч прожектора не так ярко виден, как ночью, но при определенной сноровке и юстировке луча с визирной колонкой все получится.

– ПЭЖ – командир. САМЫЙ ПОЛНЫЙ! – Даю разрешение механику прекратить форсировать двигатели и перевести их работу в обычный режим.

Корабль словно замирает, когда его скорость падает почти на тридцать процентов.

Точность попадания опытного пилота по цели четырьмя бомбами гарантирована, очень значительным становится факт веса бомбы. Такие бомбы по рекомендациям справочных документов предназначены для поражения целей уже как минимум типа крейсера. Но даже если бомба с таким количеством не попадает в корабль, а разрывается в воде, то гидроудар от взрыва такого количества взрывчатки гарантированно сминает корпус подводной лодки, к примеру, на расстоянии тридцать – сорок метров.

Да, так все плохо, если бы не несколько «но». Монитор не только имеет прочный корпус, соизмеримый с живучестью крейсеров, он имеет еще и низкую осадку и плоское дно, а основное место его использования – это мелководье, где взрыв такого рода бомбы большую часть энергии тратит на пробой столба воды над собой. По принципу там, где легче, там и рвется. Поэтому взрыв большого количества взрывчатки на мелководье и в стороне значительно безобиднее, чем на больших глубинах. Просто разные сечения проекций подводной части у океанских кораблей и мониторов. Но даже если взрыв происходит на двадцати метрах и на мелководье, это уже повлечет серьезные повреждения корпуса.

Пикирующий на корабль бомбардировщик, вывалившийся из карусели строя летающих в вершине самолетов, постепенно увеличиваясь в объеме, устремился к кораблю. Еще одна точка, вывалившаяся из высотной карусели, устремилась к монитору «Железняков».

Отражение атаки пикирующего самолета также похоже на игру в рулетку. Слишком много неучтенных фактов для пилота, поражающего морскую цель бомбами при пикировании. Одним из самых влиятельных факторов бросания одной бомбы или нескольких является вероятная точка попадания.

Одна тяжелая бомба с подвески Ju-87 летит по идее в центр цели и совпадает с математическим вероятностным центром, поэтому такой самолет и может снайперски положить бомбу даже на крышу танка.

Несколько бомб, бросаемых одновременно, четверка как на подвеске Ju-88, создают эллипс рассеивания, в котором из-за атаки под углом математический центр цели находится примерно посередине четырех падающих бомб, большая часть которых летит справа и слева и вверху, и только примерно одна ниже и слегка в стороне от точки попадания. Такой эллипс также не идеален, в нем большая часть бомб летит над математическим центром попадания.

В поражении кораблей в этом случае есть тоже нюанс. Корабль (морской), как правило, имеет высокий борт корпуса и надстройку, обычно по площади сечения больший, чем площадь палубы. Тем самым падающая под углом бомба скорее попадает в борт и надстройку и уже потом в палубу, очень часто под рикошетным углом. Монитор выигрывает намного, с его намного более низкими бортами и надстройкой, силуэт которого вместе с палубой хоть и слабо, но бронирован, имеет намного больше шансов получения перелетных бомб, пролетающих фактически в нескольких метрах над кораблем и его надстройками.

Если сравнивать мониторы «Ударный» и «Железняков», то сразу заметна разница в площади силуэтов и соответствующих шансах на выживание кораблей разного типа. Однако в сравнении с кораблями чисто морских типов, например, с эсминцем «Фрунзе», монитор «Ударный» намного более живучая цель.

Вот таким неучтенным фактором для противника стал и флагманский монитор флотилии. Вместо пулеметов «максим» здесь оказались зенитные орудия не только малого, но и среднего калибра, со стрелками, обученными концентрировать огонь на одной атакующей цели, а не на удаляющихся или пролетающих мимо целях. В сторону пикирующей на корабль цели начали сходиться очереди и разрывы снарядов.

На скорости 600 километров в час наводящийся на цель пикировщик, практически падающий на корабль под углом 60–70 градусов, вынужден удерживать цель, в прицеле стремительно приближаясь к ней почти по прямой навстречу снарядам зенитных орудий и пулеметов, плотность которых при приближении к цели только увеличивается. Сам самолет в этот момент превращается почти в неподвижную точку, стремительно увеличивающуюся в размерах. Любое движение цели заставляет летчика корректировать полет самолета, при этом появляются перегрузки до 6 g, при большей скорости увеличивается перегрузка и вероятность потери сознания пилотом или развала самолета.

Потеря ориентации или сознания пилотом вызывает мгновенные рысканья по курсу и тангажу, мгновенные появления ускорений и как итог развал самолета от перегрузок и падение, что и происходит в случае потери пилотом зрения в этот период времени. Не зря еще в Первой мировой войне англичанин Гаус делал световую пушку для зажигания воздушных целей.

– Пикирует. Цель пикирует.

Новый бомбардировщик Ju-88, перейдя в режим пикирования, устремился к кораблю. Второй такой же Ju-88, атаковал «Железняков».

– ПЭЖ – командир. САМЫЙ, САМЫЙ ПОЛНЫЙ! – вновь лично даю команду механику, означающую срыв ограничивающих пломб и форсирование работы дизелей.

– Пикировщик. Оптрон-свеча, – даю команду по громкой связи на поражение второго заходящего на корабль пикирующего бомбардировщика.

– Есть. САМЫЙ, САМЫЙ ПОЛНЫЙ, – докладывает механик.

– Есть свеча, – докладывает сигнальщик.

Новый взрыв вспыхивает над заливом.

– ПЭЖ – командир. САМЫЙ ПОЛНЫЙ! – даю разрешение механику прекратить форсировать двигатели и перевести их работу в обычный режим.

Корабль вновь словно замирает, когда его скорость вновь вернулась в технические параметры.

Труднее пришлось «Железнякову». Разрывы вокруг него встали довольно близко, и корабль резко уменьшил ход, заметно отстав от «Ударного», однако пулеметы корабля все еще не умолкают.

Разрывы 76-миллиметровых снарядов продолжают сопровождать оставшиеся в карусели самолеты. Пара их отбомбившихся товарищей начала кружиться над основной группой из семерки Ju-88.

Потеря в одном налете почти трех единиц самолетов из двенадцати соответствует тяжелым потерям, а это заставляет задумываться.

– Пикировщики. Цель пикирует. Две единицы.

Из воздушной карусели вырвалась уже не одиночка, а пара самолетов, решившая атаковать корабль с разных направлений. Вот теперь пошел серьезный поединок. В этом случае в одну сторону начинают стрелять оптрон и артустановки правого борта, а на левый борт артустановки левого борта и еще то, что может стрелять на левый и правый борт.

– Пэж – командир. САМЫЙ, САМЫЙ ПОЛНЫЙ! – Новая команда механику.

– Пикировщик. Оптрон-свеча, – даю команду по громкой связи на поражение пары заходящих на корабль пикирующих бомбардировщиков.

– По боевым постам 14, 16, 17 и 20. Цель – пикировщик правого борта.

– Остальным боевым постам. Цель пикировщик левого борта.

– Есть. САМЫЙ, САМЫЙ ПОЛНЫЙ, – докладывает механик.

– Есть цель. Есть цель.

Вновь спотыкается пикировщик, встретившийся с работой Петра Егоровича Батько, и, не справившись с управлением, врезается в воду по корме корабля. Зато второй пилот под огнем не таких удачливых комендоров обычных орудий и пулеметов смог сбросить свои четыре подарка.

Взрыв бомбы по носу и уже по правому борту вновь ударил волной по правой скуле бака корабля. Ранее разошедшиеся швы правой скулы носа корабля теперь получили почти таких же братьев на левой стороне. Отсек, который почти успели загерметизировать и осушить, почти мгновенно заполнился водой. Взрыв более удаленный, но тоже в районе носовой части оторвал целый лист металла. Струя воды ударила в межотсечную переборку между первым и вторым отсеком. Корабль словно на полном ходу ударился о стену. Инерция бросила людей вперед.

Отбомбившийся самолет, пролетев над кораблем, начал подъем в высоту к своим товарищам.

Увидев результат атаки, оставшаяся пятерка бомбардировщиков пошла в атаку с разных направлений.

– ПЭЖ – командир. САМЫЙ, САМЫЙ ПОЛНЫЙ! – Опять команда механику.

– Пикировщик. Оптрон-свеча. По боевым постам огонь в ответственных секторах, – даю команду по громкой связи на поражение заходящих на корабль с разных направлений самолетов.

В этом случае оптрон должен поражать цели, заходящие в атаку с носовых курсовых углов, а все остальные – в своих секторах. А далее будет то, что будет. Одновременно заходить в атаку секунда в секунду в этих условиях невозможно, еще не время автоматических систем целеуказания и управления. Поэтому 5, 10, 15 секунд разницы в атаке самолетов будет, но поразить их все просто нереально. Теперь в жизнь вступают теория вероятности и господин счастливый случай. Как максимум, в район движения корабля должны упасть от двенадцати до двадцати бомб. Это не четыре, а минимум в три раза больше, с перекрытием по вероятностным направлениям движения корабля.

Мое место теперь не на верхней палубе, а внутри надстройки. Там, по идее, должен быть ад. Ад должен быть и внутри, но хоть осколки не будут настолько опасны.

В сторону приближающихся с разных направлений целей устремились трассы пулеметов и орудий. На правую переднюю цель направил свою молчаливую, как говорит командир, «пушку» и сигнальщик монитора «Ударного» товарищ Батько.

Кто бы сказал раньше, что выходец из рыбаков краснофлотец Батько сможет за один день сбить аж три фрицевских самолета, никто не поверил бы… Новые летящие на встречу с сигнальщиком цели уже превратились для него в обыденное явление, которое с сегодняшнего дня стало простым и понятным. Вот летящий на корабль самолет потанцевал в солнечном зайчике подсветки луча и вывалился из линии наведения, беспорядочным вращением уйдя в штопор, в конце концов, упав в море. Падения цели Петр Егорович уже не видел, не дожидаясь результатов засветки, быстро перевел визир на новую цель, уже явно приблизившуюся к кораблю. Яркая вспышка отраженного светового луча от остекления кабины бомбардировщика ослепила, казалось, даже самого Батько. Самолет словно наткнулся на стену и тут же попал под длинный хлыст трассеров очереди 12.7-миллиметрового пулемета. Мгновение, взрыв, и куча горящих обломков полетела в сторону идущего навстречу корабля. Это было последнее, что увидел сигнальщик.

Зашедший справа и сзади бомбардировщик успел выбросить свои бомбы и даже пролететь над кораблем, подставив дно армейскому артиллеристу-зенитчику, волею судьбы оказавшемуся на мониторе вместе со своей 76-миллиметровой пушкой.

Зацепившаяся за топ мачты бомба кувыркнулась, внутри нее сработал инерционный взрыватель, и над надстройкой корабля прогремел взрыв. Множество осколков накрыло надстройку и людей по правому борту. Фугасная волна воздушного взрыва 250 килограммов смела с надстройки оптрон с привязанным к нему сигнальщиком, откидывая его за борт, еще одного сигнальщика, наблюдающего за воздухом, вырвала и сбросила за борт вместе с комендором и подносчиком боеприпасов. Три огневых расчета трех зенитных 37-миллиметровых автоматов и двух 76– миллиметровых орудий погибли на месте, пулеметчики установок «максим» и их вторые номера остались у своих пулеметов, контуженые и посеченные осколками.

Не осталась без поражения и радиорубка, посеченная осколками, вызвавшими повреждения в аппаратуре и короткое замыкание в проводке, приведшее к пожару. Контуженый радист Баранов так и остался в рубке в бессознательном состоянии, угорев от загоревшейся резины проводки и древесины. Эта же ударная волна положила корабль практически на левый борт, сбросив за борт подносчика 76-миллиметровых снарядов левого борта.

Новый взрыв по корме на траверзе левой кормовой машины в пятнадцати метрах от корпуса выломал правый борт машинного отделения на шесть шпаций (часть корпуса корабля примерно пять метров), вспучив палубу и раскрыв ее над машинным отделением (словно кто-то выел кусок торта), открыв сверху внутренности машинного отделения и двигатели. Также развалилась и часть днища отсека, над которым повис левый главный двигатель. Левый главный двигатель словно повис над водой, протянув от себя вал, висящий над глубиной к сальнику левого винта.

Мгновенно забортная вода хлынула внутрь отсека, затопив его и накрыв собой всех присутствующих, и тут же отхлынула, захватив с собой часть корпуса и матросов – двух мотористов с электриком и трюмным, унесла из машинного отделения в море.

Еще один взрыв по правому борту, произошедший примерно в трех десятках метров на траверзе старшинского отсека, срезал три десятка заклепок правого борта, и сквозь разошедшийся шов хлынула вода.

Следующая бомба, как и первая, зацепилась за ствол второго орудия главного калибра. Новый взрыв над верхней палубой вырвал из гнезда башню главного калибра и сбросил за борт. Бронированная башня 45-миллиметровой артустановки 41-К просто слетела с погона, покатившись к флагштоку, после чего как в замедленной съемке замерла на срезе палубы, покачалась, словно думая, идти или не идти, и перевалилась за борт, отправляясь на дно.

Несмотря на установленные впереди боевой рубки экраны в виде четырехмиллиметровых листов брони, несколько осколков пробили лобовую броню рубки, залетели внутрь наполненного людьми помещения, довершив поражение осколками контуженого личного и командного состава главного командного пункта корабля.

Два оставшихся самолета смогли выбросить свои бомбы по монитору и даже улететь от корабля, дымя горящими моторами и светя дырами в крыльях и фюзеляже.

«Юнкерс» – надежная и крепкая машина, даже на честном слове должна дотянуть до аэродрома или до своих войск. За еле летящими домой самолетами полетели в сопровождении и отбомбившиеся ранее бомбардировщики. Безвозвратные потери каждой второй машины из эскадрильи и ее командира в бою против двух кораблей Дунайской флотилии… Кто мог подумать о таком еще утром? На Ju-88 есть еще и пушка, и крупнокалиберные пулеметы. Но противник явно показал, что имеет, чем ответить в ближнем бою. Радиограммы нерадостных отчетов пошли в эфир в коротковолновом диапазоне, перехватываемые не только немецкими радистами, но и радистами планеты. Ведь радиоволны коротковолнового диапазона, постепенно затухая, могут несколько раз обогнуть земной шар.

15.10

Еще некоторое время корабль прошел по инерции вперед и остановился, качаясь на волне, не дотянув до Покровского две мили. Горящая надстройка парила черным, насыщенным копотью дымом. Изредка на надстройке взрывались попавшие в костер патроны пулеметной установки. Жаркое пламя горящего топлива вырывалось из развороченного моторного отсека.

Эпилог

Вначале на верхнюю палубу замершего на глади залива корабля из кают-компании, в которой он разворачивал операционную, поднялся фельдшер Панасенко, следом за ним на верхней палубе появился, придерживая сломанную левую руку, старшина второй статьи Никитин – командир носового зенитного орудия 41-К. Следом за ними наверх поднялись командир БЧ-4 Араков и его радист Березовский. Палуба и надстройка были сплошь завалены трупами или находящимися в бессознательном состоянии людьми. Всё было мокрым от морской воды, перемешанной с кровью.

Корабль и люди, выжившие вопреки судьбе…

Спустя сутки превращенный в лазарет, требующий заводского ремонта, монитор начал свой путь в Новороссийск.

На борту буксируемого поврежденного корабля, вчера еще горевшего, с развороченной взрывами палубой и корпусом, помимо уложенных по всей палубе и в отсеках раненых находился тяжелораненый командир монитора «Ударный» – капитан 3-го ранга Прохоров. Возле пребывающего в коме Прохорова в кают-компании суетился корабельный фельдшер Панасенко, живой человек в новой реальности, вместе с двумя медсестрами по имени Ира и Юля пытающийся спасти жизнь своему командиру.

Примечания

1

В конце 1933 года.

2

Населенный пункт в Румынии.

3

Практика походов «за зипунами», то есть за добычей, была широко распространенным в XVII веке явлением среди казаков.

4

Паланка – форт, редут.

5

Паёлы, пайолы – деревянные решетки, настил.

6

Дежурные по камбузу.

7

Пост энергетики и живучести.

Content

Игорь Владимирович Сорокин
Флагман флотилии: Тендровский узел

Часть I

Глава 1 Разведотчет

Глава 2 Периправа

Глава 3 Прорыв к черному морю

Глава 4 Червь сомнения, или а что если…

Глава 5 Покой нам только снится

Глава 6 Города у моря

Глава 7 Николаевские хроники

Часть II

Глава 1 Великий комбинатор, или один из детей лейтенанта Шмидта. Нет, не Шмидта – Александра

Глава 2 Рейх на буге не заставил себя ждать

Глава 3 Херсонская эпопея

Глава 4 Днепровский вал

Глава 5 Тендровский узел

Эпилог

Примечания