Иванов А И

Вооруженные силы Японии. История и современность

ВВЕДЕНИЕ

40-летие победы над фашистской Германией и милитаристской Японией во второй мировой войне, которое отмечается во многих — странах, побуждает задуматься над тем, какие уроки извлекло человечество из этой самой жестокой и кровопролитной войны в истории и разобраться, как они отразились на политике современной Японии.

Главный урок, который был преподан историей, указывает на пагубность для японского народа милитаристского, агрессивного пути, по которому шли правящие круги страны. Война, развязанная Японией па Дальнем Востоке, принесла огромные лишения не только соседним странам, но и японскому населению. Япония потеряла убитыми около 2 млн. военнослужащих и свыше 1,5 млн. гражданских лиц[1]. В ходе войны были разрушены многие города, промышленные предприятия, был уничтожен почти весь торговый флот страны.

Перед японским обществом встала альтернатива: избрать путь мирного развития страны, не допускающий возрождения милитаризма, отрицающий вступление в агрессивные блоки, или пойти по пути ремилитаризации, участия в военных блоках и конфронтации.

Большинство японского народа выбрало первый из них, империалистические круги — второй.

В послевоенный период в Японии постоянно идет противоборство этих двух тенденций, за которыми стоят влиятельные силы.

Одна из них находит выражение в борьбе за мирную и нейтральную Японию, которую ведут коммунистическая и социалистическая партии, профсоюзы, организации сторонников мира, опираясь на поддержку трудящихся масс, особенно рабочего класса, и всех прогрессивных сил мира.

Вторая тенденция проявляется в курсе японских империалистических кругов на укрепление японо-американского военного союза, на повышение военной роли Японии в бассейне Тихого океана, па превращение страны в «великую военную державу». Этот курс поддерживают часть средней и мелкой буржуазии, а также те слои населения, которые подпали под влияние буржуазной пропаганды. За рубежом его всемерно поощряют правящие круги США.

Хотя соотношение сил на мировой арене изменилось в пользу социализма и демократии, а внутри Японии действуют влиятельные антивоенные силы, в стране усиливаются реакционные тенденции, аналогичные существовавшим в 30-е годы. Вновь растут военно-политические амбиции правящих кругов страны. В последние годы быстро усиливается влияние военных в решении вопросов государственной политики, укрепляются их связи с японскими монополиями, складывается военно-промышленный комплекс.

В этих условиях идет непрерывное наращивание мощи японских вооруженных сил, углубляется и расширяется их сотрудничество с военной машиной американского империализма, ведется подготовка к совместным действиям, направленным против СССР и других социалистических стран, а также развивающихся государств Азии.

Особое внимание японские правящие круги уделяют созданию политических и идеологических предпосылок для широкой милитаризации страны, надеясь добиться быстрейшего устранения тех преград, которые еще не позволяют им вновь превратить Японию в «великую военную державу».

Средства массовой информации Японии нередко оправдывают преступления военщины времен второй мировой войны II даже восхваляют действия военных преступников, осужденных Международным военным трибуналом в Токио. Заново переписывается история военных. лет. Активную антисоветскую, реваншистскую пропаганду среди японского населения ведут реакционные политические деятели, специалисты по идеологической обработке «сил самообороны», милитаристские организации, насчитывающие в своих рядах сотни тысяч членов. Среди японских военнослужащих «сил самообороны», как прежде в императорской армии, культивируется самурайский кодекс «бусидо». Массовыми тиражами издаются книги, рекламирующие современные «силы самообороны». О них ставятся фильмы, их деятельность широко освещают пресса, радио и телевидение. Японцев пытаются запугать несуществующей «советской угрозой», чтобы преодолеть господствующие среди населения антимилитаристские настроения, убедить в необходимости для Японии вооружаться активнее, без каких-либо ограничений, поддерживать политику конфронтации со странами социализма, укрепления военного союза с США.

Борьба в Японии двух тенденций, антивоенной и милитаристской, продолжается. Силы мира и прогресса в этой стране стремятся поставить преграду процессу милитаризации, не допустить повторения трагических уроков истории, когда милитаристские, империалистические силы ввергли Японию и ее соседей в пучину опустошительных войн.

Мировая общественность, и особенно общественность стран бассейна Тихого океана, население которых еще помнит ужасы японской оккупации периода второй мировой войны, внимательно следит за развитием событий в Японии. В Советском Союзе, народы которого неоднократно были объектом агрессивных действий японской военщины, также не могут игнорировать нарастание милитаристских тенденций в современной Японии, все большее втягивание ее в русло авантюристической глобальной политики американского империализма.

Указывая, что на Азиатском континенте империалисты создают восточный фронт борьбы против социалистических государств, осуществляются попытки сколотить милитаристские оси и треугольники вроде блока Вашингтон — Токио — Сеул. К. У. Черненко в мае 1984 г. дал развернутую характеристику опасных тенденций в японской политике, нарастающих при поощрении со стороны американского империализма: «А разве не дестабилизирует обстановку в Азии курс США па возрождение и укрепление японского милитаризма? В Вашингтоне не скрывают намерений превратить' Японию в свой "непотопляемый авианосец". Это — опасная игра. Ведь японский милитаризм уже не раз обнаруживал свое экспансионистское, колонизаторское нутро, не раз развязывал войну. Между тем из Токио вновь звучат реваншистские ноты, выдвигаются территориальные претензии. Попытки повторить историю — причем на более опасной основе, в эпоху ядерного оружия — не могут не вызывать настороженности у многих азиатских государств. Ничего доброго не сулят они и Японии»[2].

В данной монографии предпринята попытка специально рассмотреть проблему вооруженных сил Японии «с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь»[3].

Что же собой представляли императорские вооруженные силы? Чем являются современные «силы самообороны»? Каковы их сущность, функции, состав, вооружение, методы подготовки, перспективы развития? Эти вопросы служат предметом настоящего исследования.

Ставя перед собой задачу комплексного изучения истории, современного состояния, предназначения и тенденций развития японских вооруженных сил, авторы опирались на труды советских ученых Е. М. Жукова, И. И. Коваленко, Б. Г. Сапожникова, Д. В. Петрова, И. А. Латышева, А. П. Маркова, С. Т. Мажорова, Л. П. Пинаева, И. С. Сергиенко, М. И. Иванова и других, в которых в той или иной степени рассматривались вооруженные силы как орудие японского государства.

Авторы выражают глубокую благодарность Б. И. Звереву, Д. В. Петрову, Б. Г. Сапожникову, С. А. Тюшкевичу, В. Ф. Бутурлинову, В. Н. Вартанову, И. М. Калининой, А. А. Кошкину, М. В. Новикову, Г. И. Рагозиной, С. Б. Чехонину, В. В. Чубарову, Ю. М. Щебенькову и другим товарищам, оказавшим неоценимую помощь в работе над рукописью монографии.

Часть первая

ИСТОРИЯ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ЯПОНИИ

Глава первая

АРМИЯ И ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ ЯПОНИИ В XIX — конце 30-х годов ХХ в

Создание регулярных сухопутных войск и военно-морского флота. Агрессия Японии против Китая в 1894–1895 гг. Русско-японская война 1904–1905 гг. Участие Японии в первой мировой войне

Формирование в Японии регулярных вооруженных сил на базе обязательной воинской повинности началось вслед за незавершенной буржуазной революцией 1867–1868 гг., в результате которой к власти в стране пришел феодально-буржуазный блок под эгидой монархии. Буржуазия играла вначале подчиненную роль в блоке, что нашло свое отражение, в частности, в сохранении на долгие годы за военно-феодальным сословием (самурайством) всех высших командных постов в создаваемых вооруженных силах: за представителями прежнего феодального княжества Тёсю — в сухопутных войсках и феодального княжества Сацума — в военно-морском флоте[4]. Кадры правительственных чиновников также пополнялись из среды самураев.

Слово «самурай» означает «слуга», «услужающий». На протяжении нескольких столетий японской истории понятие «самурай» существенно видоизменялось. В VII–VIII вв. самураями именовался небольшой слой «дворовых» крестьян, непосредственно обслуживающих феодальную знать. Затем появляются самураи нового типа — вооруженные слуги, образующие зачатки феодальной дружины. В XII в. самурайство, имевшее земельные участки, представляло уже определенное сословие, которое можно назвать военным дворянством. Основная масса самураев существовала за счет эксплуатации крестьянства, работавшего на землях своих господ. Крестьяне отдавали самураям не менее половины урожая.

В своем поведении самураи руководствовались неписаным кодексом поведения — «бусидо» («путь воина»), главными принципами которого были верность своему хозяину, презрение к смерти.

Обычаи, существовавшие в феодальной Японии, освящали самые дикие проявления самурайского произвола. Примером может служить так называемая «проба меча», позволявшая самураю испытать качество нового меча на любом встречном «простолюдине», и если он с одного удара сносил клинком голову этого несчастного, то убийство оставалось безнаказанным.

Японские самураи были идейными носителями, организатора-. ми и участниками агрессий Японии против соседних стран. Уже в период создания единого японского государства в первой половине XVI в. пз Японии неоднократно снаряжались пиратские экспедиции и берегам Азиатского материка. В 1523 г. японцы напали на Нинбо (пров. Чжэцзян) в Китае. В 1552 г. они осадили Нанкин. Японские пираты совершали набеги и на районы важного Китая, на Филиппины и Индокитай. В 1592 г. японские войска численностью 140 тыс. человек по приказу феодального военного правителя Тоётоми Хидэёси высадились на побережье Кореи, находившейся в вассальной зависимости от Китая. Война продолжалась семь лет. Самураи потерпели полное поражение.

Новое буржуазно-помещичье руководство сразу те приступило к созданию регулярных вооруженных сил, усиленно изучая и заимствуя при этом опыт крупнейших капиталистических государств Европы.

В марте 1871 г. была создана императорская гвардия в количестве 10 тыс. человек из отборных частей войск княжеств Тёсю, Сацума и Тоса[5].

Обязательная воинская повинность всех граждан вводилась постепенно. Вначале она была принята в виде опыта в пяти провинциях, и только в ноябре 1872 г. был издан закон о введении всеобщей воинской повинности[6].

Согласно этому закону все граждане мужского пола, достигшие 20-летнего возраста, призывались в вооруженные силы — в регулярные войска и флот, резерв или территориальные части. Страна была разделена на шесть военных округов, штабы которых размещались в городах Токио, Сендай, Нагоя, Осака, Хиросима и Кумамото.

Собственно вооруженные силы включали два вида — сухопутные войска и военно-морской флот. В сентябре 1868 г. были созданы штабы сухопутных войск и военно-морского флота, а в 1870 г. образовано военное министерство, состоявшее из секций армии и флота, а также штабного управления. В феврале 1873 г. военное министерство было преобразовано в два министерства: военное и морское.

В 1872 г. вооруженные силы Японии были еще очень малочисленными. Сухопутные войска насчитывали 17 тыс., флот — 2,6 тыс. человек. Создание военно-морского флота фактически началось еще в 1855 г. с постройкой металлургического и судостроительного заводов и открытием военно-морского училища в Нагасаки, куда были впервые приглашены голландские офицеры для обучения японцев морскому делу — морской тактике, навигации и судостроению[7]. К 1872 г. в военно-морских силах имелось 17 больших и малых военных кораблей общим водоизмещением 13,8 тыс. т.

В январе 1873 г. было принято решение об увеличении вооруженных сил. Численность армии в мирное время определялась в 31,6 тыс., а в военное — в 46,3 тыс. человек. К 1885 г. было сформировано 28 полков[8]. В том же году в Токио была открыта военная академия, куда в качестве преподавателей были приглашены французские офицеры.

Быстрое увеличение японских вооруженных сил и оснащение их — современным оружием явилось следствием экспансионистской политики правящих кругов буржуазной Японии. В. И. Ленин писал о Японии: «Это государство — буржуазное, а потому оно само стало угнетать другие нации и порабощать колонии»[9].

Военно-политическое руководство Японии взяло курс па осуществление вооруженной экспансии на Дальнем Востоке против Китая, Кореи и России. Первым объектом японской агрессии была Корея. В 1876 г. Япония послала в Корею военно-морскую эскадру и заставила корейские власти подписать неравноправный японо-корейский договор, предусматривавший открытие корейских портов для беспошлинной торговли и предоставлявший японским гражданам права экстерриториальности.

В то же время Япония готовила агрессию против другого своего соседа — Китая, привлекавшего ее своими природными богатствами. Японское военно-политическое руководство совершенствовало военные органы управления, увеличивало численность и боевой состав вооруженных сил. В 1879 г. на базе штабного управления армии был создан генеральный штаб вооруженных сил[10]. В 1889 г. генеральный штаб разделился на генеральный штаб армии и штаб флота, в 1893 г. был организован главный морской штаб, наделенный самостоятельностью, а его начальник получил право непосредственного доклада императору[11].

Одновременно с созданием органов управления сухопутные войска с января 1896 г. стали переходить с бригадной на дивизионную систему. К началу агрессии против Китая (1894 г.) Япония имела 7 пехотных дивизий (14 пехотных бригад), в которых насчитывалось 28 пехотных полков, 7 полков полевой артиллерии, кавалерийские, саперные и другие части общей численностью 60,9 тыс. человек. Состав армии военного времени (7 пехотных дивизий) был определен в 123 тыс. человек, 38 тыс. лошадей, 240 орудий, а с учетом охранных и других частей — 220,6 тыс. человек, 47,2 тыс. лошадей, 294 орудия. В состав флота в 1883 г. входило 42 корабля, в том числе 10 броненосных крейсеров и корветов[12].

17 июля 1894 г. в присутствии императора Мэйдзи состоялось первое заседание специально к этому времени созданной ставки верховного главнокомандования, на котором был определен курс на войну с Китаем[13]. В ходе этой и последующих войн ставка традиционно состояла из двух секций: сухопутных войск и ВМФ.

Япония объявила Китаю войну 1 августа 1894 г. — через 6 дней после нападения. Фактически война началась 25 июля, когда отряд японских кораблей в составе 4 крейсеров напал на 2 китайских крейсера на рейде Осан, а крейсер «Нанива» потопил недалеко от порта Чемульпо английский пароход с более чем тысячью солдатами на борту[14]. В тот нее день японские части, находившиеся в Корее, разгромили южнее Сеула китайский отряд, остатки которого отошли к Пхеньяну. С началом войны японские вооруженные силы были отмобилизованы по штатам военного времени, и основная их часть использована в войне против Китая.

Перебросив крупные соединения в Корею, японское командование к осени 1894 г. сумело создать превосходство в силах над китайской армией (171 тыс. против 45 тыс.). Японские войска развернули наступление в северном направлении и 16 сентября нанесли поражение китайской армии в районе города Пхеньяна, оттеснив ее к р. Ялу (Ялуцзян). На следующий день японский флот близ устья р. Ялу одержал победу над китайской эскадрой[15].

Через месяц японцы начали второй этап наступления: 24 октября они форсировали р. Ялу и вторглись в Маньчжурию. Одновременно началась высадка 40-тысячной армии на Ляодунском полуострове. Действуя с суши и моря, японские вооруженные силы оккупировали полуостров и ряд городов в Южной Маньчжурии. 19–21 января 1895 г. еще 30 тыс. японских солдат высадились на п-ов Шаньдунь с целью захвата важной китайской крепости и военно-морской базы (ВМБ) Вэйхайвэй, где были сосредоточены основные силы китайского флота. Крепость имела мощные укрепления со стороны моря, но слабые на суше. Японское командование, блокировав своим флотом гавань, нанесло основной удар по крепости сухопутными войсками. 12 февраля гарнизон крепости и остатки китайского флота капитулировали. В феврале японские вооруженные силы заняли несколько населенных пунктов на юго-восточном побережье Китая, а также о-ва Тайвань и Пэнхуледао (Пескадорские). К весне 1895 г. в боевых действиях против Китая участвовали уже две полевые армии: 1-я (1-я, 3-я, 7-я пехотные дивизии) и 2-я (2-я, 4-я и гвардейская пехотные дивизии), а также 5-я пехотная дивизия и пехотная бригада. Под угрозой оказалась столица Китая — Пекин[16].

Агрессия Японии против Китая была использована некоторыми империалистическими державами для усиления их собственного проникновения в эту страну, что в значительной степени обусловило сочувственное отношение с их стороны (в частности, Англии и США) к действиям Японии.

Другие соперники Японии, в первую очередь Россия, были встревожены серьезным военным успехом Японии. Тревога царской России разжигалась Германией, заинтересованной в том, чтобы отвлечь ее внимание от европейских дел.

Россия, ее союзница Франция и Германия совместно обратились к Японии с «советом» отказаться от аннексии Ляодунского полуострова, с чем японское правительство вынуждено было согласиться[17]. В виде компенсации за уход с Ляодуна Япония получила от Китая 30 млн. таэлей (свыше 45 млн. иен), общая же сумма контрибуции составила 230 млн. таэлей (350 млн. иен). Остальные захваченные Японией территории и приобретенные преимущества (Тайвань, Пескадорские острова и фактическое преобладание в Корее) сохранялись за нею.

Таким образом, вооруженные силы буржуазной Японии с самого начала их создания были использованы правящими кругами этой страны для агрессии против соседних государств. Сухопутные войска и военный флот Японии разгромили китайские вооруженные силы, которые были хуже вооружены и слабо обучены, приобрели практический опыт ведения боевых действий в Корее и Маньчжурии.

Японо-китайская война привела к более быстрому росту японской промышленности, она укрепила еще раньше оформившийся союз помещиков и капиталистов под эгидой полуфеодальной монархии. Феодальные самурайские элементы из Тёсю и Сацума в руководстве армии и флота еще больше укрепили свои позиции.

Едва закончилась японо-китайская война, как Япония развернула подготовку к схватке с более серьезным соперником — царской Россией.

Россия стояла на пути экспансионистских устремлений Японии. После «боксерского восстания» китайского народа в 1900 г., в подавлении которого принимали участие Германия, Англия, Франция, Америка, Россия, Италия и Япония. Царская Россия ввела войска в Маньчжурию с целью охраны КВЖД, соединявшей железнодорожную сеть России с Порт-Артуром и превращавшей его в сильную сухопутную крепость.

Правящие круги Японии стремились захватить Корею и Маньчжурию, укрепиться на Азиатском континенте. Япония усиленно готовилась к войне. Она пользовалась поддержкой американского и английского империализма, поощрявшего ее к нападению па Россию, в расчете, что война ослабит обе воюющие страны.

Еще с начала 90-х годов XIX в. Япония резко усилила подготовку к войне с Россией. За период с 1886 по 1903 г. расходы на армию и флот составили 773 млн. иен, т. е. сумму в 10 раз большую, чем за десять предыдущих лет[18]. Военная промышленность Японии развернула массовое производство вооружения и боеприпасов. Большое количество оружия и снаряжения импортировалось из-за границы, особенно из Германии. Из 26 крупных боевых кораблей, заказанных военно-морским министерством, 11 строилось в Англии, 2 — в США, 1 — в Германии, 1 — во Франции. Кроме того, 8 броненосцев строилось в Японии: 5 — в Йокосука и 3 — в Куре[19]. Японская судостроительная промышленность, созданная с помощью иностранных специалистов, в начале ХХ в. уже могла спускать со стапелей крейсеры, эскадренные миноносцы и другие современные по тому времени корабли[20].

К концу 1903 г. артиллерийские заводы выпустили свыше 1000 полевых и горных орудий[21]. Было освоено производство таких новых типов оружия, как пятизарядная винтовка образца 1896 г., пулеметы, 75-мм пушка «Арисака», 280-мм мортира.

Наличие большого торгового флота позволяло японскому командованию перебросить на Азиатский континент в случае необходимости в течение двух суток 6 пехотных дивизий[22].

К началу агрессии против России японское военно-политическое руководство завершило формирование органов военного управления, создало сильные сухопутные войска и военно-морской флот, оснащеные современным оружием и боевой техникой.

Главнокомандующим японскими вооруженными силами являлся император, возглавлявший ставку (в военное время). Армией и флотом управляли военное министерство и министерство военно-морского флота, генеральные штабы армии и флота. Начальники генеральных штабов армии и флота назначались императором и ведали вопросами стратегии, а также разработкой планов операций[23]. Кроме того, был создан департамент военного обучения и военно-учебных заведений, возглавлявшаяся генерал-инспектором военного обучения.

Сухопутные войска Японии строились по образцу европейских армий. Они делились на постоянную армию, территориальную армию и народное ополчение. Постоянная армия состояла из пехоты, артиллерии, инженерных, обозных и полицейских войск. Она делилась на войска, расположенные в метрополии и за ее пределами (шесть отдельных батальонов на о-ве Тайвань)[24].

К февралю 1904 г. сухопутные вооруженные силы Японии имели в своем составе 18 дивизий и несколько бригад общей численностью 850 тыс. солдат и офицеров, а с учетом территориальной армии и ополчения — 4,25 млн. человек[25].

Сухопутные войска комплектовались на основе воинской повинности и по территориальной системе. Страха была разделена на 12 дивизионных округов (по числу армейских дивизий постоянной армии), каждый из которых подразделялся на 2 бригадных участка, которые, в свою очередь, делились на 2 полковых. Каждый полковой участок комплектовал пехотный полк. На действительной службе солдат находился 3 года (на флоте 4 года), затем зачислялся в запас первого разряда, через 4 года и 4 месяца — в запас второго разряда и через 5 лет — в ополчение. На 1 июля 1903 г. в японской армии насчитывалось более 17,5 тыс. офицеров, в том числе около 8,8 тыс. — на действительной службе, 5,8 тыс. — в запасе и 2,9 тыс. — в территориальной армии[26]. Подготовка офицеров велась в военных школах и училищах, часть офицерских кадров пополнялась за счет производства в офицеры фельдфебелей и старших унтер-офицеров.

Высшим тактическим соединением армии являлась дивизия, которая состояла из двух пехотных бригад по два полка в каждой. Полк состоял из трех батальонов, батальон — из четырех рот. В состав дивизии входили также кавалерийский полк трехэскадронного состава, артиллерийский полк из двух дивизионов (в каждом из них — три батареи шестиорудийного состава). В дивизии имелись саперный и обозный батальоны[27]. В военное время дивизия имела до 6 тыс. носильщиков.

На вооружении японского солдата была пятизарядная 6,5-мм винтовка образца 1896 г. с дальностью прицельной стрельбы 2000 м. Она стреляла бездымным порохом, при атаке к ней примыкался штык-кинжал. В снаряжение японского солдата входили 3 патронные сумки со 120 патронами, ранец со скатанной шинелью и запасной парой ботинок, а танке двухдневный запас риса[28]. Кавалерия и обозные войска было вооружены саблями и магазинными карабинами образца 1897 г. В дивизиях на испытании находились пулеметы. К началу войны у японской армии было 147 пулеметов, значительно больше, чем у русской.

Полевая артиллерия имела на вооружении 75-мм пушку «Арисака» образца 1898 г. (дальность стрельбы — 4,8 км, скорострельность — 3 выстрела в минуту) — и горную пушку «Арисака» с дальностью стрельбы 4,3 км[29]. Японская артиллерия уступала русской в скорострельности и дальности стрельбы (артиллерия японцев стреляла шрапнелью с предельной дальностью до 4500 м, а русская — до 5500 м)[30]. Русская 7,62-мм винтовка образца 1891 г. по своим огневым качествам также превосходила японскую.

Японский военно-морской флот состоял из объединенного флота, имевшего две (1-я, 2-я) эскадры, сформированные на базе современных эскадренных броненосцев, крейсеров и миноносцев, и 3-ю отдельную эскадру. В начале 1904 г. в состав флота входил 101 военный корабль, в том числе 6 эскадренных броненосцев, 8 броненосных крейсеров, 12 легких крейсеров, 28 эскадренных миноносцев, 19 миноносцев[31].

Японский флот превосходил русский по общему количеству орудий, их скорострельности, бронированию и скорости хода кораблей.

При планировании войны против России генеральный штаб армии использовал опыт военных действий в Корее и Маньчжурии. «Театром войны, — писала японская газета "Ниппон симбун" в сентябре 1903 г., — будет пространство от корейской границы до Ляодунского полуострова включительно. Наша армия знает эти поля»[32].

Японский план войны имел много общего с планом войны против Китая в 1894–1895 гг.: завоевание в первые же дни господства на море; высадка сухопутных войск в Корее; развертывание наступления в северном направлении и форсирование р. Ялу; высадка новых войск у Дагушаня, а затем против Порт-Артура у Бицзыво. Заключительная операция — взятие Порт-Артура. План основывался на точном учете военных сил России на Дальнем Востоке. Задолго до начала войны генеральный штаб японской армии создал разветвленную шпионскую сеть в районах размещения русских дальневосточных частей, а также в Китае и Корее. Агенты информировали штаб о количестве русских войск, уровне их подготовки, материальных запасах, состоянии и работе транспорта[33].

Оперативно-тактическая подготовка штабов и частей японской армии проводилась под влиянием французской и германской военных доктрин. Японское командование стремилось к тщательной и методической подготовке операций, отдавало приоритет наступательным боевым действиям. Тактика японской армии находилась в целом на современном уровне, хотя пехота наступала обычно в густых боевых порядках. Японский солдат был физически крепок и вынослив, воспитан в духе фанатичной преданности императору и беспрекословного выполнения приказов командиров. Военнослужащим постоянно внушали мысль о превосходстве японской нации и вооруженных сил над вероятным противником. Идеологическая подготовка и суровая дисциплина обеспечивали высокую боеспособность вооруженных сил.

Подготовку к нападению на Россию японское военно-политическое руководство маскировало переговорами, которые начались летом 1903 г. по решению императорской конференции[34], состоявшейся в июне. Одновременно спешно проводились учения, сборы призывников, уточнялись оперативно-стратегические планы, вводились в строй боевые корабли, построенные в Японии и по ее заказам в других странах.

12 декабря 1903 г. состоялось секретное заседание кабинета министров в связи с предстоящей войной. Обсуждались вопросы подготовки страны к предстоящим боевым действиям против России.

6 февраля 1904 г. армия и флот Японии получили секретный приказ императора начать военные действия. В ночь на 9 февраля вероломно, без объявления войны, японский флот под командованием адмирала Того напал на русскую эскадру, стоявшую на Порт-Артурском рейде[35].[36] Началась русско-японская война, которая явилась одной из первых войн эпохи империализма. Основной причиной ее было столкновение интересов японского и российского империализма.

Внезапное нападение японских миноносцев на русскую эскадру в Порт-Артуре нанесло урон флоту России — два броненосца и один крейсер были повреждены. Но и японский отряд миноносцев понес потери. Миноносец «Сирагумо» затонул, а ряд других получили тяжелые повреждения[37].

Днем 9 февраля главные силы японского флота атаковали русскую эскадру в Порт-Артуре и нанесли повреждения нескольким русским кораблям. Однако русский флот дал отпор японцам и заставил их ретироваться. Адмирал Того убедился, что рассчитывать на легкую победу над Тихоокеанской эскадрой не приходится[38].

Тем временем два русских боевых корабля, крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец», пытаясь прорваться из Чемульпо, блокированного японским флотом, вступили в бой с японской эскадрой в составе 6 крейсеров и 8 миноносцев. Этот бой вошел в историю как образец героизма русских моряков. Меткими залпами комендоры «Варяга» сбили мачту на флагманском крейсере противника, разрушили мостик, повредили кормовую башню. Большие повреждения были нанесены крейсеру «Тиода», а один японский миноносец от полученных повреждений затонул. Но и крейсер «Варяг» получил существенные повреждения и понес потери: 31 человек был убит и более 190 — ранены. Был ранен и командир крейсера капитан 1-го ранга В. Ф. Руднев. Около 100 раненых не уходили с боевых постов и сообщили о ранении лишь после окончания боя[39]. С такими серьезными потерями и повреждениями крейсер вести бой не мог, поэтому личный состав был свезен на берег, а корабль затоплен. «Кореец» был взорван.

Использовав фактор внезапности и более выгодное стратегическое положение армии и флота, а также финансовую поддержку США и Англии (за время войны Япония получила иностранных займов на сумму 801 млн. иен)[40], японские вооруженные силы захватили инициативу в войне. Блокада Порт-Артура, где оказалась запертой Тихоокеанская эскадра, позволила им беспрепятственно перебрасывать войска морем на материк.

В феврале 1904 г. японское командование в соответствии с планом высадило в Корее 1-ю армию, которая к середине апреля выдвинулась к границе с Маньчжурией и в бою на р. Ялу разбила русский Восточный отряд. Однако японские войска действовали медленно и не смогли полностью осуществить свой замысел: перерезать главный путь отступления русского отряда и окружить его. Кроме того, японская пехота наступала плотными боевыми порядками и несла большие потери от винтовочного и пулеметного огня русских[41].

Использовав успех в бою на р. Ялу, японцы 5 мая начали высадку на Ляодунском полуострове (у Бицзыво) 2-й армии, которая 26 мая овладела Цзиньчжоу, прервала связь Порт-Артура с русской Маньчжурской армией и развернула наступление вдоль железной дороги на Ляоян. 24 августа — 3 сентября 1904 г. произошло Ляоянское сражение, в котором с японской стороны участвовали 1-я, 2-я и новая — 4-я армии. Японцы стремились ударами с обоих флангов окружить Маньчжурскую армию или заставить отойти ее на главную позицию. В ходе боев 30–31 августа японские войска не сумели выполнить свои задачи. Однако командовавший Маньчжурской армией генерал А. Куропаткин, неверно оценив обстановку, отдал приказ на отступление[42]. Русское командование проиграло и сражение под Мукденом 10 марта 1905 г. Обе стороны понесли тяжелые потери.

В конце мая 1905 г. японцы перехватили у о-ва Цусима шедшую на Дальний Восток Вторую Тихоокеанскую эскадру адмирала Рождественского и навязали ей морское сражение.

Замысел японцев состоял в том, чтобы, обладая значительным превосходством в скорости хода и мощи артогня (по числу орудий — в 1,7 раза, по числу выстрелов в минуту — в 2,68, в весе выпускаемого металла — в 2,68, в весе взрывчатого вещества — в 1,96 раза[43]), совершить охват головы русской эскадры, двигавшейся в двух кильватерных колоннах, и, ведя сосредоточенный огонь по флагманским кораблям, лишить ее управления. Артиллерийский удар должен был завершиться атаками миноносцев.

27 мая 4 японских броненосца и крейсер залпами из орудий главного калибра вывели из строя русский флагман броненосец «Князь Суворов». Командующий эскадрой адмирал Рожественский был ранен, русская эскадра оказалась без руководства[44]. Японские корабли, пользуясь преимуществом в скорости хода, перенесли огонь (на этот раз уже 12 кораблей) на русский броненосец «Император Александр III». Всего в течение дня были потоплены 4 русских броненосца и вспомогательный крейсер — ядро эскадры. В ходе дальнейшего боя русский флот потерял 8 эскадренных броненосцев, 3 броненосца береговой обороны, броненосный крейсер, 8 крейсеров, вспомогательный крейсер и 6 эсминцев[45].

Японский флот, участвовавший в Цусимском сражении, оказался более подготовленным к боевым действиям, чем русский. В его состав входили более современные, хорошо вооруженные и технически оснащенные быстроходные корабли. Была более высокой и подготовка личного состава флота. Однако японское военно-морское командование допустило ряд ошибок. Увлекшись охотой за русскими транспортами, японский флот несколько раз терял своего противника. Атаки миноносцев были малоэффективными.

Война, продолжавшаяся 17 месяцев, тяжело отразилась на экономике как Японии, так и России и обострила в них внутриполитический кризис. Население воюющих государств под тяжестью растущего налогового бремени и все больших потерь убитыми и ранеными стало активно выступать против войны. В России нарастала революционная ситуация. В Японии небольшая группа социалистов мужественно противостояла шовинистической милитаристской пропаганде, развернутой по всей стране. Эта группа издавала газету «Хэймин симбун», которая смело обличала военную политику правительства. В разгар войны, в августе 1904 г., на Амстердамском конгрессе II Интернационала произошла историческая сцена обмена рукопожатиями между Катаяма Сэн, делегатом японских социалистов, и Г. В. Плехановым, как представителем русской социал-демократии[46].

Недовольство населения Японии тяжелым экономическим положением и войной непосредственно отражалось на боевом духе военнослужащих японской армии. «Многие из пленных, — писал А. Куропаткин, — откровенно признавались, что тяготятся войной. Во многих письмах с родины, находимых нами у убитых и пленных, тоже ясно сказывалось утомление войною: сообщалось о тяжелых налогах, которые возросли во время войны в чрезвычайной степени, о дороговизне предметов первой необходимости, об отсутствии заработков. Против расположения 1-го Сибирского корпуса однажды в плен сдалась японская рота полного состава, чего ранее не было»[47].

Английский военный обозреватель Б. Норригаард, находившийся при японской армии во время осады Порт-Артура, свидетельствовал о наступившем в Японии с весны 1905 г. упадке патриотических настроений. По его словам, резервисты ведущих в Японии округов (Йокогама, Кобэ и Осака) высказывали ему желание скорее закончить войну. Он же упоминает, что один из полков японской армии, комплектуемый из этих округов, отказался идти в атаку[48].

После значительных потерь японских армии и флота в ходе сражения под Мукденом и морского сражения в Цусимском проливе уже не хватало резервов и средств для ведения крупных наземных и морских операций. Японское правительство стало стремиться к скорейшему прекращению военных действий. 31 мая 1905 г. оно обратилось к президенту США Т. Рузвельту с предложением о посредничестве. 8 августа 1905 г. в Портсмуте (США) начались переговоры, а 5 сентября был подписан русско-японский мирный договор. Япония получала южную половину о-ва Сахалин (южнее 50' с. ш.), Южную Маньчжурию с Ляодунским полуостровом со всеми русскими правами и концессиями и право рыбной ловли в русских водах. Царское правительство признало свободу действий Японии в Корее[49].

Русско-японская война 1904–1905 гг. подтвердила известное положение основоположников марксизма-ленинизма об определяющем влиянии экономики на строительство вооруженных сил, ход и исход войн. «Связь между военной организацией страны и всем ее экономическим и культурным строем, — указывал В. И. Ленин в 1905 r., - никогда еще не была столь тесной, как в настоящее время»[50].

Говоря о поражении царской России в войне с империалистической Японией, которая «в 1863 году была нулем по сравнению с Россией…»[51], В. И. Ленин подчеркивал высокие темпы ее экономического развития. Он писал: «После 1871 года Германия усилилась раза в 3–4 быстрее, чем Англия и Франция, Япония — раз в 10 быстрее, чем Россия»[52].

Экономический потенциал Японии, будучи полностью мобилизовал на военные нужды, позволил вооружить армию и флот новейшими средствами борьбы, построить дорогостоящие корабли.

В сражениях русско-японской войны участвовали громадные людские массы. В конце войны в военные действия было вовлечено более 1,5 млн. человек[53].

Война дорого обошлась народам воюющих стран, а также населению Китая и Кореи, на территории которых велись боевые действия. Россия потеряла около 270 тыс. человек, в том числе 50 тыс. убитыми, Япония — 270 тыс., в том числе 86 тыс. убитыми[54].

В 1907 г. на совещании японского высшего военно-политического руководства в присутствии императора были выработаны дальнейшие направления внешней политики и стратегии Японии. В качестве главных вероятных противников рассматривались Россия и США[55].

Это свидетельствовало о том, что наряду с японо-русским империалистическим соперничеством, которое продолжало существовать и после войны 1904–1905 гг., возникли и углублялись японо-американские империалистические противоречия, анализ которых впоследствии позволил В. И. Ленину предсказать неизбежность столкновения Японии и Соединенных Штатов «из-за Тихого океана и обладания его побережьями»[56].

Японское правительство, исходя из того, что для борьбы с Россией требовались в первую очередь сухопутные войска, а против Соединенных Штатов — военно-морской флот, поставило своей целью создание армии, превосходящей по мощи русские сухопутные войска на Дальнем Востоке, и военно-морского флота, способного вести борьбу с американскими военно-морскими силами на Тихом океане. В соответствии с этим совершенствовались структура войск, уставы и наставления, создавались новые типы оружия и боевой техники, повышалась эффективность обучения и воспитания военнослужащих.

Численность сухопутных войск в мирное время была определена ориентировочно в 250 тыс. человек, в том числе около 15 тыс. офицеров и 23 тыс. унтер-офицеров[57]. В 1907 г. японское командование держало в строю 25 пехотных дивизий. В случае войны предусматривалось довести их число до 50[58].

Учитывая опыт войны с Россией, в пехотных частях были введены специальные подразделения тяжелого стрелкового оружия. Вместо четвертых рот в батальонах создавались четвертые огневые взводы в ротах[59]. В тактику сухопутных войск было введено понятие «группа поддержки и развития наступления». Это было первым шагом к введению вторых эшелонов, а также резервов для развития успеха в наступательном бою[60].

С учетом опыта действий русской армии в обороне в японские уставы и наставления были внесены разделы о полевой фортификации и огневой системе обороны, а также о проведении ночных операций.

По качеству вооружения к началу первой мировой войны японская армия достигла уровня армий Англии и Франции, приблизилась к Германии и опередила США. С 1912 г. начали поступать на вооружение карабины «Арисака» образца «44», станковые пулеметы образца «3», новые 75-мм горные и полевые орудия[61].

Накануне и во время первой мировой войны был построен ряд линкоров, в том числе «Фусо», «Ямасиро», «Иса» и «Хьюга». При их сооружении был использован опыт строительства в Англии для Японии линейного крейсера (впоследствии переоборудованного в линкор) «Конго». Линкоры «Нагато» и «Муцу» являлись первыми в мире (по времени готовности) линкорами с орудиями главного калибра 406 мм (их проект на 4 месяца опередил аналогичный американский проект)[62]. До 1914 г. подводные лодки для японского флота строились в Великобритании, Франции, Италии и США.

Таким образом, к началу первой мировой войны Японии удалось создать современные по тому времени вооруженные силы. Еще ранее, в 1910 г., Японии удалось, опираясь на военную мощь, подавляя с помощью вооруженных сил освободительное движение корейского народа, осуществить аннексию Кореи. Первую мировую войну Япония использовала для дальнейшего расширения своей колониальной империи.

Накануне войны правительство пристально следило за положением в Европе, тщательно взвешивало расстановку сил великих империалистических держав перед вооруженной схваткой. В конечном счете в Токио решили выступить против Германии, которая не имела значительных сил на Дальнем Востоке, и за счет захвата ее колониальных и зависимых территорий (Шаньдуна в Китае, Маршалловых, Каролинских и Марианскпх островов в бассейне Тихого океана) укрепить свои позиции в Китае против России и на Тихом океане — против Соединенных Штатов Америки.

В ночь на 8 августа 1914 г. японское правительство приняло решение о вступлении в войну, а 15 августа Япония предъявила Германии ультиматум (сроком до 23 августа). Она потребовала немедленно отозвать из японских и китайских вод все германские военные корабли и вооруженные суда, разоружить некоторые из них, передать арендуемую Германией территорию Цзяочжоу на п-ове Шаньдун без всяких условий и компенсаций в течение месяца японским властям[63].

Германия, намеревавшаяся закончить войну в Европe за 2–3 месяца, надеялась удержать в продолжение этого времени и свои колонии. Поэтому германское правительство оставило японский ультиматум без ответа. 23 августа 1914 г. Япония объявила войну Германии. Однако непосредственная подготовка японских вооруженных сил к военным действиям началась раньше: 17 августа выделенная для захвата Шаньдуна пехотная дивизия была погружена на корабли. Одновременно на о-вах Садо и Осима в Японском море проводились маневры флота и пехотных частей, отрабатывавших взаимодействие при высадке десанта. Для этой операции было подготовлено 78 тыс. солдат и офицеров при 120 орудиях, 17 боевых кораблей со 136 орудиями корабельной артиллерии[64].

Непосредственно для десанта предназначались войска численностью 30 тыс. Для переброски десанта было зафрахтовано до 50 судов, а для прикрытия операции с моря был специально сформирован 2-й флот[65].

Правительства США и Великобритании были озабочены активностью Японии в Китае. Они не прочь были сами приобрести германские «арендованные территории». Поэтому подготовка японских вооруженных сил к операции велась под прикрытием миролюбивых заявлений представителей японских властей. Даже по истечении срока ультиматума, предъявленного Германии, когда японские корабли с десантом находились уже в 80 милях от побережья Китая и первый эшелон вторжения приступил к выполнению приказа о высадке, японский премьер-министр Окума продолжал заверять США, что Япония не имеет намерений приобретать чужие территории или лишать самостоятельности какое-либо государство Востока[66].

Что же касается Великобритании, то ее правительство, занятое войной в Европе, понимало, что не сможет воспрепятствовать высадке японских войск в Шаньдуне, и поэтому решило принять участие в ней на их стороне, чтобы иметь возможность оказывать влияние па развитие событий в этом районе.

Целью операции был в первую очередь портовый город-крепость Циндао (40 тыс. жителей). Со стороны моря его защищали восемь батарей калибра 150–280 мм с дальностью стрельбы до 13,5 км. Со стороны суши крепость имела две линии хорошо оборудованных оборонительных сооружений. Гарнизон Циндао к началу военных действий составляли 183 офицера, 4572 рядовых и унтер-офицера[67].

Отправка японского десанта на континент началась 28 августа и осуществлялась четырьмя эшелонами. Высадка производилась со 2 сентября по 5 октября в бухте Лункоу в Чжилийском заливе на территории нейтрального Китая (150 км севернее Циндао) и в бухте Ляошань (Родзан), в 40 км к северо-востоку от Циндао[68]. Помимо японских войск в операции принимали участие английские силы: линкор, эсминец и отряд из 1,5 тыс. солдат и офицеров.

Опасаясь провала своих планов, японское командование внимательно наблюдало за ходом боевых действий в Европе и действовало с большой осторожностью. После высадки японцы лишь к 25 сентября подошли к границам германской концессии в 20–25 км от Циндао, где произошли первые стычки с германскими частями. К 28 сентября крепость была блокирована с суши[69].

Подготовка штурма велась 10 дней. В ночь на 7 ноября японцы предприняли разведку боем, во время которой им удалось захватить форт в центре оборонительной линии. Оттуда японские подразделения проникли в глубину обороны. К этому времени у немцев кончились боеприпасы, поэтому комендант крепости отдал приказ о капитуляции. Область Цзяочжоу на Шаньдунском полуострове оказалась в руках японцев. За пределами Цзяочжоу японские войска захватили принадлежавшую германскому капиталу железную дорогу Циндао — Цзинань, находившуюся в совместном владении Германии и Китая (около 400 км), ряд горнорудных и других промышленных предприятий. Фактически японцы поставили под свой контроль весь Шаньдун, создав в ряде мест этой провинции свою администрацию[70].

Одновременно действовавшая в Тихом океане английская эскадра уничтожила несколько германских военных кораблей в районе Маршалловых, Каролинских и Марсианских островов. Группа японских кораблей, находившихся на близких подступах к этим островам, уже с 18 августа, т. е. в период, когда срок ультиматума Германии еще не истек, теперь воспользовалась благоприятной обстановкой и без труда захватила их[71].

Японские потери в период первой мировой войны составили лить около 2 тыс. человек убитыми и ранеными.

Относительно легкий захват германских владений в Китае и на Тихом океане, увеличение ввоза из Китая и Кореи золота, серебра и стратегического сырья, рост экспорта японских товаров на рынки Азии позволили Японии упрочить свое положение на Дальнем Востоке.

В годы первой мировой войны Япония продолжала укреплять свой военно-экономический потенциал. Были построены и введены в действие 33 новых дока и ремонтные базы. Их число выросло до 271; они позволяли одновременно строить и ремонтировать 443 корабля общим водоизмещением более 540 тыс. т[72]. Увеличилась и военно-промышленная база производства вооружения для армии.

В июле 1917 г. в Токио возвратилась из Европы первая группа японских офицеров, направленных туда в 1915 г. формально для связи с союзным командованием, а фактически — с целью изучения опыта боевых действий и состояния вооруженных сил стран Антанты. Они представили командованию ряд докладов, в том числе об организации артиллерийского огня, групповой поддержке авиацией наземных войск, о применении в бою танков и бронемашин, о возникновении теорий «танковой войны» и воздушной войны». Что касается боевого духа войск Антанты, то японские офицеры отмечали его снижение и все более частые случаи участия военнослужащих в антивоенных выступлениях. В докладах делался вывод о необходимости перевооружения японских вооруженных сил новейшими видами оружия и усиления идеологической обработки личного состава[73].

Японская интервенция против Советской России

Победа Великой Октябрьской социалистической революции и создание первого в мире рабоче-крестьянского государства явились стимулом к активизации борьбы за социальное и национальное освобождение трудящихся во всем мире. Это вызвало глубокую тревогу империалистических держав, поставивших своей целью любыми средствами, вплоть до интервенции, удушить Советское государство и ликвидировать прорыв в системе мирового капитала. В Токио также начали спешно разрабатывать планы преграждения пути «коммунистической революции» на восток от Уральского хребта[74].

Представители Японии приняли активное участие в совещаниях стран Антанты, на которых составлялись планы военной интервенции против Советской России[75]. На Японию возлагались большие надежды, как на силу, которая сможет нанести серьезный удар по Советской России с востока. Один из вдохновителей интервенции, У. Черчилль, писал: «В Сибири был только один союзник, который мог действовать быстро и с надлежащей мощью. Япония была близка, свежа и сильна, готова и глубоко предана делу»[76]. На конференции представителей стран Антанты, состоявшейся в конце ноября 1917 г., территория революционной России была разделена на «зоны действия», причем японцам и американцам отводились в качестве такой зоны Сибирь и Дальний Восток[77].

Япония стала сосредоточивать войска в Корее и Северо-Восточном Китае для интервенции против Советской России. Военное командование принимало меры по усилению соответствующей идеологической обработки японских военнослужащих.

Уже в январе 1918 г. японская военщина начала демонстрацию силы. На Владивостокском рейде, где уже находился американский крейсер «Бруклин», появились японские крейсеры «Ивами» и «Асахи». Вслед за ними на рейде бросил якорь английский крейсер «Суффолк».

Поводом для интервенции послужило организованное агентами японской разведки в ночь на 4 апреля 1918 г. нападение «неизвестных лиц» на японскую контору «Исидо» во Владивостоке и убийство двух коммерсантов. На следующий день, не дожидаясь расследования, японский адмирал Като высадил десант во Владивостоке. В обращении и жителям города он лицемерно заявлял о «глубоком сочувствии» положение России и выражал пожелания «блестящего осуществления революции»[78].

В. И. Ленин предвидел дальнейшие действия японцев. В телеграмме Владивостокскому совету 7 апреля он указывал: «Не делайте себе иллюзий: японцы наверное будут наступать. Это неизбежно. Им помогут, вероятно, все без изъятия союзники»[79].

Действительно, японский генеральный штаб надеялся на захват Дальнего Востока и Сибири. В основу замысла боевых действий на территории России был положен «План национальной обороны империи», разработанный еще в 1905 г. и уточненный в 1914 г. План интервенции предусматривал быструю переброску войск, захват Приморья, Забайкалья и стремительное продвижение японских дивизий в глубь страны по сибирской магистрали. Союзники по интервенции должны были оказывать Японии финансовую и материально-техническую помощь и участвовать небольшими силами в отдельных операциях[80]. Главной целью вторжения была ликвидация Советской власти на Дальнем Востоке и в Сибири. Для осуществления своих целей японские генералы считали необходимым привлечь внутренние контрреволюционные силы и марионеток в лице казачьих атаманов Семенова — в Забайкалье, Гамова и Кузнецова — в Амурской области, Калмыкова — в Приморье, а также чехословацкий корпус[81].

29 июня 1918 г. в результате мятежа белочехов была временно свергнута Советская власть во Владивостоке. В Приморье высадились крупные десанты японских, английских, а затем и американских войск. В августе к ним присоединились канадские и французские войска. Командующим союзными войсками на Дальнем Востоке стал японский генерал Отани.

Весть о победе Великой Октябрьской социалистической революции достигла Японии и становилась стимулом для подъема японского рабочего и демократического движения. Непосредственным откликом на революцию в России были так называемые «рисовые бунты», охватившие страну в августе 1918 г. В них участвовало около 10 млн. человек. Рабочие и крестьяне захватывали рисовые амбары, раздавали рис нуждавшейся бедноте, уничтожали дома спекулянтов, сжигали полицейские участки[82]. «Рисовые бунты» были жестоко подавлены, в карательных операциях наряду с жандармерией принимали участие и вооруженные силы Японии, выполняя функцию стража капиталистического государства.

Правящие круги Японии торопились ликвидировать Советскую власть на Дальнем Востоке. Начав с высадки небольшого контингента войск в апреле 1918 г., японское командование в августе — сентябре 1918 г. ввело на Дальний Восток 70-тысячную армию.

Японские интервенты продвигались в глубь советской территории по железным и шоссейным дорогам, захватывая прежде всего города, железнодорожные станции с подвижным составом, промышленные предприятия. Вслед за японскими войсками шли банды Калмыкова и Семенова. О том, что они собой представляли, генерал Грэвс, руководивший тогда интервенционистскими войсками США в Сибири, пишет следующее: «Солдаты Семенова и Калмыкова, находясь под защитой японских войск, действовали в стране подобно диким животным, убивали и грабили народ». Атамана Семенова генерал Грэвс характеризует как «убийцу, грабителя и самого беспутного негодяя», а Калмыкова — как «знаменитого убийцу, разбойника и головореза»[83].

С помощью японских войск Семенов захватил центр Забайкалья г. Читу, а Калмыков — Хабаровск и ряд других городов Приморья. В руках японцев оказалась Амурская область, 18 сентября 1918 г. они вошли в Благовещенск и захватили корабли Амурской флотилии. Одновременно, опираясь на военное соглашение с китайским правительством, японские интервенты заняли КВЖД (там хозяйничал белогвардейский генерал Хорват) и превратили Северную Маньчжурию в плацдарм для дальнейшего развертывания интервенции[84].

Японские монополии использовали оккупацию советской территории для грабежа ее природных богатств — леса и рудных месторождений. Из захваченного белогвардейцами в Казани и вывезенного в Омск золотого запаса России Япония получила 2672 пуда (Англия — 2883 пуда, США — 2118, Франция — 1225 пудов). Японские капиталисты начали скупать у вернувшихся русских помещиков и капиталистов земельные участки, заводы и фабрики. Японские монополии (Мицубиси, Мицуи, Кухара) и банки открыли на оккупированной территории советского Дальнего Востока свои конторы и отделения[85].

Японские интервенты с помощью русских белогвардейцев установили режим террора и насилия на оккупированных территориях. За время пребывания только в Амурской области интервенты ограбили 5775 крестьянских хозяйств, сожгли 1617 построек. Ущерб, нанесенный крестьянам, достигал суммы 25 млн. руб. золотом[86].

Японское командование перебрасывало на территорию Советской России все новые контингенты войск. В октябре 1919 г. на Дальнем Востоке и в Сибири было уже 120 тыс. японских солдат и офицеров. Американский экспедиционный корпус насчитывал 10 тыс. человек, войска других стран — 28 тыс.[87].

Население Дальнего Востока под руководством подпольных большевистских организаций создало партизанские отряды, героически боровшиеся против японцев и белогвардейцев.

Победа Красной Армии над белогвардейскими войсками к концу 1919 г. заставила правительства стран Антанты пересмотреть свою политику в отношении Советской России. Они на деле убедились, что свергнуть Советскую власть путем интервенции не удастся. Кроме того, в армиях интервентов началось революционное брожение. На совещании в Лондоне 16 декабря 1919 г. союзные правительства были вынуждены принять решение об отзыве своих войск с Дальнего Востока и из Сибири. В начале 1920 г. английские, французские и американские войска были в основном эвакуированы (американская эскадра оставалась во Владивостоке до 1922 г.)[88].

В это время на советской территории находились 11 японских пехотных дивизий (из 21 имевшейся в то время в японской армии) общей численностью около 175 тыс. человек, а на рейде Владивостока и в районе города — крупные боевые корабли и морская пехота[89]. Помимо войск, действовавших совместно с воинскими частями других стран, Япония направила на советский Дальний Восток и в Сибирь соединения, действовавшие независимо от союзных войск и руководимые штабом Квантунской армии в Порт-Артуре и генеральным штабом армии в Токио[90].

Японское правительство решило использовать уход войск союзников с Дальнего Востока и из Сибири, чтобы установить единоличный контроль над этими районами. Оно заключило соответствующие договоры с атаманом Семеновым, которого еще Колчак назначил своим преемником «на всей территории Российской восточной окраины»[91].

Для того чтобы как-то оправдать «необходимость» сохранения своих войск на Дальнем Востоке (более того, Япония продолжала наращивать их численность), японские власти спровоцировали кровавые события в Николаевске-на-Амуре. В начале 1920 г. партизанские отряды осадили город. Располагая значительным превосходством в силах, партизаны имели полную возможность разгромить небольшой японский гарнизон. Во избежание излишнего кровопролития и в надежде на благоразумие японского командования партизаны трижды предлагали противнику начать переговоры о перемирии. Однако посланные от них парламентеры были зверски убиты. 28 февраля партизанам все же удалось заключить с японским командованием соглашение «о мире и дружбе японцев и русских», предусматривавшее полное разоружение белогвардейцев и передачу караулов в городе частям Красной Армии по мере их подхода[92]. Но японская сторона вероломно нарушила соглашение. В ночь на 12 марта 1920 г. японцы напали на партизан, убив и ранив многих бойцов и мирных жителей. В городе развернулись ожесточенные бои, в ходе которых японцы были разбиты. Остатки японского гарнизона, укрывшись в помещении консульства и в казарме, продолжали оказывать упорное сопротивление. Здания были обстреляны партизанской артиллерией, в них возник пожар, который привел к гибели засевших там японцев[93]. Пожар уничтожил значительную часть города.

Этот инцидент, ответственность за который полностью несет японская военщина, был немедленно использован правящими кругами Японии, поднявшими шумную антисоветскую кампанию. День гибели японских военнослужащих был объявлен днем траура. По всей стране были проведены «митинги мщения». Парламент в присутствии членов императорской семьи провел траурное заседание. Было решено соорудить памятник «жертвам большевизма»[94].

Еще одним характерным примером вероломства японского командования явились события в ночь на 5 апреля 1920 г. в Приморье. В нарушение достигнутого соглашения с владивостокскими властями — Приморской областной земской управой, объявившей себя 1 апреля Временным правительством Дальнего Востока, японские войска внезапно атаковали партизан, а также воинские части Приморской земской управы, расположенные во Владивостоке, Хабаровске, Никольске-Уссурийском, Спасске и ряде других городов и разоружили их. Жертвами японской провокации стали свыше 5 тыс. человек (убитых, раненых и арестованных), в том числе мирные жители.

Этой военной акции японских войск предшествовало заявление генерала Сиродзу, командовавшего японскими частями в Хабаровске. Стремясь замаскировать подготавливаемую провокацию, он объявил о предстоящей эвакуации войск и поместил в местной газете статью, где, в частности, говорилось: «В стране водворился долгожданный порядок и мир, за сохранение и поддержание которого японцы боролись… Жалко покидать население Дальнего Востока, с которым мы познакомились так близко, так кровно, питая к нему самую теплую дружбу. Желаем полного успеха в строительстве и сохранении мира и порядка».

Временное правительство Дальнего Востока обратилось к происходившему во Владивостоке совещанию консулов Великобритании, Франции, США, Японии и других стран с резким протестом, настаивая на освобождении арестованных, возвращении оружия и принесении извинений со стороны японского командования. Совещание консулов высказалось за восстановление власти Приморской областной земской управы, и 7 апреля она возобновила свою деятельность.

Новые попытки японского командования перейти к активным действиям имели ограниченный успех. Тылы и коммуникации японских войск систематически подвергались ударам со стороны партизан. Кроме того, части 5-й Красной Армии, громившие остатки колчаковских войск, в начале марта 1920 г. дошло уже до Верхнеудинска.

Вместе с тем Советская Россия не хотела допускать прямого столкновения частей Красной Армии с японскими войсками, чреватого войной с Японией. По указанию В. И. Ленина предпринимались усилия по созданию на Дальнем Востоке самостоятельной республики в качестве буферного государства между РСФСР и японцами. Это облегчило бы использование в интересах борьбы против иностранной интервенции японо-американских противоречий, их соперничества в получении концессий и установлении сфер влияния и политического господства на Дальнем Востоке. Решено было создать такой буфер в форме буржуазно-демократического государства, но под руководством большевиков. 6 апреля 1920 г. съезд трудящихся Забайкалья провозгласил образование Дальневосточной Республики (ДВР), объявив ее парламентской демократической республикой. 14 мая ДВР была признана правительством РСФСР[95].

Правительство ДВР решило в первую очередь покончить с семеновскими бандами, находившимися в районе Читы. Поддерживаемые японцами, они мешали объединению Забайкалья с Амурской областью и Приморьем. В апреле 1920 г. Народно-революционная армия ДВР и партизаны начали наступление на семеновцев и, разгромив их, дошли до Читы. Одновременно начала действовать Амурская армия, организованная из партизанских отрядов.

Поняв, что японским войскам не удержаться в Забайкалье, и боясь их окружения Народно-революционной армией, японское правительство заявило 3 июля 1920 г., что оно эвакуирует свои войска из Забайкалья, но оставит их во Владивостоке, Хабаровске и их окрестностях[96].

25 июля японские войска приступили к эвакуации Читы. Уходя из Забайкалья, японское командование решило оккупировать Амурскую область. 2 августа генерал Оои послал в Хабаровск командиру 14-й японской пехотной дивизии секретное указание начать не позднее конца августа наступление на Благовещенск[97].

Однако это наступление не состоялось вследствие усиления мощи РСФСР, ухудшения международного и внутреннего положения Японии. Японское правительство сообщило 4 августа 1920 г. штабу сибирской экспедиционной армии: «Общее положение в Европе, победы советских армий на польском фронте, возрастающее давление со стороны советского правительства, ощущаемая антипатия со стороны США и Китая, шаги, предпринимаемые Америкой в вопросе о Сахалине, общая подготовка Соединенных Штатов к войне… заставляют нас не осуществлять полностью наши политические проекты в Сибири… Настоящее положение вынуждает нас отказаться на некоторое время от оккупационных планов в отношении ее, оставаясь, однако, в тех районах, где расположены наши войска… Операцию против Амурской области необходимо приостановить, но войска должны находиться в готовности»[98].

В Японии тем временем нарастало движение протеста против интервенции в Сибири, даже в буржуазных кругах высказывалась тревога в связи с начинающимся разложением в армии, появлением среди военнослужащих революционных настроений.

Японские войска полностью очистили Забайкалье, а затем и Хабаровск. После их ухода семеновские банды были разгромлены войсками Народно-революционной армии и их остатки отброшены в Монголию и Маньчжурию. Оттуда японцы перебросили их по КВЖД в Приморье. Под прикрытием японских штыков белые банды засели в Гродеково, недалеко от маньчжурской границы.

31 марта 1921 г. японцы руками белогвардейцев предприняли попытку свергнуть народную власть во Владивостоке, но потерпели неудачу. Однако 26 мая им все же удалось организовать во Владивостоке контрреволюционный переворот. Во главе приморского правительства японцы поставили крупных купцов братьев Меркуловых. Одновременно японское командование предприняло «общее наступление» на ДВР силами зависимых от него белогвардейских банд атамана Семенова, барона Унгерна и генерала Сычева. Однако барон Унгерн, пытавшийся вторгнуться со своими войсками в Забайкалье из Монголии, был разбит, банды генерала Сычева, находившиеся в Маньчжурии на китайском берегу Амура, под давлением правительства ДВР были разоружены китайскими властями, а действия атамана Семенова были блокированы революционными частями. «Общее наступление» на ДВР провалилось.

Японцы были вынуждены пойти на переговоры с ДВР, открывшиеся 26 августа в г. Дайрене. Но и во время переговоров японское командование вновь предприняло попытку организовать наступление против ДВР силами так называемой «белоповстанческой армии» из остатков семеновских и каппелевских (бывших колчаковских) отрядов. В ноябре 1921 г. эта «белоповстанческая армия» начала наступление. 22 декабря она захватила Хабаровск. Но уже через несколько дней ее наступление было приостановлено. Белые с помощью японцев укрепили свои позиции под Хабаровском. 7–8 февраля 1922 г. Народно-революционная армия ДВР совместно с партизанами перешла в наступление. 12 февраля в решительном бою под станцией Волочаевкой белые потерпели поражение. 14 февраля Хабаровск был освобожден Народно-революционной армией. Белые укрылись под защитой японских войск.

Поражение белых войск вызвало отставку «правительства» Меркуловых во Владивостоке. Их заменил генерал Дитерихс. Японское правительство приняло решение об эвакуации экспедиционный войск из Приморья, о чем объявил 15 августа командовавший ими генерал Татибана. Однако оно не спешило с выполнением этого решения.

Народно-революционная армия, возобновив 6 октября 1922 г. наступление против белогвардейцев, разбила отряды Дитерихса, взяла штурмом укрепления Спасска и 19 октября подошла к Владивостоку. Японские солдаты были вынуждены 25 октября 1922 г. покинуть Владивосток, однако на Северном Сахалине они оставались до 1925 г. — вплоть до установления дипломатических отношений между СССР и Японией.

События 1918–1922 гг. развеяли в прах далеко идущие намерения Японии в отношении восточной части Советской России. Японские интервенты вместо перспективы удержать захваченные районы на Дальнем Востоке и эксплуатировать их богатства столкнулись с необходимостью вести затяжную, кровопролитную войну против народа, руководимого большевиками. Участник интервенции — японский офицер Т. Мори впоследствии писал: «Порой казалось, что земля под нами полна таинственной враждебности, готова поглотить нас». Японцам становилось ясно, что «идеи большевизма близки народным массам и никакие обещания и посулы, никакое насилие не в состоянии их повернуть спиной к большевикам, которым они верят и за которыми идут»[99].

Солдаты и офицеры японских сухопутных войск тяжело переносили тяготы войны, зимнюю стужу. Имели место случаи массового обморожения со значительным числом смертельных исходов. Отмена командованием наказаний за насилия и грабеж населения привела к еще большему разложению войск. Росло недовольство среди солдат, которое все чаще проявлялось в их неповиновении офицерам. Японская газета «Хоти» в январе 1920 г. писала: «Число солдат, осужденных военным судом в Сибири к тюремному заключению, все время возрастает. Не было случая, чтобы шедший из Владивостока пароход не привез нескольких арестованных»[100].

Цели, поставленные военно-политическим руководством Японии при принятии решения о направлении своих войск на Дальний Восток, не были достигнуты. Разумеется, японская оккупация нанесла большой ущерб нашей стране, но она не смогла повернуть вспять развитие событий. Дальний Восток остался советским.

Сухопутные войска Японии оказались неподготовленными к интервенции не только в морально-политическом, но и в техническом отношении. Японская армия, прошедшая школу русско-японской войны 1904–1905 гг., хорошо натренированная для наступательных действий и для штыкового боя, столкнулась с незнакомой ей маневренной партизанской тактикой. Командиры частей и подразделений сетовали на то, что большевики ведут войну не по правилам: они появляются неожиданно там, где их совсем не ждут, и исчезают, как только японцы открывают ответный массированный огонь и готовятся к атаке. Офицеры жаловались на невозможность определить как численность противника, так и границу между тылом и фронтом, ибо воюют не только регулярные части и партизанские отряды, но и все население[101].

Таким образом, опыт русско-японской и первой мировой войн мало пригодился японской армии во время ее интервенции против Советской России. В сложной политической обстановке успех в борьбе с революционными силами России не мог быть достигнут действиями хотя бы и умелыми, но рассчитанными на борьбу с регулярной армией. Успех, и то временный, достигался лишь посредством организации военных переворотов, поддержкой марионеток-белогвардейцев, блокированием районов с целью создания условий для массовых расправ с населением, поддерживающим большевиков.

Вместе с тем японский командный состав приобрел навыки офицеров колониальных войск, действующих особыми методами в новой, чрезвычайно сложной обстановке гражданской войны и иностранной интервенции. Эти навыки были использованы несколько лет спустя японской армией в Маньчжурии, а затем и в других районах Китая.

Агрессивные действия Японии против СССР и стран Азиатско-Тихоокеанского региона (1927–1939)

Курс на дальнейшее развитие японских вооруженных сил был выработан в 1923 г. на совещании военно-политического руководства в присутствии императора. Было определено по-прежнему совершенствовать японскую армию и флот с учетом того, что вероятными противниками Японии являются в первую очередь Россия (теперь уже Советская Россия) и США[102]. Что касается первого из противников, Советского Союза, то он вызывал особую тревогу Японии как новый фактор, появившийся на Дальнем Востоке, оказывающий на народы этого региона революционизирующее влияние и мешающий тем самым японскому империализму в осуществлении его экспансионистских планов. Что те касается США, то империалистические противоречия между ними и Японией продолжали углубляться. Поэтому японское высшее руководство поставило перед собой задачу иметь сухопутные войска, превосходящие по мощи соединения Красной Армии на Дальнем Востоке, и военно-морской флот, способный вести успешную борьбу с американскими ВМС, дислоцированными в бассейне Тихого океана. Это, по расчетам японского командования, должно было бы обеспечить Японии «свободу рук» как в осуществлении ее агрессивных замыслов в Китае, так и на Азиатском континенте в целом.

Военщина продолжала форсировать планы перевооружения, невзирая на экономические трудности, с которыми Японии пришлось столкнуться сначала в связи с крупным землетрясением, разрушившим важнейший промышленный район страны — Токио — Йокогама в сентябре 1923 г., а затем в связи с началом мирового финансово-экономического кризиса в 1929 г.

В 1925–1930 гг. сухопутные войска получили новые образцы оружия, в том числе ручной пулемет, батальонную пушку, 105-мм орудие, зенитное орудие японской конструкции.

Однако общая слабость промышленной базы не позволяла осуществить современную по тому времени механизацию войск, в частности создать крупные танковые и механизированные соединения, необходимость использования которых подсказывал опыт первой мировой войны на европейском театре военных действий. Первая танковая группа в японской армии была создана в апреле 1925 г. В нее входили устаревшие английские и французские танки типа «А» и «Рено». Первый танк собственной конструкции японская промышленность выпустила лишь в 1929 г.[103]. В целом к 1931 г. японская армия по качеству и количеству вооружения значительно уступала армиям крупнейших империалистических держав.

Что касается военно-морского флота, то он за годы первой мировой войны был основательно пополнен.

Учитывая ограничения, наложенные на Японию Вашингтонской конференцией 1922 г. в отношения числа линкоров, японские военно-морские круги форсировали строительство кораблей других классов. В 1922–1926 гг. было построено 11 крейсеров, 29 эскадренных миноносцев и 28 подводных лодок, всего 68 боевых кораблей общим водоизмещением примерно 120 тыс. т[104]. Строительство подводных лодок осуществлялось на основе иностранных образцов. Если до 1914 г. Япония заказывала подводные лодки в Великобритании, Франции, Италии и США, то в 20-х годах в Японию были приглашены немецкие инженеры-кораблестроители. С их помощью на верфях Куре и Йокосука были построены подводные лодки дальнего действия «Г-1», «Г-8» со стандартным водоизмещением 1970 т и скоростью хода до 17,5 узла; подводные лодки большого и среднего типа; подводные заградители; подводные лодки-малютки[105]. Всего за 1920–1931 гг. в Японии было построено 68 подводных лодок (за эти же годы Франция построила 67 подлодок, Англия — 20, США — 14), причем большинство их было новейших конструкций.

Еще до окончания Вашингтонской конференции 1922 г. Япония спустила на воду авианосец «Хосё» (вступил в строй в 1922 г.). Стремясь обойти ограничения на строительство линкоров и крейсеров, Япония переоборудовала в авианосцы линкор «Кага» и линейный крейсер «Акаги»; в 1929 г. оба авианосца были введены в строй. С учетом опыта постройки трех авианосцев в 1930 г. на верфи в Йокогама был заложен авианосец «Рюдзё», который в апреле 1931 г. был уже спущен на воду. Эти три первых авианосца имели на борту 134 самолета, в основном истребители «Т-3» с моторами «Бристоль-420»[106].

Военно-политическое руководство Японии, считавшее, что достигнутый уровень вооружений армии и флота недостаточен для осуществления широких завоевательных планов, осуществило ряд мер по дальнейшему развитию отраслей военного производства. В сентябре 1928 г. правительству был представлен «План подъема национальной экономики», в соответствии с которым предлагалось увеличить государственные субсидии компаниям военной промышленности[107]. Были ассигнованы дополнительные средства на развитие металлургической и машиностроительной промышленности. На ряде металлургических и металлообрабатывающих заводов были созданы орудийные цеха. Частные компании при субсидировании со стороны правительства построили к 1931 г. восемь самолетостроительных и шесть авиамоторных заводов. Создавались заводы и цеха по выпуску приборов, радио— и телеграфной аппаратуры.

Наращивая свои вооружения, Япония внимательно следила за развитием событий в соседнем Китае. Китайская революция 1925–1927 гг. чрезвычайно обеспокоила японские правящие круги, рассматривавшие Китай в качестве объекта дальнейшей колониальной экспансии японских монополий. Совместно с другими империалистическими державами Япония стремилась помешать развитию революционного процесса в Китае и использовать борьбу различных сил в этой стране для упрочения своих позиций за счет других империалистических стран-конкурентов. В 1925–1926 гг. Япония оказала прямую военную поддержку своему ставленнику в Северо-Восточном Китае (Маньчжурии) генералу Чжан Цзолиню.

Особенно усилились провокационные действия японской военщины в Китае после контрреволюционного переворота Чан Кайши в апреле 1927 г. 28 мая 1927 г. на основании принятого накануне кабинетом министров решения японские войска были отправлены из Маньчжурии в Шаньдун, в частности в крепость Циндао, откуда они должны были помогать Чжан Цзолиню удерживать за собой Северный Китай[108]. В апреле 1928 г. Япония вновь ввела войска в Шаньдунь якобы для защиты жизни и имущества своих подданных, в действительности же для того, чтобы поддержать прояпонское пекинское правительство перед лицом продвигавшихся на север войск нанкинского правительства. Японская военщина спровоцировала так называемый Цзинаньский инцидент, когда под тем предлогом, что китайцы якобы стреляли по японским солдатам, японские войска (6-я японская дивизия в Цзинани и высадившаяся в Циндао 3-я японская дивизия) с 3 по 11 мая вели военные действия против китайских войск (за эти дни было убито и ранено около 5 тыс. китайских солдат и гражданских лиц).

Несмотря на поддержку японцев, пекинское правительство (формально считавшееся Центральным правительством) прекратило свое существование[109]. Северный Китай оказался под властью нанкинского правительства Чан Кайши. Генерал Чжан Цзолинь бежал из Пекина в Маньчжурию. По дороге в Мукден поезд Чжан Цзолиня был взорван. Сам Чжан Цзолинь погиб. Последующие события показали, что его убийство было организовано японцами, которые подозревали Чжан Цзолиня в связях с Соединенными Штатами. В условиях возрастающего сопротивления народных масс Китая японскому проникновению сын Чжан Цзолиня генерал Чжан Сюэлян номинально признал нанкинское правительство центральным китайским правительством.

Япония не отказалась от своих намерений в отношении Китая. В сентябре 1930 г. штаб Квантунской армии приступил к разработке плана захвата Северо-Восточного Китая (Маньчжурии). Наиболее активную роль в подготовке агрессии играла фашизированная военщина, деятельность которой инспирировалась высшим военным командованием и финансировалась представителями так называемых «новых» концернов.

В ночь на 19 сентября 1931 г. японские войска, провокационно обвинив китайцев в разрушении полотна железной дороги близ Мукдена, напали на их казармы. К утру 19 сентября в руках японских войск оказались Шеньян (Мукден) и другие крупные города на ЮМЖД: Далянь, Инькоу, Ляоян, Фынхуанчен, Порт-Артур. Численность Квантунской армии, которая насчитывала до сентября 1931 г. всего 11,5 тыс. солдат и офицеров (2-я пехотная дивизия и части усиления), к 15 декабря того же года выросла уже до 50 тыс. человек[110].

Маньчжурские войска в 1931 г. численно превосходили японцев (они имели в своем составе 12 пехотных и 3 кавалерийские бригады общей численностью 115 тыс. человек)[111]. Однако Чан Кайши под нажимом США запретил китайской армии оказывать сопротивление японцам. Лишь отдельные части войск Чжан Сюэляна, вопреки его распоряжениям, оказывали сопротивление японцам[112].

В течение сентября — декабря 1931 г. японские войска, почти не встречая сопротивления со стороны армии Чжан Сюэляна, заняли значительную часть Северо-Восточного Китая. В середине ноября они начали продвигаться к Большому Хингану и Барге. В конце 1931 г. началось наступление японских войск на южный маньчжурский город Цзиньчжоу. Одновременно японские военные корабли стали прибывать в Шанхай, создавая угрозу вторжения в бассейн Янцзы. В Тяньцзине переодетые в штатское японские солдаты совершили нападение на китайскую полицию и население[113].

К концу 1931 г. весь Северо-Восточный Китай с населением 35,8 млн. человек был оккупирован японскими войсками. Там был создан марионеточный режим под строгим контролем японцев. В марте 1932 г. было объявлено о создании «независимого» государства Маньчжоу-го. Для внешнего мира Маньчжоу-го выглядело как государство, где есть император, конституция, правительство, суд, полиция, армия. Но за «национальным» фасадом скрывался механизм жесточайшего японского контроля, превращавшего государственный аппарат в фикцию. Этот контроль осуществлял командующий Квантунской армией — он же чрезвычайный и полномочный посол Японии в Маньчжоу-го. Жизнь марионеточного государства регулировалась многотысячной армией японских советников, большинство которых являлись офицерами резерва императорской армии[114].

Японская оккупация Северо-Восточного Китая не встретила противодействия со стороны США и Великобритании, несмотря на то что она затрагивала их интересы в Китае, поскольку оккупация проводилась под антисоветскими лозунгами. Империалистические круги Соединенных Штатов и других стран рассчитывали, что Япония вслед за захватом Маньчжурии приступит и осуществлению агрессии против СССР.

Действительно, усиление Квантунской армии (к началу 1933 г. ее численность была доведена до 100 тыс. солдат и офицеров)[115] имело целью подготовку нападения на советский Дальний Восток и МНР. Однако вместе с тем оно представляло и прямую угрозу распространения японской агрессии на Северный Китай.

Десантная операция в районе Шанхая — Ханчжоу, начатая японским командованием вслед за оккупацией Маньчжурии 23 января 1932 г., серьезно встревожила американское, английское и французское правительства, надеявшихся, что острие японской агрессии будет направлено против СССР.

С 23 по 28 января корабли японской эскадры высадили на берег 2800 морских пехотинцев, которые должны были «поддержать шанхайский, японский охранный гарнизон и подавить антияпонский выступления и антияпонскую пропаганду в Шанхае»[116].

19-я китайская армия, поддержанная населением, оказала японским морским пехотинцам упорное сопротивление. Японцам не удалось с ходу захватить Шанхай. 7 февраля 24-я японская смешанная бригада высадилась севернее Шанхая и начала наступление на 19-ю армию с тыла. 13 февраля в Шанхай прибыла 9-я японская дивизия. Японцы попытались развернуть наступление, но не смогли продвинуться дальше побережья. После этого в район Шанхая были переброшены 11-я и 14-я дивизии. Всего в районе было сосредоточено около 100 тыс. японских солдат и офицеров, 60 боевых кораблей и 100 самолетов. При поддержке авиации и флота японская армия предприняла новое наступление. К 1 марта японским войскам удалось захватить северную часть Шанхая. Однако упорное сопротивление китайских войск и протесты со стороны США, Англии и Фракции, империалистические интересы которых были ущемлены, вынудили японцев 5 мая подписать японо-китайское соглашение о перемирии. Войска агрессора были выведены из Шанхая.

Военно-политическое руководство Японии сделало вывод, что и широкомасштабной войне против Китая японская армия еще недостаточно подготовлена. Поэтому в Токио было решено принять меры по наращиванию мощи вооруженных сил, ускоренно создания в Маньчжурии военно-экономического плацдарма. Кроме того, разрабатывались планы «ползучей» агрессии против Китая путем поддержки сепаратистов в соседних с Маиьчжоу-го китайских провинциях и насаждения там своих марионеток.

Особое внимание уделялось оснащению сухопутных войск новым вооружением, особенно танками, самолетами, противотанковыми и зенитными орудиями. В 1930 г. армия имела 720 танков, 600 самолетов, 1184 орудия, 5950 крупнокалиберных, станковых и ручных пулеметов[117]. В течение 1931–1935 гг. сухопутные войска получили 574 танка, 1070 самолетов, 1651 орудие, более 10 тыс. пулеметов[118]. В составе артиллерийского вооружения в армию поступили 498 противотанковых и 170 новых 105-мм орудий. Количество 75-мм пушек увеличилось вдвое, а зенитных возросло в семь раз[119]. Однако по-прежнему была слаба моторизация армии. Японские танки по своим тактико-техническим данным уступали советским. Средний японский танк модели «2594» (1934 г.) имел скорость до 45 км/ч, но толщину брони — всего лишь 11–17 мм. В другой модели — «2597» (1937 г.) — толщина брони была увеличена до 22–25 мм, однако скорость одновременно снизилась до 25 км/ч[120].

К началу 1937 г. японскому командованию не удалось перевооружить армию в такой степени, чтобы она могла быть с успехом использована против хорошо вооруженных войск.

Военные приготовления Японии были нацелены не только против Китая. Летом 1936 г. японское правительство приняло секретную программу достижения господства Японии в Восточной Азии и бассейне Тихого океана. 11 августа на узком заседании кабинета (в котором участвовали пять членов кабинета: премьер Хирота, министр иностранных дел Арита, военный министр Тэраути, морской министр Нагано и министр финансов Вада) был подписан документ «Основные принципы государственной политики Японии», по сути дела являвшийся программой создания обширной японской колониальной империи. Характерно, что в нем ставилась задача достижения Японией такой мощи, чтобы она могла «противостоять любым вооруженным силам, которые СССР сможет выставить и использовать на Дальнем Востоке». Особое внимание уделялось усилению японской военной мощи в Корее и Маньчжурии, с тем чтобы Япония могла «нанести решающий удар русским в самом начале войны». Военно-морские силы страны планировалось довести до такого уровня, который позволил бы обеспечить превосходство над флотом Соединенных Штатов в западной части Тихого океана[121].

После принятия японским правительством упомянутой выше программы подготовка широкой агрессии против Китая и «большой войны» стала проводиться ускоренными темпами. Своего союзника по реализации агрессивных планов передела мира Япония видела в фашистской Германии. 23 октября 1936 г. в Берлине между Японией и Германией был подписан «Антикоминтерновский пакт», который 25 ноября был ратифицирован Тайным советом Японии[122]. В конце 1936 г. командование ВМФ освободило себя от всех обязательств по ограничению военно-морских вооружений в связи с истечением срока действия Вашингтонского договора (31 декабря 1936 г.). Вслед за этим 20 января 1937 г. японские подмандатные территории — Марианские, Маршалловы и Каролинские острова, находящиеся в центральном районе западной части Тихого океана, — были переданы правительством в административное управление японскому военно-морскому флоту[123]. На этих островах спешно стали создаваться военно-морские базы.

Японские вооруженные силы в ' 1937 г. насчитывали 1084 тыс. человек, в том числе сухопутные войска — 950 тыс.

В 1937 г. в составе сухопутных войск было 25 дивизий (1 — 3-я гвардейские, 1 — 20, 26, 101-я пехотные). Из них в Маньчжурии к 1937 г. было сконцентрировано 6 дивизий, свыше 400 танков и до 300 самолетов[124].

Военно-морской флот Японии имел в строю 289 кораблей, из которых 235 — основных классов, в том числе 6 линкоров, 3 линейных крейсера (и 1 учебный), 14 тяжелых и 17 легких крейсеров, 4 авианосца, 112 эсминцев и 79 подводных лодок. С 1928 по 1936 г. численность личного состава ВМФ увеличилась с 80599 до 107641 человека[125].

План кораблестроения, принятый в 1937 г., предусматривал постройку еще 70 военных кораблей, в их числе 2 линкоров, 2 авианосцев, 18 эсминцев и 14 подводных лодок[126]. За 3 года (1938–1940) было построено 62 военных корабля[127], часть которых заменила устаревшие.

В июле 1937 г. японское военно-политическое руководство начало широкомасштабную агрессию против Китая с целью превращения его в японскую колонию. Поводом для нападения стал спровоцированный японской стороной инцидент у моста Лугоуцяо близ Пекина. В ночь на 7 июля 1937 г. японские войска, проводившие здесь учения, напали на китайские части. Бои продолжались до 9 июля, после чего было заключено перемирие. На 10 июля генеральный штаб японской армии принял решение послать крупные подкрепления японским войскам в Северном Китае путем переброски двух бригад из Маньчжурии, одной дивизии из Кореи и трех дивизий из Японии. Это решение получило одобрение японского правительства. Сосредоточив в районе Тяньцзиня и Пекина 20 тыс. войск и более 100 самолетов, 14 июля японские войска возобновили боевые действия. 26 июля, получив новые подкрепления, японское командование предъявило ультиматум, потребовав, чтобы в течение 48 часов из Пекина была выведена 37-я китайская дивизия. Китайское командование отклонило ультиматум, и с 27 июля начались крупные военные действия. С тех пор война не прекращалась в течение восьми лет (вплоть до разгрома и капитуляции Японии). В этот день (27 июля), выступая в парламенте, премьер-министр Ф. Коноэ заявил о решимости правительства добиться установления «Нового порядка в Азии»[128].

Одновременно началась мобилизация 2-й очереди призывников, в результате которой были сформированы три пехотные дивизии, а также танковые, артиллерийские и инженерные части общей численностью 209 тыс. человек. К концу сентября количество японских войск в Китае достигло 350 тыс., из которых около 100 тыс. участвовало в военных действиях в районе Шанхая. С моря их прикрывал японский флот в составе 38 военных кораблей[129].

Руководствуясь положением военной доктрины о «молниеносной войне», японское командование рассчитывало завершить войну в течение трех месяцев. План войны предусматривал, что вооруженные силы Японии на первом ее этапе, «июле — августе 1937 г., захватят Пекин и Шанхай и образуют два изолированных фронта — Северный и Центральный, а затем ударами по сходящимся направлениям объединят их. На втором этапе — после захвата в Южном Китае городов Гуанчжоу (Кантон), Шаньтоу (Сватоу), Сямынь (Амой) — будет создан Южный фронт и встречными ударами этого нового, Южного, и Центрального фронтов их войска соединятся и овладеют южной частью Китая. Затем японское командование планировало ударом из района Гуанчжоу и Нанкина па запад прервать пути сообщения, связывающие Китай с французским Индокитаем и Бирмой. Кроме того, предусматривались бомбардировки городов западной части Китая. Все это, по мнению генерального штаба армии, должно было привести к быстрой капитуляции Китая[130].

Однако японские стратеги просчитались. Они не учли способности китайского народа противостоять агрессии, возможности создания антияпонского фронта и эффективности советской помощи Китаю. Наступательные операции японской армии затянулись. Сосредоточив в Северном Китае до 300 тыс., а в Центральном Китае — более 100 тыс. солдат и офицеров, японское командование потратило пять месяцев на захват Пекина и Шанхая с прилегающими районами и еще столько же — на объединение Северного и Центрального фронтов[131].

Лишь осенью 1938 г. японское командование приступило к операциям на юге Китая, захвативший октября Гуанчжоу. Одновременно 240-тысячная группировка японцев, наступавшая от Нанкина вверх по Янцзы при поддержке 180 танков и 150 самолетов, заняла Ухань и перерезала связь между военными районами гоминьдановской армии. Гоминьдановское правительство эвакуировалось в Чунцин (пров. Сычуань), где находилось до окончания войны.

Ведя военные действия в Китае, японские войска в соответствии со своей теорией «тотальной войны» наносили удары с воздуха по гражданскому населению. Только с июля 1937 по июнь 1938 г. 275 уездов в 16 провинциях Китая 2472 раза подвергались налетам авиации, в результате чего было убито и ранено 38 тыс. человек, главным образом женщин и детей[132].

Японская армия творила на китайской земле неслыханные злодеяния. Массовое уничтожение жителей городов и сел было повседневным явлением. Захватив столицу Китая г. Нанкин, японские солдаты уничтожили более 200 тыс. его жителей. Международный военный трибунал в своем приговоре дал следующую картину того, что произошло в этом многострадальном городе: «К моменту вступления японской армии в город утром 13 декабря 1937 года всякое сопротивление прекратилось. Японские солдаты бродили толпами по городу, совершая различного рода зверства. Многие солдаты были пьяны, они проходили по улицам, без разбору убивая китайцев: мужчин, женщин и детей, пока площади, улицы и переулки не были завалены трупами. Насиловали даже девочек-подростков и старух. Многих женщин, изнасиловав, убивали, а их тела обезображивали. После ограбления магазинов и складов японские солдаты часто поджигали их»[133].

Взятие Нанкина сопровождалось массовым убийством десятков тысяч китайских военнослужащих, сдавшихся в плен. Выступивший на заседании Международного военного трибунала капитан санитарного корпуса китайских войск Ли Тинфан рассказал, что произошло с ним и другими пленными китайцами в ночь на 17 декабря 1937 г.: «Японцы приказали нам отправиться на берег реки Янцзы. Нас было пять тысяч человек, и мы шли в колонне, которая растянулась на три четверти мили. Когда подошли к реке, нас расставили вдоль берега, с боков и сзади стояли японские солдаты с пулеметами, нацеленными на нас. На двух грузовиках привезли веревки, пленных начали связывать по пять человек. Кроме того, каждому связали за спиной руки. Я видел, как первых расстреливали из винтовок и трупы сбрасывали в реку. Нас привезли на берег в семь часов вечера… расстрел пленных продолжался до двух часов ночи»[134].

Основной способ проведения японским командованием оперативно-стратегических операций состоял в том, что подвижные группировки войск при поддержке авиации прорывали фронт на сравнительно узком участке в направлении железнодорожных и шоссейных дорог и стремились окружить противника. Однако китайским войскам, как правило, удавалось выйти из окружения. Упорство вооруженных сил Китая возрастало. С помощью советских военных советников командный состав гоминьдановской армии совершенствовал навыки управления войсками в бою. Китайские соединения и части создавали на направлениях наступления японских войск оборонительные рубежи, выводили из строя железнодорожные пути и шоссейные дороги, затопляли отдельные участки территории. Китайские войска применяли контратаки, замедляя наступление врага. Если в начале войны тактические темпы продвижения японских частей составляли 10–20 км в сутки, то в Уханьской операции они не превышали 1–3 км. Темп продвижения японцев в оперативном масштабе был еще ниже. В первый год войны японские войска продвинулись на 1100 км, а в первую половину второго года — менее чем на 300 км[135].

Сухопутные войска Японии несли в боях все большие потери. Если в Шанхай-Нанкинской операции их потери по отношению к китайским составляли 1:5, то в Уханьской операции они почти сравнялись (японцы потеряли до 120 тыс. солдат и офицеров убитыми и ранеными). План «молниеносной войны» против Китая провалился.

В это время правящие круги империалистических держав, все еще надеясь на столкновение Японии с Советским Союзом, не предпринимали для прекращения ее агрессии в Китае каких-либо эффективных мер, ограничиваясь лишь дипломатическими жестами. Более того, в 1937–1939 гг. США предоставили Японии военные материалы и стратегическое сырье на сумму 511 млн. долл.[136].

Председатель сенатской комиссии по иностранным делам конгресса США Питтман заявил в сенате: «Заблуждаются те, кто думает, что США являются нейтральной нацией и не участвуют в уничтожении человеческих жизней. Мы участвуем в массовом убийстве в Китае, помогая военными материалами Японии, которая покупает у нас 80 % бензина, а также железного и стального лома, нужного ей для вооружения»[137]. Китай имел к началу войны с Японией до 1900 тыс. солдат и офицеров, 500 самолетов, 70 танков, 1000 орудий различных калибров, 10 крейсеров, 15 сторожевых и торпедных катеров. В решающих боях за свою столицу китайские вооруженные силы потеряли практически все самолеты, танки, артиллерию и боевые корабли. В этих условиях жизненно важное значение для Китая имела военная помощь СССР. К весне 1938 г. СССР поставил Китаю 297 самолетов, 82 танка, 425 артиллерийских орудий, 1825 пулеметов, 400 автомашин, 360 тыс. снарядов и 10 млн. винтовочных патронов. В ноябре 1938 г. были доставлены в Рангун, а затем переправлены в Китай 100 37-мм противотанковых пушек, 2 тыс. ручных и станковых пулеметов, 300 грузовых автомашин, а также боеприпасы[138]. Поставки Китаю оружия и боевой техники осуществлялись и в последующем.

Благодаря советской военной помощи, а также поставкам из других страх и середине 1939 г. Китай развернул крупные вооруженные силы: 245 пехотных, 16 кавалерийских и одну механизированную дивизию (всего 3 млн. человек, имевшие на вооружении в первой линии 800 тыс. винтовок, 50 тыс. пулеметов, 1075 орудий, 213 танков, 150 самолетов)[139].

В Токио хорошо понимали, что без изоляции Советского Союза никакие военные усилия Японии не могут привести к победе в Китае. Поэтому летом 1938 г., используя напряженную обстановку в Европе в связи с подготовкой Германии к захвату Чехословакии, японское военно-политическое руководство решило предпринять агрессивные акты против СССР и МНР.

15 июля 1938 г. японское правительство потребовало от Советского правительства вывести пограничные войска с высот Заозерная и Безымянная, якобы принадлежавших Маньчжоу-го. Оно отказалось принять во внимание представленный советской стороной текст Хуньчуньского протокола, подписанного Китаем в 1896 г., с картами, из которых было видно, что претензии японской стороны незаконны. Одновременно японское правительство обвинило СССР в нарушении границ с Маньчжоу-го и развернуло вокруг этого широкую пропагандистскую кампанию.

К 29 июля японское командование, подтянув к границе 19-ю пехотную дивизию, несколько других частей (в том числе маньчжурские), танки, самолеты и бронепоезда, отдало приказ о наступлении. После двухнедельных ожесточенных боев силами 32-й, 40-й стрелковых дивизий и 2-й механизированной бригады японские войска были разбиты и отброшены за пределы советской территории[140]. 12 августа открылись переговоры о прекращении военных действий, Япония вынуждена была признать суверенитет Советского Союза над высотами Заозерная и Безымянная[141]. Победа советского оружия морально поддержала бойцов китайских вооруженных сил в их трудной войне против захватчиков.

После стабилизации фронта в Китае генеральный штаб армии Японии осенью 1938 г. приступил к разработке нового плана агрессии против Советского Союза, получившего наименование «План операции № 8». Этот план включал два варианта: «А» и «Б». Вариант «А» предусматривал нанесение главного удара в направлении советского Приморья, вариант «В» — в направлении Забайкалья. Военное министерство настаивало на проведении плана «А», генеральный штаб с командованием Квантунской армии — плана «Б». С весны 1939 г. развернулась подготовка к осуществлению агрессии против МНР и СССР согласно плану «Б»[142].

Японское командование, готовясь к проведению операции, приступило к строительству в дополнение к бывшей КВЖД новой стратегической железной дороги из Солуня на Халун-Аршан и далее на Ганьчжур. Новая железная дорога также велась через хребет Большой Хинган, а затем шла параллельно монголо-маньчжурской границе, местами на удалении от нее всего в 2–3 км[143].

Японское командование решило захватить часть территории МНР восточнее р. Халхин-Гол, чтобы создать плацдарм для агрессии против этой страны, а также против СССР, подписавшего 12 марта 1936 г. советско-монгольский протокол о взаимной помощи против агрессии.

Стремясь оправдать свои захватнические действия, японцы пошли па подлог. На своих топографических картах они обозначили границу Маньчжоу-го по р. Халхин-Гол, хотя фактически граница проходила восточнее реки.

Советское правительство заявило в начале 1939 г., что «границу Монгольской Народной Республики, в силу заключенного между нами договора о взаимопомощи, мы будем защищать так же решительно, как и свою собственную»[144].

Несмотря на это заявление, японское командование начало осуществлять вооруженные провокации па границе МНР и сосредоточило здесь части из состава 23-й пехотной дивизии и несколько полков баргутской конницы. В районе Хайлара находилась японская авиационная группа, имевшая в своем составе бомбардировщики, истребители и разведчики. 11 мая 1939 г. произошло серьезное нарушение границы МНР японским подразделением. На другой день японцы ввели в бой пехотный полк, поддержанный авиацией, и вышли к р. Халхин-Гол. Началась неспровоцированная японская агрессия Японии против МНР.

Сосредоточив у границ МНР значительные силы (38 тыс. солдат и офицеров, 310 орудий, 145 танков и бронемашин, 225 самолетов), японское командование 2 июня ввело их в действие. Но ударная группировка агрессора была наголову разгромлена советско-монгольскими войсками. 8 июня противник возобновил наступление. После четырехдневного кровопролитного боя его войска были вынуждены отступить. В течение всего июня и июля, то затихая, то разгораясь, на берегах Халхин-Гола шли бои. Вначале превосходство в количестве войск и основных видов техники было на стороне противника. В августе положение изменилось. Из Советского Союза в МНР подошли подкрепления. На рассвете 20 августа советские войска под командованием комкора Г. К. Жукова при мощной поддержке авиации и танков перешли в наступление. Захватчики были окружены и разгромлены[145].

Конец японской агрессии против МНР практически совпал с началом второй мировой войны.

Идеологическая обработка населения и вооруженных сил

Характерной чертой японского милитаризма было большое внимание, уделяемое правящими кругами Японии военно-идеологической обработке населения страны и личного состава вооруженных сил. Это было обусловлено рядом причин.

Во-первых, высшее военно-политическое руководство и японские монополии («дзайбацу»), оказывавшие огромное влияние на формирование милитаристской политики, учитывали, что военный потенциал страны, несмотря на его быстрое развитие, недостаточен для успешной борьбы с такими мощными индустриальными государствами, как СССР, США и Великобритания, и поэтому стремились компенсировать этот недостаток путем создания высокого боевого духа у военнослужащих и идеологического единства населения, являющегося необходимым условием прочного тыла.

Во-вторых, идеологическая обработка, пропаганда необходимости «сплочения нации против общего врага» и других милитаристских идей должны были способствовать, с одной стороны, укреплению единства народа, а с другой — создавать условия для усиления эксплуатации трудящихся с целью повышения прибылей капиталистов.

В-третьих, правящие круги принимали меры для противопоставления идеям социализма, получившим широкое распространение после Великой Октябрьской социалистической революции, реакционных, милитаристских идей. Пропаганда идеи «общности судьбы народов Восточной Азии», распространение лозунгов о необходимости их объединения для «освобождения от белых колонизаторов», с одной стороны, помогали японским монополиям конкурировать с американскими и европейскими монополиями и овладевать рынками сбыта и сферами влияния экономическими методами, а с другой — создавали более благоприятные условия для захвата азиатских стран. Вместе с тем идеям паназиатизма придавалась антисоветская и антикоммунистическая направленность: японская пропаганда изображала коммунистов, Советский Союз главными противниками национального освобождения азиатских народов.

Особенностью военно-идеологической обработки населения Японии явилось использование в милитаристских целях идей не только буржуазного, но и феодального общества, а также — в самых широких масштабах — религии.

Идеологи военщины пропагандировали принципы морально-этического хчо1хекса самураев «бусидо» («путь воина»). Главными принципами этого кодекса являлись: преданность императору и своему хозяину (командиру), храбрость, презрение к смерти, скромность в быту (умение довольствоваться малым).

«Бусидо» тесно связан с национальной японской религией синто. Синтоистский культ почитания душ умерших героев (погибших, выполняя приказ командира, хозяина) был использован для включения в правила поведения воинов принципа храбрости и презрения к смерти.

Догматы буддизма также оказали влияние на формирование морального кодекса самураев. Буддийский догмат о перевоплощении, утверждающий, что в случае «добродетельного» поведения простой солдат, рабочий или крестьянин может перевоплотиться в человека высокого общественного положения, содействовал формированию одного из принципов «бусидо» — дисциплинированность. Повиновение своему хозяину — командиру, считавшееся, согласно буддийской религии, «добродетелью», являлось одним из главных правил кодекса поведения самураев.

Известно, что ортодоксальный буддизм категорически запрещает убийство. Однако японских милитаристов явно не устраивал этот принцип. Поэтому в Японии получила широкое распространение одна из относительно самостоятельных ветвей буддизма — школа секты «дзэн», предусматривавшая различного вида «искупления» своего жизненного пути, на котором убийства как бы носили характер «профессионально-бытовой» необходимости. Японская военщина, отдавая определенную дань буддизму, чтила также различные синтоистские божества, менее взыскательные в отношении пролития крови, особенно бога войны Хатимана[146].

Особенно широко использовался для идеологической обработки населения и военнослужащих синтоизм, который в отличие от других религий, выбравших в качестве объекта религиозных спекуляций внутренний мир и переживания отдельного человека, с самого начала возник как государственная религия, обожествлявшая главу японского государства[147]. Японское правительство 3 августа 1935 г. выступило со специальным раз выяснением сущности национального государственного строя: «Государственный строй Японии определился еще тогда, когда по божественному повелению спустились на землю потомки Аматэрасу (богини Солнца — Примеч. ред.). Непрерывная в веках линия императоров правит нашей страной»[148]. Используя чувства верующих японцев, которые считали императора живым богатством, правящие круги сделали «тенно» («божественного императора») знаменем агрессии, провозгласив лозунги: «Император за народ, а народ за императора!», «Сто миллионов — одно сердце!». Буржуазная пропаганда вносила свою лепту в усыпление классового сознания народа, называя рабочих «бойцами производства», а семьи, у которых мужчина ушел воевать, — «домами славы»[149].

Фашизация Японии, проводившаяся военщиной и «дзайбацу» особенно интенсивно в конце 30-х и начале 40-х годов, в период непосредственной подготовки к расширению японской агрессии, осуществлялась в обстановке оголтелой пропаганды идей, почерпнутых из своего рода библии японских фашистов — книги К. Икки «Программа реформ Японии». Важное место в пропаганде занимало абсолютизирование роли государства, которое якобы имеет «право» объявления войны, например, «во имя освобождения Индии от английского ига, Китая — от иностранного гнета», а также «тем нациям, которые владеют чрезмерными территориями или управляют ими бесчеловечным образом, например, для отторжения Австралии от Англии и дальневосточной Сибири от России»[150].

Главное внимание уделялось обоснованию «необходимости» ведения большой войны «во имя процветания» японцев и других народов Азии. Японские проповедники агрессии использовали для своих целей идеи «хакко ити у» и «кодо».

Понятие «хакко ити у» («восемь углов под одной крышей», т. е. объединение всех «углов» мира в одну «семью») взято из древней японской рукописи «Нихонсёки», где оно выдавалось за высказывание мифического императора Дзимму, который, как гласит предание, правил Японией в 660 г. до н. э. В своем традиционном значении оно означало всеобщий принцип гуманности, который, как предполагалось, в конце концов распространится на весь мир[151]. Однако в период Токугава (XVII–XIX вв.) это изречение стало толковаться как идея господства Японии над всем миром[152].

«Кодо» является сокращением фразы, которая буквально обозначала «единство императорского пути». В эпоху феодализма считалось, что идея «хакко ити у» должна быть осуществлена в результате правления императора. Принцип «хакко ити у» в трактовке идеологов феодализма являлся целью, а преданность императору была тем путем, который вел к ней[153].

Эти идеи были связаны с императорской династией и в период незавершенной буржуазной революции 1867–1868 гг. Император Мэйдзи провозгласил их в рескрипте, обнародованном в 1871 г. Они интерпретировались вначале правящими кругами как призыв к патриотизму японского народа. Однако в 20-30-х годах ХХ в. японские пропагандисты милитаризма призывали во имя этих двух идей и территориальной экспансии, и постепенно понятия «хакко ити у» и «кодо» стали символами мирового господства, осуществляемого при помощи военной силы[154].

Так как Советский Союз и мировое коммунистическое движение рассматривались японскими правящими кругами в качестве главного препятствия в деле реализации их агрессивных планов на континенте, то понятия «хакко ити у» и «кодо» приобрели также антисоветскую и антикоммунистическую направленность.

Понятие «кодо» часто связывалось милитаристами с термином «национальная оборона», под которой подразумевался захват чужих территорий. «Национальная оборона, — заявлял военный министр С. Араки, — не ограничивается обороной самой Японии, но включает также оборону "пути, по которому идет страха", а именно "кодо"»[155]. Араки ясно показал, что национальная оборона «означала завоевание других стран», а «кодо» является путем агрессии. Что касается «хакко ити у», то этот принцип все более приобретал смысл господства Японии в Восточной Азии и бассейне Тихого океана.

В пропаганде милитаристских идей среди японского населения и военнослужащих широкое распространение получило выражение «жизненная линия» Японии. Когда японские милитаристы решались на захват какой-либо страны или района, они объявляли, что именно там пролегает «жизненная линия» Японии, т. е. линия, от которой якобы зависит жизнь или смерть японского народа. «Военщина всегда стремилась оправдать свои агрессивные военные авантюры, — свидетельствует Приговор Международного военного трибунала для Дальнего Востока, — претендуя на то, что они были оборонительными. Именно в этом смысле Маньчжурия рассматривалась как "жизненная линия" Японии»[156].

Важное значение для обоснования агрессивного курса Японии имели утверждения государственных деятелей и буржуазных пропагандистов о перенаселенности страны и бедности ее полезными ископаемыми, что якобы дает право на захват новых территорий и источников сырья. Эта теория появилась еще до японо-китайской войны 1894–1895 гг. Однако и после того, как Япония в результате войны с Китаем захватила Тайвань, а затеи фактически превратила в свою колонию Корею, она не только не отказалась от войн, но, наоборот, использовала эти факторы для подготовки к еще большим по своим масштабам войнам. По мере того как расширялись захваченные территория и сферы влияния Японии, теория о «перенаселенности» страны пропагандировалась все настойчивее. Особенно широкое распространение эта теория получила между двумя мировыми войнами. О необоснованности этой «теории» весьма откровенно высказался премьер-министр И. Хара, записавший в своем дневнике в связи с его беседой на эту тему с советником императора (гэнро) Ямагата: «Нам выгодно убедить иностранцев в том, что в связи с перенаселенностью страны японцы должны эмигрировать за границу, и нам нужно получить на это согласие иностранных держав. Фактически же процент прироста населения нашей страны весьма сомнителен, а территория ее вполне достаточна для расселения населения внутри страны, и нет оснований беспокоиться о перенаселенности. На самом деле, когда мы за последнее время добились некоторого подъема промышленности, мы столкнулись с нехваткой рабочей силы»[157].

Большое место в идеологической обработку, населения и вооруженных сил занимали уже упоминавшиеся ранее идеи паназиатизма. В метрополии и на территориях, намеченных японским военно-политическим руководством в качестве объекта агрессии, широко пропагандировалась «великая миссия» Японии по освобождению цветных народов от гнета белых, установлению на Востоке благоденствия, укреплению там «военного мира»[158].

Конкретным выражением идей паназиатизма явился лозунг о создании «сферы сопроцветания» стран «Великой Восточной Азии», впервые провозглашенный японским министром иностранных дел Мацуока 1 августа 1940 г.[159]. Правительственные органы пропаганды изображали «сферу сопроцветания» в качестве союза «независимых» государств Восточной Азии, который будет создан после изгнания (с помощью Японии) белых колонизаторов[160]. На самом деле речь шла о японской колониальной империи, в состав которой, по замыслам военщины, должны были войти оккупированные японскими войсками территории, где власть будет принадлежать (по типу Маньчжоу-го) марионеточным правительствам, действующим целиком в интересах и по указке японских «дзайбацу» и «гумбацу».

В распространении милитаристских идей принимали участие органы государственной пропаганды, пресса, кино, радиовещание, милитаристские организации, школы, высшие учебные заведения, храмы, аппарат идеологической обработки вооруженных сил.

В 1939–1941 гг. правящие круги Японии приняли дополнительные меры с целью усиления милитаристской пропаганды среди населения и военнослужащих. В марте 1939 г. по указанию министерства культуры было введено военное обучение в высших учебных заведениях, а в мае того же года — в начальных школах, где пяти-шестилетним мальчикам стали внушать принципы «бусидо»[161].

С 1 сентября 1939 г., со дня начала второй мировой войны, в Японии первое число каждого месяца было объявлено «днем служения процветанию Азии». В этот день особенно широко пропагандировались идеи паназиатизма[162].

В апреле 1939 г. власти провели ряд мероприятий по милитаризации кино. Были изданы распоряжения, вменявшие в обязанность кинокомпаниям: не подрывать воинскую дисциплину, не высмеивать армию; не изображать в преувеличенно мрачных тонах военные действия; не притуплять боевой дух Народа; не подрывать моральное состояние мобилизованных и их семей; избегать развлекательных и упаднических фильмов. Фильмы, поставленные в соответствии с инструкциями властей, активно пропагандировали японскую агрессию против китайского народа. Они выходили обычно с начальными титрами: «Сплотим нашу страну», «Защитим наш тыл» и т. д.[163].

В 1939 г. в стране была развернута подготовка к празднованию 2600-летия основания государства («кигэнсэцу»), которое состоялось 11 февраля 1940 г. К этой дате было выпущено много верноподданнических статей и книг, в которых представители официальной японской исторической науки, признавая существование нескольких сильных родов (удзи) в VII в. до н. э., давали совершенно извращенную картину присутствия наряду с ними единого «императорского дома», якобы непрерывно и безраздельно правившего Японией с 660 г. до н. э. Одновременно была развернута травля тех историков, которые трактовали древнюю историю не в соответствии с официальной точкой зрения, например известного ученого С. Цуда, который в ряде своих трудов на основании изучения конкретного материала опровергал официальную точку зрения и показывал, что все якобы «точные» данные о жизни первых императоров сочинены гораздо позже[164].

Осенью 1940 г. под руководством Ассоциации помощи трону, созданной вместо распущенных политических партий, было проведено объединение интеллигенции в различного рода общества «служения отечеству». К концу 1941 г. в такие общества вынуждены были вступить почти все писатели и журналисты, художники и артисты. Общества «служения отечеству» строго регламентировали их творческую деятельность, добивались того, чтобы она упрочивала дух милитаризма[165].

В конце 1940 г. было создано Управление информации при совете министров на базе бюро информации и отделов информации министерств: военного, военно-морского, внутренних дел и иностранных дел. Это Управление, укомплектованное офицерами армии и флота и чиновниками других министерств, получило значительную самостоятельность и взяло в свои руки руководство милитаристской пропагандой среди населения[166]. Ежемесячно Управление проводило совещания руководителей издательств, на которых участникам сообщалось о военной обстановке и давались указания о направлении их деятельности. Была введена система предварительного представления рукописей, подлежавших сдаче в печать. Заметную роль в милитаристской пропаганде играла так называемая репортажная литература — публикации наиболее известных писателей, направленных на фронт Управлением информации[167].

Роль самой армии в таких условиях заключалась в закреплены идеологического влияния на военнослужащих и соотнесении его с требованиями военной дисциплины.

На командиров всех степеней возлагалась ответственность за «моральное воспитание» солдат. В одном из руководящих армейских документов указывалось: «Духовное воспитание является мозгом обучения, и об этом командир не должен забывать даже во сне»[168]. Командование жестоко наказывало офицеров за упущения в «моральном воспитании». На Шанхайском фронте, например, взбунтовавшаяся рота 24-й бригады была расстреляна в полном составе, включая офицеров: солдаты — за мятеж, а офицеры — за то, что не смогли предупредить бунт и справиться с ним.

Основным звеном в идеологической обработке солдата японское командование считало роту, а организатором «морального воспитания» — командира роты[169]. Значительная часть работы по милитаристскому воспитанию проводилась в «учебной комнате», где вывешивались портреты генералов, агитплакаты, велись беседы.

В батальонах, полках, дивизиях, полевых армиях организаторами и руководителями идеологической обработки личного состава являлись их командиры, при которых в качестве исполнительных и совещательных органов были созданы «комиссии по моральной подготовке». В их состав входили соответствующие начальники штабов, по одному офицеру из нижестоящих подразделений, частей и соединений, офицеры штабов и жандармские офицеры. «Комиссии по моральной подготовке» изучали вопросы политико-морального состояния военнослужащих и населения в районах их дислокации, разрабатывали меры по идеологической обработке военнослужащих и населения и по предотвращению появления революционных, пацифистских и других настроений.

Непосредственно в частях и соединениях «моральное воспитание» личного состава осуществляли «отделы подготовки и воспитания», которые составляли планы идеологической обработки и руководили ее проведением.

При частях и соединениях па фронте имелись постоянные служители религиозных культов, а также агитационные отделы для пропаганды среди населения.

Основной формой идеологической обработки являлись уроки по «моральному воспитанию», а также ежедневные получасовые наставления командира подразделения. В частях проводились также лекции, доклады, выставки, демонстрировались фильмы, торжественно отмечались праздники — особенно день армии и день флота (приуроченные к очередным годовщинам Мукденского и Цусимского сражений русско-японской войны), праздник в честь императора Мэйдзи, а также полковые и дивизионные праздники.

Вся пропаганда, проводимая в армии, как правило, была окрашена в религиозные тона и имела антисоветскую, антикоммунистическую направленность. Догмат о божественном происхождении Японии и императора, догматы, культивирующие «обожествление» героев, использовались в целях восхваления японского милитаризма и агрессии.

В методике пропаганды в императорской армии требовался строго индивидуальный подход к солдату, тщательный отбор аргументов. Командиры заводили переписку с семьей солдата. По настоянию офицеров родители нередко присылали своим сыновьям письма с наставлениями и советами «служить честно», а иногда и с угрозами лишить наследства и т. п. Солдату повседневно внушалась мысль, что «нет цветка краше вишни и человека лучше военного», что «военная слава — наивысшая слава».

Японские правящие круги, ведя подготовку к агрессии против СССР, США и Великобритании, стремились убедить народ своей страны в вынужденном, справедливом характере предстоящей войны. Органы пропаганды изображали Советский Союз агрессором, стремящимся поработить народы Китая, в первую очередь Маньчжурии, и захватить Японию[170].

США и Великобритания также обвинялись в подготовке агрессии против Японии, а шаги американского и английского правительств по введению некоторых ограничений на торговлю с Японией в период развертывания ею агрессии против Китая изображались как попытка задушить японскую нацию путем организации экономической блокады. После оккупации японскими войсками северной части французского Индокитая, когда в США были установлены некоторые ограничения па экспорт в Японию стратегических материалов, японские газеты писали, что «состояние экономической войны уже имеет место на Тихом океане»[171]. Летом 1941 г. после объявления Соединенными Штатами запрета на ввоз нефти в Японию «японские газеты с таким отчаянием убеждали своих читателей, что Японию "окружают", как будто петля голода уже затягивалась на шеях редакторов», хотя запрет не прекращал, а лишь ограничивал американо-японскую торговлю[172].

Осенью 1941 г. выступления японских государственных и политических деятелей приняли особенно провокационно-истерический характер. Так, депутат Т. Симада заявил в японском парламенте, что «Япония является объектом невидимого воздушного балета», что США и Англия «не перестают издеваться над Японией», но «даже над Буддой нельзя смеяться больше трех раз». Далее Симада сказал: «Раковая опухоль на Тихом океане находится в умах высокомерных американских лидеров, которые стремятся к мировому господству». Он утверждал, что для борьбы с раком необходим «большой нож», и вопрошал: «Когда нее правительство разрешит нации взять скальпель?»[173].

В конце ноября 1941 г. ряд членов японского правительства выступили с резкими нападками на США и Англию, а пресса стала публиковать статьи 00 «антияпонской политике этих стран»[174].

Правящим кругам Японии удалось путем усиленной идеологической обработки населения, а также широкого применения террора сделать его послушным исполнителем воли эксплуататорских классов, военно-фашистского режима. Вооруженные силы, где милитаристская пропаганда проводилась особенно интенсивно, превратились в послушное орудие агрессивной политики японской военщины.

Разумеется, в Японии существовали силы, которые вели борьбу против разгула милитаризма. Это были прежде всего коммунисты и левые социалисты. Антивоенная борьба, разоблачение агрессивных планов и действий правящих кругов приняли после победы Великой Октябрьской социалистической революции более массовый характер, чем в период русско-японской войны 1904–1905 гг. Профсоюзы, прогрессивные студенческие и женские организации в период японской военной интервенции против Советской России и агрессии против Северо-Восточного Китая, несмотря на политику репрессий в отношении антивоенных демократических сил, проводили митинги протеста против экспансионистской политики правящих кругов, требовали возвратить японские войска на родину.

Катаяма Сэн отмечал в 1933 г., что с 1928 г. арестовано «свыше 25 тысяч революционных рабочих, крестьян, интеллигентов»[175].

В конце 1937 г. после начала широкомасштабной агрессии Японии против Китая были произведены массовые аресты противников войны[176]. КПЯ в результате жестоких репрессий и полицейских провокаций была сильно ослаблена: по существу, борьбу продолжали лишь отдельные нелегальные группы коммунистов. Со второй половины 30-х годов в стране имела место лишь «разобщенная деятельность некоторых групп коммунистов, борьба отдельных коммунистов»[177].

Таким образом, при помощи усиленной идеологической обработки населения и вооруженных сил, репрессий и террора против демократических антивоенных сил правящие круги Японии готовились к осуществлению своих далеко идущих агрессивных планов, к расширению территориальных захватов, активному участию в надвигавшейся второй мировой войне.

Глава вторая

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЯПОНИИ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Стратегические замыслы Японии

Взгляды политического руководства и генералитета милитаристской Японии на сущность и цели военной стратегии во второй мировой войне во многом совпадали со стратегическими воззрениями, господствовавшими в фашистской Германии: оба государства считали своей главной целью достижение собственного мирового господства. Как и гитлеровцы, японские милитаристы, руководствуясь расистской теорией, что «японец рожден для того, чтобы гордо промаршировать по всему свету»[178], стремились установить свой «новый порядок» в Азии и на Тихом океане под демагогическим лозунгом «освобождения» желтой расы от белых колонизаторов и создания здесь «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии».

Причем этот «новый порядок» в Азии японские милитаристы уже со времени нападения на Китай насаждали, по словам Д. Кинана, главного американского обвинителя на Токийском процессе, «совершая зверства невероятной жестокости как по характеру, так и по масштабам… Бесчеловечный метод ведения войны носил всеобщий характер»[179]. Он именовался японским командованием «политикой трех лучей»: «сжигай, убивай, грабь»[180].

На оккупированных Японией Филиппинах был установлен жестокий режим военной диктатуры. За каждый случай попыток «причинить вред» японским солдатам или частным лицам грозил расстрел десяти заложников. Любые действия, «противоречащие интересам японских войск», карались смертной казнью[181]. По подозрению в содействии партизанам целые семьи, включая детей, сжигались заживо в своих домах. Часто такой участи подвергалось поголовно все население деревни или городка[182]. Против китайского населения японские милитаристы применяли химическое и бактериологическое оружие, проводили бесчеловечные опыты на живых людях, что впоследствии взяла на свое вооружение гитлеровская Германия[183].

Имелось определенное сходство и в подготовке Японии и Германии к решению главной стратегической задачи — уничтожению силой оружия Советского государства, в котором они видели основное препятствие на пути к завоеванию мирового господства. Всячески подчеркивалось, что СССР для Японии — враг номер один, столкновение с которым неизбежно[184]. Поэтому главная задача империи должна была заключаться в том, чтобы на первом этапе «вытеснить СССР с Дальнего Востока, изолировать его от народов Азии», захватив территории Приморья, Забайкалья и Сибири[185], а на втором — совместно с Германией и ее европейскими союзниками «зажать Советский Союз в тиски с запада и востока»[186] и в конечном счете низвести его на уровень полуколонии. При этом учитывалось, что направленность Японии на войну против СССР встречала одобрение определенных реакционных кругов США, Англии и Франции. В Токио были уверены, что на Западе «Японию не будут строго судить за нападение на коммунизм»[187].

С началом второй мировой войны японская императорская ставка подготовила два варианта стратегического плана ведения военных действий на Азиатско-Тихоокеанском театре войны: северный — против СССР и южный — против США, Англии и их союзников. Считалось, что «для достижения великой цели войны оба направления, как южное, так и северное, являются двумя сторонами одной медали»[188]. Очередность осуществления каждого из них ставилась в зависимость от конкретно складывающейся международной обстановки.

По замыслам сторонников «движения на север» (т. е. сначала нападение на СССР, а затем продолжение завоевания Восточной и Юro-Восточной Азии), война против Советского Союза должна была не только реализовать планы по захвату советских территорий, но и оказать решающее влияние на окончание затянувшегося «китайского инцидента». Двинуться на север и дойти до Иркутска предлагал министр иностранных дел И. Мацуока. Он считал, что если японские армии пройдут даже половину этого пути, это окажет воздействие на Чан Кайши и приведет к окончательному миру (имеется в виду окончательная капитуляция Китая. — Прииеч. ред.)[189].

Антисоветизм в политике и стратегии японских правящих кругов рассматривался ими вместе с тем как одно из наиболее действенных средств маскировки планов войны со своими империалистическими конкурентами в Азии. Расчет строился на том, что, уверовав в исключительно антисоветскую направленность политики и стратегии Японии и Германии, западные державы будут и дальше проводить курс на их «умиротворение» в целях поощрения их к войне против СССР. Однако, как свидетельствуют японские военные исследователи, практическая подготовка к боевым действиям сухопутных войск по крайней мере до 1940 г., когда впервые был разработан конкретный план войны против США и Великобритании, была целиком направлена на обеспечение готовности к ведению войны против СССР[190]. Эта направленность в подготовке войск совершенно четко отражалась в «конских уставах и различных руководствах. Так, руководство «Действия мелких частей японской армии» было составлено с учетом необходимости в будущем для японской армии «скрестить шпаги» с противником на местности, представляющей собой равнину «обычно с незначительным количеством препятствий, с недостаточным количеством местных средств, слаборазвитыми и плохими путями сообщения, чрезвычайно неблагоприятными климатическими условиями и другими отрицательными факторами». Иначе говоря, это руководство по тактике было составлено не вообще, вне времени и пространства, а как руководство по тактике мелких подразделений японской армии в природно-климатических условиях Сибири и Дальнего Востока. Более того, примеры донесений японских командиров о бое иллюстрировались показаниями «пленных… уральских казаков»[191].

К разработке новых оперативно-стратегических планов против СССР генеральный штаб японской армии совместно с военным министерством, командованием Квантунской группировки войск, Экспедиционных сил в Китае и морским генеральным штабом приступил сразу после заключения соглашения о прекращении военных действий на монгольско-маньчжурской границе. Первый вариант плана был закончен к октябрю 1939 г., месяц спустя после начала второй мировой войны[192].

В марте 1940 г., после доработки и уточнения, этот план был утвержден сначала начальником генерального штаба, а затем и императором Хирохито. В начале апреля оп был направлен командующему Кваптупской группировкой войск в качестве основного плана войны против Советского Союза на 1940 г. В плане, как и в 30-е годы, предусматривался разгром Советской Армии па Уссурийском направлении, захват территории вплоть до линии Рухлово (Сковородино) — Большой Хинган с последующей оккупацией Забайкалья, Северного Сахалина и Камчатки[193].

В соответствии с новым планом у границ Советского Союза намечалось сосредоточить крупные силы на трех направлениях: Восточном (Приморском) — 1-й (восточный) фронт в составе 19 дивизий; Северном (Амурском) — 4-я армия (3 дивизии); Западном (Большой Хинган) — 6-я армия (4 дивизии). Для действий на Сахалине и Камчатке выделялась 7-я отдельная дивизия, смешанная бригада «Карафуто» («Сахалинская») и ряд других частей.

В ходе военных действий предполагалось перебросить в состав Квантунской группировки пять дивизий из метрополии и десять дивизий из экспедиционный армии в Китае, которые планировалось «ввести в сражение на направлениях за пределами Маньчжурии»[194].

Стратегический замысел плана войны против СССР сводился к тому, чтобы рядом стремительных ударов на нескольких операционных направлениях разгромить группировку вооруженных сил СССР в Приморье, затем в Приамурье и Забайкалье, перерезать основные коммуникации, захватить военно-промышленные и продовольственные базы и принудить советские войска к безоговорочной капитуляции.

Война, по примеру гитлеровского вермахта, должна была начаться внезапным массированным ударом японской авиации, перед которой ставилась задача быстро уничтожить советские ВВС на Дальнем Востоке и завоевать господство в воздухе до перехода в наступление японских сухопутных войск. В целом японские войска должны были закончить войну, выйдя к Байкалу через шесть месяцев после начала наступления[195].

План войны против Советского Союза на 1940 г. лег в основу оперативно-стратегического планирования и в 1941 г. Однако на этот раз предусматривалось резко сократить численность японских войск в Китае. Здесь намечалось оставить лишь 9 (из 26) дивизий и 20 отдельных бригад, которые в период военных действий против Советской Армии должны были «противостоять китайским войскам, не предпринимая Наступательных действий»[196].

После нападения гитлеровской Германии па Советский Союз японское командование стало интенсивно готовиться к боевым действиям в «северном направлении». По мнению генерального штаба и военного министерства, агрессия вермахта против СССР должна была создать «эпохальное улучшение стратегического положения Японии» и обеспечить такую благоприятную возможность для решения «северной проблемы», которая «предоставляется один раз из тысячи». Считалось, что советское командование под натиском вермахта будет вынуждено перебросить значительную часть войск с Дальнего Востока на Западный фронт, в результате чего на Дальнем Востоке и в Сибири останется не более 15 советских дивизий[197], которые по своей мощи будут соответствовать 11 японским дивизиям военного времени.

Поэтому для успешного наступления считалось достаточным 22 японских дивизий, которые создадут двойное превосходство в силах и средствах над противником[198].

Такая группировка японских войск была сосредоточена в готовности к наступлению на территорию Советского Союза к началу августа 1941 г. Она включала 16 штатных дивизий и 750 различных частей и подразделений, общая численность которых соответствовала 25 дивизиям[199]. Кроме того, была сформирована Квантунская армия обороны, которая выполняла роль резерва. Всего в ходе мобилизации на территории Маньчжурии и Кореи было сосредоточено 850 тыс. солдат и офицеров[200]. Специально для участия в войне против Советского Союза в районе Оминато был создан 5-й флот, который должен был взаимодействовать с армией[201].

По признанию японских военных специалистов, Квантунская армия «была превосходно вооружена»[202]. «Летом 1941 г., — свидетельствует очевидец событий тех лет Д. Гомикава, — мощь Квантунской армии достигла пика, и ее называли в Японии "непобедимой". В то время считалось, что Квантунская армия является самым сильным фронтовым объединением. И действительно, с точки зрения тогдашнего уровня производства в Японии эта армия оправдывала название "самой передовой и современной"»[203].

Наиболее рьяными сторонниками немедленного нападения на СССР среди монополистических кругов страны были представители «молодых» концернов (Мангё, Накадзима, Окура и др.), а в армейских кругах — так называемая «квантунская группа» (в нее входили, в частности, генералы Й. Умэдзу, Т. Ямасита, К. Доихара и С. Итагаки). Они опасались, что в случае быстрого разгрома Советского Союза Германией Япония может оказаться обделенной, не будет допущена к дележу «русского пирога». Основанием для таких опасений служили поступавшие из Берлина сообщения о том, что Германия «сможет через три месяца продвинуться до Владивостока»[204].

Министр иностранных дел И. Мацуока на заседаниях совета по координации действий правительства и ставки, которые проходили в конце июня 1941 г., доказывал необходимость скорейшего вступления Японии в войну против СССР. «Когда Германия победит и подчинит себе Советский Союз, мы не сможем воспользоваться плодами победы, ничего не сделав для нее, — заявил он. — Мы должны пролить кровь либо прибегнуть к дипломатии. Лучше пролить кровь»[205].

В целом в вопросе стратегической направленности агрессии Японии против СССР принципиальных разногласий в Токио но возникало. Японские милитаристы в осуществлении поставленных целей стремились опираться на своих союзников по «тройственному пакту». Особенно активно эту позицию отстаивали представители сухопутных войск. «После поражения на Халхин-Голе армия почувствовала, что пора заключить военный союз трех держав — Японии, Германии и Италии»[206]. Однако, несмотря на совпадение многих стратегических концепций Токио и Берлина, политика и стратегия милитаристской Японии имела и свои специфические черты.

Японские правящие круги при решении важнейших политических и стратегических задач, а также при выборе основных направлений агрессии не были склонны безропотно следовать в фарватере «третьего рейха». Они исходили прежде всего из собственных империалистических интересов, стремясь в максимальной степени использовать результаты германо-итальянской агрессии и «тройственный пакт» для укрепления и расширения своих позиций в Азии и на Тихом океане. Ст. III «тройственного пакта» предусматривала вступление Японии в войну на стороне Германии и Италии, но и японские правящие круги добились того, что ст. II этого же пакта «признавала и уважала лидерство Японии в установлении "нового порядка" в Великой Восточной Азии»[207].

Уже в ходе обсуждения вопроса о заключении военно-политического союза трех держав влиятельные политические деятели Японии требовали не допускать подчинения страны германским стратегическим интересам. Так, видный политических и военный деятель К. Судзуки, выступая на заседании Тайного совета, предлагал во взаимоотношениях с Германией действовать, исходя прежде всего из собственных интересов: извлечь из «тройственного пакта» все те выгоды, которые предоставлялись Японии, а когда договор станет для нее невыгодным, попросту пренебречь им[208]. Член Тайного совета К. Исии призывал не допускать такого положения, когда «Германия окажется в роли "наездника", а Япония — в роли "осла"»[209]. В конечном счете возобладали осторожность и прагматизм: было решено для применения вооруженных сил выждать «наиболее благоприятный момент», когда «Советский Союз, подобно спелой хурме, готов будет пасть на землю», и тогда «одним ударом разрешить северную проблему»[210].

В течение июня и июля военно-политическое руководство Японии внимательно следило за событиями на советско-германском фронте, ожидая скорого падения Москвы и Ленинграда и выхода германских войск к Волге, что рассматривалось как условие вступления Японии в войну против СССР[211]. Однако советский народ продолжал героическую борьбу, что стало порождать сомнения в японских правящих кругах в возможности «блицкрига» вермахта против Советского Союза. В «секретном дневнике войны» японского генштаба появились тревожные записи: «22 июля. Прошел месяц после начала германо-советской войны. Переброски советских войск с Дальнего Востока не наблюдается. Что касается наступления благоприятного момента для начала боевых действий против СССР, то вероятность завершения войны в результате операции только Германии по меньшей мере сократилась…

25 июля. В оперативном отделе мнение о том, чтобы выступить против севера в течение этого года, постепенно ослабевает… Необходимы ярко выраженные перемены в советско-германской войне»[212].

«Перемены» наступали, однако, не в пользу фашистской 1'ормании и ее союзников. В такой обстановке правящие круги Японии стали с повышенным вниманием относиться к предупреждению японского посла в Москве генерал-лейтенанта Татэкава, который накануне нападения вермахта на СССР сообщал: «Советский Союз не покорится. Компромисс здесь невозможен. Война должна быть затяжной»[213]. В Токио все больше и больше стали прислушиваться к мнению таких военно-политических деятелей, которые утверждали, что для ведения «большой войны» против СССР «Япония должна собрать все ресурсы желтой расы и мобилизовать для тотальной войны», имея в тылу 500-миллионный Китай, который должен стоять за японскими самураями, как «громадный рабочий батальон», а ресурсы Маньчжурии и экономический потенциал Японии должны быть подвергнуты полной промышленной «рационализации»[214], иначе говоря, — считалось, что Япония должна поступить подобно Германии, которая перед нападением на СССР поставила себе на службу военно-промышленные и людские ресурсы Северо-Западной, Центральной и Южной Европы. Таким образом, осуществление «южного варианта» стало теперь вырисовываться перед правящими кругами Японии как «необходимая» предварительная ступень аккумуляции сил перед нападением на Советский Союз, этого «противника Японии № 1» и основного препятствия на пути создания великой «азиатской желтой империи» под эгидой Японии.

6 сентября 1941 г. на императорской конференции по предложению высшего военного командования были утверждены «Принципы осуществления государственной политики империи», определившие курс на войну против США, Великобритании и Голландии (в последнем случае имелся в виду захват Голландской Индии)[215]. При этом считалось, что «удар в южном направлении одновременно решит и китайский вопрос»[216]. Взятый правящими кругами Японии курс на войну на юге не вносил существенных изменений в планы антисоветской агрессии. В императорском решении совершенно четко указывалось, что в случае благоприятной для империи обстановки «северная проблема будет решена в ходе или даже до использования силы на юге»[217].

Японское командование неукоснительно следовало указанию уделять первоочередное внимание «северной проблеме». К середине июля 1942 г., например, генеральный штаб подготовил план «Операции № 51», предусматривавший сосредоточение войск и наступление в глубь советской территории[218]. 14 июля он был рассмотрен военным министром генералом Х. Тодзио[219]. Весной 1943 г. были изданы директивы о подготовке к наступлению против СССР Квантунской группировки войск, Экспедиционных сил в Китае и японских ВМС[220]. Всем этим и некоторым другим планам, однако, было не суждено сбыться из-за все более мощных ударов Красной Армии на Западе при сохранении достаточно сильной группировки советских войск на Востоке.

Согласно японской конституции, принятие решения па использование войск в боевых действиях являлось прерогативой императора и находилось вне сферы полномочий правительства. Начальники генерального штаба армии и морского генерального штаба, действуя независимо друг от друга, обладали высшей ответственностью за принятые решения. Только они имели право, минуя кабинет министров, докладывать императору по вопросам использования вооруженных сил. Каждый из возглавляемых ими штабов параллельно и самостоятельно планировал и разрабатывал операции. Координацию действий этих штабов осуществляла ставка, в которой объединялись две секции — сухопутных войск и военно-морская.

Разработка наступательных операций в «южном направлении» осуществлялась отдельно в генеральных штабах армии и флота. Затем были установлены контакты между штабными офицерами-операторами высшего командования сухопутных войск и ВМФ, которые отрабатывали проблемы взаимодействия и непрерывно проводили совместные учения на картах. После того как план в основном был закончен, генеральные штабы видов вооруженных сил проработали его на своих штабных учениях. Под руководством главнокомандующего Объединенных флотом адмирала И. Ямамото 10–13 сентября 1941 г. в Военно-морской академии была проведена игра с участием командиров и штабных офицеров флота, в которой изучались две операции — «осуществление контроля» над юго-западной частью Тихого океана (операция по захвату важных районов на юге) и внезапное нападение на Гавайские острова.

Армия, в свою очередь, провела с 1 по 15 октября 1941 г. игру в Военной академии, в которой приняли участие офицеры-операторы генерального штаба, командиры и начальники штабов всех армий, запланированных для действий в южном направлении. В ходе игры генеральные штабы армии и флота обменивались информацией, вносили предложения и уточнения.

К концу октября высшее командование армии и флота, каждое в отдельности, утвердило свои генеральные планы и «заключило центральное соглашение» о проведении совместных операций в южном направлении. Затем начальники штабов в начале ноября поочередно доложили свои планы императору и «получили его высочайшее одобрение»[221]. Только после этого секция сухопутных войск ставки на основе утвержденного плана взяла на себя функции координирующего и директивного органа по проведению основных операций на юге. Ставка действовала на основе «соглашения», которое определяло общие цели военных действий на театрах и важнейших стратегических направлениях, распределяло силы по театрам и направлениям, указывало способы их действий, состав стратегических группировок и взаимодействие между ними, распределяло ресурсы, транспортные средства и решало друга вопросы организации боевых действий.

Специфика Тихоокеанского театра военных действий, где основными противниками Японии являлись великие морские державы — США и Англия, безусловно, требовала повышения роли и самостоятельности флота.

Вместе с тем планирование и ведение боевых действий на Азиатском субконтинента cтавили перед японским командованием задачу на создание таких сил, которые были бы способны вести успешную вооруженную борьбу с великими континентальными державами — СССР и Китаем. Это, в свою очередь, требовало повышения роли и самостоятельности сухопутных войск.

Раздвоенность и нереальность поставленных перед вооруженными силами задач сказывались на методах руководства войной: каждый из начальников генеральных штабов обычно стремился доказать свое превосходство. Такая система командования затрудняла разработку оперативных планов, требовала много времени на согласование параллельно разработанных проектов мероприятий, неизбежно порождала горячие и длительные споры, что в конечном счете приводило к затяжке принятия решений. К этому следует добавить, что если общее руководство совместными действиями в какой-то мере и обеспечивалось, то снабжение видов вооруженных сил осуществлялось раздельными органами, что вызывало в боевых условиях ряд осложнений[222].

Взяв курс на войну с США и Англией и выжидая наиболее благоприятных условий для нападения на СССР, японские правящие круги, конечно, отдавали себе отчет в том, что делают вызов крупнейшим мировым державам, военно-экономический потенциал которых намного превосходил возможности Японии. Однако, принимая такое решение, японские милитаристы руководствовались двумя основными соображениями. Во-первых, подобно фашистской Германии, они надеялись на молниеносный разгром вооруженных сил этих государств на Азиатско-Тихоокеанском театре войны. Во-вторых, в вооруженной борьбе с западными колониальными империями Япония не ставила столь решительных целей, как в борьбе с СССР, и планировала завершить здесь в кратчайший срок «ограниченную войну», чтобы захватить колониальные владения западных держав и обеспечить себя сырьевыми ресурсами. Это позволило бы Японии вести длительную войну, на которую, как считали в Токио, ни США, ни Англия не решатся и, следовательно, будут вынуждены пойти на «компромиссный мир»[223].

Осенью 1941 г. командование японских армий и флота закончили разработку четырех вариантов плана наступательных действий в «южном направлении», причем все они предусматривали сосредоточение основных усилий армии и флота против вооруженных сил западных держав на Тихоокеанском театре военных действий. Китайскому фронту отводилась второстепенная роль. В связи с тем что вооруженная борьба приняла здесь затяжной характер и не могла в ближайшее время привести к решающим результатам, было решено ограничиться на этом фронте частными операциями по улучшению положения японских войск и нарушению коммуникаций, связывавши с Китай с Великобританией и США[224].

В конце концов был выбран вариант, рассчитанный на одновременное нападение на Филиппины и Малайю, а затем на быстрый захват Голландской Индии (Индонезии) и Бирмы. Предусматривался массированный удар авианосной авиации по главной ВМБ Тихоокеанского флота США в Пёрл-Харборе, удаленной от Японии на 3400 миль[225].

Удар японского флота и авианосной авиации по Пёрл-Харбору и вывод из строя основных сил флота США позволяли японцам завоевать господство на море, что являлось согласно плану войны основным условием успеха дальнейших действий.

Выбор направления главного удара на Филиппины, Малайю, Голландскую Индию с точки зрения решения стратегических задач Японии в южном направлении являлся наиболее выгодным: оно было кратчайшим к основному объекту агрессии — странам 10жпых морей, позволяло поддерживать непосредственную связь с действовавшими в Китае Экспедиционными силами. Находясь па пути между Австралией, континентальной частью Азии и Японией, Филиппины являлись ключевой позицией в западной части Тихого океана. Их стратегическое значение определялось также тем, что они располагались в относительной близости от Китая и Индокитая. С овладением о-вом Ява и всей Индонезией под контроль Японии переходили не только богатые источники стратегического сырья, особенно нефти, по и морские пути между Индийским и Тихим океанами.

Ход боевых действий японских вооруженных сил

В соответствии со своими стратегическими планами японское военно-политическое руководство принимало меры по увеличению военной мощи Японии.

В 1939–1941 гг. военный бюджет страны возрос с 24 519 млн. до 36 900 млн. иен, или с 35,9 до 44,6 % по отношению к общим расходам по государственному бюджету[226]. Если в 1938–1941 гг. общее промышленное производство Японии увеличилось меньше чем на 30 %, то военное — в 1,5–2 раза[227].

Данные о значительном увеличении выпуска оружия и боевой техники в Японии в 1939–1941 гг. приводятся ниже[228]:

Вид вооружения

1939 г.

1940 г.

1941 г.

Винтовки

249 619

448 940

729 391

Пулеметы для армии

13 700

17 033

14 500

Пулеметы для флота

2 740

З 590

10 165

Полевые орудия

613

1 448

1 200

Тяжелые орудия

673

659

896

Танки

562

1 023

1 024

Самолеты

3 303

3 462

6 174

Военные корабли

23

27

48

Из приведенных данных видно, что в 1939–1941 гг. промышленность Японии выпустила в общей сложности более 1,4 млн. винтовок, 60 тыс. пулеметов, около 5,5 тыс. орудий, 2609 танков, 98 военных кораблей и около 13 тыс. самолетов. Однако план увеличения производства винтовок был выполнен на 72 %, орудий — на 75, танков — на 87, самолетов — на 73 %[229].

Сухопутные войска вооружались новыми видами оружия, в том числе легким пулеметом типа «99» (1939 г.), 47-мм противотанковой пушкой типа «1» (1941 г.)[230].

Рост выпуска вооружения позволил увеличить численность вооруженных сил с 1420 тыс. (1939 г. до 2421 тыс. (1941 г.), т. е. более чем на 1 млн. человек[231]. Количество дивизий в сухопутных войсках возросло с 41 до 51, а личный состав армии — на 829 тыс. человек. Это объясняется тем, что большинство призванных в сухопутные войска направлялись не во вновь формируемые дивизии, а на увеличение штатов существовавших и создание усиленных дивизий типа «А» и «А-1». Соотношение между боевым составом обычной и усиленных дивизий приводится ниже[232]:

Число

Обычная дивизия

Дивизия типа «А»

Дивизия типа «А-1»

Солдат и офицеров, тыс.

13 000 — 16 000

24 500

29 400

Орудий

75

102

148

Танков

–

7

81

Усиленные пехотные дивизии были сосредоточены в Маньчжурии, где, кроме того, были дислоцированы 24 из 58 бригад, имевшихся на декабрь 1941 г. К осени 1941 г. численность Квантунской армии увеличилась вдвое по сравнению с июнем и составила 700 тыс. солдат и офицеров[233].

В эти годы военно-морские силы получили около 100 боевых кораблей. К декабрю 1941 г. состав ВМФ Японии был следующий[234]:

Класс кораблей

Количество

Водоизмещение, тыс. т

Линкоры

11

336

Авианосцы

9

149

Крейсеры

35

240

Эсминцы

112

116

Подводные лодки

65

99

Всего

232

940

Военно-воздушные силы армии и флота имели к декабрю 1941 г. 6946 самолетов, в том числе 3740 боевых. В первую линию, т. е. для боевых действий, было выделено 2600 новых самолетов, из которых 2275 было предназначены для действий против вооруженных сил США, Великобритании и Голландской Индии в бассейне Тихого океана[235].

Как уже отмечалось, после нападения фашистской Германии на Советский Союз ряд военных и политических деятелей Японии предлагали нанести первоначальный удар по СССР. 2 июля 1941 г. императорская конференция постановила: «Если германо-советская война будет развиваться благоприятно для нашей империи, она, прибегнув к вооруженной силе, разрешит северную проблему»[236].

Однако в связи с более медленным, чем ожидалось, наступлением вермахта на советско-германском фронте императорская ставка 9 августа 1941 г. приняла решение начать наступление на юге, а агрессию против СССР отложить до весны 1942 г. Окончательное решение о начале военных действий против Соединенных Штатов, Великобритании и Голландской Индии было принято 1 декабря. На следующий день ставка отдала секретный приказ, объявлявший 7 декабря[237] днем начала войны[238].

Утром 7 декабря 1941 г. японские вооруженные силы вероломно, без объявления войны, напали на основные базы США и Великобритании в бассейне Тихого океана и в Юго-Восточной Азии.

Война между Японией, с одной стороны, и США, Англией и Голландией — с другой, являясь составной частью второй мировой войны, была результатом обострения империалистических противоречий между этими странами, вызванного стремлением японских правящих кругов к захвату колоний и установлению экономического и политического контроля над Китаем и другими странами бассейна Тихого океана. Японская агрессия была реализацией части замысла стран фашистского блока, ставивших своей конечной целью установление мирового господства[239].

В начальный период войны японские вооруженные силы нанесли мощный удар по Пёрл-Харбору, военно-морской базе США на Гавайских островах, и провели операции по захвату Филиппин, Малайи и Сингапура, Голландской Индии и Бирмы.

Вывод из строя в ходе налета на Пёрл-Харбор восьми из имевшихся на Тихом океане девяти американских линкоров, а затем потопление японской базовой авиацией у берегов Малайи английского линкора «Принс оф Уэлс» и линейного крейсера «Рипалс» вызвали у американского и английского военно-политического руководства глубокую тревогу, так как линейные корабли считались главной силой флота и без них не мыслилась успешная борьба с японским флотом, имевшим 11 линкоров и 9 авианосцев.

Впечатляющий психологический эффект первых ударов облегчил японским вооруженным силам дальнейшие активные агрессивные действия, в первую очередь проведение Филиппинской и Малайской наступательных операций.

Практически одновременно с Гавайской операцией началась операция по захвату Филиппин. Японская авиация внезапными ударами вывела из строя около половины американских самолетов на о-ве Лусон (Филиппины), затем передовые отряды 14-й японской армии при поддержке флота овладели районами Апарри и Виган. На располагавшиеся там аэродромы были перебазированы части 5-го авиационного соединения, имевшего 200 самолетов[240]. Одновременно на юге о-ва Лусон, в заливе Легаспи, высадился другой японский десант, а 22–24 декабря — главные силы 14-й армии, которые начали наступление на Манилу. Еще ранее японцы высадились на о-вах Минданао и Холо. Командование американского Азиатского флота (45 боевых кораблей основных классов) не решилось без поддержки авиации использовать против десантов надводные корабли. 130-тысячная американо-филиппинская группа войск, оставшаяся без поддержки авиации и флота, неся большие потери, отступила на п-ов Батаан, а затем в крепость Коррехидор, которую японцы захватили 7 мая 1942 г., взяв в плен 12 тыс. солдат и офицеров[241].

Малайская операция проводилась одновременно с Филиппинской. Первый десант был высажен японцами в ночь на 8 декабря 1941 г. в районе Кота-Бару, где три пояса укреплений обороняла 8-я бригада 9-й дивизии англо-индийских войск. На рассвете японская авиация, базировавшаяся в Индокитае (оккупированном японцами в июле 1941 г.), совершила налет на британские аэродромы. Одновременно главные силы десанта высадились в Южном Таиланде — в Сингорра и Патани, куда сразу же перебазировалась японская авиация. В тот же день войска 25-й и 15-й армий вторглись в Таиланд с территории Индокитая и начали продвигаться на юг, к Малайе[242].

После уничтожения японцами основных сил английской авиации, потопления линкора и линейного крейсера войска Великобритании оказались без прикрытия с воздуха и поддержки с моря. 25-я японская армия развернула наступление вдоль восточного и западного побережий п-ова Малакка, быстро продвигаясь через джунгли с севера на юг. Английские войска отошли на о-в Сингапур. 8 февраля 1942 г. 25-я армия, форсировав узкий Джохорский пролив, высадилась на острове, захватила аэродромы и водохранилище, а 15 февраля овладела крепостью. Английские войска капитулировали. Общие потери англичан в Малайской операции составили 140 тыс. человек, включая попавших в плен. Японцы потеряли приблизительно 10 тыс. человек убитыми и ранеными[243].

Операцию по захвату Голландской Индии японские вооруженные силы начали в декабре 1941 — январе 1942 г., овладев базами и аэродромами на о-вах Борнео, Целебес, Амбина, а 6 февраля — портом Макассар, расположенным на южной оконечности о-ва Целебес. Перебазировав сюда авиацию и флот, они под прикрытием 3-ro авиационного соединения начали силами 16-й армии (три дивизии и отдельная бригада) вторжение на Яву. Высадку десанта обеспечили 3-й военно-морской флот и 11-й воздушный флот во взаимодействии с Малайским оперативным объединением флота. Им противостояли голландские войска численностью около 50 тыс. человек, до 200 самолетов и объединенная американо-англо-голландская эскадра (8 крейсеров и 12 эсминцев)[244].

С выходом японцев на подступы к Яве голландский адмирал Доорман, командовавший союзной эскадрой, силами 5 крейсеров и 10 эсминцев атаковал десантные отряды противника в Яванском море. В ходе морского сражения 27–28 февраля японский флот под командованием адмирала Такахаси потопил 2 крейсера и 3 эсминца и повредил 3 крейсера. В последующие дни флот союзников был почти полностью уничтожен[245].

Разгромив флот союзников, японцы высадили десант на Яву, с 5 по 14 марта захватили Батавию, Сурабаю и развернули наступление в глубь острова. К 15 марта вооруженные силы Японии овладели всей Голландской Индией.

В декабре 1941 — апреле 1942 г. японские войска захватили Бирму. После уничтожения большей части английской авиации на аэродромах японская 15-я армия перешла бирманскую границу через Куакарейский перевал и начала наступление на Рангун.

Англо-индийские войска силами двух дивизий и нескольких отдельных частей общей численностью 35 тыс. человек (в том числе 5 английских батальонов) задержали японские войска у Моулмейна, на реках Ситтанг и Билин, но японцы применяли обходной маневр и вынудили их отступить[246].

После этого английское правительство согласилось на предложенный ранее Чан Кайши ввод китайских войск (четырех армий) в Бирму, однако последние не сумели удержать ее северную часть.

Японское командование после захвата Рангуна ввело в сражение две новые дивизии, развернуло наступление через Шанские княжества к китайской границе. 29 апреля японские войска захватили конечный пункт Бирманской железной дороги — Лашо, а затем вступили на территорию Южного Китая[247].

Одновременно с проведением операции в Бирме японское командование осуществило с 1 по 10 апреля операцию в Индийском океане силами авианосного соединения адмирала Т. Нагумо, переброшенного сюда после удара по Пёрл-Харбору, и соединения флота адмирала Одзава.

Японский флот разрушил английские базы на Цейлоне, потопил авианосец, 2 тяжелых крейсера и 28 торговых судов[248]. Английское командование вынуждено было привести оставшиеся корабли на базу Килиндини (Момбаса), находящуюся на восточном побережье Африки.

К маю 1942 г. (см. карту 3) японские вооруженные силы овладели Гонконгом, Малайей, Филиппинами, Голландской Индией, Бирмой, о-вами Новая Британия, Новая Ирландия, Адмиралтейства, Гуам, Уэйк, Гилберта, частью Соломоновых островов, оккупировали Таиланд и вышли на подступы к Индии и Австралии[249]. Япония захватила территорию общей площадью 4242 тыс. кв. км с населением 204 млн. человек, а с учетом оккупированной японскими войсками части Китая — 9801 тыс. кв. км с населением около 400 млн. человек[250].

Союзники потеряли убитыми, ранеными и пленными 300 тыс. солдат и офицеров. Были потоплены и выведены из строя 1 авианосец, 9 линкоров, 1 линейный крейсер, 10 крейсеров, 17 эсминцев, 4 подводные лодки, сбито 600 самолетов[251].

Наряду с наступлением на южном направлении Япония активно готовилась к осуществлению планов агрессии против СССР.

Еще 3 декабря 1941 г. в приказе ставки № 578 генералу Й. Умэдзу было указано: «Командующему Квантунской армией оборонять Маньчжоу-го и Квантунскую область. И вместе с тем в соответствии с § 2 приказа по сухопутным войскам осуществлять подготовку к войне против Советского Союза»[252]. В соответствии с этим приказом в тот же день было передано указание ставки № 1043 «усилить подготовку к войне против СССР с расчетом начать боевые действия весной 1942 г.»[253].

В течение первой половины 1942 г. в Маньчжурию направлялись дополнительно войска из Северного и Центрального Китая и с южного направления. Впервые в июле 1942 г. в Японии была сформирована 1-я танковая армия, которая вошла в состав Квантунской группировки войск. Одновременно из ее соединений были сформированы так называемые 1-й и 2-й фронты. К середине июля генеральный штаб сухопутных войск подготовил план «Операции № 51», предусматривавший сосредоточение у границ СССР 30 пехотных дивизий и танковой армии, нескольких смешанных бригад и 2-й воздушной армии, усиленной тремя авиадивизиями[254].

Проводя подготовку к войне с СССР, японское командование внимательно наблюдало за развитием событий на советско-германском фронте.

На Тихоокеанском театре военных действий, после того как 18 апреля 1942 г. в японские воды вторглось американское авианосное соединение и его самолеты подвергли бомбардировке Токио, а также другие города Японии, секция флота ставки с согласия секции армии приняла решение провести операции против Порт-Морсби на Новой Гвинее и о-ва Мидуэй[255].

В начале мая 1942 г. 4-й японский флот под командованием адмирала Иноуэ, базировавшийся в Рабауле, приступил к захвату о-ва Тулаги, лежащего близ о-ва Гуадалканал в группе Соломоновых островов и Порт-Морсби на юго-восточной оконечности Новой Гвинеи. 3 мая Тулаги был взят. Затем 7 и 8 мая в Коралловом море произошло морское сражение между авианосными силами Японии и США, в результате которого японцы потеряли один авианосец, один был поврежден, а третий понес потери в составе авиагруппы. У американцев был потоплен авианосец «Лексингтон» и сильно поврежден авианосец «Йорктаун». После боя корабли японского и американского флотов покинули Коралловое море. Операция по захвату Порт-Морсби была отложена японцами[256].

В сражении за о-в Мидуэй, развернувшемся 3–6 июня 1942 г., американская сторона смогла упредить противника и первая нанесла удар. Японцы потеряли 4 авианосца и 1 крейсер, американцы — 1 авианосец и 1 эсминец. Союзный флот впервые добился успеха, в результате которого создалось более благоприятное для него соотношение авианосных сил. Однако после сражения у о-ва Мидуэй союзники в 1942 г. не смогли перейти в наступление, стремясь в первую очередь защитить коммуникации, связывающие США с Австралией и Новой Зеландией[257].

7 — 8 июня японские войска высадились на о-вах Кыска и Атту (Алеутские острова). Американцы узнали об этом лишь через четверо суток.

7 августа 1942 г. командование США высадило на о-ве Гуадалканал, захваченном японскими войсками, 1-ю дивизию морской пехоты. Бои за Гуадалканал велись несколько месяцев. Имея превосходство в силах, японское командование осенью 1942 г. создавало реальную угрозу вторжения в Австралию. Однако после получения известия о начале наступления советских войск под Сталинградом оно, понимая бесперспективность дальнейшего наступления па Тихом океане, приняло решение об эвакуации японских войск с Гуадалканала. В период с 1 по 7 февраля 1943 г. японские войска скрытно эвакуировались с острова.

В 1943 г. численность японских сухопутных войск увеличилась с 2400 тыс. до 3100 тыс. человек, а военно-морского флота — с 429 тыс. до 708 тыс. человек. Командование армии сформировало дополнительно 11 пехотных и 2 авиадивизии и к концу года имело 73 пехотные, 3 танковые и 8 авиационных дивизий. Корабельный состав флота в 1943 г. сократился с 211 до 208 боевых кораблей основных классов[258].

На начало 1943 г. Квантунская группировка войск и военно-морской флот еще продолжали подготовку к нападению на СССР. Однако, вынужденные учитывать победы Советской Армии на советско-германском фронте и наличие мощной группировки войск СССР на Дальнем Востоке, японские вооруженные силы перешли к стратегической обороне на Тихом океане и одновременно стремились укрепить свои позиции в Китае.

В 1944 г. с целью соединения Северного фронта с Центральным и Центрального с Южным в Китае японская ставка осуществила операцию «Итиго» («№ 1»). В ходе операции японские войска захватили 45 городов и несколько американских аэродромов, вывели из строя около 100 гоминьдановских дивизий общей численностью 600–700 тыс. человек[259].

На Тихом океане японские вооруженные силы не смогли удержать летом 1944 г. о-в Сайпан, оборонявшийся группировкой войск, насчитывавшей 32 тыс. человек, и силами флота. Потеряв 3 авианосца и 395 самолетов, японский флот не смог помешать американцам, имевшим большое превосходство в силах, высадить десанты и захватить Сайпан и другие острова.

В морском сравнении за Филиппины в ноябре — декабре 1944 г. победа американского флота, обеспечившего высадку десанта на о-ве Лейте, была также обусловлена прежде всего количественным и качественным превосходством в силах, особенно в авиации. Лишившись поддержки с моря и воздуха, ведя бои с превосходящими силами союзников, японские войска на Филиппинах потерпели поражение.

Аналогичное положение сложилось в сражениях за о-ва Иводзима и Окинава в первые месяцы 1945 г. В боях за Иводзиму японский гарнизон (23 тыс. человек), не имея поддержки с моря и воздуха, в течение 36 суток оказывал сопротивление американскому десанту, насчитывавшему 111,3 тыс. человек, поддержанному 1,5 тыс. самолетов и 680 боевыми, транспортными и другими кораблями[260].

Для обороны о-ва Окинава японское командование располагало силами, не превышавшими 120 тыс. человек. США сосредоточили для захвата острова 1300 кораблей (в том числе 55 ударных и эскортных авианосцев и 22 линкора) и 183 тыс. солдат и офицеров. После высадки американских войск на Окинаве в районе Кадена японское командование послало на помощь гарнизону отряд кораблей: сверхмощный линкор «Ямато», крейсер «Яхаги» и 8 эсминцев. 7 апреля отряд, не имевший прикрытия с воздуха, был атакован американским авиасоединением. Линкор, крейсер и четыре эсминца были потоплены[261].

Несмотря на подавляющее превосходство в силах, американским войскам потребовалось около трех месяцев, чтобы овладеть Окинавой.

Летом и осенью 1944 г. японцы потерпели также поражение в Бирме. Английские и китайские войска разгромили пять японских дивизий и нанесли значительные потери еще трем дивизиям. Из участвовавших в Импхальской операции 100 тыс. японских солдат и офицеров было убито, ранено и вышло из строя по болезни 72 тыс.[262].

К августу 1945 г. численность вооруженных сил Японии достигла 7,2 млн. человек, из них в армии — 5,5 млн. К концу войны Япония имела 171 пехотную, 4 танковые, 13 авиационных и 4 зенитные дивизии. Военно-морские силы насчитывали 109 боевых кораблей основных классов, в том числе 1 линкор, 3 авианосца, 3 крейсера, 44 эсминца и 58 подводных лодок, авиация — 8920 самолетов, из которых 5 тыс. — боевые[263].

Таким образом, Япония имела еще мощную сухопутную армию. Надеясь затянуть войну, чтобы выторговать более мягкие условия мира, японское правительство отвергло Потсдамскую декларацию, требовавшую от Японии безоговорочной капитуляции.

В этих условиях Советское правительство, выполняя свои союзнические обязательства, заявило 8 августа японскому послу в Москве, что со следующего дня СССР будет считать себя в состоянии войны с Японией. «Советское правительство, — говорилось в заявлении, — считает, что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции»[264].

В ночь на 9 августа 1945 г. Советские Вооруженные Силы перешли в наступление против японской Квантунской группировки войск.

6 и 9 августа США сбросили свои атомные бомбы на города Хиросима и Нагасаки; однако, несмотря на большой ущерб, полученный в результате атомных бомбардировок, японское командование не отказалось от намерения продолжать упорное сопротивление.

В течение 24 дней 1-й и 2-й Дальневосточные и Забайкальский фронты совместно с монгольской Народно-революционной армией и при поддержке Тихоокеанского флота и Амурской флотилии прорвали японскую линию обороны, расчленили Квантунскую группировку войск и нанесли ей сокрушительное поражение.

Разгром советскими войсками крупнейшей японской группировки сухопутных войск явился решающей причиной принятия правительством Японии решения о капитуляции.

Особенности ведения боевых действий вооруженных сил Японии на сухопутных театрах

В ходе войны сложились следующие основные группировки японских войск и сил флота: Квантунская группировка войск, Экспедиционные силы в Китае, Южная группа армий, Объединенная армия национальной обороны (на собственно Японских островах), войска 5-го фронта (о-ва Хоккайдо, Сахалин, Курильские), 10-ro фронта (о-ва Тайвань, Окинава, Огасавара), 8-го фронта (Марианские, Каролинские, Маршалловы, Соломоновы острова), 14-го фронта (Филиппины), Бирманского фронта, Корейская армия и Объединенный флот.

Принципы «блицкрига», особенно внезапность нападения и стремление достичь решающих результатов в первом ударе, являлись характерными чертами и основными предпосылками всех стратегических планов Японии. Скрытно развернув свои вооруженные силы и заблаговременно создав стратегические группировки на избранных направлениях, японское командование обычно начинало агрессию внезапными действиями, которые заставала противника врасплох и деморализовали его.

Внезапность ударов и их высокая результативность достигались целым комплексом мероприятий, в которых участвовали не только командование и вооруженные силы, но и многие другие государственные органы страны. Так, сосредоточение и развертывание сухопутных войск, ВМФ и авиации для нападения на вооруженные силы США и Англии японские власти проводили под прикрытием системы тщательно продуманной дезинформации, в том числе дипломатических переговоров с американской администрацией, которые были формально прерваны лишь за 30 минут до нападения на Пёрл-Харбор. Для достижения внезапности широко применялись новые технические средства вооруженной борьбы. Например, внезапный удар с воздуха по американскому флоту в Пёрл-Харборе явился образцом неожиданного для противника массированного применения авианосной авиации при завоевании господства на море. В результате авианосцы утвердились в качестве главной силы флота, отодвинув линкоры па второй план. Новым явлением в использовании оружия явилось применение японцами торпеды со специальным стабилизатором для уменьшения ее заглубления при сбросе с самолета на мелководье, что также было неожиданным для американцев, хотя применение как авианосной авиации, так и торпедоносцев против надводных кораблей было впервые осуществлено англичанами в ноябре 1940 г. в акватории итальянской военно-морской базы (ВМБ) Таранто (подробно об этом см. История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 3, с. 166).

Фактором первостепенного значения в достижении внезапности являлись достоверные сведения о противнике, которыми обычно располагало японское командование в результате тщательно организованной предварительной разведки (воздушной, агентурной и др.). Достоверные разведданные в сочетании с широкой дезинформацией противника позволяли, в частности, японской авиации наносить первые удары по неприятельским аэродромам без доразведки, что являлось одной из важнейших предпосылок достижения внезапности нападения. Важное значение придавалось выбору времени и погодных условий для нанесения ударов. «Чем более неожиданным будет наше наступление, — подчеркивалось в "Полевом уставе японской армии", — тем значительнее будут результаты наступления»[265].

На приморских направлениях сухопутные войска обычно действовали при поддержке флота. На Тихоокеанском театре военных действий (ТВД) оно велось объединенными усилиями обоих видов вооруженных сил при ведущей роли ВМФ.

В ходе стратегического наступления японскому командование приходилось решать ряд чрезвычайно сложных проблем ведения наступательных действий на обширных театрах со сложными географическими условиями. К этим проблемам относятся: организация взаимодействия на разобщенных операционных направлениях между видами вооруженных сил и стратегическими группировками; ведение военных действий в джунглях, в пустынной и горной местности; осуществление крупных совместных десантных операций армии и флота по захвату отдельных островов и архипелагов; обеспечение наступления на большую глубину и в высоких темпах; организация снабжения войск в удаленных районах.

В наступательных операциях сухопутных войск японское командование, как правило, ставило целью окружение и уничтожение группировок противника. Для этого обычно применялось специфическое оперативное построение: незначительные силы находились в центре, а па заходящих флангах создавались более сильные группировки. Между наступавшими по фронту и на флангах группировками в связи с недостатком сил допускались большие разрывы, достигавшие порой нескольких десятков километров. Однако такой способ наступательных действий не всегда приносил желаемые результаты. Значительные промежутки между наступавшими группировками, недостаток в них танков, например, позволяли китайскому командованию успешно выводить свои войска из-под угрозы окружения, а в некоторых случаях наносить сильные контрудары. Так, 15 сентября 1939 г. японское командование силами 11-й армии начало операцию с целью окружения и уничтожения китайских войск в районе Чанша, который, «занимая важное стратегическое положение, являлся в то время аванпостом в защите Юго-Западного Китая». Верховное китайское командование решило без боя оставить Чанша и накануне наступления японцев «в течение ночи девять раз отдавало приказ по телефону оставить город». Однако командующий войсками генерал Сюэ Юэ в конце концов принял решение «стоять насмерть при обороне Чанша»[266].[267]. Вначале операция развивалась для японцев успешно. Однако гоминьдановским войска и партизаны Новой 4-й Народно-революционной армии, используя промежутки между наступавшими группировками и их открытые фланги, нанесли по японским войскам ряд внезапных контрударов. В результате наступление было сорвано, и японские войска отошли в исходное положение.

На Азиатском субконтинента в силу особых климатических и географических условий, обширности территорий, бездорожья и недостатка сил и средств японцы осуществляли стратегическое наступление методом проведения наступательных операций на отдельных направлениях, в основном вдоль железнодорожных магистралей и крупных рек, а также вдоль морского побережья.

Типичной в этом отношении являлась Бирманская наступательная операция 15-й японской армии (две дивизии общей численностью 35 тыс. человек при поддержке 200 самолетов) под командованием генерала Иида, начавшаяся 22 декабря 1941 г. внезапным нападением японской авиации на главный город Бирмы — Рангун. Наступление в глубь страны японская пехота начала при активной поддержке с воздуха вдоль железной дороги и крупнейших рек страны — Иравади и Салуин. Быстрота продвижения японцев через джунгли буквально поразила английское командование, которое признавало: «Они теснили нас всюду, нанося удары по нашим позициям с тыла»[268]. пробиваясь сквозь тропические джунгли и применяя обходные маневры, японцы заставили англо-индийские и китайские войска спешно, бросая оружие, отступать на север, и индо-китайской границе. 29 апреля японцы захватили конечный пункт Бирманской железной дороги, затем подошли к границе Индии и вторглись на территорию Китая в пров. Юньнань.

Японцы применили против китайских войск и населения бактериологическое и химическое оружие. По приказу японского командования летом 1940 г. в район боевых действий в Центральный Китай была направлена специальная бактериологическая экспедиция во главе с начальником «отряда № 731» генералом Исии, которая в районе Нинбо произвела с самолетов заражение китайской территории чумными блохами, в результате чего там вспыхнула эпидемия чумы. В 1941 г. была заражена чумой тем же способом китайская территория в районе г. Чандэ[269].

В ходе развития стратегического наступления японских вооруженных сил выявились их сильные стороны: активный и решительный характер боевых действий, непрерывность наступления, отсутствие значительных пауз между последовательными операциями и ведение боевых действий в высоких темпах вплоть до полного выполнения заранее разработанных оперативных планов, широкий маневр силами на театре с особыми условиями (в горах, джунглях, на островах и т. п.); особая мощь первых ударов, нацеленных на деморализацию, максимальное ослабление противника и захват стратегической инициативы; одновременность осуществления стратегического наступления по нескольким операционным направлениям; высокая дисциплина и большая выносливость личного состава в ходе совершения маршей (до 50 км в сутки), способность проводить наступление ночью, в дождливый период времени и в условиях сильной жары; высококвалифицированная и тщательная подготовка операций при высокой боевой готовности и облученности войск, в результате чего в начальном периоде наступления, как правило, достигались крупные результаты над численно превосходящими силами противника, как это было в Гавайской, Филиппинской, Малайской, Бирманской операциях[270].

Вместе с тем в ходе наступательных операций японских войск допускалась распыленность сухопутных сил по многим разобщенным театрам и операционным направлениям, что постоянно создавало напряженность в силах и средствах.

Действия зачастую осуществлялись слабыми группировками, сила которых не обеспечивала выполнение поставленных задач (например, под Чанша в 1939 г., где 150-тысячная группировка японских войск должна была наступать против 400-тысячной китайской группировки)[271].

Японские войска имели низкую по сравнению с вооруженными силами США и Англии техническую оснащенность, не хватало танков и артиллерии, что снижало огневую мощь, маневренность и темпы продвижения наступающих войск.

Одноэшелонное построение войск не обеспечивало наращивания силы ударов в оперативной глубине, ощущалась недооценка роли резервов. Пагубно сказывалось отсутствие у японского командования опыта в проведении крупных наступательных стратегических операций объединенными силами нескольких фронтов против сильного, оснащенного современной техникой континентального противника, а также переоценка собственных возможностей и воспитание в войсках пренебрежения к силам любого противника.

В целом значительная часть наступательных операций была проведена японскими вооруженными силами против слабовооруженных гоминьдановских войск и немногочисленных гарнизонов на островах Тихого океана, что наложило свой отпечаток на характер подобных операций. Вплоть до второй половины 1943 г. японские вооруженные силы продолжали удерживать стратегическую инициативу в своих руках, хотя ВМС США в июне и августе 1942 г. добились заметного успеха у атолла Мидуэй и о-ва Гуадалканал, который президент США Ф. Рузвельт оцепил как «часть стратегии сдерживания, характеризующей эту фазу войны»[272] для Соединенных Штатов Америки.

Оборонительные операции японские войска в начальном периоде войны недооценивали. Такие операции рассматривались как временная мера, к которой допустимо прибегать только с целью подготовки нового наступления. «Сущность обороны заключается в том, — говорилось в "Полевом уставе японской армии", — что войска, используя выгоды местности и систему фортификационных сооружений, подготавливаются к бою с целью разбить наступающего противника путем сочетания огня с контратакой. Этим они создают выгодную обстановку для последующего наступления»[273]. Всячески подчеркивалась необходимость активного ведения обороны. «Обороняющийся, — требовал устав, — может легко впасть в пассивность и лишиться свободы действий. Поэтому все командиры должны с твердой волей выполнять свой план, не упуская в то же время инициативы»[274]. Ориентируясь, как и гитлеровский вермахт, на доктрину «молниеносного» разгрома противника, т. е. на наступление, военно-политическое руководство милитаристской Японии постоянно подчеркивало несовместимость обороны с моральными и боевыми качествами японского солдата.

Коренной перелом во второй мировой войне в пользу антигитлеровской коалиции, достигнутый в основном под влиянием побед Советской Армии на советско-германском фронте, резко ухудшил военно-политическое положение Японии. По мере того как выявлялись колоссальные масштабы поражения немецко-фашистских армий и их союзников на советско-германском фронте, особенно под Сталинградом, а затем на Курской дуге, японская ставка была вынуждена вносить существенные изменения в план дальнейшего ведения войны. В начале 1943 г. были приняты планы, предусматривавшие переход к стратегической обороне[275].

Однако, сначала распылив усилия своих вооруженных сил по многим операционным направлениям Тихоокеанского и Азиатского театров военных действий и растянув их коммуникации на тысячи километров, а затем потерпев ряд поражений, японцы были вынуждены спешно изучать опыт других армий в деле ведения оборонительных операций и боев и приспосабливать этот опыт к специфическим условиям театров, к имеющимся у них силам и средствам, а также к морально-боевым качествам японских солдат.

Вместе с тем на Тихоокеанском ТВД стало все отчетливее выявляться превосходство Соединенных Штатов и Англии над Японией и в средствах вооруженной борьбы, особенно в количестве и качестве флота и авиации. Японское военно-политическое руководство, сознавая бесперспективность дальнейшего соперничества с западными противниками в сфере военно-экономического потенциала, предприняло попытки найти дополнительные резервы повышения боеспособности своих вооруженных сил за счет усиления идеологической обработки и использования национально-этнических особенностей японской нации. Была сделана ставка на религиозные чувства и слепой фанатизм, особенно молодежи. Был поднят на щит уходящий в далекое прошлое кодекс поведения японского воина — «бусидо», в соответствии с которым солдат, отдающий жизнь за императора, якобы получал возможность «через смерть уйти в живую вечность»[276].

Особый упор пропаганда делала на средневековую легенду о «камикадзе» — священном «ветре богов», который, по преданию, уничтожил огромный вражеский флот, направлявшийся к берегам Японии. Большое распространение получила вербовка среди летчиков (сначала морских) смертников — «камикадзе», целые части которых готовились к тому, чтобы под лозунгом «Один самолет за военный корабль!» нанести «сокрушающий удар» по американскому флоту. По примеру морской авиации «камикадзе» стали применяться и в корабельных соединениях флота: против кораблей противника использовались человеко-торпеды «кайтэн», взрывающиеся катера и пловцы-подрывники[277]. В сухопутных войсках (особенно это проявилось в ходе оборонительных операций Квантунской группировки войск в августе I945 г.) активно использовались специальные подразделения смертников, которые выставлялись, в частности, на путях выдвижения танковых войск противника.

В 1944 г., когда впервые стали активно применяться «камикадзе», американскому флоту был нанесен ощутимый урон, что оказало серьезное моральное воздействие на личный состав американских ВМС. Однако в целом попытки японского командования компенсировать материально-техническую слабость своих вооруженных сил морально-психологическим фактором к существенным результатам не привели.

В силу обширности Азиатско-Тихоокеанского театра войны и недостатка сил и средств японская армия была вынуждена сравнительно небольшими силами оборонять огромные пространства, удерживать многочисленные острова изолированными друг от друга гарнизонами на широком и уязвимом фронте. В Китае и в районе Южных морей линии фронта в обычном классическом понимании не существовало. Важнейшие ключевые позиции на стратегических и операционных направлениях прикрывались сравнительно небольшими силами.

Стратегическая оборона на Тихом океане предусматривала удержание ключевых позиций на завоеванных территориях, далеко выдвинутых от метрополии. К началу 1943 г. японскими вооруженными силами в зоне Тихого океана было создано три линии обороны: внешняя (передовая), первая и вторая линии. Внешняя линия проходила через Алеутские острова, о-в Уэйк, Маршалловы и Соломоновы острова. Основой обороны этого рубежа являлись отдельные укрепленные острова, сеть передовых аэродромов и опорных пунктов ВМС на них. Первая линия стратегической обороны проходила через о-ва Волкано, Марианские, Каролинские и Новую Гвинею. Она прикрывала коммуникации между метрополией и странами Южных морей. Ее оборона также строилась на системе укрепленных островов путем создания на них специально оборудованных оперативных баз морского и воздушного флотов и гарнизонов сухопутных войск. Вторая линия, фактически являвшаяся тыловой полосой стратегической обороны Японии, проходила через Курильские острова, метрополию, о-ва Рюкю, Тайвань, IOжнo-Китайское побережье. Эта полоса включала в себя главные морские и воздушные базы и прикрывала коммуникации Японии вдоль побережья Азиатского материка[278].

Оборона, по японским взглядам, делилась на позиционную и маневренную. Однако в первое время позиционной обороне (за исключением советско-маньчжурской границы) уделялось мало внимания. Но именно она с конца 1943 г. стала основным видом японской обороны. Тактическая зона обороны готовилась пи глубину до 9 — 12 км и более. В ней располагались основные силы. В оперативной глубине создавались резервы[279].

Широко применялось инженерное оборудование рубежей, особенно укрытия пещерного типа.

Жесткая позиционная оборота обычно сочеталась с настойчивыми и многочисленными контратаками и контрударами, которые проводились чаще всего ночью с наращиванием силы удара из глубины.

В джунглях оборонительные операции осуществлялись, как правило, по отдельным направлениям ограниченными силами, однако с применением широкого маневра облегченными отрядами во фланг и тыл противника. Оборонялись главным образом дороги и те проходы, которые могли быть использованы наступающим противником для продвижения крупных сил. Сплошного фронта в джунглях не создавалось. Оборона состояла из отдельных узлов сопротивления и опорных пунктов, созданных по принципу круговой обороны[280].

Наиболее крупной оборонительной операцией японских войск на материке была операция Квантунской группировки общей численностью свыше 1 млн. человек[281] против перешедших в августе 1945 г. в решительное наступление советских войск.

В целом опыт второй мировой войны показал, что наиболее сильной составной частью японского военного искусства являлась тактика. Особенно это проявлялось при боевых действиях в сложных условиях местности — в джунглях, горах, в пустыне. Действия японских войск всегда отличались нестандартностью решений, высокой активностью и настойчивостью в наступлении (стремление к охватам и обходам, ударам по открытым флангам, просачиванию в тылы для создания у врага видимости окружения и т. д.), стойкостью и фанатичным упорством пехоты, ее умением приспосабливаться к условиям местности и применять различные инженерные сооружения и препятствия в оборонительной бою.

Всю тяжесть боя в тактическом звене несла пехота. Однако слабая насыщенность войск артиллерией и танками снижала ударную мощь пехоты и повышала ее потери. Стремление возместить эту слабость активной поддержкой авиации не всегда приводило к положительным результатам, особенно в условиях ограниченной видимости, а также в горах и джунглях. В свою очередь, отсутствие в японских войсках крупных соединений и оперативных объединений бронетанковых и механизированных войск, а также сильных соединений артиллерии ограничивало возможности японского оперативного искусства.

Характерной чертой японского военного искусства было несоответствие далеко идущих стратегических замыслов реальным возможностям военной экономики страны, прежде всего в части технического оснащения сухопутных войск, что отчетливо проявилось при столкновении с сильным противником, каким являлись вооруженные силы государств антифашистской коалиции, особенно Советские Вооруженные Силы.

Основные черты подготовки и ведения операций японскими вооруженными силами на Тихоокеанском театре военных действий

Опыт второй мировой войны на Тихом океане показал, что воюющие государства широко использовали морские пространства для перенесения вооруженной борьбы на территорию противника. Удары по военно-морским и авиационным базам, десантные и противодесантные операции составляли здесь основное содержание военных действий, для ведения которых нередко привлекались основные силы флотов и авиации противоборствующих сторон, а такте крупные контингенты сухопутных войск. Часто морские сражения носили вспомогательный характер.

Развертывание сил и средств в ряде операций проходило на огромных пространствах, требовало длительного времени и четкого взаимодействия видов вооруженных сил, которое приобретало в особых условиях здешнего ТВД практически решающее значение.

Военные действия японское командование начало здесь с внезапного массированного удара по военно-морским и военно-воздушным базам противника, с тем чтобы сразу же решить на этом театре главнейшую стратегическую задачу начального периода войны — захватить господство на море и в воздухе и таким образом обеспечить себе свободу действий на огромных пространствах, где морские и воздушные коммуникации, подобно нервной системе организма, являлись практически единственными связующими звеньями обширного района.

Главнокомандующий Объединенным японским флотом адмирал И. Ямамото предложил решающий удар нанести по кораблям американского Тихоокеанского флота в его главной базе — Пёрл-Харборе (Гавайские острова). Разработанный им план Гавайской операции предусматривал создание мощной ударной группировки в составе 32 кораблей, в том числе шести авианосцев (360 самолетов), двух линейных кораблей, трех тяжелых крейсеров, трех подводных лодок и флотилии эсминцев, которая должна была в течение 11 суток совершить переход почти в 4000 миль (7400 км), скрытно подойти к Гавайским островам на расстояние около 200 миль к северу от о-ва Оаху и нанести внезапный удар по американским кораблям в Пёрл-Харборе. Основным объектом атаки авианосной авиации были намечены американские линкоры и авианосцы.

Замыслы адмирала Ямамото натолкнулись на серьезное противодействие со стороны начальника морского генерального штаба адмирала О. Нагано, сторонника выжидательных действий. Он считал, что «предложенный план рискован и бесполезен. Если американский флот попытается войти в японские воды, то, — предлагал Нагано, — сначала следует измотать его с помощью легких сил флота, а затем уничтожить основными силами»[282].

В начале сентября 1941 г. план Ямамото проигрывался па военных учениях. Оппозиция этому плану еще более возросла. К мнению начальника морского генерального штаба присоединился командующий авианосным флотом адмирал Т. Нагумо, который утверждал, что предлагаемый замысел операции слишком опасен и может обойтись флоту потерей двух авианосцев из имеющихся шести[283]. Однако Ямамото, угрожая отставкой, продолжал настаивать на своем плане. Он считал, что в вооруженной борьбе с таким мощным противником, как Соединенные Штаты, следует сразу же делать ставку на быстрый и решительный первоначальный успех, с тем чтобы заставить американцев пойти на переговоры с Японией (Ямамото не верил в возможность победы над США в длительной войне).

Однако борьба мнений не мешала японскому командованию задолго до принятия окончательного решения приступить к тщательной отработке отдельных составных частей плана[284]. Так, уже с середины января 1941 г. в районе о-ва Курахаси (преф. Хиросима) была проведена отработка действий специальных (карликовых) подводных лодок против крупных надводных кораблей. В сентябре этого же года в бухте Накадзё залива Сукумо (о-в Сикоку), напоминающей бухту Пёрл-Харбор, были проведены учения по борьбе с заградительными сетями[285].

Содержание проекта приказа о проведения Гавайской операции было впервые доведено до командного состава сил, предназначенных для участия в этой операции, только 2 ноября, т. е. примерно за месяц до начала боевых действий[286]. После этого были проведены трехдневные совместные учения авианосных ударных сил. Первое и второе соединения этих сил, выйдя на позицию, удаленную от о-ва Кюсю на расстояние 250 миль, в соответствии с планом Гавайской операции стали отрабатывать удары с воздуха по игравшим роль противника основным силам Объединенного флота, находившимся в заливе Саэки (конфигурация этого залива по своей сложности также напоминала Пёрл-Харбор). Особое внимание уделялось проблемам взаимодействия при осуществлении совместных ударов нескольких авианосных соединений по скоплениям кораблей противника[287].

Судьба всей операции, по мнению японского командования, зависела прежде всего от сохранения замысла операции в тайне и скрытности его осуществления[288]. Разработкой плана с самого начала занимался 1-й отдел штаба Объединенного флота. Со временем к этой работе были подключены начальники штабов авианосных ударных соединений. Эти же лица в основном принимали участие и в командно-штабных учениях[289].

Специально отрабатывались проблемы радиомаскировки. Обычно позывные радиосвязи менялись раз в полгода. Но в этом случае они были сметены 1 ноября и 1 декабря, что должно было создать для американцев определенные трудности в сборе информации[290]. После выхода ударной авианосной группировки из залива Саэки кораблям надлежало прекратить всякий радиообмен. Одновременно в целях дезинформации противника оставшиеся в базах на о-ве Кюсю боевые корабли должны были вести ложные радиопередачи, чтобы создать у американцев впечатление, что никаких изменений в дислокации сил флота на театре военных действий не произошло[291].

Авианосная группировка под командованием адмирала Нагумо сосредоточилась в районе о-ва Итуруп (Курильские острова) и, выйдя 25 ноября из залива Хитокаппу, направилась, соблюдая радиомолчание, через северные воды Тихого океана, где судоходство не было интенсивным, к о-ву Оаху. Три отряда подводных лодок в составе 27 кораблей (в том числе 5 кораблей — носителей карликовых подводных лодок) к тому времени уже завершили развертывание и занимали предусмотренные планом позиции у Гавайских островов.

Ночью 1 декабря группировка получила по радио условный сигнал: «Восходите на гору Ниитака 1208», означавший, что 7 декабря назначается днем «Х». Встретив на своем пути всего лишь одно судно[292], японская ударная группировка к утру 7 декабря скрытно вышла в район нанесения удара. Когда она приблизилась к Пёрл-Харбору на расстояние 230 миль, с авианосцев поднялись самолеты первой волны (40 штурмовиков-торпедоносцев, 49 штурмовиков-бомбардировщиков, 51 бомбардировщик и 43 истребителя). Через 1 час 15 минут за первой волной последовала вторая в составе 171 самолета[293].

В это воскресное утро в Пёрл-Харборе стояло 8 линкоров, 8 крейсеров, 29 эсминцев, 5 подводных лодок, несколько кораблей других классов и вспомогательных судов. Более трети личного состава находилось в увольнении. Заканчивалась подготовка к проведению торжественной церемонии подъема флага. В ожидании утренней поверки на кораблях были открыты двери и люки водонепроницаемых переборок. На аэродромах самолеты стояли ровными рядами, вплотную друг к другу, представляя собой удобную мишень для японской авиации. Появление японских самолетов над гаванью не встретило противодействия, и только когда в 7 часов 55 минут стали падать первые бомбы, стало ясно: это — нападение. Таким образом, американский гарнизон в Пёрл-Харборе был застигнут врасплох.

Гавайская операция была осуществлена японским командованием практически без противодействия американского флота и авиации. В небо поднялись лишь четыре американских истребителя, атака которых была отбита.

Командующий американскими миноносными силами Тихоокеанского флота контр-адмирал Фэлонг, который в это время был старшим на рейде, поднял сигнал тревоги: «Всем кораблям выйти из гавани». Однако выполнить эту команду основным силам Тихоокеанского флота не представлялось возможным, так как первыми же атаками японских самолетов было поражено большинство линкоров, стоявших у своих причалов. Зенитный огонь, открытый кораблями и отдельными береговыми батареями в ходе налета первой волны, был слабым. Было сбито лишь 9 самолетов. Налет второй волны был встречей более плотным огнем, в результате которого японская авиация потеряла еще 20 самолетов[294].

В то время в море за сотни миль от Пёрл-Харбора находились два американских авианосца — «Энтерпрайз» и «Лексингтон». Командование отдало им приказ «перехватить и уничтожить противника». Однако поставленные цели были нереальны: противник имел многократное превосходство в силах, к тому же авианосец «Лексингтон», получил приказ, направился в противоположную сторону от фактического местонахождения противника[295],

В итоге двух ударов японской авиации по Пёрл-Харбору были уничтожены или выведены из строя все линейные корабли. 6 крейсеров, эсминец и 272 самолета. Потери в людях составили 3400 человек, в том числе 2402 убитыми[296]. Это был, безусловно, крупный успех, однако японское командование не решилось развить его и добиться окончательного уничтожения Тихоокеанского флота США и разрушения его главной базы. Командующий авианосной ударной группировкой адмирал Нагумо, опасаясь находившихся в море американских авианосцев, проявил колебание и не пошел дальше выполнения первоначально полученного приказа. После нанесения двух запланированных ударов с воздуха по Пёрл-Харбору он отдал приказ подчиненным ему кораблям лечь па обратный курс. Если бы он направил третью волну самолетов на ВМБ противника, то были бы уничтожены находившиеся на поверхности огромные хранилища горючего, без которого американский флот не смог бы длительное время действовать в водах Тихого океана[297]. Подводные лодки в этой операции практически не сыграли никакой роли.

Широкое развитие в военном искусстве Японии в годы второй мировой войны получили морские десантные операции, что в значительной мере объяснялось спецификой Тихоокеанского театра и направлением агрессии японского милитаризма. В целом для десантных операций, осуществленных японским командованием, было характерно большое удаление пунктов посадки от пунктов высадки войск (до 7 тыс. км и более). Переход десанта морем иногда занимал до 20 суток. Все это диктовало необходимость тщательной всесторонней подготовки высадки десантов с использованием всех мер оперативного и боевого обеспечения. Выход из баз и переход морем десантных сил проходили скрытно. и десанты, участвовавшие в первых операциях, покидали базы и направлялись морем к замеченным районам еще до объявления войны. Десантные отряды совершали переход и производили высадку десантов под прикрытием авиации и крупных надводных кораблей[298]. В ходе морских десантных операций нередко использовались воздушные десанты.

Первыми на берег высаживались передовые отряды, состоявшие обычно из частей морской пехоты. Эти отряды быстро захватывали плацдармы на берегу, после чего высаживались главные силы и тылы десанта.

Авиация непрерывно наносила удары по войскам противника, подавляя его противодесантную оборону и срывая контрудары сухопутных войск. Силы флота, осуществляя блокаду побережья, не допускали переброски морем подкреплений противника. Одной из первоочередных задач высаженных войск был захват ближайших аэродромов, на которые затем перебрасывалась армейская и морская авиация. Завоевав полное господство в воздухе, японская авиация целиком переключалась на поддержку десантируемых войск.

Как правило, морские десанты высаживались одновременно в нескольких пунктах на широком фронте. Это распыляло усилия обороняющихся, маскировано направления главных ударов и обеспечивало одновременное наступление на нескольких направлениях[299].

Выбор районов высадки и направлений главных ударов сухопутных войск определялся стратегической важностью объекта, характером обороны противника и географическими особенностями района операции. Например, в Филиппинской операции объектом главного удара японского десанта являлся о-в Лусон со столицей Филиппин — г. Манилой. Замыслом японского командования предусматривалось нанесение внезапных мощных ударов авиацией по аэродромам и ВМБ на Филиппинах, завоевание господства в воздухе и на море, высадка морских десантов на севере и юго-востоке Лусона с задачей разгромить американо-филиппинскую армейскую группу под командованием генерала Д. Макартура, захватить столицу Филиппин и одновременно высадить десант на юге Филиппинских островов для содействия главным силам и захвата ВМБ.

Для проведения операции выделялись 14-я армия под командованием генерала Хомма, Филиппинское оперативное объединение флота (5 тяжелых крейсеров, 5 легких крейсеров, 29 эсминцев, авианосец и 3 авиатранспорта), 5-е авиационное соединение сухопутных войск (200 самолетов), 11-й воздушный флот морской авиации (300 самолетов), а также около 100 транспортов и вспомогательных судов.

Японским вооруженным силам противостояла 130-тысячная американо-филиппинская группировка. В составе ее американской части насчитывалось 31 тыс. человек, более 270 самолетов. С нею взаимодействовал Азиатский флот США (45 боевых кораблей основных классов)[300].

8 и 9 декабря 1941 г. японская авиация внезапными ударами по американским аэродромам и ВМБ уничтожила половину тяжелых бомбардировщиков[301] и более трети истребителей, не успевших подняться с земли. Была также выведена из строя ВМБ Кавите и уничтожены находившиеся там 200 торпед, что обезоружило подводные лодки Азиатского флота США.

К концу пятого дня операции японцы захватили полное господство в воздухе над Филиппинами. Лишенный поддержки с воздуха, Азиатский флот США фактически был отстранен от участия в отражение японского вторжения па Филиппины.

В целом действия японских десантных войск отличались маневренностью, высокими темпами наступления на большую глубину и тесным взаимодействием сухопутных войск с флотом и авиацией. Широко используя морские пространства для маневра и осуществляя высадку десанта на флангах, японские войска наносили удары с других направлений, рассекая оборону, быстро продвигаясь в глубь территории противника, окружали и прижимали к морю его сухопутные группировки. Окруженные войска блокировались с моря, подвергаясь усиленным бомбардировкам с воздуха и принуждались к сдаче в плен. Авиация в руках японского командования служила главной ударной силой, расчищавшей путь сухопутным войскам массированными ударами с воздуха[302].

Наступление в островных районах осуществлялось с использованием последовательных высадок десантов на нескольких операционных направлениях. Сначала захватывались острова, имевшие аэродромы и ВМБ, куда перебрасывались авиация и силы флота. Подавив авиацию противника и завоевав господство на море и в воздухе, японское командование высаживало морские и воздушные десанты на другие острова. В целом внезапные и стремительные десантные действия на широких пространствах архипелагов приводили к изоляции отдельных группировок противника на островах и не позволяли ему создавать устойчивой линии обороны.

Наряду с широким размахом десантных наступательных действий японское командование приобрело в годы второй мировой войны большой опыт оборонительных противодесантных операций. При их осуществлении первоначально применялся метод «активной обороны». Считалось, что противник должен быть уничтожен по возможности еще на переходе морем, до подхода к объекту захвата. Эта задача возлагалась на ВМФ и авиацию. Сухопутные гарнизоны островов имели задачу уничтожить противника на воде до его высадки или на берегу в момент высадки. При этом основные силы гарнизонов островов располагались на побережье. Сильных резервов в глубине островов обычно не создавалось. Однако на завершающем этапе войны японское командование было вынуждено отказаться от методов «активной противодесантной обороны», что объяснялось прежде всего резким изменением соотношения сил сторон.

Японскому командованию приходилось считаться с тем, что американцы при подготовке высадки на острова всегда создавали решающее превосходство на море, в воздухе и в районе операции, надежно прикрывали десант от ударов авиации и флота противника, широко применяли специальные десантно-высадочные средства и плавающую боевую технику. Действия против того или иного островного японского гарнизона обычно начинались с установления блокады с моря и воздуха, длительных и интенсивных бомбардировок стратегической и авианосной авиации, систематических обстрелов корабельной артиллерией береговых укреплений и прибрежных районов. Например, против 23-тысячного гарнизона японцев, спешно организовавшего оборону на о-ве Иводзима площадью всего 8 кв. миль, американцы провели очень длительную (72 дня) и чрезвычайно интенсивную (сброшено 6,8 тыс. т бомб) бомбардировку. Из корабельной артиллерии, в том числе крупных калибров, по гарнизону в общей сложности было выпущено около 80 тыс. снарядов. Непосредственно для захвата острова американское командование выделило более 680 боевых, транспортных и десантных кораблей, 111,5 тыс. десантников и 1,5 тыс. самолетов[303].

В подобных условиях обычно немногочисленные японские гарнизоны, лишенные снабжения и поддержки извне, еще до высадки американских десантных войск несли большие потери не только от мощного огневого воздействия, но и от тропических заболеваний, недостатка медицинского обслуживания, воды, продовольствия. Последнее иногда приводило даже к людоедству.

Большие потери во время авиационной и артиллерийской подготовок, проводимых американцами обычно по кромке берега, заставили японское командование в последующих операциях оставлять на побережье лишь подразделения охранения. Основные же силы располагались в глубине острова на заблаговременно подготовленных рубежах, которые строились па системе взаимосвязанных укрепленных пунктов, соединенных подземными тоннелями, имевшими специальные убежища для укрытия личного состава от артиллерийского огня и ударов авиации и запасные ходы.

Недостатком такого, хотя и вынужденного, способа ведения противодесантной обороны являлось то, что американские войска получали возможность почти беспрепятственно высаживаться на побережье. Сопротивление японского гарнизона они встречали, как правило, лишь в глубине острова. Но даже в условиях абсолютного превосходства американцев в силах и средствах японские гарнизоны оказывали ожесточенное сопротивление. Например, гарнизон о-ва Иводзима продолжал борьбу в течение 36 дней. Только убитыми американцы потеряли здесь около 7 тыс. солдат и офицеров[304].

Имели свои особенности и боевые действия на морских и океанских сообщениях Тихого океана. В отличие от Атлантики, где вооруженная борьба отличалась решительностью целей, большой продолжительностью и напряженностью, на Тихом океане действия японского флота на коммуникациях США и Англии носили ограниченный характер. Делая ставку на «молниеносную войну», японцы здесь не создавали сильной противолодочной обороны (ПЛО). Перевозки стратегического сырья вплоть до 1943 г. они осуществляли почти без всякого охранения. Мобилизация большого количества рыболовецких судов и переоборудование их под корабли ПЛО не решили проблемы, так как на этих судах отсутствовали эффективные средства обнаружения и уничтожения подводных лодок.

Эффективность вооруженной борьбы ВМС Японии на морских и океанских коммуникациях непосредственно зависела от взглядов японского командования на использование сил флота в специфических условиях Тихоокеанского ТВД. Командование японских ВМС полагало, что уничтожение флота противника и достижение господства на море в сочетании с захватом портов и ВМБ является лучшей формой обеспечения своих коммуникаций и нарушения перевозок противника. Поэтому оно использовало силы флота и авиации, как правило, лишь для конвоирования транспортов при перевозке войск и грузов непосредственно в районы боевых действий[305]. В немалой степени такая практика объяснялась обширностью океанского ТВД и недостаточностью сил и средств японских ВМС. В кратковременной войне, к которой готовилась Япония, подобные просчеты могли и не привести к серьезным последствиям. Однако при переходе к войне затяжной они стали совершенно очевидными.

Одна из важнейших особенностей Тихоокеанского ТВД состояла в том, что американцы были вынуждены проводить морские десантные операции на большом расстоянии от территории США, что требовало огромного количества судов. Так, на базе обеспечения вспомогательных судов на атолле Эниветок за один месяц побывало около 1700 кораблей и судов[306]. Такое интенсивное движение создавало исключительно благоприятные условия для применения подводных лодок. Однако японское командование фактически не учло опыта войны на Западе, где подводные лодки проявили себя главной силой в борьбе на океанских коммуникациях. Оно рассматривало их лишь как средство для совместных действий с крупными кораблями. Во время боя подводные лодки, расположенные в завесах, должны были осуществлять разведку и воспрепятствовать подходу резерва и району сражения, наносить торпедные удары по крупным боевым кораблям. Атаковать транспорты вначале вообще запрещалось, затем командование дало разрешение использовать против них не более одной торпеды[307].

Подводные лодки не планировалось систематически привлекать к действиям на коммуникациях. Командующий императорским подводным флотом вице-адмирал С. Мива в 1944 г. заявил: «Основное назначение наших лодок — быть вспомогательным средством для нашего надводного флота»[308].

Снижало результативность боевого применения лодок и отсутствие четких взглядов на направленность их строительства: до начала второй мировой войны насчитывалось 11 типов подводных лодок, а до августа 1945 г. было построено 129 единиц 15 типов[309]. Такая многотипность не только затрудняла материальное обеспечение боевых действий подводных лодок, но и снижала уровень боевой подготовки экипажей и качество самих лодок.

В ходе войны на Тихом океане создалось такое положение, когда американцы, осуществляя наступление, обошли большое количество островов, удерживаемых японцами. В результате сотни, а иногда и тысячи солдат, находившихся на них, остались без продовольствия и боеприпасов. Из-за превосходства союзной авиации и флота надводные корабли не могли обеспечить их снабжение и эвакуацию раненых. Поэтому значительная часть японского подводного флота была привлечена для транспортной деятельности, что ранее не предусматривалось н не отрабатывалось. Так, к январю 1943 г. перевозку грузов осуществляли 20 лодок, включая самые новейшие, — боевые корабли превратились в транспорты.

Большое значение японское командование придавало разведке, в которой подводные лодки играли заметную роль. Так, в декабре 1941 г., по данным японской подводной лодки «И-165», были перехвачены и уничтожены японской авиацией английский линкор «Принс оф Уэлс» и линейный крейсер «Рипалс», гибель которых отрицательно сказалась на обороне Малаккского полуострова.

Япония стала первой страной, где была осуществлена программа серийного строительства (46 единиц) лодок, приспособленных для транспортировок самолетов в герметичных ангарах[310]. Это значительно увеличило их разведывательные возможности. Однако гидросамолеты с лодок в основном использовались для разведки береговых объектов и заметного влияния на ведение вооруженной борьбы на коммуникациях не оказали.

В целом действия подводных лодок на коммуникациях носили эпизодический характер и оказались малорезультативными. И хотя в количественном отношении по этому классу кораблей Япония не уступала Соединенным Штатам (в боевых действиях приняли участие 192 японские подводные лодки и 190 американских), результативность их действий была чрезвычайно низкой: на одну погибшую американскую подводную лодку приходилось 98 тыс. рег. т грузоподъемности потопленных судов, а на японскую — 6 тыс. рег. т[311], т. е. в 16 раз меньше.

В связи с переходом японцев к обороне важнейшее значение для них приобрели войсковые перевозки морем между метрополией и океанскими оборонительными рубежами, а также доставка стратегических материалов из захваченных районов Южных морей в Японию. Однако эти перевозки явились наиболее уязвимым звеном в системе японской обороны. И когда инициатива перешла к американцам и они начали наступательные действия, японцы оказались не способными ни к маневру силами на рубежах обороны в океане, ни к защите подвоза стратегических материалов в Японию из стран Южных морей. Борьба на морских коммуникациях в Тихом океане приобрела своеобразный, в значительной степени односторонний характер. Японские подводные лодки, как и надводные корабли, действовали против крупных боевых надводных кораблей противника и не использовались на его путях сообщений. Поэтому американские морские перевозки остались, по существу, без воздействия японского флота[312].

Таким образом, сильные стороны японского военного искусства в ведении операций на Тихоокеанском ТВД проявились в основном в начальный период войдя, когда оригинальность замыслов, четкое и решительное их исполнение, умелое использование фактора внезапности, применение новых средств и методов вооруженной борьбы, тесное взаимодействие видов вооруженных сил, высокая боеготовность и выучка войск приводили к крупным поражениям противника и захвату японцами стратегической инициативы на обширных пространствах Тихоокеанского театра.

В «быстротечной войне» такие победы могли бы оказаться решающими. Однако затяжной характер, который приняла вторая мировая война после нападения фашистской коалиции на СССР, дала возможность противникам Японии — США и Англии — сначала восстановить свои силы на море, а затем, используя время и огромные возможности своего военно-экономического потенциала, создать решающее превосходство сил и средств в вооруженной борьбе с Японией на море. Таким образом, слабость материально-технической базы японских ВМС, чрезвычайная обширность театра войны с преобладанием морских пространств явились одними из основных причин поражения Японии на море.

Поражение Квантунской группировки войск. Безоговорочная капитуляция милитаристской Японии

После капитуляции Германии положение Японии резко ухудшилось. Ее внешнеполитическая изоляция дополнялась усугубившимся экономическим кризисом, тяжелым положением японского народа, тяготившегося войной. Япония лишилась важнейших морских коммуникаций, питавших промышленность страны стратегическим сырьем, а население — продовольствием. Некогда мощный военно-морской флот потерял свою былую силу, а авиация оказалась неспособной защитить метрополию от массированных бомбардировок противника.

Однако серьезные изменения, происшедшие в характере вооруженной борьбы на Азиатско-Тихоокеанском театре, создали ряд трудностей и для вооруженных сил союзников. В отличие от прошлых сражений за отдельные острова, в которых участвовали главным образом силы флота, и в первую очередь авианосная авиация и морская пехота, теперь в борьбе за территорию Китая и собственно Японии решающее значение объективно приобретали сухопутные войска[313]. Между тем таких войск, имевших богатый опыт крупных полевых сражений, западные союзники на этом театре военных действий не имели. В создавшейся обстановке азиатский очаг войны мог полыхать еще год или больше, унося миллионы человеческих жизней.

В сложившейся ситуации военно-политическое руководство Японии, ведя курс на затяжку войны и достижение компромиссного мира, делало основную ставку на сухопутные войска, которые в военных действиях на Тихом океане понесли сравнительно небольшие потери. В целом не были велики потери японских войск и в Китае. За все годы войны с июля 1937 по август 1945 г. безвозвратные потери японцев составили здесь 446 500 человек, из них 384 900 человек в сухопутных войсках, 7600 — в ВМС и около 54 тыс. — в ВВС[314]. К середине 1945 г. военно-политическому руководству страны удалось с помощью тотальной мобилизации увеличить численность вооруженных сил почти вдвое. Если в конце 1943 г. они насчитывали 3,8 млн. человек, то к августу 1945 г. — около 7,2 млн. человек[315].

Решение японского командования в 1941 г. о временном перенесении основных усилий своих вооруженных сил с северного направления на южное, а также сам ход вооруженной борьбы привели к значительному перераспределению сил и средств Японии между различными районами и театрами военных действий. Поэтому со временем изменились первоначальный состав и численность Квантунской группировки войск: начиная с 1943 г. ряд ее частей и соединений был переброшен в сторону Южных морей для усиления начавших отход с тихоокеанских фронтов сухопутных войск[316]. И все же Япония продолжала держать в полной боевой готовности у советских границ мощную Квантунскую группировку — до 30 пехотных дивизий, 4 авиадивизии и около 1000 танков[317]. Это вынуждало советское командование принимать контрмеры. Даже в конце 1942 г., т. е. в самый критический момент для западных союзников на Тихоокеанском театре войны, а для СССР — на советско-германском фронте, Советскому Союзу приходилось держать на Дальнем Востоке против японской группировки почти столько войск и боевой техники, сколько держали на Тихоокеанском театре Соединенные Штаты и Англия, вместе взятые, что видно из следующих данных о количестве сил и средств антифашистской коалиции на Тихоокеанском ТВД (по состоянию на конец 1942 г.) (составлено по История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 6, с. 253; т. 11, с. 184):

Личный состав, тыс.

Боевые самолеты

Боевые корабли основных классов

СССР

До 1300

3375

98

США

До 400

1910

Более 150

Великобритания

1000

1443¹

До 20

¹ Из них, более тысячи самолетов устаревших конструкций и учебных.

На заключительном этапе войны японское командование стало усиливать свою северную группировку: с началом десантной операции войск США на о-ве Окинава ставка пришла к выводу, что возможность высадки американских войск на побережье Китая стала маловероятной. Наибольшая угроза, по ее мнению, возникала в Маньчжурии со стороны советских войск и в Корее со стороны американцев. Оперативные приготовления в Маньчжурии и на юге Корейского полуострова теперь рассматривались как важнейшие мероприятия в системе обороны самой Японии[318], на территории которой «находилось 2,6 млн. человек в составе соединений и объединений сухопутных войск. Они практически не понесли потерь и имели высокую боеспособность»[319]. Кроме того, на сухопутных фронтах планировалось использовать личный состав флота — около 1,7 млн. человек, из них 1,3 млн. дислоцировались в самой Японии[320] и могли быть быстро переброшены в Корею или Маньчжурию. Одновременно по приказу ставки из состава Экспедиционных сил в Китае в Маньчжурию передислоцировались штаб и управление одной армии и четыре пехотные дивизии, а также другие части.

Вместе с тем Экспедиционным силам в Китае было приказано «перестроиться таким образом, чтобы максимально способствовать повороту японских войск, действовавших на континентальной части Китая, к действиям против советских войск… В целом в конце июля 1945 г. ставка пришла к окончательному выводу: для того чтобы увеличить мощь войск на Маньчжурском направлении, необходимо перебросить туда как можно большее количество войск, действовавших в Китае, и соответственно сократить там масштабы военных действий»[321]. Одновременно в Маньчжурии и Корее проводилась тотальная мобилизация местного и японского населения. Только одних корейцев планировалось призвать более 200 тыс. человек. В итоге к началу военных действий у советских границ была сосредоточена японская группировка численностью свыше 1 млн. человек, которая имела 1215 танков, 6640 орудий и минометов, 26 кораблей и 1907 боевых самолетов[322].

В обороне метрополии от англо-американского вторжения японское командование делало основную ставку на тесное взаимодействие регулярных войск с многочисленными формированиями местной обороны. Считалось, что местом первоначальной высадки десантов западные союзники изберут Кюсюское направление, а затем долину Канто. Поэтому основные усилия по укреплению обороны были первоначально сконцентрированы на о-ве Кюсю. Одновременно в целях повышения готовности всей страны и ведению боевых действий был издан приказ о «добровольческих боевых отрядах», согласно которому все транспортные организации, а также предприятия, занятые в военном производство, обязывались сформировать «боевые отряды» и обеспечивать потребность вооруженных сил в боеприпасах и снаряжении. Создавалась система, призванная обеспечить единство действий армии и местного населения в борьбе с высадившимся противником. В целом военно-политическое руководство Японии считало, что насчитывавшие почти 3 млн. сухопутные войска, за которыми «стояла 100-миллионная нация Ямато, горящая мужеством и преданностью, располагали в метрополии достаточными возможностями для того, чтобы нанести мощный удар по войскам противника в случае их высадки на японской территории»[323].

На Маньчжурском направлении планировалось разгромить советские войска в пограничных районах Маньчжоу-ro. Предполагалось использовать обширные просторы и преимущества сложного рельефа Маньчжурии для того, чтобы не допустить прорыва советских войск в ее внутренние районы.

Квантунская группировка войск согласно приказу ставки от 30 мая 1945 г. вела подготовку к тому, чтобы при ведении боевых действий против советских войск объединить усилия группировки с Корейской армией. Ставилась задача разгромить противника на территории Маньчжурии, не допустить его продвижения южнее ЮМЖД, обеспечить оборону полосы укрепленных районов восточнее железной дороги Чанчупь — Дайрен и повернуть общий ход боевых действий в выгодную для Японии сторону. Чтобы обеспечить длительность и региональную автономность обороны наряду с тесным взаимодействием между войсками, находившимися в метрополии и на континенте, предусматривалось ведение самостоятельных и изолированных боевых действий как в собственно Японии, так и в Китае и Маньчжуро-Корейском регионе. Поэтому материальные запасы в целях наибольшей надежности из всей Маньчжурии перемещались в северную часть Кореи[324]. И хотя командующий Квантунской группировкой генерал О. Ямада получил от ставки приказ о готовности к боевым действиям в Маньчжурии вскоре после капитуляции Германии, среди японского командования преобладало мнение, что советские войска смогут перейти в наступление лишь не ранее весны 1946 г.[325], после передислокации их с запада и необходимой подготовки своих тылов[326]. До этого времени планировалось значительно усилить Квантунскую группировку войск и произвести дополнительные инженерные работы, с тем чтобы повысить устойчивость и эффективность обороны у границ с Советским Союзом.

Осуществляя эти мероприятия, японское командование вместе с тем отдавало отчет в ограниченности собственных сил и средств перед лицом предстоящей вооруженной борьбы с великими державами. Поэтому основная ставка делалась на этот раз на то, что для ведения военных действий на суше японская армия подготовлена лучше, чем американская. Перенос основной тяжести вооруженной борьбы па континент лишал американцев поддержки корабельной артиллерии и морской авиации, которые до сих пор составляли их основную ударную силу на островных и прибрежных операционных направлениях. Осложнялась для Соединенных Штатов Америки и проблема со стратегическими тылами — они все больше удалялись от районов боевых действий.

Большие надежды возлагались и па стойкость японских сухопутных войск в обороне, на массовое применение «камикадзе» которые должны были заставить противника пойти на компромисс перед угрозой больших потерь в живой силе. Именно об этом свидетельствовал опыт вооруженной борьбы с американцами в боях за о-в Окинава, 77-тысячный изолированный японский гарнизон которого в условиях абсолютного превосходства противника в воздухе и па море, при непрерывных бомбардировках и обстрелах корабельной артиллерии почти три месяца противостоял более чем полумиллионной группировке противника, потерявшей в конечном счете около 50 тыс. человек убитыми и ранеными[327].

Японское командование считало, что такой же упорный, длительный и кровопролитный характер вооруженная борьба приобретет и на Маньчжурском направлении. Поэтому на требование Потсдамской декларации о капитуляции японское военно-политическое руководство ответило пропагандистскими мероприятиями среди войск и населения страны, направленными на разжигание фанатизма, готовности к борьбе до последнего солдата. Так, командование обратилось к личному составу Квантунской группировки войск с призывом: «Пусть нам придется есть траву и грызть землю, но мы должны жестоко и решительно сразиться с врагом»[328].

Значительная часть офицеров ставки выступала за продолжение войны, считая, что «основная масса сухопутных войск еще сохранена. Она вполне способна нанести мощный удар по противнику в случае его высадки на японскую территорию. Японские войска еще не участвовали в решительных сражениях. Как же можно выбрасывать белый флаг, далее не начав сражаться?»[329], — заявляли они.

Такого же мнения придерживался и главнокомандующий японскими оккупационными войсками в Китае генерал Я. Окамура. «Капитулировать, не вводя в бой армию, численность которой составляет несколько миллионов человек, — подчеркивал он, — позор, которому нет равного во всей военной истории»[330].

Командование западных союзников, особенно США, сознавая, что не имеет достаточных сил для быстрого завершения войны на Азиатском ТВД, было вынуждено упорно и систематически добиваться вступления СССР в войну против Японии. «Победа над Японией может быть гарантирована лишь в том случае, если будут разгромлены японские сухопутные силы», — считал главнокомандующий американскими вооруженными силами в бассейне Тихого океана Д. Макартур. Ссылаясь на то, что США и их западные союзники не располагали возможностями для этого, он требовал в канун Крымской конференции союзников «приложить все усилия к тому, чтобы добиться вступления в войну Советского Союза»[331]. Вопрос о вступлении СССР в войну ставился правительствами США и Великобритании на Московском совещании министров иностранных дол и на Тегеранской конференции в 1943 г., во время переговоров У. Черчилля и А. Идена в Москве в ' 1944 г., на Крымской конференции в феврале 1945 г. и на Потсдамской конференции в июле — августе 1945 г. Английский историк А. Тейлор справедливо замечает, что такая настойчивость руководства США основывалась на «единогласном мнении» военных советников, администрации и президента, что «без вступления Советского Союза в войну против Японии война на Дальнем Востоке протянется еще 18 месяцев с большими потерями в живой силе»[332]. Поэтому, вступая в войну с Японией, Советский Союз стремился прежде всего выполнить свои обязательства перед союзниками, приблизить окончание второй мировой войны, сократить ее жертвы и оказать помощь народам Восточной и Юго-Восточной Азии в их освободительной борьбе.

Чтобы решить эти задачи, Ставка Верховного Главнокомандования планировала, во-первых, быстро разгромить японские войска прикрытия, преодолеть труднодоступную полосу местности, вывести силы трех взаимодействующих фронтов (1-го и 2-го Дальневосточных и Забайкальского) на рубежи, с которых можно было бы развить наступление непосредственно на жизненно важные районы противника; во-вторых, разгромить резервы Квантунской группировки и вывести основные силы наступавших фронтов в центральную часть Маньчжурии, что в последующем должно было привести стратегическую группировку противника к поражению[333]. Основной замысел предстоящей операции состоял в том, чтобы неожиданным, молниеносным и максимально мощным ударом на огромном фронте (около 5200 км) сразу же парализовать более чем миллионную группировку противника, не дать ему времени развернуться и втянуться в длительную вооруженную борьбу и тем самым сохранить жизнь сотням тысяч советских, американских, китайских, да и японских солдат и офицеров. Поэтому по своему замыслу, размаху, быстротечности и исходу завершающая операция второй мировой войны — Маньчжурская — явилась одной из наиболее мощных, о чем свидетельствуют данные таблицы.

У границ с Советским Союзом японцы построили 17 укрепленных районов. Общая протяженность полосы укреплений, в которой насчитывалось свыше 4500 долговременных сооружений, составляла около 800 км. Каждый укрепленный район занимал 50 — 100 км по фронту и до 50 км в глубину. Оп состоял из трех-семи узлов сопротивления, включавших 3–6 опорных пунктов. Узлы сопротивления и опорные пункты оборудовались, как правило, на господствующих высотах, а их фланги примыкали к труднодоступной горно-лесистой или лесисто-болотистой местности.

Во всех укрепленных районах были построены долговременные огневые сооружения с артиллерийскими и пулеметными огневыми точками, бронеколпаками, противотанковыми рвами, окопами и проволочными заграждениями. Помещения для личного состава, хранения боеприпасов и продовольствия, электростанции и линии электропередачи, системы водоснабжения и вентиляции находились глубоко под землей. Развитая сеть подземных ходов соединяла все оборонительные сооружения в единый комплекс[334].

Таблица

Основные показатели некоторых стратегических наступательных операций Советских Вооруженных Сил[335]

Операция

Численность личного состава, млн. человек

Орудия и минометы, тыс.

Танки и САУ, тыс.

Боевые самолеты, тыс.

Ширина фронта наступления, тыс. км

Глубина продвижения, км

Продолжительность, суток

Контрнаступление под Москвой (1941/42 г.)

1,1

7,65

0,77

1,0

1,0

100-250

33

Контрнаступление под Сталинградом (1942/43 г.)

1,1

15,5

1,46

1,35

0,8

150-200

75

Контрнаступление под Курском (1943 г.)

Орловская

1,3

21,0

2,4

3,0

0,4

150

37

Белгородско-Харьковская

1,0

12,0

2,4

1,3

0,3

140

20

Маньчжурская наступательная операция (1945 г.)

1,7

29,8

5,2

5,2

2,7

600-800

24

Линия пограничных укреплений (первый оборонительный рубеж) выполняла функции полосы прикрытия, которая состояла из трех позиции: первая, глубиной 3 — 10 км, включала передовые узлы сопротивления и опорные пункты, вторая (3–5 км) — основные узлы сопротивления и третья (2–4 км) находилась в 10–20 км от второй позиции.

После линии пограничных укреплений следовали второй и третий оборонительные рубежи, состоявшие преимущественно из сооружений полевого типа. На втором рубеже (1-й фронт) находились основные силы фронта, а на третьем — фронтовые резервы[336].

Полоса прикрытия, на которой находилась примерно треть войск, должна была обеспечить ведение сдерживающих боев и срыв наступления советских войск. Находившиеся в глубине основные силы Квантунской группировки предназначались для контрнаступления. Однако стремительный удар советских войск по сходящимся направлениям в центр Маньчжурии, разгром японских войск прикрытия на всех участках сорвали планы обороны японского командования, привели к потере управления войсками и вынудили их вести разрозненные оборонительные действия на поспешно занимаемых рубежах. Попытка японского командования собрать в район Муданьцзяна силы, достаточные для нанесения мощного контрудара, провалилась. Контрудар носил фронтальный характер, был слабо поддержан артиллерией и танками и не смог замедлить наступления советских войск[337].

Не имевшее опыта проведения столь крупных сухопутных оборонительных операций, японское командование уже в первые дни потеряло управление войсками. Замыслы сдержать советские войска на линии укрепленных районов, а затем, остановив их в центральной части Маньчжурии, затянуть войну, избежать безоговорочной капитуляции оказались несостоятельными.

В одержанной Вооруженными Силами СССР победе «малой кровью» были сконцентрированы превосходство советской военной науки и тот огромный опыт, который приобрели советское командование, офицеры и солдаты в борьбе с фашистской Германией. Именно поэтому в Маньчжурской операции проявились такие грани советского полководческого искусства и военного мастерства, как высокий уровень оперативного планирования, небывалый по масштабам и времени маневр вооруженных сил страны на новый театр, удаленный на 8 — 12 тыс. км; организация внезапного и одновременного наступления войск трех фронтов и флота на различных по характеру стратегических направлениях; большая глубина фронтовых и армейских операций; необычайно высокие темпы наступления на отдельных разобщенных направлениях, широкий маневр с применением охватов, обходов и окружения группировок врага; применение танковых соединений для стремительного преодоления обширных пустынно-степных и пустынно-горных районов; тесное взаимодействие сухопутных войск с авиацией и флотом; заброс авиационных десантов для взаимодействия с передовыми частями и захвата стратегически важных объектов и т. д., т. е. здесь все было подчинено единому замыслу — в кратчайшие сроки разгромить мощную группировку противника.

К числу важнейших просчетов японского командования при подготовке и ведении боевых действий против советских войск в Маньчжурии следует отнести:

— неправильную оценку перспектив и сроков вступления СССР в войну;

— недооценку способности советских войск к быстрой переброске на огромное расстояние;

— слабое внимание командования Квантунской группировки к отработке оборонительных операций в ходе боевой подготовки вплоть до начала 1945 г., что связано с общей агрессивной направленностью военной доктрины Японии в годы второй мировой войны против СССР.

Маньчжурская операция, ускорившая капитуляцию милитаристской Японии, по сей день продолжает вызывать различные толкования в зарубежной историографии. Одни авторы, например китайской «Истории второй мировой войны», в попытках принизить значение победы Советских Вооруженных Сил на Дальнем Востоке преднамеренно занимают численность и боеспособность Квантунской группировки, утверждая, что от бывшего «цвета императорской армии», каковой когда-то считалась Квантунская армия, к августу 1940 г. осталось одно воспоминание и что, дескать, победить ее не составляло большого труда и умения[338].

Однако подобные оценки далеки от объективности, хотя, колечко, к августу 1945 г. не только Квантунская группировка, но и все вооруженные силы Японии претерпели заметные изменения. Но даже на этом этапе сохранившие свою основную мощь сухопутные войска одному противнику оказывали длительное и эффективное сопротивление, а от другого терпели быстрое поражение, хотя и располагали достаточными силами, чтобы превратить вооруженную борьбу в затяжное, требующее больших жертв противоборство.

Общеизвестно, например, что наступающий должен иметь примерно тройное превосходство в силах и средствах над обороняющихся, чтобы рассчитывать на успех в предстоящей операции.

В Маньчжурской все операции советские войска имели значительное превосходство лишь в танках и САУ (1:4,7), а по концентрации живой силы (1:1,7) и самолетов (1:2,7), а также по времени и мощи предварительной огневой обработки противника они значительно уступали американцам[339]. И все же более чем миллионная Квантунская группировка была сокрушена Советской Армией в течение 24 дней.

Другой наиболее распространенной версией является утверждение о якобы «решающей роли» атомных бомб в разгроме Японии, о «вынужденности» применения ядерного оружия, чтобы заставить японские правящие круги пойти на капитуляцию.

Родоначальником этой «теории» являлся У. Черчилль, утверждавший, что «окончание войны с Японией больше не зависело от участия многочисленных армий…»[340]. Внезапный удар двух атомных бомб, по мнению бывшего английского премьера, должен был немедленно поставить противника на колени, заменив объединенные усилия массовых армий союзников по антигитлеровской коалиции.

К приверженцам «необходимости» применения атомного оружия против Японии в последнее время фактически присоединились некоторые китайские историки, которые считают, что правительство Японии не ответило на требования Потсдамской декларации о безоговорочной капитуляции и «поэтому американское правительство приступило к непосредственной подготовке атомной бомбардировки Японии»[341].

Однако факты и объективная логика событий опровергают вышеупомянутые «теории». Опыт вооруженной борьбы с фашистской Германией и милитаристской Японией говорит о том, что принуждение противника к капитуляции на завершающем этапе войны сопровождалось не ослаблением, а, напротив, повышением массовости и напряженности усилий вооруженных сил сторон. Это видно из следующих сравнительных данных о численности личного состава вооруженных сил в начале и к концу войны (млн. человек) (подсчитано по: История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 2, с. 3, 4, 10–12):

В начале войны

К началу 1945 г.

Германия

7,2 (лето 1941 г.)

9,4

Япония

1,7 (конец 1940 г.)

4,1 (к августу — 7,2)

США

1,8 (лето 1941 г.)

11,9

Англия

3,2 (лето 1941 г.)

4,5

СССР

5,2 (лето 1941 г.)

9,4

Применение атомных бомб, как показали факты, не заставило правящие круги Японии принять немедленное решение о капитуляции. Они, как и прежде, продолжали маневрировать. 8 августа, т. е. два для спустя после атомной бомбардировки Хиросимы, японскому императору, находившемуся в бомбоубежище, было доложено о последствиях бомбардировки. Император, признав необычно большую величину ущерба, счел возможным заявить, что «для того, чтобы добиться выгодных условий (капитуляции. — Примеч. ред.), немедленно прекращать войну нельзя». «Что касается условий, — указал император, — то, как только появится возможность маневрировать на переговорах, надо сразу же прекращать войну»[342].

Таким образом, атомная бомбардировка не заменила массовых армий и не поставила Японию немедленно па колени. Располагая довольно-таки сильными сухопутными войсками, она продолжала сопротивление; когда же советские войска нанесли сокрушающий удар по Квантунской группировке войск, даже ярые сторонники продолжения войны в японских правящих кругах сразу же пришли к единодушному мнению: «Необходимо в кратчайшие сроки принять Потсдамскую декларацию с тем чтобы прекратить войну»[343]. Другого пути не было. У японских милитаристов были выбиты из рук военно-промышленная база и такая мощная группировка сухопутных войск, как Квантунская армия, делавшие невозможным достижение каких-либо выгодных условий капитуляции.

Не выдерживает критики и тезис о якобы вынужденном характере применения атомных бомб против Японии. Прибегая к атомным бомбардировкам, правительства США и Англии проявили как политических, так и военный авантюризм. Политический состоял прежде всего в том, что применение этого оружия уже не диктовалось практической необходимостью и было осуществлено лишь с целью политического шантажа. Вступление Советского Союза в войну лишало Японию ее основного козыря — сухопутных войск. Поэтому атомные бомбардировки неизбежно должны были вылиться в бессмысленный террор против гражданского населения. Этой точки зрения в то время придерживался и ряд видных американских военачальников. Например, генерал Дж. Маршалл считал, что «одного объявления войны Россией будет достаточно, чтобы заставить Японию пойти на капитуляцию»[344].

Генерал Д. Эйзенхауэр во время разговора с военным министром CIIIA Г. Стимсоном на Потсдамской конференции в конце июня 1945 г. так резюмировал свою точку зрения: «Я сказал ему о своих тяжких опасениях. Это в первую очередь касалось моей уверенности, что Япония уже потерпела поражение и поэтому применение атомной бомбы не представляло никакой необходимости. Во-вторых, я полагал, что наша страна не должна шокировать мировое общественное мнение использованием атомной бомбы, поскольку это оружие утратило право считаться средством спасения американских жизней»[345].

Стремление же правящих кругов CIIIA и Англии, готовивших «холодную войну», напугать СССР своей «атомной мощью» также не могло привести и успеху. Политика шантажа и запугивания Советского Союза, как это уже не раз показала история, было бесперспективным занятием. Военный же авантюризм заключался в неправильной оценке некоторыми американскими военачальниками и политическими деятелями характера и опыта вооруженной борьбы, что особенно наглядно проявилось в переоценке возможностей стратегических бомбардировок и атомных бомб, которые якобы могли самостоятельно решить исход всей войны.

***

В целом военная стратегия милитаристской Японии, так же как и немецко-фашистская стратегия, носила ярко выраженный агрессивный и авантюристический характер. В своих расчетах она исходила из ведения коалиционной войны странами фашистского блока и делала ставку на быструю победу. В начальном периоде войны на Тихом океане японские вооруженные силы добились крупных успехов и достигли первоначально намеченных целей. Однако после коренного перелома во второй мировой войне, происшедшего в результате побед Вооруженных Сил СССР под Сталинградом, Курском и на Днепре, обнаружилось явное несоответствие далеко идущих стратегических замыслов японского руководства реальным возможностям военной экономики страны, прежде всего в части технической оснащенности войск, что при столкновении с сильным противником, каким являлись государства антифашистской коалиции, привело Японию к поражению и безоговорочной капитуляции.

Историческое значение разгрома крупной японской группировки Советской Армией, ускорившего полное поражение Японии, состоит в том, что он явился закономерным финалом почти пятидесятилетнего этапа грабительских войн, которые вели японские милитаристы против соседей — Китая, России, а затем Советского Союза и стран Юго-Восточной Азии.

Завершающая кампания второй мировой войны — Маньчжурская — еще раз продемонстрировала обреченность замыслов «крестового похода» мировой реакции против СССР. На деле это оборачивалось величайшей трагедией для всего человечества. Путь, пройденный японским фашизмом с огнем и мечом под флагом расизма и антикоммунизма, был залит морем крови и стоил жизни 15 млн. человек[346], из них более 10 млн. китайцев[347].

Однако, развязав агрессию, милитаризм пришел к неизбежному и логическому концу — навлек тягчайшие испытания на свою собственную страну: многие города Японии превратились в руины, экономика страны оказалась дезорганизованной и отброшенной на десятилетия назад, а военная машина наголову разгромлена. Вторая мировая война стоила жизни 3,5 млн. японцев[348].

Разгром Советской Армией совместно с частями монгольской Народно-революционной армии крупной группировки японских войск на северо-востоке Китая оказал огромное влияние на развертывание борьбы китайского народа за свое освобождение. «Вступление Советского Союза на территорию Северо-Восточного Китая, — отмечала газета "Жэньминь жибао" в статье "Победа в антияпонской войне", — в значительной степени приблизило окончание антияпонской войны китайского народа, который смог перейти к заключительному этапу этой войны — этапу всеобщего контрнаступления против японских захватчиков»[349].

Большое значение имело воссоединение с Китаем освобожденной советскими войсками Маньчжурии, на территории которой с помощью СССР была создана мощная революционная база, укрепившая позиции сил, руководимых Коммунистической партией Китая (КПК), и сыгравшая решающую роль в дальнейших победах китайской революции. Советское командование передало народным армиям Китая все трофейное оружие, оказавшееся в руках советских войск после капитуляции Квантунской группировки, а с выводом войск из Маньчжурии — и советское оружие, технику и боеприпасы[350]. Благодаря атому значительно возросли техническая оснащенность и боеспособность вооруженных сил, руководимых КПК. Маньчжурия стала надежным военно-стратегическим плацдармом революционных сил, новым политическим центром китайской революции, опираясь на который китайские коммунисты повели народ на решительную борьбу против прогнившего гоминьдановского режима[351].

В целом разгром Советской Армией Квантунской группировки войск способствовал привнесению кардинальных изменений в ход национально-освободительного движения в странах Азиатско-Тихоокеанского региона, этого обширного «колониального пояса», созданного международным империализмом. Был дан мощный импульс национально-освободительному движению народов Восточной и Юго-Восточной Азии, и прежде всего народов Китая, Кореи, Вьетнама, Индонезии и других стран.

Разгром японского милитаризма оказал огромное влияние и на внутриполитическое развитие самой Японии. После безоговорочной капитуляции правители этой страны были вынуждены принять условия Потсдамской декларации, в которой излагались основные политические принципы мирного урегулирования с Японией: искоренение милитаризма; отстранение от власти виновников агрессии и суровое наказание военных преступников; устранение всех препятствий к возрождению и укреплению в стране демократических тенденций; введение свободы слова, печати, религии; уважение основных прав человека; запрещение военных отраслей экономики. Благодаря настойчивым требованиям Советского Союза и под давлением мировой демократической общественности эти основные принципы были в целом осуществлены, что оказало положительное влияние на развитие политической жизни в Японии в первые послевоенные годы.

Часть вторая

СОВРЕМЕННЫЕ ЯПОНСКИЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Глава третья

ВОССОЗДАНИЕ И РАЗВИТИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ЯПОНИИ

Особенности демобилизации императорских армии и флота

С принятием Японией условий капитуляции перед союзными державами встали задачи обеспечить разоружение и демобилизации армии и флота этой страны, уничтожение ее военного потенциала, осуществить необходимые демократические преобразования на основе принятой в Потсдаме декларации от 26 июля 1945 г.

На состоявшемся в декабре 1945 г. в Москве Совещании министров иностранных дел СССР, США и Англии было принято решение о создании в Вашингтоне Дальневосточной комиссии из представителей государств, воевавших против Японии. В ее функции входило определение политической линии союзников в отношении этой страны. Одновременно был создал Союзный Совет при главнокомандующем для консультаций по вопросам капитуляции, оккупации и контроля над Японией[352].

Фактическое руководство оккупационной политикой и осуществление ее, однако, проводилось Соединенными Штатами через главнокомандующего оккупационными войсками генерала Д. Макартура[353]. Макартур твердо отстаивал и проводил в жизнь интересы американского монополистического капитала, откровенно саботируя выполнение многих важных решений союзных органов[354]. Именно это обстоятельство дало основание японскому буржуазному исследователи периода оккупации К. Канаи сделать вывода о том, что оккупационная политика была «лишь отчасти союзной политикой»[355]. Осуществляя контроль над Японией, американские власти почти полностью сохранили реакционный центральный и местный аппарат японского государства, проводили через этот аппарат все свои распоряжения[356].

В результате прошедших в апреле 1946 г. первых в послевоенной истории Японии выборов в нижнюю палату парламента победил блок реакционных партий, широко опиравшийся на поддержку со стороны капиталистов, помещиков и чиновников.

Классовое и политическое лицо высших органов японского государства первых лет оккупационного периода характеризуется следующими данными: из 466 депутатов нижней палаты 315 были директорами различных акционерных компаний, помещиками, адвокатами, рыбопромышленниками, священниками. Первое Правительство, сформированное под контролем оккупационных властей, возглавлялось старым империалистическим политиком, в течение ряда лет исполнявшим обязанности министра иностранных дел (последний раз — в 1931 г., в период нападения Японии на Маньчжурию), председателем так называемой Прогрессивной партии бароном К. Сидэхара и сплошь состояло из людей, в той или иной степени скомпрометировавших себя сотрудничеством с милитаристами. В следующем кабинете, премьер-министром которого стал близкий к императорскому двору лидер буржуазно-помещичьей Либеральной партии С. Иосида, министром внутренних дел был назначен С. Омура, руководивший в 1937 г. полицейским департаментом, а министром без портфеля, главой демобилизационного бюро — бывший премьер К. Сидэхара[357]. Под стать им были и все остальные члены кабинета министров. Кабинеты К. Сидэхара и С. Иосида являлись наглядным свидетельством того, что и после капитуляции Японии большим влиянием продолжала пользоваться преданная императорскому трону и реакционному блоку капиталистов и помещиков антинародная верхушка, стремившаяся не допустить полного искоренения милитаристских устоев японского государства.

Участие Советского Союза в Дальневосточной комиссии и Союзном Совете, однако, в определенной степени ограничивало действия американских властей и в первое время после разгрома Японии (примерно до осени 1948 г.) способствовало проведению ряда прогрессивных преобразований. Советские представители в этих контрольных органах настойчиво добивались осуществления японским правительством и оккупационными силами мер по демократизации и демилитаризации японского государства, нередко вступая при этом в острую полемику с представителями США[358]. Под давлением настойчивых требований СССР, реалистически мыслящих кругов американской общественности, а также в связи с ростом демократических настроений среди народных масс в Японии были декларированы свобода слова, печати, собраний, организаций, отделена от государства религия синто[359], освобождены политические заключенные. Впервые с момента своего создания вышла из подполья Коммунистическая партия Японии (КПЯ). Было введено всеобщее избирательное право, дано разрешение па создание профессиональных и крестьянских союзов, па заключение коллективных договоров с предприятиями, па забастовки. Были опубликованы директивы о роспуске крупных монополий — «дзайбацу». Б 1946 г. была обнародована, а в мае 1947 г. вступила в силу новая конституция, хотя и сохранявшая монархию, но лишавшая ее военно-феодальных черт. Личный состав армии и флота был демобилизован, военные организации и учреждения в основном ликвидированы.

Беспрецедентным в истории явилось включение в конституции Японии ст. 9, в которой, в частности, указывалось: «Японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооруженной силы как средства разрешения международных споров». В ней также заявлялось, что в Японии «никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны. Право на ведение государством войны не признается»[360]. Были проведены и другие демократические преобразования, которые, правда, ограничивались рамками государства, относящегося к капиталистической общественно-экономической формации.

Спустя несколько дней после подписания акта о безоговорочной капитуляции Японии, состоявшегося 2 сентября 1945 г., правительство США в специальном заявлении дало обязательство, что действия американских оккупационных властей в Японии будут осуществляться в полном соответствии с политикой союзных держав. «Разоружение и демилитаризация, — говорилось в заявлении, — являются главными задачами военной оккупации и будут проводиться быстро и решительно. Япония не будет обладать армией, морским флотом, воздушными силами, секретной полицией»[361].

Процесс ликвидации армии и флота и в целом демилитаризации японского государства протекал, однако, крайне медленно и в ряде случаев носил половинчатый, двойственный характер.

Многие из предусмотренных союзниками мероприятий по разоружению и демилитаризации Японии срывались штабом Макартура и при его попустительстве откровенно саботировались японскими правительственными органами. Так, директива союзников предусматривала отстранение от государственной службы и общественной деятельности всех лиц, активно участвовавших в военно-фашистских и шовинистических организациях и своей деятельностью содействовавших агрессии Японии, но выполнялась чрезвычайно медленно и неполно. Лишь 9 тыс. человек (из общего числа примерно 500 тыс.) были отстранены от работы в государственных учреждениях и частных компаниях[362].

Оккупационные меры, по свидетельству японского буржуазного исследователя проф. Д. Это, проводились в условиях «жестокой цензуры со стороны американских властей». Уже 3 сентября 1945 г. в составе штаба американских оккупационных войск был создан отдел гражданской цензуры, который вплоть до ноября 1949 г. осуществлял контроль над выпуском газет, радиопрограмм, кинофильмов, книг, журналов, звукозаписей, деятельностью театров и даже над выпуском изданий для детей[363]. Занавес цензуры позволил скрыть многие стороны оккупационной деятельности, направленной на сохранение, а затем и укрепление японских монополий и военщины, оградить американские оккупационные войска от критики со стороны средств массовой информации, японского общественного мнения. Анализ ставших известными к настоящему времени документов и практических шагов американской администрации в отношении Японии позволяет сделать вывод о том, что проводившиеся в первые годы преобразования имели целью лишь запугать консервативные военные и политические круги страны возможными репрессивными мерами, постоянной угрозой возмездия за совершенные ими преступления, а затем путем «помилования» и даже приглашения к «союзу» сделать их покладистыми и сговорчивыми. Требование полного разоружения Японии в сочетании с искусственно раздуваемой пропагандой о «коммунистической угрозе» явилось в руках американской администрации поводом для того, чтобы выдвинуть себя в качестве единственного «гаранта» безопасности разоружаемой страны, «защитника» ее от «агрессивного коммунизма»[364]. В свете этого становится ясным, почему, осуществляя разоружение Японии, оккупационные власти стремились сохранить возможность быстрого восстановления в будущем ее военного потенциала, но уже под своим контролем и в целях использования в интересах американской глобальной стратегии[365].

Разоружение и демобилизация вооруженных сил — одно из направлений деятельности японских и американских властей, заслуживающих внимательного рассмотрения.

На собственно Японских островах разоружение императорских армии и флота формально закончилось в декабре 1945 г. Военное и военно-морское министерства к 1 декабря были упразднены и переименованы соответственно в первое и второе министерства демобилизации[366]. Военная техника, находившаяся на вооружении японской армии, была изъята, большая часть личного состава вооруженных сил демобилизована. Демобилизации подлежали 3,7 млн. дислоцированных на Японских островах военнослужащих, в том числе 2,4 млн. в армии и 1,3 млн. на флоте[367]. Кроме того, демобилизации подлежали и около 3,3 млн. военнослужащих, находившихся на заморских территориях, оккупированных Японией в ходе войны[368].

Процесс демобилизации вооруженных сил Японии имел, однако, не совсем обычный характер. В отличие от Германии, на территорию которой войска союзников вступили в ходе военных действий и где они сразу же брали на себя административно-управленческие функции, оккупация Японии началась лишь после принятия японскими властями условий капитуляции, т. е. спустя несколько дней после прекращения военных действий. Управление Японией осуществлялось по просьбе ее правительства и с согласия американских властей не непосредственно через оккупационные военные органы, а через японский правительственный аппарат, в условиях, когда у власти по-прежнему оставались те силы, которые развязали и вели захватническую войну[369]. Важной особенностью процесса демобилизации вооруженных сил являлось то, что в деятельности японских и американских властей явно преследовалась цель сохранить офицерские кадры, а также значительную часть младшего командного и рядового состава. Воинские подразделения расформировывались японскими органами, и экземпляр демобилизационных списков передавался на хранение в штаб американских оккупационных войск.

Демобилизованным офицерам (а это около 300 тыс. наиболее милитаристской настроенных японцев, многие из которых несли прямую ответственность за преступления, совершенные японской военщиной)[370] предоставлялась первоочередная возможность устройства на работу в государственные учреждения и военно-промышленные компании[371]. Для трудоустройства многих офицеров и генералов были использованы распространенные в то время в Японии так называемые «кооперативы благородных земледельцев» и «сельскохозяйственные коммуны», создававшиеся формально для увеличения производства продовольствия. Среди этих «кооперативов» и «коммун» были созданы организации, состоявшие из бывших офицеров, возглавлявшиеся армейскими генералами и строившиеся по военному принципу. Гнездами махровой реакции являлись официально созданные бюро помощи демобилизованным военнослужащим. На о-ве Хоккайдо действовал тайный консервационный центр, созданный для сохранения офицерских кадров, специально изучавших условия ведения войны на советском Дальнем Востоке[372].

Большое значение для сохранения кадров военнослужащих имели мероприятия по укреплению полицейских органов. Директива Макартура прямо предписывала не разоружать полицейские силы «до особых указаний»[373]. Под прикрытием этой директивы японские власти произвели быстрое усиление полицейских формирований. Для укомплектования полицейских отрядов использовалось значительное число японских военнослужащих, а личный состав многих отрядов полностью состоял из офицеров в званиях от капитана и выше. На основе 1-й гвардейской дивизии было создано управление полиции[374].

Демобилизованные экипажи военных транспортов императорского флота Японии зачастую в полном составе становились экипажами транспортных судов, за тем лишь исключением, что командиры кораблей назначались помощниками капитанов этих судов. Часть военных моряков (в том числе и командиры), переодетых в гражданское платье, долгое время продолжала обслуживать те боевые корабли, на которых их застало окончание войны[375]. Корабли тральных сил бывшего императорского флота использовались американским командованием для разминирования вод, омывающих Корейский полуостров[376]. Экипажи кораблей, многие члены которых поступили через некоторое время на службу в возрожденные ВМС Японии, получили при тралении американских мин значительный боевой опыт.

Таким образом, оккупационные власти и правительство Японии в результате принятой системы демобилизации не теряли контроля над снявшими форму военнослужащими, обеспечив тем самым возможность использовать их в будущем по прямому назначению. Нельзя не учитывать и тот факт, что между концом войны и приходом американцев на Японские острова прошло достаточно времени для того, чтобы японские власти смогли уничтожить или надежно припрятать всю важнейшую документацию крупных штабов и принять меры к сохранению наиболее ценных военных кадров.

Другой важной особенностью демобилизации японских военнослужащих явилось всемерное затягивание этого процесса и использование частей и соединений императорской армии на оккупированных Японией территориях в целях борьбы с патриотическими силами. Лишь Советские Вооруженные Силы практически немедленно провели разоружение и демобилизацию японских войск на своих подответственных территориях — в Маньчжурии, Корее (севернее 38-й параллели), на Сахалине и Курильских островах. На этих территориях была полностью упразднена японская колониальная, оккупационная и марионеточная администрация, население получило возможность создавать свои органы власти, пользоваться всеми демократическими свободами.

Затягивание процесса демобилизации на остальных территориях объясняется отнюдь не сложностью контроля за ним и обеспечения отправки разоруженных военнослужащих в метрополию, как это пытаются представить некоторые буржуазные исследователи. Американское командование стремилось и после окончания войны продолжать незаконно пользоваться верховной союзной военной властью, сознательно оттягивая сроки окончательной демобилизации армии и флота Японии, преследуя собственные корыстные цели — любыми средствами остановить развитие прогрессивных преобразований в странах Дальневосточного региона.

Буквально сразу же после 2 сентября 1945 г. между США и Японией была достигнута договоренность о том, чтобы японские войска в Китае сдавались не Народно-освободительной армии Китая, а гоминьдановцам, хотя до этого НОАК действовала против японцев в рамках единого с войсками гоминьдана командования. Чан Кайши и американский генерал А. Ведемейер, являвшиеся соответственно главнокомандующим и начальником штаба войск бывшего союзного Китайского ТВД, все силы прилагали для соблюдения данного условия[377].

Более того, в августе — октябре 1945 г. японские части принимали непосредственное участие в наступательных операциях против НОАК, заняв 19 контролировавшихся КПК городов. В целом же разоружение японских частей в Китае продолжалось до февраля 1946 г., а их репатриация растянулась на несколько лет[378]. К гоминьдановской армии попало значительное количество японского вооружения: 534 танка и бронемашины, около 12,5 тыс. орудий, 30 тыс. пулеметов, более 685 тыс. винтовок и карабинов, 290 годных к полетам (всего более 1000) самолетов, 235 боевых кораблей, много боеприпасов и снаряжения[379]. Президент США Г. '1'румэн признавал, что если бы японцы сразу сложили оружие в Китае, то гоминьдановцы лишились бы власти на всей территории страны. «Эти операции, в которых японцы использовались для того, чтобы остановить коммунистов, — признавал Трумэн, — явились результатом совместного решения, принятого государственным департаментом и министерством обороны США, и я его одобрил»[380].

Действия CIIIA в Корее были рассчитаны на ее расчленение и превращение южной части страны в американскую стратегическую базу. Лишь 11 сентября 1945 г. там стала действовать американская военная администрация, во главе которой стоял генерал А. Арнольд. Однако до 3 октября власть продолжала оставаться в руках японского колониального аппарата во главе с генерал-губернатором Н. Абэ. Войска, полиция, жандармерия не разоружались и всемерно использовались для подавления выступлений народных масс[381].

Длительное время японские войска использовались для вооруженной борьбы с национальными патриотическими силами, выступающими за независимость своих стран, в Индонезии и в Индокитае. Репатриация японцев с этих территорий, а также из Бирмы, Малайзии, Сингапура, Таиланда была завершена только к ноябрю 1947 г.[382].

В целях сохранения наиболее опытных военных кадров Японии американские оккупационные власти всячески стремились ограничить число лиц, подлежавших преданию суду за совершенные ими военные преступления, делали все возможное, чтобы избавить от судебного преследования тех военнослужащих бывшей императорской армии, которые изъявили согласие сотрудничать с американцами.

Фактически кара за совершенные военные преступления постигла лишь наиболее одиозные фигуры в японском военно-политическом руководстве (за исключением императора, которому вообще не было предъявлено никакого обвинения). Из 25 крупнейших преступников «класса А», подлежавших суду Международного военного трибунала для Дальнего Востока, созданного союзными державами, лишь семь (в том числе бывший премьер-министр генерал Х. Тодзио) были приговорены к смерти и повешены в конце 1948 г.

18 из 20 преступников «класса Б», обвинявшихся в том, что войска, находившиеся под их командованием, осуществляли массовые зверства по отношению к военнослужащим и населению противника, были вообще оправданы военными трибуналами, созданными в Токио оккупационными властями. Только два генерала из этой группы были приговорены к смертной казни военными трибуналами в зонах боевых действий сразу же после сдачи их в плен[383]. Полностью были оправданы такие представители японской военщины, как адмирал М. Ионаи, занимавший в последнем военном правительстве адмирала К. Судзуки и переходном правительстве Н. Хигасикуни пост военно-морского министра (позже он возглавлял 2-е министерство демобилизации), и начальник морского генерального штаба, ярый сторонник продолжения войны адмирал С. Тоёда[384].

Остались вне судебного разбирательства все члены группы офицеров генштаба японской армии, готовившей в последние дни войны государственный переворот с целью поставить во главе государства военного министра генерала H. Анами и не допустить капитуляции Японии. Руководитель этой группы полковник О. Арао стал преуспевающим бизнесменом, директором крупного автомобильного агентства в центральном районе Токио, а один из инициаторов готовившегося переворота, сын армейского генерала, шурин военного министра Анами подполковник М. Такэсита, стал с течением времени генералом «сухопутных сил самообороны», начальником командно-штабного колледжа[385].

Не только не была подвергнута судебному преследованию. но и фактически укрыта от возмездия большая группа сотрудников действовавшего в составе Квантунской армии «отряда № 731» во главе с его начальником-изувером генерал-лейтенантом Исии. Этот отряд до последних дней войны занимался разработкой, испытанием на людях и производством бактериологического, химического и других варварских видов оружия массового уничтожения с целью их использования в войне против СССР и других стран — союзниц по антифашистской коалиции. В результате экспериментов па людях погибло более 3000 человек, в том числе русские и американцы. В обмен на передачу Пентагону данных о разработке и испытаниях этих видов оружия американские власти (Исии удалось бежать из Маньчжурии в Японию) при непосредственном вмешательстве генерала Макартура[386] оставили военных преступников на свободе, более того, наладили с ними сотрудничество и целях дальнейшего совершенствования оружия массового уничтожения. За свои «услуги» Исии до конца жизни (он умер и похоронен в Японии) получал солидную пенсию, общая сумма которой составила около 90 тыс. долл.[387]. Безнаказанными остались, по свидетельству японского писателя Моримура, еще 7 генералов (в том числе два генерал-лейтенанта), десятки старших офицеров, сотни «врачей» и других специалистов из состава этого отряда[388].

Значительное число японских офицеров было отобрано сразу же после демобилизации для работы в исторической секции штаба Макартура, и среди них еще один из участников неудавшегося заговора, подполковник М. Инаба, занимавшийся в последнее время созданием полного варианта истории участия Японии во второй мировой войне[389]. Начальник макартуровской разведки генерал Уиллоуби собрал в первые нее дни оккупации под своей эгидой многих бывших разведчиков, в том числе и таких крупных, как генерал-лейтенанты С. Арисуэ и Т. Кавабэ. Оба они считались «экспертами по разведке против СССР»[390].

По вине оккупационных властей сам процесс судебного разбирательства, особенно дел наиболее крупных преступников, был настолько затянут[391], что его результаты «не оказали значительного воздействия на сознание японской общественности»[392]. Более того, уже в 1948 г. штаб Макартура отдал распоряжение о прекращении преследования военных преступников, а в феврале 1949 г. начал работать созданный им комитет по рассмотрению жалоб бывших милитаристов и их «реабилитации». В мае 1951 г. штаб поручил японскому правительству самому заниматься реабилитацией военных преступников. И уже в следующем году более чем 210 тыс. из них была объявлена общая амнистия с полным восстановлением в правах[393]. Начиная с 1953 г. бывшим военнослужащим стали выделяться из государственного бюджета постоянные пенсии[394]. Что же касается главных военных преступников, осужденных в 1948 г. Международным трибуналом к пожизненному заключению, то в 1956 г. последний из них вышел па свободу[395].

С первых дней оккупации Японии американские военные власти позаботились о том, чтобы создать условия для возрождения в случае необходимости японских вооруженных сил, организованной мобилизации военнослужащих старой японской армии. Одним из шагов в этом направлении было сохранение полных списков подразделений и частей, подлежавших расформированию, с указанием, куда направлялись демобилизованные военнослужащие.

Штаб Макартура создал группу из японских старших офицеров в составе 12 человек во главе с бывшим штабистом-оператором Квантунской армии полковником Т. Хаттори, и задачу которой входила разработка плана воссоздания японской армии. Согласно разработанному группой Хаттори плану предусматривалось создание в мирное время 15 и в военное время 50 японских дивизий. Этот план был передал в штаб Макартура и правительство и через несколько лет в определенной степени был использован при разработке мер по фактическому возрождению японских вооруженных сил[396].

Таким образом, американские и японские власти, вынашивая далеко идущие планы вооруженного противодействия прогрессивным преобразованиям в юго-восточной части Азиатского субконтинента и прилегающих территориях, провели необходимые мероприятия по подготовке к возрождению вооруженных сил японского государства, в частности сохранив основной костяк офицерского корпуса бывших императорских армии и флота.

Создание и развитие «сил самообороны»

К 1948 г. правящие круги США окончательно отошли от двойственности в своей политике в отношении Японии и стали однозначно рассматривать эту страну в качестве главного оплота антикоммунизма па Дальнем Востоке и базы агрессии Соединенных Штатов в Азии[397]. Исходя из такого постулата и строилась вся последующая политика США в отношения своего бывшего противника. Этот поворот, получивший в Японии название «обратного курса» американской администрации, совпал с провалом политики США на торможение революционного процесса в Китае и началом развязанной ими «холодной войны» против СССР и других стран социализма[398].

Реакционные силы Японии приветствовали новый курс, взять американцами, и всемерно способствовали его продолжение и развитию. Сменявшие друг друга кабинеты принца Хигасикуни, барона Сидэхара, Иосида связывали с этим курсом надежды на возрождение в будущем политического и военного могущества японского империализма. Это было настолько заметно, что американский историк У. Прайс уже в 1946 г. писал: «Потерпев поражение, японские милитаристы стали готовиться к длительной борьбе. Они готовили Японию к будущим войнам, которые должны последовать, даже если потребуется сто лет, пока будет достигнута окончательная победа»[399].

Правящие круги Японии, видя заинтересованность Соединенных Штатов в приобретении нового мощного союзника в империалистической политике в Азии, не без основания рассчитывали добиться от них финансовой и материальной помощи для воссоздания и развития экономического потенциала страны, как основы будущей военной мощи. С целью выигрыша времени и экономии собственных средств они приняли удобную для себя форму обеспечения безопасности страны в виде «американского зонта». Японское руководство не могло также не учитывать при этом мнение широкой общественности как внутри страны, так и за рубежом, выступавшей против ремилитаризации Японии. Серьезным тормозом на пути к ремилитаризации было наличие конституционного запрета на обладание Японией вооруженными силами.

Вместе с тем, прибегнув к тактике запугивания оккупационных властей угрозой народной революции в стране, японское правительство довольно быстро смогло выторговать у США ряд уступок в отношении наращивания контингента полицейских сил, сохранения основных интересов и привилегий японского монополистического капитала, постепенного расширения американской экономической помощи, добиться практически полного отказа США от репарационных поставок из Японии[400].

Расширяя полицейский корпус, японское правительство решало двойную задачу: сбить накал выступлений прогрессивных, антимилитаристских сил и обеспечить подготовку к созданию регулярной армии. В 1946 г. в полицейских формированиях находилось 93 тыс. человек, а к январю 1949 г. — уже 160 тыс.[401], что в два раза превышало численность довоенной полиции Японии. В силах «Департамента охраны порядка на море», созданного в апреле 1948 г., служило 10 тыс., а в составе железнодорожной полиции — 20 тыс. бывших военнослужащих[402]. Была учреждена также полиция по обеспечению «безопасности полетов авиации». Формирования японской полиции оснащались современным оружием и соответствующей техникой. На вооружении морской полиции, например, в 1949 г. имелось 125 кораблей, в том числе 28 противолодочных, значительное количество вспомогательных судов[403].

К началу 50-х годов экономика Японии вступила в фазу стабилизации. Крупный капитал страны восстановил утраченные в области промышленного производства позиции, сконцентрировав в своих руках около 70 % всех акций японских компаний[404]. Для правящих кругов сложились благоприятные условия для начала воссоздания регулярных вооруженных формирований, задачей которых являлись бы не только полицейские функции, но и ведение боевых действий с внешним противником.

Курс японского правительства на возрождение регулярной армии был поддержан и, более того, стал поощряться оккупационными властями и правительством США, что означало окончательный отход последних от совместной программы союзников по демократизации и демилитаризации Японии. В июне 1950 г. Японию посетил советник государственного секретаря США Д. Даллес, который на встречах с японскими руководителями настоятельно подчеркивал «необходимость ремилитаризации Японии». 8 июля 1950 г., выполняя волю правительства США, начавшего к тому времени под прикрытием флага ООН военные действия против КНДР, глава оккупационной администрации в Японии генерал Д. Макартур рекомендовал в письме на имя премьер-министра С. Иосида «сформировать оборонительные силы в количестве 75 000 человек и войска охраны на море — 8000 человек». Штаб верховного главнокомандующего вооруженных сил США в Япония обязался оказать необходимое содействие в вооружении этих войск. Японское правительство, по признанию С. Иосида, «с энергией» принялось за претворение в жизнь этого предписания[405].

Так, создание наряду с полицейскими силами нового крупного контингента войск, получившего название «резервный полицейский корпус» («кэйсацу ёбитай»), ознаменовало начало первого этапа послевоенного возрождения японских вооруженных сил. Несмотря на то что корпус был создан на основе указа японского парламента (10 августа 1950 г.), он первое время подчинялся непосредственно командование американских оккупационных войск в Японии и был как бы их составной частью. корпус состоял из четырех пехотных дивизий, был оснащен американской военной техникой и оружием. Его организация, устав, форма одежды были заимствованы у американской армии, в составе которой бойцы корпуса проходили также и военную подготовку. Вместе с тем это был зародыш именно японской будущей армии. Непосредственное руководство и обучение личного состава корпуса осуществлялись японскими командирами, прошедшими «школу» императорских вооруженных сил.

Большое влияние на развертывание вооруженных сил и в целом на укрепление военного потенциала Японии оказала война в Корее (1950–1953). Американский журнал «Милитари ревью» писал в марте 1968 г., что рост численности японских вооруженных сил «начался со времени войны в Корее, когда японские власти заявили о необходимости обеспечения внутренней безопасности Японии»[406]. Дело, конечно, не во «внутренней безопасности». Подлинные цели создания «резервного полицейского корпуса» видны из откровенного заявления генерала Макартура: «Эти вооруженные силы являются не столько полицейскими силами, сколько регулярной армией, которая может быть использована в Корее»[407]. В ходе войны около 8 тыс. японских «добровольцев» приняли участие в боевых действиях в составе так называемых «войск ООН», а около 200 японских генералов и офицеров занимали различные командные посты в южнокорейской армии[408]. В операциях против военно-морского флота КНДР на стороне США участвовало в 1950 г. в течение трех месяцев 46 боевых кораблей из состава увеличенных на 8 тыс. человек «отрядов охраны на море»[409]. В частности, в октябре 1950 г. тральные силы «департамента морской охраны» по приказанию Макартура выполняли задачи по тралению мин у побережья Северной Кореи в районе Вонсана[410]. В конгрессе США даже обсуждался вопрос о том, чтобы отправить в Корею регулярные формирования японских солдат, т. е. официально придать «резервному полицейскому корпусу» внешние военные функции, что походило поддержку со стороны некоторых милитаристски настроенных кругов внутри Японии[411]. Однако правительство США, вынужденное считаться с мировым общественным мнением, ограничилось преимущественно тем, что использовало Японию в качестве тыловой базы для обеспечения ведения операций на Корейском полуострове.

Интересен следующий факт: именно под влиянием войны в Корее в течение лишь 1953 г. в Японии были созданы две эскадры эсминцев и сформировано два новых военно-морских района, а общее водоизмещение поступивших на вооружении кораблей возросло почти в 2 раза[412].

В ходе корейской войны в правящих кругах США утвердилось мнение о том, что Япония является их верным союзником в проведении империалистической политики в Азии. При подготовке и новому этапу американо-японских отношений — завершению периода оккупации и подписанию мирного договора — американская сторона вновь выдвинула как один из вариантов формулу, согласно которой Япония взяла бы на себя обязательство создать в кратчайшие сроки мощные современные вооруженные силы и принять меры к обеспечению безопасности страны собственными силами. В результате тщательного анализа возможностей страны, а также с учетом антимилитаристских настроений японского народа правительство С. Иосида, однако, пришло к заключению, что в целях создания в будущем собственного военно-экономического потенциала Японии и военного механизма, способного обеспечить претворение в жизнь интересов государства, выгоднее отказаться на определенное время от крупномасштабного и независимого от США развития национальных вооруженных сил. При этом японское правительство рассчитывало на получение от США значительной финансовой и материальной (в том числе вооружением и боевой техникой) помощи. Кроме того, оно надеялось добиться высвобождения значительных средств, необходимых для упрочения экономического потенциала страны, воспользовавшись согласием США оставить свои войска на японской территории и взять на себя гарантию внешней и внутренней безопасности Японии.

Подписанный во время корейской войны в сентябре 1951 г. японо-американский «договор о гарантии безопасности» (вступил в силу 28 апреля 1952 г.), официально закрепил пребывание на территории Японии американских войск, и вместе с тем заложил основы для последующего увеличения «в случае необходимости» национальных вооруженных сил. В преамбуле договора говорилось: «Япония желает, чтобы в качестве временного мероприятия по ее обороне Соединенные Штаты Америки содержали свои вооруженные силы в Японии и вблизи ее для предотвращения вооруженного нападения на Японию»[413]. Одновременно Япония брала на себя обязательство постепенно наращивать собственные оборонительные возможности[414].

В связи с этим были предприняты первые после окончания оккупации шаги для развития структуры японских вооружи иные сил. 1 августа 1952 г. указом правительства Японии'«резервного полицейский корпус» и «отряды охраны на море» были объединены в рамках Управления безопасности и преобразованы (соответственно в «корпус безопасности» («хоантай») и «морские силы безопасности». Выступая на торжественной церемонии по этому случаю, премьер-министр С. Иосида, обращаясь к руководству Управления, заявил: «Вам, старшим офицерам этого нового Управления, доверена миссия стать фундаментом государственной армии»[415]. Этим высказыванием главы правительства было дано официальное подтверждение того, что в нарушение положения ст. 9 конституции в стране созданы регулярные вооруженные силы. Численность «корпуса безопасности» была доведена до 110 тыс. человек[416].

Под руководством Управления безопасности в течение почти двух лет велась подготовительная работа по комплектованию, размещеп1по и вооружению принципиально новых для Японии по организационной структуре вооруженных сил. В сентябре 1953 г. войска «корпуса безопасности» получили наименование «сил самообороны» («дзиэйтай»), которые по своим задачам, структуре и характеру вооружений уже представляли собой настоящую кадровую армию. В соответствии с принятым 1 июля 1954 г. Законом о силах самообороны формирований Управления безопасности были преобразованы в «сухопутные войска самообороны» и «военно-морские силы самообороны», был создал новый вид вооруженных сил — «военно-воздушные силы самообороны». Для непосредственного руководства строительством и боевым использованием вооруженных сил страны было учреждено Управление национальной обороны (УНО). Общая численность «сил самообороны» составила 130 тыс. человек[417].

Согласно правительственному указу штат военно-воздушных сил в 1954 г. устанавливался в количестве 6287 человек. Для его укомплектования из состава сухопутных войск и военно-морских сил было отобрано 3000 человек командного, летного и технического состава. Обслуживающий персонал нанимался, как и в других видах вооруженных сил, из числа гражданских лиц. В то же время было создано военно-воздушное училище для подготовки командного состава и 4 школы для подготовки авиационных специалистов. К 1956 г. в авиации насчитывалось уже 16,3 тыс. человек[418]. Общая численность японских военнослужащих достигла в этом году 215 тыс.

В июле 1956 г. был учрежден Совет национальной обороны — консультативный орган при премьер-министре, призванный вырабатывать военную политику страны[419]. К 1957 г. развертывание «сил самообороны» и создание органов управления было в основном завершено.

К середине 50-х годов экономика Японии полностью смогла преодолеть последствия войны и значительно превысила предвоенный уровень. Во многом этому способствовали, как и рассчитывали руководство Японии, огромные пробыли, полученные от американских «спецзаказов» для военных целей в Корее как в ходе войны, так и в первые годы после ее окончания (общая сумма поступлений от этих заказов с 1950 по 1956 г. превысила 4 млрд. долл.[420], в том числе более 3 млрд. долл. в ходе самой войны[421]), а также экономия средств за счет временного отказа от оснащения вооруженных сил техникой японского производства (вплоть до конца 50-х годов вооружение и боевая техника «сил самообороны» были по-прежнему американского производства)[422]. Важное значение имели и предоставляемые США займы, кредиты и безвозвратные субсидии. Общий объем военной и финансовой «помощи» Соединенных Штатов Америки Японии составил за 1952–1959 гг. 2,4 млрд. долл.[423]. Темпы экономического роста в стране позволили приступить к ускоренному наращиванию японской военной мощи, основными направлениями которого, судя по проведенным в последующие годы мероприятиям, были: создание значительных по численности вооруженных сил с высокой прослойкой офицеров и унтер-офицеров; постепенный переход к оснащению армии, авиации и флота современными видами вооружения и боевой техники, в том числе и японского производства (хотя в значительной части по американским разработкам); выход из-под зависимости от других стран, в первую очередь от США, в области вооружений, выход в этой области на передовые позиции в мире за счет активного проведения научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР); создание условий для значительного развертывания вооруженных сил в случае войны.

С 1957 г. Япония приступает к среднесрочному (от трех до пяти лет) планированию своих военных программ. Разработка первого такого плана началась еще в начале 50-х годов. В июне 1957 г. Совет национальной обороны одобрил первый трехлетней план развития вооруженных сил (1958–1960)[424]. Фактически этот план выполнялся в течение четырех лет и поэтому называется иногда «четырехлетним планом развития сил самообороны»[425].

Главная задача первого плана состояла в том, чтобы провести быстрое развертывание сухопутных войск, к чему Японию энергично подталкивали США, принявшие решение резко сократить численность американских войск, дислоцированных на Японских островах (в 1954–1958 гг. США вывели из Японии 145 тыс. человек, снизив численность оставшихся войск до 65 тыс.)[426].

В результате осуществления плана 1958–1961 гг. численность сухопутных войск Японии возросла до 171,5 тыс., их резерв составил 17 тыс. человек. В составе сухопутных войск были сформированы 5 полевых армий (включавших 8 дивизий и 3 смешанные бригады, а также 2 отряда местных округов).

Численность личного состава ВМС была доведена до 34 тыс. человек, общий тоннаж боевых кораблей, находящихся в строю, достиг 110 тыс. т. В 1961 г. в ВМС насчитывалось 318 боевых кораблей и вспомогательных судов, сведенных в 3 эскадры эсминцев, 4 эскадры подводных лодок, 2 эскадры минных тральщиков[427]. На оснащении ВМС имелось также 220 самолетов.

В ВВС к концу 1961 г. насчитывалось 41,5 тыс. военнослужащих, 1130 самолетов. В их составе было сформировано 42 эскадрильи, в том числе 24 эскадрильи ПВО, 14 эскадрилий истребителей-перехватчиков, одна разведывательная и 3 транспортные эскадрильи[428].

Первый среднесрочный план был последним, по которому почти все вооружение (в основном устаревших конструкций) закупалось в кредит или получалось безвозмездно у США. Вместе с тем быстрыми темпами шли разработка и промышленное освоение отечественных образцов оружия и боевой техники.

В период претворения в жизнь первого плана канцелярией премьер-министра был принят ряд важнейших директив, определивших организационную структуру штабов армий и дивизий (29 декабря 1959 г.), штабов боевого авиационного командования, авианаправлений и авиакрыльев (31 июля 1958 г.), Объединенного комитета начальников штабов (15 июля 1961 г.) и касающихся других вопросов организации и жизнедеятельности войск[429].

Существенное влияние на направленность строительства вооруженных сил Японии оказал пересмотр в 1960 г. «договора безопасности». Согласно новому договору роль Японии в стратегии империализма в Азиатско-Тихоокеанском регионе значительно повысилась[430].

Вторым среднесрочным планом строительства японских вооруженных сил, рассчитанным на 1962–1966 гг. (начиная с этого плана и вплоть до 1976 г. военные программы разрабатывались на пятилетние сроки), было замечено развивать на основе преимущественно отечественного военного производства все три вида вооруженных сил страны, укреплять их способность вести в соответствии с современными требованиями военной науки операции в «локальных конфликтах» с применением обычного оружия. В ходе осуществления этого пятилетнего плана было продолжено формирование полевых армий, число дивизий сухопутных войск было доведено до 13, однако численность личного состава была сохранена на уровне 171,5 тыс. Резерв командного состава был доведен до 24 тыс., на вооружение этих войск поступили ракеты класса «земля — воздух» типа «Хок», которые были объединены в два дивизиона[431]. Сухопутные войска насчитывали также 310 самолетов и вертолетов[432]. Огневая мощь пехотной дивизии середины 60-х годов почти в 20 раз превышала аналогичный показатель дивизии императорской армии периода второй мировой войны[433].

ВВС в организационном отношении были сведены в боевое авиационное командование, включающее 3 авиационных направления и вспомогательные части и подразделения[434]. Они насчитывали 39,6 тыс. человек личного состава, за счет планового списания устаревших типов самолетов несколько снизился их количественный состав (к концу 1966 г. в ВВС насчитывалось 1095 самолетов). Из 47 эскадрилий по-прежнему 24 выполняли задачи ПВО, 19 эскадрилий составили истребители-перехватчики[435]. На вооружение ВВС поступили два дивизиона зенитных управляемых ракет (ЗУР) «Найк».

ВМС на конец 1966 г. насчитывали 35 тыс. военнослужащих. на их вооружении находилось 520 боевых и вспомогательных кораблей общим водоизмещением 116 тыс. т (в том числе эскадренных миноносцев — 40, подводных лодок — 10), 230 самолетов и вертолетов[436]. Организационно ВМС состояли из флота, пяти военно-морских районов и учебного авиакомандования[437].

В эти годы создаются и комплектуются разведывательные и контрразведывательные органы японской армии, вводятся воинские офицерские звания, формируются специальные подразделения по подавленно выступлений трудящихся в защиту своих прав, против ремилитаризация страны.

К 1966 г. общая численность вооруженных сил Японии достигла 246,1 тыс.[438].

В ходе реализации третьего пятилетнего плана развития и укрепления «сил самообороны» (1967–1971) были осуществлены модернизация вооруженных сил Японии, почти полный переход их на вооружение, произведенное на Японских островах. План нацеливал па первоочередное повышение боевой готовности ВМС, развитие системы ПВО, увеличение маневренности, огневой и боевой мощи вооруженных сил в целом, т. е. па превращение войск «самообороны» в первоклассную армию, оснащенную всеми видами современного оружия.

К началу 1972 г. сухопутные войска Японии имели по штату 179 тыс., что вплотную приблизилось к установленному потолку в 180 тыс. человек, резерв подготовленного командного состава достиг 36 тыс. на 2 дивизиона больше стало ЗУР «Хок»[439].

В ВВС в 2 раза увеличилось число дивизионов ЗУР «Найк», способных нести ядерные боеголовки. Определенные трудности в разработке собственных конструкций самолетов привели к уменьшению числа эскадрилий истребительной авиации до 14 (истребители большей частью закупались за рубежом)[440]. Число военнослужащих ВВС достигло почти 40 тыс.

Неуклонно повышался качественный и количественный уровень оснащения ВМС. В их состав поступило 42 новых боевых корабля, 58 самолетов и 32 вертолета. Общий тоннаж находящихся в строю боевых кораблей достиг 144 тыс. т. Эскортные силы флота пополнились еще одной эскадрой эсминцев. К концу выполнения третьей программы в штате ВМС состояло около 43 тыс. человек, в том числе 38 тыс. военнослужащих[441].

Штатная численность военнослужащих японских вооруженных сил составила к началу 1972 г. около 260 тыс., а вместе с вольнонаемными — 288 тыс.[442], что значительно превзошло численность императорских вооруженных сил (250 тыс.[443] в конце 20-х годов, когда началась активная подготовка к японской агрессии в Маньчжурии).

Четвертый пятилетний план развития вооруженных сил (1972–1976) разрабатывался в период, когда Япония по объему промышленного производства и валовому национальному продукту вышла на второе место среди капиталистических стран и прочно закрепилась па нем. Этому способствовали, в частности, «спецзаказы», поступавшие от военного ведомства США в связи с ведением ими многолетней агрессивной войны в Индокитае. На новый пятилетний период правительство поставило задачу поднять уровень развития вооруженных сил до уровня экономических возможностей страны. При этом основное внимание сосредоточивалось на дальнейшей модернизации вооружения всех систем для всех видов вооруженных сил, численность же сухопутных войск увеличивать не предполагалось, а количество личного состава ВВ!С и ВВС увеличивалось незначительно[444].

В этот период был взят курс на достижение «самостоятельности в вопросах обороны»[445], на создание сил, которые могли бы обеспечить успешное ведение Японией военных действий на первоначальном этапе вооруженного конфликта. Особое внимание в четвертом плане придавалось вопросам предотвращения «косвенной агрессии», т. е. повышению готовности войск к участию в подавлении прогрессивного движения внутри страны[446]. Наибольший упор в ходе реализации четвертой программы был сделан на значительное увеличение числа зенитно-ракетных средств в сухопутных войсках и усиление авиации ВМС; в ВВС появились самолеты-разведчики, расширился парк транспортных и учебных самолетов.

К числу наиболее важных организационных изменений, происшедших в период выполнения четвертого плана, следует отнести сформирование танковой и смешанной бригад, четырех дивизионов ЗУР «Хок» в сухопутных войсках, а также доведение в ВВС числа дивизионов ЗУР «Найк» до пяти и эскадрилий ПВО до 28 при общем количестве авиационных эскадрилий — 45[447], что привело к укрепления сил и средств ПВО в важнейших районах страны.

В BMC Японии, несмотря па сокращение числа боевых кораблей на четверть в связи с модернизацией и вводом в строй новых, более мощных и крупных кораблей, в том числе вертолетоносцев и ракетоносцев, общее водоизмещение их увеличилось более чем на 11,3 %.

Общая численность вооруженных сил Японии составляла к концу 1976 г. около 262 тыс.[448]. 18 сентября 1975 г. Управление национальной обороны сообщило о новой программе комплектования вооруженных сил Японии, рассчитанной на 10 лет. Возрастной предел для ухода офицеров в отставку был значительно повышен (Например, для подполковников и капитанов 2-го ранга этот возраст увеличивался с 50 до 55 лет). Программа предусматривала более широкое использование в вооруженных силах женщин-военнослужащих. С целью охвата военной подготовкой как можно большего количества молодых японцев срок службы рядового и унтер-офицерского состава во всех видах вооруженных сил был несколько сокращен[449].

Мощный подъем антимилитаристского движения, характерный для Японии середины 70-х годов, ухудшение положения трудящихся в связи с очередным экономическим кризисом, охватившим капиталистический мир, стали основными причинами того, что Управление национальной обороны было вынуждено отказаться от подлежащих утверждению в парламенте пятилетних программ и перейти в 1977 г. на составление годичных планов укрепления и развития «сил самообороны». Однако следует учитывать, что годичные планы конца 70-х годов отрабатывались в соответствии с названным выше долгосрочным планом строительства вооруженных сил. Кроме того, уже в 1979 г. была разработана так называемая «среднесрочная смета», рассчитанная на 5 лет (1980 — 1984). Аналогичная смета была составлена и на 1983[450] — 1987 гг.[451]. Сметы являются документами Управления национальной обороны, не требующими утверждения японским парламентом, что способствует сокрытию от общественности подлинного характера военных приготовлений и дает большую свободу действий военным кругам. Судя по высказыванию видного японского военного специалиста Я. Накада, «среднесрочные сметы» представляют собой не что иное, как «скрытые пятилетние планы»[452] развития вооруженных сил.

Текущие планы Управления национальной обороны направлены па осуществление принятого в 1976 г. кабинетом министров Японии документа «Основные положения планов обороны», исходившего из концепции «базовых сил самообороны», суть которой выражается в осуществлении ускоренной модернизации и усилении боевой мощи японских вооруженных сил в рамках твердо установленных на ближайшее время (до 1986–1987 гг.) следующих контрольных цифр.

Сухопутные войска: численность личного состава — 180 тыс.; соединения постоянной дислокации — 12 дивизий и 2 смешанные бригады; мобильные соединения — танковая дивизия и по одной артиллерийской, воздушно-десантной, вертолетной и учебной бригаде; 8 дивизионов ЗУР «Хок».

ВМС: 10 эскадр надводных противолодочных кораблей военно-морских районов, 4 флотилии эсминцев, 2 флотилии подводных лодок, 2 флотилии минных тральщиков, 16 эскадрилий противолодочной авиации.

ВВС — 28 эскадрилий авиации ПВО, 10 эскадрилий истребителей-перехватчиков, 1 разведэскадрилья, по 3 эскадрильи боевой поддержки и транспортных, 6 дивизионов ЗУР «Найк»[453].

Таким образом, за послевоенный период правящие круги Японии смогли не только возродить вооруженные силы страны, с историей которых связаны многие лишения как соседних с Японией стран, так и самого японского народа, но и, по японской оценке, вывести их по боевой мощи на шестое место в мире.

К середине 70-х годов ясно обозначилась направленность в строительстве вооруженных сил на создание и дальнейшее качественное укрепление таких сухопутных войск, ВВС и ВМС, которые были бы в состоянии обеспечивать внутренние и внешние военные функции японского буржуазного государства в условиях мирного времени и быстрое крупное развертывание их в «чрезвычайных обстоятельствах». Этим целям был призван служить курс на создание мощного костяка подготовленных командных кадров и оснащение вооруженных сил передовой военной техникой, преимущественно собственного производства. Военно-политический союз с США был использован японскими правящими кругами для укрепления военно-экономического потенциала страны, повышения самостоятельности Японии в военной области.

Глава четвертая

ОРГАНЫ ВЫСШЕГО ВОЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ, CHCTEMA КОМПЛЕКТОВАНИЯ И ПОДГОТОВКИ КАДРОВ

Организация и функции органов высшего военного управления

Согласно Закону о силах самообороны, верховным главнокомандующим вооруженными силами Японии является премьер-министр. Он имеет право с санкции парламента (а в особых случаях и без нее, но с последующим утверждением парламентом) отдать приказ войскам на начало боевых действий для отражения внешней агрессии. В случае возникновения в стране чрезвычайной обстановки в результате так называемой «косвенной угрозы» премьер-министр имеет право отдать приказ на привлечение войск для оказания необходимой помощи полиции в обеспечения «внутреннего порядка»[454]. Выработку военной политики, руководство вооруженными силами премьер-министр осуществляет через подчиненные ему Совет национальной обороны, Совет комплексного обеспечения национальной безопасности, Управление национальной обороны.

Совет национальной обороны (СНО) является совещательным органом по военным вопросам при премьер-министре. Он образован в соответствии с Законом о создании управления обороны[455]. В его функции входят выработка основного курса военной политики страны, подготовка рекомендаций по коренным вопросам военного строительства. принципам планирования, использованию вооруженных сил и развертыванию военного производства[456].

В состав СНО входят премьер-министр (председатель), заместитель премьер-министра, министры иностранных дел и финансов, государственные министры: начальник Управления национальной обороны и начальник Управления экономического планирования. При необходимости, по решению премьер-министра, на заседания Совета могут дополнительно приглашаться соответствующие министры, председатель Объединенного комитета начальников штабов и другие должностные лица[457]. Решения принимаются единогласным голосованием. Текущими делами Совета национальной обороны ведает секретариат в составе 22 человек.

В качестве важных вопросов, подлежащих обсуждению на заседании СНО, определены: внесение поправок в Закон о силах самообороны, касающихся изменения структуры, организации и дислокации частей; утверждение ежегодных планов и долгосрочных программ военного строительства: изменение штатной численности личного состава вооруженных сил и резерва; определение основных видов оружия и боевой техники для принятия на вооружение, рекомендации по вопросам НИОКР таких видов вооружения, на разработку которых требуется много времени и денежных средств; вопросы японо-американского военно-политического сотрудничества.

Следовательно, СНО является одним из основных органов по выработке военной политики, направлений строительства вооруженных сил, курса на усиление японо-американского военного союза.

Совет комплексного обеспечения национальной безопасности — консультативный орган при премьер-министре. Создан 2 декабря 1980 г. В его состав входят члены кабинета: министры иностранных дел, финансов, внешней торговли и промышленности, земледелия и лесоводства, транспорта; государственные министры (начальники Управления национальной обороны, Управления экономического планирования, Научно-технического управления); генеральный секретарь кабинета министров, а также генеральный секретарь и председатель руководящего комитета Либерально-демократической партии[458].

Основная цель создания Совета — комплексный учет всех факторов, оказывающих влияние на обеспечение безопасности страны (международная обстановка, состояние экономики, транспорта, торговли). Так, с 1980 по 1983 г. на заседаниях Совета рассматривались вопросы стабильности поставок нефти и других видов сырья, давалась оценка энергетических ресурсов страны, намечались меры по самообеспечению продовольствием[459].

Управление национальной обороны (УНО) является органом, осуществляющим непосредственное руководство вооруженными силами Японии, фактически выполняющим функции военного министерства. На пего возложены задачи управления вооруженными силами страны как в мирное, так и в военное время, организации контроля за деятельностью всех учреждений военного ведомства, руководства войсками и случае их привлечения к подавленно демократических сил, выступающих против существующего политического строя, а также организация выполнения обязательств в соответствии с соглашением о взаимной военной помощи между Японией и США[460].

Начальник Управления национальной обороны (гражданское лицо) руководит вооруженными силами через Объединенный комитет начальников штабов, штабы сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил. В его непосредственном подчинении также находятся Управление снабжения, Военно-строительное управление, Научно-исследовательский технический центр, Исследовательский институт обороны, Академия обороны (фактически — высшее подготовительное училище), Военно-медицинская академия, Спортивная школа, Центральный госпиталь, вербовочные пункты (см. Приложение, схема 2).

У начальника УНО имеются два заместителя (парламентский и по административным вопросам) и 10 советников. Все высшие руководящие должности аппарата УНО занимаются гражданскими лицами. Общая численность персонала УНО в 1984 г. составила 503 человека[461]. Организационно центральный аппарат УНО состоит из секретариата и пяти департаментов: обороны, личного состава и обучения, вооружения, интендантского, медицинского. Начальники секретариата департаментов назначаются из числа советников.

Секретариат начальника УНО состоит из двух отделений (общих вопросов и информации) и генерального юрисконсульта[462]. Секретариат ведает вопросами внешних сношений Управления национальной обороны с военными ведомствами других стран, организации идеологической работы в вооруженных силах, поддержания связи между департаментами и другими органами, осуществления контроля за соответствием актов и документов УНО действующему законодательству.

Департамент обороны занимается вопросами оперативного использования вооруженных сил, координации действий между видами, определения их структуры и организации, оценки разведывательной информации, а также размещения соединений и частей сухопутных войск, ВВС и ВМС. Организационно департамент состоит из пяти отделений (обороны, 1-го и 2-го оперативных, 1-го и 2-го разведывательных) и группы начальника планирования[463].

Департамент личного состава и обучения организационно состоит из пяти отделений (1, 2, 3-го личного состава, благосостояния, обучения) и отвечает за вербовку, перемещение и увольнение военнослужащих, их материальное и бытовое обеспечение, осуществляет контроль за дисциплинарной практикой, разрабатывает программы обучения и идеологической обработки военнослужащих, следит за их выполнением в войсках и учебных заведениях[464].

Департамент вооружения отвечает за поставки различных видов оружия, боевой техники, боеприпасов и других предметов снабжения для всех видов вооруженных сил, ведет контроль за их соответствием установленным стандартам, организацией хранения и разработкой новых образцов вооружения. Департамент состоит из пяти отделений и группы начальника планирования НИОКР. Начальник планирования НИОКР следит за разработками по созданию новых типов оружия и боевой техники и за деятельностью научно-исследовательского технического центра[465].

Интендантский департамент отвечает за определение материальных потребностей, разработку военного бюджета и контроль за его расходованием, осуществляет закупки предметов снабжения, выдачу заказов на строительство, прием построенных объектов, контроль за их эксплуатацией. Организационно департамент состоит из четырех отделений: финансового, инспекционного, оборудования сооружений, строительного[466].

Медицинский департамент ведает вопросами медико-санитарного обеспечения личного состава, контроля за деятельностью медицинских учреждений, осуществления медицинских исследований, обеспечения медицинским оборудованием и медикаментами, подготовки кадров в военно-медицинской академии[467].

Таким образом, на центральный аппарат УНО возложены функции определения основных направлений строительства деятельности вооруженных сил, их боевой подготовки и тылового обеспечения. Формально УНО призвано служить средством осуществления «гражданского контроля» за деятельностью вооруженных сил. Это связано с резким осуждением общественностью деятельности военного ведомства в период второй мировой войны. В действительности же УНО является органом по проведению в жизнь военных приготовлением, намеченных правящими кругами Японии.

Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) является рабочим органом начальника УНО по управлению вооруженными силами, фактически выполняющим функции генерального штаба. В него входят председатель и начальники штабов (они же командующие) сухопутных войск, ВВС, ВМС. Председатель назначается из числа начальников штабов (командующих) видов вооруженных сил, как правило поочередно, сроком на 2–3 года[468].

В функции ОКНШ входят: разработка оперативных планов совместных действий видов вооруженных сил, их тылового обеспечения; определение основных направлений боевой подготовки войск; подготовка единых директив по вопросам стратегического и оперативного использования объединений и соединений; организация взаимодействия между ними в период ведения совместных боевых действий; непосредственное руководство боевой деятельностью вооруженных сил, а также организация разведки в интересах «сил самообороны» в целом[469].

Рабочим органом ОКНШ является секретариат, который осуществляет непосредственную разработку планов мероприятий, касающихся вооруженных сил. Секретариат укомплектован генералами и офицерами сухопутных войск, ВВС и ВМС примерно в равном количество от каждого вида вооруженных сил. Штат личного состава ОКНШ в 1984 г. насчитывал 163 человека, в том числе 129 военнослужащих и 33 вольнонаемных[470]. Секретариат состоит из пяти отделов: личного состава, разведывательного, оперативного и боевой подготовки, тылового обеспечения и вооружения (см. Приложение, схема 3).

Отдел личного состава ведает разработкой перспективных планов потребностей в личном составе в масштабе вооруженных сил, осуществляет контроль за деятельностью созданного в 1961 г. командно-штабного колледжа ОКНШ. Разведывательный отдел отвечает за сбор и обработку разведывательных сведений, коор-д1спаци1о ведения разведки штабами видов вооруженных сил. Отдел оперативной и боевой подготовки занимается согласованием планов строительства видов вооруженных сил на финансовый год и основных направлений боевой подготовки войск, организацией их совместных действий. Отдел тылового обеспечения разрабатывает планы снабжения войск всеми видами довольствия. Отдел вооружения осуществляет подготовку среднесрочных и перспективных планов разработки вооружения.

Штабы видов вооруженных сил являются основными органами управления частями и соединениями. Штабы несут ответственность за выполнение военных программ, разработку основных направлений строительства, боевую готовность, материально-техническое обеспечение, научно-исследовательские работы в области организационной структуры, вооружения и боевого использования сухопутных войск, ВВС и ВМС.

Штабы сухопутных войск и ВВС по своей структуре во многом напоминают соответствующие штабы США. В структуре штаба ВМС многое заимствовано из организации штаба старого императорского флота Японии[471].

Подробно организация штабов видов вооруженных сил рассматривается в главе шестой.

Управление снабжения является органом, отвечающим за практическую организацию централизованного материально-технического обеспечения видов вооруженных сил[472].

Организационно оно состоит из командования управления (начальник и шесть заместителей), инспекционного отдела и 21 специализированного отделения, а также пяти периферийных филиалов (в Токио, Йокогама, Нагоя, Осака и Нагасаки) и 15 военных представительств. Штатный состав управления в 1983 г. составлял 1046 человек, в том числе 404 военнослужащих и 582 гражданских лица[473].

Основные задачи управления заключаются в составлении годовых планов материально-творческого обеспечения вооруженных сил, организации заказов па производство военной продукции, контроле за выполнением контрактов, приеме готовой продукции, поставке ее в войска, ведении финансовых расчетов с поставщиками.

После получения от штабов видов вооруженных сил заявок заказы па производство оружия и боевой техники, военного снаряжения и имущества оформляются, как правило, путем заключения с компаниями-поставщиками и их предприятиями соответствующих договоров и контрактов. Контроль за выполнением заказов, за качеством выпускаемой продукции осуществляют военные представители, которые сдают продукцию на склады видов вооруженных сил или отправляют непосредственно в войска.

Военно-строительное управление (ВСУ) ведает строительством и содержанием военных объектов, осуществляет финансирование и контроль за эксплуатацией объектов японских вооруженных сил, а также отвечает за содержание объектов американских войск, размещенных на территории Японии[474].

Организационно ВСУ состоит из четырех отделов (общий, инженерный, строительный, рабочей силы) и группы контроля за использованием рабочей силы. Персонал управления в 1984 г. составлял 3445 человек. Периферийными органами управления являются девять местных филиалов. Они расположены в городах Саппоро, Сендай, Токио, Йокогама, Нагоя, Осака, Куре, Фукуока и Наха, им подчинено 30 отделов, размещенных в наиболее крупных военных гарнизонах.

Об объеме работы ВСУ свидетельствует количество военных объектов, которое находится в его ведении. Так, по состоянию на 1 января 1983 г. вооруженными силами Японии используется 2815 объектов[475], американскими войсками, размещенными в Японии, — 119 объектов[476]. Для обслуживания американских объектов привлекается 20,8 тыс. японских рабочих, из них около 7450 — на Окинаве[477].

Для ВСУ из военного бюджета выделяются значительные, растущие из года в год ассигнования. Так, в 1978 г. они составляли 184,6 млрд. иен, в 1982 г. — 292,9 млрд., в 1984 г. — 310,6 млрд. иен[478]. В эти расходы включены и ассигнования на содержание объектов американских войск, которые в 1982 г., в частности, составили 178,5 млрд. иен[479].

Научно-исследовательский технический центр (НИТЦ) — орган ведения НИОКР по созданию новых образцов оружия и модернизации существующего видов вооружения. Организационно НИТЦ состоит из трех отделов (общего, технического, планирования), пяти научно-исследовательских институтов и пяти испытательных полигонов. Начальник Научно-исследовательского технического центра — гражданское лицо. Штат личного состава на 1 января 1983 г. составлял 1205 человек, в том числе военнослужащих — 256 человек, гражданских специалистов — 949 человек[480].

Исследовательский институт обороны является основным Научно-исследовательским органом УНО Японии по военным проблемам. На пего возложена также задача переподготовки старшего и высшего командного состава, разработки и издания трудов по военной истории. Организационно институт состоит из общего отделения и трех отделов: исследовательского, учебного и военной истории. Начальник института — гражданское лицо, его заместитель — военнослужащий в звании «генерал-лейтенанта» или «вице-адмирала». Штат сотрудников института в 1983 г. составлял 121 человек, из них 33 военнослужащих[481].

Исследовательский отдел состоит из группы перспективного планирования и шести исследовательских секции, которые проводят фундаментальные научные исследования по вопросам национальной безопасности и военной политики страны и основных зарубежных государств, по внутренней и внешней политике, общественной жизни и идеологии, экономике H промышленности, как важным факторам, влияющим на выработку военной доктрины страны; по международным отношениям и обстановке в других государствах, военной стратегии, вопросам организации обороны и военного строительства страны.

Учебный отдел состоит из учебной части и кафедры. На учебную часть возложено планирование учебной и исследовательской работы, сбор материалов, контроль за выходом печатных изданий. Кафедра непосредственно осуществляет учебный процесс.

Обучение слушателей проводится на общем и специальном отделениях, а также на курсах высшего командного состава.

На общем отделении даются знания по широкому кругу вопросов, связанных с военной политикой и строительством вооруженных сил. Курс обучения рассчитан на 10 месяцев. Ежегодно на учебу направляется 38 военнослужащих в звании «полковник» и служащих от гражданских ведомств. К 1982 г. сделано 28 выпусков, обучение прошло 1064 человека, в том числе 560 военнослужащих.

Специальное отделение — фактически краткосрочные курсы усовершенствования старшего командного состава. На учебу ежегодно набирается около 40 человек в звании «генерал-майор». К 1982 г. обучение прошло более 730 человек.

На курсах высшего командного состава, созданных в 1978 г., обучение проходят гражданские старшие должностные лица Управления национальной обороны для получения необходимых знаний по проблемам военного строительства.

Отдел военной истории занимается подготовкой трудов по военной истории, исследованием уроков второй мировой войны. Он вносит предложения японскому командованию по их учету в военном строительстве Японии в настоящее время. К 1980 г. подготовлено и издано 102-томное исследование по второй мировой войне.

Институт издает журнал «Синбоэй ронсю», выходящий один раз в квартал. Научно-исследовательские работы институт осуществляет не только своими силами, нередко он выдает темы для исследования частным НИИ и центрам страны.

Существующая структура органов высшего военного управления не устраивает правящие круги страны, так как она в определенной мере ограничивает проведение мероприятия, направленных на увеличение военной мощи Японии.

Реакционные круги все активнее выступают с предложениями о реорганизации высших военных органов: СНО, УНО, особенно ОКНШ, требуют существенно расширить их права и полномочия, прежде всего на военное время. Уже длительное время муссируются предложения о преобразовании УНО в министерство обороны, о расширении полномочий СНО путем наделения его правами обсуждения не только вопросов строительства вооруженных сил, но и всех проблем, оказывающих влияние на усиление «осиной мощи, мобилизацию всей экономики страны в чрезвычайно время. Первым шагом на пути к этому явилось создание параллельно с СНО Совета комплексного обеспечения национальной безопасности.

Высказываются мнения о несовершенстве системы управления войсками, слабости ОКНШ, который якобы обладает ограниченными полномочиями и не имеет права отдавать приказы войскам. В связи с этим вносятся предложения расширить полномочия ОКНШ, создать единую систему управления совместными боевыми действиями объединений различных видов вооруженных сил. Этим целям, в частности, призвано служить введение в 1984 г. в строй центрального командного пункта, с которого планируется осуществлять управление боевыми действиями вооруженных сил в военное время. Представители правящих кругов считают, что существующая сеть разведывательных органов является раздробленной, что приводит к распылению усилий, параллелизму. В связи с этим предлагается создать в составе УНО объединенное разведывательное управление, что должно повысить эффективность деятельности разведывательных органов, способствовать оперативности обработки информации и своевременному докладу ее командованию.

При осложнении международной обстановки, усилении в стране позиций милитаристских кругов не исключена возможность внесения существенных изменений в структуру и организацию высших органов военного управления Японии уже в ближайшие годы.

Система комплектования и подготовки кадров

Система комплектования. Комплектование вооруженных сил Японии осуществляется путем найма (вербовки) граждан на военную службу. Эта система принята в Японии в послевоенное время под влиянием сложившихся условий в стране и за рубежом. Негативное отношение народов мира к японскому милитаризму, принесшему в годы второй мировой войны горе и страдания народам многих стран Азиатско-Тихоокеанского региона, в том числе японскому народу, широкое антивоенное движение в Японии после войны не давали возможности правящим кругам ввести воинскую повинность и вынудили прибегнуть к наемничеству.

Набор наемников на службу в вооруженные силы Японии осуществляется через систему центральных и местных органов. К центральным органам относятся 2-е отделение департамента личного состава и обучения УНО, отдел личного состава ОКНШ, отделения комплектования штабов сухопутных войск и ВВС и отделение кадров штаба ВМС, в функции которых входит определение общих потребностей в пополнении личным составом. К местным органам набора наемников относятся отделения комплектования штабов армий, отделения личного состава штабов авиационных направлений и военно-морских районов, вербовочные пункты, которые организуют и осуществляют вербовку[482] (см. Приложение, схема 4).

Вербовочные пункты являются органами, непосредственно осуществляющими набор личного состава для всех видов вооруженных сил Японии. Всего имеется 50 пунктов — по одному в округах Токио, Осака и в каждой префектуре, 4 — в губернаторстве Хоккайдо. Всего в системе набора личного состава задействовано 797 человек, в том числе 284 военнослужащих и 513 вольнонаемных[483]. Непосредственный контроль за деятельностью вербовочных пунктов возложен на штаб сухопутных войск через штабы армий. Кроме осуществления набора на вербовочные пункты возложены функции учета резервистов, организации их сборов, а также ведения пропаганды в пользу вооруженных сил среди населения.

При осуществлении набора наемников вербовочным пунктам оказывают содействие управления губернаторств, муниципалитеты городов, поселков и деревень, полиция и милитаристские организации. Они передают сведения о численности лиц призывного возраста и другие данные в соответствии с требованиями набора.

Подавший заявление о приеме на службу подданный Японии в возрасте от 18 до 24 лет привлекается к сдаче экзамена в объеме неполной средней школы (9 классов). В случае сдачи экзаменов и прохождения медицинской комиссии каждый новобранец заключает контракт на службу в сухопутных войсках на 2 года, в ВВС, ВМС и частях сухопутных войск, где требуется техническая подготовка, — на 3 года. При этом новобранец дает обязательство, что не будет увольняться досрочно. По истечении срока контракт может быть продлен на 2 года для рядового состава всех видов вооруженных сил[484].

Срок службы даже по истечении контракта может быть продлен приказом начальника Управления национальной обороны на 1 год в случае решения правительства о применении войск и на 6 месяцев в других случаях[485].

При отборе наемников на службу в вооруженные силы принимается во внимание политическая благонадежность новобранца. На службу даже в качестве рядовых не принимаются лица, являющиеся членами прогрессивных политических партий и общественных организаций (или поддерживающие их).

Зачисленные па службу приводятся к присяге, в которой они дают обещание посвятить себя делу защиты существующего строя и не принимать участия в политической жизни страны[486].

Ежегодно в вооруженные силы набирается 20–22 тыс. рядового состава. В 1983 г. набор составил 20 200 человек, в том числе в сухопутные войска — 15 100, в ВВС — 3000, в ВМС-2100 человек[487]. В 1981 г. на одно место приходилось 2,3 человека, желающих поступить на военную службу[488].

С 1957 г. производится набор на службу женщин из числа окончивших среднюю школу в возрасте от 18 до 22 лет. С 1967 г. женщины стали шире привлекаться во все виды вооруженных сил для несения вспомогательной службы (секретари, телетайпистки и др.). По состоянию на 31 мая 1982 г., на службе в вооруженных силах находилось 3277 женщин[489].

Через вербовочные пункты осуществляется набор и других категорий военнослужащих: курсантов — в военно-учебные заведения, технических специалистов и окончивших гражданские высшие учебные заведения — на унтер-офицерские и офицерские курсы, резервистов, воспитанников кадетских училищ. Так, в 1982 г. планом предусматривалось набрать 11 095 человек, в том числе для сухопутных войск — 9599, ВВС — 692, ВМС-804 человека (см. Приложение, табл. 6).

Японское командование прилагает значительные усилия к тому, чтобы увеличить количество желающих поступить на военную службу и таким образом иметь возможность отбирать наиболее надежных в политическом отношении лиц, исключить досрочные увольнения со службы и тем самым повысить моральный дух личного состава. Для этого используются пропаганда, предоставление материальных выгод. В этих же интересах были введены новые воинские звания (в 1970 г. — «ворэнт-офицер», в 1980 г. — «фельдфебель») и увеличен на 2–3 года предельный возраст службы для военнослужащих, особенно для унтер-офицерского состава. Так, в 1982 г. предельный возраст увеличен до 52 лет для военнослужащих в звании «фельдфебель» и «унтер-офицер 1-го класса», в 1983 г. — до 53 лет в звании «майор», «капитан», «поручик», «подпоручик»[490]. Намечается проведение еще ряда дополнительных мер (см. Приложение, схема 16).

Система подготовки личного состава. Японское командование уделяет большое внимание подготовке кадров, рассматривая их одним из основных элементов, влияющих на боеготовность вооруженных сил. Вооруженные силы Японии имеют развитую систему органов, отвечающих за подготовку и обучение личного состава. В составе департамента личного состава и обучения УНО имеется отделение обучения, на которое возложены задачи выработки общих направлений подготовки личного состава вооруженных сил, а также организации контроля за процессом обучения в высших военно-учебных заведениях. В штабах видов вооруженных сил имеются отделы (отделения), ведающие планированием, организацией обучения личного состава и контролем за ним в учебных заведениях, частях и подразделениях, а также за ходом боевой подготовки в соединениях и частях.

Главным в обучении военнослужащих считается достижение высокого морального духа, необходимого уровня технической, физической и оперативно-тактической подготовки. Высокий моральный дух рассматривается как основа для достижения победы[491]. Система подготовки, ее цели и задачи во многом различаются в зависимости от категории военнослужащих.

Обучение рядового состава определяется принятой системой комплектования, уровнем образования новобранцев, предназначением вооруженных сил[492]. Новобранцы, зачисленные на службу в сухопутные войска, направляются для прохождения подготовки в учебные соединения и части. Имеется три учебные бригады (1-я дислоцируется в Такеяма, 2-я — в Оцу, 3-я — в Аиноура), два полка (1-й — в Тагадзё, 3-й — в Макоманаи) и несколько учебных батальонов[493].

В учебных подразделениях новобранцы проходят в течение 20–24 недель начальную военную подготовку, в ходе которой обучаются рукопашному бою, совершению марша, умению оказать первую медицинскую помощь, читать карту, изучают оружие и боевую технику и подвергаются идеологической обработке. Затем военнослужащие направляются в пехотные боевые части. Лица, отобранные из числа новобранцев для прохождения службы в артиллерийских, бронетанковых, саперных, транспортных и других подразделениях, требующих технической подготовки, проходят дополнительное обучение на специальных курсах в течение 6 — 24 недель.

Новобранцы, изъявившие желание служить в частях ВВС, проходят начальную военную подготовку в течение 12 недель в группах учебного центра: 1-й (в Бофу, преф. Ямагути) и 2-й (в Кумагая, преф. Сайтама), а затем обучаются специальности (от 5 до 50 недель) на курсах в технических школах: в 1-й авиатехнической школе (в Хамамацу — Минами) — обслуживанию самолетов и авиационного оборудования; во 2-й авиатехнической школе (в Хаммамацу-Минами) — обслуживанию наземных радиолокационных станций и систем ЗУР «Найк»; в 3-й авиатехнической школе (в Асия, преф. Фукуока) — порядку снабжения авиационных частей и подразделений; в 4-й авиатехнической школе (в Кумагая, преф. Сайтама) — обслуживанию средств связи и основам метеорологии; в 5-й авиатехнической школе (в Комаки, преф. Айти) — управлению безопасности полетов, работе на пунктах заведения сил и средств ПВО[494].

По завершении обучения солдаты 2-го разряда направляются для прохождения службы в боевые авиационные части.

В ВМС новобранцы проходят начальную военную подготовку в учебных центрах, расположенных в Куре, Йокосука, Майдзуру и Сасебо[495]. Срок обучения — 3 месяца. Затем они осваивают специальность на курсах сроком до 7 недель, по завершении чего направляются для прохождения службы па корабли и в подразделения береговой службы.

Для получения дополнительных технических знаний некоторые отобранные матросы направляются на подготовку в технические школы, расположенные в Этадзима, Йокосука, Симоса (преф. Тиба), Майдзуру.

Подготовка унтер-офицеров, ворэнт-офицеров (мичманов) и старшин осуществляется в зависимости от уровня образования отобранных для учебы курсантов. При отборе кандидатов в унтер-офицеры предпочтение отдается рядовым, изъявившим желание продолжать военную службу. В сухопутных войсках они направляются на учебу в армейские унтер-офицерские учебные центры. В каждой из пяти армий имеется по одному центру, которые размещаются в Титосе (Северная армия), Сендай (Северо-Восточная армия), Итадзума (Восточная армия), Мацуяма (Центральная армия), Аиноура (Западная армия). Ежегодно обучение проходит до 4500 человек сроком до 6 недель.

Курсанты, предназначенные для дальнейшей службы в подразделениях артиллерии и связи, проходят дополнительный курс обучения в армейском учебном центре сроком 14 педель, для танковых подразделений — в бронетанковом учебном центре (общевойсковое училище «Фудзи»), для воздушно-десантных войск — в учебном центре в Нарасино со сроком обучения 30–40 недель, для других родов войск и служб — в соответствующих училищах[496]. По завершении учебы им присваивается звание «унтер-офицер 3-го класса» и они направляются в войска для продолжения службы.

Подготовка унтер-офицеров для ВВС из числа отобранных рядовых осуществляется на курсах в учебном центре и пяти авиатехнических школах со сроком обучения от 17 до 60 недель.

Подготовка старшинского состава для ВМС проводится на курсах старшинского состава в учебных центрах и технических школах со сроком обучения до 3 месяцев.

Гражданские лица, окончившие полную среднюю школу и изъявившие желание служить в вооруженных силах в качестве унтер-офицера (старшины), проходят курс двухгодичного обучения в соответствующих училищах (школах), по завершении которого им присваивается воинское звание «унтер-офицер 3-го класса» («старшина 3-й статьи»).

Унтер-офицерский (старшинский) состав также готовится в кадетских технических училищах видов вооруженных сил[497]. Создание таких училищ вызвано потребностью в высококвалифицированных технических специалистах. На учебу набираются лица, окончившие неполную среднюю школу (9 классов) в возрасте до 17 лет. Срок обучения — 4 года. В училищах готовятся младшие специалисты; для сухопутных войск — по средствам связи, вооружению, саперному делу; для ВВС — по средствам связи, радиолокационным станциям и их обслуживанию; для ВМС — по средствам связи, гидролокации, радиоэлектронике.

В кадетском техническом училище сухопутных войск, дислоцирующемся в Такеяма, в течение 3 лет обучение проводится по общей программе, 4-й год — соответственно специальности в училищах связи, артиллерийско-техническом, инженерном.

Воспитанники кадетского технического училища ВВС первые 3 месяца обучаются во 2-й авиатехнической школе, затем 90 недель — в 4-й авиатехнической школе, 105 недель стажируются в войсках и снова обучаются в течение 18 недель в 4-й авиатехнической школе.

Воспитанники кадетского технического училища ВМС вначале в течение 13 недель проходят обучение в учебном центре Куре, затем три года — в 1-й технической школе па о-ве Этадзима, стажировку в течение 6 месяцев и завершающий семестр сроком в 11 недель.

По окончании учебы воспитанникам присваивается звание «унтер-офицер 3-го класса», в ВМС — «старшина 3-й статьи».

Для повышения знаний по специальности унтер-офицеры (старшины) направляются на курсы совершенствования при соответствующих училищах родов войск и служб видов вооруженных сил. Срок обучения: на курсах сухопутных войск — 10 недель, ВВС — от 9 до 24 педель, ВМС — от 12 педель до 1 года в зависимости от сложности специальности.

Лучшим унтер-офицерам (старшинам), проявившим рвение в службе и показавшим хорошего боевую выучку, после прохождения соответствующих курсов присваивается звание «ворэнт-офицер» (мичман).

Особое внимание уделяется подготовке офицерского состава (см. Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 122–126; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 466–470; Дзиэйтай-э-но субэтэ (Все на службу в силы самообороны). Токио, 1966, с. 151, 152). Первичная подготовка офицеров осуществляется в Академии обороны и Военно-медицинской академии, а также в училищах кандидатов в офицеры видов вооруженных сил.

В Академии обороны — основном учебном заведении по подготовке офицерского состава — обучаются лица, изъявившие желание стать офицерами вооруженных сил. Срок учебы — 4 года. В академию принимаются лица мужского пола в возрасте до 21 года из гражданской молодежи (из числа военнослужащих — до 23 лет) после сдачи конкурсных экзаменов в объеме полной средней школы. Ежегодно набирается 530 человек, в том числе для сухопутных войск — 300, ВВС — 130, ВМС — 100 человек[498]. По программе курсанты изучают как военные, так и общеобразовательные предметы в объеме университета. Большое внимание уделяется изучению естественных и технических наук, истории и иностранных языков. Начиная со 2-го курса преподаются специальные дисциплины в зависимости от вида вооруженных сил, для службы в котором курсант предназначен, — история военного искусства, основы тактики и стратегии, стрелковое дело, топография и др.

После завершения учебы в Академии обороны курсантам присваивается звание «унтер-офицер 2-го класса» («старшина 2-й статьи») и они направляются на стажировку в войска, а затем на учебу в училища кандидатов в офицеры сухопутных войск, ВВС и ВМС, которые размещаются соответственно в г. Куруме (преф. Фукуока), г. Нара (преф. Нара), на о-ве Этадзима (преф. Хиросима), со сроком обучения 22–25 недель (в училище ВМС — 1 год). По окончании училища курсантам присваивается первичное офицерское звание «подпоручик».

В училищах кандидатов в офицеры имеются также курсы со сроком обучения 42 недели, на которые набираются лица, окончившие гражданские высшие учебные заведения. Первичное офицерское звание может быть присвоено отобранным лучшим ворэнт-офицерам (мичманам) и унтер-офицерам (старшинам) после прохождения обучения на специальных курсах (28 недель) и сдачи ими экзаменов.

Лица, окончившие училища кандидатов в офицеры и получившие назначение для прохождения службы в подразделения специальных войск, направляются для дополнительного обучения по профилю своей будущей специальности в соответствующее училище рода войск.

Подготовка военных врачей осуществляется в Военно-медицинской академии (г. Ирума, преф. Сайтама), созданной в 1974 г.[499]. Срок обучения — 6 лет. Ежегодно па учебу принимается 80 человек. Окончившие Военно-медицинскую академию обязаны пройти курс общей военной подготовки при училищах кандидатов в офицеры видов вооруженных сил, после чего курсантам присваивается офицерское звание «поручик». Выпускники в течение двух лет проходят стажировку в госпитале при академии или в центральном военном госпитале. По завершении стажировки военные врачи направляются для продолжения дальнейшей службы в госпитали видов вооруженных сил или другие медицинские учреждения. Военные врачи, окончившие Военно-медицинскую академию, не имеют права уволиться со службы в течение 9 лет. В случае своего желания уволиться ранее этого срока они обязаны возместить расходы на их обучение в академии.

Лица, произведенные в офицеры, приводятся к специальной офицерской присяге, в которой они дают клятву прилежно выполнять свой служебный долг, овладевать умением управлять войсками[500].

Переподготовка офицерского состава младшего звена осуществляется на многочисленных курсах переподготовки командного состава в училищах родов войск и служб, учебных частях, центрах, школах:

в сухопутных войсках — в общевойсковом училище «Фудзи» (для переподготовки офицеров пехоты, артиллерии и бронетанковых войск), в училищах — зенитном, авиационном, связи, инженерном, артиллерийско-техническом, интендантском, транспортном, административном, разведывательной, медицинском, химическом;

в ВВС — в 1, 4, 11, 12, 13-и учебных авиакрыльях и 1 — 5-й авиатехнических школах;

в ВМС — в учебном центре подготовки экипажей подводного флота, 1 — 4-й технических школах.

Переподготовка офицерского состава среднего звена проводится на соответствующих курсах усовершенствования в училищах родов войск и командно-штабных колледжах видов вооруженных сил. На курсы принимаются лица в званиях «капитан» и «майор», прослужившие в офицерской должности 5–6 лет.

Подготовка старших офицеров осуществляется на специальных курсах (до года) при командно-штабных колледжах видов вооруженных сил, куда направляются офицеры в званиях «майор» и «подполковник», проявившие себя па службе и имеющие перспективу на занятие руководящих должностей в войсках и штабах[501].

Высшую военную подготовку офицерский состав получает в Командно-штабном колледже при ОКНШ, на постоянно функционирующем курсе общей подготовки, куда принимаются офицеры в звании «подполковник», и курсе специальной подготовки, на который направляются военнослужащие в званиях «полковник» и «генерал-майор». Офицеры высшего звена совершенствуют свои знания также на курсах Исследовательского института Управления национальной обороны.

Для подготовки по некоторым специальностям часть японских военнослужащих направляется на учебу в гражданские вузы, главным образом технические и медицинские, где обычно ежегодно обучается 50–60 человек, а также на учебу за границу, в основном в США (в среднем 30 человек).

Таким образом, японское командование уделяет значительное внимание обучению и подготовке личного состава, особенно офицерского и унтер-офицерского. В этих целях создана широкая система различного рода военно-учебных заведений и установлен определенный порядок прохождения службы. В частности, переход военнослужащих из одной категории в другую (из рядового состава — в унтер-офицеры, из унтер-офицеров, старшин — в ворэнт-офицеры, мичманы и в офицеры) возможен только после сдачи соответствующих экзаменов[502].

Уровень подготовки личного состава в связи с многочисленными каналами его комплектования различен и не всегда отвечает требованиям. Так, по состоянию на 30 апреля 1983 г., личный состав по уровню базового образования характеризовался следующими данными[503]:

Высшее гражданское

Незаконченное высшее гражданское

Среднее гражданское

Неполное среднее

Офицеры

9 164

1 370

14 266

4 612

Ворэнт-офицеры (мичманы)

47

132

2 129

2 197

Унтер-офицеры (старшины) и рядовые

3 916

2 658

140 900

53 309

Всего

13 127

4 160

157 295

60 118

Военно-учебные заведения императорской армии

Академия обороны

Военно-медицинская академия

Итого

Офицеры

56

9 747

160

39 375

Ворэнт-офицеры (мичманы)

–

–

–

4 505

Унтер-офицеры (старшины) и рядовые

–

369

82

201 234

Всего

56

10 116

242

245 114

Как видно из приведенных данных, среди офицеров и ворэнт-офицеров (мичманов) еще значительный процент занимают лица, поступившие на службу после окончания гражданских учебных заведений, что требует организации их военной подготовки на краткосрочных курсах. Наличие в системе переподготовки офицеров среднего звена главным образом краткосрочных курсов свидетельствует о том, что в их подготовке основное внимание уделяется практическим навыкам.

Продвижение офицеров и унтер-офицеров (старшин) по службе и присвоение им очередных воинских званий тесно увязывается с прохождением ими курсов усовершенствования или сдачи соответствующих экзаменов. Это поощряет их к поступлению на учебу в военно-учебные заведения и получению права на замещение более высокой должности.

Большое число в вооруженных силах Японии командного состава создало трудности для продвижения по службе, в связи с чем многие высказывают недовольство, часть офицеров и унтер-офицеров (старшин) вынуждена уходить со службы досрочно, что отрицательно сказывается на укомплектованности войск и моральном духе военнослужащих.

Подготовка условий для развертывания вооруженных сил в «чрезвычайной обстановке»

С самого начала возрождения вооруженных сил в 1950–1954 гг. военно-политическое руководство Японии стремилось и созданию многочисленной армии, рассчитывая использовать ее в реваншистских целях и для борьбы с демократическими силами. Конституционный запрет на обладание Японией вооруженными силами, подкрепленный усилением позиций прогрессивных сил и антивоенным движением в стране, определенные экономические трудности, активная борьба Советского Союза и других миролюбивых стран против возрождения японского милитаризма вынудили правящие круги Японии ограничиться созданием относительно небольших по численности вооруженных сил, именуемых «силами самообороны». Однако с разработкой в 1976 г. концепции «базовых сил обороны» было впервые подчеркнуто, что нынешние армия и флот в случае необходимости будут развернуты. Их развертывание в крупных масштабах предусматривается не только в ситуации войны, но и в случае «существенного изменения» внутренней и международной обстановки еще до начала военных действий[504].

Широкие допуски, введенные «Основными положениями планов обороны» 1976 г. для определения степени изменения обстановки (к их числу, например, отнесены «замедление развития американо-китайских отношений», ухудшение ситуации на Корейском полуострове), дают военно-политическому руководству страны возможность практически в любое время приступить и форсированному развертыванию вооруженных сил.

В числе главных мероприятий по обеспечению готовности к развертыванию японское командование рассматривает подготовку командного состава необходимой численности, создание военнообученного резерва, разработку законов военного времени, накопление необходимых запасов вооружения, боевой техники и других материальных средств, совершенствование оперативного оборудования территории страны, системы гражданской обороны, усиление идеологической обработки населения и создание морально-политической базы для роста военных приготовлений.

Одним из важнейших факторов, обеспечивающих развертывание вооруженных сил в чрезвычайный период, является наличие в необходимых размерах подготовленного командного состава. Увеличению численности командного состава постоянно уделяется большое внимание. Анализ изменения штатной численности личного состава вооруженных сил Японии за 1960–1983 гг. (см. Приложение, табл. 5) показывает, что численность офицеров, ворэнт-офицеров и унтер-офицеров (старшин) имеет постоянную тенденцию к увеличению. При этом она росла главным образом за счет одновременного сокращения числа рядовых. Большое внимание уделялось подготовке младшего командного состава, часть из которого в военное время может быть переведена в офицерский.

Так, в сухопутных войсках штатная численность офицерского состава за 1960–1983 гг. выросла с 18 601 до 22 350 человек, т. е. на 20 %, численность ворэнт-офицеров со времени введения этого звания в 1970 г. — до 3490 и унтер-офицеров — с 48 650 до 78 801 человек, т. е. более чем на 62 %, хотя общая численность личного состава за этот период увеличилась лишь на 8500 человек (на 4,2 %).

Подобное положение наблюдается также в ВВC и ВМС. С 1960 по 1983 г. доля командного состава в этих видах вооруженных сил значительно увеличилась: в ВВС — с 54 до 73 % и в ВМС — с 58 до 72 % при одновременном сокращении численности солдат (матросов).

В целом по вооруженным силам численность командного состава возросла за этот период более чем на 65,6 тыс. (с 44 до 63 %), а доля рядового состава уменьшилась с 56 до 37 %. Численность офицерского состава по отношению к общей численности военнослужащих составляла 14,8 %, унтер-офицерского и старшинского (включая ворэнт-офицеров и мичманов) — 48 %[505].

Еще более показательно соотношение штатной и фактической численности вооруженных сил Японии. Укомплектованность офицерским, ворэнт-офицерским и унтер-офицерским составом близка к 100 %, в то время как укомплектованность рядовым составом достигает лишь 73,2 % (см. Приложение, табл. 4).

В 1983 г. штатная численность командного состава вооруженных сил составляла 170 122, а рядовых — 100 062 человека, т. е. 1,7 офицера или младшего командира на каждого рядового. Фактическое соотношение в связи с низкой укомплектованностью рядовыми было еще выше — на одного рядового приходилось 2,3 человека командного состава[506]. Ни в одной армии мира нет такой высокой насыщенности командным составом; например, в ФРГ на одного офицера или унтер-офицера приходится около трех человек рядового состава[507].

В сухопутных войсках Японии соотношение между офицерским, младшим командным и рядовым составом предусмотрено по штату соответственно 1:3,6:3,4, фактически же оно составляет 1:3,7:2,5. Это означает, что при развертывании вооруженных сил основная задача будет состоять в мобилизации главным образом рядовых, подготовка которых не требует длительного времени. Расчеты показывают, что находящегося на действительной службе офицерского состава достаточно для развертывания армии численностью в 800–900 тыс. человек.

Японское командование рассматривает в качестве одного из важнейших условий, обеспечивающих проведение развертывания вооруженных сил в короткие сроки, их перевод на организацию и состав военного времени, наличие военнообученного резерва.

Подготовка резервов в вооруженных силах Японии осуществляется на основе Закона от 1 июля 1954 г.[508], согласно которому был создан резерв сухопутных войск. В 1970 г. положено начало созданию резерва ВМС, а план строительства вооруженных сил Японии на 1983–1987 гг. предусматривает формирование резерва ВВС[509].

Набор в постоянный резерв производится па добровольной основе. Срок службы в резерве установлен в три года в соответствии с контрактом, который по желанию может быть продлен. Предельный возраст нахождения в резерве для рядового состава — до 37 лет, для унтер-офицеров 3-го класса (старшин 3-й статьи) — до 42 лет, для остальных категорий военнослужащих предельный возраст не ограничен[510]. После заключения контракта резервисты приводятся к военной присяге.

Резервист при возникновении и стране или прилегающем районе «чрезвычайной обстановки» приказом начальника УНО может быть призван па действительную военную службу. В случае завершения срока действия контракта при необходимости решением начальника УНО нахождение резервиста на действительной службе может быть продлено сроком до года.

Лица, проходящие службу в резерве, обязаны ставить в известность соответствующий вербовочный пункт об изменении своего места жительства, о выезде на срок более одного месяца и обо всех изменениях, затрудняющих прохождение службы в резерве. Резервистам выплачивается ежемесячное пособие в размере 3000 иен, а в период учебных сборов — 4700 иен в день[511]. Увольнение со службы в резерве производится по истечении контракта, по состоянию здоровья, а также при отрицательной аттестации.

Резервисты, как правило, приписаны к части, дислоцирующейся вблизи их места жительства. Они периодически созываются для прохождения учебных сборов продолжительностью до 20 дней и год. В сухопутных войсках учебные сборы проводятся сроком в 5 дней. В каждой части ежегодно проводится 5–7 таких сборов, в ходе которых большое внимание уделяется тактической и морально-психологической подготовке резервистов. Прохождение ежегодно через учебные сборы практически всех резервистов, приписанных к определенным подразделениям и частям, обеспечивает довольно высокую степень их подготовки, в результате чего значительная часть лиц, состоящих в резерве, не нуждается в дополнительной подготовке и может быть сразу зачислена в боевые части.

Штатная численность постоянного резерва на 1983 г. составила 43 600 человек, в том числе в сухопутных войсках — 43 000, в ВМС — 600 человек[512]. Их укомплектованность близка к 100 % (в 1983 г. в резерве сухопутных войск находилось 40 670 человек, в ВМС — 575 человек)[513].

Ежегодно на службу в резерве привлекается 8–9 тыс. человек[514]. Основной контингент резервистов — это уволенные с действительной военной службы, которые составляют ежегодно около 20 тыс. человек. Так, в 1981 г. было уволено 22 400 человек, в том числе 3000 в связи с достижением предельного возраста, 9700 человек — по окончании контракта и столько же по разным причинам до его завершения[515]. Если учесть, что из 19400 человек, пригодных к военной службе, 8400 поступило на службу в резерв, то остальные 11 тыс. человек можно рассматривать в качестве пополнения резерва 2-й очереди. Это означает, что японское командование фактически располагает довольно значительным подготовленным резервом военнослужащих 2-й очереди, необходимым для развертывания вооруженных сил в чрезвычайный период (только за последние 10 лет их число составило 100–120 тыс.).

В Японии существует система военизированной подготовки рабочих и служащих предприятий, не прошедших службу в «силах самообороны». В соответствии с программой, разработанной «силами самообороны» в 1960 г., большое количество молодежи, нанимающейся на работу в те или иные (в основном средине и мелкие) фирмы и компании, проходит такое обучение в лагерях, имеющихся в ряде гарнизонов[516]. Так, и 1980 г. четырехдневные лагерные сборы под руководством военных инструкторов прошли 72,6 тыс. молодых людей. Нетрудно подсчитать, что лишь за последнее пятилетие в таких лагерях «сил самообороны» обучено более 350 тыс. человек.

Программа обучения включает строевую подготовку, рукопашный бой, 20-километровые марши с 10-килограммовой выкладкой, военизированные эстафеты, преодоление полосы препятствий, заучивание военной терминологии, привитие «хороших манер». По словам представителя «сил самообороны», в условиях строгой дисциплины и жесткого распорядка дня «обучаемые приобретают сильное чувство коллективизма, самоконтроля, ответственности и исполнительности». Крупные компании, такие, например, как «Санва корпорейшн», которая имеет свой учебный центр под Токио, организуют вместе с командованием гарнизонов «сил самообороны» месячные лагерные сборы поступающих на работу в целях прохождения «курса ориентации», в ходе которых их обучают военному делу.

В последнее время широкое распространение получило, по данным японской военной прессы, так называемое «опытное «вступление» рабочих и служащих в части «сил самообороны», в ходе которого они в течение одной-трех недель выполняют в упрощенном виде те же обязанности, что и военнослужащие[517].

Кроме того, Япония располагает хорошо обученным и экипированным полицейским корпусом численностью 240 тыс., который, по оценке зарубежных специалистов, может быть легко введен в состав сухопутных сил в случае «чрезвычайной обстановки» или войны[518].

Большие возможности для наращивания своей мощи имеют ВМС Японии. Источником их пополнения являются силы Департамента морской охраны (ДМО) и огромный морской флот страны. В «чрезвычайной обстановке» ДМО подлежит переподчинению военному командованию, поэтому УНО внимательно следит за развитием Департамента. Только за последние 10 лет тоннаж кораблей и судов ДМО увеличился в 2,5 раза. Уже сейчас силы ДМО выполняют свои функции в районах, не имеющих никакого отношения к территории Японии. Решением кабинета Д. Судзуки в «сферу действий» кораблей ДМО провокационно включены принадлежащие Советскому Союзу острова Малой Курильской гряды и прилегающие к ним акватории[519]. В будущем их «сферу действий» предполагается значительно расширить. В 1982 г. ДМО разместил заказ на строительство огромного патрульного корабля (водоизмещением 6,6 тыс. т), который формально будет состоять в штате ДМО и выполнять задачи по охране японских торговых судов и танкеров в зоне Индийского океана[520].

Резервом усиления ВВС является гражданской воздушный флот, самолеты и вертолеты которого после незначительного дооборудования или без него могут быть использованы в качестве транспортной авиации, для ведения разведки и выполнения других задач.

Важным условием подготовки страны к развертыванию вооруженных сил правящие круги рассматривают разработку законопроектов чрезвычайного и военного времени, которые предоставляли бы военным властям широкие права в мобилизации людских и материальных ресурсов в этот период. Особое значение придается юридическому оформлению введения в «чрезвычайных обстоятельствах» воинской повинности. Наиболее крупная попытка добиться принятия такого рода законов па случай «чрезвычайных обстоятельств» была предпринята в конце 70-х годов. Однако замыслы правящих кругов были сорваны сопротивлением народных масс, широкими выступлениями трудящихся страны.

Японское командование не отказалось от замыслов провести через парламент соответствующие законодательные акты и положения. В своем планировании и в ходе боевой подготовки войск оно исходит из возможности обхода существующих законов. Так, юридические органы вооруженных сил утверждают, что введение в действие закона об обязательной воинской повинности в «чрезвычайное время» якобы соответствует конституции и может решаться правительством[521]. «Полевой устав» сухопутных войск предусматривает в период подготовки к войне привлечение пополнения как за счет призыва резервистов, так и проведения «чрезвычайного набора»[522]. На период «чрезвычайных обстоятельств» в планах разработан порядок отмобилизование войск и сил флота, причем этот порядок отрабатывается на командно-штабных учениях. Одно из таких крупных учений сухопутных войск было проведено «о второй половине августа 1982 г. (в ходе этого учения представители 50 штабов частей, соединений и объединений отрабатывали вопросы «экстренного отмобилизования»).

К числу наиболее характерных мероприятий по подготовке условий к введению обязательной воинской повинности относится использование с 1965 г. при наборе добровольцев так называемой «системы организованного набора», в соответствии с которой к осуществлению набора привлекаются префектуральные, городские и сельские муниципальные учреждения, полиция и милитаристские организации. С их помощью, в частности, составляются списки со сведениями о месте жительства, образовании, специальности, политической благонадежности лиц призывного возраста. В 1972 г. в указанные списки было внесено 7,2 млн. человек в возрасте от 18 до 24 лет[523]. В том же году стала практиковаться система присвоения каждому гражданину Японии собственного номера с введением его в ЭВМ, что дает возможность при необходимости легко получить сведения о лицах призывного контингента и в короткое время обеспечить проведение мобилизации[524].

Таким образом, наличие в «силах самообороны» большой прослойки высококвалифицированных командных кадров, налаженной системы подготовки призывного контингента к отмобилизованию в «чрезвычайных обстоятельствах», высокая оснащенность боевой техникой позволяют руководству страны в короткие сроки развернуть крупную армию. Лишь за счет прошедших в послевоенные годы военную службу и годных к призыву лиц Япония, по оценке японских специалистов и экспертов АСЕАН, в состоянии развернуть в начальном периоде войны воинские формирования численностью до 1,5 млн. человек[525]. Общие же людские мобилизационные возможности Японии весьма велики. В годы второй мировой войны э японские вооруженные силы призывалось до 10 % всего населения (20 % мужской его части), что позволило при общей численности населения в 72 млн. человек довести в 1945 г. численность императорских армии и флота до 7,2 млн. человек[526]. При сохранении такой системы призыва в случае военных действий Япония в состоянии поставить под ружье свыше 10 млн. человек. При этом высокая степень автоматизации, механизации и рационализации производства, наличие значительного числа безработных (свыше 1,6 млн. в 1984 г.) позволяют сделать это с меньшим напряжением для военной экономики, чем в годы минувшей войны.

Попытки определенных сил в Японии вновь ввести законодательство на случай «чрезвычайных обстоятельств» заставляют вспомнить, что подготовка законов военного времени в Японии всегда связывалась с агрессивными планами ее реакционных кругов. Так, принятие законов о введении воинской повинности, о всеобщей мобилизации осуществлялось при подготовке Японией войн против Китая и России, а впоследствии — интервенции против Советской России. Ряд законов «чрезвычайного времени» был принят и в период подготовки «войны в Восточной Азин»[527].

Японское военно-политическое руководство наметило широкий круг мероприятий и в области создания запасов вооружения, боевой техники и потенциала для развертывания крупного военного производства. Эти мероприятия призваны обеспечить вооруженные силы всем необходимым для ведения войны, главным образом боевой техникой, оружием и боеприпасами[528]. Потенциальные возможности современной японской экономики, по оценке военно-промышленных кругов страны, настолько значительны, что позволяют даже без значительных дополнительных ассигнований «в сжатые сроки» обеспечить, например, увеличение выпуска боевых кораблей в 2 раза, а электронного оборудования — на 50 %[529]. Важным резервом увеличения поставок вооружения и боевой техники «силам самообороны» являются производство на японских заводах оружия, боеприпасов и снаряжения для американских войск, а также скрытый экспорт подобного рода «товаров» (именуемых, как и в годы войн в Корее и Индокитае, «спецзаказами») в другие страны.

По оценке УНО, японские военные заводы в течение года способны обеспечить вооруженные силы количеством боеприпасов, необходимым для ведения длительной войны. Уже сейчас предпринимаются меры по значительному увеличению запасов боеприпасов.

В мае 1981 г. премьер-министр Д. Судзуки заметил, что если бы Япония решила осуществить полную ремилитаризацию, то, «учитывая ее экономический, научный и технический потенциал, она могла бы стать мировой военной державой номер три, уступающей только США и СССР»[530].

Важное значение придается созданию стратегических запасов редких материалов, энергоносителей, сырья, продовольствия, что говорит об учете одного из важных факторов, обусловивших поражение японского милитаризма в годы второй мировой войны, — отсутствия достаточных ресурсов названных материалов. На создании существенных военных запасов для ведения совместных боевых действий постоянно настаивает и Пентагон.

В сентябре 1981 г. начальник Управления экономического планирования кабинета министров Японии заявил о намерении увеличить импорт 20 редких и стратегически важных металлов, в частности молибдена, марганца, никеля. В 1973 г. министерству внешней торговли и промышленности было поручено подготовить своего рода мобилизационный план, предусматривающий создание государственной системы нормирования нефти и нефтепродуктов при «чрезвычайных обстоятельствах». Уже в 1974 г. запасы нефти достигли трехмесячной ее потребности. Существуют планы создания запасов нефти и нефтепродуктов из расчета потребностей на 2 года и более[531].

Высокая интенсивность сельского хозяйства дает возможность при относительно незначительных обрабатываемых площадях (около 5,5 млн. га) обеспечивать потребности страны в продовольствия на 70 %, в том числе практически полностью в таких продуктах питания, как рис, овощи, картофель, фрукты, яйца, молоко и молочные продукты, около ¾ потребляемого мяса[532]. К началу 80-х годов в Японии достигнут устойчивый, хотя и относительно невысокий, ежегодный прирост валового объема сельскохозяйственного производства.

Одной из важных предпосылок обеспечения надежного снабжения армии и населения продуктами питания в «чрезвычайных условиях» руководство страны считает диверсификацию источников получения продовольствия. Для того чтобы избежать чрезмерной зависимости в этой области, Япония идет на отказ от односторонней ориентации импорта сельскохозяйственной продукции даже на такого, казалось бы, «верного» своего союзника, как США, что служит предметом острого недовольства со стороны администрации и деловых кругов Соединенных Штатов.

Япония рассматривается Соединенными Штатами Америки как важнейшее звено в коалиционной структуре стран Запада в зоне Восточной Азии. Страна, по американской оценке, «занимает важное стратегическое положение, находясь в центре региона, где проходят основные торговые и военно-морские пути. Поэтому она может обеспечить базу для ВМС, которые будут отсюда осуществлять контроль за военными кораблями, и для ВВС, получающих благоприятные условия для нанесения ударов по объектам на территориях Советского Союза, Китая и Северной Кореи»[533]. Подобную точку зрения разделяют и в кругах японского военно-политического руководства. «Япония, — подтверждает бывший сотрудник УНО Х. Окадзаки, — идеально расположена как база передового развертывания вооруженных сил США»[534]. Не случайно премьер-министр Японии Я. Накасонэ назвал в январе 1983 г. быстро перевооружающуюся страну «непотопляемым авианосцем». Этим объясняется то огромное внимание, которое уделяется оперативному оборудованию территории Японских островов. По данным на 1982 г., здесь размещалось 2934 базы и различных объектов вооруженных сил Японии и США. «Силы самообороны» располагают 2815 из них, в том числе 1576 военными городками, 37 ВМБ и портами, 43 аэродромами, 10 посадочными площадками, 143 пунктами связи, 69 полигонами, 73 стрельбищами, 57 учебными полями, 78 складами снабжения и другими военными объектами общей площадью более 102,5 тыс. га[535].

Из 43 используемых японскими вооруженными силами аэродромов 23 имеют взлетно-посадочные полосы длиной от 1000 до 2000 м, 17 аэродромов — от 2000 до 3000 м. Два самых крупных аэродрома — Титосе и Мисава, — используемых вооруженными силами Японии и США совместно, имеют взлетно-посадочные полосы свыше 3000 м, причем Титосе располагает еще одной полосой длиной 2700 м[536].

Из находящихся в распоряжении американских войск 119 военных объектов 9 являются крупнейшими базами ВВС, 10 — постоянными ВМБ, 22 — полигонами, 28 — узлами связи, 15 — арсеналами. Общая площадь занимаемой вооруженными силами США японской территории составляет 33 252 га и практически не изменилась с 1960 г., хотя число американских баз и объектов сократилось более чем в 2 раза[537]. Это происходит за счет объединения и укрупнения их в целях создания, как заявил представитель командования вооруженных сил США в Японии, единого комплекса стратегических баз[538].

В начале 80-х годов вооруженные силы Японии и США приступили к осуществлению широкой программы модернизации имеющихся и строительства новых военно-воздушных и военно-морских баз на территории страны. В частности, в связи с размещением на базе ВВС Мисава 48 американских истребителей-бомбардировщиков «F-16» — носителей ядерного оружия и приобретаемых японцами у США восьми самолетов дальнего радиолокационного обнаружения «Е-2С» («Хокай») проводятся работы по ее существенной перестройке, на что Япония выделяет ¾ требуемой суммы (свыше 370 млн. долл.)[539].

К 1983 г. Пентагон поставил вопрос о выделении в районе Канто специального аэродрома для наземного базирования и отработки учебно-боевых задач в ночных условиях самолетов авианосца «Мидуэй», приписанного к ВМБ Йокосука, хотя в его распоряжении уже находятся аэродромы Ацуги, Мисава и Ивакуни[540].

Японская Ассоциация судостроительных фирм разработала и предложила для продажи, в том числе военным ведомствам своей страны и США, гигантский (взлетно-посадочная полоса до 4000 м) плавучий аэродром международного класса, который может быть доставлен в любой приморский район. Один из таких аэродромов УНО планировало предоставить Пентагону для проведения тренировок авианосной авиации[541]. Роль стратегически важной базы обеспечения боевых действий на морских коммуникациях приобретает один из самых удаленных (около 1300 км) от метрополии островов — Иводзима, на котором ведутся работы по модернизации ВМБ и строительству новой базы ВВС Японии. Здесь же отработку десантирования морских пехотинцев из состава «сил быстрого развертывания» регулярно проводят ВМС США[542].

24 ноября 1971 г. по инициативе и под давлением оппозиции парламент Японии одобрил резолюцию о трех неядерных принципах (не иметь, не производить, не ввозить ядерное оружие). Однако, по признанию бывшего посла США в Японии Э. Рейшауэра и свидетельству американского военного эксперта Ф. Эллсберга, руководители двух стран имеют секретное соглашение о праве на ввоз ядерного оружия и американские вооруженные силы постоянно пользуются им[543].

Наличие ядерного оружия на борту американских кораблей, базирующихся в японских портах, в том числе на атомных подводных лодках и авианосце «Мидуэй», подтверждали бывший президент США Дж. Картер и министр обороны К. Уайнбергер[544]. По явно заниженным данным МИД Японии, с 1 января 1974 по 31 декабря 1980 г. в 17 японских портов с разрешения правительства совершено 82 захода американских боевых кораблей, в 56 случаях из которых порты посещали корабли — носители ядерного оружия. По свидетельству японской печати, за 5 лет па рубеже 70 — 80-х годов в порты и базы на территории Японии было совершенно примерно 130 заходов американских надводных и подводных кораблей, и только в порту Йокосука с 1966 по май 1982 г. отмечено более 150 заходов подводных лодок США[545]. На территорию Окинавы базируются стратегические бомбардировщики США «В-52»[546]. На японской земле уже создано несколько арсеналов ядерного оружия (на аэродромах Кадена, Ивакуни, близ ВМБ Йокосука). По данным японских специалистов, ядерное оружие размещено на американской базе Футема (Окинава). Объявлено о начале развертывания с 1984 г. на кораблях 7-го флота, базирующихся в Японии, крылатых ракет «Томагавк» с ядерными боеголовками. По сообщению агентства Индия Пресс Эйдженси, Пентагон завернул разработку плана, предусматривающего установку на Японских островах американских ракет средней дальности наемного базирования[547], предназначенных для того, чтобы «держать под прицелом» советское Приморье и проливы Лаперуза, Сангарский и Корейский[548]. По некоторым данным, такие же ракеты намерены приобрести «силы самообороны»[549].

Таким образом, уже сейчас в Японии создана разветвленная сеть хорошо оборудованных пунктов базирования для обеспечения боевых операций, в том числе и в условиях ядерной войны, японских и американских войск, авиации и сил флота. Тем не менее в последние годы военно-политическое руководство страны усилило внимание к оперативному оборудованию территории (совершенствованию морских, железнодорожных и автотранспортных коммуникаций, складов и линий связи). Эти мероприятия проводятся, как правило, под видом совершенствования гражданской инфраструктуры и финансируются большей частью по линии невоенных ведомств и частного капитала.

Как морская держава, расположенная на четырех крупных и свыше 900 более мелких, большей частью гористых островах (общая площадь — 372,6 тыс. кв. км), протянувшихся на 3400 км[550] вдоль восточной части Азиатского субконтинента, Япония традиционно придает важное значение оборудованию многочисленных заливов, бухт, проливных зон и морских коммуникаций. На долю морских каботажных перевозок приходится около 40 % общего грузооборота страны. Основные международные морские коммуникации Японии проходят по Тихому и Индийскому океанам, связывая Японские острова с западным побережьем США, а также со странами Восточной, Юro-Восточной и Южной Азии.

Развитие морского транспорта предопределило создание обширной сети портов и гаваней на побережье Японских островов[551]. К настоящему времени в стране насчитывается 17 крупных международных и до 1000 мелких и средних портов. Крупнейшими портами являются Кобе (грузооборот свыше 140 млн. т), Йокогама (до 130 млн. т), Тиба (около 120 млн. т), Кавасаки (до 90 млн. т). Все крупные порты располагают современным оборудованием, которое позволяет вести обработку судов всех классов и типов. К основным ВМБ относятся Оминато, Йокосука, Майдзуру, Куре, Сасебо, Хакодате, Осака и некоторые другие. ВМБ Йокосука, Куре и Осака обеспечивают базирование и ремонт кораблей всех классов.

В Японии существует и продолжает развиваться широкая сеть аэродромов, число которых составляет около 100, из них восемь (Йокота, Итадзуки, Кадена, Осака, Нарита, Ханеда и уже названные Титосе и Мисава) имеют взлетно-посадочные полосы длиной 3000 м и более и могут использоваться в военное время для базирования всех видов современных боевых самолетов. Эти и большинство других аэродромов, пригодных для базирования боевой авиации, имеют современное радиотехническое оборудование, обеспечивающее взлет и посадку самолетов днем и ночью в любых метеорологических условиях. Аэропорты Ханеда и Нарита, расположенные близ Токио, обеспечивают до 80 % всего объема воздушных перевозок[552]. Авиация обеспечивает 96 % пассажирских перевозок между о-вами Хонсю и Хоккайдо[553].

Хорошо развитая сеть аэродромов и портов позволяет рассредоточенною базировать национальные и американские ВВС и ВМС в мирное время и обеспечивает дополнительное размещение большого количества самолетов и кораблей в военное время.

Весьма развиты в Японии автомобильные и железные дороги.

Имеется также густая сеть современных средств связи: узлы связи, десятки тысяч километров подземных и подводных кабельных линий; большое развитие получили радиорелейные и тропосферные линии связи, а за последнее десятилетие — связь через искусственные спутники Земли. По развитию телефонной и телеграфной связи Япония стоит на втором месте в капиталистическом мире (после США), ею охвачены все административные центры, города и более или менее крупные и важные населенные пункты. Основой проводной связи являются магистральные подземные кабельные линии. Большое внимание уделяется также постоянным воздушным линиям, которые обычно строятся вдоль железных дорог и шоссе. Островное положение Японии предопределило широкое использование подводных линий связи со странами Дальнего Востока, IOro-Восточной Азии, Северной и 10жпой Америки. Важное военное значение имеет транстихоокеанский кабель, соединяющий Японские и Гавайские острова (длина — 9800 км). С 1985–1986 гг. планируется участие Японии в прокладке подводного кабеля, который соединит ее с Сингапуром, Тайванем и Гонконгом[554].

Вооруженные силы Японии, располагая собственными линиями связи, при необходимости могут использовать государственные и частные гражданские линии и каналы связи. Широкое применение в вооруженных силах получили радиорелейные, тропосферные и космические линии связи, располагающие современной автоматической аппаратурой и системами дистанционного управления[555]. В 1977 г. военно-политическое руководство рассмотрело план создания единой системы управления и связи в вооруженных силах. Проводятся мероприятия по обеспечению устойчивого и скрытного управления войсками, повышению живучести связи, улучшению взаимодействия с вооруженными силами США. В мае 1984 г. завершено строительство центрального командного пункта «сил самообороны», три этажа которого из пяти размещены под землей[556]. Предпринимаются меры по совершенствованию системы управления и связи, рассчитанной на период «чрезвычайных обстоятельств», путем модернизации старых и создания новых коммуникаций между формированиями японских и американских войск в ходе осуществления мобилизации. В этом плане главное внимание уделяется средствам УКВ — радиосвязи, линиям автоматической и прямой телефонной связи, системам передачи данных[557].

Организованной системы гражданской обороны как важного фактора, способствующего развертыванию вооруженных сил, в Японии официально пока нет. Тем не менее фактически имеются ее основные элементы, созданные на случай необходимости ликвидации последствий стихийных бедствий.

Общее руководство имеющимися органами осуществляет Центральная комиссия по ликвидации последствий стихийных бедствий, председателем которой является премьер-министр. Руководство префектуральными комиссиями возложено на губернаторов префектур. В каждом городе, поселке, деревне созданы отряды по проведению спасательных и восстановительных работ численностью по 100 человек и более[558]. Предусматривается привлечение к этим работам всех пожарных команд, организаций и учреждений Красного Креста и Красного Полумесяца. Так, в 1972 г. имелось 440 постоянных аварийно-спасательных групп, 1673 местные группы по оказанию первой медицинской помощи[559]. На многих предприятиях также имеются отряды, на которые возложена задача их обороны. Такие отряды имеются, например, на авиационных заводах фирм «Мицубиси дзюкогё» и «Мицубиси дэнки»[560].

Проблему защиты населения от стихийных и иных бедствий планируется решать главным образом путем эвакуации из городов, для чего определены маршруты для каждого района. Ежегодно в сентябре проводятся тренировки всех учреждений страны по ликвидации последствий землетрясений. В 1982 г. состоялось крупномасштабное учение с привлечением воинских частей в Токио и девяти прилегающих к столице префектурах страны с участием около 13 млн. человек[561].

Несмотря на достигнутый прогресс в области развития системы гражданской обороны, в организации которой принимает непосредственное участие японское командование, представители правительственных и военных кругов Японии считают, что ее развитию уделяется еще недостаточное внимание. Ежегодно в «Белых книгах по вопросам обороны Японии» ставится вопрос о необходимости создания в стране организационной системы гражданской обороны, что следует рассматривать как подготовку общественного мнения к осуществлению такого мероприятия. В связи с этим в последнее время активно изучается опыт организации гражданской обороны других капиталистических стран, в частности ФРГ, Великобритании, Швейцарии.

Важное место в системе мероприятий по подготовке условий для развертывания вооруженных сил занимает соответствующая идеологическая обработка населения. В процессе идеологической обработки населения широко практикуется пропаганда мифа о якобы «советской военной угрозе» и в связи с этим необходимости усиления собственных вооруженных сил и расширения их функций в рамках японо-американского военно-политического союза.

Большие усилия японские правящие круги направляют на то, чтобы подготовить общественное мнение своей страны к замышляемому ими пересмотру конституции и ликвидации содержащегося в ней отказа Японии от обладания вооруженными силами. Эта работа имеет характер непрерывной кампании, ведущейся с 50-х годов. Один из главных аргументов, используемых противниками конституции, состоит в том, что она якобы «навязана» японскому народу извне, а потому ущемляет интересы и оскорбляет достоинство японцев. Реакционные силы Японии стремятся придать своей кампании за пересмотр конституции массовый характер. Особенно интенсивной она стала в 80-е годы. В январе 1983 г. в резолюцию съезда правящей ЛДП было открыто включено требование о пересмотре действующей конституции[562].

Таким образом, правящие круги Японии проводят на практике широкий комплекс мероприятий, способствующих созданию условий для развертывания «в случае необходимости» многочисленных вооруженных сил.

Глава пятая

СОСТОЯНИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ЯПОНИИ

Вооруженные силы Японии состоят из сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил и учреждений центрального подчинения.

Сухопутные войска

Сухопутные войска — самый крупный вид вооруженных сил Японии, от результатов боевых действий которого, по взглядам японского командования, зависит достижение окончательной победы над противником. Официально основная задача сухопутных войск состоит в отражении «внешней», или «прямой», агрессии, пресечении ее «в начальной стадии»[563]. Эту задачу предусматривается выполнять самостоятельно и во взаимодействии с ВВС и ВМС страны, а также с вооруженными силами США. На сухопутные войска возлагается также задача отравления «внутренней», или «косвенной», агрессии, т. е. подавление выступлений японского народа в защиту своих прав. Предусматривается также возможность их участия совместно с американскими войсками в боевых действиях за пределами Японских островов. Об этом, в частности, свидетельствует положение в «Белой книге по вопросам обороны» о том, что вооруженные силы Японии «служат делу поддержания стабильности международных отношений в Азии»[564]. В последнее время участились заявления официальных лиц Японии о возможности использования японских вооруженных сил, прежде всего сухопутных войск, в составе войск ООН, что следует расценивать как подготовку общественного мнения к возможности участия Японии в конфликтах на Корейском полуострове или в других районах Азии. Важной задачей сухопутных войск является обеспечение действий американского контингента, размещенного на территории Японии.

Такое назначение японских сухопутных войск оказывает существенное влияние на направление их строительства и определение пропорций между видами вооруженных сил: по численности они являются наиболее многочисленными по сравнению с другими видами, на их строительство направляются самые крупные ассигнования, они оснащены современными оружием и боевой техникой. В частности, доля ассигнований па сухопутные войска составляет в среднем 40,69 % денежных средств, выделяемых на развитие всех вооруженных сил. Вместе с тем с 1978 г. отмечается некоторое уменьшение доли этих ассигнований при их одновременном суммарном росте (см. Приложение, табл. 3).

Штатная численность личного состава сухопутных войск определена «Основными положениями планов обороны» (1976 г.) на период до 1987 г. в 180 тыс. человек. Однако фактическая укомплектованность соединений и частей составляет 85–86 %[565]. В боевых частях и подразделениях, особенно пехотных, она еще ниже: в полках — 65 %, в ротах — 55 % штатной численности[566].

Организационно сухопутные войска сведены в армии, подчиненные им соединения и части, части и учреждения центрального подчинения и учебные заведения (см. Приложение, схема 7).

В составе сухопутных войск на 1 января 1984 г. имеется: пять армий, 12 пехотных дивизий, танковая дивизия, две смешанные бригады, по одной воздушно-десантной, вертолетной и артиллерийской бригаде, одна танковая группа, две отдельные группы полевой артиллерии, две бригады и три отдельные группы ЗУР «Хок», пять отрядов армейской авиации, бригада и пять групп связи, пять инженерно-саперных бригад, три учебные бригады, два отдельных учебных полка, пять центральных парков снабжения, шесть госпиталей и 15 учебных заведений[567].

Непосредственное руководство сухопутными войсками осуществляет командующий (он все — начальник штаба) через штаб, состоящий из семи отделов (административный, оперативный, личного состава, разведывательный, боевой подготовки, вооружения, медицинский) и группы генерального инспектора[568].

Административный отдел, состоящий из трех отделений (общего, юридического и контрольно-финансового), ведает контролем за осуществлением планов строительства сухопутных войск, внешними сношениями, отвечает за юридическое обеспечение, наблюдает за правильностью использования финансовых средств.

Оперативный отдел имеет в своем составе также три отделения (оперативное, исследовательское и боевого применения). В функции отдела входят разработка планов боевого применения сухопутных войск, вопросы их организации, штатного состава, вооружения и размещения соединений и частей, а также ведение исследований по вопросам совершенствования боевого применения войск и их организационной структуры.

Отдел личного состава ведает вопросами комплектования, назначений и перемещений, материального обеспечения и контроля за соблюдением военной тайны военнослужащими. В своем составе отдел имеет пять отделений.

Разведывательный отдел состоит из двух отделений и отвечает за сбор и обработку разведывательных сведений.

Отдел боевой подготовки осуществляет планирование боевой подготовки соединений и частей, разрабатывает программы для учебных заведений, планы обеспечения учебного процесса.

Отдел вооружения осуществляет планирование и контроль за поставками в войска необходимых видов вооружения и боевой техники, а также контроль за разработками перспективных видов вооружения. В составе отдела имеется восемь отделений.

Медицинский отдел ведает вопросами медико-санитарного обеспечения частей и подразделений.

Кроме того, непосредственно командующему сухопутными войсками подчинен генеральный инспектор со своим штатом офицеров.

Высшим оперативным объединением сухопутных войск является армия. Одновременно она представляет собой высшую территориальную единицу военно-административного деления Японии и фактически по своему назначению соответствует военному округу. Армейская организация возникла в соответствии со взглядами японского командования на организацию обороны страны. Она предусматривает ведение стойких и активных боевых действий и обеспечение управления войсками как в мирное, так и в военное время. Каждая армия (а также дивизия) имеет свою зону (район) ответственности. Это, по мнению японцев, наиболее полно отвечает требованиям учета особенностей территории страны в строительстве сухопутных войск. По их мнению, значительная вытянутость территории и отсутствие глубокого тыла требуют наличия уже в мирное время соответствующих органов управления, обеспечения пополнения, организации «обороны страны».

Постоянного состава армия не имеет. В зависимости от возлагаемой задачи в состав армии могут входить две-три пехотные дивизии, танковая дивизия, артиллерийская бригада (группа), инженерно-саперная бригада, отряд армейской авиации, группа связи, учебная бригада (полк), другие боевые, специальные и обслуживающие части и подразделения[569].

Армии имеют собственные наименования в зависимости от места их размещения на территории Японских островов: Северная, Северо-Восточная, Восточная, Центральная и Западная армии.

Соединения и части сухопутных войск размещены на территории страны неравномерно. Наиболее значительная группировка войск сосредоточена на ближайшем к советской территории острове Хоккайдо: здесь размещены единственные в сухопутных войсках танковая дивизия и артиллерийская бригада, на вооружение размещенных там частей и соединений в первую очередь поставляются наиболее современные типы оружия и боевой техники (см. Приложение, табл. 7).

В составе сухопутных войск Японии имеются все рода войск и служб, необходимые для ведения современного общевойскового боя. Основу войск составляет пехота, предназначенная для ведения ближнего боя самостоятельно и в составе общевойсковых тактических групп.

Пехотная дивизия является основным тактическим соединением сухопутных войск Японии. Имеется два типа дивизий, «А» и «Б», различающихся по организации, численности личного состава и вооружению.

Пехотная дивизия типа «А» имеет в своем составе управление дивизии; роту штабную и обслуживания; четыре пехотных и один артиллерийский полк; батальоны — танковый, саперный, связи; отряды (соответствуют ротам) — противотанковый, разведывательный, артиллерийско-технический, автотранспортный, снабжения и медицинский. Численность личного состава — более 9000 человек. Управление дивизии состоит из командования, штаба и отделений, возглавляемых начальниками родов войск и служб (см. Приложение, схема 8).

Основными боевыми частями пехотной дивизии являются пехотные полки, состоящие из штаба и штабной роты, четырех пехотных рот, роты 106,7-мм тяжелых минометов и обслуживающих подразделений. Численность личного состава полка составляет около 1200 человек[570]. Особенность организации пехотного полка состоит в том, что в нем нет батальонного звена и его основным подразделением является пехотная рота, что, по мнению японских военных специалистов, должно повысить оперативность и гибкость управления подразделениями в бою.

Пехотная рота (более 200 человек) имеет в своем составе управление роты, четыре пехотных взвода и по взводу 81-мм минометов и 106-мм безоткатных орудий. Рота 106,7-мм тяжелых минометов состоит из управления и четырех минометных взводов. В боевых условиях пехотные полк и рота должны, как правило, действовать совместно с приданными подразделениями других родов войск в составе полковых (ротных) боевых тактических групп.

Артиллерийский полк состоит из штаба и штабной батареи, четырех дивизионов 105-мм гаубиц, дивизиона 155-мм гаубиц и дивизиона 40-мм самоходных спаренных зенитных установок[571]. В бою дивизионы 105-мм гаубиц предназначены, как правило, для непосредственной артиллерийской поддержки пехотных полков, дивизион 155-мм гаубиц — для осуществления общей артиллерийской подготовки, дивизион 40-мм самоходных спаренных зенитных установок — для прикрытия дивизии от нападения с воздуха.

Танковый батальон имеет в своем составе штаб, роту штабную и обслуживания, четыре танковые роты по 14 танков в каждой. В бою батальон планируется поротно придавать пехотным полкам или же в полном составе использовать для наращивания удара.

Противотанковый отряд состоит из четырех огневых взводов, имеющих на вооружении противотанковые управляемые ракеты (ПТУР). Отряд намечается использовать, как правило, для поддержки пехотных полков путем придания им по одному взводу. При необходимости отряд будет находиться в непосредственном распоряжении командира дивизии и составлять основу противотанкового резерва.

Данные о вооружении и боевой технике пехотной дивизии типа «А» приводятся ниже[572]:

Винтовки

8000

Пистолеты

800

Пулеметы

650

Гранатометы

480

ПУ ПТУР

15

Безоткатные орудия

75

Минометы

110

Гаубицы

50

Зенитные установки

20

Танки

60

Бронетранспортеры

14

Пехотная дивизия типа «Б» (численность личного состава более 7000 человек) имеет три пехотных полка. Артиллерийский полк имеет три дивизиона 105-мм гаубиц, дивизион 155-мм гаубиц, состоящий из трех батарей, танковый и саперный батальоны трехротного состава. Пехотный полк имеет одинаковую организацию в дивизиях обоих типов. В японских сухопутных войсках имеется семь пехотных дивизий типа «А» и пять — типа «Б».

Своеобразной организационной единицей сухопутных войск Японии является смешанная бригада[573]. Такая единица, по мнению японского командования, имеет ряд преимуществ. Это небольшое по численности личного состава, мобильное, легко управляемое соединение. В своем составе бригада имеет подразделения и части основных родов войск, необходимых для ведения общевойскового боя, что позволяет ей решать многие боевые задачи самостоятельно. В составе сухопутных войск в настоящее время имеется две смешанные бригады — по одной на о-ве Окинава и о-ве Сикоку.

Бронетанковые войска представлены танковыми дивизией и группой в составе Северной армии, танковыми батальонами пехотных дивизий и танковыми отрядами смешанных бригад. По взглядам японского командования, танки должны использоваться для решения задач как в ходе наступления, так и при ведении мобильной обороны, а также в ходе сдерживающих действий в начальный период наступления противника. Танковая дивизия (сформирована в марте 1981 г.) имеет в своем составе три танковых полка, по одному полку пехотному, артиллерийскому, зенитной артиллерии, тылового обеспечения, батальоны — саперный, связи и разведывательный отряд[574]. Штатная численность личного состава — 6450 человек, на вооружении состоит 230 средних танков и 340 бронетранспортеров[575] (см. Приложение, схема 9).

В танковой группе имеется более 70, в танковом батальоне пехотной дивизии — 50–60 средних танков.

Полевая артиллерия. В составе сухопутных войск имеется одна артиллерийская бригада и две отдельные артиллерийские группы, которые организационно входят в состав армий. Артиллерийская бригада имеет в своем составе две артиллерийские группы и два дивизиона тактических неуправляемых ракет (НУР) «30». В артиллерийской группе имеется по одному дивизиону 155-мм, 105-мм и 203,2-мм гаубиц, дивизион 155-мм пушек. В составе Восточной и Центральной армий артиллерийских частей нет. Артиллерийская бригада (группа) является основным огневым средством в руках командующего армией, ее предполагается использовать главным образом централизованно[576].

Зенитные ракетные войска создавались при активной помощи американцев, так как они предназначаются для прикрытия не только японских, но и американских военных объектов на территории Японии. В составе сухопутных войск, по состоянию на 1 января 1984 г., имелось две бригады ЗУР «Хок» с дислокацией в Титосе (о-в Хоккайдо) и в Иидзука (о-в Кюсю), три группы ЗУР «Хок»: по одной в Северо-Восточной армии (Хатинохэ), Восточной армии (Мацудо), Центральной армии (Оно)[577].

Воздушно-десантные войска представлены одной бригадой, которая организационно входит в состав Восточной армии. Бригада в своем составе имеет штаб и штабную роту, пехотную боевую группу из трех пехотных рот, батальон тяжелых минометов из трех минометных рот, отряды — безоткатных орудий и саперный, роты — административную, укладки парашютов, медицинскую, учебную[578]. Для переброски бригады по воздуху предполагается использовать самолеты транспортного авиакрыла ВВС и вертолеты вертолетной бригады сухопутных войск.

Армейская авиация в своем составе имеет вертолетную бригаду, находящуюся в непосредственном подчинении командующего сухопутными войсками, и пять авиационных отрядов, подчиненных командующим армиями. На вооружении бригады состоят транспортные вертолеты «V-107», на вооружении отрядов — многоцелевые вертолеты «HU-1Н», самолеты связи и разведки «L-19», «LR-1», вертолеты разведки и наблюдения «ОН-6». Одна из основных задач армейской авиации состоит в осуществлении десантно-транспортных задач: высадке воздушных десантов, доставке грузов в районы боевых действий, обеспечении маневра силами и средствами, эвакуации войск. В последнее время армейскую авиацию начинают рассматривать не только как вспомогательный, но и как боевой род войск. В связи с этим программой строительства сухопутных войск на 1983–1987 гг. намечается формирование четырех эскадрилий вертолетов «АН-1S» (всего 56), оснащенных установками ПТУР. В последующем предполагается иметь по одной эскадрилье таких вертолетов в каждой армии[579].

Инженерные войска представлены пятью инженерно-саперными бригадами (по одной в армии), в состав каждой из которых входит две-три инженерно-саперные группы, и саперными батальонами в составе пехотных дивизий[580].

Войска связи обеспечивают войска и органы управления всеми видами связи, несут ответственность за поставки в войска средств связи, их обслуживание и ремонт. В составе сухопутных войск имеются бригада связи центрального подчинения, пять отдельных групп связи (по одной в армии) и по батальону связи в дивизиях[581].

Вооружение. Японское командование рассматривает поставку на вооружение сухопутных войск современных видов оружия и боевой техники как одно из основных условий обеспечения их высокой боеспособности, маневренности и огневой мощи. При этом учитываются уроки прошлого, в частности боевые действия на Халхин-Голе, когда японская армия оказалась недостаточно подготовленной для ведения боевых действий против механизированной группы Советских Вооруженных Сил, имевшей более высокую мобильность и огневую мощь, что явилось, по мнению японских исследователей, основной причиной поражения[582]. С учетом этих уроков японское командование уделяет повышенное внимание оснащению армии современными видами оружия и боевой техники. В результате проведенных мер в сухопутных войсках имеются фактически все виды вооружения, необходимые для ведения современного боя (см. Приложение, табл. 15).

Основными типами стрелкового оружия являются 7,62-мм автоматическая винтовка, легкий и тяжелый пулеметы собственной разработки 1964 и 1962 гг. соответственно, для которых используется стандартный патрон НАТО. На вооружении состоят также пистолеты и пистолеты-пулеметы американского производства.

Основными средствами борьбы с танками все еще остаются 88,9-мм реактивные противотанковые гранатометы, 106-мм, а также 75-мм безоткатные орудия. В последние годы японское командование стало уделять значительное внимание поставкам в войска ПТУР, более современных безоткатных орудий и гранатометов.

Артиллерийское вооружение представлено 155-мм пушками, 105-, 155-, 203,2-мм гаубицами, 106,7-мм и 81-мм минометами. Большинство из них на механизированной тяге американского производства. Принимаются меры по переводу артиллерии на самоходную тягу. Важным огневым средством считаются тактические неуправляемые ракеты «30». В 1975 г. закончена разработка и начаты поставки в войска реактивных систем залпового огня как эффективного средства огневой поддержки пехоты. Предполагается сформировать более 10 дивизионов, имеющих на вооружение эти системы.

На вооружении зенитной артиллерии находятся 40-мм пушки и 40-мм самоходные установки в основном американского производства. Относительно новым образцом является 35-мм спаренная зенитная установка «L-90», выпуск которой и Японии налажен по лицензии шведской фирмы «Эрликон». Более надежным средством борьбы с воздушными целями считаются зенитные управляемые ракеты «Хок», которые предназначены для поражения одиночных и групповых целей, летящих на малых и средних высотах[583].

Большое внимание уделяется развитию бронетанковой техники. Основным танком является средний танк собственной разработки типа «61». С 1974 г. стал поступать на вооружение средний танк типа «74», также собственной разработки, который имеет значительные преимущества по сравнению с предыдущим образцом (увеличена мощность двигателя, повышена точность стрельбы, установлено современное оборудование)[584]. Ведется разработка нового танка. Основными боевыми машинами пехоты японской армии являются бронетранспортеры типов «60» и «73» (по годам разработки), последний из которых по своим тактико-техническим характеристикам соответствует американскому бронетранспортеру «М-113»[585].

Армейская авиация имеет на вооружении в основном американскую авиационную технику, производство которой налажено по лицензии на японских предприятиях. Единственным самолетом японской конструкции является вспомогательный самолет «LR-1» («MU-2»). Особое внимание уделяется увеличению парка транспортных вертолетов армейской авиации, так как она с учетом местных условий рассматривается одним из основных путей повышения мобильности сухопутных войск[586]. В последние годы стали осуществляться поставки боевых вертолетов. В этих целях производится установка вооружения на вертолете «HU-1H» и начаты закупки с 1978 г. американских вертолетов «АН-1S» с ПТУР на борту.

В значительном объеме в войска поступает инженерная и автотранспортная техника. Особое внимание уделяется поставкам средств минирования, самоходных понтонов, инженерных машин.

С 1974 г. новая инженерная техника стала поступать в пехотные полки, что повышает их инженерные возможности[587].

Автотранспорт считается наиболее доступным средством повышения мобильности войск, поэтому оснащению им уделяется постоянное внимание. В настоящее время в войска поступают 0,5-, 1,5– и 3,5-тонные автомобили собственной разработки.

Как видно, японское командование принимает все усилия для того, чтобы оснащать соединения и части наиболее современными видами оружия и боевой техники и поддерживать их на уровне, отвечающем требованиям ведения современного боя.

Боевая подготовка. Одним из основных направлений деятельности командиров и штабов, отвечающих за повышение боеспособности и боевой готовности сухопутных войск, является боевая подготовка. Японское командование придает большое значение осуществлению мероприятий по обучению личного состава частей и подразделений. Так, бывший командующий сухопутными войсками генерал Х. Миёси подчеркивал, что важным условием выполнения войсками стоящих перед ними задач являются «тщательные тренировки, высокий уровень воинской дисциплины и четкая слаженность действий частей и подразделений»[588].

В сухопутных войсках Японии основные взгляды на ведение общевойскового боя формировались под сильным американским влиянием; в течение длительного времени боевая подготовка войск строилась по боевым уставам США под руководством американских военных советников. В последние годы японские военнослужащие тщательно изучают и заимствуют опыт ведения боевых действий США во Вьетнаме и Израиля на Ближнем Востоке.

Характер, содержание и направленность боевой подготовки сухопутных войск определяются планами строительства вооруженных сил на год. Большое внимание придается отработке вопросов, связанных с ведением наступательных и оборонительных действий в сложных условиях боевой обстановки. Наступательные действия предусматривается вести, как правило, с ходу, после совершения войсками длительного марша[589].

При отработке оборонительных действий войска готовятся к боям с противником, имеющим большое количество танков и бронетранспортеров, значительное место отводится отработке вопросов организации противотанковой обороны, умелого применения противотанковых средств, эффективного использования противотанковых препятствий и заграждений[590].

Существенное место в боевой подготовке отводится отработке быстрой переброски войск на большие расстояния и высадке морских и воздушных десантов. Это отражает общую тенденцию во взглядах японского командования, придающего большое значение активным, высокоманевренных наступательным боевым действиям. Наиболее тщательно отрабатывается высадка вертолетных десантов. Такие учения проводятся во всех пехотных частях. Крупным учением по отработке подобных задач было, например, учение 10-й пехотной дивизии в период с 13 мая по 23 июня 1981 г., когда полковая боевая группа в составе 2100 человек и 450 боевых машин была переброшена комбинированным способом из района дислокации (о-в Хонсю) на о-в Xoккайдо[591].

Среди всех форм боевой подготовки войск большое место занимает оперативная подготовка штабов: часто проводятся командно-штабные учения, занятия на картах, штабные тренировки, во время которых обрабатываются вопросы организации штабной службы, проигрываются поучительные эпизоды боя, проводятся необходимые расчеты. В ходе ряда из них отрабатывались вопросы организации взаимодействия между видами вооруженных сил. Так, подобную задачу имело объединенное командно-штабное учение, проходившее в период с 20 по 27 июля 1981 г. К участию в нем было привлечено 11 тыс. солдат и офицеров, 260 боевых машин, 9 кораблей, 120 самолетов[592].

Крупные объединенные командно-штабные учения состоялись в период с 31 мая по 4 июня 1983 г., к участию в которых привлекались штабы видов вооруженных сил, штабы объединений и соединений. Учением руководил председатель ОКНШ.

Крупномасштабные совместные учения трех видов вооруженных сил Японии состоялись в августе 1983 г. на склонах горы Фудзи и в заливе Вакаса в Японском море. В них принимали участие около 9 тыс. военнослужащих, более 100 танков, 40 самолетов, несколько боевых кораблей. В ходе учений отрабатывались вопросы организации отражения десанта противника па о-в Хонсю со стороны Японского моря[593].

Показательно, что в частях, расположенных вблизи крупных городов, значительное место в боевой подготовке отводится обучению личного состава борьбе с демонстрантами, что преподносится как подготовка к выполнению функции по «обеспечению внутреннего порядка»[594].

Характерной особенностью подготовки японских сухопутных войск является тщательная отработка всех основных вопросов ведения общевойскового боя усиленным пехотным полком (так называемой «полковой боевой группой»). Это объясняется тем, что особое внимание придается подготовке сухопутных войск к боевым действиям в условиях горно-лесистой местности и в отрыве от дивизии.

Существенным в боевой подготовке войск является ставшее с 1982 г. регулярным проведение объединенных учений с сухопутными войсками США, что свидетельствует о планах их совместного использования в «чрезвычайных условиях». Первые такие учения под кодовым названием «Ямато», в которых подразделения, выступавшие за противника, назывались «красной армией», состоялись в ноябре 1982 г. у подножия г. Фудзи, где в течение 9 дней отрабатывались вопросы взаимодействия между японскими и американскими частями при отражении десанта со стороны моря[595]. В октябре 1983 г. на о-ве Хоккайдо состоялись очередные учения этой серии «Ямато-2», в которых принимали участие подразделения и части 11-й пехотной дивизии Северной армии Японии и 9-го армейского корпуса вооруженных сил США[596].

Регулярно проводятся совместные японо-американские учения штабов. Так, командно-штабные учения, к участию в которых привлекалось около 1000 японских военнослужащих от Восточной армии и 500 человек от американского 9-го армейского корпуса, состоялись с 15 по 19 февраля 1982 г.[597]. Ежегодно проводятся крупные командно-штабные учения под кодовым наименованием «Ямасакура». В ноябре 1983 г. в северной части о-ва Хонсю проходили пятые по счету подобные учения, к участию в которых было привлечено около 1000 человек японских и американских военнослужащих. В ходе этих учений отрабатывались вопросы организации взаимодействия между японскими сухопутными войсками и американскими «силами быстрого развертывания»[598].

Перспективы строительства сухопутных войск. Развитие сухопутных войск определено пятилетней программой строительства вооруженных сил страны (1983–1987), утвержденной Советом национальной обороны 23 июля 1982 г. Программа предусматривает наращивание боевых возможностей сухопутных войск путем проведения комплекса мероприятий по повышению укомплектованности войск, реорганизации соединений и частей, расширению поставок современных типов оружия и боевой техники, совершенствованию боевой готовности войск.

Штатная численность сухопутных войск остается прежней — на уровне 180 тыс. человек, однако предполагается повысить укомплектованность соединений и частей с 85 до 90 %, а численность постоянного резерва — с 40 тыс. до 50 тыс. человек.

Планируется продолжить совершенствование организационной структуры соединений и частей. Для этого, в частности, предусматривается проведение ко времени завершения программы реорганизации пехотных дивизий с целью увеличения их численности с 9 тыс. до 13 тыс. человек, повышения их ударной силы, огневой мощи и мобильности. Намечается преобразовать пехотные дивизии в моторизованные (для чего в их составе иметь по два полка на бронетранспортерах и по одному полку на автомашинах), восстановить батальонное звено в полках, поставить на вооружение дополнительно танки, орудия, зенитные установки, ПТУР, плавающие бронетранспортеры и другую технику. Вначале планируется провести моторизацию пехотных дивизии, дислоцирующихся на о-ве Хоккайдо. Такая моторизация началась с 11-й пехотной дивизии. Реорганизация должна привести к увеличению боевой мощи дивизии 1987 г. по сравнению с дивизией 1983 г. по танкам в 2 раза, по мощи артиллерийского огня — в 10 раз, по возможностям противотанковой обороны — в 2 раза[599].

Планируется поставить в войска: для повышения мобильности — 240 бронетранспортеров и командно-штабных машин, а такте большое количество автотранспорта; для повышения ударной силы — более 370 средних танков; для усиления огневой мощи — 378 орудий полевой артиллерии и минометов, в том числе 122 самоходных; для увеличения противотанковых возможностей — 78 ПТУР, 1750 противотанковых гранатометов, 43 вертолета «АН-1S» с ПТУР на борту; для повышения аэромобильности — около 180 самолетов и вертолетов, в том числе 16 тяжелых транспортных вертолетов, 53 многоцелевых вертолета, 64 разведывательных вертолета; для усиления прикрытия с воздуха — 47 зенитно-ракетных комплексов ближнего действия, 468 переносных 3РК, перевооружить еще одну группу на «усовершенствованные ЗУР «Хок»[600].

Намечено продолжить разработки перспективных образцов вооружения и боевой техники, в том числе нового танка типа «88», не уступающего лучшим образцам зарубежного танкостроения, УР класса «земля — корабль», ПТУР среднего радиуса действия, боевой машины пехоты, зенитной установки[601].

Особое внимание программа уделяет повышению боевого потенциала частей японской армии, размещенных на Хоккайдо. Намечается оснастить их большим количеством танков, 155-мм самоходными артиллерийскими установками, противотанковыми вертолетами. В частности, сюда должна быть направлена примерно половина из намеченных к поставке в войска за пять лет 373 танков, в результате чего на острове будет сосредоточено 650 танков — 50 % всего парка этих боевых машин[602].

В мае 1984 г. Совет национальной обороны утвердил новую пятилетнюю программу строительства вооруженных сил Японии на 1986–1990 гг., предусматривающую дальнейшее укрепление сухопутных войск (продолжение реорганизации соединений, широкие поставки современных типов оружия и боевой техники, повышение уровня боевой подготовки войск).

Таким образом, в Японии созданы довольно многочисленные сухопутные войска, имеющие в своем составе все рода войск, необходимые для ведения современных боевых действий. Осуществление мероприятий в соответствии с перспективными планами строительства вооруженных сил приведет к дальнейшему укреплению сухопутных войск, улучшению в качественном отношении, повышению наступательных возможностей.

Военно-воздушные силы

Военно-воздушные силы как вид вооруженных сил были созданы в 1954 г. По планам японского командования ВВС предназначены для обеспечения противовоздушной обороны страны, непосредственной авиационной поддержки боевых действий сухопутных войск и ВМС, а такте для ведения воздушной разведки и осуществления военных транспортных перевозок. Особое значение придается использованию японских ВВС для обеспечения прикрытия американских войск, баз и объектов от ударов с воздуха. С конца 70-х годов стало планироваться их использование для обеспечения контроля проливных зон и охраны морских коммуникаций.

С началом 80-х годов организационному совершенствованию ВВС, поставкам им боевой техники стало уделяться больше внимания, чем в предыдущие годы. Это видно из распределения ассигнований по военному бюджету. Так, в 1981–1984 гг. процент роста доли расходов на содержание и развитие ВВС был самым высоким по сравнению с ростом доли расходов на другие виды вооруженных сил Японии[603].

Непосредственное руководство ВВС осуществляет командующий (он же начальник штаба) через штаб, состоящий из 6 отделов (оперативный, личного состава и боевой подготовки, вооружения, технический, административный и медицинский) и секции генерального инспектора[604].

Оперативный отдел состоит из пяти отделений (оперативного, боевого применения, 1-ro и 2-ro разведывательных, военных объектов) и ведает разработкой планов боевого применения соединений и частей, сбором и обработкой разведывательных сведений, с строительством и содержанием военных объектов.

Отдел личного состава и боевой подготовки включает три отделения (личного состава, материального обеспечения, боевой подготовки) и занимается вопросами назначения и перемещения, материального обеспечения личного состава, планирования боевой подготовки соединений и частей, разработкой программ для военно-учебных заведений и организацией учебного процесса в них.

Отдел вооружения осуществляет планирование тылового обеспечения, поставок вооружения и боевой техники, их хранения, технического обслуживания. Отдел в своем составе имеет четыре отделения: вооружения, снабжения, закупок, технического обслуживания.

Технический отдел (состоит из двух отделений — 1-го и 2-го) ведает планированием и организацией НИОКР авиационной техники и оборудования, модернизацией состоящей на вооружении техники, сбором и изучением технической информации.

Административный отдел в своем составе имеет 4 отделения (общий, юридический, административный и контрольно-финансовый). На отдел возложены контроль за ходом выполнения планов строительства ВВС и использованием финансовых средств, юридическое обеспечение, осуществление внешних сношений штаба ВВС.

Медицинский отдел отвечает за медико-санитарное обеспечение частей и подразделений.

Штатная численность личного состава на 1 апреля 1984 г. составляет 46 834 человека, фактически соединения и части укомплектованы на 94,5 %[605].

ВВС организационно состоят из штаба, четырех командований (боевого авиационного, учебного авиационного, учебного авиационно-технического и материально-технического обеспечения); частей и учреждений центрального подчинения: крыльев — транспортного, спасательной авиации, обеспечения безопасности полетов, испытательного, а также центральной группы связи, военно-учебных заведений, учебных авиаотрядов[606] (см. Приложение, схема 11).

Боевое авиационное командование (БАК) является высшим оперативным объединением ВВС Японии (штаб — в Футю). В него входят три авиационных направления (Северное, Центральное, Западное), IOro-Западное смешанное крыло, отдельная разведывательная авиаэскадрилья, авиаэскадрилья штаба БАК, групп управления ПВО[607] (см. Приложепие, схема 12).

Авиационные направления являются оперативными соединениями ВВС. Функции их штабов состоят в управления боевой авиацией и зенитно-ракетными средствами в зоне ответственности. Авиационные направления имеют в своем составе два-три авиационных крыла, одну-две зенитно-ракетные группы, крыло управления и оповещения, инженерно-строительный отряд, части (подразделения) обслуживания и снабжения.

Каждое авиационное направление имеет свою зону ответственности: Северное — о-в Хоккайдо и северную часть о-ва Хонсю (севернее Мацусима); Центральное — центральную часть Хонсю (западнее Осака); Западное — западную часть Хонсю, о-ва Кюсю и Сикоку.

Юго-Западное смешанное крыло включает в себя авиационный отряд, зенитно-ракетную группу; отряды: управления и оповещения, инженерно-строительный; подразделения обслуживания и снабжения[608].

Задачи авиационных направлений значительно отличаются друг от друга. Так, для Северного авиационного направления они заключаются в обеспечении как ПВО важных объектов, так и боевых действий сухопутных войск. Для Центрального и Западного авиационных направлений основной задачей является прикрытие с воздуха государственных, промышленных и военных объектов[609]. Юго-Западное смешанное крыло несет ответственность за прикрытие с воздуха архипелага Рюкю.

Основной тактической единицей ВВС является авиационное крыло. Оно состоит из штаба, авиационной группы в составе двух-трех эскадрилий, группы технического обслуживания и снабжения и группы аэродромного обслуживания[610] (см. Приложение, схема 13).

Эскадрилья — основное авиационное тактическое подразделение, имеющее на вооружении однотипные самолеты (от 18 до 30 в зависимости от типа). В эскадрильях, вооруженных тактическими истребителями «F-1», имеется по 18 самолетов, «F-4EJ» — до 24, «F-104J» — до 30, «F-15» — до 18. Кроме того, в каждой эскадрилье имеется по два-три учебно-тренировочных самолета «Т-33А».

Зенитно-ракетная группа является основной единицей зенитно-ракетных средств, входящих в состав ВВС и имеющих задачу обеспечения ПВО страны. Группа включает штаб, командный пункт, две-четыре зенитно-ракетные батареи, отряд обслуживания и снабжения. На вооружении группы состоят зенитно-ракетные комплексы «Найк-J».

Крыло управления и оповещения[611] включает штаб, семь-девять групп управления и оповещения, по одной группе контроля за воздушной обстановкой, материально-технического обеспечения, базового обслуживания (имеются только в Центральном и Западном авиационных направлениях), подвижной отряд управления и оповещения, отряд обработки данных по управлению и оповещению (имеются только в Северном и Западном авиационных направлениях).

В его задачи входит своевременное обнаружение воздушных целей, их опознавание, оповещение частей и подразделений средств противовоздушной обороны о воздушном противнике и наведение на него.

Инженерно-строительный отряд занимается оборудованием аэродромов и позиций радиолокационных станций, сооружением к ним дорог. В отряд входят штаб, секция контроля, одна — две строительные роты[612].

Отдельная разведывательная авиаэскадрилья БАК (размещена в Хякури) предназначена для ведения воздушной разведки, доведения разведывательных сведений до штабов сухопутных войск, ВВС и ВМС. На вооружении эскадрильи состоят самолеты «RF-4Е»[613].

Авиаэскадрилья штаба БАК основной задачей имеет обеспечение служебной деятельности штабов БАК и Центрального авиационного направления. На вооружении находятся самолеты «Т-ЗЗА», «YS-11», «В-65»[614].

Учебное авиационное командование отвечает за подготовку летного состава для ВВС. В его состав входят штаб, два (1-е, 4-е) учебно-боевых крыла, три (11, 12, 13-е) учебных авиационных крыла и учебный авиационный отряд.

Организация учебного процесса и контроль за его выполнением осуществляются через штаб командования.

В 1-м учебно-боевом крыле (размещено в Хамамацу), имеющем на вооружение учебные самолеты, осуществляется завершающая подготовка к пилотированию на самолетах «Т-33», отрабатывается тактика ведения воздушного боя.

В 4-м учебно-боевом авиакрыле (в Мацусима) проводится подготовка к пилотированию на сверхзвуковых учебно-тренировочных самолетах «Т–2».

В 11-м и 12-м учебных авиакрыльях (размещены в Сидзухама и Бофу) осуществляется начальная летная подготовка на учебных самолетах «Т-3». Срок обучения — 6,5 месяца.

В учебном авиационном отряде (Бофу, Кумагая) проводится начальная подготовка вновь набранных курсантов.

Учебное авиационно-техническое командование ведает подготовкой инженерно-технического состава и других специалистов наземного обслуживания. Штаб командования размещен в Хамамацу. В подчинении командования имеется пять авиационно-технических школ, где проходят обучение основным специальностям офицеры и унтер-офицеры[615].

Командование материально-технического обеспечения осуществляет планирование, закупки и распределение боевой техники, оружия и предметов снабжения. Оно имеет в своем составе штаб, четыре базы снабжения, несколько филиалов и другие подразделения и учреждения[616].

Части центрального подчинения включают крылья: транспортное, спасательной авиации, испытательное, обеспечения безопасности полетов, а также центральную группу связи, командно-штабной колледж, училище кандидатов в офицеры, учебные авиаотряды и другие подразделения.

Транспортное авиационное крыло организационно состоит из штаба и трех авиационных отрядов с дислокацией: 1-й — в Комаки, 2-й — в Ирума, 3-й — в Михо. На вооружении крыла находятся транспортные самолеты «С-1» и «YS-11». Оно предназначено для обеспечения воздушных перевозок в интересах всех видов вооруженных сил Японии, а также высадки (выброски) воздушных десантов[617].

Крыло спасательной авиации имеет в своем составе штаб (в Ирума), девять спасательных отрядов, учебный авиаотряд, другие подразделения. Крыло осуществляет поиск и спасение экипажей самолетов и вертолетов, потерпевших аварию, а также доставку предметов снабжения и экстренную эвакуацию личного состава подразделения, размещенных на удаленных островах. Спасательные отряды размещаются на ВВБ Титосе, Мацусима, Хякури, Ниигата, Хамамацу, Комацу, Асия, Нютабару, Наха и имеют на вооружении самолеты «MU-2S», вертолеты «V-107» и «S-62A»[618].

Крыло обеспечения безопасности полетов (штаб в Футю) осуществляет управление полетами, контроль за прохождением пунктов, выдачу метео— и других данных на самолеты в воздухе, обеспечивает их связь с землей. В крыло входят группа управления полетами, которая имеет 16 отрядов на авиабазах, группа метеоданных (имеет 18 отрядов) и отряд контроля за полетами[619].

Центральная группа связи (в Итигая, Токио) имеет своей задачей обеспечение бесперебойной и надежной связью штаба ВВС с частями. В ее состав входит также отряд по обеспечению связи в движении[620].

Всего в боевом составе ВВС на 1 января 1984 г. имелось: штаб боевого авиационного командования, 3 штаба авиационных направлений, 13 штабов авиакрыльев (боевых истребительных — 7, учебно-боевых — 2, учебных — 3, транспортное и смешанное — по одному) 20 авиационных эскадрилий (истребительных — 14, учебных — 2, транспортных — 3, разведывательная — 1), по одному авиаспасательному и испытательному крылу, 3 крыла обеспечения безопасности полетов, 6 групп ЗУР «Найк», 28 радиолокационных постов, 4 парка снабжения[621].

Вооружение ВВС. На вооружении ВВС имеются истребители ПВО, тактические истребители, самолеты-разведчики, самолеты военно-транспортные, спасательные, управления и связи, учебно-тренировочные[622].

К истребителям ПВО относятся самолеты типа «F-4EJ», «F-104J» и «F-15», к тактическим истребителям — «F-1», разведчикам — «RF-4E», военно-транспортным — «С-1», «YS-11» и «С-130», к спасательным летательным аппаратам — самолеты «MU-2S», вертолеты «S-62» и «V-107», к учебно-тренировочным — «В-65», «Т-1», «Т-2», «Т-3», «Т-33», и самолетам дальнего обнаружения — «Е-2С».

Основным типом перехватчиков в настоящее время является истребитель «F-4EJ», который стал поступать на вооружение в годы осуществления 3-й военной программы. Всего произведено 140 таких самолетов. На их базе сформировано шесть эскадрилий. Все еще важное место занимает истребитель «F-104J» (имеется две авиаэскадрильи), состоящий на вооружении с 1962 г. Его производство завершено в 1967 г., 'снятие с вооружения осуществляется с 1976 г. Принимаются активные меры по модернизации самолетного парка. По состоянию на апрель 1984 г., сформировано две эскадрильи (202-я с дислокацией в Нютабару, 203-я — в Титосе) новейших истребителей «F-15»[623]. Всего планируется закупить и поставить на вооружение 138 таких самолетов и сформировать шесть эскадрилий.

Тактические истребители «F-1» разработаны на базе отечественного сверхзвукового учебного самолета «Т-2». Поставляются на вооружение с 1975 г., сформировано три эскадрильи.

Военно-транспортные реактивные самолеты «С-1» собственной разработки поступают на вооружение с 1973 г. Их поставка способствовала повышению транспортно-десантных возможностей. Транспортные самолеты «YS-11» состоят на вооружении с 1972 г. Они используются для перевозки личного состава. Начаты закупки более современных военно-транспортных самолетов «С-130», в 1981–1983 гг. заказано 12 самолетов. К 1985 г. намечено сформировать одну эскадрилью.

В 1982 г. в ВВС поставлено два самолета раннего обнаружения, к 1987 г. планируется закупить еще шесть таких самолетов и сформировать эскадрилью с дислокацией в Мисава (см. Приложение, табл. 12).

Зенитные ракетные комплексы «Найк-J» состоят на вооружении с 1963 г. Сформировано шесть зенитных групп (19 батарей).

Боевая подготовка ВВС. Японское командование рассматривает боевую подготовку ВВС как один из основных путей повышения их боевых возможностей. Она осуществляется согласно ежегодным планам штаба ВВС по боевой подготовке, а также в соответствии с японо-американскими планами боевого использования авиации на случай военных действий на Дальнем Востоке. В связи с этим большое внимание уделяется вопросам отработки согласованности, четкости и оперативности в работе штабов и авиачастей, поддержания тесного взаимодействия с частями ВВС США.

Исходя из стоящих перед ВВС задач, в подразделениях истребительной авиации основное внимание уделяется тренировкам в перехвате воздушных целей и ведении воздушного боя. В подразделениях истребительно-бомбардировочной авиации личный состав обучается как действиям в системе ПВО, так и непосредственной авиационной поддержке сухопутных войск и ВМС. Летчики учатся выполнять перехват самолетов противника, вести воздушный бой, а также наносить удары по наземным и морским целям с использованием авиационных бомб, управляемых и неуправляемых ракет. Экипажи военно-транспортной авиации готовятся к осуществлению перебросок войск и грузов, выброске парашютных десантов, а также к эвакуации больных и раненых из районов боевых действий в тыл.

В последнее время больше внимания стало уделяться отработке задач по переброске войск по воздуху из центральных районов на север страны. Так, в ходе учения в мае — июне 1981 г. подразделения военно-транспортной авиации участвовали в переброске комбинированным способом частей 10-й пехотной дивизии. В мае 1983 г. подразделения 13-й пехотной дивизии перебрасывались на транспортных самолетах «С-1» на Хоккайдо[624].

Боевая готовность групп ЗУР «Найк-J» проверяется в ходе ежегодных пусков ракет. Для этого расчеты батарей каждый год поочередно направляются в США, где имеются соответствующие полигоны.

Проверка готовности частей и подразделений к выполнению стоящих перед ними боевых задач осуществляется в ходе учений, занимающих особое место в боевой подготовке японских ВВС. В ходе командно-штабных учений штабы тренируются в организации и управлении воздушным боем, осуществлении перехвата и уничтожения воздушных целей. Ежегодно в масштабе ВВС проводятся крупные комплексные учения по отработке вопросов организации ПВО страны и осуществления транспортных перевозок с привлечением всего личного состава и боевых самолетов[625].

Начиная с 1981 г. ВВС привлекаются к участию в ежегодных объединенных учениях вооруженных сил Японии, в ходе которых внимание уделяется отработке взаимодействия авиации с другими видами вооруженных сил. Так, подобное учение проводилось с 18 по 26 мая 1983 г., причем в два этапа: 1-й этап — в форме командно-штабной тренировки, 2-й — с привлечением боевых частей и подразделений[626].

Особое место в боевой подготовке японской авиации занимают совместные учения с ВВС США, которые проводятся регулярно с 1978 г. Японское командование придает им большое значение, так как считает, что в результате таких учений летный состав получает возможность ознакомиться с новой тактикой действия, отработать взаимодействие. Только в 1983 г. проведено 12 совместных учений ВВС Японии и США, из них 10 — по перехвату истребителей противника, 1 — по спасению и эвакуации и 1 — комаидно-штабное. В ходе учений за год было совершено 947 самолето-вылетов (547 — японской авиацией и 400 — американской). По состоянию на апрель 1984 г., уже проведено 58 совместных учений[627]. В дальнейшем планируется еще более активное участие японской авиации в совместных японо-американских учениях ВВС[628]. Новым является проведение с 1982 г. регулярных учений истребителей по перехвату самолетов с привлечением американских бомбардировщиков «В-52»[629].

В последнее время большое внимание уделяется тактике ведения боя в условиях сильных радиопомех. Для их создания используются специально оборудованные необходимой аппаратурой самолеты «В-52». Так, с августа 1982 по май 1983 г. было проведено 15 учений с подобными целями[630].

Нередко японские самолеты отрабатывают нанесение «ударов» по играющим роль «противника» американским кораблям[631]. Интенсивность проведения таких учений постоянно нарастает. В 1983 г. они проводились практически ежемесячно (пять учений за первые пять месяцев этого года)[632]. В последние годы при отработке задач ПВО часто осуществляется наведение японских самолетов на воздушные цели при помощи американских самолетов «Е-3А», оборудованных системой раннего обнаружения[633]. В течение нескольких лет проводятся учения ВВС двух стран, в которых одновременно принимают участие практически все самолеты и военнослужащие авиационных частей японских «сил самообороны»[634].

С поступлением на вооружение и формированием авиаэскадрильи самолетов дальнего радиолокационного обнаружения «Е-2С» на авиабазе Мисава вопросы наведения истребителей на воздушные цели в ходе учений стали отрабатываться самостоятельно[635].

Организация боевой подготовки в японских ВВС, по оценке иностранных военных специалистов, отвечает требованиям современного воздушного боя, в результате чего части и подразделения находятся в достаточно высокой степени боевой готовности.

Перспективы развития ВВС Японии на ближайшие годы определены программой строительства вооруженных сил страны на период 1983–1987 гг. В целях повышения боевых возможностей ВВС, особенно ПВО, предусматривается осуществление ряда мер по реорганизации соединений и частей, широкой поставке современной авиационной техники, совершенствованию боевой готовности войск. В частности, планируется формирование авиаэскадрильи самолетов дальнего обнаружения и одной эскадрильи новых самолетов непосредственной поддержки «FS-X».

Для усиления ВВС намечается поставка вместо устаревших типов 120 современных самолетов, в том числе 75 истребителей «F-15», 6 тактических истребителей «F-1» и 24 — типа «FS-Х», один самолет дальнего обнаружения «Е-2С», 8 транспортных самолетов «С-130», шесть транспортных вертолетов «СН-Х». Для повышения возможностей ПВО планируется поставить современную зенитную боевую технику, усовершенствовать существующую систему ПВО «Бейдж», обеспечивающую обнаружение, опознавание и слежение за воздушными целями, а также наведение на них истребителей-перехватчиков и выдачу целеуказания батареям ЗУР[636].

Японское командование приступило также и рассмотрению возможностей использования самолетов-заправщиков, чтобы увеличить радиус действий истребителей. В течение 1986–1990 гг. предполагается поставить 12 заправщиков. В настоящее время для дозаправки в воздухе приспособлены состоящие на вооружении истребители «F-15» и «F-1»[637]. (см. Приложение, табл. 12).

Значительное внимание намечается уделить повышению боевых возможностей ПВО баз военно-воздушных сил. Для этого к концу военной программы планируется поставить для ВВС 27 зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) «Тансам-81», 372 ЗРК «Стингер» и 130 20-мм счетверенных установок «Вулкан». Для усиления живучести авиабаз и радиолокационных постов предполагается на каждой базе иметь 2 ЗРК «Тансам-81», 24 комплекта «Стингер» и 18 зенитных установок «Вулкан»[638].

Программа строительства вооруженных сил Японии на 1986–1990 гг. предусматривает проведение ряда других мер по усилению ВВС, в частности поставки современных самолетов, зенитных управляемых ракет, оборудования управления и связи.

Таким образом, японские ВBC в целом представляют достаточно сильную авиационную группировку, способную выполнять в условиях современной войны свойственные им задачи самостоятельно, в составе вооруженных сил страны, а также во взаимодействии с американскими войсками и тем самым внести существенный вклад в реализацию агрессивных планов империалистических держав на Дальнем Востоке и в зоне Тихого океана.

Военно-морские силы

Япония, являясь островным государством, всегда уделяла повышенное внимание развитию ВМС. Во время второй мировой войны они считались самыми крупными среди флотов стран оси (Германия — Италия — Япония), занимая третье место в мире. Материально-технической основой развития современных ВМС является судостроительная промышленность Японии, равной которой по производственной мощности нет в мире.

Начиная с перспективной программы 1976 г. во всех планах укрепления и развития «сил самообороны» первостепенное место отводится качественной модернизации ВМС, о чем свидетельствует возрастающая из года в год доля ассигнований на этот вид вооруженных сил, которая составляет в настоящее время более 40 % всех средств, отпускаемых на закупку вооружения[639]. Это обусловливается значительным расширением в последние годы сферы действия ВМС, которые, по оценкам японских военных специалистов, вновь считаются самым перспективным видом вооруженных сил Японии. Придавая важную роль организационному совершенствованию и боевому оснащению ВМС, высшее военное руководство Японии исходит прежде всего из предпосылки, что только данный вид вооруженных сил может обеспечить экспансионистские притязания японского монополистического капитала, который стал все больше уделять внимания изучению возможности использования военной силы для расширения своих позиций в обширном регионе Восточной и Юro-Восточной Азии[640]. Японские стратеги полагают также, что именно ВМС позволят Японии вносить эффективный вклад в азиатско-тихоокеанскую и глобальную политику империализма, направленную на достижение военного превосходства над Советским Союзом.

До недавнего времени главной задачей ВМС официально провозглашались уничтожение противника на море при его попытке осуществить вторжение на Японские острова, оборона окружающих Японию морских пространств. В «Руководящих принципах японо-американского оборонного сотрудничества», одобренных СНО и кабинетом министров Японии в 1978 г., задачи ВМС были дополнены. На них возложено проведение «боевых операций по обороне важных японских портов и проливов, противолодочных операций в прилегающих водах, операций по охране морских коммуникаций»[641].

Качественный сдвиг в сторону значительного расширения сферы действий ВМС и их функций произошел в связи с принятием в мае 1981 г. Японией обязательств по совместной с США блокаде важнейших международных морских проливов Лаперуза, Цугару (Сангарского) и Корейского с целью ограничения действий советского Тихоокеанского флота, осуществлению «патрулирования морского и воздушного пространства и охране морских коммуникаций на удалении 1000 миль от японских берегов»[642].

В настоящее время ВМС Японии переходят к стратегии «активной обороны» в зоне, которая далеко выходит за пределы «оборонительных» нужд. Прикрываясь концепцией «исключительной обороны» (сэнсю боэй), которая зачастую используется японскими теоретиками как синоним «стратегической обороны» (сэнряку сюсэй), командование «силами самообороны» ставит перед ВМС задачи не допустить распространения боевых действий на территорию Японии, обеспечить высадку десантов и прикрытие действий сухопутных войск, нанесение ударов по противнику, находящемуся не только в море, но и в его прибрежных районах и даже в глубоком тылу[643].

Специальные подразделения ВМС Японии ведут интенсивный сбор информации о боевой деятельности советских надводных и подводных кораблей, засекают их местонахождение, используют полученные сведения для планирования операций собственных сил флота и передают США.

Военно-морские силы организационно включают в себя: штаб ВМС, флот, пять военно-морских районов (ВМР), эскадру учебных кораблей, учебное авиационное командование, тыловые части и учреждения.

Руководство военно-морскими силами осуществляет командующий (он же начальник штаба) через штаб ВМС (в Йокосука), в состав которого входят отделы: общий, обороны, разведывательный, тыла и технический и отделение планирования НИОКР.

Флот (штаб в Йокосука) состоит из командований эскортных и подводных сил, двух флотилии тральщиков, авиационного командования, отдельного дивизиона танко-десантных кораблей, учебно-опытового командования.

Командование эскортных сил, штаб которых также располагается в Йокосука, является основным оперативным объединением флота. Оно имеет в своем составе четыре флотилии эскадренных миноносцев. Две из них (1-я состоит из трех дивизионов, 4-я — из двух дивизионов эсминцев) базируются в Йокосука, одна (2-я), состоящая из трех дивизионов, — в Сасебо и одна (3-я) — из двух дивизионов — в Майдзуру.

В каждый дивизион эсминцев входит два и более эскортных корабля. Кроме дивизионов эсминцев в состав флотилий включены части непосредственного подчинения.

Командование подводных сил (штаб в Йокосука) состоит из двух флотилий подводных лодок. 1-я флотилия (четыре дивизиона подводных лодок) базируется в Куре, 2-я флотилия (два дивизиона) — в Йокосука.

Дивизионы подводных лодок могут иметь в своем составе от двух и более кораблей.

Командование эскортных и подводных сил, являясь мобильными объединениями, выделяет на постоянное боевое дежурство два оперативных соединения в Японском море и Тихом океане с задачей быть в готовности к немедленному вступлению в борьбу с кораблями противника или к переброске в любой указанный район.

Флотилии тральщиков замыкаются непосредственно на командующего флотом. 1-я флотилия (четыре дивизиона тральщиков) базируется в Куре, 2-я (четыре дивизиона) — в Йокосука. В дивизионы входят по два и более минных тральщика.

Морская авиация флота, объединенная в авиационное командование (штаб в Ацуги), является родом сил ВМС, подчинена командующему флотом и выполняет задачи по ведению разведки, патрулированию и охране боевых кораблей. Имеет в своем составе шесть авиакрыльев: 1-е авиакрыло (одна авпаэскадрилья и одна базовая эскадрилья) базируется в Каноя, 2-е авиакрыло (две авиаэскадрильи и одна базовая эскадрилья) — в Хатинохе, 4-е авиакрыло (две авиаэскадрильи и базовая эскадрилья) — в Ацуги, 5-е авиакрыло (состав, аналогичные 1-му крылу) — в Наха (Окинава), 21-е авиакрыло (три авиаэскадрильи и одна базовая эскадрилья) — в Татеяма; 31-е авиакрыло (три авиаэскадрильи, одна базовая эскадрилья) — в Ивакуни.

Кроме того, командующему авиационным командованием флота непосредственно подчинены две отдельные авиаэскадрильи и одна базовая эскадрилья.

Учебно-опытовое командование флота (штаб в Йокосука) имеет в своем составе пять учебных отрядов, базирующихся в основных ВМБ Японии: 1-й учебный отряд — в Йокосука, 2-й — в Куре, 3-й — в Сасебо, 4-й — в Майдзуру, 11-й — в Этадзима.

Все побережье Японии и прилегающие к нему территориальные воды разделены на пять военно-морских районов (ВМР), которые непосредственно подчиняются командующему ВМС и выполняют функции по обороне прибрежной зоны, ВМБ и портов, ведению прибрежной разведки и обеспечению базирования кораблей и судов. Состав ВМР примерно однороден и включает ВМБ, отдельные дивизионы фрегатов, малых противолодочных кораблей и тральщиков, торпедных и сторожевых катеров, авиационные подразделения, ремонтные доки и различные тыловые службы.

Из боевых частей в состав ВМР входят базирующиеся в Йокосука два дивизиона фрегатов и один дивизион тральщиков, в Куре — по два дивизиона фрегатов и тральщиков, в Сасебо — по одному дивизиону эсминцев и фрегатов и два дивизиона тральщиков, в Майдзуру — по одному дивизиону фрегатов, малых противолодочных кораблей и тральщиков, в Оминато — по одному дивизиону фрегатов и фрегатов УРО и 47-й дивизион тральщиков.

Штабу ВМС непосредственно подчиняется также эскадра учебных кораблей, располагающаяся в Йокосука, и учебное авиационное командование, штаб которого находится в Симоса (иреф. Тиба). Командование состоит из четырех учебных авиакрыльев (Симоса, Коноя, Такусима, Оцуки) и занимается вопросами боевой подготовки летного и технического состава морской авиации. К частям центрального подчинения относятся, кроме того, группа связи, командно-штабной колледж (Токио, район Синдзюку), училище кандидатов в офицеры (Этадзима, преф. Хиросима), четыре технических школы ВМС (1-е в Этадзима, 2-е в Йокосука, 3-е в Симоса, 4-е в Майдзуру), кадетское техническое училище (в Этадзима), пять военно-морских госпиталя, а также части материально-технического снабжения, которые обеспечивают деятельность ВМС.

По оперативной организации, которая используется во время учений, маневров разнородных сил, а также предназначена для условий войны, предусматривается создание в составе ВМС еще одного оперативного флота на базе сил ВМР.

Боевой состав военно-морских сил. По состоянию на 31 марта 1984 г., ВМС насчитывали 43 630 человек в действующих частях и 583 человека в резерве[644] и имели на вооружении около 400 кораблей и судов общим водоизмещением 228 000 т, в том числе 161 боевой корабль (общий тоннаж — 205 722 т).

Характеристика корабельного состава и авиации. Флот «сил самообороны» ориентирован в основном на проведение противолодочных и минно-тральных операций, поэтому наиболее многочисленными типами кораблей основных классов являются эскадренные миноносцы, подводные лодки и минные тральщики.

В 80-е годы в военно-морские силы поступили на оснащение два эскадренных миноносца-вертолетоносца типа «Сиранэ» водоизмещением 5200 т. Их вооружение: установка зенитных ракет «Си Спарроу» — 1; пусковые установки противолодочных ракет «Асрок» — 1; 127-мм универсальные орудия — 2; трехтрубные торпедные аппараты — 2; противолодочные вертолеты — 2–3. С 1973–1974 гг. в строю находятся два вертолетоносца типа «Харуна», имеющие водоизмещение 4700 т.

К 1982 г. вошли в состав действующего флота четыре модернизированных ракетных эскадренных миноносца типа «Татикадзэ» и «Савакадзэ», которые отличаются от предыдущих кораблей этого класса более усовершенствованной системой противовоздушной обороны, оснащенной зенитными ракетами «Тартар», большими возможностями противолодочной борьбы (восьмизарядная пусковая установка ПЛРК «Асрок») и борьбы с надводными кораблями противника (восемь пусковых установок ПКРК «Гарпун»[645].

Из 15 фрегатов, входящих в состав военно-морских районов, наиболее современным является корабль «Исикари», который вступил в строй в 1981 г. Водоизмещение корабля — 1290 т, вооружение: 76-мм универсальное орудие — 1; ракетные системы «Бофорс» — 2; трехтрубные торпедные аппараты — 2; установка ракет «Гарпун» — 1; зенитный пулемет — 1. В военно-морские районы за текущее пятилетие поступят 6–8 кораблей подобного типа[646].

Наиболее современными подводными лодками являются корабли типа «Юсио» («Юсио», «Мотосио» и «Сатосио»), вступившие в строй в 1980–1982 гг. Водоизмещение лодок — 2200 т, скорость движения в надводном положении — 12 узлов, под водой — 20 узлов, экипаж — 75 человек, оснащены ракетами класса «корабль — корабль» «Гарпун»[647].

Минно-тральные силы представлены двумя плавбазами («Хаясэ» и «Кодзу»), тральщиками типа «Касадо» — 7 единиц, «Таками» — 19; «Хацусима» — 5, «Нана-го» — 6 единиц.

Торпедные катера снимаются с вооружения. Вместо них в текущее пятилетие в строй войдут шесть ракетных катеров на подводных крыльях водоизмещением 180 т, оснащенных ракетными комплексами «Гарпун»[648].

Транспортно-десантные силы флота за пятилетие пополнятся пятью десантными кораблями нового типа водоизмещением 4000–5500 т, которое по сравнению с ныне действующими кораблями увеличивается более чем в 2 раза[649].

Парк морской авиации к концу пятилетки будет представлен в основном патрульными противолодочными самолетами «Р-ЗС» «Орион» (начиная с 1981 г. самолеты данного типа производятся в Японии по американским лицензиям), которые состоят на вооружении основных стран — членов НАТО. Взлетный вес самолета — 61,2 т, максимальная скорость — 761 км/ч, радиус действия при 6-часовом оперативном дежурстве — 2300 км. Вооружение самолета, состоящего на оснащении ВМС США: атомная торпеда «Лулу» «МК-101», атомная бомба «МК-57», противолодочная атомная бомба «МК-54», мины «МК-25», «МК-36», «МК-52». В «силы самообороны» самолет поставляется с обычными бомбами и минами[650] (корабельный состав ВМС, самолетный парк морской авиации, характеристики кораблей и самолетов см.: Приложение, табл. 15–19).

По плану укрепления и развития «сил самообороны» на 1983–1987 гг. предусмотрено строительство 49 боевых кораблей общим водоизмещением 97 тыс. т. Однако общее количество кораблей увеличивается лишь на 11 единиц, остальные идут на замену устаревших моделей. Парк морской авиации в течение пятилетия будет обновлен более чем на ¾. В эти годы будут введены в строй находящиеся в стадии строительства по предыдущим планам УНО вертолетоносцы повышенной тоннажности (4700–5200 т). Предполагается оснастить 70 % корабельного состава, в первую очередь эсминцы (21 корабль), ракетными системами «корабль — корабль» «Гарпун» и зенитными «Си спарроу»[651].

Продолжится модернизация находящихся в строю боевых кораблей (эсминцев и подводных лодок) с целью значительного продления их автономного пребывания па оперативном патрулирование в открытом океане. С 1984 г. началось оснащение кораблей новейшей торпедой американского образца «МК-46 МОД5», отличающейся высокими скоростными характеристиками, способностью поражать цели на коротких дистанциях и снабженной высокоточной аппаратурой самонаведения, которая производится фирмой «Мицубиси дзюкогё»[652].

Для усиления морской авиации предполагается дополнительно закупить 50 противолодочных патрульных самолетов «Р-ЗС» и довести их общее число к концу пятилетия до 72–75 машин, сформированных в 9 эскадрилий. К 1988 г. должна быть почти полностью осуществлена замена этими машинами самолетов противолодочного парка морской авиации, который будет насчитывать 185–190 боевых самолетов и вертолетов наземного и палубного базирования[653].

Подобные меры существенно повысят боевую мощь ВМС Японии, переместив их, как считают японские военные специалисты, по совокупности боевых характеристик с восьмого на шестое место в мире. По количеству противолодочных патрульных самолетов морской авиации «Р-ЗС» Япония займет второе после США место среди капиталистических стран[654].

Боевая подготовка. ВМС Японии регулярно участвуют в следующих видах учении: военные игры японских военно-морских подразделений; совместные маневры всех видов вооруженных сил Японии; различные по масштабам объединенные учения и маневры флотов Японии и США. Кроме того, начиная с 1980 г. военно-морские силы Японии принимают участие в многосторонних учениях «Римпак» («Тихоокеанское кольцо»).

Планируя интенсивные военно-морские игры, командование ВМС выдвигает перед соединениями флота основную задачу: повысить их возможности ведения самостоятельных боевых действий не только в прибрежных водах, но и на большом удалении от японских берегов. Как свидетельствуют официальные японские источники, на маневрах отрабатывается тактика ведения эффективной противолодочной борьбы, нанесения ударов по подводным кораблям противника, организации надежной противовоздушной обороны ВМБ и подразделений боевых кораблей в открытом море, постановки мин в международных проливах с целью их блокирования, проведения минно-тральных операций[655].

В совместных маневрах трех видов вооруженных сил Японии совершенствуются взаимодействие между ними, управление и руководство войсками и силами флота в боевой обстановке. Практические вопросы координации совместных боевых действий ВМС Японии и США решаются на объединенных учениях и маневрах. Из 10–15 ежегодно проводимых двусторонних военных игр 5–6 приходится на морские[656]. Командование японских ВМС использует их для обучения своего персонала тактике ведения наступательных операций, в том числе с применением обычного и атомного оружия.

Объединенные японо-американские маневры ВМС служат как бы кульминацией боевой подготовки частей флота, ее итогом за год, поэтому они, как правило, приурочиваются к осени. В 1982 г. маневры были проведены с 13 по 20 сентября. Со стороны Японии в них участвовало 80 боевых кораблей (50 % всего состава), 90 самолетов, 16 тыс. военнослужащих ВМС. Крупномасштабная комплексная отработка блокирования проливных зон ВМС двух стран состоялась с 25 сентября по 5 октября 1983 г. В ней принимали участие 150 боевых и вспомогательных кораблей и 117 самолетов морской авиации вооруженных сил Японии, две атомные подводные лодки и атомный авианосец «Карл Винсон» США. И те и другие совместные морские игры были посвящены подготовке японских ВМС к совместным с США операциям в 1000-мильной зоне оперативной ответственности и блокаде международных проливов[657].

Активно готовятся ВМС Японии к патрулированию океанских коммуникаций, чтобы принять на себя часть функций 7-го флота США и тем самым позволить последнему высвободить свои силы для переброски в другие регионы земного шара, как это было, например, летом 1983 г., когда приписанный к 7-му флоту модернизированный линкор «Нью-Джерси» в составе «сил быстрого развертывания» США был переброшен на Ближний Восток для участия в агрессии против Ливана.

С 26 февраля по 18 марта 1980 г. два эскадренных миноносца, восемь противолодочных самолетов и 700 матросов, солдат и офицеров ВМС Японии впервые приняли участие в многосторонних маневрах «Римпак-80» совместно с ВМС США, Канады, Австралии и Новой Зеландии. В последующем участие Японии в маневрах «Римпак» стало регулярным[658]. Поскольку ранее Япония проводила совместные игры только с вооруженными силами США, с которыми ее связывает «договор безопасности», оппозиция и демократическая общественность страны расценили данную акцию как подключение японской армии к запрещенной конституцией системе «коллективной обороны». Отстаивая право «сил самообороны» на участие в многосторонних учениях, УНО выступило с разъяснением, в котором квалифицировало их как отвечающие требованиям «исключительной обороны» — концепции, юридически обосновывающей любые действия японской армии в обширном регионе за пределами Японии и оправдывающей эти действия интересами «самообороны».

Оценка военно-морских сил и перспективы их развития. Большинство японских и западных специалистов дают высокую оценку ВМС Японии. Исследователи из Агентства по контролю над вооружениями и разоружению США, указывая на ограниченные пока возможности японских ВМС для действия в открытом океане, отсутствие тактической авиации, способной поддерживать операции флота, соответствующей противовоздушной обороны и десантных подразделений для обеспечения надежной защиты побережья, в то же время считают, что японский флот представляет собой «современные военно-морские силы, способные эффективно осуществлять противолодочные и минно-тральные операции в прибрежных водах Японии»[659]. Как отмечает гонконгский журнал «Фар истерн экономик ревью», японские эсминцы, оснащенные ракетными установками и торпедными аппаратами, сопоставимы с американскими кораблями данного класса, а минно-тральные силы являются «одними из самых современных в мире»[660].

В докладе министра обороны США Г. Брауна конгрессу по военному бюджету на 1982/83 фин. г. отмечено, что «военно-морские силы Японии имеют больше конвойно-эскортных кораблей, самолетов морской авиации и минных тральщиков, чем 7-й флот США»[661].

По заключению американского эксперта Дж. Лориа, ВМС Японии являются «одними из самых профессиональных и в некоторых аспектах самыми высококачественными морскими силами мира, имеющими наилучшее оснащение для проведения минных операций»[662].

По оценкам американских специалистов, японские ВМС, миновав умеренный первый, переступили порог второго этапа форсированного наращивания вооружений, когда осуществляется увеличение радиуса оперативной деятельности флота, возрастает количество вертолетоносцев, эсминцев и подводных лодок, способных действовать на большом удалении от японских берегов, а также плавучих баз снабжения для обеспечения дальних морских операций. При сохранении этих тенденций модернизация ВМС Японии может вступить в ближайшем будущем в третий этап, который характеризует собой развитие преимущественно наступательных видов вооружения. В этом случае флот будет оснащаться кораблями, способными нести ударную авиацию с вертикальным взлетом и посадкой или более крупными авианосцами по типу американских, войдут в строй эсминцы с дальнедистанционпыми противокорабельными ракетами и ракетами, предназначенными для нанесения ударов по наземным объектам, атомные подводные лодки, получат развитие десантно-амфибийные силы. Отмечается, что на третьем этапе Япония может сделать выбор в сторону ядерного вооружения[663].

По расчетам Центра стратегических исследований Японии, ее ВМС в перспективе должны иметь: 90 эсминцев (в том числе 5 крупных авианесущих) и фрегатов, 20 подводных лодок, 30 ракетных катеров, 20 десантных кораблей, 7 кораблей снабжения; морская авиация — 12 дивизионов ЗУР баз, 610 боевых самолетов, в том числе 100 самолетов вертикальных взлета и посадки, базирующихся на корабли, и 80 противолодочных вертолетов палубного базирования[664]. Указанные расчеты примерно совпадают с требованиями США, которые считают, что Японии для выполнения свойственных ее ВМС задач необходимо иметь не менее 75 эсминцев и фрегатов УРО, 25 подводных лодок, 125 самолетов «Р-ЗС»[665]. Не исключено, что данные оценки будут положены в основу новой перспективной программы развития вооруженных сил Японии.

Глава шестая

ПРОИЗВОДСТВО ВООРУЖЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВО ВООРУЖЕНИЯ

Восстановление и развитие военного производства

В годы второй мировой войны японские монополии («дзайбацу») создали гигантский аппарат для производства средств ведения войны. Принадлежащие им мощности металлургических, машиностроительных и химических заводов по сравнению с довоенным временем были увеличены почти в 3 раза, а контролируемое ими военное производство составляло значительную часть всей обрабатывающей промышленности. Именно в этой части было сосредоточено большинство квалифицированных рабочих и инженерных кадров страны.

В 1944 г., рекордном в области военного производства, для японской армии было произведено более 26 тыс. самолетов, около 250 боевых кораблей общим тоннажем свыше 400 тыс. т, выплавлено почти 6 млн. т стали и добыто около 50 млн. т каменного угля[666].

Следует отметить, что военные действия на основной территории Японии не проводились, а бомбардировки американской авиации, активизировавшиеся только в конце войны, носили в основном деморализующий характер и их целью служили главным образом густонаселенные районы. Так, ущерб от разрушений жилых объектов составил 70 %, в то время как ущерб, нанесенный промышленному оборудованию и морскому транспорту, — соответственно лишь 9 и 13 %[667].

Таким образом, хотя в результате поражения и потери ранее захваченных рынков сбыта и источников сырья монополистическому капиталу Японии был нанесен мощный удар, значительная часть производственного аппарата военной машины сохранилась и, как и прежде, находилась в руках «дзайбацу» — инициаторов и виновников агрессивных войн, которые вела империалистическая Япония.

Потсдамская конференция глав союзных держав наметила роспуск всех «дзайбацу» сразу после капитуляции Японии, чтобы навсегда ликвидировать базу для возрождения японского милитаризма. В Потсдамской декларации указывалось, что Японии будет разрешено иметь только такую промышленность, которая позволит поддерживать ее хозяйство и взыскивать репарации натурой, но не те отрасли промышленности, которые обеспечат ей возможность снова вооружаться для ведения войны[668]. Однако США с первых дней оккупации Японии проводили экономическую политику, лишь исходя из общих долговременных интересов американского монополистического капитала и своих гегемонистских внешнеполитических устремлений.

В первое время политика демонополизации экономики Японии отвечала интересам крупного американского капитала, который стремился подавить бывших конкурентов и подчинить их своему диктату. Так, в первые месяцы оккупации генерал Д. Макартур потребовал от японского правительства ликвидации «дзайбацу» и запретил проводить какие-либо операции с их активами. Однако Соединенные Штаты опасались чрезмерного ослабления японских монополий. В их лице США надеялись увидеть в недалеком будущем партнеров и союзников. Поэтому вскоре оккупационные власти США фактически отказались от выполнения принятого ранее решения. Лишь четыре крупнейшие японские монополии (Мицуи, Мицубиси[669], Сумитомо и Ясуда) подверглись некоторому экономическому давлению (временному «замораживанию» активов)[670], что дало основание иронически называть отдел по борьбе с трестами и картелями в штабе оккупационных войск «отделом по сохранению дзайбацу»[671]. Лишь после того как советский представитель в Союзном Совете указал в мае 1947 г. на то, что «дзайбацу», по сути дела, сохранили свою экономическую власть и господствующее положение в промышленности и банках, Соединенные Штаты не сочли возможным полностью игнорировать позицию Советского Союза. В июле 1947 г. был издан закон «О ликвидации чрезмерной экономической концентрации», однако и он не слишком затронул крупные японские монополии.

Между тем все более усиливающееся влияние на направление послевоенной политики США в отношении Японии стали оказывать реакционные круги Америки. Эти круги хотели видеть в лице Японии надежный плацдарм антикоммунизма в Азии и предлагали восстановить военно-экономический потенциал Японии, но уже под американским контролем[672]. Так, американский представитель в Дальневосточной комиссии 21 января 1948 г. отмечал, что для осуществления целей оккупации Японии первоочередной задачей является быстрое экономическое восстановление ее, и что этой задаче должно быть подчинено решение всех остальных вопросов.

В декабре 1948 г. правительство США направило штабу Макартура директиву, которой предписывалось выполнить так называемую «программу стабилизации японской экономики»[673].

Путем различного рода уловок американской администрации удалось практически полностью саботировать вывоз из Японии в качестве репарации странам-союзницам военно-промышленных мощностей. В конце 1948 г. США полностью отказались от репараций. В эти годы многие предприятия бывших «дзайбацу» в том или ином виде начали функционировать вновь, но с участием американского капитала или под его контролем[674].

Начало официального признания американцами роли крупного монополистического капитала Японии в дальнейшем экономическом развитии страны было положено разрешением оккупационных властей на создание в августе 1946 г. Федерации экономических организаций (Кэйданрэн), а позже отраслевых и прочих союзов монополистического капитала.

Значительные усилия по сохранению своих монополий предприняло и само правительство Японии. 14 августа 1945 г., в день принятия решения о капитуляции, оно передало имевшиеся в его распоряжении огромные материальные ценности стоимостью около 100 млрд. иен по тогдашним государственным ценам военно-промышленным и другим монополистическим объединениям, а документацию уничтожило. Правительство также выплатило военно-промышленным фирмам свыше 10 млрд. иен в виде «компенсации» за военные заказы, независимо от того, выполнены они или нет[675]. В дальнейшем правительство стало всемерно стимулировать развитие и концентрацию производства в руках монополий путем предоставления займов, субсидий, особых льгот в обновлении оборудования, выгодных военных заказов и т. д. Все это способствовало сохранению экономической базы военного производства.

Несмотря на запрещение производства военной продукции в Японии, в восстановительный период, США использовали промышленные предприятия сохранившихся монополий для ремонта вооружения и боевой техники своих оккупационных войск.

Монополии Японии, особенно после завершения восстановления экономики в начале 50-х годов, стали усиленно реконструировать заводы, широко используя при этом современную, прежде всего американскую, технику и технологию. За 1950–1969 гг. Япония приобрела 11,6 тыс. лицензий на использование новой техники и технологии[676]. Это сказалось на повышении качества и увеличении количества военной продукции, выпускаемой по американским заказам. Число таких «специальных заказов» значительно увеличилось во время агрессивной войны США в Корее и продолжало оставаться довольно высоким в первые годы после ее окончания. Так, в 1951–1957 гг. предприятия 235 японских компаний выполняли выгодные заказы войск США по выпуску артиллерийско-стрелкового вооружения и боеприпасов, а также по ремонту и восстановлению сложной боевой техники[677]. Как писал японский прогрессивный журнал «Кэйдзай», «благодаря корейским заказам возродилось машиностроение и была заложена основа для расширенного воспроизводства в послевоенный период»[678]. Это дало возможность японским монополиям наладить и собственное производство (по американским лицензиям) оружия и боевой техники для своих нужд.

Однако в конце периода реализации 1-й программы развития «сил самообороны» (1958–1961) возникли проблемы не только количественного увеличения выпуска вооружения (в связи с прекращением «безвозмездной» военной помощи США в 1961 г.), но и его качественного совершенствования[679]. В 1961 г. для решения этой проблемы путем более тесного контакта между УНО и монополиями был создан Консультативный комитет по вопросам производства вооружения, занимавшийся развитием военного производства.

В ходе выполнения 2-й программы развития «сил самообороны» (1962–1966) их сухопутные войска оснащались уже более совершенными видами вооружения и боевой техники.

Резко увеличились американские «спецзаказы» монополиям Японии в связи с агрессией США во Вьетнаме. За годы войны общая их сумма составила 4,5 млрд. долл.[680]. Такое заметное оживление американских «спецзаказов» позволило монополиям не только наладить выпуск более совершенного оружия по лицензиям США, но и заметно расширить масштабы и ассортимент его выпуска. Не случайно, что основной упор при реализации 3-й программы развития «сил самообороны» (1967 — 1971) был сделан на развитие разработок и производства ракетного оружия.

К концу 60-х годов Япония уже выпускала все виды современного обычного вооружения, начиная от стрелкового и артиллерийского оружия и кончая самолетами и подводными лодками. В 1969 г. в стране было произведено более 1200 наименований военной продукции[681], потребности «сил самообороны» на 90 % удовлетворялись за счет собственного военного производства[682]; к 1972 г. этот показатель увеличился до 93,6 %[683].

В период высоких темпов роста экономики (60-е — первая половина 70-х годов) военное производство Японии развивалось по мере наращивания общей экономической мощи страны и выдвижения японских монополий в ряд сильнейших на международной арене. К началу 70-х годов Япония вышла на второе место в капиталистическом мире (после США) по объему промышленного производства. В течение всего периода быстрого экономического роста правительство и монополии следили за тем, чтобы развитие экономики страны способствовало созданию и развитию отраслей производства, могущих стать основой наращивания военно-промышленного потенциала (военных, военно-ориентированных, базовых отраслей и особенно отраслей, играющих решающую роль в научно-технической реконструкции производства).

В течение полутора десятилетий максимальных темпов развития экономики страны капиталовложения монополий также направлялись прежде всего на развитие этих отраслей. В машиностроении они увеличились более чем в 75 раз, в химической промышленности — более чем в 38, в металлургии — более чем в 28 раз. При этом в производство обычного вооружения инвестиции увеличились более чем в 100 раз (рассчитано по Коге токэйхё. Сангехэн (Статистический справочник по Японии. Промышленность). Токио, 1975–1983, 1978).

Даже в 1968–1974 гг., когда на фоне быстрого роста стали проявляться симптомы приближающегося экономического кризиса, капиталовложения в отрасли, составляющие основу военно-промышленного потенциала, увеличились в 2 с лишним раза, в том числе в судостроение — почти в 3,5, в радиоэлектронную промышленность — более чем в 2, в авиационную промышленность и производство средств связи — в 1,5 раза, причем значительная доля средств направлялась на новое строительство (рассчитано по Коге токэйхё. Сангехэн (Статистический справочник по Японии. Промышленность). Токио, 1975–1983, 1980).

Именно в этих отраслях наиболее широко и интенсивно внедрялись научно-технические новшества, автоматизация и механизация производственных процессов, проводилось повышение квалификации персонала, совершенствование систем управления производством и качеством продукции. В итоге производительность труда, как основной показатель уровня развития производства, возросла за указанные годы в военноориентированных отраслях в 1,5 раза, в тот числе в судостроении и авиационной промышленности — в 2 раза. Такие меры по качественному развитию этих отраслей не могли не отразиться на ускорении роста выпуска продукции военного назначения.

По официальным данным, за 10 лет (1965–1974) на 58 предприятиях было выпущено стрелкового вооружения более 11 тыс. единиц на сумму '1,5 млрд. иен, артиллерийского вооружения — 587 единиц — на 12,9 млрд., более тысячи пусковых установок и аппаратов — на 2,3 млрд., более 100 танков и бронетранспортеров — на 16,9 млрд. иен (рассчитано по Кикай токэй нэмпо (Статистический ежегодник по машиностроению Японии). Токио, 1974–1975, 1975; Коге токэйхё. Сангехэн (Статистический справочник по Японии. Промышленность). Токио, 1975–1983, 1977). В ' 1980 г. стоимость произведенного обычного вооружения составила уже около 90 млрд. иен[684] и увеличилась с 1965 г. почти в 7 раз[685].

Расширялось производство бронетанковой техники. В ходе выполнения 3-й программы развития «сил самообороны» было выпущено 497 единиц бронетанковой техники, 4-й программы (1972–1976) — 519 единиц. Одновременно повысился удельный вес бронетанковой техники в производстве обычного вооружения в целом. В 1971 г. он составлял 10,6 %, а в 1976 г. — уже 23,6 %[686]. В дальнейшем такая тенденция продолжал» сохраняться.

Объем производства авиационной промышленности в целом за 1965–1974 гг. увеличился почти в 4 раза при незначительном увеличении численности занятого персонала. Этому способствовало совершенствование и увеличение мощностей; за указанные 10 лет основные фонды отрасли возросли более чем в 3 раза, а число предприятий при этом увеличилось с 51 до 160 (рассчитано по Коге токэйхё. Сангехэн (Статистический справочник по Японии. Промышленность). Токио, 1975–1983, 1980).

Выросло и военное производство в этой области. Всего за 1965–1974 гг. на японских предприятиях было выпущено 300 истребителей «F-86F», более 230 истребителей «F-104J», 42 самолета противолодочной обороны «Р-2J», 210 учебно-тренировочных самолетов «Т-33» и 158 потребителей «F-4EJ». Только в соответствии с 4-й программой в Японии было произведено 483 самолета и вертолета[687].

С 1955 г. Япония занимает первое место в мире по мощности и по тоннажу строящихся судов (на ее долю приходится половина продукции мирового судостроения). За 1965–1974 гг. производство продукции судостроения возросло более чем в 4 раза (при увеличении занятых всего на 26 %), основные фонды — в 4 раза, число предприятий — с 470 до 970. К 1977 г. число судостроительных доков достигло 312, увеличившись с 1972 г. на 59. Особенно заметно увеличилось число доков, способных обеспечивать строительство военных кораблей, в том числе крупного тоннажа[688]. Что касается военного производства, то по 4-й программе в стране было построено 50 боевых кораблей и вспомогательных судов общим водоизмещением почти 70 тыс. т. По годовым программам 1977–1979 гг. было сооружено еще 40 боевых кораблей, в том числе 10 эсминцев с ракетным вооружением, 6 фрегатов, 6 подводных лодок, 15 минных тральщиков.

В середине 70-х годов процесс концентрации капитала и производства привел к тому, что практически все военное производство было сосредоточено в руках шести крупнейших монополистических объединений: Мицубиси, Мицуи, Сумитомо, Фуё, Санва и Дайити-Кангё[689]. Эти монополистические объединения обладают теперь неизмеримо большими экономической мощностью, научно-техническим и военно-промышленным потенциалом, нежели прежние «дзайбацу». Они входят в число 50 крупнейших монополий мира.

В отличие от «дзайбацу» основной формой новых монополистических объединений стали финансово-промышленные группы, самые влиятельные из которых (Мицубиси, Мицуи. Сумитомо) возникли на основе старых «дзайбацу». Образовавшись в результате сращивания крупнейших промышленных корпораций с ведущими банками, эти группы глубоко проникли в тяжелую, химическую и другие отрасли промышленности, составляющие основу военно-промышленного потенциала страны, и поделили между собой сферы господства в экономике Японии. Они аналогичны по своей структуре: в их состав вошли крупнейшие банки, страховые, торговые и промышленные компании, контролирующие по вертикали менее крупные и средние банки и компании, а последние держат в своих руках многочисленные мелкие и мельчайшие предприятия в той или другой отрасли. Во главе каждой группы (в отличие от довоенной системы личного господства семей миллиардеров) стоят советы президентов крупнейших банков и компаний, председатели которых представляют свои интересы в общенациональных союзах монополистов, в первую очередь в Кэйданрэн. Таким образом, сложившуюся на рубеже 60 — 70-х годов систему вертикального подчинения каждой группы можно представить в виде пирамиды, на вершине которой находится финансовая олигархия — крупнейшие собственники капитала страны, а в основании — огромный слой мелких и мельчайших компаний во всех отраслях экономики.

В последнее время, когда явно прослеживается стремление крупного капитала привести вооруженные силы Японии в «соответствие с уровнем промышленного развития страны», роль финансово-промышленных групп в военном производстве непрерывно возрастает. В каждой группе имеется крупнейшая многоотраслевая промышленная компания, которая в той или иной отрасли промышленного производства является ведущей по производству продукции военного назначения.

В группе Мицубиси такой компанией является «Мицубиси дзюкогё» (в начале 80-х годов удельный вес военной продукции в ее производстве составил 15 %), за ней следует «Мицубиси дэнки» (8,4 %); в группе Мицуи такими компаниями являются «Токио сибаура дэнки», или, сокращенно, «Тосиба» (2,8 %), и «Мицуи дзосэн» (2,1 %); в группе Сумитомо — «Нихон дэнки» (2,8 %), «Сумитомо дзюкикай кого» (в начале 70-х годов доля судостроения во всей продукции компании составляла более 33 %)[690]. В целом производство вооружения, боевой техники и стратегических материалов в Японии велось, по состоянию па конец 1980 г., на предприятиях 2270 частных компаний (однако более 70 % выпускаемой военной продукции приходится на 20 наиболее крупных компаний)[691].

Среди промышленных компаний, играющих наиболее важную роль в военном производстве, выделяется уже упоминавшаяся «Мицубиси дзюкогё». Это одна из крупнейших многоотраслевых компаний в капиталистическом мире (на начало 1980 г. ее капитал составлял около 114 млрд. иен). В годы второй мировой войны авиационные заводы компании, ее предшественницы, поставили японским вооруженным силам 14 тыс. истребителей и 4 тыс. бомбардировщиков[692]. Сейчас разработкой и производством вооружения заняты 3 научно-исследовательских института, 4 производственных управления, 6 отделений, 12 верфей и комбинатов. Наличие у компании огромных производственных мощностей по выпуску продукции гражданского назначения является основой и большим резервом для дальнейшего расширения военного производства. Только за 1964–1974 гг. выпуск ею военной продукции увеличился с 10 млрд. до 97 млрд. иен.

Вооружение и военная техника для снабжения вооруженных сил страны производятся по заказам УНО. Огромное влияние на распределение этих заказов имеет военно-промышленный комитет Кэйданрэн. Этот комитет посредничает в связях УНО с компаниями, выпускающими военную продукцию. Разрабатывает рекомендации правительству по вопросам оснащения вооруженными сил, организации военного производства, исследований и разработок и этой области.

При заключении контрактов на поставку вооружения большую роль играет тесные личные связи руководства финансово-промышленных групп и компаний — производителей боевой техники с правительственным аппаратом, и в частности с УНО. Так, в руководстве «Мицубиси дзюкогё» в 1976 г. находилось 4 бывших армейских и 7 авиационных генералов, 10 адмиралов (всего в руководстве финансово-промышленных групп в это время насчитывалось более 160 отставных генералов и адмиралов)[693].

В соответствии с неофициально принятой системой «амакудари» (схождения с небес на землю), что означает принятие уходящих в отставку офицеров и генералов «сил самообороны» и служащих УНО в штат промышленных фирм, и системой «амаагари» (вознесения на небеса), т. е. назначения представителей руководства этих фирм па государственные посты, связи военно-промышленного бизнеса с правительством постоянно усиливаются.

Используя эти связи, военные чиновники и военный бизнес превратили официальную систему распределения военных заказов в источник личного обогащения на военных поставках. Всеми способами содействуя росту сверхприбыльных военных заказов со стороны правительства, они заинтересованы в увеличении военного производства, в укреплении военно-политических и военно-экономических связей с США. Они — источник растущей в стране продажности и взяточничества в правительственном аппарате.

Не признаваемая официально, но растущая и крепнущая система военного бизнеса и связанных с ним многочисленных военно-правительственных организацией, союзов и обществ постепенно обретает черты, присущие военно-промышленному комплексу. Об этом пишет в своей книге видный социалист М. Исибаси[694].

С конца 60-х годов в связи с быстрым наращиванием экономической мощи страны и стремлением монополий привести состояние вооруженных сил в соответствие с достигнутой экономической мощью, а также в связи с наметившимся провалом американской агрессии во Вьетнаме японские правящие круги еще больше стали уделять внимание военному производству. Несмотря на то что начальника период реализации 4-й программы развития «сил самообороны» (1972–1976) совпал по времени с топливно-энергетическим кризисом, когда впервые за послевоенные годы в Японии произошло абсолютное падение производства (а не только темпов его роста, как это было в предыдущих кризисных ситуациях), плановые задания в области развития военного производства были выполнены полностью. В дальнейшем был взят курс на качественное совершенствование вооруженных сил Японии, развитие ее военного производства в. условиях тесного союза с США. В документе «Основные положения планов обороны» (1976 г.) отмечается, что к концу 80-х годов японские вооруженные силы должны достичь по численности и вооружению уровня армий западноевропейских стран.

Таким образом, японские правящие круги, действуя в тесном союзе с США в целях превращения Японии в бастион империалистической политики в Азии, за послевоенный период смогли не только не допустить ликвидации экономической основы потерпевшего поражение японского милитаристского государства, но создать условия для восстановления и развития военного производства, близкого к уровню ведущих западноевропейских стран.

Планомерное развитие военного производства в Японии можно разделить на три периода: первый — медленное развитие до середины 60-х годов, когда обеспечение вооруженных сил оружием и боевой техникой производилось в основном за счет закупок в США; второй — ускорение развития военного производства с середины 60-х и до конца 70-х годов, когда в условиях ускоренного роста экономической мощи страны делался упор на развитие производства оружия на базе собственных разработок. С конца 70-х годов начался третий. современный период, когда правящие круги Японии взяли курс на техническое переоснащение вооруженных сил, придание им способности вести боевые действия далеко за пределами собственной территории, т. е. на материально-техническое обеспечение экспансионистских устремлений японского империализма.

Разработка и производство современных образцов оружия и военной техники

На базе глубокого анализа исторического развития производительных сил в середине прошлого столетия К. Маркс сделал вывод: «Развитие основного капитала является показателем того, до какой степени всеобщее общественное знание превратилось в непосредственную производительную силу»[695].

В капиталистических странах наука стала не только выгодной сферой приложения капитала и получения огромных прибылей, но и мощным рычагом в деле ускорения разработки и производства вооружений. Примером может служить Япония, научно-технический прогресс в которой послужил одним из главных факторов быстрого послевоенного развития производства вооружений.

Япония вышла из войны, имея довольно мощную научно-исследовательскую базу, почти всецело ориентированную на разработку, освоение и производство вооружения. Японское правительство и монополии в первые послевоенные годы провели ряд мер по сохранению этой базы путем реорганизации и консервации ряда НИИ и других научных центров и передачи их монополиям. Тем не менее научные исследования в период демилитаризации страны почти превратились и возобновились только в 1949 г., когда оккупационные власти США сделали поворот в политике в отношении Японии.

После восстановления экономики Япония в научно-техническом отношении заметно отставала от других развитых капиталистических стран. За годы войны промышленное оборудование почти не обновлялось, большая часть его моралью и физически устарела. В начале 50-х годов 2/3 станочного парка средних и крупных предприятий имело возраст более 10 лет[696]. Эта отсталость первое время искусственно поддерживалась американцами, стремившимися ослабить Японию экономически и устранить ее с мирового рынка как опасного конкурента.

В этих условиях перед японскими монополиями встала дилемма: либо добиться обновления промышленного аппарата путем развития научно-технического прогресса своими силами (а это потребовало бы нескольких десятилетий и огромных материальных затрат), либо максимально использовать достижения мировой науки и техники.

Япония выбрала второй путь, тем более что имела в этом отношении определенный опыт (уже с конца XIX в. широко практиковалось приобретение зарубежных патентов и лицензий, использовавшихся для строительства верфей, кораблей, арсеналов и т. д.). Одновременно довольно значительное внимание уделялось развитию собственного научно-технического потенциала.

Аналогичное положение сложилось и в отношении вооружения и военной техники. Первоначально собственное производство вооружения и военной техники осуществлялось почти исключительно по лицензиям, приобретенным в развитых капиталистических странах, главным образом в США, однако постепенное накопление опыта и подготовка кадров позволили Японии приступить к самостоятельным разработкам продукции военного назначения.

В течение 1950–1977 гг. военное ведомство страны приобрело вооружения и военной техники на 4,05 трлн. иен, из которых объем военной продукции собственного производства составил 3,3 трлн. иен. За эти годы объем поставок зарубежного вооружения и военной техники увеличился только в 1,2 раза, в то время как объем собственного производства — в 6 раз[697]. За 1950–1962 гг. доля японского производства увеличилась с 34 до 77 %, а к ' 1977 г. достигла 92 %. В 1981 г. импорт вооружения из США составил 0,7 млрд. долл., а в 1982 г. — только 0,4 млрд. долл.[698].

Со второй половины 70-х годов стала более интенсивно проводиться линия на разработку вооружения собственными силами. Важное значение в этом смысле имели рекомендации Кэйданрэн. Военно-промышленный комитет, действующий в ее рамках, проанализировав состояние исследований и разработок военного назначения, высказался за преимущественное развитие японских разработок в области оружия и боевой техники, освоение военного производства на базе японской технологии и соответственно рекомендовал сокращение импорта вооружения и боевой техники, а также военного производства по иностранным лицензиям. При этом комитет имел в виду, что в результате увеличения военного производства на основе собственных разработок промышленные фирмы получат возможность приобретать необходимый опыт для расширения производства военной продукции в дальнейшем.

На научные разработки военного назначения в стране стало выделяться больше средств. В годовом исчислении ассигнования па научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) возросли с 4698 млн. пен в 1967 г. до 38 613 млн. иен в 1983 г.[699].

В 1981 г. доля расходов на исследования и разработки в области вооружения составила 1,3 % всех военных расходов (в США — 10 %, в Великобритании — 13, в ФРГ — 4,7 %)[700].

Однако фактически на военные НИОКР затрачиваются гораздо большие средства, которые не учитывается официальной статистикой (ассигнования частных компаний — производителей вооружения и военной техники, ассигнования частных компаний, производящих продукцию двойного назначения — гражданского и военного, государственные ассигнования на фундаментальные и прикладные исследования в области космоса, освоения океана, атомной энергетики и т. д.).

НИОКР военного назначения в стране организуются и координируются Научно-исследовательским техническим центром УНО (НИТЦ) и проводятся этим центром, а также рядом государственных и частных НИИ и лабораторий.

С 1977 г. в УНО установлен порядок перспективного планирования НИОКР военного назначения. Управления ВВС, ВМС и сухопутных войск разрабатывают соответствующие планы на 10-летний период, а НИТЦ — на пятилетний период с ежегодным отчетом о ходе выполнения этих планов[701].

Непосредственно в ведении НИТЦ находится пять научно-исследовательских институтов, которые занимаются проектированием новых образцов вооружения и военной техники, а также участвуют в производстве и испытаниях опытных образцов: 1-й НИИ осуществляет разработки и испытания огнестрельного оружия, боеприпасов, кораблей и корабельного оборудования, средств связи, электронного оборудования, топлива; 2-й НИИ — исследования и разработки в области создания новых продуктов питания, медицинского оборудования, средств защиты от радиационного излучения; 3-й НИИ — исследования и разработки летательных аппаратов, авиационного оборудования и управляемых ракет, в частности самолетов вертикального взлета, беспилотных самолетов-разведчиков, ЗУР; 4-й НИИ — исследования и разработки инженерной техники, транспортных автомашин и др.; 5-й НИИ — исследования и разработки средств траления, гидроакустического оборудования, морских мин, торпед и др.

Испытательные полигоны центра находятся вблизи городов Саппоро, Симокита (преф. Аомори), Цутиура (преф. Ибараки), Гифу и на о-ве Ниидзима.

С середины 60-х годов крупные промышленные компании активно подключаются к разработкам многих новых образцов вооружения. В 1964–1973 гг. НИТЦ совместно с компаниями «Мицубиси дзюкогё» (главный подрядчик), «Нихон сэйко», «Мицубиси дэнки» и «Нихон дэнки» вели разработку танка новой модели «74». В 1969 г. были изготовлены два опытных образца, в 1971 r. — четыре опытных образца и проведены первые испытания. Первый заказ на производство 40 новых танков был дан компании «Мицубиси дзюкогё» в 1974 г., в 1975 г. был размещен заказ на производство 48 и в 1977 г. — еще 60 танков[702].

В 1967–1973 гг. «Мицубиси дзюкогё» и «Комацу сэйсакусё» вели разработку бронетранспортера образца «73», опытное производство и испытания которого проводились с 1969 по 1972 г. Уже в 1974 г. эти компании получили заказ па производство 34 бронетранспортеров. Компании «Нихон сэйкосё» и «Кобэ сэйкосё» в 1969–1973 гг. разрабатывали самоходную 155-мм гаубицу образца «75»; ее производство для вооруженных сил началось в 1975 г. В этот же период «Ниссан дзидося» разрабатывала многоствольную реактивную установку образца «75», а в 1976 г. начала по заказам УНО ее серийное производство[703].

Что касается исследований и разработок в области ракетной техники, то они были начаты уже с первой половины 50-х годов. За 1956–1963 гг. компания «Кавасаки дзюкогё» разработала противотанковую ракету образца «64» (производство было начато с 1974 г.). В течение 1956–1967 гг. «Мицубиси дзюкогё» разработала управляемые ракеты «ААМ-1» класса «воздух — воздух» для оснащения истребителей «F-104J» и «F-86F». В 1966–1975 гг. она же разработала ракету типа «ААМ-2» класса «воздух — воздух» с инфракрасным наведением для истребителя-бомбардировщика «F-4EJ». Компания «Ниссан дзидося» в 1959–1967 гг. разработала установку неуправляемого ракетного снаряда образца «67». С 1973 г. «Кавасаки дзюкогё» и «Фудзи дзюкогё» начали разработку управляемых ракет ближнего действия «ААМ» класса «воздух — воздух» для штурмовика «F-1»[704].

Активно велись разработки летательных аппаратов. В течение 1965–1969 гг. «Кавасаки дзюкогё» проводила разработки патрульного самолета «Р-2J» (на базе «Р-2V») и «РХ-1». В 1960–1969 гг. «Син-Мэйва когё» разработала летающую лодку противолодочной обороны «PS-1» (серийное производство начато в 1974 г.). С 1967 г. проводилась разработка (главным образом «Мицубиси дзюкогё») учебно-тренировочного самолета «Т-2», на базе которого затем был создан штурмовик «F-1». Компанией «Нихон кокуки сэйдзо» в 1967 — И72 гг. был разработан реактивный военно-транспортный самолет «С-1»[705].

С начала 70-х годов судостроительные компании «Хитати дзосэн» и «Нихон кокан» ведут разработки корабля с немагнитным пластмассовым корпусом. «Мицубиси дзюкогё» начиная с 1972 г. проводит разработки индукционной плавающей мины «В-Х», высокоскоростной самонаводящейся торпеды, эсминцев-вертолетоносцев.

Во второй половине 70-х годов начались исследования и разработки нового радиолокационного оборудования раннего предупреждения, ЭВМ для систем управления, противотанковой управляемой ракеты, зенитного ракетного комплекса (для замены зенитных управляемых ракет «Найк-J»), лазерного гироскопа, гидролокатора для вертолетов, электронного оборудования для управления ракетой класса «воздух — воздух» ближнего действия»[706].

В конце 70-х годов в связи с курсом на повышение боеспособности «сил самообороны» главные усилия направлялись на разработку более качественного вооружения для ВВС и BMC и оснащение его новейшей электронной аппаратурой. В 1979–1981 гг. в планы НИОКР были включены разработки 21 объекта средств управления ракетами и ракетной техникой (расходы на эти цели превысили 10 млрд. иен), 49 объектов электронного вооружения и аппаратуры (21 млн. иен). 20 объектов боевых кораблей (11 млрд. иен), 20 объектов авиакосмической техники (20 млрд. иен)[707].

К важнейшим разработкам за этот период относятся разработки управляемых ракет классов «воздух — воздух» «земля — корабль», электронного оборудования для автоматических систем управления ПВО и новейших радиолокационных станций (в 1979–1980 гг. только на разработку экспериментального оборудования лазерного локатора было ассигновано более 1,5 млрд. иен). танка образца «88», быстроходной самонаводящейся торпеды «G-X2», усовершенствованной торпеды «Т-73», быстроходного сторожевого катера УРО, истребителя-штурмовика «FSX». среднего реактивного учебно-тренировочного самолета «МТХ», турбовентиляторного двигателя[708].

Как и в военном производстве, для исследований и разработок в сфере частного бизнеса характерен высокий уровень концентрации и специализации. Основной объем исследований и разработок проводят крупнейшие промышленные фирмы шести финансово-промышленных групп. Компания «Мицубиси дзюкогё», например, разрабатывает образцы вооружения силами ряда собственных НИИ и лаборатории, головным из которых является Технологический институт Мицубиси. Как правило, компания, получившая заказ на разработку, в дальнейшем является главным производителем этого образца. Для разработок дорогостоящих проектов систем оружия все чаще организуются консорциумы ряда крупных промышленных компаний каждая из которых специализируется на разработке определенных частей, узлов и деталей (а также и на их производстве). При этом компания, осуществляющая окончательную сборку, является головной и в деле разработки, опытного производства и испытаний. Так, при создании военно-транспортного самолета «С-1» (головная компания «Кавасаки дзюкогё») разработкой крыла занималась «Мицубиси дзюкогё», хвостового оперения — «Фудзи дзюкогё» и т. д.[709].

В марте 1982 г. была завершена долгосрочная программа разработок турбовентиляторного двигателя «FJR-710» для учебно-тренировочного истребителя «МТХ», проводившаяся тремя ведущими машиностроительными компаниями: «Исикавадзима-Харима дзюкогё» (головная), «Мицубиси дзюкогё» и «Кавасаки дзюкогё»[710].

По мере накопления научно-технического опыта японские компании все чаще принимают участие в разработках военной продукции совместно с иностранными компаниями. Так, три вышеназванные компании совместно с «Роллс Ройс» (Великобритания) взялись за разработку реактивного двигателя «RJ-500» для нового военно-транспортного самолета (до 1990 г. замечено произвести 5 тыс. таких двигателей). Компании «Мицубиси дзюкогё», «Кавасаки дзюкогё» и «Фудзи дзюкогё» совместно с компанией «Локхид» (США) участвуют в разработке аэробуса «Боинг-767» и самолета «YXX»[711], которые планируется использовать как военно-транспортные.

Для проведения исследований, разработок и испытаний промышленные компании имеют самое современное оборудование. В целях получения оптимальных вариантов расчетов они используют ЭВМ, системы автоматизированного проектирования с дисплеями и графопостроителями. Такие системы еще в середине 70-х годов были использованы для разработки профиля крыла истребителя-штурмовика «F-1» и военно-транспортного самолета «С-1». В 1982 г. группа компаний (головная — «Симадзу с: эйсакусё») с помощью таких систем проектировала узлы и детали для самолета «МТХ».

Высокий уровень концентрации и специализация в НИОКР способствует созданию и сосредоточенно в руках крупнейших промышленных компаний современной мощной научно-технической базы, эффективному накопления опыта в этих областях и является большим потенциальным резервом для развертывания широкомасштабных разработок и производства оружия и боевой техники в Японии в случае «конфликтной» ситуации.

Значительным стимулом для проведения военных разработок промышленными компаниями является помощь им со стороны государства путем передачи результатов фундаментальных исследований государственных НИИ, предоставления льготных кредитов и налаживания связей с зарубежными разработчиками.

Что касается основных принципов разработок систем оружия, то, поскольку в этой области перенимался главным образом американских опыт, в стране в настоящее время используются способы подготовки, организации, проведения разработок и испытаний оружия и боевой техники, выработанные большей частью специалистами США. Отличительной чертой этой методики является создание систем оружия с повышенной огневой мощью, значительной дальностью действия и другими подобными характеристиками, особенно в связи с упором в последнее время на разработку преимущественно оружия наступательного характера. В этом плане особое место отводится созданию новых образцов прежде всего для ВБС и ВМС (ранее главное внимание обращалось на разработку вооружения для сухопутных войск), которые по своим «характеристикам находятся на уровне мировых стандартов или превышают их.

Однако особенностью японских разработок является стремление создавать более дешевые системы оружия и более высокого качества (в расчете на увеличение экспорта). Учитывается также высокий уровень образованности личного состава вооруженных сил, а следовательно, и возможность быстрого освоения им более сложной техники, национальные физические особенности личного состава и особенности географических условий Японии. Так, при разработке бронетанковой техники учитываются сравнительно небольшой рост японцев, способность их использовать боевую технику с относительно малой комфортабельностью, географические особенности возможного ТВД.

Для военного производства Японии характерна его географическая концентрация. Оно сосредоточено в основных индустриальных районах страны, т. е. в зоне Тихоокеанского промышленного пояса с его необычайной плотностью промышленных предприятий, наличием многочисленной высококвалифицированный рабочей силы и развитой производственной инфраструктурой. Такая концентрация, весьма эффективная с точки зрения обеспечения военного производства энергией, материалами и трудовыми ресурсами, создает, однако, большую его уязвимость в условиях военного времени (см. Приложение, карта 6).

Одной из главных особенностей военного производства страны является также высокий уровень концентрации, специализации и кооперации. Так, монтажными операциями в производстве истребителя «F-15» занята компания «Мицубиси дзюкогё» (65 % всех работ), «Кавасаки дзюкогё» поставляет ей крыло и заднюю часть фюзеляжа (35 % работ), производством двигателя для «F-15» заняты компания «Исикавадзима-Харима дзюкогё» и частично другие компании[712]. Сборка же летательных аппаратов в авиационной промышленности в целом производится на семи заводах пяти крупнейших машиностроительных компаний («Мицубиси дзюкогё», «Кавасаки дзюкогё», «Син-Мэйва когё», «Фудзи дзюкогё» и «Нихон хикоки»), а производство авиационных двигателей — на трех заводах трех компаний («Исикавадзима-Харима дзюкогё», «Мицубиси дзюкогё» и «Кавасаки дзюкогё»).

Такой уровень концентрации и специализации заключает в себе реальную возможность быстрого перевода предприятий военноориентированных и базовых отраслей, запятых а настоящее время выпуском главным образом гражданской продукции, на массовое и более централизованное производство военной продукции.

Основной объем вооружения производится в Японии на предприятиях с персоналом 100 человек и более. В 1980 г. артиллерийско-стрелковое вооружение выпускалось на 4 таких предприятиях, боеприпасы — на 3, пусковые аппараты и механизмы — на 4, взрывное оружие и боевые машины — на 10; на остальных предприятиях выпускались узлы и детали вооружения. Более 98 % всего военного производства в этом году пришлось на долю 38 предприятии[713]. Ниже приведены некоторые данные о них.

Завод компании «Снн-Тюо когё» в Токио (400 занятых) производит пистолеты, автоматы, пусковые установки реактивных снарядов, бомбосбрасыватели; завод в Синагава (преф. Аити, 2,8 тыс. занятых) — винтовки, минометы, безоткатные орудия; завод в пригороде Токио (900 занятых) — пулеметы и авиационные пушки; завод компании «Нихон сэйкосё» в Хиросима (более 700 занятых) — артиллерийское вооружение для сухопутных войск; завод в Муроран (о-в Хоккайдо, более 4 тыс. занятых) — вооружение для боевых кораблей. Судостроительная компания «Мицуи дзосэн» на верфи в Майдзуру (р-н Киото) с персоналом более 3 тыс. помимо кораблей и катеров производит глубинные бомбы, морские мины и тралы. На металлургических заводах компании «Кобе сэйко» производятся стволы гаубиц, торпедные аппараты и т. д.

Ракетная техника производится на заводах крупнейших промышленных компаний в основном по лицензиям США; здесь выпускаются противотанковые управляемые реактивные снаряды «КАМ-З», неуправляемые ракеты «КТ-30» класса «земля-земля», зенитные управляемые ракеты «Найк» и «Хок», управляемые ракеты «Спарроу», ракеты «ААМ-1» и «ААМ-2» класса «воздух — воздух», ракетные установки «Асрок» и реактивные бомбометы «Бофорс». Компания «Мицубиси дзюкогё» в 1981 г. освоила производство по американской лицензии управляемой ракеты «AIM-9» «Сайдуиндер» класса «воздух — воздух» для оснащения истребителей «F-4EJ» и «F-15». На заводах этой же фирмы налажено производство управляемой ракеты типа «80» класса «воздух — воздух» собственной разработки[714]. В настоящее время на предприятиях компании «Токио сибаура дэнки» выпускаются зенитные ракеты типа «81» Тосиба[715]. «Мицубиси дэнки» осваивает производство на заводе в Комаки (близ Нагоя) управляемой ракеты «AIM-7Р» «Спарроу» класса «воздух — воздух»[716].

Основной производственной базой бронетанковой техники для «сил самообороны» является комбинат Сагамигахара (более 3 тыс. занятых) компания «Мицубиси дзюкогё», на котором налажен выпуск танков, САУ, бронетранспортеров и двигателей к ним. Кроме того, бронетранспортеры и САУ выпускает завод компании «Комацу сэйсакусё» в Хирохата (р-н Осака). Завод компании «Ниссан дзидося» в Огикубо (р-н Токио) производит боеприпасы и ракеты для бронетанковой техники. На этих предприятиях выпускаются танки, главным образом образца «74», разработанные «Мицубиси дзюкогё» и принятые на вооружение в качестве основного танка в 1974 г. Танк «74» оборудован приборами ночного видения, лазерным дальномером и электронным баллистическим вычислителем, а также системой противоатомной защиты. По сравнению с предыдущими моделями танк имеет большую мощность и маневренность. На заводах частично ведется производство танков типа «61». Кроме того, производятся созданная на базе ходовой части танка образца «74» самоходная 155-мм гаубица образца «75», бронированная эвакуационная машина образца «78», бронетранспортер образца «73», 81-мм и 106,7-мм самоходные минометы, а также установка залпового огня образца «75». В настоящее время по лицензии США осваивается производство 203,2-мм самоходной гаубицы «М-110А2»[717].

На авиационных заводах пяти крупнейших промышленных компаний производится сборка истребителей «F-4EJ», учебно-тренировочных истребителей «Т-33», тактических истребителей «F-1», а также военно-транспортных самолетов «С-1». Эти заводы выпускают также вертолеты «KV-107», «HU-1», «V-61», «HSS-2», авиационные двигатели и прочую авиационную технику[718]. С января 1982 г. «Мицубиси дзюкогё» освоила производство американских истребителей «F-15» в Нагоя (темп выпуска — один самолет в месяц)[719], а на предприятиях компании «Кавасаки дзюкогё» налаживается сборка из американских узлов и деталей патрульных противолодочных самолетов «Р-ЗС»[720].

Хотя судостроение Японии в начале 80-х годов продолжало находиться в состоянии застоя и его производственные мощности оставались незагруженными, число стапелей и доков для строительства судов водоизмещением 3–5 тыс. т, т. е. тоннажа крупных эсминцев, увеличилось с 24 до 38. Заказы УНО в 1982 г. на продукцию отрасли составили 2,3 %, или 70 % общей суммы государственных заказов[721].

Располагая большими потенциальными возможностями для строительства военных кораблей (производственным аппаратом, передовой технологией, высококвалифицированными кадрами) и следуя курсу на усиление ВМС страны, предприниматели отрасли охотно идут на расширение военного производства, делая упор на создание кораблей самых современных типов и классов.

Продукция радиоэлектронной промышленности прямого военного назначения в настоящее время, по официальным источникам, составляет всего 0,6 % всей продукции отрасли, тем не менее, в связи со стремительным развитием научно-технического прогресса и занятием ведущих позиций Японией в этой области в мире, значение отрасли для всего военного производства постоянно и быстро возрастает. Помимо использования во все больших масштабах в конструкциях систем оружия продукция отрасли находит все более широкое применение в технологических процессах изготовления оружия и военной техники.

О масштабах и характере применения продукции отрасли в указанных областях можно судить по тому факту, что из общего объема производства в 1981 г. в 2,6 трлн. иен 31,1 % использовалось в промышленном производстве и 11,5 % — в системах связи[722]. В этом те году только электронных компонентов было произведено на 14,9 млрд. долл. (в США — на 24,3 млрд. долл.)[723]. Заслуживает внимания быстрое увеличение выпуска ЭВМ как производственного, так и военного назначения. В 1981 г. стоимость их производства составила 265,4 млрд. иен. Соответственно растет и экспорт ЭВМ. Если в 1975 г. он составлял 32,4 млрд., то в 1981 г. — уже 265,4 млрд. иен, при этом 42,3 % экспортировалось в США[724]. Научно-технический прогресс в радиоэлектронной промышленности привел к быстрому развитию микроэлектроники и на ее базе — к интенсивному росту выпуска мини-, микро-ЭВМ, микропроцессоров, к широкой разработке, производству и внедрению промышленных роботов и гибких производственных систем, что дало возможность резко повысить уровень автоматизации военного производства (главным образом на предприятиях крупнейших производителей оружия и боевой техники).

Япония обладает достаточным научно-техническим потенциалом для разработок и производства собственного стратегического оружия, в том числе ядерного. С этой целью может использоваться плутоний, получаемый в результате регенерации отходов в процессе эксплуатации АЭС. В конце 70-х годов по общей мощности АЭС Япония вышла на второе место в капиталистическом мире (после США). По состоянию на август 1982 г., в стране действовало 24 АЭС общей мощностью 17,1 млн. кВт, в стадии сооружения находилось еще 10 АЭС. К 1985 г. планируется иметь в стране 41 АЭС общей мощностью 22,9 млн. кВт, к 1990 г. довести мощности АЭС до 46,0 млн., а к 2000 г. — до 90,0 млн. кВт[725].

Японские ученые интенсивно разрабатывают и совершенствуют технологию обогащения урановой руды методом диффузии и центрифугирования. Они разработали также технологию извлечения плутония-239 из отходов обогащенного урана. С середины 70-х годов в стране ежегодно регенерируется плутоний в количестве, достаточном для производства 370 ядерных боеголовок средней мощности[726], в то время как в конце 60-х годов Япония обладала запасами для изготовления только 10 атомных бомб аналогичной мощности. По подсчетам американских и японских исследователей, в Японии на конец 70-х годов хранилось около 10 т плутония, природного для использования в военных целях, а взрывное устройство и ядерная боеголовка могут быть разработаны в Японии, по мнению иностранных специалистов, менее чем за три года[727].

В начале 1981 г. депутат японского парламента социалист Т. Нода предал гласности подготовленный правительством доклад «Самооборона Японии и ее потенциальные возможности», в котором разработан комплекс мероприятий по оснащению японских вооруженных сил «в случае необходимости» ядерным оружием, а также рассматриваются экономические и технические возможности Японии в создании этого оружия и средств его доставки к цели. В докладе указывается, что даже при условии использования только собственного урана Япония способна быстро произвести около 1000 атомных бомб[728]. Для налаживания производства ядерного оружия достаточно будет затратить '175 млрд. иен, т. е. 5 % военного бюджета страны.

В случае создания японского ядерного оружия для доставки его до цели возможно использовать истребители-бомбардировщики «F-15», ракеты класса «земля — земля», баллистические ракеты и некоторые артиллерийские системы.

В последние годы в Японии все более широко разрабатываются и производятся исследовательские и метеорологические ракеты, ракеты-носители и прочая ракетно-космическая техника.

Развитие ракетно-космической техники происходило поэтапно, в зависимости от роста потребностей в этой продукции и интенсивности наращивания научно-технического и военно-промышленного потенциала страны. С самого начала этот процесс проходил под непосредственным воздействием государства и при активном участии монополий. Уже сейчас этот вид производства можно рассматривать в качестве важной составляющей части растущего военно-промышленного комплекса. К производству ракетно-космической техники приобщены прежде всего компании группы Мицубиси («Мицубиси дзюкогё» и «Мицубиси дэнки»), освоившие выпуск ракет и создание искусственных спутников земли (ИСЗ), а также бортового и наземного оборудования и испытательных стендов. В сферу деятельности отрасли вовлечено более 300 компаний[729].

С начала 80-х годов отмечается быстрый рост расходов на разработки экспериментальных, научных и прикладных ИСЗ, а также ракет-носителей большой мощности стратегического характера. До сих пор запуски ИСЗ производились с помощью японских четырехступенчатых ракет-носителей «L-4S», «М-4S» на твердом топливе, трехступенчатых ракет-носителей «M-3S» на твердом топливе, ракет-носителей типа «N-1», «N-2». В настоящее время разрабатывается ракета-носитель «Н-1», способная вывести на орбиту космические объекты массой более 500 кг[730]. Эта ракета по своим тактико-техническим характеристикам соотносима с ракетами-носителями ядерных боеголовок средней и межконтинентальной дальности действия (американские ракеты «Минитмен-3» и «Посейдон»)[731].

Правящие круги Японии в своих заявлениях отрицают возможность использования результатов космических разработок в военных целях. Практические же дела говорят об обратном.

При разработках ракетно-космической техники японские специалисты воспользовались технической документацией американской фирмы «Макдоннелл-Дуглас» для оснащения японских ракет системой наведения на цели. По японским данным, ракету образца «Мю» нетрудно превратить в баллистическую ракету, способную доставить ядерную боеголовку массой 1 т на расстояние до 2000 км. Перспективной для военных целей считается разработанная Институтом космонавтики и аэронавтики Токийского университета ракета на твердом топливе «М-3S» (длина — 24 м, диаметр — 1,4 м, способна в баллистическом варианте нести боеголовку массой до 600 кг на расстояние до 1000 км). Предполагается также, что ракету образца «N» можно превратить в межконтинентальную баллистическую ракету с дальностью доставки ядерного заряда до 8000 км, использовав в качестве первой ее ступени полученную из США ступень ракеты «Тор-Дельта», предназначенной для доставки ядерных боеприпасов[732].

Согласно опубликованному в июле 1983 г. докладу Научно-технического управления Японии, в 90-х годах предполагается создать на основе чисто японской технологии ракету, способную вывести на космическую орбиту станцию массой 2 т. Базой для конструирования такой ракеты, запроектированной под индексом «Н-2», послужит находящаяся в стадии разработки ракета «Н-1», благодаря которой к 1986 г. можно будет выводить на орбиту объекты массой до 550 кг[733].

В финансировании всех этих исследований и разработок самое активное участие принимает военное ведомство. С 1970 г. данные о финансировании космических программ из бюджета УНО засекречены, однако показательно, что с 1958 по 1969 г. оно израсходовало на эти цели 40,7 млрд. иен, в то время как расходы других министерств и ведомств на эти цели за те же годы составили всего 34,3 млрд. иен[734]. Негласно УНО предоставило свои полигоны для испытаний ракет, в частности ракетный полигон на о-ве Ниидзима, космодром и станцию слежения за ИСЗ на о-ве Кюсю[735]. Ведется подготовка к осуществлению совместно с США программ пилотируемых полетов «Шаттл», в ходе которых японские космонавты будут проводить исследования и в «ценных целях, и созданию орбитальной антиракетной системы, состоящей из космических станций и спутников с лазерным оружием на борту[736]. 'Что говорит о явной военной направленности японских исследований в ракетно-космической области.

В военных целях уже используется ИСЗ серии «Сакура». Из 4000 каналов связи, обеспечиваемых ИСЗ «Сакура-2а», запущенного в феврале 1983 г., 1000 каналов передано в распоряжение УПО для организации космического радиомоста между штабом «сил самообороны» на о-ве Хонсю и о-вом Иводзима в Тихом океане[737]. Для организации космической связи ведется строительство наземных сооружений, на которые в 1984 г. УНО запланировало выделить около 200 млн. иен. К 1988 и 1995 гг. планируется запуск двух ИСЗ серии «Сакура», которые смогут обслуживать от 100 тыс. до 200 тыс. телефонных каналов и обеспечить возможность создания интегрированных цифровых каналов связи для передачи и приема данных ЭВМ и фототелеграфной информации[738].

АРМИЯ И ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ ЯПОНИИ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ 40-х годов ХХ в.

Илл. 1. Японские войска в Порт-Артуре. 1905 г.

Илл. 2. Японская артиллерия ведет обстрел немецкой военно-морской базы в Циндао. 1914 г.

Илл. 3. Боевые корабли интервентов Японии, Англии и США во Владивостоке. 1918 г.

Илл. 4. Японские офицеры и солдаты над телами замученных ими партизан.

Илл. 5. Казнь китайцев японскими захватчиками в Китае. 1937 г.

Илл. 6. Зверства японских захватчиков в Нанкине. 1938 г.

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЯПОНИИ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Илл. 7. Трофейные японские пушки. Халхин-Гол. Сентябрь 1939 г.

Илл. 8. Обучение чиновников колониального аппарата для оккупируемых территорий на военных сборах в Тояма. 1940 г.

Илл. 9. Помощь агрессору. Поставка американского металлолома для военного производства в Японии. 1940 г.

Илл. 10. Главнокомандующий Объединенным флотом Японии Исороку Ямамото — автор плана и руководитель операции по нападению на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор. Декабрь 1941 г.

Илл. 11. Последствия налета японской авиации на Пёрл-Харбор.

Илл. 12. Подразделение японских войск на Филиппинах совершает марш в обход бамбуковых заграждений.

Илл. 13. Показ населению приемов штыкового боя.

Илл. 14. Военная подготовка учащихся Токийского женского музыкального училища. 1943 г.

Илл. 15. Ставка на смертников. После нападения «камикадзе» на американский авианосец. 1944 г.

Илл. 16. Юные военнопленные из детской императорской гвардии «Тэккэцу» («Сталь и кровь»). 1945 г.

Илл. 17. Развал военной экономики. Буддийские монахи сдают колокола на нужды военного производства. 1945 г.

Илл. 18. Конец Квантунской группировки войск. 1945 г.

Илл. 19. Встреча советских воинов-освободителей в Харбине. 1945 г.

ПОДГОТОВКА ВООРУЖЕННЫХ СИЛ И НАСЕЛЕНИЯ ЯПОНИИ К НОВЫМ АГРЕССИВНЫМ ВОЙНАМ

Илл. 20. Вновь «боевой клич» в устах японского солдата.

Илл. 21. В одном строю.

22

23

Илл. 22, 23. подразделения сухопутных войск Японии отрабатывают тактику ведения современного боя.

ПОДГОТОВКА К БОЕВЫМ ДЕЙСТВИЯМ НА ЧУЖИХ ТЕРРИТОРИЯХ

Илл. 24. Выброска воздушного десанта в ходе отработки наступательных действий японских войск.

Илл. 25. Патрульный самолет «Р-2С» и эсминец «Сиранэ» па совместных японо-американских маневрах.

ПРОПАГАНДА ИДЕЙ МИЛИТАРИЗМА И РЕВАНШИЗМА СРЕДИ ЯПОНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

Илл. 26. Демонстрация полетов перед местным населением на авиабазе Наха (Окинава).

Илл. 27. Дети знакомятся с вооружением сухопутных войск.

ОСНОВНЫЕ ВИДЫ ВООРУЖЕНИЯ И БОЕВОЙ ТЕХНИКИ «СИЛ САМООБОРОНЫ»

ВООРУЖЕНИЕ СУХОПУТНЫХ ВОЙСК

Стрелковое оружие

Илл. 28. 11,4-мм пистолет «М 1911 А1»

Илл. 29. 11,4-мм пистолет-пулемет «М 3 A1»

Илл. 30. 7,62-мм винтовка типа «64»

Илл. 31. 7,62-мм пулемет типа «62»

Илл. 32. 12,7-мм тяжелый пулемет «М 2»

Илл. 33. 84-мм гранатомет «Карл Густав»

Артиллерия и ракетное оружие

Илл. 34. 203,2-мм гаубица «М 2»

Илл. 35. 155-мч пушка «М 2»

Илл. 36. 106,7-мм миномет «М 2»

Илл. 37. Переносной зенитный ракетный комплекс «Стингер»

Илл. 38. 35-мм спаренная автоматическая зенитная пушка «L-90»

Илл. 39. 75-мм зенитная пушка «М-51»

Илл. 40. 106,7-мм самоходный миномет типа «60»

Илл. 41. 155-мм самоходная гаубица типа «75»

Илл. 42. 106-мм спаренная противотанковая установка типа «60»

Илл. 43. 40-мм спаренная самоходная зенитная автоматическая пушка «М 42»

Илл. 44. 130-мм 30-ствольная самоходная реактивная система залпового огня типа «75»

Илл. 45. 106-мм самоходное безоткатное орудие типа «60»

Илл. 46. Самоходный противотанковый ракетный комплекс типа «64»

Илл. 47. Противотанковый ракетный комплекс типа «79»

Илл. 48. Неуправляемая тактическая ракета типа «30»

Илл. 49. Зенитный ракетный комплекс типа «81»

Илл. 50. Зенитный ракетный комплекс «Хок»

Бронетанковая техника

Илл. 51. Средний танк типа «74»

Илл. 52. Бронетранспортер типа «73»

Самолеты и вертолеты

Илл. 53. Разведывательный самолет «LR-1» («MU-2К»)

Илл. 54. Тяжелый транспортный вертолет «V-107А»

Илл. 55. Боевой вертолет «AН-1S»

ПАРК САМОЛЕТОВ И ЗЕНИТНЫХ СРЕДСТВ ВВС ЯПОНИИ

Илл. 56. Истребитель «F-15»

Илл. 57. I1стребитель непосредственной поддержки «F-1»

Илл. 58. Самолет-разведчик «RF-4Е»

Илл. 59. Самолет дальнего радиолокационного обнаружения «Е-2С»

Илл. 60. Транспортный самолет «С-130Н»

Илл. 61. Транспортный самолет «C-1»

Илл. 62. Зенитные управляемые ракеты «Найк-J»

КОРАБЕЛЬНЫЙ СОСТАВ И САМОЛЕТНЫЙ ПАРК ВМС ЯПОНИИ

Илл. 63. Подводная лодка типа «Юсио»

Илл. 64. Эсминец УРО типа «Сиранэ»

Илл. 65. Эсминец типа «Харуна»

Илл. 66. Фрегат типа «Исикари»

Илл. 67. Минный тральщик типа «Хацусима»

Илл. 68. Противолодочный самолет «Р-3С»

Илл. 69. Противолодочный патрульный вертолет «HSS-2»

Все эти данные свидетельствуют о том, что в Японии имеется материальная и техническая база для создания ядерного оружия и средств его доставки и целям, расположенным в любой точке земного шара и в околоземном пространстве, для активного использования космического пространства в военных целях.

Все более интенсивно осуществляются в Японии расширение, реконструкция и модернизация производственного аппарата военноориентированных отраслей. В 1976 г. расходы на эти цели составили 16,4 % военного бюджета, в 1982 г. — уже 22,4 %, а к 1987 г. они планируются в размере 28 %, т. е. на уровне и даже выше развитых стран Запада (в США в 1979 г. на эти цели расходовалось 19,7 % военного бюджета, в Великобритании и Франции в 1982 г. — по 20 %)[739]. Такая направленность ассигнований приводит в целом к улучшению качественных показателей военного производства, особенно в авиационной промышленности, судостроении, электронной промышленности, точном машиностроении и производстве средств связи.

В современных условиях проблема качества промышленной, и особенно военной, продукции становится все более актуальной. Она приобретает глобальный характер и превращается в важнейший фактор интенсивного развития военного производства в условиях конкуренции и невиданных темпов гонки вооружений, проводимой в последнее время империалистическими странами. Быстрое развитие научно-технического прогресса стало причиной того, что разработки и производство современного вооружения стали весьма сложными и дорогостоящими.

В отличие от других капиталистических стран в Японии к настоящему времени сложилась общенациональная система повышения качества промышленной (в том числе военной) продукции, включающая социальные, экономические, военные и другие аспекты. По качеству военной продукции она стала занимать одно из первых мест в капиталистической мире. Эффективное решение проблемы качества вооружения в Японии привлекает все большее внимание за рубежом. В последние годы даже США направляют в Японию большие группы специалистов для изучения и заимствования японских методов в этой области.

В повышении качества производимого вооружения в Японии большую роль сыграла жесткая система промышленной стандартизации внутри страны, а также расширяющееся сотрудничество Японии в области разработки международных стандартов с США и другими странами НАТО. Последнее, по мнению военных специалистов, откроет новые возможности для унификации вооружения США, страх НATO в целом и Японии и более быстрого расширения его выпуска в японской промышленности при «чрезвычайных обстоятельствах». По этой причине в условиях усиления военно-технического сотрудничества со странами Запада Япония все еще производит в значительном количестве вооружение по зарубежным лицензиям. Так, в соответствии с программой развития «сил самообороны» на 1983–1987 гг. предполагается расширить производство американских образцов.

В целом же объем импорта зарубежной военной технологии постепенно уменьшается: если за 1972–1976 гг. Япония приобрела около 2300 лицензий для использования в военных и военноориентированных отраслях, то за 1977–1981 гг. этот показатель уменьшился до 2000 лицензий. В то же время японский экспорт научно-технических достижений в общем объеме мировой торговли в этой области к 1980 г. заметно возрос, составив 40 %[740].

Наращивая выпуск вооружения и приступив к экспорту достижений науки и техники в военном производстве, японские монополии стремятся к снятию существующих ограничений и на экспорт оружия. В обход такого запрета японский бизнес выполняет растущий объем «спецзаказов» для американской авиационной промышленности и войск США на военных базах в Японии.

Кроме того, постепенно увеличиваются экспортные поставки японского оборудования для производства вооружения (особенно в Южную Корею), растет экспорт в виде компонентов вооружения или сдачи его в аренду[741].

Имея в виду возможную отмену запрета на экспорт оружия в будущем, японские монополии при разработках вооружения, и особенно продукции «двойного» назначения, стремятся повысить конкурентоспособность на внешних рынках. На мировом рынке уже пользуются высоким спросом японские микроэлектроника, системы наведения, устройства памяти, оптоволоконное оборудование связи (в середине 1982 г. доля Японии в мировой торговле оптоволоконной техникой составила 50 %[742]), оборудование телекоммуникационной связи, материалы стратегического назначения (в 80-х годах Япония производила 46 % всего титана в капиталистическом мире[743]), промышленная керамика для авиационных двигателей, космических объектов и печатных плат, углеродистое волокно, ферриты и т. д.

В последние годы между японскими компаниями и американскими производителями оружия заключен ряд соглашений о передаче последним новейшей японской технологии производства оптоволоконной техники, электронных компонентов.

Таким образом, в результате заимствования и использования зарубежных научно-технических достижений, интенсивного обновления собственного научного и производственного аппарата, прежде всего в военных, военноориентированных и базовых отраслях промышленности, Японии удалось создать мощную национальную экономическую и научно-техническую базу как для исследований и разработок в области вооружений, так и для его производства.

Для Японии послевоенного периода характерны наиболее высокие во всем капиталистическом мире темпы экономического развития. В результате к началу 70-х годов Япония по масштабам экономики и объему промышленного производства оставила позади ФРГ, Фракцию, Италию, Великобританию. Если в 1960 г. доля Японии в общем объеме промышленного производства капиталистических стран составляла 4,4 %, то в 1975 г. — уже 9,0 %. В этом же году выпуск промышленной продукции Японии составил 23 % такого же показателя в США и 29 % — в странах Западной Европы в целом (см. Приложение, табл. 1)[744].

По мере роста экономической и научно-технической мощи страны и изменения ее веса в расстановке сил на мировой арене Япония в соответствии с концепцией «самостоятельной обороны» все более стремилась к уменьшению зависимости от США, к созданию потенциала для быстрого развертывания массового выпуска вооружения собственной разработки при «особых обстоятельствах». В результате в настоящее время качество исследований и разработок в интересах производства вооружений в Японии находится на уровне ведущих западных держав, а в отдельных случаях и превосходит его. В стране имеется военное производство, полностью обеспечивающее потребности вооруженных сил в мирное время и обладающее потенциальными возможностями для быстрого наращивания выпуска современного оружия, в том числе ракетно-ядерного.

Однако с появлением концепции «модифицированного союза с США», а затем и «глобального подхода» к выработке военной политики военно-техническое сотрудничество Японии с США и другими странами Запада стало вновь усиливаться, особенно в деле расширения разработок и производства оружия наступательного характера.

Начатая на рубеже 70 — 80-х годов закупка самолетов американской разработки ознаменовала начало полного перевооружения ВВС, ВМС и сухопутных войск Японии в соответствии с новыми военными концепциями. Ежегодно вводится в строй 10 — 12 новых кораблей, главным образом ракетных, способных увеличить радиус «обороны» за 1000 миль от берегов Японии, суммарным тоннажем более 10 тыс. бр. — рег. т[745].

Стремясь учесть быстро меняющуюся в современных условиях стратегию и тактику боевых действий в районе Азиатско-Тихоокеанского региона, военное руководство страны намерено воружить «силы самообороны» в ходе выполнения текущей военной программы ('1983–1987) современными танками, самоходной артиллерией крупных калибров (как раз тех, под которые в США разработаны ядерные снаряды), вертолетами различного назначения, а также расширить поставки в войска ракетного оружия[746]. В ближайшее годы предполагается довести число истребителей «F-15» до 150–155, противолодочных самолетов «Р-3C» — до 75, подводных лодок и надводных кораблей — соответственно до 15–16 и 60. Общее водоизмещение кораблей ВМС Японии составит к концу срока выполнения программы 320 тыс. т[747]. В целом по боевому потенциалу своих ВМС и ВВС Япония занимает, как отмечал журнал «Дажапан-Эйша куотерли ревью» в номере от 11 октября 1983 г., третье место в Азиатском регионе, уступая только США и СССР.

Темпы перевооружения страны таковы, что, по оценке зарубежных специалистов, в рамках одного десятилетия она превратится в крупную военную державу. «Япония перевооружается, — отмечает американский военный обозреватель Д. Дэвис. — В этом сомнения нет. Судя по имеющимся признакам, эта страна и концу 80-х годов станет ведущей военной державой»[748].

Что касается сохранения таких темпов в дальнейшем, то на них может оказать и уже оказывает влияние целый ряд экономического и политических факторов.

К первому и главному фактору относятся экономические возможности страны. Одной из основных стратегических установок правящих кругов Японии в области развития военного производства в перспективе является такое распределение (в том числе с помощью государственно-монополистического регулирования) экономических ресурсов страны, включающих людские ресурсы, ВНП, национальный доход, научный потенциал и т. д., которое могло бы привести уровень развития военного производства «в соответствие с достигнутой экономической мощью страны».

За 1980–1995 гг., согласно продолжаемой на перспективу тенденции экономического роста, ВНП Японии может увеличиться в 1,7 раза (с 226 трлн. до 390 трлн. иен при среднегодовых темпах роста в 3,4 %). Темпы роста численности населения могут быть меньше темпов роста ВНП (по прогнозу, они составят 1,0 %). В таком случае Япония сможет обеспечить значительно большие темпы роста военных расходов (в 2 раза больше темпов роста ВНП); в результате их удельный вес может возрасти за указанный период с 0,9 до 3,2 % ВНП. Дальнейший качественный рост научно-технической базы военного производства может быть обеспечен за счет роста расходов на исследования и разработки в 3 раза и числа занятых в этой сфере в 2,4 раза (рассчитано по «Экономисуто», 15.07.1982, с. 11).

По официальным данным, Япония пока еще ограничивает затраты на военные цели в пределах 1 % ВНП. Но объем этого процента быстро растет. С 1962 по 1982 г. он вырос примерно в 20 раз (в 1962 г. — 600 млн. долл., а в 1982 г. — уже более 11,5 млрд. долл.). Если же включить сюда и другие военные расходы (береговая оборона, пенсии военнослужащим и т. д.), то эта цифра составит почти 20 млрд. долл. Столько же ассигнуют на военные нужды Англия и Франция. Таков реальный вес вроде бы скромной на первый взгляд цифры в 1 %[749]. В августе 1983 г. УНО заявило о намерении добиваться отхода от этой цифры[750], хотя, по данным IIATO, Япония уже сейчас тратит на оборону фактически 1,5 % ВНП[751]. Следует сказать, что уже в 1982 г., по подсчетам японских экономистов, Япония по уровню военных затрат занимала восьмое место, а к 1990 г. она может занять четвертое место в мире[752].

В конце 70-х — начале 80-х годов в обстановке общего возрастания агрессивности политики США и других империалистических держав в Азиатско-Тихоокеанском регионе и под прикрытием мифа о «советской угрозе» правящие круги Японии резко увеличивают военные расходы. В настоящее время выполняется беспрецедентная по своим масштабам программа развития «сил самообороны» на 1983–1987 гг., в соответствии с которой затраты только на производство вооружения должны возрасти до 2,5 трлн. иен[753], что превышает даже самые смелые прогнозы. Из этого следует, что ускоренный процесс вовлечения Японии в глобальную стратегию империализма вместе с ростом собственных военно-политических амбиций может оказаться одним из решающих факторов быстрого развития военного производства в стране в дальнейшем.

Большие потенциальные возможности для быстрого роста военного производства заключаются в японском экспорте вооружения, который неуклонно увеличивается, несмотря на протесты прогрессивной общественности страны. Наиболее мощным каналом расширения такого экспорта являются японские поставки продукции военного назначения по «спецзаказам» США. «Спецзаказы» осуществляются в соответствии с существующим двусторонним соглашением об использовании территории и средств обслуживания американских войск, заключенным в 1951 г. на основе «договора безопасности», что позволяет США без каких-либо ограничений подписывать с любой японской компанией контракты на производство вооружения и услуги для войск США.

Расширение экспорта происходит и другими путями. В последнее время японские монополии практикуют продажу за рубеж оборудования для производства вооружения и строительство там военно-промышленных объектов, сотрудничают с США в разработках и производстве вооружения, сбываемого американскими компаниями, осуществляют экспорт оружия в виде поставок его компонентов и продукции «двойного назначения», сдачи в аренду и т. д.

Как уже отмечалось, японские монополии усиливают нажим на правительство с целью отмены или ослабления запрета на прямой экспорт оружия, поскольку такой экспорт приносит наибольшие прибыли. Они обосновывают свои требования существующей якобы необходимостью расширения производства вооружения в условиях противоборства со странами социализма, возможностью увеличения, в обмен на оружие, импорта нефти, что позволит избежать кризисных ситуаций, таких, например, как возникшие в связи с топливным кризисом середины 70-х годов и т. д.

Все это наряду с повышением качественных характеристик вооружения, что сделает его более конкурентоспособным на мировом рынке в случае снятия запрета на его экспорт, вызывает определенную тревогу западноевропейских производителей вооружения, считающих, что такое быстрое развитие военного производства в Японии могло бы оказаться «одним из наиболее трудных вызовов западному миру на оставшуюся часть века»[754].

Таким образом, в настоящее время в Японии имеются значительные потенциальные возможности для развертывания массового производства обычного вооружения и его экспорта, а также для разработок и производства оружия стратегического назначения. Главными факторами, которые могут оказать на это решающее воздействие, могут стать возросшие экономические возможности страны, практика государственно-монополистического регулирования и усиление стремления правящих кругов идти курсом милитаризации страны.

Глава седьмая

ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ОБРАБОТКА ВОЕННОСЛУЖАЩИХ «СИЛ САМООБОРОНЫ» И НАСЕЛЕНИЯ ЯПОНИИ

Наряду с техническим переоснащением войск, их комплектованием личным составом и интенсивной боевой подготовкой военно-политическое руководство и командование вооруженных сил Японии все более пристальное внимание уделяют вопросам идеологической и морально-психологической обработки, направленной на подготовку военнослужащих и населения страны к ведению войн за ее пределами и защите капиталистических устоев японского государства.

Правящие круги Японии имеют богатый опыт идеологической обработки личного состава вооруженных сил. В течение столетий в стране сложилась отвечающая воинственным «самурайским» традициям система воспитания преданного и стойкого солдата. Эта система охватывала все сферы общественной жизни, в том числе семью и школу, которым вменялось в обязанность прививать детям качества, необходимые солдатам.

В послевоенный период вопросы идеологической обработки военнослужащих и населения страны занимают не менее важное место, чем в довоенной системе подготовки войск. Ее значение определяется той ролью, которую японское командование отводит моральному фактору в современной войне. По мнению военных специалистов, «независимо от размеров ассигнований на оснащение "сил самообороны"» вооружением и снаряжением укрепление обороноспособности окажется невозможным, если у военнослужащих и народа не будет «твердой решимости защищать свою родину собственными силами»[755]. «Наличие высокого морального духа, — говорится в военном ежегоднике, — позволяет одерживать победы с меньшими силами или оказывать удивительное по упорству сопротивление»[756]. Именно этим объясняется повышенное внимание военных кругов Японии к вопросам морально-психологической подготовки военнослужащих. «Моральное воспитание должно пронизывать всю жизнь сил самообороны», — подчеркивает японская военная печать[757].

Конечная цель идеологической обработки армии и населения состоит в том, чтобы подготовить личный состав вооруженных сил Японии к выполнению любых задач, которые могут поставить перед ними правящие круги и командование, и к добровольному пожертвованию собой в случае «чрезвычайных обстоятельств»[758].

Организация и содержание идеологической обработки военнослужащих

Ведущую роль в процессе подготовки солдат играет аппарат военной пропаганды. Его деятельность контролирует начальник УНО, несущий ответственность за моральное состояние и дисциплину военнослужащих. В идеологической обработке личного состава принимают участие: департамент личного состава, служба информации, милитаристские и националистические организации, группирующиеся вокруг вооруженных сил. Все эти службы и организации тесно связаны между собой и подчиняют свою деятельность выполнению одной и той же задачи — всесторонне охватить военнослужащих целенаправленным идеологическим воздействием в различных условиях боевой деятельности и быта.

Департамент личного состава и обучения наряду с другими функциями ведает организацией специальных занятий с рядовым, унтер-офицерским и офицерским составом «сил самообороны» по так называемому моральному воспитанию. Непосредственная ответственность за организацию и проведение таких занятий возложена на прямых командиров (в первую очередь командиров рот). Эти занятия являются плановыми, и на них отводится 2 часа в неделю. Учебный цикл подразделяется на основной курс обучения («кихон кёику» — первый год обучения) и повышенный («кэнсэй кёику» — второй год). Основной курс имеет целью «формирование моральных качеств воина» в духе антикоммунизма и милитаризма, а повышенный — «глубокое изучение истории Японии» и основан на воспитании национализма и реваншизма[759].

При проведении занятий по «моральному воспитанию», подчеркивается в японских уставах, командиры рот должны знать личные качества подчиненного, чтобы эффективно использовать индивидуальную форму работы. Для содействия командиру в роте создается актив из наиболее подготовленных унтер-офицеров, которым доверяется проведение некоторых занятий с личным составом.

Командование требует периодически производить оценку результатов идеологической обработки, используя в отношении рядовых и унтер-офицеров индивидуальный подход. Главным критерием оценки считается поведение военнослужащего при выполнении боевых и учебных задач. Проводятся по курсу «морального воспитания» и экзаменационные проверки.

В связи с тем что в качестве прямого организатора и руководителя занятий по «моральному воспитанию» и войсках в целом выступает офицерский корпус, в процессе его подготовки в различных военно-учебных заведениях на эту сторону вопроса обращается особое внимание. При этом подчеркивается, что «процесс обучения (офицеров. — Примеч. ред.) должен быть нацелен на то, чтобы вносить максимальный вклад в укрепление морального духа вооруженных сил в целом. Молодые офицеры низшего и среднего звена, которым после окончания школы предстоит нести службу в качестве командиров, должны совершенствовать свое самосознание, чтобы уверенно воспитывать подчиненных и передавать им свои знания»[760].

Командный состав направляет всю учебу личного состава на подготовку к ведению боевых действий против армий стран социалистического содружества, главным образом Советского Союза. В соответствии с этим используемые методы морально-психологического воздействия все отчетливее ориентируют личный состав японских вооруженных сил на возможную войну с СССР. Так, с 1978 г. в учениях различных уровней в качестве «противника» выступают подразделения, специально укомплектованные и обученные действовать «в соответствии с тактикой советских войск». По сообщению газеты «Асагумо», с 1980 г. проводятся маневры в масштабе всех вооруженных сил по «отражению нападения с Севера»[761]. Осуществляемая в ходе маневров переброска войск и боевой техники с юга через всю страну проходит в условиях усиления пропаганды о «возрастающей советской угрозе».

В часы досуга всю работу по идеологическому воздействию на военнослужащих организует отделение культурно-бытового обслуживания департамента личного состава и обучения УНО. Такие отделения существуют в штабах видов вооруженных сил и объединений, а в соединениях и частях имеются офицеры-представители этой службы. Они следят за комплектованием казарменных библиотек, изданиями с антикоммунистическим и милитаристским содержанием, организуют показ тенденциозно подобранных кинофильмов и чтение лекций во внеслужебное время, проводят соревнования по различным видам спорта, конкурсы и т. д. Кроме того, эта служба занимается трудоустройством военнослужащих после их увольнения из армии.

Служба информации имеет задачу ведения идеологической обработки как военнослужащих, так и гражданского населения с использованием средств массовой информации. Во главе ее находится отделение информации секретариата УНО, состоящее из 16 человек, в секретариате имеются советники по информации, и штабах видов вооруженных сил и объединений созданы секции информации[762].

Служба информации в своей деятельности широко использует так называемый нештатный актив, который, по данным военной печати, в настоящее время насчитывает около 10 тыс. человек, из них 4 тыс. находятся непосредственно в войсках. Еще 6 тыс. активистов ведут подобную пропаганду в гражданских организациях[763]. Для этого служба информации поддерживает непосредственный контакт с многочисленными милитаристскими и националистическими организациями.

Наиболее значительное место в деятельности службы информации занимает печатная пропаганда. На нее расходуется до половины всех бюджетных ассигнований, выделяемых по статье «на военную информацию». Среди этой продукции — брошюры, листовки, плакаты, восхваляющие «силы самообороны» и военный союз с США. Служба информации издает свой вестник «Кохо антэна». Кроме того, начиная с 1971 г. большие средства ежегодно затрачиваются на оплату публикаций по заказу УНО в прессе, в частности в таких ведущих японских газетах, как «Асахи», «Майнити», «Иомиури», а также в спортивной печати и даже в периодических изданиях для домохозяек[764].

Служба информации выпускает агитационно-пропагандистские фильмы, рекламирующие деятельность японских вооруженными сил, заказывает телепередачи со специально подобранной военной тематикой. На эти цели расходуется около 1/5 бюджетных ассигнований, выделяемых на военную информацию. Ежегодно значительные суммы идут на оборудование стендов с наглядной агитацией, организацию военных выставок, празднеств и т. п. Служба информации обеспечивает закупку технических средств пропаганды (кинокамер, видеомагнитофонов, радиоприемников и другого оборудования)[765]. Все материалы, предназначенные для опубликования, подвергаются тщательному контролю.

В рамках УНО издается значительное количество журналов и ежегодников, среди них военно-теоретические журналы «Гундзи кэнкю» («Военные исследования»), «Гундзи минрон» («Военное обозрение»), ежегодники «Дзиэйтай нэнкан» («Ежегодник сил самообороны»), «Боэй нэнкан» («Ежегодник обороны»), «Соби нэнкан» («Ежегодник по вооружениям»). На правительственном уровне ежегодно издается «Боэй хакусё» («Белая книга по вопросам обороны»).

Активно вовлечены в идеологическую обработку военнослужащих милитаристские и националистические оганризации. Некоторая их часть имеет своеобразный статус: не являясь штатными единицами вооруженных сил и будучи организованными на «общественных началах», они тем не менее размещают свои штаб-квартиры в здании УНО, работают по указаниям японского командования, во главе их стоят отставные генералы. В стране официально отсутствует военное издательство, однако одна из милитаристских организаций, «Асагумо-но ю» («Друзья Асагумо»), по заказу УНО наладила выпуск военной печатной продукции пропагандистского характера в издательстве «Асагумо-симбунся», главная контора которого расположилась в здании отделения информации секретариата УНО. Организационные и другие связи «Асагумо-симбунся» с вооруженными силами осуществляются через общественную организацию — «Боэйтё кёсай кумиай» («Ассоциацию взаимопомощи УНО»), которая непосредственно сотрудничает со службой культурно-бытового обслуживания войск. УНО, например, не закупает продукцию «Асагумо-симбунся», она распространяется бесплатно в дивизиях, частях и подразделениях «Ассоциацией взаимопомощи». Так замыкается круг: пропагандистские идеи, генерируемые в отделении информации Секретариата УНО, материально воплощаемые за пределами вооруженных сил, проникают при помощи нештатных милитаристских организаций в среду солдат и офицеров[766].

Издательство «Асагумо» выпускает еженедельно многополосные газеты по видам вооруженных сил, издает ежемесячные журналы для различных категорий военнослужащих. Для рядовых и младших командиров предназначен журнал «Гэккан асагумо» («Ежемесячник Асагумо»), для офицерского состава — военно-теоретический журнал «Кокубо» («Национальная оборона»). Степень охвата личного состава военными газетами и журналами довольно высока. Газета «Aсагумо» издается в количестве свыше 60 тыс. экземпляров, т. е. из расчета один экземпляр на 4–5 военнослужащих[767]. При содействии «Ассоциации взаимопомощи» налажен выпуск периодических печатных изданий в объединениях, соединениях и некоторых частях.

Десятки милитаристских организаций охватывают своим влиянием представителей всех слоев населения страны. Каждая из них имеет свой объект воздействия — определенную категорию военнослужащих или гражданского населения. Так, общество «Отцы и старшие братья сил самообороны» ищет индивидуальный подход к солдатам и унтер-офицерам, «Общество друзей сил самообороны» интересуют резервисты и родственники военнослужащих, различные лиги и союзы ветеранов императорской армии и флота поддерживают «воинский дух» среди бывших военнослужащих и членов их семей[768].

Усиленную идеологическую работу в войсках ведут правые националистические организации. Ныне в Японии насчитывается около 550 таких организаций с числом членов свыше 225 тыс. В большинстве своем их возглавляют «ветераны» движения правых. Руководители этих организаций выступают на страницах военной печати, часто бывают в частях и подразделениях. Отношения между «силами самообороны» и националистическими организациями настолько глубоки и разносторонни, что дают основание некоторым наиболее ярым их руководителям называть современную японскую армию «резервной силой штурмовых отрядов правых»[769].

Осуществляемая всеми вышеперечисленными службами и организациями идеологическая обработка японских военнослужащих имеет целью замаскировать истинное предназначение вооруженных сил и подлинную направленность военной политики японского империализма, заставить их усердно служить интересам монополистического капитала.

Главное содержание идеологической обработки военнослужащих составляет антикоммунизм. Он пронизывает все существо буржуазной идеологии, усиленно насаждаемой в вооруженных силах. Пропаганда, ведущаяся в вооруженных силах, нацелена на то, чтобы дискредитировать идеи марксизма-ленинизма, грубо извратить политику коммунистических и рабочих партий, принизить завоевания социализма, очернить социалистическую действительность. Предпринимаются злонамеренные попытки провести абсурдную аналогию между коммунизмом и фашизмом[770]. В то же время всячески превозносятся капиталистическая система, буржуазный образ жизни.

Главным направлением обработки японских солдат в антикоммунистическом духе является привитие им ненависти к Советскому Союзу. Советская действительность, политика КПСС и Советского правительства представляются в тенденциозном или искаженном виде. В ход пускаются измышления о некой «классовой борьбе в СССР», «забвении нужд крестьян», «притеснениях интеллигенции», «отсутствии религиозных свобод»[771], «подавлении малых народностей», о якобы ведущейся в различных республиках СССР «борьбе за национальное освобождение». Военный журнал «Гундзи кэнкю», например, договорился до того, что назвал нападение гитлеровской Германии на Советский Союз «исключительным шансом для украинцев и белорусов… завоевать национальную независимость»[772].

В различного рода антисоветских инсинуациях особое место отводится очернению Вооруженных Сил СССР. В частности, обращают на себя внимание попытки поставить под сомнение единство советского народа и армии. С одной стороны, Вооруженные Силы СССР изображаются в виде «аппарата подавления инакомыслия», с другой стороны, им самим приписывается некое «инакомыслие». Так, раздаются абсурдные заявления, будто «правящая партия пристально следит за армией», «армейские политработники занимаются слежкой», «среди солдат и сержантов много таких, кто вступил в вооруженные силы под угрозами властей» и т. п.[773].

Особым нападкам подвергается внешняя политика Советского государства. В последнее время настойчиво муссируется миф о так называемой «советской военной угрозе». Преднамеренно искажая миролюбивую политику СССР, военные идеологи твердят о неких «агрессивных планах Советского Союза», о «военном давлении СССР на Японию». Военнослужащих убеждают в том, что Советский Союз якобы «угрожает всем, постоянно стремится к расширению своих границ»[774]. Особенно широко антисоветская кампания развернулась с вводом по просьбе правительства Афганистана в эту страну ограниченного контингента советских войск для выполнения интернациональной задачи по защите революционных завоеваний афганского народа. Военная пропаганда внушает военнослужащим, что эти действия предпринимаются Советским Союзом якобы для того, чтобы выйти к Персидскому заливу и установить контроль над арабской нефтью, которой Япония покрывает 90 % своей потребности в этом сырье.

Авторы «Белой книги по вопросам обороны», полностью игнорируя настойчивую и последовательную деятельность Советского государства по предотвращению ядерной угрозы, заявляют, будто «СССР наращивает военный потенциал не для того, чтобы сдерживать ядерную войну, а для того, чтобы, используя ядерное ору)кие, победить в войне»[775]. показателен тот факт, что только за один 1978 год в японской печати было опубликовано в 8 раз больше статей о «советской военной угрозе», чем в 1977 г. Ныне же такого рода антисоветские опусы практически не сходят со страниц японских газет и журналов. Как отмечает японский ученый-международник Ф. Канадзава, «шумиха вокруг так называемой советской угрозы … раздувается с целью прикрыть планы наращивания вооруженных сил, пересмотреть антивоенные положения конституции»[776].

Японским солдатам не только внушают, что они призваны «противодействовать советской угрозе», но и открыто готовят их к действиям против СССР. Военное командование не скрывает, что боевая подготовка японской армии строится с «прицелом на Советский Союз». Так, УНО Японии приняло решение создать в ВВС специальную эскадрилью для «имитации воздушных атак вероятного противника в соответствии с тактикой советских летчиков». Эта эскадрилья формируется из японских истребителей, закамуфлированных под советские самолеты «МиГ»[777].

В последнее время все более часто пропагандистские ухищрения по поводу надуманной проблемы «северных территорий» начинают уступать место открытым призывам к реваншу[778].

Антикоммунизм — основа идейно-психологической подготовки японской армии к борьбе против демократических сил страны. Военнослужащим внушают, что левые организации и союзы могут оказаться «мятежниками», организаторами беспорядков в стране, побуждающими народ к бунтам, и поэтому их следует приравнивать к «врагам Японии». Как отмечает прогрессивная японская печать, «военнослужащие воспитываются в духе враждебности к социалистической и коммунистической партиям, профсоюзам, демократическим общественным организациям»[779]. В армии развернута широкая идеологическая кампания по воспитанию у личного состава готовности повернуть по приказу командования оружие против своих сограждан. «Насущной задачей командиров, — заявил один из офицеров, — является воспитание военнослужащих, которые в целях недопущения беспорядков и волнений выступили бы против своих соотечественников»[780].

Стремясь воспрепятствовать влиянию на солдатскую массу со стороны КПЯ, СПЯ и других демократических организаций, командование усиленно пропагандирует тезис «армия вне политики». Солдатам внушают, что «силы самообороны» существуют в интересах всего государства, поэтому военнослужащие не должны принимать участие в политической деятельности. В то же время командование не только не препятствует, но и активно пропагандирует среди личного состава членство в различных реакционных организациях, которые, хотя и именуются общественными, в действительности представляют собой политические организации правящего класса.

Однако милитаристские круги не ограничиваются только тем, чтобы военнослужащие поддерживали правящую партию на выборах и участвовали в деятельности правых организаций. Они фактически готовят солдат к военному перевороту в случае прихода к власти в стране демократических сил. Не случайно, что прививаемая военнослужащим ненависть даже к демократии в рамках буржуазного государства толкает их к выражению недовольства «умеренной», или, по меркам ультраправых, «недостаточно твердой», правительственной политикой. По словам японского писателя К. Кобаяси, после второй мировой войны в Японии было по меньшей мере восемь попыток военного переворота, причем о большинстве из них пресса не сообщала.

Воспитание преданности буржуазному строю является одним из основных направлений в идеологической обработке личного состава. В одном из наставлений сухопутных войск прямо указано, что «задача вооруженных сил состоит не столько в защите территории и нации, сколько в охране существующего государственного строя»[781]. Военнослужащим внушают идею о некоем «превосходстве и совершенстве капиталистической системы». Им стараются доказать, что Япония в послевоенный период представляет собой пример общества, в котором совершается новая промышленная революция, ликвидирующая якобы монополистический капитал, эксплуатацию и угнетение трудящихся, в котором будто бы на смену антагонистическим классам приходит новый, свободный от идеологических предрассудков средний класс, равноправно участвующий в производстве и распределении доходов.

Пропаганда идей защиты буржуазного общества тесно переплетается с попытками военных кругов оправдать существование агрессивного японо-американского военно-политического союза, который представляется в качестве одного из основных факторов, гарантирующих «безопасность и процветание Японии», «мир и стабильность на Дальнем Востоке». Так, авторы доклада «группы по изучению проблем комплексного обеспечения безопасности» подчеркивают необходимость для Японии «активно и энергично поддерживать Соединенные Штаты Америки», продолжать развивать и углублять японо-американское военное сотрудничество.

В последние годы по мере углубления военно-политических связей с США и другими странами Запада среди японцев, особенно военнослужащих, широко пропагандируется идея «единой судьбы» и совместной защиты капиталистического мира.

Антикоммунизм тесно связан с другим важнейшим направлением идеологической обработки японских военнослужащих — национализмом, который используется для решения тех же идеологических задач, но в иной плоскости.

В конце 60-х — начале 70-х годов, когда Япония стала высокоразвитой индустриальной страной, национализм превратился в серьезный фактор всей ее политической и идеологической жизни. Правящие круги видят в разжигании национализма одно из средств отвлечения трудящихся от классовой борьбы.

Разжиганию националистических настроений у личного состава вооруженных сил служат как довоенные националистические концепции императорской армии, так и современные, которые имеют своей целью обосновать необходимость «приведения военного потенциала страны в соответствие с экономическим», доказать «ведущую роль Японии среди капиталистических государств Азии», а также важное значение Японии как «форпоста капиталистического мира на пути коммунистического наступления»[782].

Пропаганда национализма в Японии носит специфический характер: она направлена на возрождение милитаристско-националистической идеологии «яматодамасий» («духа Ямато»), которая на протяжении многих столетий культивировалась господствующими классами Японии и нашла свое концентрированное выражение в известном самурайском кодексе «бусидо».

С момента воссоздания армии военные круги снова обратились к постулатам «яматодамасий», хотя и в несколько измененном виде. Так, в журнале «Гэккан асагумо» помещена статья некоего Сугавары, который утверждает: «Многие говорят, что бусидо умерло. Но это не так, японцы не отказались от него. Настоящий воин (буси) честен, верен своему сюзерену. Японцы не должны забывать о прежних традициях и обязаны сохранить бусидо»[783]. Как отмечал японский философ-марксист R. Кодзаи, «видоизмененные по своей форме догматы "бусидо", "яматодамасий" ничем не отличаются от довоенных, поскольку по своему содержанию являются антисоциалистический, антикоммунистической идеологией… носят антидемократический характер»[784].

Проповедь «яматодамасий» зачастую переплетается со всевозможными рассуждениями о так называемом «японском патриотизме». При этом, как отмечается в японской демократической печати, делается акцент на то, что «национальный патриотизм» у военнослужащих должен быть значительно выше, чем у «гражданского населения». Военнослужащим прививаются идеи об «исключительности» японской нации, о «превосходстве» пресловутого «японского духа». Военная пропаганда внушает, что патриотизм предполагает преданность идеалам так называемого «западного мира», выражающуюся в осознании необходимости защиты буржуазного строя, совместных действий во имя этого японских вооруженных сил с армиями других империалистических государств, и прежде всего США.

Проповедь «японского духа», «патриотизма» в их милитаристском толковании тесно смыкается с другими направлениями националистической обработки личного состава, в частности с возрождением культа императора, «традиций» старой императорской армии, восхвалением былой воинственности, агрессивности.

Особое внимание, как и в былые годы, уделяется пропаганде культа императора. Идеологи тенноизма всячески пытаются внушить личному составу представления о том, что хотя японский император и не бог, но это монарх, не имеющий себе подобных, что он заслуживает глубокого уважения как «символ японского государства». Преданность императору рассматривается как основополагающий элемент «патриотизма». Солдатам твердят, что «миссия сил самообороны» заключается в защите императора, являющегося «символом японцев»[785]. Их призывают «бороться» против тех сил, которые якобы «стремятся уничтожить императора». В войска внедряются многие положения «Императорского рескрипта солдату и матросу» довоенного времени о воинской службе[786]. Так, занимавший в прошлом пост начальника УНО Г. Ямасита заявил, что этот рескрипт способствовал созданию воинственного духа в армии. «Несмотря на изменения, происшедшие после войны, его положения, — продолжал Г. Ямасита, — должны быть восстановлены в японских вооруженных силах»[787].

Возрождение культа императора непосредственно связано с восхвалением традиций старой императорской армии, определенной реабилитацией разбойничьих деяний японской военщины. Широко популяризируются и оправдываются войны японского милитаризма. В последние годы практически в каждом номере журнала «Гэккан асагумо», предназначенного для рядовых солдат, можно было найти воспоминания участников прошлых войн, различные «документы» и «исторические исследования». Так, на страницах журнала печатались воспоминания участников боев в Бирме, участников последнего рейда крейсера «Куманo», выдержки из книги «Последние дни сухопутных войск императорской армии». Во всех этих публикациях затушевывается агрессивный характер войн, которые вел японский империализм, превозносятся «исключительные» боевые качества солдат и офицеров императорской армии, их готовность к самопожертвованию, преданность «великой Японии».

В целях насаждения национализма и милитаризма открываются многочисленные военные музеи. Во всех гарнизонах имеются так называемые «комнаты боевой истории» («сэнси сицу»): в их экспонатах рассказывается о войнах, которые вела Япония, прославляются «подвиги» бывшей императорской армии.

Значительная роль в идеологической обработке японских военнослужащих отводится религии. Вплоть до 1945 г. государственной религией Японии являлся синтоизм. После войны государственный синтоизм был запрещен, однако реакционные круги не оставляют надежд возродить его былое влияние. Это, в частности, находит свое проявление в попытках протащить закон о государственной поддержке токийского храма Ясукуни, где, по преданно, покоятся души тех, кто погиб за императора в войнах Японии. Поэтому крайне правые силы, вопреки конституции, запрещающей предоставление государственных привилегий религиозным организациям, стремятся узаконить существование этого рассадника милитаризма. Новым толчком для активизации религиозной деятельности храма Ясукуни в войсках стало решение попечительского совета храма о включении 7 главных военных преступников, казненных по приговору Международного трибунала после окончания второй мировой войны, в списки «жертв», пострадавших за интересы государства.

В Ясукуни, а также в других синтоистских храмах официально проводятся всевозможные религиозные церемонии милитаристского толка, в которых участвуют и военнослужащие. Так, личный состав Северной армии принял участие в празднике синтоистского храма Гококу (храм защитников родины). В ходе праздничной церемонии исполнялись стихи, написанные императором Мэйдзи, старые военные песни, в том числе «Уми юкаба», в которой имеются такие слова:

Выйдем в море — усеем телами волны,

Выйдем в горы — устелем телами травы,

Что смерть тем, кто хочет умереть за императора?[788]

Известны случаи, когда военнослужащих «сил самообороны», погибших при исполнении служебных обязанностей, возводили в ранг «святых» некоторых синтоистских храмов. По признанию командования, это делается «в целях подъема морального духа военнослужащих»[789]. В этих же целях в часы занятий по «моральному воспитанию» военнослужащие совершают паломничество в синтоистские храмы, причем вопреки существующим военным законам священнослужители в ряде случаев привлекаются для «освящения» военных и других объектов[790].

В настоящее время в вооруженных силах Японии действует «Моральный кодекс военнослужащего», который введен в качестве своеобразного морально-политического устава для японских солдат и офицеров. «Военнослужащий должен гордиться тем, — указывается в первой главе этого документа, — что, преодолев свои личные интересы, служит обществу (т. е. капиталистическому строю. — Прим. ред.). Он должен быть готовым к тому, чтобы, не щадя своей жизни, полностью выполнить свой служебный долг»[791].

Между «Моральным кодексом военнослужащего» и «Императорским рескриптом солдату и матросу» много общего как по форме, так и по содержанию. Не случайно прогрессивная японская печать отмечала, что «кодекс идентичен императорскому рескрипту 1882 года», что оп «есть слепок с моральных принципов старой армии», «попирает не только конституцию и мирные принципы, но также демократию п основные права человека в самой их сути»[792].

Специалисты по идеологической обработке стремятся опорочить идею нейтрализма Японии, активно пропагандирующуюся японскими социалистами и коммунистами. Так, в «Сборнике по воспитанию чувства ответственности за миссию, возложенную на военнослужащего», который КПЯ назвала «учебным пособием казарменной подготовили солдат к новой войне», свыше 200 страниц отведено «опровержению» политических теорий нейтралитета. Нейтралистские концепции объявляются «не соответствующими действительности», а тем, кто выдвигает лозунги, призывающие к развитию Японии по мирному и демократическому пути, приклеиваются ярлыки «врагов Японии»[793].

Игнорируя или извращенно толкуя ст. 9 японской конституции, провозгласившей отказ Японии от вооруженных сил, пропагандисты милитаризма делают акцент на якобы «законности существования» японской армии, ее «конституционности», стремятся доказать необходимость дальнейшего усиления вооруженных сил страны.

Параллельно с этим в среде военнослужащих усиленно пропагандируется японо-американский военный союз. Сотрудничество США с Японией в этой области, таящее в себе опасность вовлечения страны в крупномасштабные военные конфликты, представляется как «международная гарантия безопасности Японии», как сила, сдерживающая «агрессию» СССР и других социалистических государств против Японии. Так, журнал «Гундзи кэнкю» утверждал, что в случае, если «договор безопасности» будет аннулирован, «Япония незамедлительно подвергнется агрессивному военному нападению со стороны Советского Союза»[794].

«Разъясняя» миссию японских вооруженных сил и их место в японо-американском военном союзе, один из заместителей начальника УНО заявил: «Вооруженные силы США, дислоцированные в Северо-Восточной Азии, являются одним из звеньев стратегии, направленной против Советского Союза, и японо-американская система служит важнейшим ее составным элементом»[795].

Вместе с тем военная пропаганда ратует за дальнейший рост собственно японских вооруженных сил, повышение их самостоятельности, боевой, и прежде всего наступательной, мощи. Военные идеологи призывают не только уповать на силу оружия США, но и готовиться к участию в будущих войнах, опираясь на национальные возможности. В связи с этим японским военнослужащим внушается, что исторические условия требуют увеличения вооружений, в том числе и принятия на вооружение «сил самообороны» ядерного оружия. Широкий резонанс в органах военной пропаганды получают милитаристские заявления из тана правящих кругов, высшего военного командования. Так, военная печать использовала для развертывания широкой пропагандистской кампании высказывания премьер-министра Накасонэ во время его поездки в США в начале 1983 г. о намерении увеличить военные обязательства Японии, включая «зону военной ответственности» в радиусе 1000 миль от ее берегов, и блокаду в случае «чрезвычайных обстоятельств» трех проливов в Японском море. В связи с этим военная печать стала писать о «возрастании ответственности военнослужащего» и призывать к оснащению армии новыми типами оружия, проведению широкой реорганизации, с том чтобы «полностью освоить новые оперативные задачи, выдвигаемые перед японскими вооруженными силами»[796].

«Чувство ответственности за миссию военнослужащего, гордости за свою службу в силах самообороны» является своеобразным мерилом служебного рвения солдата, показателем его политической благонадежности. В частности, в учебном пособии для личного состава ВВС «Как должен мыслить военнослужащий сил самообороны» говорится: «В случае чрезвычайной опасности, когда вооруженная борьба с врагом ведется ценой жизней, любой мотет быть убит или ранен. Это чрезвычайно важное обстоятельство. Однако, чтобы стать выше всего этого и отдать всего себя выполнению служебного долга, необходимо в своем сердце укрепить веру»[797]. И далее: «Каждый, связанный единой судьбой с нацией, должен отдавать ей все свои силы. Нужно активизировать силы, стремясь заставить воевать своих сограждан»[798]. Все это свидетельствует о стремлении командования возродить среди военнослужащих дух милитаризма, былого фанатизма, разжечь шовинистические настроения. Как отмечает японская демократическая печать, «воспитание чувства ответственности военнослужащего» превратилось в своего рода связующий идеологический узел антикоммунизма, национализма, реваншизма и тенноизма (почитание культа императора).

Тщательный персональный отбор наемников, детально продуманная и активно проводимая идеологическая обработка, интенсивная муштра — все это оказывает определенное влияние на военнослужащих. Правящие круги и военное командование Японии считают, что японские вооруженные силы подготовлены для выполнения их приказов. Американское военное командование также высоко оценивает морально-боевую подготовку японской армии.

Основная часть военнослужащих поддерживает политику правящих кругов страны, является носителем реакционных, антикоммунистических и националистических идей, реваншистских настроений. Воинственные, шовинистические настроения все глубже проникают в сознание солдат. Большинство военнослужащих верит, что выполняет «священную миссию по защите страны», и готово выполнить любые приказы командования. «Я горжусь тем, — заявил солдат 1-го разряда Т. Тоигути, — что выполняю задачу по защите своего отечества, что соединил свою жизнь с силами самообороны. Что бы ни произошло, если мне будет отдан приказ, я выполню его»[799]. Ему вторит унтер-офицер И. Судзуки: «Если будет война, я первым пойду и первым готов погибнуть»[800].

Результаты деятельности органов военной пропаганды находят прямое отражение в том политическом климате, который установился в японской казарме, в доминировании антикоммунистических и антисоветских настроений. Это отчетливо проявляется в том, как многие военнослужащие относятся к так называемой «проблеме северных территорий». Их позиция сводится, как правило, к примитивному, но чрезвычайно опасному воинственно-реваншистскому кредо: японцы должны бороться за «возвращение северных территорий».

К наиболее реваншистски и экспансионистски настроенной части военнослужащих относится офицерский корпус. Несмотря на некоторые различия во взглядах между старыми кадровыми офицерами и офицерами послевоенного поколения, общим для них является приверженность идеологии милитаризма и реваншизма. Офицерам удается насаждать среди личного состава свои реакционные взгляды, контролировать мысли и поступки солдат, определять их манеру поведения в различных жизненных ситуациях. Усилия офицеров направлены в первую очередь на то, чтобы сгладить глубокие классовые противоречия между командным и рядовым составом. Большое внимание уделяется «укреплению чувства доверия» между командирами и солдатами, достижению «единства».

Однако было бы ошибочно считать, что правящие круги страны полностью решили проблему идеологической подготовки войск в нужном им духе. Несмотря на тщательный отбор личного состава; изощренную идеологическую обработку, среди части солдат имеют место настроения недовольства службой, антипатии к офицерам.

Но все эти негативные, с точки зрения командования вооруженных сил Японии, явления не оказывают решающего воздействия на политико-моральное состояние личного состава. В целом вооруженные силы Японии выступают послушным инструментом в руках правящих кругов страны. Они активно готовятся к ведению военных действий и подавлению демократических выступлений японских трудящихся, представляют собой серьезную угрозу безопасности на Дальнем Востоке.

Использование вооруженных сил в милитаристской пропаганде среди населения

Монополистическая буржуазия Японии и правящая ЛДП отдают себе отчет в том, что армия, лишенная поддержки народа, не в состоянии выполнить возлагаемые на нее задачи как внутри страны, так и за рубежом. Особенностью современной Японии является то, что вооруженные силы созданы вопреки послевоенной конституции, поэтому японское правительство основные усилия направляет на то, чтобы убедить население страны в «необходимости» существования вооруженных сил, выделения значительных бюджетных ассигнований на их содержание.

В этих целях правящие круги и командование «сил самообороны» широко используют средства массовой информации, различные официальные и полуофициальные военизированные организации, правые партии и организации для развертывания среди населения милитаристской пропаганды.

Основные усилия при этом направляются на то, чтобы повысить престиж армии, военнослужащих у населения, под предлогом обсуждения военных проблем подготовить условия для осуществления выдвинутых военных программ и их расширения в будущем, причем интенсивность идеологической обработки населения в духе милитаризма непрерывно возрастает.

Большие задачи по ведению пропаганды среди населения возлагаются непосредственно на японские вооруженные силы. На одной из встреч с руководящим составом вооруженных сил в 1982 г. премьер-министр Д. Судзуки подчеркивал, что «все высшие офицеры должны приложить максимальные усилия для того, чтобы добиться доверия и поддержки народом сил самообороны»[801]. На этой же встрече начальник УНО Ито требовал от «сил самообороны» достижения понимания и поддержки их со стороны народа, «для чего необходимо постоянно поддерживать контакты с населением страны»[802].

В сферу пропагандистской деятельности активно подключились другие государственные ведомства и учреждения (в частности, министерство иностранных дел и министерство просвещения), выступающие за «необходимость» ускоренного вооружения страны, «приведение военных возможностей в соответствие с экономическими» и т. д.

Пытаясь представить негативное отношение значительной части населения к военщине, к вооруженным силам как результат «слабого знания роли сил самообороны в деле обеспечения обороны страны», правящие круги и военное командование Японии организуют контакты военнослужащих с гражданским населением в соответствии с «Планами пропагандистской деятельности сил самообороны»[803]. В первую очередь в этих целях используются мероприятия, связанные с различными юбилеями и праздниками вооруженных сил, объединений, соединений, отдельных частей и гарнизонов. Всем этим мероприятииям предшествует подготовка, направленная на то, чтобы привлечь в гарнизоны как можно больше гражданского населения. Широко используются средства массовой информации, устанавливаются контакты с местными органами власти, владельцами предприятий. Военнослужащим перед выходом в увольнение из частей даются задания сообщать своим родственникам и знакомым о предстоящих мероприятиях и приглашать их посетить свои гарнизоны.

Организаторам этих мероприятий удается привлекать на них много людей. Так, на авиационный праздник на авиабазе Мисава в сентябре 1982 г. собралось 400 тыс. зрителей[804]. В апреле 1980 г. на 24-летие гарнизона Дзинмати (6 пд Северо-Восточной армии) прибыло свыше 22 тыс. местных жителей[805]. Даже в самых маленьких гарнизонах на подобных мероприятиях присутствует обычно не менее 2–3 тыс. человек, а всего по всей стране ежегодно гарнизоны «сил самообороны» посещают свыше 3 млн. человек. Это объясняется тем, что мероприятиям придается зрелищный характер: устраиваются военно-театрализованные представления, парады войск гарнизонов, выступления военных оркестров, организуются выставки оружия и боевой техники, катание на бронетранспортерах, танках, полеты на самолетах и вертолетах, выходы в море на боевых кораблях. Непременными атрибутами этих представлений являются выставки литературы по военным проблемам, а также картин милитаристского характера, фотовитрин, посвященных повседневной деятельности «сил самообороны», организуется продажа сувениров военного характера. Приглашенные представители кино, радио и телевидения ведут репортажи о ходе мероприятий. В качестве дополнительных стимулов для привлечения местного населения на территории гарнизонов используется распродажа в это время в них товаров по сниженным ценам[806].

Особое внимание уделяется идеологической обработке подрастающего поколения. Именно для детей и молодежи предназначены в первую очередь показательные выступления рейнджеров, выброска парашютных десантов, катание на боевой технике. Организуется даже фотографирование детей в специально сшитой для этих целей военной форме. Милитаристским представлениям часто даются громкие названия вроде «Праздник пушки», «Праздник танка» и т. д. Например, в гарнизоне Такидзава (преф. Ивате) артиллеристы устроили выставку оружия и боевой техники под названием «Рай для детей». Для них демонстрировались действия расчетов 105-мм и 155-мм гаубиц, зенитных установок, ПТУР, было организовано катание на джипах, фотографирование в военной форме на фоне боевой техники[807].

В рамках пропагандистской деятельности «сил самообороны» создаются многочисленные специальные базы для отдыха выпускников средних школ. Программы пребывания на них предусматривают знакомство с военной техникой, проведение различных спортивных соревнований, наблюдение за учебными занятиями и учениями войск, полеты на самолетах и поездки на боевых машинах, слушание лекций по военным проблемам, обучение приготовлению пищи в полевых условиях. Аналогичные лагеря с упрощенной программой пребывания созданы и для детей младшего возраста[808].

С 1976 г. командование Северо-Восточной армии ежегодно проводит для школьников трехдневный «круиз» по своим военным гарнизонам[809].

Командование гарнизонов не менее чем два воскресенья в месяц устраивает «дни открытых дверей». В такие дни местным жителям предлагается осматривать «музеи славы» и тому подобные выставки, связанные, как правило, с историей частей и подразделений «сил самообороны», а также тех частей императорской армии, на территории которых они размещены. «Меккой» подобных экскурсий милитаристской направленности является гарнизон Этадзима, где создан музей «камикадзе». К сентябрю 1981 г. его посетили 2 млн. человек[810].

Для расширения контактов военнослужащих с местным населением активно используются и гражданские мероприятия — общенациональные и местные праздники, религиозные торжества. Например, ежегодно в январе командование 7-й танковой дивизии в торжественной обстановке подписывает контракт с муниципалитетом г. Саппоро (о-в Хоккайдо) на привлечение личного состава и техники дивизии для подготовки «праздника снега». Солдаты и офицеры 3-й артиллерийской группы принимают участие в ежегодном театрализованном представлении по случаю праздника местного минерального источника. Военнослужащие гарнизона Нихонбара (Центральная армия) в августе каждого года участвуют в «празднике родных мест»[811].

Для более близкого ознакомления и пробуждения симпатий гражданского населения к «силам самообороны» широко используются так называемые «опытные вступления» в «силы самообороны»: местные жители (в том числе женщины) прибывают в ближайшие гарнизоны, где их переодевают в военную форму и оставляют на некоторое время (как правило, не менее трех суток) жить в казармах по тому же распорядку дня, что и военнослужащие. Больше всего «опытных вступлений» проводится в гарнизоне Комакадо (1-я пехотная дивизия, Восточная армия), где ежегодно через них проходит свыше 2000 человек[812].

Владельцы предприятий, руководители учреждений и ведомств утверждают, что благодаря таким «опытным вступлениям» они получают хорошую возможность проверять новичков на лояльность. В то же время, по мнению военных — организаторов этих мероприятий, «опытные вступления» позволяют гражданским людям «хорошо понять особенности военной жизни, важность оборонных усилий». Средства массовой информация рекламируют благоприятные для «сил самообороны» высказывания лиц, прошедших «опытное вступление», подчеркивая, что «подготовка к защите родины требует больших усилий и эта работа заслуживает самого большого уважения»[813].

Нередко местные жители приглашаются на маневры и учения вооруженных сил.

Тесную связь осуществляет командование воинских частей с различными обществами «поддержки». Каждая из этих организаций ставит своей главной задачей содействие развитию и укреплению вооруженных сил, привитие японской молодежи, да и всему населению, любви к армии, подготовку для нее резерва. Почти все они имеют свой статус, устав, герб и знамя, члены многих организаций носят полувоенную форму. Организации проводят сборы, шествия, военизированные игры для молодежи и детей, спортивные соревнования, организуют посещение частей и подразделения, проводят выставки, возложения цветов и венков на могилы погибших военнослужащих, оказывают их семьям материальную и другую помощь. Особым покровительством военно-политического руководства страны пользуется упоминавшееся уже «Общество друзей сил самообороны»[814].

Правящие круги Японии и командование вооруженных сил стремятся внушить народным массам, что армия необходима не только для обеспечения «защиты» страны от «агрессии», но и в повседневной жизни. «Кроме своей деятельности непосредственно по защите страны, — говорилось в "Белой книге по вопросам обороны" 1980 г., — силы самообороны часто и активно направляются на оказание помощи при стихийных бедствиях и используются в других видах повседневной деятельности. Эта работа предоставляет возможность для расширения контактов сил самообороны с народом и вносит огромный вклад в разъяснение того, что оборонная мощь действительно базируется на народной основе»[815]. Все факты участия войск в спасательных работах во время стихийных бедствий широко рекламируются средствами массовой информации. Отличившимся в ходе этих работ военнослужащим публично вручаются грамоты и ценные подарки от местных органов власти.

С той же целью повышения престижа «сил самообороны» рекламируется участие войск в сооружении различных объектов в интересах как государства, так и местных организаций, в том числе в строительстве дорог, школьных зданий, парков и т. п. Немалую роль в рекламировании вооруженных сил играет использование их личного состава, транспорта и средств связи при проведении различных спортивных мероприятий. Так, с 1975 по 1980 г. для обеспечения спортивных соревнований и мероприятий было привлечено 9440 военнослужащих, а также 1604 автомобиля, 2000 радиостанций[816].

Из средств массовой информации для пропаганды вооруженных сил наиболее активно используется телевидение. Все чаще показываются рекламные ролики о «высоком предназначении» «сил самообороны», транслируются военные парады, выступления высоких воинских чинов на различных сборищах.

Активно используются возможности радиопропаганды. Так, с октября 1981 г. радиостанция «Нихон тампа хосо» ввела по заказу военного ведомства регулярную передачу программы, в которой принимают участие оркестры всех видов вооруженных сил, известные музыканты и музыковеды[817].

В интересах пропаганды «сил самообороны» и прославления милитаристского прошлого Японии созданы специальные кинофильмы, которые, в частности, демонстрируются во время упоминавшихся мероприятий, организуемых в гарнизонах «сил самообороны» для местного населения. Характерны уже сами названия некоторых из них: «Великая японская империя», где главным героем предстает премьер-министр генерал Тодзио, казненный после войны как военный преступник, «Линкор Ямато», «Объединенная эскадра», «Отдадим молодость военной службе», «Вот почему мы солдаты сил самообороны», «Молодежь, защищающая воздушное пространство страны», «Защита родины». Эти и множество других кинофильмов в розовых красках рисуют «романтику военной службы», восхваляют «подвиги» японской военщины в годы второй мировой войны.

Весьма важную роль играет устная пропаганда, в которой самым активным образом участвуют командование «сил самообороны», офицеры территориальных вербовочных пунктов, члены различных «обществ» содействия «силам самообороны». Основным лейтмотивом читаемых ими лекций и бесед является стремление убедить слушателей в необходимости для Японии иметь мощные вооруженные силы. Примерная тематика этих лекционных выступлений, по данным военной печати, выглядит следующим образом: «История сил самообороны и состояние обороны Японии», «Международная обстановка вокруг Японии», «Проблемы обороны Японии», «Оборона Японии и вербовка молодежи», «Безопасность и оборона Японии», «Проблема северных территорий», «Международная обстановка и оборона Японии», «Защита Японии», «Необходимость обороны Японии»[818].

Внушая населению идею о необходимости непрерывного усиления «оборонных» мероприятий, правящие круги играют на национальных чувствах японского народа. Японцам стремятся внушить подспудно мысль о том, что те уступки, на которые идет страна в борьбе с американскими и западноевропейскими конкурентами, и те компромиссы, которые неизбежны во взаимоотношениях с другими государствами, якобы являются вынужденными в основном по причине отсутствия у Японии достаточного «военного веса», без которого Япония не мотет занять «достойного места» в мире.

С конца 70-х годов в интересах милитаристской пропаганды стал особенно широко использоваться тезис о «советской военной угрозе», «наращивание советских военных приготовлений на Дальнем Востоке». Резко увеличился выпуск «художественных» произведения, авторы которых в своих опусах под такими провокационными названиями, как «Советские войска высадились в Японии», «Захват Хоккайдо» (вышли в конце 70-х — начале 80-х годов и переиздавались около 20 раз в серии «третья мировая война»), стремятся не только исказить сущность советской миролюбивой политики, воспитать у японского народа ненависть к нашей стране, но и способствовать пропаганде японских вооруженных сил, японо-американского военно-политического союза, без которых невозможно обеспечить защиту Японии от «агрессии с севера».

Действия правящих кругов Японии, направленные на повышение у населения престижа «сил самообороны», придание им авторитета, оказывают немалое влияние на умы и настроения японцев. Во второй половине 70-х годов японскому военно-политическому руководству удалось добиться того, что все большее число японцев стало склоняться к мысли о необходимости для Японии обладать вооруженными силами, созданными в обход конституции под вывеской «сил самообороны». В газете «Асагумо» в январе 1980 г. утверждалось даже, что «уровень поддержки населением сил самообороны повысился до 86 %»[819].

Таким образом, основой идеологической обработки военнослужащих и населения Японии являются антисоветизм и антикоммунизм, причем их удельный вес в пропаганде, особенно удельный вес антисоветизма в его самых разнообразных проявлениях, возрастает вместе с повышением значения идеологической обработки в общей системе подготовки личного состава японских вооруженных сил.

Целям подготовки армии и населения к возможному участию Японии в новой войне служит также националистическая, реваншистская, милитаристская пропаганда. Ее особенностью является обращение к наиболее реакционным традициям японской военщины, что свидетельствует, с одной стороны, о кризисе буржуазных военно-идеологических концепций, а с другой попытках японского военно-политического руководства найти выход из идеологического тупика в возвращении к прежним «духовным ценностям», приспособленным к условиям сегодняшнего дня. Созданная правящими кругами Японии тонкая и изощренная система милитаристской обработки населения с привлечением большого количества опытных пропагандистских кадров, в том числе и военнослужащих, действует довольно эффективно, привлекая все новые слои к поддержке военной политики правящих кругов, делая их сторонниками идеи законности и необходимости японских вооруженных сил, дальнейшего наращивания их боевой мощи.

Вместе с тем в стране имеются значительные антимилитаристские, демократические силы — Коммунистическая и Социалистическая партия Японии, Генеральный совет профсоюзов (Сохио), многие другие прогрессивные общественные организации. Сознавая опасность проводимой правящими кругами политики, направленной на ремилитаризацию страны, они ведут борьбу против углубления военно-политического сотрудничества с США и другими странами Запада, против превращения Японии в очаг напряженности в Азии. И хотя отсутствие единства в «антимилитаристской борьбе, различия в оценке степени опасности курса на милитаризацию Японии, разный подход к проблемам организации конкретных антивоенных выступлений существенно снижают результативность действий антимилитаристских сил, правящие круги не могут полностью не считаться с ними.

Глава восьмая

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ И ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОЙ ВОЕННОЙ ДОКТРИНЫ ЯПОНИИ

В открытой печати, в выступлениях военно-политического руководства Японии тщетно искать сколько-нибудь объективного и целостного выражения взглядов, принятых в государстве, на коренные вопросы войны, ее цели и возможный характер, подготовку к ней страны, вооруженных сил, а также на способы ее ведения, т. е. на те вопросы, которые отражают содержание военной доктрины[820] в ее традиционном понимании[821]. Более того, истинное содержание японской военной доктрины по причине ее антинародного, реакционного характера всячески камуфлируется, искажается или просто скрывается от общественности. В изданном в США совместном исследовании нескольких японских и американских авторов отмечается, что одной из «чисто японских» особенностей разработки внешней, в том числе и военной, политики является то, что в силу отсутствия согласия в общественных кругах по важнейшим внешнеполитическим вопросам правительство «вынуждено создавать расплывчатую и часто вводящую в заблуждение картину целей и действий в отношении вопросов, касающихся безопасности»[822].

Такое положение привело к тому, что некоторые наблюдатели, военные деятели и исследователи как в Японии, так и за ее пределами (к их числу относятся эксперт по военным проблемам университета Киото проф. М. Косака, крупные военно-политические деятели Х. Окадзаки и О. Каихара, военный исследователь Я. Накада, уже упоминавшийся отставной генерал М. Гэнда, американский японовед Ф. Шиэлз) стали либо утверждать об отсутствии у японского государства в послевоенный период военной доктрины вообще (по крайней мере до первой половины 50-х годов) или ее слабой разработанности, либо заявлять, что в области военной политики Япония лишь послушно идет «в кильватере» политического курса США. Как правило, все авторы подобных утверждений призывают к увеличению военной роли страны, к более четкому и открытому выражению военно-политических взглядов ее руководства. Так, бывший высокопоставленный сотрудник УНО Х. Окадзаки пишет, что «в течение долгого времени дебаты по проблемам безопасности не затрагивали вопросы японской стратегии» и что Япония «нуждается в описании природы войн, в которые страна может быть вовлечена, в оценке возможного военного баланса в Восточной Азии в этих условиях, в разъяснении японского подхода к этим ситуациям»[823].

Тем не менее факты говорят о том, что с первых послевоенных лет, более того, с того момента, когда военное руководство Японии во главе с императором смогло осознать неизбежность поражения страны во второй мировой войне, оно тщательно продумало и последовательно претворяло в дальнейшем целый комплекс мероприятий, позволивших сохранить условия для возрождения экономических, политических и идейных основ такого явления, как японский милитаризм, и создания на их базе новой, современной военной машины, призванной обеспечивать далеко идущие политические интересы растущего империалистического государства.

Основные положения современной военной доктрины Японии вытекают из долговременных политических целей правящих кругов. Эти положения складывались в результате как тщательного анализа императорской ставкой в последний период второй мировой войны возможных последствий для судеб японского милитаризма дальнейшего ведения войны после вступления в нее СССР, так и сложного процесса послевоенного развития взглядов правящих кругов страны на достижение целей государственной политики с использованием военных средств и методов.

В ходе своего развития современная японская военная доктрина прошла два основных этапа. Первый этап — формирование основ послевоенной доктрины, в свою очередь включающий два периода: зарождение новых военно-политических взглядов (1945 г. — конец 40-х годов) и становление военной доктрины в условиях всесторонней опоры на союз с США (50-е годы — конец 60-х годов). Второй этап — выработка целостной системы военно-доктринальных воззрений, — также подразделяющийся на два относительно самостоятельных периода: развитие доктрины на собственной основе (конец 60-х — вторая половина 70-х годов) и выработка глобального подхода к разработке военной доктрины (конец 70-x — 80-е годы).

Многие японские и другие буржуазные исследователи пишут о решающей роли США в возрождении японского милитаризма. Роль Соединенных Штатов в этом действительно огромна, однако факты свидетельствуют о том, что на всех этапах японского военного возрождения решающая роль в принятии тех или иных военно-политических решений принадлежала именно правящим кругам Японии. Если бы эти круги и представляющие их правительства сами не были заинтересованы в возрождении милитаризма в своей стране, то при тех условиях, которые создала послевоенная конституция, и при том огромном антивоенном подъеме японского народа, который был характерен в первые послевоенные годы, можно было бы легко избежать возрождения милитаристских идеи, воссоздания вооруженных сил.

Естественно, что в первые послевоенные годы доктринальные взгляды японского военно-политического руководства в силу ряда объективных причин не могли еще принять современных очертаний.

Однако уже в то время в их основе лежали коренные положения, характерные для военной доктрины любого империалистического государства. Поскольку некоторые взгляды и практические мероприятия политического руководства и командования вооруженных сил Японии, отражающие военно-техническую сторону японской военной доктрины (особенно касающиеся строительства вооруженных сил, подготовки экономики и населения страны к войне), раскрыты в предыдущих главах, в настоящей главе прослеживается процесс кристаллизации лишь основных элементов ее политического содержания.

Формирование основ послевоенной доктрины

Незавершенность по вине США мероприятий оккупационного периода, предусмотренных Потсдамской декларацией и другими документами союзников, а также особая живучесть имеющих глубокие исторические корни милитаристских идей явились причиной того, что правящие круги японского государства не отказались, несмотря на военное поражение, от борьбы за право играть господствующую роль в Азиатско-Тихоокеанском регионе в стратегическом плане. 15 августа 1945 г., передав по радио приказ императора Хирохито вооруженным силам Японии о капитуляции, диктор японской радиостанции зачитал следующее заявление: «Мы проиграли. Но это только временно. Ошибка Японии состояла в недостатке материальной силы, научных знаний и вооружения. Эту ошибку мы исправим»[824]. Курс на реванш, на подготовку к новым завоевательным походам с самого начала лег в основу новой военной доктрины страны.

Одним из наиболее дальновидных и далеко идущих шагов японского руководства па последнем этапе войны следует признать быстрое принятие (после того как оно осознало роль сокрушающих ударов Советской Армии на крупнейшем и решающем 'ГВД сухопутных войск — в Маньчжурии) условий капитуляции перед всеми союзными силами, хотя императорская армия могла бы в течение определенного времени вести оборонительные операции на собственно Японских островах.

Американский адмирал Ч. Нимиц свидетельствовал, что с началом оккупации американцы «увидели островную империю с почти нетронутой, хорошо оснащенной армией, располагающей большой авиацией… Империю, которая капитулировала еще до вторжения»[825]. Как отмечал Д. Макартур, оккупация страны прошла «без единого выстрела»[826]. Тем самым милитаристская Япония на последнем этапе войны в отличие от Германии смогла уберечь от уничтожения миллионы военнослужащих и сохранить значительную часть военно-экономического потенциала.

Это ни в коем случае не означает, что Япония, как пытаются утверждать некоторые японские военно-политические деятели, пошла на капитуляцию не вследствие своего военного поражения (именно бесперспективность дальнейшего вооруженного сопротивления была главной причиной принятия условий капитуляции), а в результате некоего «почетного» поражения «на основе соглашения» или своеобразного «контракта» между Японией и союзными державами, «положения которого открыто или завуалированно были включены в Потсдамскую декларацию как инструмент капитуляции»[827]. Напротив, это свидетельствует о том, что японская императорская ставка в отличие от ставки Гитлера предпочла позор капитуляции, когда еще не все средства сопротивления были исчерпаны, перспективе физической ликвидации человеческих и материальных носителей японского милитаризма, безвозвратной гибели всей военной структуры японского государства.

Решающей предпосылкой для послевоенного возрождения реакционной военной доктрины явилось сохранение в Японии капиталистического строя. 14 февраля 1945 г., за полгода до капитуляции, бывший премьер принц Ф. Коноэ подал императору меморандум, в котором писал, что наиболее опасным для будущего Японии явится не столько военное поражение, сколько коммунистическая революция, которая может произойти в случае поражения. Больше всего в связи с этим Коноэ опасался прихода на Японские острова советских войск[828]. Лорд-хранитель печати при императорском дворе К. Кидо — один из первых, кто в высшем эшелоне власти стал настаивать на принятии условий капитуляции сразу же после опубликования Потсдамской декларации, писал в памятной записке, что в противном случае «нас постигнет участь Германии и обстоятельства могут так сложиться, что мы не сможем даже сохранить национальную форму правления»[829].

Командование Японии боялось, что в случае продолжения сопротивления на территорию собственно Японии могут прийти советские войска, молниеносно действовавшие в Маньчжурии. Поэтому император Хирохито принял на Высшем военном совете 14 августа 1945 г. решение о немедленном прекращении военных действий, заявив, что такой «вариант капитуляции не угрожает длительному существовало императорской системы в Японии. В противном случае нация будет уничтожена»[830]. И реакционные круги Японии пошли на капитуляцию во имя предотвращения «коммунистической революции» в стране, сохранения власти в руках представителей тех сил, которые привели страну к кровавой войне. Во главе этих сил, как и прежде, оставался символ милитаристской страны Ямато — «божественный» микадо.

Таким образом, уже тогда японской военщине удалось обеспечить условия для сохранения прежних экономических, социально-политических и идейных основ военной политики, на которых стала базироваться в дальнейшем послевоенная военная доктрина японского государства. В дальнейшем преемственность такой политики была обеспечена полностью.

С первых дней американской оккупации переходное правительство принца Н. Хигасикуни и кабинет барона К. Сидэхара все силы бросили на то, чтобы на деле сохранить систему императорской власти, не допустить коренных изменений в политическом и общественном устройстве страны, уберечь военные кадры и административный аппарат крупных монополий, спасти от чистки те слои общества, которые долго и верно служили японской военщине и «дзайбацу», обеспечить благоприятные условия для возрождения милитаризма.

Видя в то время главную угрозу своему существованию в активизации антивоенных и демократических выступлений внутри страны и встретившись с ростом демократического, особенно рабочего, движения, японская реакция обрушила на него град репрессий. В октябре 1946 г. японские рабочие заявляли о том, что они «лишены всяких прав»[831].

Однако курс на будущее военное возрождение был обусловлен отнюдь не только внутренними интересами господствующего класса. В этот же период получила четкое выражение внешняя антикоммунистическая Направленность формировавшейся новой военной доктрины японского государства. Правящие круги страны понимали, что источником силы демократического движения внутри Японии являлось дальнейшее укрепление международных позиций СССР, развертывание мощного национально-освободительного движения в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Если в доктрине японской военщины периода второй мировой войны честолюбивые устремления шовинистических сил достичь своих захватнических целей в максимально короткие сроки взяли на определенном этапе верх над антисоветизмом, то в послевоенный период подготовка к возможному участию в новых войнах стала вестись в Японии в первую очередь с антикоммунистических, антисоветских позиций. Если в старой России реакционные круги Японии видели объект своих империалистических устремлений, то в лице СССР они столкнулись с бескомпромиссным противником их захватнической политики, готовым с оружием в руках отстаивать интересы порабощенных народов, оплот революционных сил в Азии и во всем мире. Антикоммунизм и его наиболее опасная разновидность — антисоветизм прочно заняли место идейной основы новой военной доктрины правящих кругов страны.

Практическое проявление это нашло в то время в перенацеливании японских войск в первые же после капитуляции дни на ведение вооруженной борьбы против революционных сил в Китае и других странах, находившихся под японской оккупацией, в попытках подавить стремление своего народа к подлинной демократии и независимости.

Важным решением, оказавшим самое существенное влияние на развитие доктринальных взглядов японского руководства, было определение союзника в проведении в будущем Японией своей военной политика. Сразу же после подписания акта о капитуляции на заседании Тайного совета Японии была принята установка: «В любом случае … придерживаться такого курса, который позволил бы нам заручиться доброжелательным отношением США»[832].

Бывший японский премьер, главный военный преступник на Токийском процессе, генерал Тодзио предрекал в своем завещании «неизбежность» третьей мировой войны, в которой противниками станут США и СССР, и заклинал Японию и Соединенные Штаты к союзу во имя борьбы с коммунизмом[833].

По свидетельству японского исследователя К. Каваи, «с самых первых месяцев оккупации» между представителями японского правительства и оккупационных властей были налажены «теплые личные отношения», они «работали вместе», исходя из «общих интересов и общих устремлений»[834].

Японскому руководству удалось запугать американские власти ростом «коммунистической угрозы» внутри страны и показать себя верным помощником империалистических сил в деле подавления с оружием в руках растущего революционно-демократического движения на территории ряда стран, оккупированных японскими вооруженными силами в ходе войны. Это сыграло решающую роль в последующей ставке США на Японию как на ведущего союзника в их агрессивной политике в Азии, позволило японским милитаристам расплатиться за военные преступления лишь «малой кровью». Классовые интересы японских и американских империалистов, одинаково заинтересованных в недопущении развития демократического и национально-освободительного движения в странах Азии, оказались сильнее противоречий между монополиями двух стран, заставили американцев отбросить сомнения (а они были у наиболее дальновидных политиков США) относительно возможных последствий перевооружения Японии. В этом свете справедливым представляется мнение советского исследователя А. Николаева, изложенное в предисловии к сборнику материалов «Черная книга Японии», о том, что военно-политический союз японских и американских монополий начал складываться еще во время оккупации Японии[835].

Так руководство Японии сделало в военной политике крутой поворот: в короткий срок переориентировалось на нового союзника в лице одного из своих бывших основных противников в войне на Тиком океане — Соединенные Штаты Америки. В американском империализме оно смогло в тот драматический период развития страны увидеть опору и надежду в осуществления планов восстановления военных позиций Японии. Соединенные Штаты охотно пошли на этот опасный союз.

Период американской оккупации явился для японских консерваторов периодом перегруппировки сил, определения новых главных противников, смены союзников, переоценки способов и средств достижения конечных целей, временем, в течение которого были созданы условия для воссоздания государственной военной машины.

Последующий период 50 — 60-х годов был насыщен для Японии событиями, главной особенностью которых был выход в военно-политических долах впервые в послевоенной истории на международную арену. К ним относятся в первую очередь соучастие в войне в Корее, а затем, в еще большем масштабе, в войне в Индокитае, создание сразу же после начала корейской войны регулярных вооруженных сил, предназначенных для борьбы не только с внутренним, но и с внешним противником, заключение в 1951 г. и пересмотр в 1960 г. японо-американского «договора безопасности» — юридической основы военного союза двух стран, возвращение в 1957 г. к довоенной системе определения военно-политического курса страны путем принятия «Основного курса в области национальной обороны».

Все это оказало существенное влияние на дальнейшее развитие военно-доктринальных взглядов правящих кругов страны.

Определение главного противника — отправной момент в разработке любой военной доктрины. Характерным, однако, является то, что в доктринах капиталистических государств не всякий вероятный противник несет в себе неспровоцированную военную угрозу для них. Это относится и к военной доктрине Японии. В истории этой страны за последние два столетия вообще нет примера, чтобы какое-либо государство первым совершило нападение па японскую территорию. В связи с этим для обоснования «необходимости» существования и постоянного наращивания японских вооруженных сил японская реакция прибегает к выдвижению лжедоктринальных положений. Со времени принятия японским парламентом Закона о силах самообороны. в 1954 г. и по сей день она использует в открытой печати в этих целях утверждение о наличии двух видов угрозы для Японии — угрозы «прямой агрессии» и угрозы «косвенной агрессии». Соответственно и главной задачей созданных «сил самообороны», согласно ст. 3 упомянутого закона, является «оборона» Японии от «прямой и косвенной агрессии»[836].

«Прямая агрессия» при этом толкуется как непосредственная агрессия против Японии со стороны какого-либо государства. Под «косвенной агрессией» имеются в виду усиление действий подрывных элементов, которые могут поддерживаться извне, нелегальное проникновение из-за рубежа людей и ввоз оружия, а также «незаконное использование военной силы в территориальных водах и воздушном пространстве Японии»[837].

В результате «прямой агрессии» существует угроза потери части или всей территории страны, в итоге как «прямой» так и «косвенной» агрессии может быть изменен ее строй. Японское правительство призывает народ и вооруженные силы быть готовыми к отражению обоих типов агрессии, направленной против государства. Однако даже японские буржуазные исследователи в военной области, например М. Ясуда, не верят в то, что на территорию Японии может напасть какая-либо страна, если она «что будет спровоцирована, не подвергнется угрозе со стороны Японии»[838]. Выступая 23 марта 1970 г. в парламенте, Я. Накасонэ признал, что «существует весьма малая вероятность того, что Япония может явиться объектом прямой агрессии»[839]. Надуманным представляется и тезис об угрозе Японии в случае возникновения народных волнений в стране. Здесь налицо попытка отождествить угрозу потери власти правящим классом в результате действий революционных масс, которая неизбежно и объективно существует в любом капиталистическом обществе, с угрозой, якобы нависшей над всей страной, игнорирование того факта, что народ не может угрожать своей собственной стране, он может лишь установить в ней более справедливый строй.

Отсюда видно, что исходной позицией военно-политических кругов при определении вероятных противников Японии является выявление сил, несущих в себе угрозу существующему буржуазному строю. Поскольку главную угрозу этому строю представляет, по мнению японского руководства, революционное движение народных масс, живым примером для которого служит реальный социализм, то и основными противниками современного японского государства, для вооруженной борьбы с которыми воссоздана военная машина, являются трудящиеся классы собственной страны и народы социалистических стран, в первую очередь Советского Союза. «Начиная с 1948 r., — пишет американский историк М. Вайнштейн, — правительства Японии строили свою политику на посылке, что Советской Союз представляет собой основную, если не единственного, внешнюю угрозу для Японии»[840]. Очевидно, что ни СССР, ни другие социалистические страны, ни тем более демократическое движение внутри Японии не несут в себе никакой угрозы этой стране. Рассматривая Советский Союз в качестве главного противника и пропагандируя подобный тезис среди населения, правительства Японии получают большую степень свободы в наращивании военного потенциалом своей страны. Советский Союз является сильным государством не только в политическом и экономическом, но и в военном отношении. Поэтому, сколько бы средств ни запросило военное ведомство на «укрепление самообороны», эти запросы неизменно могут казаться при такой постановке вопроса оправданными.

Особенно остро была продемонстрирована политическая направленность повой военной доктрины Японии во время войны в Корее. С первых дней правящие круги Японии словом и делом поддержали США в этой войне, а затем пошли и на юридическое оформление военно-политического союза с ними. Они боялись, что борьба корейского народа за национальное освобождение и объединение родины достигнет японских берегов и усилит и без того мощное движение японского народа за демократическую и независимую Японию, за нейтрализм во внешней политике, за полный отказ от военных приготовлений.

Корейская война была встречена в японских правящих кругах и среди бизнесменов как «ниспосланное богом счастье», как заявил 25 июня 1950 г. в связи с началом войны один из ответственных деятелей японского правительства[841].

Действия США получили полную поддержку со стороны крупнейших партий японского капитала тех лет — Либеральной и Демократической[842]. В годы корейской войны японо-американские отношения в силу обоюдной заинтересованности руководства Японии и США переросли из стадии отношений победителя и побежденного в стадию, когда Япония впервые могла проявить себя как пока еще младший, но уже важный партнер в империалистической игре. Для усиления марионеточной южнокорейской армии на Корейский полуостров была послана некоторая часть офицеров, солдат и матросов демобилизованных императорских армии и флота, которые принимали участие в боях против Народной армии Кореи, а сама Япония превратилась в плацдарм, арсенал и тыловую базу обеспечения боевых операций вооруженных сил США. Как указывал впоследствии В. Рэнсом, «Япония доказала свою готовность и способность поддержать наши вооруженные силы когда нужно и где нужно»[843].

Откровенная поддержка Японией империалистических сил в корейской войне не могла не вызвать резких протестов со стороны простых японцев, что послужило предлогом для японской реакции потребовать в связи с ростом «коммунистической опасности» создания в стране более мощной, чем полиция, вооруженной силы. Вскоре (10 августа 1950 г.) по решению японского парламента такая сила была создана в виде «резервного полицейского корпуса». Так правящие круги Японии пришли к решение о воссоздании национальных вооруженных сил с внутренними и внешними функциями. Это означало, что японское руководство встало на путь практического претворения в жизнь намеченных еще в дни разгрома планов военного возрождения, сделало первый шаг на пути создания материальных условий для выработки самостоятельной военной политики.

Однако японское руководство но могло, да и не хотело в то время полного высвобождения из-под опеки своего более мощного партнера. Правительство С. Иоснда при разработке подписанного 8 сентября 1951 г. первого «договора безопасности» с США предложило, чтобы американские войска продолжали оставаться на японской территории и после окончания оккупационного периода[844]. Оно даже взяло па себя обязательство выделять часть средств, необходимых на содержание американского контингента войск[845]. Чтобы хоть как-то прикрыть явный антинародный характер японо-американского «договора безопасности», его авторами был выдвинут абсурдный тезис о наличии внешней угрозы Японии со стороны социалистических стран Восточной Азии.

Переложив по «договору безопасности» главную ответственность за сохранение внутренней так называемой стабильности и «внешней безопасности» на плечи американских войск, руководители Японии смогли все силы бросить на укрепление экономики страны и совершенствование военной структуры государства, в первую очередь на создание значительных по численности и боевой мощи вооруженных сил, дальнейшее повышение их способности обеспечивать решение внутренних и внешних политических задач. США охотно помогали им в этом. В этой связи японский дипломат Т. Такэу писал в год вступления в силу «договора безопасности»: «Необходимо было усилить военный и стратегический потенциал островной страны как центрального участка восточного фронта борьбы против коммунизма»[846].

Вообще в процедуре подготовки к подписанию «договора безопасности» было столько темных и тайных сторон, что, когда истек тридцатилетний срок давности, японский МИД отказался, как это предусмотрено обычной процедурой, рассекретить документы, имеющие к этому отношение[847].

Таким образом, с самого начала военно-политический союз Японии и США складывался на базе общности классовых интересов капиталистических кругов двух стран в борьбе против демократических сил Японии, стран социализма и национально-освободительного движения.

С середины 50-х годов стало отчетливо проявляться стремление определенных кругов японского руководства к повышению самостоятельности Японии в проведении своей военной политики, ее роли в японо-американском союзе.

20 мая 1957 г. был утвержден имеющий долговременное доктринальное значение «Основной курс в области национальной обороны»[848] («Кокубо-но кихон хосин»), который, несмотря на нарочитую расплывчатость формулировок, выдвигал задачу развития эффективных «оборонительных» возможностей в пределах, необходимых для «самостоятельной обороны», в соответствии с национальной мощью и положением дел в стране при опоре в ведении боевых действий с внешним противником на «совместную с США систему обеспечения безопасности»[849].

Пришедшее в том же году к власти правительство Н. Киси, в прошлом военного преступника и открытого сторонника милитаризма, приступило в соответствии с новым курсом к подготовке пересмотра «договора безопасности» с США. Стремление к пересмотру договора диктовалось в первую очередь интересах японских монополий, которые считали, что укрепление военно-политического союза с США па более равноправной основе приведет к расширению японо-американских торгово-экономических отношений, возможностей получения из Соединенных Штатов новейшей технологии и сырья, сбыта на американском рынке промышленных товаров, а также поможет усилению экономических и политических позиций Японии в тех странах Азии, которые находились в зависимости от США[850]. Главное, чего добивалась японская реакция на переговорах, — это чтобы в «договор безопасности» были включены положения, определяющие «равное партнерство» в военном союзе двух стран. В значительной степени это им удалось. Подписанный в январе 1960 г. «Договор о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности» уже не возлагал на американские войска в Японии выполнение полицейских функций. Японская сторона в соответствии со ст. 3 нового договора брала на себя обязательство продолжать наращивание собственного военного потенциала. Договор предусматривал в случае необходимости совместные военные действия американских и японских вооруженных сил, и в нотах, которыми стороны обменялись вслед за подписанием договора, было зафиксировано согласие США проводить с Японией предварительные консультации на правительственном уровне по вопросам, связанным с действиями американских войск, дислоцированных на ее территории[851]. Японо-американский «договор безопасности» 1960 г. отразил результаты осуществления на практике военного союза с США в 50-е годы, определил и юридически оформил пути его дальнейшего развития в соответствии с новой обстановкой. Этот договор поднял японо-американские военные отношения на более высокий уровень, сформулировал новые цели и задачи «сил самообороны».

По новому договору Япония добровольно брала на себя обязательство усилить свой вклад в общую империалистическую политику. Бывший премьер-министр С. Иосида 12 июля 1962 г. высказал замыслы японских правящих кругов: «Мы должны выполнить свой долг. Нам необходимо совершенствовать наше вооружение не только в интересах собственной обороны, но и защитить Восток от угрозы коммунизма»[852]. «Подавление антиправительственных элементов внутри страны и умиротворение Лаоса, Вьетнама, 10жпой Кореи и других стран… — еще более откровенно заявил в ту пору один из представителей УНО, — требует от нас соответствующей подготовки»[853].

Поражение во второй мировой войне наряду с глубокими изменениями в зоне бывших колоний и полуколоний делало невозможным для японского империализма возвращение к политике прямых военных захватов и колониального порабощения. Не располагая возможностями для проведения враждебной деятельности лишь собственными средствами, эксплуататорские классы Японии блокировались с американским империализмом. В результате Япония стала плацдармом развертывания вооруженных сил США против социалистических стран Азии, способствовала развязыванию агрессивных войн в Корее и Вьетнаме, выступила пособником империалистической политики «отбрасывания коммунизма». Особенно ярко это проявилось в широкой поддержке американской агрессии в Индокитае.

В ходе войны во Вьетнаме с японской территории взлетали американские стратегические бомбардировщики, напалмовые бомбы, изготовленные в Японии, отправлялись на американских транспортных судах с японской командой и на зафрахтованных вооруженными силами США японских судах из японских портов, диспетчеры японских ВВС и гражданской авиации, японские связисты обеспечивали управление полетами американской военной авиации, многие офицеры «сил самообороны» стажировались в действующих во Вьетнаме частях и подразделениях США, японские военные заводы выполняли так называемые «спецзаказы» Пентагона[854].

Тогдашний министр иностранных дел Японии Э. Сиина открыто заявил в марте 1966 г. в парламенте, что «при определенных условиях» действие «договора безопасности» «может выходить за пределы Дальнего Востока». Тем самым оправдывалось фактическое соучастие Японии в американской агрессии на Индокитайском полуострове. Вьетнам как раз подпадал под «определенные условия», поскольку вьетнамская война имела, по словам министра, «отношение к безопасности Японии»[855]. Тот же самый Э. Сиина утверждал в парламенте, что на основании «договора безопасности» Япония обязана оказывать помощь американцам «в проведении ими военных операций»[856].

Уже в то время военная доктрина Японии предусматривала в случае войны прямое участие японских вооруженных сил совместно с американскими войсками в военных операциях, в том числе и в условиях применения ракетно-ядерного оружия, далеко за пределами Японских островов. Подтверждением тому является существование в 60-х годах ряда секретных планов ведения войны в северо-восточной части Азиатского субконтинента и в омывающих его морских пространствах. К их числу относятся оперативно-стратегические планы «Три стрелы» (1963 г.), «Летающий дракон» (1965 г.), «Бег быка» (1966 г.), которые предусматривали ведение японскими войсками боевых действий в Северной Корее и Китае, блокирование проливов, операции против морских и воздушных баз противника, высадку на принадлежащие СССР Курильские острова и южную часть о-ва Сахалин, а в случае успеха и ведение операций в советском Приморье[857].

Как указывают японские авторы, разоблачающие эти опасные приготовления, они представляют собой «не пассивное втягивание в ту агрессивную войну, которую развяжут США; новая опасность состоит в том, что японское правительство и "силы самообороны" по своей доброй воле начнут активно сотрудничать с американскими вооруженными силами еще задолго до нападения на Японию и примут серьезное участие в агрессии». «Планы "сил самообороны", — предупреждают они, — чреваты опасностью перерастания малой войны в большую, обычной войны в ядерную и локальной войны во всеобщую. Одна искра па Корейском полуострове в результате активного вмешательства Японии на основании "договора безопасности" способна повлечь за собой эскалацию вплоть до вторжения на территорию Советского Союза, КНДР, Китая, включая применение ядерного оружия»[858].

Таким образом, в 60-е годы в зону военного влияния Японии были включены районы, аналогичные по размерам тем, которые вошли по составленному 27 января 1942 г. Институтом тотальной войны «Основному плану создания сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» во вторую по величине «малую сферу совместного процветания»[859].

В японо-американский «договор безопасности» 1960 г. были включены и некоторые статьи, в определенной степени лишавшие Японию суверенитета. В частности, в ст. 5 договора говорится: «Каждая сторона признает, что вооруженное нападение на любую из сторон на территориях, находящихся под управлением Японии, было бы опасным для ее собственного мира и безопасности, и заявляет, что она предпримет действия для отражения общей опасности»[860]. В соответствии с этой статьей Япония в случае нанесения по американским войскам на ее территории ответного удара будет обязана независимо от собственных интересов в данный момент вступить в войну на стороне США. Такое положение сохранится до тех пор, пока из Японии не будут выведены американские войска, находящиеся там в соответствии со ст. 6 договора, а, как известно, США вопреки требованиям японской общественности не собираются это делать. Простые японцы не могли не видеть антинародный характер нового договора. Не случайно поэтому подготовка и подписание «договора безопасности» были отмечены массовыми выступлениями протеста японского населения, в подавлении которых активное участие приняли п вооруженные силы Японии[861].

Современный этап развития японской военной доктрины

Сохранение определенной зависимости Японии от военной политики США вызывало недовольство и среди наиболее националистические настроенных представителей японских правящих кругов. Националисты видели в этом препятствие на пути самостоятельных действий в Восточной Азии, причем, возможно, и вопреки интересам США. В связи с этим по мере приближения окончания рассчитанного на 10 лет срока действия «договора безопасности» 1960 г. стали раздаваться требования о его новом пересмотре с учетом внешнеполитических амбиций Токио. Выступая на ХХ съезде ЛДП в январе 1968 г., генеральный секретарь правящей партии, а впоследствии премьер-министр Японии Т. Фукуда заявил: «Японии давно уже пора пересмотреть свою программу, чтобы не мириться легко с тем, что она живет под защитой американцев»[862]. Еще раньше другой видный деятель ЛДП, Т. Уцуномия, высказал мнение о том, что для «Японии, как и для США, необходимо оставить руки свободными перед лицом тех изменений, которые происходят в современном мире»[863].

Наступал второй, современный этап формирования японской военной доктрины.

Первый период этого этапа, основа которого была заложена на стыке 60 — 70-х годов, характеризовался выходом Японии по уровню экономического развития на второе место в капиталистическом мире, быстрым превращением ее в один из трех (наряду с США и Западной Европой) центров межимпериалистического соперничества. Неуклонно расширялась экономическая экспансия Японии в Азии, укреплялись позиции японских монополий во всем мире. Рост экономических возможностей создал условия для усиления политических амбиций, повышения активности японских военных кругов. В правительстве (в частности, в лице министра иностранных дел Аити) высказывались суждения, суть которых сводилась к необходимости приведения политического влияния Японии в мире в соответствие с ее возросшей экономической мощью[864]. В японской внешней политике стали проявляться элементы гегемонизма, стремление к экономической и политической экспансии, расширению военного влияния в Азиатско-Тихоокеанском регионе, активизировались территориальные притязания. Такой курс подкреплялся консолидацией правых политических сил, представителей деловых и военных кругов. В стране к этому времени произошли серьезные изменения в социальной области. Окончательно сошел с политической арены ликвидированный в результате аграрной реформы 1946–1949 гг. класс помещиков, господствующее положение в экономике страны занял промышленный капитал. Японский империализм утратил свои военно-феодальные черты, о которых говорил В. И. Ленин[865]. Он приобрел новую организационную структуру, соответствующую изменившейся обстановке и в самой стране, и на мировой арене[866]. Существенной особенностей его развития стало приобретение, при сохранении определенного национального своеобразия, государственно-монополистического характера с присущими ему военно-капиталистическими чертами. Вооруженные силы превзошли довоенный (1930 г.) уровень.

Подобное положение привело к тому, что на рубеже 60 — 70-х годов в Японии развернулась широкая и острая дискуссия по вопросам внешней политики, сыгравшая значительную роль в развитии военной доктрины страны. «Япония, — заявил министр иностранных дел Аити, — не может дальше играть пассивную роль в международных делах хотя бы 'потому, что экономическая мощь перерастает в мощь политическую»[867]. Еще дальше пошел премьер-министр Японии Э. Сато, сделавший на рубеже 60 — 70-х годов ряд далеко идущих заявлений о том, что Япония должна увеличить свою «оборонную мощь», чтобы привести ее в соответствие с экономическим могуществом, создать такой «оборонный потенциал, который бы отвечал национальной мощи» страны[868]. Такие доктринальные установки не могли не вызвать глубокую озабоченность среди общественности. Известный военный обозреватель К. Мураками так оценил перспективы развития страны, если правительство будет следовать политике Сато: «Япония неизбежно превратится из "экономической державы" в "политическую державу", а затем и в "военную державу"»[869]. В последующем официальные органы и лица Японии не раз подтверждали и развивали дальше декларированный премьером Сато курс на повышение роли военной силы в проведении внешней и внутренней политики японского государства[870].

В основу японской военной доктрины был положен имеющий долговременное значение принцип опоры при достижении национальных военно-политических целей на собственные силы («дзисю боэй»), который нашел свое обоснование в «Белой книге по вопросам обороны Японии» 1970 г. «70-е годы, — утверждали авторы этого документа, — станут, очевидно, временем, когда государственная мощь Японии достигнет небывалых размеров. Это будет эпоха, когда возрастут обязательства страны на международной арене и ей придется решать в связи с экономическим ростом глубокие внутренние и международные проблемы. Поэтому теперь необходимо, отказавшись от подражания и копирования, добиваться осуществления своих целей собственными руками»[871]. В «Белой книге» приводятся также слова премьер-министра Э. Сато о том, что «оборона страны должна решаться прежде всего собственными силами»[872].

Сутью новой военной концепции являлся постепенный, но достаточно откровенный отход от беспрекословного следования в кильватере военно-политического курса США. Особенностью развития отношений между Токио и Вашингтоном стал курс на постепенное повышение роли Японии в рамках союза, превращение ее из следующего требованиям США союзника в достаточно сильного партнера, готового упорно отстаивать интересы национального монополистического капитала и предъявлять встречные требования[873]. При этом японская сторона хотела бы отвести японо-американскому военному союзу роль восполнителя только тех военных нужд, которые Япония пока не могла обеспечить собственными силами. Выступая на пресс-конференции 1 декабря 1970 г. Я. Накасонэ, который в то время был начальником УНО, даже заявил, что, по его мнению, уход США из Японии не может оказать серьезного воздействия на безопасность страны, «если он будет осуществлен не резко и в тесной координации с японского стороной»[874]. Хотя эти слова и не означали намерения правящих кругов Японии разорвать военный союз с США или хотя бы потребовать вывода американских войск они тем не менее свидетельствовали о решимости Токио добиваться большей независимости от США в своей военной политике. Несколько ранее, в марте 1970 г., Я. Накасонэ призвал к разработке «собственной стратегии и тактики и созданию нового образцов отечественного оружия». «Самостоятельная система обороны, — заявил он, — не может существовать без получения самостоятельности в этих областях»[875]. Начальник УНО открыто призвал взять на себя «большую долю руководства и ответственности в более широком партнерстве с США»[876].

Концепция «самостоятельной обороны» предусматривала сокращение до минимума закупок оружия и боевой техники в США, наращивание собственного военного производства, расширение сферы действий ВМС и ВВС Японии[877].

Неудачи, а затем поражение США в агрессии на Индокитайском полуострове стали использоваться наиболее националистически настроенной частью японского военно-политического руководства для спекуляций на тему о способности и решимости Вашингтона прихоти на помощь Японии в случае серьезной угрозы для ее безопасности[878]. Этим настроениям во многом способствовало принятие Соединенными Штатами в 1971 г. без какой-либо предварительной консультации со своим союзником решения о нормализации отношений с Китаем, что, как отмечает американский исследователь Ф. Шиэлз, имело для Японии «эффект шока»[879].

Важным шагом на пути к увеличению роли Японии в военном союзе с США было достижение договоренности об автоматическом продлении в 1970 г. срока действия «договора безопасности» до тех пор, пока одна из сторон не захочет расторгнуть договор и не сообщит об этом за год другой стороне. Правящие круги Японии получили определенную «свободу рук», зарезервировав за собой право отказаться от военного союза с США в случае, если они сочтут невыгодным его дальнейшее сохранение, а также обеспечили себе возможность оказывать давление на Вашингтон, особо заинтересованный в сохранении союзнических отношений с Японией в условиях ослабления своих позиций и Азии[880]. Формально оставаясь по ст. 5 и б «договора безопасности» на положении «заложника» США, Япония получила шанс выйти в удобный момент из этого положения.

Отражением линии на укрепление самостоятельности Японии в военных вопросах явилось временное декларирование в 70-х годах так называемой «многосторонней», или «равноудаленной», дипломатии[881], суть которой заключалась в «нецелесообразности построения внешнего курса страны на заблаговременно выбранную цель», например ориентацию на США. Утверждалось, что внешняя политика страны должна обеспечивать национальные интересы, «выгодно используя существующее международное положение и перспективные тенденции»[882]. На практике такой курс выразился в установлении в 1972 г. дипломатических отношений с Китаем, в занятии отличной от Вашингтона позиции в отношении ближневосточного конфликта 1973 г., в установлении контактов с правительствами стран Индокитая после ухода оттуда американских войск[883], в общем повышении самостоятельности и активности японской дипломатии. Некоторые наблюдатели рассматривали такое положение даже как «конец зависимости от США» и пересмотр «пассивной» дипломатии Японии в международных делах[884].

На рубеже 60 — 70-х годов правящие круги и монополистический капитал Японии сочли международную обстановку благоприятной для расширения своей экономической экспансии в Восточной и Юго-Восточной Азии. Японское проникновение в этот регион все более приобретает очертания неприкрытого неоколониализма. Этому способствовало сотрудничество Японии с рядом других государств в рамках созданного еще в 1966 г. военно-экономического блока АЗПАК, основным предназначением которого первоначально была всемерная поддержка американской агрессии в Индокитае. За 70-е годы общий объема японских инвестиций в странах Азии возрос более чем в 10 раз. Наметилась устойчивая тенденция к снижению удельного веса США в структуре внешнеэкономических связей Японии, в то время как доля стран данного региона в общем объеме ее тихоокеанской торговли выросла за те же годы по экспорту с 311 до 375 % и по импорту с 20,8 до 39,8 %[885].

Японское проникновение в Азию и в зону Тихого океана наталкивается на упорное сопротивление США, стремящихся сохранить те позиции в этом регионе, которые они захватили сразу после окончания второй мировой войны. О степени заинтересованности Соединенных Штатов в азиатском рынке говорят следующие цифры: торговля США со странами Тихоокеанского региона составила в 1983 г. 136 млрд. долл. (на 26 млрд. больше, чем со странами Европы), американские инвестиции-30 млрд. долл. Они приносят ежегодно прибыли, на 60 % превышающие вложения американского капитала[886].

Осуществляя экспансию в государствах IOro-Восточной Азии, Япония по-прежнему стремится закрепить за ними роль своего сырьевого придатка, источника дешевой рабочей силы и в конечном счете экономического плацдарма для политического наступления на весь Азиатско-Тихоокеанский регион. Из стран ЮВA в Японию идут основные поставки сырьевых материалов. На них приходится свыше 70 % займов и около 90 % всей «помощи» Японии развивающимся странам. По сумме капиталовложений в экономику стран АСЕАН (Филиппины, Малайзия, Сингапур, Таиланд, Индонезия, Бруней) Япония занимает второе место после США, а по доле в экспорте этих стран — первое место. Японскому бизнесу в этих странах принадлежит 75 % всех экономических объектов, в которых участвует иностранный капитал. О засилье японских монополий в экономике стран АСЕАН говорит и тот факт, что объем экспорта Японии в них, как правило, значительно превышает размеры экспорта этих стран в Японию. Так, экспорт Таиланда в Японию в 2,5 раза меньше по объему, чем японский экспорт в эту страну[887]. Азия и зона Тихого океана имеют для Японии и особое политическое значение, ибо складывающаяся здесь международная ситуация в значительной мере определяет возможность достижения глобальных внешнеполитических целей.

Этот регион чрезвычайно важен для Японии и с военно-стратегической точки зрения, поскольку это не только обширнейший, быстро развивающийся и имеющий колоссальные потенциальные возможности экономический регион мира, но и район, через который проходят основные пути снабжения Японии всеми необходимыми видами сырья, топлива и продовольствия и вывоза японских промышленных товаров.

Новое «наступление на Азию» развивалось под прикрытием тезиса о «необходимости внесения Японией своего вклада в обеспечение процветания и мира» в регионе, сформулированного еще в 1961 г. министром иностранных дел Д. Косака[888]. Постепенно стали вырисовываться политические цели такого наступления и средства его осуществления.

Так, в ноябре 1969 г. японский премьер-министр Э. Сато недвусмысленно заявил, что «Японии необходимо быть готовой к тому, чтобы, заменив США, играть главную роль в Азии»[889]. Отражая масштабы японской экспансии тех лет, Ф. Шиэлз пишет, что «растущее доминирование на рынках Юго-Восточной Азии, так же как в Корее и на Тайване, привело к тому, что стали поговаривать о Воссоздании "сферы сопроцветания" периода 1930–1945 гг.»[890] под эгидой Японии.

В материалах Токийского процесса лозунг «сферы сопроцветания» определяется как эвфемизм, прикрывавший политику установления японского господства в Восточной и Юго-Восточной Азии. Один из главных идеологов японского империализма, H. Хасимото, в 1937 г. так сформулировал внешнеполитические цели Японии: «Мы ищем новые земли, где японский труд и техника, товары и капиталы могут развиваться свободно, без помех». В заявлении японского правительства 3 ноября 1938 г. говорилось, что формирование новых отношений в Восточной Азии имеет своей целью «установление международной справедливости, антикоммунистического сотрудничества, новой культуры и экономического единства на Дальнем Востоке»[891]. Так, маскируя подлинные империалистические, экспансионистские замыслы разговорами о «международной справедливости», Япония начинала свой поход за установление «нового порядка» в Азии. Нынешняя «азиатская доктрина» Японии разрабатывается с теми же замыслами.

На почве неоколониализма в японских экономических и военно-политических кругах стали появляться высказывания о том, что якобы «по мере роста экономической мощи страны повышается ее уязвимость»[892], что в условиях, когда из ЮBA выведены английские и (после поражения во Вьетнаме) американские войска, в восточноазиатской регионе образовался «вакуум» силы[893], который необходимо заполнить, чтобы не дать расширить свои позиции Советскому Союзу, и сделать это в состоянии только Япония. Характерным в этом плане явилось высказывание в августе 1980 г. бывшего начальника УНО, председателя исследовательского комитета ЛДП А. Михара по поводу вклада стран региона в несение «бремени ответственности за обеспечение региональной безопасности». «Единственной страной, способной решить эту проблему, — заявил Михара, — является Япония. В этом состоит ее задача на 80-е годы»[894].

Еще откровеннее цели определенных японских кругов в Азиатско-Тихоокеанском регионе раскрыты в документе, который был подготовлен созданным в конце 1977 г. специальным центром по изучению проблемы обороны Японии, развитию военной политики и ориентации деловых кругов. «Япония, — говорится в этом документе, — должна резко увеличить свой военный потенциал, расширить сферы обороны и занять лидирующую роль в установлении нового порядка (курсив наш. — Примеч. ред.) в Азии и на Тихом океане»[895].

Однако, несмотря на все подобного рода высказывания, Япония не может не считаться и с реальностью.

Быстрое увеличение веса Японии в международных делах и особенно усиливающиеся амбиции в отношении азиатских дел не могли не насторожить Соединенные Штаты, хотя они и продолжают подталкивать своего союзника к наращиванию политических и военных усилий[896].

В свете обострения в середине 70-х годов обстановки на Ближнем Востоке и появившейся вследствие этого угрозы стабильности снабжения Соединенных Штатов энергетическими и сырьевыми ресурсами из этого района в Вашингтоне вновь стало усиливаться внимание к ЮBA как стабильному источнику сырья и рынку сбыта. Здесь вновь пришли в противоречие империалистические интересы Японии и США. Вновь подтвердилась справедливость ленинского высказывания о том, что «японский капитализм и американский одинаково разбойны»[897].

В военно-политических кругах США появились серьезные опасения, что «излишнее» усиление японской военной мощи может отразиться на американских интересах. Министр обороны Соединенных Штатов Дж. Шлесинджер во время переговоров в августе 1975 г. с начальником УНО М. Саката предостерег Японию от того, чтобы ее «силы самообороны» не стали «настолько мощными, чтобы представляли угрозу другим странам»[898]. Подобные же настроения выразил в январе 1981 г. американский сенатор С. Наин. Он заявил, что «было бы нежелательным превращение Японии в региональную военную державу… Япония нуждается в том, чтобы ее обороноспособность повышалась, но она должна делать это, консультируясь с США»[899]. В марте 1984 г. аналогичную мысль высказал посол США в Японии в интервью газете «Нихон кэйдзай». «Японии, — сказал он, — не следовало бы становиться великой военной державой в Азии»[900]. Однако своей политикой поощрения военных приготовлений в Японии США вступают в явное противоречие с подобными заявлениями.

В середине 70-х годов в Восточной Азии сложилась своеобразная ситуация, когда одна страна — Соединенные Штаты — в результате поражения в Индокитае значительно ослабила свои позиции в Азиатско-Тихоокеанском регионе и уже не могла единовластно вершить дела в нем, а другая страна — Япония — еще не стала столь сильна, чтобы быть в состоянии обеспечить свое безраздельное здесь господство.

На примере Вьетнама как США, так и Япония поняли, что в условиях, когда крупные социалистические державы, в первую очередь СССР, имеют возможность оказывать экономическую и военную помощь, а также политическую поддержку малым народам в их справедливой борьбе, империалистической стране даже в условиях блокирования ее с региональной реакцией остановить ход истории, предотвратить стремление народов к национальному и социальному освобождению невозможно. «Самым большим уроком, который получили Соединенные Штаты во время вьетнамской войны, — писал бывший начальник Академии обороны Японии и нынешний президент института "Номура", занимающегося исследованием военно-политических проблем, К. Саэки, — является понимание того, что военная интервенция не может дать большой эффект… Военное вмешательство Японии в азиатские конфликты вместо США будет означать использование безуспешного метода Америки, а поскольку японский военный потенциал намного ниже американского, то это лишь увеличит возможность полного провала»[901].

Таким образом, не имея достаточных собственных сил для утверждения в желательной степени своих позиций в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Япония вынуждена была отказаться от этих планов и продолжать кооперирование с США в надежде на расширение своего экономического и военно-политического влияния в регионе при сохранении функции главного стража империалистических интересов за Вашингтоном[902]. Несмотря на то, что японские правящие круги не хотели «таскать каштаны из огня» для США в ущерб интересам собственной страны и стремились укрепить свои позиции в Азии, классовые интересы заставляли их поддерживать политику Соединенных Штатов в отношении к странам социализма, в значительной мере ориентироваться на антисоветизм американских «ястребов».

Нарастание антиимпериалистической борьбы народов Азии, общее усиление позиций социализма вновь побудили правящие круги Японии и США отложить на время «семейные ссоры», пойти на некоторую переоценку своих позиций в рамках японо-американского союза, на выравнивание ролей в нем, на учет интересов партнера-соперника, на определенные уступки друг другу в процессе углубления военно-политического сотрудничества.

Токио был готов пойти навстречу пожеланиям Вашингтона об «увеличении японской ответственности» за финансирование и осуществление совместных военных мероприятий, но с тем условием, чтобы иметь право вместе с США определять задачи военно-политического сотрудничества и способы его реализации.

США, в свою очередь, боясь потерять самого мощного союзника в Азии, поспешили устами государственного секретаря Г. Киссинджера заверить Японию в том, что будут «защищать Японию как от ядерного, так и от обычного нападения» и сохранят «договор безопасности» на весь двадцатилетний период действия договора о нераспространении ядерного оружия[903]. В августе 1975 г., в ходе переговоров на высшем уровне, Вашингтон принял представленный японской стороной план «разделения обороны», целью которого было точно зафиксировать военные обязательства США, размеры военного вклада Японии и обеспечить определенную самостоятельность ее командования[904]. В том же месяце посетивший Японию (впервые с 1971 г.) министр обороны США договорился в Токио о ежегодных встречах руководителей военных ведомств обеих стран и создании (по инициативе японской стороны) нового консультативного органа в рамках японо-американского Комитета по вопросам безопасности — Подкомитета по сотрудничеству в области обороны, аналогичного Комитету оборонного планирования НАТО. В задачи этого органа входили координация разработки конкретных совместных стратегических операций и укрепление организационной стороны военного сотрудничества. Были разработаны также меры на случай необходимости укрепления южнокорейского режима[905].

В ноябре 1978 г. японский кабинет министров принял подготовленные указанным выше подкомитетом «Руководящие принципы японо-американского оборонного сотрудничества» («Нити-бэй кёрёку-ни капсуру сисин»)[906], легшие в последующие годы в основу разработки совместных планов на «чрезвычайный период».

Новым нюансом в области военно-политического сотрудничества между Японией и США стали совместные усилия в попытках «разыграть китайскую карту» против СССР и ряда других стран социализма. В коммюнике по итогам визита премьер-министра М. Охира в Вашингтон в апреле — мае 1979 г. указывалось, что развитие отношений двух стран с Китаем якобы представляет «важный вклад в долгосрочную солидарность в Азии», и выражалась солидарность с враждебными действиями Пекина против СРВ[907].

В японских и американских политических кругах возникла идея об образовании блока в составе треугольника Вашингтон — Токио — Пекин. Впервые такая идея была открыто высказана в конце 1978 г. на заседании военной комиссии японо-американского симпозиума парламентариев двух стран. Депутат японского парламента С. Исихара даже предложил для этого блока название: «Организация договора для Восточной Азии» (ЕАТО)[908]. Сама постановка такого вопроса стала возможной благодаря подписанию в августе 1978 г. Японией и Китаем «договора о мире и дружбе», содержащего провокационную статью о «противодействие гегемонии»[909]. Дальнейшие шаги японского руководства, в том числе результаты визита в Пекин главы правительства Японии Я. Накасонэ в марте 1984 г., свидетельствуют о новых попытках Токио использовать «китайский фактор» в целях нагнетания напряженности в Восточной Азии[910].

Япония все активнее стала выступать в Азии «в роли Западной Европы», как «часть общей сдерживающей способности»[911] западных держав в отношении СССР и других стран социалистической системы.

Таким образом, хотя Япония и преследовала при выработке нового подхода к союзническим отношениям собственные конечные цели[912], стремление удержать и упрочить антикоммунистический фронт в Азии и во всем мире одержало верх. Произошел определенный возврат Японии в лоно тесного сотрудничества с США, но уже на более высоком уровне совместного «плавания» в русле общеимпериалистпческой политиках мирового капитализма.

В конце 70-х годов правящие круги Японии пошли на резкий отход от политики «многосторонней дипломатии». 19 сентября 1978 г. премьер-министр Т. Фукуда в выступлении в парламенте подчеркнул, что «японская дипломатия вступила в новую стадию»[913], Речь шла о претворении в жизнь новой внешнеполитической доктрины «модифицированного союза с США»[914], сыгравшей важную роль в дальнейшем формировании военной доктрины страны. Суть нового подхода к выработке внешней политики сводится к обоснованию необходимости использования «силовых методов» в отношениях с другими странами, созданию для этого требующихся материальных предпосылок, к дальнейшему утверждению лидерства Японии в Восточной Азии при сохранения партнерства с США в делах всего Азиатско-Тихоокеанского региона и расширению его на другие регионы земного шара с одновременным поиском новых союзников.

Видя одно из существенных препятствий этому курсу в возможности распространения на Азиатский регион положений, легших в основу одобренной в Хельсинки в 1975 г. европейской системы безопасности, таких, как необходимость следования принципам равноправия, уважения суверенитета, отказ от применения силы и угрозы силой, невмешательство во внутренние дела и особенно нерушимость послевоенных границ, правительство Японии стало на путь противодействия этому процессу. Были предприняты шаги, направленные на усиление военно-политической поляризации в Азии. Именно с этой целью в 1978 г. премьер-министр М. Охира пытался подтолкнуть процесс сколачивания так называемого «Тихоокеанского сообщества», замышляемого как организация, действующая под эгидой США и Японии и противостоящая в этом регионе силам социализма и национального освобождения. Пришедшее к власти в 1980 г. правительство Д. Судзуки приняло курс на дальнейшее укрепление военного союза с Соединенными Штатами, обострение отношений с СССР, поощрение стран АСЕАН к конфронтации с государствами Индокитая, «покровительство» Южной Корее.

В июле 1980 г. специальный комитет министерства иностранных дел по выработке политики и планированию опубликовал доклад «Об обеспечении безопасности в 1980-х годах», в котором обосновывается необходимость «глобального повышения военной роли» Японии и всестороннего сотрудничества ее с Соединенными Штатами и другими странами Запада в проведенных курса с позиции силы[915]. Эта же тенденция нашла выражение в одобренных кабинетом Судзуки в августе 1980 г. «Белой книге по обороне» и «Голубой книге по дипломатии». В них развиваются положения о необходимости упрочения военно-политических связей с теми странами, с которыми Японию объединяет «общая политическая и экономическая доктрина»[916].

Согласно предисловию к «Белой книге» 1980 г., написанному начальником УНО Д. Омура, в основу «оборонной» политики Японии был положен уже не только принцип «опоры на собственные силы» и «силы США», но и принцип опоры на военную мощь «всех стран Запада»[917].

Линия, намеченная при Судзуки, еще более активно стала проводиться при Я. Накасонэ, занявшем пост премьер-министра в конце 1982 г. Характеризуя Накасонэ, «Вашингтон пост» писала: «Его высказывания… наводят на мысль, что он занимает более откровенную националистическую позицию, острее сознает необходимость в более мощной военной машине и приводит более откровенную антисоветскую политику»[918]. Японская газета «Майнити», указывая, что нынешний премьер-министр добился общего улучшения отношений с США и странами Западной Европы, пишет, что «в этих целях Накасонэ взял на себя много обязательств. Например, он сделал заявление о превращении Японских островов в "непотопляемый авианосец", дал обещание блокировать морские проливы и оборонять морские коммуникации, он также внес изменения в государственную политику, согласившись предоставлять США передовую военную технологию, и поддержал размещение американских ядерных ракет средней дальности в странах НАТО. Этим он вызвал напряженность в японо-советских отношениях». «Майнити» подчеркивает далее, что действия Накасонэ носят крайне опасный характер[919]. Другая известная японская газета, «Иомиури». отмечает, что отличительной чертой внешней и оборонной политики Накасонэ является «гораздо более четкая по сравнению с его предшественниками демонстрация принадлежности Японии к западному лагерю»[920].

После прихода к власти кабинета Накасонэ значительно усилилось внимание к разработке военной доктрины. Этими проблемами занимаются Совет национальной обороны, Совет комплексного обеспечения национальной безопасности, а также многочисленные исследовательские организации, в первую очередь Институт проблем мира и безопасности, Японский центр стратегических исследований (сформирован в 1980 г.), Институт комплексных исследований «Номура», Исследовательский институт обороны, Центр изучения стратегических проблем при МИД Японии (создан в конце 1982 г.) и другие официальные, полуофициальные и частные учреждения и организации.

В основу доктрины был положен глобальный подход, суть которого заключается в координировании и объединении экономических, дипломатических, идеологических и военно-политических усилий стран империализма в борьбе с социализмом как общественной системой и носителем коммунистических идей. Такой подход органически вписывался в общую систему военно-стратегических приготовлений возглавляемого Соединенными Штатами и поддерживаемого другими странами Запада антикоммунистического «крестового похода», нацеленного на развязывание новой мировой войны. В трудах японских военных теоретиков общие рассуждения о «прямой» или «косвенной» угрозе в результате некой «ограниченной» или «крупномасштабной» агрессии уступили место тщательным исследованиям характера современной коалиционное мировой ракетно-ядерной войны и места в ней Японии.

Упоминавшийся Х. Окадзаки в журнале «Интернэшнл секьюрити» утверждает, что «почти не существует условий, по которым Япония могла бы быть вовлечена в локальную войну», и призывает исходить из вероятности ее участия лишь в мировой войне[921]. Генерал-лейтенант в отставке М. Гэнда считает, что «по мере развития вооружений, в первую очередь ядерного оружия, быстро наступает эра крупных вооруженных конфликтов, особенно ядерных войн». «В настоящее время… — продолжает этот участник налета на Пёрл-Харбор, — наступает эра войн на всеобщее выживание… эра коалиционной стратегии великих держав». М. Гэнда рекомендует свой вариант «всеобщей стратегии выживания», суть которой заключается во всесторонней подготовке, где «все должно быть подчинено войне»[922].

Рассматривая в книге «Третья мировая война. Захват Хоккайдо» гипотетические варианты новой мировой войны, генерал-майор в отставке И. Масатака не видит их в одном из них реальной возможности для Японии сохранить нейтралитет. Ссылаясь на место Японии в современном мире, ориентацию и глубину ее экономических и военно-политических cвязей, автор приходит к выводу о неизбежности участия страны в мировой ракетно-ядерной войне в составе коалиции капиталистических стран[923].

Основным союзником Японии в возможной будущей войне все указанные и многие другие японские исследователи считают Соединенные Штаты, а главным противником — Советский Союз. Х. Окадзаки пишет, что «любая японская… стратегия[924] должна иметь в качестве краеугольного камня известную концепцию американо-японского сотрудничества», что «японо-американский договор» является «лучшим и единственным реалистическим фундаментом, на котором базируется японская стратегия, даже если не брать во внимание идеологический аспект, делающий Японию членом свободного мира»[925]. Профессор Т. Цурутани призывает военно-политическое руководство Японии в качестве срочного шага «признать военное предназначение и потребность страны в союзе с США, включая единую союзную связь с задачами безопасности в других регионах, куда выходят жизненно важные для Японии коммуникации»[926].

Подобные выводы ряда японских исследователей основываются, по-видимому, с одной стороны, на учете ограниченных возможностей собственной страны вне коалиции ее с другими империалистическими державами, а с другой стороны, на опыте военной политики Японии в прошлом.

Можно предположить, что такого рода соображениями руководствовалась японская сторона в процессе переговоров, имевших место в последние годы с различными участниками складывающейся глобальной империалистической группировки, в которой Япония претендует на соответствующее ее экономическому и политическому весу положение. В первую очередь это относится к совещаниям в Вильямсберге (1983 г.) и Лондоне (1984 г.) «семерки» ведущих капиталистических государств, в число которых входит и Япония (эти совещания являются высшим форумом, на котором осуществляется координация стратегических курсов стран НАТО и Японии). Кроме того, вопросы координации совместных действий рассматриваются в ходе консультаций в рамках влиятельной надправительственной «трехсторонней комиссии» (США — Западная Европа — Япония) и во время многочисленных двусторонних встреч на высшем уровне руководителей Японии с руководителями США, ФРГ, Канады, Англии, Франции и других стран Запада.

За первый год существования своего правительства Я. Накасонэ трижды встречался с президентом США Р. Рейганом. На встрече в Вильямсберге Я. Накасонэ, как сообщило 5 ноября 1983 г. агентство Ассошиэйтед Пресс, заявил, что Япония — член сообщества западных стран, и по его настоянию в текст заявления «семерки» была включена фраза: «Безопасность наших стран неделима, и к этой проблеме следует подходить в глобальном масштабе».

В июне 1984 г., накануне встречи в Лондоне, Я. Накасонэ прямо заявил, что Западу и Японии «необходима совместная стратегия»[927].

В «Белой книге» за 1983 г. заявлено, что «Япония должна наращивать собственную военную мощь, а также укреплять военное сотрудничество с США и другими странами НАТО»[928] и что рост военной мощи Японии будет способствовать не только ее собственной безопасности, но и «безопасности» всех западных держав[929]. Выход Японии на уровень блокирования со странами Запада говорит о том, что японо-американский «договор безопасности» изжил себя как договор, направленные, хотя бы на словах, на «обеспечение безопасности» страны, и превратился в документ, привязывающий ее к системе западного союза. Это также свидетельствует о том, что военные приготовления Японии вышли далеко за рамки, необходимые для обеспечения, как утверждалось раньше, «лишь собственной безопасности»[930].

Ныне «договор безопасности» играет роль звена, юридически связывающего Японию через Вашингтон с другими странами, имеющими с США двусторонние и многосторонние союзные военные соглашения. Роль Токио в создании военно-политической структуры в Азиатско-Тихоокеанском регионе и глобальной расстановке империалистических сил заметно повышается. Особенностью деятельности Японии в рамках общезападной стратегии, однако, является четкое нацеливание ее на достижение конкретных выгод для себя от тесного сотрудничества со странами Запада. Расширяя свои контакты со странами НАТО, сотрудничество с Координационным комитетом которого и участие в качестве «наблюдателя» в работе ряда других его органов осуществляется уже несколько лет[931], Япония заинтересована в таком обострении отношений между странами Востока и Запада, которое ведет к усилению противоборства и ускорению создания очага конфронтации именно в Европе. Особенно наглядно это проявилось в активной поддержке правительством Японии размещения в Западной Европе американских ядерных ракет средней дальности «Першинг-2» и крылатых ракет[932]. Такой шаг был продиктован отнюдь не проявлением абстрактной «глобальной солидарности» с натовскими странами, а стремлением затруднить мероприятия Советского Союза по нейтрализации последствий расширения нацеленных против СССР военных приготовлений США и самой Японии в зоне Дальнего Востока.

Япония более активно, чем некоторые страны НАТО, содействует империалистической политике США в районах, где возникают конфликтные ситуации, она предоставляет экстренную «помощь» таким прилегающим к этим районам странам, как Пакистан, Турция, Оман[933], оказывает политическую поддержку действиям США в Ливане и Гренаде[934], солидаризируется с контрреволюционными силами в Афганистане (в мае 1984 г. Я. Накасонэ в коде визита в Пакистан посетил лагеря афганской контрреволюции в районе Пешавара, заявил о решении увеличить им «помощь» на 18 млн. долл.[935]). Словом, Япония осуществляет свою активность там, где может возникнуть крупный конфликт, способный оттянуть силы, сдерживающие японскую экспансию в Восточной Азии.

В ходе ряда контактов с руководителями США Токио добился того, чтобы «страны НАТО при принятии политических решений учитывали также мнение Японии через посредство Соединенных Штатов»[936]. На переговорах министра иностранных дел Японии С. Абэ с председателем Объединенного комитета начальников штабов США Дж. Весси 25 ноября 1983 г. японская сторона потребовала «сплоченность Запада» перед лицом якобы имеющего место «наращивания вооруженных сил Советского Союза на Дальнем Востоке»[937]. Как отмечала французская печать, Япония пыталась в начале 1983 г. прощупать позицию стран — членов НАТО с целью добиться статуса «ассоциированного члена». Незадолго до этого был создан Совет японских парламентариев по вопросам обеспечения комплексной безопасности Японии, США и западноевропейских стран. Этот Совет, в который входит около 150 парламентариев из числа самых влиятельных и относящихся наиболее благожелательно и усилению военной роли законодателей Японии, представляет собой весьма сильную группу давления. Он стремится расширять консультации с межпарламентской ассоциацией стран НАТО и таким окольным путем узаконить диалог между Японией и НАТО[938]. Проявляя готовность внести свой вклад в укрепление позиций империализма в глобальном, стратегическом плане, Токио выдвинул предложение о создании постоянного органа, включающего Японию и государства — члены НАТО, с целью выработки единой политики в вопросах «обеспечения безопасности Запада», в том числе для координации курса в отношении Советского Союза и социалистических стран. Это предложение встретило одобрение Вашингтона, который выразил готовность убедить своих натовских партнеров в целесообразности создания такого органа и уже на нынешнем этапе начать между Японией и НАТО обмен информацией военно-политического характера[939].

Осенью 1984 г. ряд стран НАТО, в том числе США, ФРГ, Бельгию и Францию, посетил начальник УНО Японии Ю. Курихара. Кроме встреч с министрами обороны этих стран он встретился с генеральным секретарем НАТО лордом Каррингтоном. Как сообщалось, на этих встречах обсуждались проблемы «комплексного обеспечения безопасности Запада»[940]. Подобная военно-политическая активность Японии объективно способствует созданию внутри мировой капиталистической системы трехсторонней военной структуры, объединяющей крупнейшие центры империалистической силы — США, Западную Европу и Японию. При этом имеется в виду, что место и роль Японии в этой структуре все более будет возрастать. Весной 1984 г. итоговый документ сессии «трехсторонней комиссии» призвал Японию «усилить вклад в обеспечение безопасности» стран Запада «путем наращивания военного потенциала либо путем увеличения стратегической помощи зарубежным странам»[941].

Факты такого рода вызывают обоснованную обеспокоенность японских прогрессивных сил. Так, председатель ЦК КПЯ К. Миямото заявил в декабре 1983 г., что правительство Японии идет по опасному пути соединения системы «договора безопасности» между Токио и Вашингтоном с блоком НАТО. Он подчеркнул, что «сколачивание военной структуры Япония — Западная Европа — США заставляет вспомнить об оси "Берлин — Рим — Токио", главари которой развязали вторую мировую войну»[942].

В империалистической политике сколачивания еще одного, восточного фронта борьбы против социалистических государств, да и не только социалистических, Япония совместно с США, несмотря на поучительный опыт позорного краха таких антикоммунистических альянсов, как СЕНТО и СЕАТО, проявляет немалую активность.

В бассейне Тихого океана японские военно-политические круги прилагают настойчивые усилия к внедрению в структуру действующего в этой части земного шара военного блока капиталистических государств — AH3IOC и расширению его до масштабов, сравнимых с НАТО. Япония рассчитывает в случае мирового военного конфликта и переброски, согласно американской «стратегии маятника», основных сил США из зоны Тихого океана в Европу или в район Персидского залива занять в этом военном союзе место ведущей державы. Соединенные Штаты, независимо от их желания, предвидят такой вариант и готовят Японию к принятию в случае необходимости на себя жандармских функций в регионе[943].

В «Белой книге по обороне» 1983 г. к числу «жизненно важных» для Японии районов отнесены Корейский полуостров, IOro-Восточная Азия, Австралия, Новая Зеландия и Океания, в каждом из которых, как указывается в документе, Японии необходимо «добиваться и поддерживать стабильность»[944], т. е. стремиться к прочному закреплению стран этих регионов в рамках империалистической стратегии. Так нашла конкретное выражение суть туманных заявлений премьер-министра Японии Д. Судзуки в мае 1981 г. и генерального секретаря кабинета министров К. Миядзава в июне того же года о стремлении Японии к «надлежащему разделению» военно-политических обязательств между ней и США в зоне Тихого океана[945].

США идут навстречу пантихоокеанским амбициям японского союзника. Еще во время визита Д. Судзуки в США в мае 1981 г. он и Р. Рейган высказали обоюдную заинтересованность в положении Японии со странами АСЕАН, в расширении ее «помощи» Южной Корее[946]. В ходе визита Р. Рейгана в Японию в ноябре 1983 г. американский президент, указав на важное значение Азиатско-Тихоокеанского региона, по словам представителя японского МИД И. Карита, «приветствовал меры, принимаемые японским правительством в области обороны, и выразил надежду на то, что оно будет продолжать эти усилия». Я. Накасонэ с удовлетворением воспринял «идею» Рейгана «развить двусторонний японо-американский союз в "тихоокеанский союз", в котором Японии отводится "самая важная роль"»[947]. Действительно, «идея» создания широкого тихоокеанского военного союза давно уже занимает умы японских политиков и генералов. Первая попытка в этом направлении — придать функции чисто военного блока группировке АЗПАК — не дала ожидаемого результата. Затем внимание Японии обратилось к блоку AH3IOC. Об этого свидетельствует, в частности, все возрастающее по масштабах участке Японии начиная с 1980 г. в проводимых с 1971 г. военно-морских маневрах стран АНЗЮС (в которых в последнее время также участвует Канада) под кодовым названием «Римпак» («Тихоокеанское кольцо»)[948]. В октябре 1981 г. по инициативе Японского центра стратегических исследований в Токио была проведена конференция по вопросам «гарантии безопасности в западной части Тихого океана» с участием специалистов по военным проблемам из Японии, Южной Кореи, Тайваня, а также стран — участниц AH3ЮC и АСЕАН. Представители Японии и Австралии предложили в целях «противостояния» Советскому Союзу создать новый региональный военный альянс на базе существующего блока AH3IOC с подключением к нему Японии и Канады (ему даже придумали название, добавив к старой аббревиатуре сокращения от наименований стран — новых членов, — ДЖАКАН3ЮС)[949]. Упоминавшийся выше Совет японских парламентариев по вопросам обеспечения комплексной безопасности Японии, США и западноевропейских стран выступил инициатором проведения в январе 1985 г. на Гавайях заседания парламентариев пяти стран, призванного выработать общую стратегию в отношении СССР и в этих целях поднять обсуждение проблем «безопасности» сколачиваемой группировки «до правительственного уровня»[950].

Предпринимаются попытки подключить к этой, пока не оформленной юридически, группировке и Сеул. Конечным целям созданная общетихоокеанского военно-политического союза, который мог бы выполнять роль второго, «восточного» фронта в новой мировой войне, служат также и упоминавшиеся ранее усилия Японии по формированию новой регионального, первоначально с целями экономической интеграции, группировки под названием «Тихоокеанское сообщество»[951].

Не оставляя попыток достичь долгосрочных целей блоковой политики, Япония вместе с тем не отказывается на этом пути и от промежуточных вариантов решения вопроса. Первоочередные усилия направляются на формирование военного союза в северо-западной части Тихого океана — треугольника Токмо — Сеул — Вашингтон.

В июле 1979 г. состоялся первый в послевоенной истории Японии визит в Южную Корею начальника УНО, что явилось отправным моментом в деле налаживания регулярных контактов между японскими и южнокорейскими военными деятелями. Японские военные стали часто присутствовать в роли «наблюдателей» на американо-южнокорейских маневрах вооруженных сил, а Япония — предоставлять свою территорию для их проведения. В октябре 1980 г. состоялись переговоры начальника УНО Д. Омура с командующим объединенными американо-южнокорейскими силами генералом Дж. Уикхэмом по согласованию общих для Японии, США и Южной Кореи военных вопросов[952]. Устанавливаются прямые контакты между ВМС Японии и Южной Кореи[953]. В 1981 г. стало известно, что Япония поставляет 10ясной Корее танки, бронетранспортеры и боевые корабли[954].

Значительное влияние на сближение Токио и Сеула сыграло выделение Японией Южной Корее в 1983 г. (не без нажима Соединенных Штатов Америки) кредита в 4 млрд. долл. главным образом на усиление ее военного потенциала[955]. А по результатам поездки Р. Рейгана в Японию и Южную Корею в ноябре 1983 г. и первого в послевоенное время визита марионеточного президента Южной Кореи Чон Ду Хвана в Японию в сентябре 1984 г., сразу после которого в Сеуле также впервые состоялась деловая встреча председателя Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил Японии генерала H. Ватанабэ и председателя Комитета начальников штабов южнокорейской армии генерала Ли Ки Пека, многие специалисты-международники сделали вывод о вступлении процесса сколачивания тройственного союза в завершающую стадию[956].

В мае 1984 г. на переговорах в Токио именно из этого исходил министр обороны США К. Уайнбергер, заявив о необходимости координации действий треугольника Вашингтон — Токио — Сеул. с НАТО[957].

Важной стратегической задачей Япония считает вовлечение в намечающуюся тихоокеанскую военно-политическую группировку стран АСЕАН. Еще в 1978 г. начальник штаба сухопутных войск Японии генерал О. Нагано после его поездки по четырем странам ассоциации высказал это намерение, заявив, что существует возможность сколотить в ЮBA «военный союз типа СЕАТО»[958].

Расширяя экономические связи с развивающимися странами, Япония играет роль своего рода «троянского коня», призванного удержать их в рамках капиталистической системы, настойчиво стремится к воссозданию сферы собственного господства. Именно с этой целью Япония вносит свою лепту в сохранение очага напряженности в Юго-Восточной Азии, подталкивая страны ACEAH на конфронтацию с государствами Индокитая. Для этого же используются посулы оказать «безвозмездную» или под низкий процент финансовую помощь[959] в обмен на обещания руководителей стран АСЕАН сохранять нынешнее статус-кво, иначе говоря, не допускать прогрессивных преобразований в ЮBA. Активизируются контакты японских военно-политических кругов с местными военными и политическими лидерами. Традицией стали поездки по странам АСЕАН японских премьер-министров. Японские компании подключаются к выполнению проектов модернизации, военной инфраструктуры на Филиппинах, в Малайзии и Таиланде[960]. В последнее время стал подниматься вопрос об участии Японии в «обеспечения безопасности» региона ЮВА, рассматривается возможность установления тесного военного сотрудничества между Японией и членами ACEAH[961].

Большой интерес проявляет Токио и к бассейну Индийского океана. Как отмечают американские наблюдатели, Япония уделяет все большее внимание обеспечению контроля над морскими путями, особенно теми, «которые ведут на юг и которые используются для доставки нефти из Персидского залива»[962]. В начале 1981 г. японо-американская группа военных экспертов представила своим правительствам, а также руководству всех государств — членов НАТО выработанные ею рекомендации по созданию постоянных объединенных сил в районе Персидского залива. Эти силы, по мнению экспертов, должны быть способны «эффективно сдерживать СССР» и осуществлять «соответствующие операции на суше, море и в воздухе»[963].

В целом, делая ставку на быстрое превращение страны в «непотопляемый авианосец», военно-политические круги Японии продолжают ориентироваться на вступивший, по словам Р. Рейгана, в «новую эру» военный союз с США. Имеется в виду, что японо-американский альянс будет обеспечивать силовое подкрепление собственных «глобальных» интересов Японии, которые все более растут по мере развития японской экономической мощи, усиления веса страны в мировой экономике и политике. В этой же связи все более явно стала проявляться антикоммунистическая, антисоветская направленность военной доктрины Японии.

Повышение роли Японии в глобальной системе международных отношений и увеличение ее вклада в военно-политическую структуру капиталистического мира привели к дальнейшему сдвигу ее в сторону поддержки курса на обострение конфронтации двух систем[964]. Японское военно-политическое руководство разделяет американский подвод к оценке расстановки сил в мире, согласно которому «главную угрозу» миру капитала несет в себе «обладающая глобальным потенциалом» социалистическая система с центром в лице Советского Союза[965].

Правящим кругам Японии, разумеется, хорошо известно, что оснований для утверждений об угрозе военного нападения со стороны СССР в действительности не существует. Поэтому в Токио пытаются доказать, что «советскую угрозу» следует рассматривать не с точки зрения непосредственной возможности враждебных действий со стороны СССР, а в глобальном плане, с позиций изменения в соотношении сил между социализмом и капитализмом[966]. Курс на расширение нацеленных против Советского Союза военных приготовлений, участие в политических и военно-стратегических акциях западных государств оправдываются тем, что СССР представляет собой «угрозу Японии как части западного лагеря». С этой целью широко используются также измышления американской администрации о некоем «нарушении» Советским Союзом «стратегического баланса».

Исходя из такой позиции, Япония присоединилась в начале 1980 г. к «санкциям» в отношении СССР в связи с событиями в Афганистане[967]. В декабре 1981 г. Япония «возложила ответственность» за введение польским правительством военного положения в своей стране на СССР и объявила о введении новых «санкций» против него[968]. Министр иностранных дел И. Сакураути заявил, что «в подходе к польской проблеме для Японии важно сделать все, что в ее силах, для поддержания единства западных стран и действовать в согласии с ними»[969].

Крупнейшей акцией Японии, проведенной совместно со странами НАТО против СССР, явилась поддержка решения Североатлантического блока о размещении американских ракет средней дальности в ряде стран Западной Европы. Эта акция с учетом растущих военных приготовлений Соединенных Штатов и самой Японии вблизи советских восточных границ имела целью создать условия для нарушения баланса сил на Дальнем Востоке в ущерб СССР. От поддержки решения НАТО Токио не отказался даже после того, как Советский Союз обязался в случае отказа от размещения американских ракет сократить свои ракеты средней дальности в европейской части страны до уровня, равного числу ракет у Англии и Франции, и ликвидировать все сокращаемые ракеты, выбив всякую почву из-под распространявшихся в Японии и странах НАТО утверждений, будто СССР на самом деле намеревается сохранить подлежащие сокращенно ракеты «СС-20», просто перебазировав их из Европы на восток[970].

В условиях, когда в Японии распространялись измышления об «угрозе с Севера», было бы логично, чтобы японское правительство поддержало советское предложение обсудить совместно с другими заинтересованными странами или на двусторонней основе вопрос о разработке и введении на Дальнем Востоке мер доверия. Однако Япония не проявила интереса к предложению Советского Союза. Не откликнулась она и на предложение СССР заключить двустороннее соглашение о гарантиях, в котором в соответствующей договорно-правовой форме Советский Союз взял бы на себя обязательство не применять ядерное оружие против Японии в обмен на подтверждение последней обязательства строго и последовательно соблюдать безъядерный статус — не производить, не приобретать ядерное оружие и не допускать его завоза на японскую территорию, а также в воздушное и морское пространство страны[971].

Внешнеполитические акции и военная политика Японии начала 80-х годов дали основание американскому министру обороны К. Уайнбергеру, докладывая конгрессу о военных планах США на 1984 г., заявить, что Япония отныне займет такое же место в глобальных планах войны против Советского Союза, какое занимают страны НАТО[972]. Ясно, что к задачам «самообороны» Японии эти планы не имеют никакого отношения.

Итак, в связи с тем, что по вине США и реакционных сил Японии в оккупационный период не были ликвидированы полностью экономические, социально-политические и идейные основы такого явления, как японский милитаризм, в стране были сохранены условия для постепенного возрождения в правящих кругах тех военно-политических идей, претворение в жизнь которых не раз приводило японский народ и участию в несправедливых, агрессивных, захватнических войнах. За 40 послевоенных лет эти идеи приняли достаточно четкие очертания новой военной доктрины японского государства. В основу политического содержания современной доктрины положены антикоммунизм и антисоветизм, стремление не допустить развития революционных процессов в Японии и странах Азиатско-Тихоокеанского региона.

По мере наращивания военно-экономического потенциала, расширения экспансии японского капитала росли и продолжают расти внешнеполитические амбиции японского государства, масштабы его участия в глобальной агрессивной политике империализма. В своей политике подготовки к новой войне Япония ищет союза с наиболее реакционными силами в мире; главным ее союзником в современных условиях являются Соединенные Штаты Америки. Как и в прежние годы, свое расширяющееся участие в военно-политических блоках Япония использует для усиления в первую очередь собственного экономического, политического и военного влияния в странах Восточной и Юго-Восточной Азии.

Взгляды японского командования на боевое применение вооруженных сил

На рубеже 70 — 80-х годов в Японии всесторонне рассматривался вопрос о месте вооруженной силы в системе обеспечения национальной безопасности. Институт комплексных исследований «Номура» опубликовал доклад «Стратегия к XXI в. Как преодолеть кризисы», в котором были намечены «национальные цели» до конца XX в. В нем, в частности, говорится: «В узком смысле национальная безопасность означает оборонные усилия с использованием вооруженных сил в качестве главного средства. А в широком смысле — это усилия государства, охватывающие внешние отношения, экономику, военное дело и другие сферы деятельности, направленные на обеспечение национальной безопасности от всевозможных угроз извне»[973]. Авторы доклада делают вывод, что «в современном сложном и нестабильном мире» национальная безопасность может быть эффективно обеспечена только на основе «широкого комплексного подхода».

Специально созданная в апреле 1979 г. правительственная комиссия во главе с директором Института по изучению проблем мира и безопасности М. Иноки представила в начале июля 1980 г. доклад о комплексном обеспечении национальной безопасности, в котором не только одобрялась идея «широкого комплексного подхода», но и предлагались конкретные меры, которые в неотложном порядке следует осуществить правительству[974].

В общем комплексе намеченных мер главное внимание уделяется военному строительству, в первую очередь строительству вооруженных сил и их возможному боевому использованию.

Подготовка к ведению самостоятельных военных действий.

В середине 70-х годов в Японии превалировала изложенная в «Основных положениях планов обороны» 1976 г. концепция строительства вооруженных сил («базовых сил обороны»), предусматривавшая создание таких по численности личного состава и укомплектованности боевой техникой и оружием «сил самообороны», которые обеспечивали бы «поддержание полной боевой готовности их в мирное время и способности к эффективным самостоятельным действиям по отражению агрессии ограниченного характера и небольшого масштаба»[975].

По существу, концепция предусматривала решение вооруженными силами Японии довольно объемных и сложных задач и ходе самостоятельно осуществляемых военных действия, в том числе и наступательного характера[976].

Сухопутным войскам предписывалось придерживаться строгой сбалансированности в дислокации своих соединений и частей с учетом географических особенностей Японии и обеспечения готовности к их быстрой переброске в любой район «потенциальной агрессии». Для этого сухопутным войскам вменялось в обязанность иметь в жизненно важных районах страны как минимум по одному соединению каждого рода войск, способному к ведению мобильных боевых действий, а также зенитно-ракетные части для обеспечения надежной противовоздушной обороны.

Перед ВМС была поставлена задача своевременно обнаруживать готовящееся нападение противника, предупреждать о нем и принимать меры к его срыву. В этих целях два из десяти оперативных соединений эсминцев и подводных лодок должны были нести постоянное боевое дежурство в окружающих Японию акваториях в состоянии немедленной готовности к переброске в район потенциальной или свершившейся агрессии. Кроме того, в задачи ВМС входило ведение десятью эскадрами военно-морских районов разведки и обороны прибрежных вод и осуществлена двумя эскадрами минных тральщиков блокады морских проливов. На авиацию ВМС возлагались ведение разведки, боевое патрулирование, охрана и авиационная поддержка боевых действий кораблей.

Основным предназначением ВВС, согласно концепции «базовых сил», было постоянное наблюдение и контроль за воздушным пространством в пределах сферы действия вооруженных сил: десять эскадрилий истребителей-перехватчиков и шесть зенитно-ракетных групп типа «Найк», находящихся в состоянии постоянной боевой готовности, должны были принять немедленные меры против всяких нарушений в пределах патрулируемого воздушного пространства, а три эскадрильи истребителей тактической поддержки, три транспортно-десантные, одна разведывательная эскадрилья и две эскадрильи раннего предупреждения — оказывать непосредственную авиационную поддержку частям и соединениям сухопутных войск и ВМС, вести воздушную разведку, осуществлять контроль и раннее предупреждение возможности вторжения самолетов противника на низких высотах, обеспечивать транспортные операции.

Что касается характера, масштабов и направленности использования вооруженных сил, путей наращивания их боевой мощи, то разработанные в период разрядки международной напряженности «Основные положения планов обороны» содержали довольно осторожные общие формулировки. Сроки претворения в жизнь их наметок не были ограничены твердыми временными рамками. Это способствовало сравнительно спокойному восприятию этого документа японской общественностью. Однако это же обстоятельство вызвало вскоре его острую критику со стороны правых кругов и последующих правительств.

Само же военное ведомство с первых лет существования концепции «базовых сил» стремилось в строительстве «сил самообороны» пойти как можно дальше, с тем, чтобы превратить их в высокомобильные, оснащенные первоклассными образцами оружия вооруженные силы, способные действовать в любых условиях современной войны, в том числе войны термоядерной[977].

Во «взглядах военно-политического руководства на строительство вооруженных сил все четче стало проявляться стремление к созданию потенциала, который мог бы представлять угрозу другим странам и обеспечивать условия для «достижения победы» над ними. Начальник УНО С. Канэмару, например, выступая в начале 1978 г. перед солдатами и офицерами воздушно-десантной бригады, заявил: «Существуют люди. которые считают, что японские силы самообороны не должны создавать угрозу другим странам. Но как же сможет Япония защитить себя, если ее вооруженные силы не будут опасными для врагов?!» Он подчеркивал, что врагов необходимо заставить впредь испытывать «ощущение опасности со стороны японских сил самообороны»[978]. Еще более откровенно мысли японских милитаристов высказал председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Х. Курису. В одном из военных журналов он писал: «Опыт истории учит, что в любой войне только наступление вело к победе». И призвал в целях «эффективности обороны» создавать оружие, которое обладает способностью вызывать у противника боязнь ударов по его базам и тылам[979].

Премьер-министр Т. Фукуда в марте 1978 г. заявил, что Япония в принципе может обладать любыми видами вооружения, вплоть до ядерного и бактериологического оружия[980]. Японское правительство заговорило также о конституционности действий вооруженных сил «в целях самообороны» на территориях и в воздушном пространстве других стран[981], о возможности участия «сил самообороны» в блокаде проливных зон и контроле над морскими и океанскими коммуникациями.

Процесс развития японской военной доктрины в сторону усиления ее агрессивной направленности все более ускоряется. «Создается впечатление, — пишет авторитетный международный ежегодник по военным вопросам, — что принцип "базовых и сбалансированных оборонительных сил" по крайней мере переосмысливается, если не происходит отказ от него. Когда этот принцип был использован в «Основных положениях» 1976 г., то он должен был пониматься как практическое признание необходимости минимума оборонных возможностей.

В отличие от этого в «Белой книге по обороне» 1980 г. было подчеркнуто, что, исходя из того, что для создания возможностей, которые бы отвечали потребностям быстро ухудшавшейся обстановки, требуется весьма длительный период времени. было бы благоразумным предпринять соответствующие меры заблаговременно. Смысл здесь заключается в том, чтобы иметь большие возможности, чем это необходимо в условиях нынешней ситуации… Даже МИД в "Голубой книге", опубликованной в августе 1980 г., — отмечает далее ежегодник, — привлекло внимание к тому, что концепция "минимальной силы, необходимой для обороны", превратилась в концепцию "мощи, соответствующей нуждам обороны"»[982].

Военно-политическое руководство Японии не решается в данный момент пойти на официальную отмену принципов, заложенных в «Основные положения». Поэтому, идя на выбор подобного «резиновой» формулировки концепции строительства вооруженных сил, оно создает себе таким образом условия для осуществления практически не ограниченного никакими рамками роста военных приготовлений. Представители военного ведомства заявили, что по уровню обычных вооружений Япония выйдет к середине 80-х годов на четвертое место среди партнеров США по западному альянсу (после США, Англии и Франции), т. е. на первое место в мире среди неядерных держав[983].

Претворению в жизнь далеко идущих планов военно-политических кругов призваны служить выработанные в апреле 1981 г. Японским центром стратегических исследований (Нихон сэнряку кэнкю сэнта), возглавляемым бывшим начальником УНО С. Канэмару, предложения о значительном развертывании в ближайшие годы национальных вооруженных сил в целях повышения способности «эффективно противостоять советской военной угрозе»[984]. По сухопутным войскам Центр предлагает повысить более чем на четверть численный состав по сравнению с контрольными цифрами «Основных положений» (до 250 тыс.), более чем в 10 раз (до 510 тыс.) увеличить численность резерва, создать еще три пехотные дивизии, доведя их число до 15, преобразовать воздушно-десантную бригаду в дивизию, сформировать девять (вместо одного) дивизионов 203,2-мм самоходных гаубиц (способных вести огонь ядерными боеприпасами), создать бригаду морской пехоты, три группы ракет класса «земля — земля», три новые эскадрильи самолетов, довести число самолетов и вертолетов до 620 единиц. Кроме того, специально для выполнения задач по блокаде проливных зон предложено создать по шесть дивизионов 220-мм самоходных гаубиц (под которые в США также создан ядерный боеприпас) и ракет класса «земля — воздух», а также 6 групп ракет класса «земля — корабль».

По ВМС предлагается повысить контрольные цифры по корабельному составу: эсминцев и фрегатов — с 60 до 90, в том числе 5 крупных авианесущих, подводных лодок — с 16 до 20, ракетных катеров — с 5 до 30, десантных кораблей — с 12 до 20, кораблей снабжения — с 3 до 7. В морской авиации рекомендуется более чем в 2,7 раза увеличить численность самолетов и вертолетов, главным образом за счет закупки 100 самолетов и 80 вертолетов корабельного базирования для авианесущих эсминцев (уже по программе «базовых сил» допускалось создание двух таких кораблей) и вновь создать 12 дивизионов ПВО баз.

По ВВС предложено увеличить по сравнению с наметками 1976 г. в 2,6 раза (до 260) количество самолетов «F-15», в 3 раза (до 150) — истребителей поддержки «F-1», в 2 раза (до 24) — самолетов-разведчиков, более чем в 3 раза (до 19) — количество групп новых зенитных ракет типа «Х», довести число самолетов раннего предупреждения «Е-2С» с 8 до 10, создать заново 16 мобильных радиолокационных центров и впервые закупить 12 самолетов-заправщиков «КС-135». Общее число самолетов в ВВС увеличивается с 430 до 500.

В июле 1982 г. под предлогом необходимости учета изменений в международной обстановке в связи с «ростом советской угрозы» предложения Центра были обсуждены и одобрены в авторитетных политических органах. Исследовательский совет ЛДП по вопросам безопасности, Комиссия по национальной обороне и специальная Комиссия для выработки мероприятий по обеспечению баз приняли на совместном заседании решение приступить к пересмотру долгосрочной программы перевооружения, предусмотренной «Основными положениями»[985]. Все это является наглядным подтверждением мнения, высказанного японской прессой еще в 1980 г., о том, что УНО развернуло «двухступенчатую стратегию», сводящуюся к тому, чтобы в первую очередь закрепить в правительстве и среди народа представление об «усилении советской угрозы» и после этого выдвинуть «новую оборонную концепцию»[986].

Анализ количественного и качественного роста японских вооруженных сил в свете предполагаемого и уже фактически осуществляемого перевооружения позволяет сделать вывод о далеко идущих последствиях нововведений для практики их использования. Речь идет о резком повышении наступательных возможностей японских вооруженных сил. Так, строительство авианесущих и десантных кораблей, формирование соединения морской пехоты, усиление воздушно-десантных войск резко увеличивают потенции сухопутных войск и ВМС по переброске значительных сил в районы, удаленные от японской территории, авиационному и ракетно-артиллерийскому обеспечению их боевых действий. Закупка самолетов-заправщиков дает возможность существенно увеличить радиус действий оборудованных системой дозаправки самолетов «F-15». Претворение в жизнь намерения УНО оснастить ВВС самолетами вертикального взлета и посадки типа английского «Харриер»[987] позволит не только укрепить ВВС и создать условия для их использования с ограниченных по размерам взлетно-посадочных полос, но и образовать резерв самолетов для оснащения запланированных к постройке авианесущих кораблей. В результате проведения намечаемых мероприятий будет создана материальная основа для принятия политического решения об использовании в ракетно-артиллерийских системах оперативно-тактического ядерного оружия американского, а возможно, и собственного производства.

В начале 80-х годов в Японии получила распространение новая система взглядов на ведение японскими вооруженными силами боевых действий под названием концепция «исключительной обороны» («сэнсю боэй»)[988]. Эта концепция в отличие от концепции «базовых сил обороны», рассчитанной, по мнению многих японских и американских специалистов[989], на «пассивное ведение обороны», исходит прежде всего из принципа упреждения нападения противника в ходе активно ведущейся обороны, вплоть до нанесения ударов по изготовившемуся к нападению противнику на его территории, с использованием всех видов вооруженных сил, по возможности без получения помощи извне.

Важнейшим фактором успешного осуществления концепции «исключительной обороны» является, по мнению ее авторов, тщательная оценка на основе совершенной системы получения разведывательной информации военно-политической обстановки с целью определения времени, когда наиболее целесообразно нанести по противнику упреждающий удар. Но тот, кто готовится к «упреждению противника», может нанести первый удар отнюдь не только в целях обороны. В условиях, когда Японии реально никто не угрожает, ясно, что идея упреждающего удара понадобилась японским стратегам лишь для прикрытия возможных агрессивных акций, ничего общего не имеющих с целями обороны.

Концепция допускает ведение вооруженными силами наступательных действий и использование ими любых средств ведения войны на обширном театре, однако с оговоркой (опять-таки с учетом реакции общественного мнения), что это делается «исключительно в оборонительных целях».

Такая трактовка «оборонительных действий» уже была использована правящими кругами страны для оправдания участия в течение ряда лет вооруженных сил Японии в многосторонних океанских маневрах «Римпак» («Тихоокеанское кольцо»). Используется она и для обоснования возможности участия Японии в совместных учениях вооруженных сил трех стран (США, Южной Кореи и Японии).

В последующие годы ряд положений, разработанных в концепции «исключительной обороны», получил дальнейшее развитие в высказываниях военно-политических деятелей и трудах японских исследователей. Многие ее положения прошли и продолжают проходить проверку в ходе учений и маневров.

Активно дискутируется вопрос о допустимых размерах военного потенциала страны. В этом вопросе настойчиво проявляется тенденция к отказу от каких-либо ограничений. Как заявил премьер-министр Я. Накасонэ, в январе 1983 г. он изложил свою концепцию создания такого военного потенциала, который «смог бы сдерживать любую агрессию против Японского архипелага»[990]. Однако многие военно-политические решения, принятые Японией в последние годы, выходят далеко за рамки «сдерживания».

При правительствах Д. Судзуки и Я. Накасонэ Япония официально и добровольно взяла на себя (по рекомендации Центра стратегических исследований) обязательства силами своих ВМС и ВВС выполнять задачу по контролю над морскими коммуникациями в 1000-мильной зоне вокруг побережья Японских островов, выходящему за рамки функции по охране своих кораблей и судов[991]. Согласно опубликованному 1 февраля 1984 г. докладу министра обороны США, Япония обязалась «оборонять» в пределах тысячемильной зоны не только коммуникации, но и «прилегающие к ее территории морские районы»[992].

В «Белой книге по вопросам обороны» 1983 г. впервые открыто рассматривается концепция, согласно которой «ВВС и ВМС должны быть готовы к нанесению ударов по противнику на максимально возможном удалении от своей территории, насколько позволяют возможности состоящих на вооружении систем оружия»[993]. Иначе говоря, речь идет о ведении Японией боевых действий на практически неограниченном ТВД. Материальные возможности для этого у японских вооруженных сил имеются: даже без дозаправки находящиеся на вооружении японских ВВС истребители «F-15» способны действовать при средней бомбовой нагрузке в радиусе около 1300 км и имеют общую дальность полета около 4600 км[994], дальность же плавания современных японских кораблей при соответствующем обеспечении практически не ограничена.

Согласно тому же документу, «силы самообороны» будут проводить на море и в воздухе операции, нацеленные на блокирование сил противника или нанесение им урона, а также на то, чтобы не допустить принятия противником эффективных мер по нарушению морских перевозок[995]. Действительно, уже с 1979 г. японские ВМС начали отработку операций по блокирования Малаккского пролива[996]. Тем самым реализуется высказанная после провала агрессии США во Вьетнаме известным в Японии специалистом в области военно-морского дела Х. Сэкино рекомендация японским ВМС взять на себя миссию по «защите интересов страны» в регионе, простирающемся вплоть до берегов Индонезии. Многие наблюдатели рассматривают это как рецидив старой доктрины японских милитаристов, согласно которой контролируемое Японией «восточноазиатское пространство» распространялось на окружность с центром на острове Тайвань и радиусом в 4–5 тыс. км[997].

С 70-х годов ведется разработка планов блокирования международных проливов Лаперуза, Корейского и Сангарского[998]. В 1983 г. начальник департамента обороны УНО Х. Нацумаэ и начальник штаба ВМС Японии

Маэда заявил о блокировании проливов как реальных самостоятельных задачах японских вооруженных сил. Американские наблюдатели отмечают, что это означает намерение Японии «играть стратегическую роль в международном масштабе», так как подобные действия призваны помешать советскому Тихоокеанскому флоту беспрепятственно выходить в открытый океан[999]. При осуществлении блокады Корейского пролива японские вооруженные силы планируют, по словам Х. Нацумаэ, ведение боевых действий практически на всей акватории пролива, вплоть до «трехмильной зоны» Южной Кореи[1000]. В июле 1981 г. отработка задач по блокаде Корейского пролива была проведена в ходе крупных командно-штабных учений всех трех видов вооруженных сил Японии. Эти военные игры закончились учениями по противовоздушной обороне о-ва Цусима и прилегающих районов с привлечением зенитно-ракетных частей и подразделений[1001]. Этот остров, по данным зарубежной печати, усиленно оборудуется в целях превращения его в опорный пункт «обороны» Корейского пролива. В зонах всех трех упомянутых проливов ведется постоянное боевое дежурство японских надводных кораблей и подводных лодок, осуществляется патрулирование самолетов японских ВВС, отрабатываются операции по минированию и захвату зон путем высадки морских и воздушных десантов[1002].

Вряд ли можно отнести к оборонительным и те задачи, которые решали, согласно сообщению УНО, в ходе девятидневных учений в заливе Исикари у западного побережья о-ва Хоккайдо ВМС Японии в апреле 1982 г., отрабатывая преодоление минных заграждений противника — один из важных элементов морских десантных операций.

В июне 1983 г. проведено крупное учение по высадке воздушного десанта, в ходе которого части и подразделения воздушно-десантного соединения отрабатывали действия по уничтожению командных пунктов и центров связи, складов боеприпасов и горючего, захвату штабов «в тылу врага»[1003].

В мае 1982 г. в районе о-ва Хоккайдо проведены маневры трех видов вооруженных сил с привлечением 13 тыс. военнослужащих, 260 танков и бронетранспортеров, 140 самолетов, примерно 20 кораблей. В ходе этих маневров, в обстановке, максимально приближенной к боевой, отрабатывалось в комплексе ведение всех видов боевых действий, включая «массированные удары» по «противнику с Севера», высадку воздушных и морских десантов[1004].

В июне 1984 г. японские ВВС отрабатывали полеты на предельно низких высотах, что характерно для действий по преодолению противовоздушной обороны противника, насыщенной радиолокационными станциями[1005].

В октябре 1981 и сентябре 1984 г. прошли крупномасштабные учения по нанесению «превентивных» ударов по «противнику» на максимальном удаления от Японских островов и отражению «массированных ударов» этого противника со всех направлений в условиях, когда дислоцирующиеся в Японии ВВС США «были срочно переброшены в район другого конфликта». В этих учениях участвовало каждый раз примерно 600 военных самолетов и 50 тыс. солдат и офицеров «сил самообороны»[1006].

Японские планы предусматривают также ведение самостоятельных боевых действий в ситуациях, когда и другие виды дислоцирующихся на территории Японии вооруженных сил США перебрасываются из Тихого океана в Индийский, ближе к Персидскому заливу. По японской терминологии это называется «заполнением вакуума»[1007].

Планирование и отработка боевых действий во взаимодействии с вооруженными силами США и других стран. Конкретная разработка планов координации действий вооруженных сил Японии и США началась практически одновременно с заключением «договора безопасности» 1951 г. С 1959 г. японские ВВС (так же как и авиация южнокорейских вооруженных сил) находятся в оперативном подчинении командованию 5-й воздушной армиях США, их штабы находятся в одном здании на территории авиабазы Йокота. В секретном соглашении, предусматривающем это подчиненные, говорится, что при чрезвычайных обстоятельствах ВВС Японии приводятся в боевую готовность «номер один» и начинают боевые действия по приказу американского командования[1008].

В августе 1975 г. в Токио на встрече глав военных ведомств Японии и США было подписано соглашение о плане совместных операций ВМС двух стран[1009].

17 января 1983 г. начальник УНО Японии 'К. Таникава и начальник штаба армии США генерал Мэйер заключили соглашение о более тесных связях в области обороны на уровне сухопутных войск[1010].

Важным этапом развития военного сотрудничества Японии и США стало принятие в ноябре 1978 г. уже упоминавшихся «Руководящих принципов японо-американского оборонного сотрудничества»[1011], рассчитанных на подготовку вооруженных сил двух стран к ведению совместных боевых действий. Основное внимание в них обращено на определение роли в ходе таких действий японских вооруженных сил. Япония подтвердила свое намерение продолжать наращивать боевую мощь «сил самообороны» и совершенствовать их мобилизационную и боевую готовность, активно участвовать в создания совместно с США системы управления вооруженными силами и взаимодействия между ними, в разработке совместных планов боевых операций в обширном регионе, в сборе и обработке разведывательной информации, формировании единой системы материально-технического обеспечения.

«Руководящие принципы» представляют собой детальный план стратегического развертывания японских и американских вооруженных сил в Восточной Азии. Они определяют задачи сторон на каждом этапе развития военно-политических событий в «чрезвычайных обстоятельствах», в том числе в ходе мероприятий по «предотвращению агрессии», и в период самого вооруженного вторжения противника на Японские острова. Однако при этом документ исходит из того, что «ограниченную по характеру и масштабам агрессию» Япония будет стремиться отражать самостоятельными усилиями, ее вооруженные силы будут вести боевые действия главным образом на японской территории, а также в прилегающих воздушном и морском пространствах. Вооруженные силы США берут на себя задачи, выходящие за рамки, определенные для решения «силами самообороны». Вместе с тем предусматривается, что при невозможности отразить «агрессию» самостоятельно Япония может прибегнуть к американской помощи.

«Сухопутные силы самообороны», согласно документу, ведут боевые действия с целью остановить противника, подготовить и пронести контрнаступление. ВМС осуществляют оборону портов, минирование, блокирование проливных зон, контроль над морскими коммуникациями, противолодочную оборону. ВВС отвечают за противовоздушную оборону страны, срыв высадки десантов противника, ведение разведки, «авиационную поддержку наземных войск, переброску войск по воздуху.

ВВС и ВМС CIIIA, поддерживая «силы самообороны», могут по просьбе Японии способствовать им и проведении операций по срыву наступления противника. США полностью берут на себя роль ядерного зонта Японии.

К началу 1982 г. в ходе серии двусторонних консультаций на самых различных уровнях разработка конкретных планов ведения совместных операций на случай внешней угрозы Японии была завершена. Однако на этом «исследования» возможных вариантов военного сотрудничества Японии и США не закончились. По данным японской прессы, в январе 1982 г. было принято решение о начале «изучения»[1012] практических вопросов взаимодействия вооруженных сил двух стран при обострении обстановки на всем Дальнем Востоке, в том число на Корейском полуострове, что не только противоречит конституции, но и выходит за рамки обязательств Японии по японо-американскому «договору безопасности» и, как отмечает японская пресса, увеличивает опасность «вовлечения Японии во внешние вооруженные конфликты»[1013]. После сформировался кабинета Я. Накасонэ данные «исследования» вступили в практическую фазу[1014].

В США и Японии все более открыто рассматриваются конкретные вопросы участия Японии и со вооруженных сил в глобальной стратегии империализма. 1 ноября 1982 г. японская печать со ссылкой на американские и японские военные круги сообщила, что в связи с совместными исследованиями в военной области представители американских ВМС «разъяснили» специалистам из японского УНО основные направления стратегии США.

Суть американской позиции, которая впоследствии, в период проведешь совещания «семерки» капиталистических стран в Лондоне в июне 1984 г., была изложена японскому премьеру лично президентом США (см. «Известия», 12.06.1984), выглядит следующим образом.

Вооруженные силы США (речь идет, в частности, об американских ВМС) придают наиболее важное значение районам Ближнего Востока и Индийского океана, где, как полагают американские специалисты, вероятнее всего, может начаться новая мировая война. С целью не допустить выхода советского флота «к теплым морям» будет установлена морская блокада в акватории, тяготеющей к Атлантическому океану. В Восточной Азии основными «объектами нападения станут Петропавловск-Камчатский и Курильские острова. Однако до прибытия на помощь Японии главных сил ВМС США, включая авианосцы, потребуется 2–3 месяца. Японии предписывается в это время вести затяжные бои, в частности осуществить захват и удерживать морские проливные зоны. «Такая позиция США, — указывается в сообщении, — основывается па заявление Вашингтона о том, что "Соединенные Штаты несут ответственность за оборону районов за пределами 1000-мильной зоны вокруг Японского архипелага"»[1015].

На основании этого можно предположить, что Япония, очевидно, должна будет первой пойти по требованию США на военный конфликт с СССР (она должна будет одна или во взаимодействии с вооруженными силами Южной Кореи[1016] как минимум запереть международные проливы, чтобы не допустить выход советских кораблей в Индийский океан). Японии предстоит это делать даже тогда, когда ей самой никто не будет угрожать, что напрочь отметает все разговоры об оборонительном характере японской военной доктрины.

Во-вторых, отказ США от несения ответственности за 1000-мильпухо зону означает фактически и полный отказ от положений японо-американского «договора безопасности», главная цель которого — помочь Японии в случае нападения на ее территорию, т. е. как раз в центре этой 1000-мильпой зоны.

Другими словами, между Японией и США обсуждаются уже не вопросы защиты «обороняющейся Японии», а вопросы ее активного военного участия в глобальной стратегии империализма США и других стран Запада. О фактическом согласии Японии выполнять в ходе мирового конфликта ведущую роль в зоне Восточной Азии свидетельствует и сделанные в январе 1983 г. премьер-министром Я. Накасонэ в Вашингтоне заявления о готовности превратить Японские острова в «непотопляемый авианосец», используемый для контроля над обширными международными морскими и океанскими пространствами, в том числе и проливными зонами.

Взятие Японией на себя самостоятельных оперативно-тактических задач в рамках объединенных общим замыслом японо-американских и общекоалиционных стратегических операций не означает, что также задачи не будут в некоторых условиях выполняться совместными усилиями или не будут браться на себя американскими вооруженными столами. Одной из причин этого является боязнь Соединенных Штатов чрезмерного усиления японского военного влияния на дела в Азии в ущерб американским интересам. Японское правительство вынуждено было согласиться» с тем, что в определенных ситуациях блокаду морских проливов вблизи и даже внутри Японского архипелага будут брать на себя США. Более того, согласно заявлению Я. Накасонэ, правительство Японии разрешит Соединенным Штатам делать это, «даже если Япония не подвергается нападению»[1017].

Отработку совместных с американскими кораблями и морской пехотой оперативно-стратегических задач по захвату и удержанию проливных зон, приморских и островных территорий регулярно проводят ВВС и ВМС, а с ноября 1982 г. и сухопутные войска Японии[1018]. Подобные учения, в которых приняли участие с японской стороны половина всего личного состава флота, около 100 боевых кораблей, большое количество самолетов и вертолетов, а с американской — оперативное соединение разнородных сил 7-го флота во главе с авианосцем «Мидуэй», были проведены во второй половине сентября 1984 г.[1019]. В июле этого же года минирование Сангарского пролива и прилегающей и нему акватории отрабатывали крупные отряды кораблей ВМС США и Японии, в том числе американский десантный вертолетоносец «Окинава»[1020].

Весной 1983 г. оперативное соединение американских кораблей, принимавших участие в небывалых по масштабам и продолжительности американо-южнокорейских учениях «Тим спирит» прошло Сангарским проливом из Японского моря в северную часть Тихого океана, отрабатывая на ходу операции по блокирования международных проливов[1021].

Японский флот, по словам представителей УНО, может обеспечивать эскорт кораблей, в том числе авианосцев американского 7-го флота[1022].

В последнее время участились совместные американо-японские учения по поиску и уничтожения подводных лодок. Эти задачи были отработаны, например, в ходе учений в августе 1983 г. в районе о-вов Огасавара и во время упоминавшихся маневров в сентябре 1984 г. Среди общего числа проведенных с середины 50-х годов совместных учений ВМС двух стран, которое достигло к осени 1983 г. 96, большая часть (более 60) приходится на учения по отработке противолодочных операций[1023].

По планам совместной отработки задач ВВС двух страх к осени 1983 г. (за пять лет) проведено около 50 различного рода и масштаба учений, как правило, с обозначенным противником.

На крупнейших таких учениях в феврале 1984 г. боевые действия на морских коммуникациях проигрывались с японской стороны 170 истребителями ВВС, с американской стороны — 112 истребителями и штурмовиков ВВС США с баз Кадена и Ивакуни. Обращает на себя внимание тот факт, что эти учения проводились одновременно с американо-южнокорейскими маневрами «Тим спирит», где в качестве «наблюдателей» присутствовали высокопоставленные представители японских «сил самообороны»[1024].

C 1982 г. началось проведение совместных учений сухопутных войск Японии и США. Характерно, что чаще всего они проходят на ближайшем к советской территории острове Хоккайдo. Уже прошло несколько учений японских войск, размещенных на этом острове, с частями и подразделениями 25-й 'и 9-й пехотных дивизий США, причем личный состав последней осенью 1983 и 1984 гг. специально перебрасывался для участия в маневрах «Ямато» с западного побережья США, а в мае 1983 г. японские офицеры сухопутных войск летали на учения в Соединенные Штаты. Одновременно японские и американские ВМС отрабатывали задачи по тралению мин в прибрежных водах, присущие наступательным операциям.

В конце октября 1984 г. на о-ве Хоккайдо впервые проведены учения японской Северной армии с морскими пехотинцами США, расквартированными на Окинаве. В ходе учений отрабатывались наступательные десантные операции[1025].

Кроме названных задач, Япония усиленно готовится играть более активную роль в осуществлении воздушного и морского» наблюдения в обширном районе на западе Тихого океана, снабжении американских ядерных подводных сил навигационной информацией и данными о передвижении советских надводных и подводных кораблей, причем даже тогда, когда сама Япония не будет, по словам бывшего начальника УНО К. Таникава, вовлечена непосредственно в военные действия. Расширяются задачи Японии в обеспечении складирования военных резервных запасов и тыловом снабжения американских вооруженных сил[1026].

Истинный характер подобных приготовлений наглядно проявился 1 сентября 1983 г., когда по свидетельству японского публициста А. Такахаси, станции наблюдения «сил самообороны» снимали данные о провокационном полете с разведывательными целями в интересах США южнокорейского лайнера «Боинг-747» и немедленно передавали их американскому командованию, а также шефу специального разведывательного органа при кабинете министров Японии и генеральному секретарю кабинета министров. На заключительном этапе этой враждебной в отношении СССР провокации в полную боевую готовность были приведены более 70 японских истребителей-перехватчиков, а в море были спешно направлены 5 боевых кораблей[1027].

Далеко идущие последствия может иметь участие японских вооруженных сил в учениях и маневрах совместно с американскими формированиями, имеющими на вооружение ядерное оружие. Как признал упоминавшийся уже сотрудник УНО Х. Нацумаэ, японским ВМС дано указание вести отработку совместных операций с частями ВМС США, имеющими ядерное оружие[1028]. Он, а также начальник юридического бюро кабинета министров Р. Цунода утверждали в парламенте, что корабли ВМС Японии вправе эскортировать в военное время американские корабли с ядерным оружием на борту[1029]. С начала 80-х годов ежегодно практикуются крупные военно-морские маневры двух стран, в которых с американской стороны принимает участие авианосец «Мидуэй», а с 1983 г. — атомные авианосцы «Энтерпрайз» и «Карл Винсон»[1030].

В последние годы по решению УНО заметно активизировалась отработка совместных операций японских ВВС с оснащенной ядерным оружием авиацией США, в частности со штурмовиками «А-6», истребителями «F-15» и «F-16» и даже (с августа 1982 по март 1984 г. проведено 33 учения) со стратегическими бомбардировщиками «В-52»[1031], которые, как известно, переоснащаются крылатыми ракетами. В августе 1984 г. японское правительство официально подтвердило, что этим бомбардировщикам разрешено использование при выполнении боевых задач воздушного пространства Японии[1032]. По заявлению начальника штаба ВВС Японии генерала С. Мори, в процессе учений осенью 1984 г. отрабатывались стратегические действия японской авиации с ВВС США[1033].

В ходе учений сухопутных войск двух стран проигрываются боевые действия в условиях применения ядерного и химического оружия, которыми обладают пехотные дивизии армии США, прибывающие для участия в учениях на Японские острова. Об этом же свидетельствует и начало закупки японским УНО (в первую очередь для дивизий, размещенных на Хоккайдо) специальной техники для проведения дезактивации и дегазации военнослужащих и вооружения, «ведение по плану строительства вооруженных сил (1983–1987) в механизированных и моторизованных дивизиях сухопутных войск рот защиты от специальных видов оружия[1034] и создание в преф. Сизуока в 1980 r. тренировочного центра, где японские военнослужащие отрабатывают действия в условиях применения ядерного, химического и бактериологического оружия[1035].

Очевидно, что подобные военные приготовления увеличивают опасность вовлечения Японии в военный конфликт и превращения ее территории в театр военных действий.

Глубокие союзнические отношения Японии с США ведут к тому, что с ее территории может быть применено ядерное оружие. Выше уже отмечались многие свидетельства того, что в Японию, несмотря на провозглашенные ее парламентом «три неядерных принципа», ввозится или через ее территорию провозится ядерное оружие. Не исключается и обладание Японией в будущем собственным ядерным оружием. Не случайно японские правящие круги противятся приданию «трем неядерным принципам» законодательного или договорного оформления. 13 1983 г. глава японского внешнеполитического ведомства С. Абэ заявил, что «Японии будет трудно придерживаться неядерной политики в случае возникновения "чрезвычайных обстоятельств"»[1036], а год спустя Я. Накасонэ назвал отказ от использования ядерного оружия «посягательством на суверенные права государства»[1037].

В целях совершенствования механизма взаимодействия вооруженных сил Японии и США в последнее время проводятся активные консультации между военными ведомствами двух стран по вопросам унификации и стандартизации вооружения, боеприпасов и средств связи, а также военной терминологии, условных знаков и шрифтов. Одна из таких консультаций была проведена в Гонолулу (Гавайские острова) в июне 1984 г.[1038].

Проведение большого количества совместных учений, координация военной деятельности двух стран отвечает на данном этапе империалистическим интересам как Японии, так и Соединенных Штатов. Японские «силы самообороны» овладевают современными достижениями военного искусства, получают практику организации вооруженной борьбы на обширном ТВД с использованием всех видов вооруженных сил как во взаимодействии с войсками и силами флота США, так и самостоятельно. Американская сторона, в свою очередь, надеется, передав Японии свой военный опыт, подготовить ее к решению, если это потребуется Соединенным Штатам или будет диктоваться интересами западного альянса в целом, части задач, решаемых ныне вооруженными силами США.

Вместе с тем в свете растущего соперничества Японии и США в борьбе за сферы влияния в Восточной Азии участие в совместных с Соединенными Штатами маневрах дает Японии возможность изучить особенности американского военного искусства, принципы управления и организации боевых действий вооруженными силами США и на основе этого выработать свой подход, свои стратегические и оперативно-тактические взгляды на ведение войны, с тем чтобы в случае необходимости быть готовой обратить их против своего нынешнего союзника.

Не случайно в Японии уделяется в последние годы пристальное внимание анализу и обобщению опыта второй мировой войны, уроков войны на Тихом океане, в Восточной и Юro-Восточной Азии, в которой США в течение четырех лет были ее главным противником (с этой целью издана капитальная «Официальная история войны в Великой Восточной Азии», насчитывающая около 100 томов).

Вопросы развития военной теории и практики военного строительства, подготовки страны и вооруженных сил к новым войнам находятся, таким образом, в центре внимания правящих кругов Японии. Главная тенденция военного строительства, осуществляемого японским государством, — создание комплексного потенциала, необходимого для ведения крупномасштабной затяжной войны и достижения победы в ней.

Осуществляя военное строительство, военно-политическое руководство Японии стремится по мере возможности подчинить этим задачам все стороны жизни и деятельности японского государства, его экономику, политику, идеологию.

Строительство вооруженных сил рассматривается японскими военно-политическими кругами как важнейшая составная часть военного строительства. Главное направление в строительстве вооруженных сил Японии — создание современных мощных армии, авиации и флота, способных вести боевые действия против сильного противника и «создавать угрозу» ему как самостоятельно, так и во взаимодействии с армиями союзных государств, решать задачи не только в национальном, но и в региональном масштабе, исходя из глобальных интересов империализма. На это нацелены тщательно разрабатываемые и корректируемые в соответствии с новыми военно-политическими установками годичные, среднесрочные и долгосрочные планы развития «сил самообороны», постоянно совершенствующаяся система оперативно-стратегического планирования. Разрабатываемые в УНО, ОКНШ и штабах видов вооруженных сил документы предусматривают в случае возникновения военного конфликта ведение длительных, автономных, активных и решительных боевых действий с использованием всей мощи страны и ее вооруженных сил как на своей, так и на чужой территории, в международном морском и воздушном пространстве. В ходе учений и маневров отрабатываются нанесение «массированных превентивных ударов», блокада проливных зон, контроль над морскими коммуникациями, переброска войск на большие расстояния, высадка морских и воздушных десантов, ведение боевых действий в условиях применения оружия массового поражения и радиоэлектронной борьбы.

В целом процесс создания системы взглядов японского военно-политического руководства на цели и характер возможной войны, на подготовку к ней страны и вооруженных сил, а также на способы ее ведения уже прошел стадии «младенческого» и «юношеского» возраста и вступил в тот период развития, когда накопленные представляет» стали превращаться в зрелую, стройную и четко выраженную военную доктрину быстро развивающегося», алчущего новых источников сырья, дешевой рабочей силы и стабильных выгодных рынков империалистического государства, известного в прошлом своими разбойничьими традициями.

В основе формирующейся военной доктрины Японии лежат антикоммунизм, враждебность ко всему новому и прогрессивному.

Главными целями японской военной политики являются сохранение господства эксплуататорских классов внутри страны и мировой системы капитализма в целом, внесение вклада в уничтожение или ослабление социалистической системы, обеспечение экономического и политического закабаления других государств и народов.

Основная направленность военной доктрины — курс на подготовку совместно с США и с другими странами складывающейся глобальной капиталистической коалиции к мировой войне с Советским Союзом и другими социалистическими странами. Одновременно готовятся условия для усиления борьбы за передел сфер империалистического влияния в соответствии с экономическим, политическим и военным весом японского государства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вооруженные силы в Японии, как и в других государствах с эксплуататорским строем, являются основным элементом милитаризма, т. е. системы политических, экономических и идеологических средств, используемых правящими кругами страны в интересах наращивания военной мощи, для достижения коренных целей своей внутренней и внешней политики.

Вооруженные силы в Японии предназначены для непосредственного осуществления внешней функции милитаризма — столкновения с другими странами и его внутренней функции — для подавления всякого рода прогрессивных, экономических и политических движений трудящихся.

Одной из характерных черт вооруженных сил Японии было то, что вплоть до 1945 г. представители их командования занимали, как правило, руководящие посты не только в системе милитаризма, но и в целом в государстве. Не случайно Б. И. Ленин еще в 1916 г. указывал на существование в Японии «монополии военной силы»[1039].

В составе почти всех правительств Японии с конца XIX в. вплоть до окончания второй мировой войны важнейшие министерские портфели (не говоря уже о военном и военно-морском министерствах) получали, как правило, генералы и адмиралы в отставке. Особенно часто представители армии и флота получали посты министров внутренних дел и просвещения, что давало им возможность карать инакомыслящих и воспитывать молодежь в духе шовинизма. Представители военщины возглавляли также многочисленные организации милитаристского характера, формируя общественное мнение страны. Японская военщина, выполняя волю «дзайбацу», действуя под флагом монархии и занимая монопольное положение в управлении государством, стала накануне второй мировой войны главной силой фашистского движения в стране. В начале 40-х годов в Японии сложился агрессивный союз крупнейших монополий с милитаристской кликой, занимавшей ключевые посты в государственном аппарате, — военно-промышленный комплекс.

Другой характерной чертой вооруженных сил Японии была крайняя реакционность в осуществлении ими внутренней и внешней функций.

Армия широко использовалась для подавления движения протеста народных масс внутри страны. Японские воинские части и жандармерия активно использовались для борьбы с трудящимися оккупированных стран.

Осуществление вооруженными силами Японии внешней функции носило особенно ярко выраженный агрессивный характер. Вся их история представляет собой почти непрерывную цепь захватнических войн, промежутки между которыми были заполнены подготовкой к новым нападениям на соседние страны. В течение полувека Япония совершила нападения на Россию и СССР, МНР, Китай и Корею, на колониальные владения Германии, Франции, Соединенных Штатов, Великобритании, Голландии, захватывая или оккупируя территорию стран, ставших объектами японской агрессии.

Одна из характерных черт вооруженных сил милитаристской Японии — проводившаяся в них интенсивная и изощренная идеологическая обработка военнослужащих, а также активное участие военных в милитаристской пропаганде среди населения страны. Длительная и целенаправленная система идеологической обработки с целью воспитания солдат и офицеров, фанатически преданных императору, правящим кругам, позволила использовать в военных действиях отрядов и частей смертников («камикадзе», «кайтэн», истребителей танков).

Разгром Японии в августе 1945 г., решающий вклад в который внес советский народ и его Вооруженные Силы, явился сокрушительным ударом но всей системе японского милитаризма, прежде всего по военно-промышленному комплексу, политике и идеологии военно-фашистской клики. Капитуляция Японии имела важные последствия для ее послевоенного развития. По настоянию СССР и ряда других стран армия и флот Японии были демобилизованы, военные заводы остановлены и частично демонтированы, главные виновники развязывания войны и зверств, чинимых в ходе нее, преданы суду Международного военного трибунала. В стране были созданы условия для легальной деятельности демократических сил. Введенная в этих условиях в 1947 г. конституция провозгласила отказ Японии от войны и вооруженных сил.

Однако корни японского милитаризма полностью ликвидированы не были. В конце 40-x — начале 50-х годов правящие круги Японии стали на путь ремилитаризации. Используя обстановку, сложившуюся в связи с агрессией США против КНДР, японское правительство вразрез с конституцией страны пошло на создание вооруженных сил, носящих ныне наименование «сил самообороны». Соединенные Штаты оказывали и продолжают оказывать японским правящим кругам всестороннюю помощь в развитии вооруженных сил. Они не только предоставили «силам самообороны» оружие и боевую технику, помогли наладить их производство, но также способствовали созданию внутри— и внешнеполитических условий для постоянного расширения функций вооруженных сил. Тесное военное и политическое сотрудничество Японии с США было закреплено «договором безопасности», который был первоначально подписан в 1951 г., а затем пересмотрен в 1960 г.

По мере развертывания участия японских монополий в военном производстве усиливаются связи монополистов и их организаций с руководством вооруженных сил страны. В Японии вновь, как в конце 30-х — начале 40-х годов, происходит процесс сращивания монополий с военщиной и государственным аппаратом, формируется военно-промышленный комплекс, который не только ставит своей целью разработку и производство отечественных образцов современного оружия и боевой техники и оснащение ими в необходимых количествах вооруженных сил в мирное время и в «чрезвычайных обстоятельствах», но и оказывает все более заметное влияние на всю политическую жизнь страны.

Правящие круги Японии, учитывая наличие широкой антивоенной оппозиции, стремятся замаскировать непрерывно нарастающий процесс милитаризации страны. Так, создание УНO, этого фактически военного министерства, объясняется необходимостью установления «контроля над военными». Между тем сторонники развития Японии в направлении милитаризации предстают не обязательно в виде человека и форме генерала или офицера. Это может быть и «сугубо штатский» министр просвещения, принимающий решение о внесении в школьные и университетские учебники реваншистских идей, и бизнесмен, наживающийся на военных заказах, и священнослужитель, оправдывающий применение военной силы против «безбожного врага», и профессор, обосновывающий «необходимость» военного союза с Соединенными Штатами.

В стране осуществляется разработка «чрезвычайных законов», призванных обеспечить военным «в случае необходимости» взятие под свой контроль людских, экономических и материальных ресурсов страны и под питание их целям ведения войны.

Вооруженные силы Японии активно готовятся как к возможности подавления демократического, антивоенного движения в стране, так и к военным действиям против «внешнего врага».

Военно-политическое руководство, осуществляя военное строительство и подготовку вооруженных сил, исходит из того, что главным вероятным противником является Советский Союз, который стоит на пути осуществления экспансионистских замыслов японских правящих кругов. Преодолеть это препятствие милитаристские силы в Японии пытаются в рамках антисоветской коалиции, при опоре на вооруженную мощь американского империализма. поэтому японские вооруженные силы активно втягиваются в осуществление агрессивных планов Соединенных Штатов и других стран Запада.

Под прикрытием мифа «об угрозе с Севера» «силы самообороны» оснащаются новейшим оружием. О темпах усиления мощи японских вооруженных сил наглядное представление дает рост военного бюджета, который с 1972 по 1984 г. увеличился почти в 5 раз и достиг 12,5 млрд. долл. По темпам роста военного бюджета Япония занимает первое место в капиталистическом мире. В рамках текущей военной программы (1983–1987), целью которой является создание вооруженных сил, способных вести «длительную войну»[1040], намечено выделить на усиление военной машины Японии свыше 68 млрд. долл.

Военное руководство внедряет новую организационно-штатную структуру сухопутных войск, соответствующую по численности и вооружению передовым армиям мира, повышает их огневую мощь и мобильность за счет насыщения суперсовременными танками, бронетранспортерами, самоходной артиллерией крупных калибров, боевыми вертолетами, мощными ракетными системами. Идет переоснащение ВВС и ВМС новыми самолетами и боевыми кораблями, вооруженными современным, в том числе ракетным, оружием.

Продолжается развертывание военного производства на базе новейшей технологии, причем японское руководство пошло на передачу США самой совершенной отечественной технологии, могущей быть использованной для создания систем оружия, предназначенных для «звездных войн».

Таким образом, современные японские вооруженные силы являются составной частью военной машины блока империалистических держав и по мере укрепления японо-американского военного союза экспансионизм японских монополий возрастает, а антисоветские и реваншистские настроения в стране усиливаются. «Современная эпоха, — пишет в книге "Невооруженный нейтралитет" председатель ЦИК Социалистической партии Японии М. Исибаси, — очень многим напоминает 30-е предвоенные годы… Когда мне твердят о советской угрозе, невольно вспоминается "кольцо государств A.B.С.D." (т. е. США, Великобритания, Китай, Нидерланды — по первым буквам их сокращенных наименований на английском языке. — Пример. ред.). "Оборонное сотрудничество Японии, США и Южной Кореи" звучит для меня как "антикоминтерновский пакт Японии, Германии и Италии". Когда утверждают, что "безопасность Южной Кореи для нас так же важна, как оборона самой Японии", мне вспоминается бытовавшее не так давно выражение: "Через Корейский полуостров проходит линия жизненных интересов Японии". А разве „вклад в мир и безопасность на Дальнем Востоке" не звучит как императорский девиз „За мир на Востоке"? „Концепция тихоокеанского сообщества" разве ни у кого не вызывает аналогии со "Сферой сопроцветания Великой Восточной Азии"? Наконец, все чаще повторяемые заявления об "особом подходе и расходам на оборону" — это не что иное, как исстари известные нам доводы в пользу "чрезвычайных военных расходов"… Дата (15 августа. — Примеч. ред.), которая должна была бы стать "днем осуждения" прошлой войны, исподволь превратилась в "день подготовки" новой войны. Нас заставили еще раз задуматься над тем, что на смену периоду "после войны" приходит новый период — период "перед войной"»[1041].

Уроки истории свидетельствуют, что милитаристский путь Японии не отвечает интересам не только соседей этой страны, но и коренным долгосрочным интересам японского народа. Политика наращивания вооружений, проходимая военно-политическим руководством страны, наталкивается на сопротивление трудящихся масс. Что касается советского народа, то он стремится к миру и созиданию, к добрым отношениям со всеми своими соседями. Такие же отношения Советский Союз хочет иметь с Японией. XXVI съезд КПСС подчеркнул, что «СССР по-прежнему за прочные, по-настоящему добрососедские отношения с Японией»[1042]. Этот курс еще раз был подтвержден Генеральным секретарем ЦК КПСС М. С. Горбачевым в беседе 14 марта 1985 г. с премьер-министром Японии Я. Накасонэ, когда советский руководитель сказал, что Советский Союз готов развивать взаимовыгодные связи с Японией в различных областях и выступает за придание отношениям между обеими странами добрососедского характера. В связи с заявлением Я. Накасонэ о стремлении также и японской стороны к улучшению отношений с СССР М. С. Горбачев подчеркнул важность устранения искусственно создаваемых японской стороной трудностей и ограничений на пути развития отношений между двумя странами. Улучшению отношений и добрососедству, безусловно, способствовало бы проведение Японией на деле миролюбивой политики[1043].

ПРИЛОЖЕНИЯ

Таблица 1

Производство основных видов промышленной продукции Японии в 1939–1983 гг.[1044]

1939 г.

1941 г.

1944 г.

1945 г.

1958 г.

1961 г.

1966 г.

1971 г.

1976 г.

1981 г.

1983 г.

Добыча угля, млн. т

52,4

55,6

49,3

23,3

42,4¹

51,1²

51,3

38,3

18,3

17,1

–

Добыча железной руды, тыс. т

910

1380

3504

1174

1176

866

986

861

602

441

–

Производство электроэнергии, млрд. кВт-ч

5,6

3,8

4,5

0,6

32,7

132,0

204,7

359,0

511,8

583,2

514,8

Выплавка чугуна, тыс. т

29,9

33,9

32,2

20,1

85,4

12,3

32,7

69,8

83,8

80,0

72,9

Выплавка стали, тыс. т

3312

4308

2796

984

5,4³

22,1

47,8

93,3

102,3

99,5

97,2

Выплавка алюминия, тыс. т

6696

6840

5916

2088

9,4³

182,7

477,8

728,0

1013,0

350,7

255,9

Выплавка меди, тыс. т

26,9

71,7

110,4

8,7

67,1

248,1

404,8

705,0

819,0

1050,0

1088,0

Построено судов, млн. бр. — рег. т

96,0

100,6

99,0

40,2

113,3

1,7

6,7

10,2

15,3

3,9

3,6

Выпуск металлорежущих станков тыс.

0,3

0,2

1,6

0,5

0,8

115,0

108,0

257,0

119,0

165,8

261,6

¹ 1955 г.

² 1960 г.

³ Здесь и далее — млн. т.

Таблица 2

Прямые военные расходы Японии в 1955–1984 гг.[1045]

Год

ВНП, млрд. иен

Бюджет, млрд. иен

Увеличение бюджета по сравнению с предыдущим годом, %

Военные расходы, млрд. иен

Увеличение военных расходов по сравнению с предыдущим годом, %

Доля военных расходов в ВНП, %

Доля военных расходов в бюджете страны, %

1955

7 559,0

991,5

0,8

135,0

3,3

1,78

13,61

1960

12 748,0

1 569,7

10,6

157,0

0,6

1,23

9,99

1965

28 160,0

3 658,1

12,4

301,4

9,6

1,07

8,24

1970

72 440,0

7 949,8

17,9

569,5

17,7

0,79

7,16

1975

158 500,0

21 288,8

24,5

1327,3

21,4

0,84

6,23

1976

168 100,0

24 296,0

14,1

1512,4

13,9

0,90

6,22

1977

192 850,0

28 514,3

17,4

1690,6

11,8

0,88

5,93

1978

210 600,0

34 295,0

20,3

1901,0

12,4

0,90

5,54

1979

232 000,0

38 601,0

12,6

2094,5

10,2

0,90

5,43

1980

247 800,0

42 588,8

10,3

2230,2

6,5

0,90

5,24

1981

264 800,0

46 788,1

9,9

2400,0

7,6

0,91

5,13

1982

277 200,0

49 680,8

6,2

2586,1

7,8

0,93

5,21

1983

281 700,0

50 379,6

1,4

2754,2

6,5

0,98

5,4

1984

296 000,0

50 627,2

0,5

2934,6

6,55

0,99

5,8

Таблица 3

Распределение ассигнований по видам вооруженных сил Японии[1046]

% военного бюджета

Сухопутные войска

ВВС

ВМС

Орган и учреждения центрального подчинения

2-я военная программа (1962–1966)

43,4

30,8

23,1

2,7

3-я военная программа (1967–1971)

43,9

23,2

23,7

9,2

4-я военная программа (1972–1976)

41,4

24,8

21,6

12,2

1977 г.¹

42,2

24,5

21,1

12,2

1978 г.¹

42,0

23,0

22,2

12,8

1979 г.¹

41,0

23,0

21,8

14,2

Среднесрочная программа (1980–1984)², в том числе:

1980 г.

39,8

23,0

22,9

14,3

1981 г.

39,4

23,5

23,1

14,0

1982 г.

38,1

24,6

23,3

14,0

Среднесрочная программа (1983–1987), в том числе:

1983 г.

37,3

25,4

23,7

13,6

1984 г.

36,7

25,9

24,1

13,3

В среднем:

за 1962–1984 гг.

40,5

24,7

22,8

12,0

за 1982–1984 гг.

37,4

25,3

23,7

13,6

¹ Строительство вооруженных сил Японии осуществлялось по годовым планам.

² С 1980 г. строительство вооруженных сил Японии осуществлялось в соответствии с так называемой «скользящей системой планирования».

Таблица 4

Численность личного состава вооруженных сил Японии по состоянию на 31 марта 1984 г.[1047]

Категория военнослужащих

Вид вооруженных сил

ОКНШ

Итого

СВ

ВВС

ВМС

Офицерский состав

по штату

22 962

8 888

9 335

118

41 303

фактически

22 818

8 792

9 222

118

40 950

укомплектованность, %

99,4

98,9

98,8

100,0

99,1

Ворэнт-офицеры

по штату

3 491

764

801

–

5 056

фактически

3 484

762

798

–

5 044

укомплектованность, %

99,8

99,7

99,6

–

99,8

Унтер-офицеры

по штату

79 405

24 863

22 562

11

126 841

фактически

78 162

24 768

21 960

11

124 901

укомплектованность, %

98,4

99,6

97,3

100,0

98,5

Рядовые

по штату

74 142

12 319

12 501

–

98 962

фактически

51 616

11 410

11 650

–

74 076

укомплектованность, %

68,8

92,6

63,2

–

74,9

По всем категориям

по штату

180 000

46 834

45 199

129

272 162

фактически

155 480

45 732

43 630

129

244 971

укомплектованность, %

86,4

97,2

96,5

100,0

90,0

Таблица 5

Изменения штатной численности личного состава вооруженных сил Японии в 1960–1983 гг.[1048]

1960 г.

1967 г.

1972 г.

1976 г.

1978 г.

1983 г.

Сухопутные войска

Офицеры и генералы

18 601

20 232

20 874

21 924

22 009

22 350

Ворэнт-офицеры

–

–

450

2 538

3 483

3 490

Унтер-офицеры

48 650

62 673

67 945

74 237

75 966

78 801

Рядовые

104 249

90 095

89 732

81 301

78 532

75 359

Всего

171 500

173 000

179 000

180 000

180 000

180 000

Военно-воздушные силы

Офицеры и генералы

5 887

7 175

7 486

8 021

8 133

8 600

Ворэнт-офицеры

–

–

150

694

751

762

Унтер-офицеры

13 743

15 423

16 840

19 853

21 597

24 366

Рядовые

17 080

18 105

19 220

16 007

15 011

12 476

Всего

36 710

40 703

43 676

44 575

45 492

46 204

Военно-морские силы

Офицеры и адмиралы

5 318

6 589

7 151

7 983

8 224

9 077

Мичманы

–

–

130

671

702

787

Старшины

12 187

15 364

16 452

18 892

19 873

21 806

Матросы

12 563

14 638

16 471

13 842

13 569

12 227

Всего

30 068

36 591

40 204

41 388

42 278

43 897

Объединенный комитет начальников штабов

Офицеры, генералы и адмиралы

78

78

83

83

83

83

По вооруженным силам в целом

Офицеры, генералы и адмиралы

29 884

34 074

35 573

38 011

38 459

40 110

Ворэнт-офицеры и мичманы

–

–

730

3 903

4 936

5 039

Унтер-офицеры и старшины

74 580

93 460

101 237

112 982

117 346

124 973

Рядовые

133 892

122 838

125 404

111 150

107 112

100 062

Итого

238 356

250 378

262 963

266 046

267 853

270 184

Таблица 6

Ежегодный набор некоторых категорий наемников в вооруженные силы Японии[1049]

Категория военнослужащих

Всего

В том числе по видам вооруженных сил

СВ

ВВС

ВМС

Офицеры

51

30

5

18

в том числе:

врачи

46

30

5

11

технические специалисты

5

–

–

5

Курсанты офицерских училищ

258

108

69

81

в том числе:

общего назначения

206

94

61

51

технические специалисты

22

–

–

22

врачи

17

9

4

4

женщины

13

5

4

4

Унтер-офицеры

60

30

–

30

в том числе:

технические специалисты

30

–

–

30

медицинские сестры

30

30

–

–

Курсанты унтер-офицерских училищ общего назначения

1 170

400

400

370

Курсанты авиационных школ

143

–

68

75

Курсанты курсов медсестер

105

105

–

–

Воспитанники подготовительных школ

360

250

50

60

Слушатели Академии обороны

500

300

100

100

Слушатели Военно-медицинской академии

80

80

–

–

Резервисты

8 341

8 269

–

72

Курсанты, направляемые на учебу в гражданские учебные заведения

27

27

–

–

в том числе:

медицинские специалисты

8

8

–

–

технические специалисты

19

19

–

–

Итого

11 095

9 599

962

804

Таблица 7

Дислокация объединений, соединений, частей и учреждений вооруженных сил Японии[1050]

Объединение, соединение, часть

Пункт дислокации, зона ответственности

Сухопутные войска

Штаб сухопутных войск

Токио

Северная армия

Саппоро, о-в Хоккайдо

2-я пехотная дивизия

Асахигава

3-й пехотный полк

Наеро

9-й пехотный полк

Асахигава

25-й пехотный полк

Энгару

26-й пехотный полк

Румои

2-й артиллерийский полк

Асахигава

2-й танковый батальон

Камифурано

Саперный батальон

Асахигава

Батальон связи

Асахигава

5-я пехотная дивизия

Обихиро

4-й пехотный полк

Обихиро

6-й пехотный полк

Бихоро

27-й пехотный полк

Кусиро

2-й артиллерийский полк

Обихиро

Танковый батальон

Сикаои

Саперный батальон

Обихпро

Батальон связи

Обихиро

11-я пехотная дивизия

Макоманаи (Саппоро)

10-й пехотный полк

Такигава

18-й пехотный полк

Макоманаи (Саппоро)

28-й пехотный полк

Хакодате

29-й пехотный полк

Куттян

11-й артиллерийский полк

Макоманаи (Саппоро)

Танковый батальон

Макоманаи (Саппоро)

Саперный батальон

Макоманаи (Саппоро)

Батальон связи

Макомапаи (Саппоро)

7-я танковая дивизия

Хигаси Титосе

71-й танковый полк

Кита Титосе

72-й танковый полк

Кита Энива

73-й танковый полк

Кита Энива

11-й пехотный полк

Хигаси Титосе

7-й артиллерийский полк

Хигаси Титосе

7-й зенитно-артиллерийский полк

Сидзунаи

7-й полк тылового обеспечения

Хигаси Титосе

Саперный батальон

Хигаси Титосе

Батальон связи

Хигаси Титосе

1-я артиллерийская бригада

Кита Титосе

1-я группа полевой артиллерии

Кита Титосе

4-я группа полевой артиллерии

Кита Титосе

1-я зенитная бригада

Хигаси Титосе

1-я зенитная группа

Хигаси Титосе

4-я зенитная группа

Наеро

1-я танковая группа

Кита Энива

3-я инженерно-саперная бригада

Минами Энива

1-я инженерно-саперная группа

Минами Энива

12-я инженерно-саперная группа

Ивамидзава

13-я инженерно-саперная группа

Хоробецу

Группа связи

Саппоро

Отряд армейской авиации

Окадама (Саппоро)

База снабжения

Симамацу

Северо-Восточная армия

Сендай, северо-восточная часть о-ва Хонсю

6-я пехотная дивизия

Дзинмати

20-й пехотный полк

Дзинмати

21-й пехотный полк

Акита

22-й пехотный полк

Тагадзё

44-й пехотный полк

Фукусима

6-й артиллерийский полк

Корияма

Танковый батальон

Ямато

Саперный батальон

Дзинмати

Батальон связи

Дзинмати

9-я пехотная дивизия

Аомори

5-й пехотный полк

Аомори

38-й пехотный полк

Хатинохе

39-й пехотный полк

Хиросаки

9-й артиллерийский полк

Ивате

Танковый батальон

Ивате

Саперный батальон

Хатинохе

Батальон связи

Аомори

2-я отдельная группа полевой артиллерии

Сендай

5-я отдельная зенитная группа

Хатинохе

2-я инженерно-саперная бригада

Фунаока

10-я инженерно-саперная группа

Фунаока

11-я инженерно-саперная группа

Фукусима

Группа связи

Сендай

Отряд армейской авиации

Касуминоме (Сендай)

База снабжения

Сендай

Восточная армия

Итигая (Токио), восточная часть о-ва Хонсю

1-я пехотная дивизия

Нерима (Токио)

1-й пехотный полк

Нерима (Токио)

3l-й пехотный полк

Асака

32-й пехотный полк

Итигая (Токио)

34-й пехотный полк

Итадзума

1-й артиллерийский полк

Комакадо

Танковый батальон

Комакадо

Саперный батальон

Фурукава

Батальон связи

Итнгая (Токио)

12-я пехотная дивизия

Сомагахара

2-й пехотный полк

Такада

13-й пехотный полк

Мацумото

30-й пехотный полк

Сибата

12-й артиллерийский полк

Уцуномия

Танковый батальон

Сомагахара

Саперный батальон

Синмати

Батальон связи

Сомагахара

1-я воздушно-десантная бригада

Нарасино

2-я отдельная зенитная группа

Мацудо

1-я инженерно-саперная бригада

Асака

3-я инженерно-саперная группа

Дзама

4-я инженерно-саперная группа

Уцуномия

5-я инженерно-саперная группа

Такада

Отряд армейской авиации

Татикава, Уцуномия

Группа связи

Ититая (Токио)

Центральная армия

Итами (Осака), центральная и западная часть о-ва Хонсю, о-в Сикоку

3-я пехотная дивизия

Сендзо (Осака)

7-й пехотный полк

Фукутияма

36-й пехотный полк

Итами (Осака)

37-й пехотный полк

Синодаяма

45-й пехотный полк

Окубо

3-й артиллерийский полк

Химедзи

Танковый батальон

Имадзу

Саперный батальон

Сендзо (Осака)

Батальон связи

Сендзо (Осака)

10-я пехотная дивизия

Морияма (Нагоя)

14-й пехотный полк

Канадзава

33-й пехотный полк

Хисаи

35-й пехотный полк

Морияма (Нагоя)

10-й артиллерийский полк

Тоёкава

Танковый батальон

Имадзу

Саперный батальон

Касугаи

Батальон связи

Морияма (Нагоя)

13-я пехотная дивизия

Кайдаити

8-й пехотный полк

Умедзи

17-й пехотный полк

Ямагути

46-й пехотный полк

Кайдаити

13-й артиллерийский полк

Нихонбара

Танковый батальон

Нихонбара

Саперный батальон

Кайдаити

Батальон связи

Кайдаити

2-я смешанная бригада

Дзенцудзи

15-й пехотный полк

Дзенцудзи

Артиллерийский дивизион

Нихонбара

Танковый отряд

Нихонбара

Саперный отряд

Коти

8-я отдельная зенитная группа

Оногахара

4-я инженерно-саперная бригада

Окубо

6-я инженерно-саперная группа

Тоёкава

7-я инженерно-саперная группа

Окубо

8-я инженерно-саперная группа

Дзенцудзи

Группа связи

Итами (Осака)

Отряд армейской авиации

Яо (Осака)

База снабжения

Удзи

Западная армия

Кенгун (Кумамото), о-в Кюсю, о-ва Рюкю

4-я пехотная дивизия

Фукуока

16-й пехотный полк

Омура

19-й пехотный полк

Фукуока

40-й пехотный полк

Кокура

41-й пехотный полк

Беппу

4-й артиллерийский полк

Куруме

Танковый батальон

Кусу

Саперный батальон

Омура

Батальон связи

Омура

8-я пехотная дивизия

Кита Кумамото

12-й пехотный полк

Кокубу

24-й пехотный полк

Эбино

42-й пехотный полк

Кита Кумамото

43-й пехотный полк

Мияконодзё

8-й артиллерийский полк

Кита Кумамото

Танковый батальон

Кусу

Саперный батальон

Кита Кумамото

Батальон связи

Кита Кумамото

1-я смешанная бригада

Наха (о-в Окинава)

1-я смешанная группа

Наха (о-в Окинава)

101-й авиационный отряд

Наха (о-в Окинава)

6-я зенитная группа

Иодза (о-в Окинава)

2-я зенитная бригада

Иидзука

3-я зенитная группа

Иидзука

7-я зенитная группа

Такемацу

3-я отдельная группа полевой артиллерии

Юфуин

5-я инженерно-саперная бригада

Огори

2-я инженерно-саперная группа

Иидзука

9-я инженерно-саперная группа

Огори

Группа связи

Кенгун (Кумамото)

Отряд армейской авиации

Коюбара

База снабжения

Метабара

Части, учреждения и заведения центрального подчинения

Вертолетная бригада

Кисарадзу

Бригада связи

Итигая (Токио)

Базы снабжения:

вооружения

Касумигаура, Омия, Фудзи

инженерная

Фурукава

снаряжения

Мацудо

средств связи

Омия

медицинская

Иога

Военно-воздушные силы

Штаб ВВС

Токио

Боевое авиационное командование (штаб)

Футю

Северное авиационное направление (штаб)

Мисава

2-е истребительное авиакрыло

Титосе

203-я авиаэскадрилья «F-15»

302-я авиаэскадрилья «F-4EJ»

3-е истребительное авиакрыло

Мисава

3-я истребительная эскадрилья «F-1»

8-я истребительная эскадрилья «F-1»

3-я группа ЗУР «Найк»

Титосе, Наганума

9-я батарея

Титосе

10-я батарея

Титосе

11-я батарея

Наганума

6-я группа ЗУР «Найк»

Мисава

20-я батарея

Якумо

21-я батарея

Сярики

Крыло управления и оповещения

Мисава

Инженерно-строительный отряд

Мисава

Посты радиолокационной службы

18-й

Вакканай

28-й

Абасири

26-й

Немуро

45-й

Тобецу

29-й

Окусиридзима

36-й

Эримо

42-й

Оминато

37-й

Ямада

33-й

Камо

Центральное авиационное направление (штаб)

Ирума

6-е истребительное авиакрыло

Комацу

303-я авиаэскадрилья «F-4EJ»

306-я авиаэскадрилья «F-4ЕJ»

7-е истребительное авиакрыло

Хякури

301-я авиаэскадрилья «F-4ЕJ»

305-я авиаэскадрилья «F-4EJ»

1-я группа ЗУР «Найк»

Ирума

4-я батарея

Ирума

3-я батарея

Ирума

1-я батарея

Нарасино

2-я батарея

Такеяма

4-я группа ЗУР «Найк»

Кагамигахара

13-я батарея

Кагамигахара

12-я батарея

Аиба

14-я батарея

Сираяма

Крыло управления и оповещения

Ирума

Инженерно-строительный отряд

Ирума

Штабная авиаэскадрилья

Ирума

Посты радиолокационной службы

27-й

Отакине

44-й

Миндзока

46-й

о-в Садо

23-й

Вадзима

22-й

Омаэдзима

21-й

Касатори

35-й

Кёгимасаки

5-й

Кусимото

Западное авиационное направление (штаб)

Касуга

5-е истребительное авиакрыло

Нютабару

202-я авиаэскадрилья «F-15»

204-я авиаэскадрилья «F-104J»

8-е истребительное авиакрыло

Цуйки

6-я истребительно-бомбардировочная эскадрилья «F-1»

304-я авиаэскадрилья «F-4ЕJ»

2-я группа ЗУР «Найк»

Касуга

7-я батарея

Цуйки

5-я батарея

Асия

6-я батарея

Асия

8-я батарея

Корадаи (Куруме)

Крыло управления и оповещения

Касуга

Инженерно-строительный отряд

Асия

Посты радиолокационной службы

7-й

Такао

17-й

Мисима

43-й

Сефури

19-й

о-в Цусима

15-й

о-в Фукуэ

13-й

Такабата

9-й

о-в Симокосики

Юго-Западное смешанное крыло (штаб)

Наха

83-й истребительный отряд

Наха

207-я истребительная авиаэскадрилья «F-104J»

5-я группа ЗУР «Найк»

Наха

17-я батарея

Наха

18-я батарея

Тинэн

19-я батарея

Онна

Отряд управления и оповещения

Наха

Инженерно-строительный отряд

Наха

Посты радиолокационной службы

54-й

о-в Куме

55-й

о-в Окиноэрабу

56-й

Иодза

53-й

о-в Мияко

Учебное авиационное командование (штаб)

Хамамацу

Учебное авиационно-техническое командование (штаб)

Хамамацу

1-я авиатехническая школа

Хамамацу

2-я авиатехническая школа

Хамамацу

3-я авиатехническая школа

Асия

4-я авиатехническая школа

Кумагая

5-я авиатехническая школа

Комаки

Командование материально-технического обеспечения (штаб)

Токио

1-я база снабжения

Кисарадзу

2-я база снабжения

Кагамигахара

3-я база снабжения

Ирума

4-я база снабжения

Ирума

Части центрального подчинения

Транспортное авиационное крыло

Михо

1-я авиаэскадрилья

Комаки

2-я авиаэскадрилья

Ирума

3-я авиаэскадрилья

Михо

Крыло спасательной авиации

Ирума

Крыло обеспечения безопасности полетов

Футю

Центральная группа связи

Токио

Испытательное авиакрыло

Кагамигахара

Военно-морские силы

Штаб ВМС

Йокосука

Флот (штаб)

Йокосука

Командование эскортных сил (штаб)

Йокосука

1-я флотилия

Йокосука

2-я флотилия

Сасебо

3-я флотилия

Майдзуру

4-я флотилия

Йокосука

Командование подводных сил (штаб)

Йокосука

1-я флотилия

Куре

2-я флотилия

Йокосука

1-я флотилия тральщиков

Куре

2-я флотилия тральщиков

Йокосука

Авиационное командование флота (штаб)

Ацуги

1-е авиакрыло

Каноя

2-е авиакрыло

Хатинохе

4-е авиакрыло

Ацуги

5-е авиакрыло

Наха

21-е авиакрыло

Татеяма

31-е авиакрыло

Ивакуни

51-я отдельная авиаэскадрилья

Ацуги

61-я отдельная транспортная эскадрилья

Ацуги

111-я эскадрилья траления

Симоса

1-й отдельный дивизион танко-десантных кораблей

Йокосука

Учебно-опытовое командование (штаб)

Йокосука

1-й учебный отряд

Йокосука

2-й учебный отряд

Куре

3-й учебный отряд

Сасебо

4-й учебный отряд

Майдзуру

11-й учебный отряд

Этадзима

Военно-морские районы (штабы)

Йокосука

Йокосука

Куре

Куре

Сасебо

Сасебо

Майдзуру

Майдзуру

Оминато

Муцу

Учебное авиационное командование (штаб)

Симоса

Военно-морские госпитали

Военно-морской госпиталь Йокосука

Йокосука

Военно-морской госпиталь Этадзима

Этадзима

Военно-морской госпиталь Майдзуру

Майдзуру

Военно-морской госпиталь Оминато

Муцу

Военно-морской госпиталь Сасебо

Сасебо

Группа связи

Йокосука

Таблица 8

Перечень военно-учебных заведений, учебных частей и подразделений вооруженных сил Японии[1051]

Наименование

Дислокация

Объединенные военно-учебные заведения

Курсы высшего командного состава при Исследовательском институте обороны

Токио

Командно-штабной колледж ОКНШ

Токио

Академия обороны (высшее подготовительное училище)

Йокосука

Военно-медицинская академия

Токородзава

Спортивная школа

Токио

Сухопутные войска

Учебные части и подразделения

Учебная пехотная бригада «Фудзи»

Ояма

1-я учебная бригада

Такеяма

2-я учебная бригада

Оицу

3-я учебная бригада

Аиноура

1-й учебный полк

Тагадзё

3-й учебный полк

Макоманаи (Саппоро)

1-й учебный бронетанковый полк

Комакадо

Учебный отряд по ведению боевых действий в зимних условиях

Макоманаи (Саппоро)

1-й унтер-офицерский учебный центр

Хигаси Титосе

2-й унтер-офицерский учебный центр

Сендай

3-й унтер-офицерский учебный центр

Итадзума

4-й унтер-офицерский учебный центр

Мацуяма

5-й унтер-офицерский учебный центр

Аиноура

Учебный центр воздушно-десантных войск

Нарасино

104-й учебный батальон

Такеяма

105-й учебный батальон

Такеяма

117-й учебный батальон

Такеяма

109-й учебный батальон

Оицу

116-й учебный батальон

Нагая

112-й учебный батальон

Ямагути

110-й учебный батальон

Дзэнцудзи

118-й учебный батальон

Аиноура

114-й учебный батальон

Беппу

113-й учебный батальон

Кокубун

Военно-учебные заведения

Командно-штабной колледж

Токио

Училище кандидатов в офицеры

Куруме

Общевойсковое училище «Фудзи»

Ояма

Авиационное училище

Акено

3енитное училище

Симосидзу

Инженерное училище

Кацута

Училище связи

Курихама

Артиллерийско-техническое училище

Цутиура

Интендантское училище

Мацудо

Транспортное училище

Асака (Токио)

Административное училище

Кодайра

Медицинское училище

Токио

Химическое училище

Омия

Разведывательное училище

Кодайра

Кадетское техническое училище

Такеяма

Военно-воздушные силы

Учебные части и подразделения

Учебное авиационное командование (штаб)

Хамамацу

1-е учебно-боевое авиакрыло

Хамамацу

4-е учебно-боевое авиакрыло

Сидзухама

11-е учебное авиакрыло

Хамамацу

12-е учебное авиакрыло

Бофу

13-е учебное авиакрыло

Асия

Учебный авиационный отряд

1-я авиационная учебная группа

Бофу

2-я авиационная учебная группа

Кумагая

Учебный спасательный отряд

Комаки

Учебный зенитно-ракетный отряд

Хамамацу

Военно-учебные заведения

Командно-штабной колледж

Токио

Училище кандидатов в офицеры

Нара

Учебное авиационно-техническое командование (штаб)

Хамамацу

Учебно-технический центр:

1-я авиатехническая школа

Хамамацу

2-я авиатехническая школа

Хамамацу

3-я авиатехническая школа

Асия

4-я авиатехническая школа

Кумагая

5-я авиатехническая школа

Комаки

Военно-морские силы

Учебные части и подразделения

Учебное авиационное командование (штаб)

Симоса

Учебное авиационное крыло

Симоса

Учебное авиационное крыло

Каноя

Учебное авиационное крыло

Токусима

Учебное авиационное крыло

Оцуки

Эскадра учебных кораблей

Йокосука

Учебный центр подготовки личного состава для экипажей подводных лодок

Куре

Учебный центр подготовки специалистов по управляемому вооружению

Йокосука

Учебный центр новобранцев

Йокосука

Учебный центр новобранцев

Куре

Учебный центр новобранцев

Сасебо

Учебный центр новобранцев

Майдзуру

Военно-учебные заведения

Командно-штабной колледж

Токио

Училище кандидатов в офицеры

Этадзима

Кадетское техническое училище

Этадзима

1-я техническая школа

Этадзима

2-я техническая школа

Йокосука

3-я техническая школа

Симоса

4-я техническая школа

Майдзуру

Таблица 9

Распределение учебного времени в системе подготовки офицерского состава[1052], %

Тактика, управление подразделением

Командование

Стратегия

Военная история

Прочее

Курсы для кандидатов в офицеры

75

2,3

4

3,2

15,5

Офицерский курс повышенного типа

74,5

2,6

6,9

2,8

13,2

Функциональные офицерские курсы

74

2

9

5

10

Командно-штабной колледж

52

2

11

9,6

23,4

Курсы повышенного типа при Командно-штабном колледже

49

2

20

10,4

18,6

Таблица 10

Перечень аэродромов ВВС Японии[1053]

Наименование аэродрома, префектура

Длина и ширина взлетно-посадочной полосы, м

Примечание

Титосе (о-в Хоккайдо)

3000×60

Используется совместно с ВВС США

2700×45

Мацусима (Мияги)

2700×45

1500×45

Хякури (Ибараки}

2700×45

Ирума (Сайтама)

2000×45

Сидзухама (Сидзуока)

1500×45

Хамамацу (Сидзуока)

2550×60

Комацу (Исикава)

2700×45

Используется совместно с ВВС CIIIA

Гифу (Гифу)

2700×45

Михо (Тоттори)

1500×45

Бофу (Ямагути)

1480×45

Используется совместно с сухопутными войсками Японии

1180×60

Асия (Фукуока)

1640×50

Нютабару (Миядзаки)

2700×45

Используется совместно с ВВС США

Ниигата (Ниигата)

1314×45

Используется совместно с управлением гражданской авиации

2000×45

Нагоя (Аити)

2740×45

Наха (Окинава)

2700×45

Фукуока (Фукуока)

2800×60

Мисава (Аомори)

3050×46

Авиабаза ВВС США с правом использования ВВС Японии

Цуйки (Фукуока)

2400×45

Таблица 11

Намечаемые поставки основных видов оружия и боевой техники в сухопутные войска Японии в ходе программы строительства вооруженных сил на 1983–1987 гг.[1054]

Виды оружия и боевой техники

Наличие на 31 марта 1982 г.

Поставки за 5 лет

Наличие по завершении программы

Пулеметы типа «62»

6 000

250

6 250

Винтовки типа «64»

230 000

20 000

250 000

Танки

1 037

373

1310¹

В том числе:

типа «74»

477

373

850

типа «61»

560

–

460¹

Бронетранспортеры

545

105

650

В том числе:

типа «73»

120

105

225

типа «60»

425

–

425

Боевые разведывательные дозорные машины

–

8

8

Орудия полевой артиллерии и минометы, ракетное оружие

2 631

378

2 974¹

В том числе:

105-мм гаубицы

380

–

380

155-мм гаубицы

180

–

180

155-мм самоходные гаубицы типа «75»

151

50

201

155-мм гаубицы нового образца

–

176

176

203,2-мм самоходные гаубицы

20²

72

91¹

81-мм, 106,7-мм минометы

1 800

80

1 880

130-мм реактивные системы залпового огня типа «75»

50

16

66

Неуправляемые тактические ракеты «30»

50

–

50

Противотанковые средства

9 647

1 841

11 515

В том числе':

пусковые установки ПТУР типа «79»

30

78

108

ПУ ПТУР нового образца

–

14

14

ПУ ПТУР типа «64»

340

–

240¹

84-мм противотанковые гранатометы

854

1 749

2 603

88,9-мм противотанковые гранатометы

7 800

–

7 800

106-мм безоткатные орудия

750

–

750

Зенитные средства

457

546

1 003

В том числе:

зенитно-ракетные комплексы типа «81»

10

47

57

переносные зенитно-ракетные комплексы

49

468

517

ЗУР «Хок»

144

–

144

ЗУР «Усовершенствованный "Хок"»

84

24

108

зенитные орудия (35-, 37-, 40-мм установки, 75-мм пушки)

180

–

170¹

зенитные пушки нового образца

–

7

7

Самолеты и вертолеты

371

176

502¹

В том числе:

вертолеты огневой поддержки «AH-1S»

13²

43

56

многоцелевые вертолеты «HU-1H»

85

53

137¹

вертолеты разведки «OH-6D»

139

64

159¹

транспортные вертолеты «V-107»

56

–

56

транспортные вертолеты «CH-47»

–

16

16

разведывательные самолеты «LR-1»

15

–

15

самолеты связи «L-19E»

9

–

9

Командно-штабные машины

10

127

137

Тягачи

130

–

130

Снегоходы³

300

100

400

¹ С учетом снятия с вооружения.

² С учетом заказа на производство.

³ Для перевозки личного состава и грузов по глубокому снежному покрову.

Таблица 12

Намечаемые поставки основных видов вооружения в ВВС Японии в ходе выполнения программы строительства вооруженных сил на 1983–1987 гг.[1055]

Наименование вооружения

Наличие на 31 марта 1982 г.

Поставки за 5 лет

Наличие по завершении программы

Боевые самолеты

337

120

401¹

В том числе:

истребители «F-15»

63²

75

138

истребители «F-4EJ»

130

–

104¹

тактические истребители «F-1»

75

6

60¹

тактические истребители «FS-X»

14

24

24

разведчики «RF-4E»

14

-

14

транспортные самолеты «C-130H»

4²

8

12

транспортные вертолеты «CH-X»

–

6

6

транспортные самолеты «C-1»

30

–

28¹

транспортные самолеты «YS-11»

13

–

6

самолеты ДРЛО «E-2C»

8¹

1

9

Поисково-спасательные самолеты «MU-2»

30

2

26¹

Спасательные вертолеты «V-107»

30

16

30¹

Спасательные вертолеты «HH-X»

–

2

2

Спасательные вертолеты «S-62»

2

–

–¹

Учебно-тренировочные истребители «F-104D»

10

–

–¹

Учебные самолеты «XT-4»

4

45

49

Учебно-тренировочные самолеты «T-1»

60

–

Учебно-тренировочные самолеты «T-2»

79

7

86

Учебно-тренировочные самолеты «T-3»

50

–

Учебно-тренировочные самолеты «T-33A»

180

–

ПУ ЗУР «Найк-J»

180

–

180

Зенитно-ракетные комплексы «Тансам-81»

3

27

30

Переносные ЗРК «Стингер»

36

372

408

20-мм зенитные самоходные установки «Вулкан»

8

130

138

¹ С учетом снятия с вооружения.

² С учетом заказа на производство.

Таблица 13

Намечаемые поставки кораблей и вспомогательных судов ВМС Японии в ходе выполнения программы строительства вооруженных сил на 1983–1987 гг.[1056]

Класс и тип кораблей

Наличие на 31 марта 1982 г.

Поставки за 5 лет

Наличие по завершении программы

Эскадренные миноносцы и фрегаты

48²

14

60¹

В том числе:

вертолетоносцы

4

–

4

эсминцы УРО

5

3

8

эсминцы

24

8

31¹

фрегаты

18

3

17¹

Подводные лодки

14²

6

15¹

Противолодочные корабли

7

–

7

Тральщики

39²

13

33¹

В том числе:

Морские тральщики

–

1

1

Танко-десантные корабли и катера

8

5

13

В том числе:

корабли

8

2

10

Торпедные катера

5

–

1

Ракетные катера

–

6

6

Сторожевые катера

9

–

9

Корабли снабжения

2

2

3¹

Суда спасения подводных лодок

2

–

2

Гидрографические суда

7

2

5¹

Учебные и испытательные корабли и суда

3

1

2¹

Суда спецназначения

15

–

15

Всего

161²

49

172¹

¹ С учетом снятия с вооружения.

² С учетом заказа на производство.

Таблица 14

Намечаемые поставки боевых самолетов и вертолетов морской авиации в ходе выполнения программы строительства вооруженных сил на 1983–1987 гг.[1057]

Тип самолетов и вертолетов

Наличие на 31 марта 1982 г.

Поставки за 5 лет

Наличие по завершении программы

Противолодочные патрульные самолеты «P-2J»

78

–

10¹

Противолодочные патрульные самолеты «P-3C»

18²

50

72

Противолодочные патрульные вертолеты «HSS-2»

56

–

–¹

Противолодочные патрульные вертолеты HSS-2B наземного базирования

5²

43

48

Противолодочные патрульные вертолеты HSS-2B палубного базирования

23²

20

43

Вертолеты следующего поколения «MH-X»

–

12

12

Итого

164²

125

185¹

¹ С учетом снятия с вооружения.

² С учетом заказа на производство.

Таблица 15

Тактико-технические характеристики оружия и боевой техники сухопутных войск Японии[1058]

Стрелковое вооружение

Наименование

Масса, кг

Максимальная (прицельная) дальность, м

Начальная скорость, м/сек

Скорострельность, выстр./мин.

Емкость магазина (ленты), патр.

11,43-мм пистолет

1,25

4550 (70)

250

10

7

11,43-мм пистолет-пулемет

3,63

1600 (90)

280

40 — 60

30

7,62-мм автоматическая винтовка типа «64»

4,4

3700 (400)

830

20 — 100

20

7,62-мм единый пулемет типа «62»

10,7

3700 (1200)

855

250

12,7-мм крупнокалиберный пулемет

55,0

6700 (i800)

880

100

110

88,9-мм противотанковый гранатомет

6,8

600 (200)

102

8

84-мм противотанковый гранатомет

16,1

1000 (700)

260

4 — 5

Артиллерийское вооружение

Наименование

Масса снаряда, кг

Начальная скорость стрельбы, м/с

Масса в походном положении, кг

Скорострельность, выстр./мин.

Максимальная дальность выстрела, м

Гаубицы и пушки

105-мм гаубица

14,97

470

2 300

8

11 160

155-мм гаубица

43,1

564

5 700

4

14 900

203,2-мм гаубица

90,72

594

14 408

1,5

16 700

155-мм пушка

43,4

850

13 500

1

23 500

Минометы

81-мм миномет типа «b4»

3,12

213

52

30

3 600

106,7-мм миномет «М-2»

11,5

175

151

20

5 500

Зенитная артиллерия

35-мм спаренная автоматическая пушка «L-90»

0,535

1200

6800

550×2

12 800

75-мм пушка

5,0

860

8600

45 — 55

13 500

Самоходаые установки

Наименование

Боевая масса, т

Экипаж, человек

Максимальная толщина брони, мм

Дальность стрельбы, м

Максимальная скорость, км/ч

Запас хода, км

Калибр пулеметов, мм

105-мм гаубица типа «74»

16,5

5

13

14 850

50

300

12,7

155-мм гаубица типа «75»

25,3

6

13

19 000

47

300

12,7, 7,62

81-мм миномет

12,1

5

3 600

43

200

12,7

106,7-мм миномет типа «60»

12,9

5

5 500

41

200

12,7

106-мм спаренная противотанковая установка

8,0

3

7 700

55

150

12,7

130-мм 30-ствольная реактивная система залпового огня типа «75»

16,5

3

14 500

50

12,7

40-мм спаренная автоматическая пушка «М-42»

22,5

6

4 800

72

7,62

Ракетное оружие

Ракеты тактического назначения

Наименование

Характеристика ракеты

Количество на управляющих

Вид ПУ

длина, м

диаметр, мм

масса, кг

дальность, км

вид топлива

НУР «30»

4,5

337

573

28

Твердое

2

Самоходная

3енитные ракетные комплексы

Наименование

Стартовая масса ракеты, кг

Максимальная дальность стрельбы, км

Максимальная высота поражения цели, км

Максимальная скорость ракеты

Тип системы наведения

«Хок»

600

30

12

ЗМ

Полуактивная радиолокационная

Усовершенствованные «Хок»

500

–

Полуактивная радиолокационная

Типа «81»

100

7

2,4М

По ультрафиолетовому лучу

Танки и бронетранспортеры

Наименование

Боевая масса, т

Экипаж, человек

Калибр, мм

Запас хода, км

Максимальная скорость, км/ч

Мощность двигателя, л. с.

пушек

пулеметов

Средний танк типа «61»

35

4

90

7,62, 12,7

400

45

570

Средний танк типа «74»

38

4

105

7.62, 12,7

500

53

750

Бронетранспортер тина «60»

11,8

1+9

–

7,62, 12,7

200

45

220

Бронетранспортер типа «73»

13,3

1+ 11

–

7,62, 12,7

300

60

300

Противотанковые ракетно-артиллерийские средства

Противотанковые ракетные комплексы

Наименование, год принятия на вооружение

Стартовая масса, кг

Максимальная скорость, м/сек.

Дальность стрельбы, макс./мин.

Вид боевой части/вес, кг

Бронепробиваемость, мм

Вид ПУ

«АТМ-1», 1964

15,7

85

1800/400

Кумулятивный/ок. 1,5

Около 600

Самоходная, на базе ¼ т автомобиля

Типа «79», 1979 (может использоваться и для борьбы с кораблями)

20,0

125

4500/500

Кумулятивный, Осколочный/ок. 4

500

Самоходная, на гусеничной или автомобильной тяге

Безоткатные орудия

Наименование

Масса снаряда, гранаты, кг

Начальная скорость, м/сек.

Эффективная дальность стрельбы, м

Скорострельность. выстр./мин.

Масса в боевом положении, кг

75-мм типа «М20»

6,5

300

900

8

76,1

106-мм типа «60»

8

500

1100

5

215

Самолеты и вертолеты

Наименование

Экипаж, человек

Масса, т

Максимальная скорость, км/ч

Дальность полета, км

Практический потолок, м

Максимальная мощность двигателя, л. с.

Диаметр винта, м

Разведывательный самолет «LR-1» («MU-2K»)

2+5

4,75

540

1981

9000

575×2

–

Самолет разведки и связи «М-1»

2+2

1,6

296

1164

5265

225

–

Средний вертолет «HU-1B»

2+7

3,8

240

850

2957

1100

13,42

Средний вертолет «HU-1H»

2+11

4,3

214

439

4572

1400

14,6

Тяжелый транспортный вертолет «V-107А»

2+26

8,6

250

427

4267

1250×2

15,24

Легкий вертолет «ОН-6J»

1+3

1,1

260

600

5600

241

8,03

Боевой вертолет «АН-1S»

2

4,5

315

500

3719

1485

13,4

Таблица 16

Тактико-технические характеристики основных самолетов ВВС Японии[1059]

Наименование, год принятия на вооружение

Экипаж, человек

Дальность полета, км

Максимальная взлетная масса, кг

Максимальная скорость, км/ч

Практический потолок, м

Основное вооружение

Пушки (количество, калибр, мм)

Количество УР, тип

Нагрузка

Истребители ПВО

«F-15», 1982

1

4600

24 600

2650

19 000

1×20

4 «Спарроу», 4 «Сайдуиндер»

«F-4Е», 1973

2

4630

26 000

2400

21 300

1×20

4 «Спарроу», 4 «Фалькон»

Тактические истребители

«F-1», 1977

1

2600

14 000

1700

15 000

1×20

2 — 4 «Сайдуиндер»

8×227 кг бомб

Разведчики

«RF-4Е»

2

4023

24 000

2330

18 900

разведывательная аппаратура

Военно-транспортные самолеты

«YS-11» 1968

5

2020

23 500

476

8200

–

–

32 человека

«С-130»

5

4000

90 310

618

11 500

–

–

92 человека

«С-1», 1973

5

1300

36 000

815

12 200

–

–

60 человек, 8 т груза

Самолеты ДРЛО

«Е-2С», 1982

5

2780

23 000

600

8565

–

–

–

Спасательные самолеты

«MU-2», 1967

4

945

4550

500

5240

–

–

3-5 человек

Таблица 17

Тактико-технические характеристики кораблей основных классов ВМС Японии[1060]

Тип корабля

Количество

Годы постройки

Водоизмещение, т

Главные размеры, м

Скорость, узлы

Экипаж, человек

Основное вооружение

длина

ширина

осадка

Подводные лодки

«Юcиo»

6/4¹

1980–1985

2500/3000

76,2

9,9

7,4

12/20

75

Торпедные аппараты — 6 ПКРК «Гарпун» (начиная с пятого корабля)

«Удзусио»

7

1971–1978

2450/2800

72

9,9

7,5

12/20

80

Торпедные аппараты — 6

«Асасио»

4

1965–1969

2000/2500

88

8,2

5,3

14/18

80

Торпедные аппараты — 8

Эскадренные миноносцы УРО

«Татикадзэ»

3

1976–1979

3860

143

14,3

4,6

33

260

Система ЗУРО «Тартар», 1×8 ПУ ПЛРК «Асрок», 2×4 ПУ ПКРК «Гарпун», 127-мм артиллерийские установки — 2, 3-трубные торпедные аппараты — 2

«Хацуюки»

7/5¹

1982–1987

2900

130

13,6

4,1

30

190

1×8 ЗУРО «Си Спарроу», ПЛРК «Асрок», ПКРК «Гарпун», шестиствольные 20-мм ЗАК Мк 15 «Вулкан-Фаланкс» — 2, 76-мм универсальная артустановка — 1, противолодочный вертолет — 1

Эскадренные миноносцы-вертолетоносцы

«Сиранэ»

2

1980–1981

5200

159

17,5

5,34

32

350

ЗУРО «Си Спарроу», ПЛРК «Асрок», 127-мм артиллерийские установки — 2, 3-трубные торпедные аппараты — 2, противолодочные вертолеты «HSS-2» — 2

«Харуна»

2

1973–1974

4700

153

17,5

5,1

32

364

ПЛРК «Асрок», 127-мм артиллерийские установки — 2, противолодочные вертолеты — 2

«Такацуки»

4

1967–1970

3100

136

13,4

4,4

32

270

ПЛРК «Асрок», 127-мм артиллерийские установки — 2, противолодочные вертолеты — 2

Эскадренные миноносцы

«Ямагумо»

6

1966–1978

2150

115

11,8

4

27

210

ПЛРК «Асрок», 76-мм универсальные артустановки — 2, 3-трубные торпедные аппараты — 2

Фрегiлы YPO

«Исикари»

1

19S1

1290

85

10,6

3,5

25

94

76-мм универсальная артустановка — 1, ракетная система «Бофорс» — 1, 2×4 ПУ ПКРК «Гарпун» — 1, 3-трубные торпедные аппараты — 2

«Юбари»

2

1983–1984

1470

91

10,8

3,5

25

95

76-мм универсальная артустановка — 1, ракетная система «Бофорс» — 1, 2×4 ПУ ПКРК «Гарпун», 3-трубные торпедные аппараты — 2

Фрегаты УРО

«Тикуго»

11

1970–1977

1470

93

10,8

3,5

25

165

ПЛРК «Асрок», 76-мм и 40-мм универсальные артустановки

Тральщики

«Хацусима»

13/8¹

1979–1985

440

55

9,4

2,4

14

45

20-мм пулемет — 1

«Таками»

19

1969–1978

380

52

8,8

2,3

14

45

20-мм пулемет — 1

¹ Числитель дроби — имеющееся, знаменатель — планируемое.

СХЕМА 1

Организация вооруженных сил Японии на завершающем этапе во1йны[1061]

1. В том числе 2-я воздушная армия — в Маньчжурии, 5-я воздушная армия — в Корее.

CXEMA 2

Органы высшего военного руководства Японии[1062]

СХЕМА 3

Организация объединенного комитета начальников штабов[1063]

СХЕМА 4

Органы набора личного состава в вооруженные силы Японии[1064]

СХЕМА 5

Аппарат и система идеологической обработки вооруженных сил Японии

СХЕМА 6

Содержание идеологической обработки военнослужащих японских вооруженных сил

СХЕМА 7

Организация сухопутных войск Японии[1065]

1. Роль базы снабжения выполняет один из центральных парков снабжения сухопутных войск.

СХЕМА 8

Организация пехотной дивизии типа "А"[1066]

СХЕМА 9

Организация танковой дивизии[1067]

СХЕМА 10

Организация воздушно-десантной бригады[1068]

СХЕМА 11

Организация военно-воздушных сил Японии[1069]

СХЕМА 12

Организация боевого авиационного командования[1070]

СХЕМА 13

Принципиальная организация авиационного крыла ВВС Японии[1071]

СХЕМА 14

Организация военно-морских сил Японии[1072]

СХЕМА 15

Организация флота ВМС Японии[1073]

СХЕМА 16

Воинские звания в вооруженных силах Японии

ГЕНЕРАЛЫ

СУХОПУТНЫЕ ВОЙСКА

Транскрипция на японском языке

Знаки различия на погонах (рукаве, петлицах)

Соответствие на русском языке

рикусё (ити)*  генерал

рикусё (ни)  генерал-лей1тенант

рикусёхо  генерал-майор

ГЕНЕРАЛЫ

ВВС

Транскрипция на японском языке

Знаки различия на погонах (рукаве, петлицах)

Соответствие на русском языке

кусё (ити)*  генерал

кусё (ни)  генерал-оейтенант

кусёхо  генерал-майор

АДМИРАЛЫ

ВМС

Транскрипция на японском языке

Знаки различия на погонах (рукаве, петлицах)

Соответствие на русском языке

кайсё (ити)*  адмирал

кайсё (ни)  вице-адмирал

кайсёхо  контр-адмирал

СТАРШИЕ ОФИЦЕРЫ

СУХОПУТНЫЕ ВОЙСКА

итторикуса  полковник

ниторикуса  подполковник

санторикуса  майор

ВВС

иттокуса  полковник

нитокуса  подполковник

сантокуса  майор

ВМС

иттокайса  капитан I ранга

нитокайса  капитан II ранга

сантокайса  капитан III ранга

МЛАДШИЕ ОФИЦЕРЫ

СУХОПУТНЫЕ ВОЙСКА

итторикуи  капитан

нитарикуи  старший лейтенант (поручик)

санторикуи  лейтенант (подпоручик)

ВВС

иттокуи  капитан

нитакуи  старший лейтенант (поручик)

сантокуи  лейтенант (подпоручик)

ВМС

иттокайи  капитан-лейтенант

нитакайи  старший лейтенант

сантокайи  лейтенант

ВОРЭНТ-ОФИЦЕРЫ

СУХОПУТНЫЕ ВОЙСКА

дзюнрикуи  ворэнт-офицер (прапорщик)

ВВС

дзюнкуи  ворэнт-офицер (прапорщик)

МИЧМАНЫ

ВМС

дзюнкайи  мичман

УНТЕР-ОФИЦЕРЫ

СУХОПУТНЫЕ ВОЙСКА

рикусотё  фельдфебель (старшина)

итторикусо  унтер-офицер 1-го класса

ниторикусо  унтер-офицер 2-го класса

санторикусо  унтер-офицер 3-го класса

ВВС

кусотё  фельдфебель (старшина)

иттокусо  унтер-офицер 1-го класса

нитокусо  унтер-офицер 2-го класса

сантокусо  унтер-офицер 3-го класса

СТАРШИНЫ

ВМС

кайсотё  главный старшина

иттокайсо  старшина 1-й статьи

нитокайсо  старшина 2-й статьи

сантокайсо  старшина 3-й статьи

СОЛДАТЫ

СУХОПУТНЫЙ ВОЙСКА

рикуситё  ефрейтор

итторикуси  солдат 1-го разряда

ниторикуси  солдат 2-го разряда

санторикуси  солдат 3-го разряда

ВВС

кусотё  ефрейтор

иттокуси  солдат 1-го разряда

нитокуси  солдат 2-го разряда

сантокуси  солдат 3-го разряда

МАТРОСЫ

ВМС

кайситё  старший матрос

иттокайси  матрос 1-й статьи

нитокайси  матрос 2-й статьи

сантокайси  матрос 3-й статьи

Примечания: 1. В сухопутных войсках и ВВС погоны имеют защитный цвет; металлические знаки различия в сухопутных войсках золотистого, а в ВВС серебристого цвета.

2. Верхний погон (левая нашивка) носится в ВМС на летней форме одежды.

* Данное звание присваивается только председателю ОКНШ и командующему видами вооруженных сил.

БИБЛИОГРАФИЯ

Труды основоположников марксизма-ленинизма»[1074]

1. Маркс К. Экономические рукописи 1857–1859 годов. — Т. 46. Ч. II.

2. Ленин В. И. Падение Порт-Артура. — Т. 9.

3. Ленин В. И. О праве наций на самоопределение. — Т. 25.

4. Ленин В. И. О лозунге Соединенных Штатов Европы. — Т. 26.

5. Ленин В. И. Империализм и раскол социализма. — Т. 30.

6. Ленин В. И. Речь в защиту резолюции о войне 27 апреля (10 мая). Седьмая (апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (б) 24–29 апреля (7 — 12 мая) 1917 г. — Т. 31.

7. Ленин В. И. Речь о войне 9(22) июня. I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов 3 — 24 июня (16 июня — 7 июля) 1917 г. — Т. 32.

8. Ленин В. И. Директивы Владивостокскому Совету. — Т. 36.

9. Ленин В. И. О государстве. — Т. 39.

10. Ленин В. И. Доклад о международном положении и основных задачах Коммунистического интернационала 19 июля. II конгресс Коммунистического интернационала 19 июля — 7 августа 1920 г. — Т. 41.

11. Ленин В. И. Доклад о концессиях на фракции РКП(б) VIII съезда Советов 21 декабря. VIII Всероссийский съезд Советов 22–29 декабря 1920 г. — Т. 42.

Документы КПСС

12. Материалы ХХV съезда КПСС. М., 1976.

13. Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981.

Архивы

14. Архив внешней политики СССР, ф. 01000, док. 35-А.

15. Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1.

Публикации документов

16. Действия мелких частей японской армии. Японское руководство для командиров взводов пехоты в полевых условиях. Пер. с яп. М, 1934.

17. Документы внешней политики СССР. Т. 1–4. М., 1957–1968.

18. Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия. M., 1950.

19. Полевые уставы иностранных армий. М., 1936.

20. Русско-японская война 1904–1905 гг. Действия флота: документы. Кн. 1. Вып. 1. СПб., 1907.

21. Сборник документов (Каирская декларация, Крымское соглашение, Потсдамская декларация, решение Московского совещания и др. документы, связанные с капитуляцией Японии). М., 1947.

22. Третья сессия Верховного Совета СССР', 25–31 мая 1939 г. Стенографический отчет. М., 1939.

23. Японская интервенция 1918–1922 гг. в документах. М., 1934.

24. Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984.

25. Гэндай си сирё (Документы и материалы современной истории). Токио, 1964–1969.

26. Кайдзё хоан хакусё (Белая книга департамента морской охраны). Токио, 1983.

27. Кагаку гидзюцу хакусё (Белая книга по науке п технике Японии). Токио, 1980–1982.

28. Кантэйсё (Материалы экспертизы по делу о слушания в суде высшей инстанции Токио иска об изменении школьных учебников). Токио, 1970.

29. Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984.

30. Japan's Defence Debate. Tokyo, 1981.

Справочные издания

31. Вооружение и техника: справочник по иностранным армиям. М., 1982.

32. Вооруженные силы Японии. Военно-политический справочник. Хабаровск, 1983.

33. Милитаризм: цифры и факты. М., 1983.

34. Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1976–1980.

35. Современная Япония. Изд. 2-е. М., 1973.

36. Япония. Ежегодник. М., 1972–1983.

37. Япония наших дней (Справочное издание). М., 1983.

38. Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984.

39. Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981.

40. Гэндай ёго-но кисо тисики (Словарь современных терминов). Токио, 1982.

41. Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983.

42. Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984.

43. Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984.

44. Кагаку гидзюцу гэппо (Ежемесячник по науке и технике Японии). Токио, 1976.

45. Кикай токэй нэмпо (Статистический ежегодник по машиностроению Японии). Токио, 1974–1975.

46. Коге токэйхё. Сангехэн (Статистический справочник по Японии. Промышленность). Токио, 1975–1983.

47. Кокусай мондай сирё (Материалы по международным проблемам). Токио, 1979.

48. Коку утю когё нэнкан (Ежегодник по аэрокосмической промышленности Японии). Токио, 1975.

49. Кэйдзай токэй нэмпо (Статистический ежегодник по экономике Японии). Токио, 1981.

50. Нихон токэй нэнкан (Статистический ежегодник по Японии). Токио, 1982.

51. Сэйдзи нэнкан (Политический ежегодник Японии). Токио, 1974.

51а. Тоё кэйдзай токэй гэппо (Статистический ежемесячник по экономике). Токио, 1983–1984.

52. Defence Yearbook, 1982. Oxford — N. Y. — Toronto — Sydney, 1982.

53. Japan Aviation Directory. Tokyo, 1983.

54. Japan International Annual. Tokyo, 1983.

Литература

На русском языке

55. Аварин А. Борьба за Тихий океан. Агрессия США и Англии, их противоречия и освободительная борьба народов. М., 1959.

56. Агапов Б. Н. Шесть заграниц. M., 1980.

57. Артиллерия японской армии. М., 1939.

58. Багреев А. Д. Военное искусство капиталистических государств, 1939–1945 гг. М., 1960.

59. Белли В. А. Борьба за Тихий океан. М. — Л., 1929.

60. Борисов О. Б. Советский Союз и маньчжурская революционная база. M., 1977.

61. Брукс Л. За кулисами японской капитуляции. Сокр. пер. с англ. М., 1971.

62. Василевский А. М. Дело всей жизни. Изд. 2-е. М., 1976.

63. Вербицкий С. И. Японо-американский военно-политический союз. М., 1972.

64. Викторов Ф., Сергеев П., Стрешневский Д. Техника японской армии. М., 1935.

65. Виолис А. Япония и ее империя. Пер. с фр. М., 1934.

66. Внезапность в операциях вооруженных сил США. М., 1982.

67. Внешняя политика Советского Союза. 1945. М., 1946.

68. Военная помощь СССР в освободительной борьбе китайского народа. М., 1975.

69. Военно-морские силы Японии. М., 1983.

70. Вотинов А. Японский шпионаж в русско-японскую войну 1904–1905 гг. М., 1939.

71. Всемирная история. Т. 7–8. М., 1960.

72. Вторая мировая война. Краткая история. М., 1984.

73. Гальперин А., Попов К., Файнберг Э. Япония. М., 1947.

74. Гальперин А. Л. Англо-японский союз. М., 1947.

75. Гейн М. Японский дневник. М., 1952.

76. Генс И. Меч и Хиросима. Тема войны в японском киноискусстве. М., 1972.

77. Горшков С. Г. Морская мощь государства. М., 1976.

78. Гражданская война в СССР. Т. 1–2. М., 1980.

79. Грэвс В. Американская авантюра в Сибири. Пер. с англ. М., 1932.

80. XXVI Международный конгресс востоковедов. Доклады делегации СССР. М., 1963.

81. Динкевич А. И. Экономическая и военная «помощь» США Японии. М., 1962.

82. Жуков Е. М. История Японии. М., 1939.

83. Жуков Е., Гальперин А., Варшавский Л. Очерки новейшей истории Японии. М., 1957.

84. Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982.

85. Ивков И. И. Япония: снова по пути милитаризма. М., 1980.

86. Исаков И. С. Операции японцев против Циндао в 1914 г. М. — Л., 1941.

86а. Исибаси М. Невооруженный нейтралитет. Сокр. пер. с яп. М., 1984.

87. История военно-морского искусства. М., 1963.

88. История военного искусства: сб. материалов. Вып. 3. М., 1952.

89. История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958.

90. История внешней политики СССР. М., 1966.

91. История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982.

92. История гражданской войны в СССР. Т. 4. М., 1959.

93. История Китая с древнейших времен до наших дней. М., 1974.

94. История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970.

95. История отечественной артиллерии. Т. 1–3. М., 1970.

96. История первой мировой войны 1914–1918 гг. Т. 1–2. М., 1975.

97. История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977.

98. История современной Японии. Сокр. пер. с яп. М., 1955.

99. Калягин А. Я. По незнакомым дорогам. Воспоминания военного советника. М., 1969.

100. Каменский В. Д. Судостроительный опыт Японии. Л., 1979.

101. Каращук Е. В. Япония и американская агрессия в Индокитае (1965–1972). М., 1979.

102. Катаяма С. Статьи и мемуары (к 100-летию со дня рождения). М., 1959.

103. Кодзаи Р. Современная философия. Заметки о «духе Ямато». Пер. с яп. М., 1974.

104. Куропаткин А. Отчет генерала Куропаткина. Итоги войны. Т. 4. Варшава, 1906.

105. Кутаков Л. Н. Внешняя политика и дипломатия Японии. М., 1964.

106. Кутаков Л. Н. Очерки новейшей истории Японии 1918–1963. М., 1965.

107. Лешке В. Г. Японо-американский союз. Итоги трех десятилетий. М., 1983.

108. Лю Данянь. История американской агрессии в Китае. Пер. с кит. М., 1951.

109. Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979.

110. Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970.

111. Международные проблемы Азии 80-х годов. М., 1983.

112. Мельников Л. Т. Научные исследования в промышленности Японии. М., 1974.

113. Начальный период войны (по опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). М., 1974.

114. Нирутака. «Акацуки» перед Порт-Артуром (Из дневника японского морского офицера). Пер. с яп. СПб., 1905.

115. Новиков М. В. Победа на Халхин-Голе. М., 1971.

116. Норригаард Б. Великая осада. Порт-Артур и его падение. Пер. с англ. СПб., 1906.

117. Откуда исходит угроза миру. Изд. 2-е. М., 1982.

118. Павлович Н. В. Развитие тактики русского флота. СПб., 1906.

119. Петров Д. В. Япония в мировой политике. М., 1973.

120. Петров Д. В. Япония наших дней. М., 1979.

121. Петров Л. Ф. Политаппарат японской армии и методы обработки японских солдат. М., 1934.

122. Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982.

123. Плетнер О. В. Япония. Политические очерки. М., 1924.

124. Попов И. Япония. М., 1940.

125. Рагинский М. Ю., Розенблит С. Я. Международный процесс главных военных преступников. М. — Л., 1950.

126. Русско-японская война 1904–1905 гг. Т. 1–3. СПб. 1910.

127. Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979.

128. Сапожников Б. Г. Китайский фронт во второй мировой войне. М., 1971.

129. Саркисов К. О. Япония и Организация Объединенных Наций. М., 1975.

130. Севостьянов Г. Н. Подготовка войны на Тихом океане. М., 1962.

131. Сергиенко И. С. Возрождение милитаризма в Японии. М., 1968.

132. Сладковский М. И. Китай и Япония. М., 1971.

133. Смирнов Л., Зайцев Е. Суд в Токио. М., 1978.

133а. Современная дипломатия буржуазных государств. M., 1981.

134. Соколовский В. Д. Военная стратегия. М., 1962.

135. Строков А. А. История военного искусства. М., 1967.

136. Сутяrина М. В. Мицубиси. М., 1973.

137. Сутяrина М. В. Группа «Сумитомо». М., 1979.

138. Тихоокеанский регионализм. Концепции и реальность. М., 1983.

139. Топеха П., Гришелева Л., Чегодарь H. и др. История Японии (1945–1975). М., 1978.

140. Хаттори Т. Япония в войне 1941–1945 гг. Пер. с яп. М. 1973.

141. Xаяси К., Аидо Т., Кимура К. Ракетное оружие в Японии. Пер. с яп. М., 1961.

142. Хаяси С. Японская армия в военных действиях па Тихом океане. Пер. с англ. М., 1964.

143. Хияйнен Л. П. Развитие зарубежных подводных лодок и их тактики. М., 1979.

144. Хосино Я., Хаяси С. Истинное лицо японской армии. Пер. с яп. М., 1965.

145. Холмс У. Победа под водой. Сокр. пер. с англ. М., 1968.

146. Черная книга Японии. Пер. с яп. М., 1968.

147. Шведе Е. Е. Военно-морской флот Японии. М., 1939.

148. Эйдус Х. Т. Япония от первой до второй мировой войны. М., 1946.

149. Яковлев H. Н. Загадка Пёрл-Харбора. М., 1968.

150. Яковлев Н. H. 3 сентября 1945 г. М., 1971.

151. Япония в системе мировых экономических связей. М., 1983.

152. Япония: кризис и военно-фашистское движение. Хабаровск, 1983.

153. Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972.

На японском и китайском языках

154. Араи С. Дайнидзи сэкай тайсэн — сэнго сэкай си-но китэн (Вторая мировая война — отправной пункт послевоенной мировой истории). Токио, 1973.

155. Вага гайко-но кинкё (История нашей дипломатии). Токио, 1978.

156. Варэра-но сии хэйки (Наше новое оружие). Токио, 1940.

157. Гомикава Д. Годзэнкайги (Императорское конференции). Токио, 1981.

158. Гомикава Д. Кёко-но тайги. Кантогун сики (Ложный великий принцип. Записки о Квантунской армии). Токио, 1980.

159. Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974.

160. Дзёхо то кайсэцу (Известия и комментарии). Токио, 1938.

161. Дзиэйкан-э-но мити (Путь в солдаты). Токио, 1968.

162. Дзиэйтай-э-но субэтэ (Все на службу в силы самообороны). Токио, 1966.

163. Есихара К. Найкаку кэнкюкёку-но дзицудзо (Реальный облик исследовательского бюро при кабинете министров). Токио, 1978.

164. Ендзибо то дзиэйтай (4-й план обороны и силы самообороны). Токио, 1974.

164а. Иванами К. Нихон рэкиси (Сборник статей по истории Японии). Т. 21. Токио, 1972.

165. Имаи С. Рококу какумэй дзицудзё (Действительное положение дел с революцией в России). Токио, 1918.

166. Исибаси М. Хибусо тюрицурон (О невооруженном нейтралитете). Токио, 1980.

167. Каихара Х. Сэпсп-ни манабу (Учиться на опыте истории войны). Токио, 1970.

168. Китамура К. Дзиэйтай-но мита сорэнгун (Советская Армия в представлении сил самообороны). Токио, 1981.

169. Кодзи И. Нихон-но гунтай (Японская армия). Токио, 1908.

170. Кониси М. Дзиэйтай-но хэйса уидо (Движение солдат в силах самообороны). Токио, 1978.

171. Коноэ Фумимаро сюки. Хэйва-э-но дорёку (Записки Коноэ Фумимаро. Усилия к миру). Токио, 1940.

172. Кото гакко гэндай сякай. Михоихон (Учебник для школ повышенного типа. «Современное общество». Проект). Токио, 1981.

173. Курисима Т. Сорэигун гэндай Ннхон дзёрику (Советский десант в Японии). Токио, 1979.

174. Масатака И. Дайсандзи сэкай тайсэн. Хоккайдо сэнрё сару (Третья мировая война. Захват Хоккайдо). Токио, 1980.

175. Мацусита Е. Нихон гундзи си дзацува (Из военной истории Японнн). Токио, 1969.

176. Мацусима Э., Нохара С., Тояма С. Сумицуин дзюёгидзи обоэ-гаку (Протоколы обсуждения важнейших вопросов в Тайном совете). Токио, 1957.

177. Накасонэ Я. Нихон-но боэй (Оборона Японии). Токио, 1970.

178. Накаяма М. Вакариясуй сорэн си. Кёи-но кэнсё (Подлинная история Советского Союза. Подтверждение угрозы). Токио, 1982.

179. Насикава Х. Кокутай-но ханаси (Беседа о государстве). Осака, 1943.

179а. Нидзю иссэйки-э-но сэнряку. Кики-о до норикоэрука (Стратегия к XXI в. Как преодолеть кризисы). Токио, 1978.

180. Никкёсо дзюнэн (Десятилетняя история японского профсоюза учителей). Токио, 1958.

181. Нисияма, Вакай. Дзэттай нихон си (История Японии). Токио, 1953.

182. Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968.

183. Нихон дзигё сёси (Очерки истории японской промышленности). Токио, 1924.

184. Нихон-но рэкиси (История Японии). Т. 1 — 26. Токио, 1966.

185. Нихан то бэтонаму сэнсо (Японо-южнокорейские отношения и война во Вьетнаме). Токио, 1965.

186. Нэдзу М. Нихон-но гэндай си (История современной Японии). Т. 1–6. Токио, 1966.

187. Осанаи Х. Тёхэйсэй, кора кара нихон-ни нани га окору ка (Что будет с Японией после введения воинской повинности?). Токио, 1972.

188. Р-3С хайби-но кикэнна эйкё (Опасные последствия размещения самолета «Р-ЗС»). Токио, 1981.

189. Рикудзё дзиэйтай хосэй тэйё (Краткое содержание законов по сухопутным войскам Японии). Токио, 1973.

190. Сагара Р. Докюмэнто сёваси (6) Сэнрё кара кова мадэ (Документы эпохи Сёва, т. 6. От оккупации до мира). Токио, 1983.

191. Сёва-но рэкиси. Ниттю дзэммэн сэнсо (История эпохи Сёва. Тотальная война Японии в Китае). Т. 5. Токио, 1982.

192. Сигэки Т. Мэйдзи исии (Революция Мэйдзи). Токио, 1954.

193. Сигэмицу А. «Хонно рёдо» то сорэн гайко («Северные территории» и советская дипломатия). Токио, 1983.

194. Симада Т. Кантогун (Квантунская армия). Токио, 1966.

195. Сугимори Е., Фудзимото А. Нитиро ниссо кадкэй 200 нэнси (Двухсотлетняя история японо-русских и японо-советских отношений). Осака, 1983.

196. Сэйсин кёпку (Моральное воспитание). Токио, 1968.

197. Сэкай-но рэкиси. Дайнидзи сэкай тайсэн (Всемирная история. Вторая мировая война). Т. 23. Токио, 1970.

198. Сзнсо то дзиэйтай (Война и силы самообороны). Токио, 1978.

199. Тадаси И. Нихон эйга си (История японского кино). Токио, 1955.

200. Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973.

201. Тайхэйё сэнсо сюкэцурон (Завершение войны на Тиком океане). Токио, 1958.

202. Тайхэйё сэнсо-э-но мити (Путь к войне на Тихом океане). Т. 5. Токио, 1963.

203. Такасэ Т. Дзиэйтай кайдзо сиан (Мой проект реорганизации сил самообороны). Токио, 1975.

204. Танака С. Coro дайнидзи тайсэн си (Обобщенная история второй мировой войны). Токио, 1955.

205. Тогава И. Коноэ Фумимаро то дзюсиитати (Коноэ Ф. и его министры). Токио, 1982.

206. Томияма К. Нихон-но боэй сангё (Оборонная промышленность Японии). Токио, 1979.

207. Тэйкоку рикугун кико бутай (Танковые войска сухопутных сил империи). Токио, 1974.

208. Фудзивара А. Тайхэйё сэнсо си рон (Рассуждения об истории войны на Тихом океане). Токио, 1982.

209. Фукуи С. Нихон-но гункан (Военный флот Японии). Токио, 1956, 1970.

210. Хаттори Т. Дайтоа сэнсо дзэнси (Полная история войны в Великой Восточной Азии). Токио, 1970.

211. Хаяси С. Тёхэй дзюмби ва коко мадэ китэиру (О ходе подготовки к введению воинской повинности). Токио, 1973.

212. Хаяси С. Кокка кинкюкэн-но кэнкю (Исследование о чрезвычайных полномочиях государства). Токио, 1978.

213. Хаяси С. Сайкин дзиэйтай гакунюмон (Пособие по силам самообороны). Токио, 1979.

214. Хиросэ К. Тобакугитё-но тии то кэнгэн (Положение и полномочия председателя ОКНШ). Токио, 1979.

215. Хосино Я. Дзиэйтай (Силы самообороны). Токио, 197с.

216. Чжу Гуйшэи, Ван Чжэньдэ, Чжан Чуиьгань. Диэрци шицзе дачжаны ши (История второй мировой войны). Пекин, 1982.

На западных языках

217. Веrgamini D. Japan's Imperial Conspiracy. N. Y., 1971.

218. Bisson T. Zaibatsu Dissolution in Japan. Tokyo, 1951.

219. Congressional Report 76-th sess. Vol. 85, Wash., 1939.

221. Department of Defence Annual Report of FY 1982. Wash., 1981.

222. Destler I., Sato Н., Clapp P., Fukui H. Managing an Alliance. The Politics of U. S. — Japanese Relations. Wash., 1976.

223. Emerson J. Arms, Yen and Power. The Japanese Dilemma. Wash., 1971.

224. Foster R., Dornan J., Carpenter W. Strategy and Security in Northeast Asia. Wash., 1979.

225. Gleason G. What shall I think of Japan. N. Y., 1921.

226. Gordan В. Japan, the United States and Southeart, Asia. N. Y., 1978.

227. History of the Second World War. L., 1967.

228. Hoyt Е. Closing the Circle. War in the Pacific: 1945. N. Y. — L.— Cintinacity — Toronto — Meibourne, 1982.

229. Japanese intervention in the Russian Far East. Wash., 1922.

230. Japan's Contribution to Military Stability in North — East Asia. Wash., 1980.

231. Japan's Decision for War. Report of tlie 1941 Conferences. Stanford, California, 1967.

232. Kanаmоri Н. Тhе World Economy and Japan. Tokyo, 1980.

233. Kato М. The Last War. N. Y., 1947.

234. Kawai K. Japan's American Interlude. Chicago, 1960.

235. Lесkiе R. The Wars of America. N. Y., 1968.

236. Lensen G. The Strange Neutrality. Soviet — Japanese Relations during the Second World War 1941–1945. Florida, 1972.

237. МасAгthur D. On War. N. Y., 1942.

238. Military Power and Policy in Asian States. Boulder, 1980.

239. Morison S. History of United States Naval Operations in World War II. Boston, 1960.

240. Morris I. Nationalism and the Rightwing in Japan. N. Y., 1960.

241. Оkazаki К. A Japanese View of Detante. Lexington — Toronto, 1974.

242. Роlitiсаl Reorientation оf Japan. Wash., 1948.

243. Рогter R. Japan. The Rise of а Modern Power. I., 1919.

244. Ргice W. Key to Japan. N. Y., 1946.

245. Rаmming М. Japan. Geschichtlicher Uberblick. В., 1941.

246. Reel F. Тhе Case of General Yamashita. Chicago, 1949.

247. Reports of General MacArthur. Vol. I. Supplement. Wash., 1966.

248. Shiels F. Tokyo and Washington. Dilemmas of а Mature Alliance. Lexington (Mass.), 1980.

249. The President's War Adresses to the People and tо the Congress of the USA. Wash., 1945.

250. Weinstein М. Japan's Poshvar Defence Policy 1947–1968. N. Y. — L., 1971.

251. War in Asia and the Pacific 1937–1949. А Fifteen Volume Collection. L., 1980.

252. Yoshidа S. Memoirs. L., 1961.

Периодика

На русском языке

Журналы

253. Бюллетень иностранной коммерческой информации

254. «Военно-исторический журнал»

255. «Военный зарубежник»

256. «Зарубежное военное обозрение»

257. «Коммунист»

258. «Коммунист вооруженных сил»

259. «Коммунистический' интернационал»

260. «Международная жизнь»

261. «Международные отношения»

262. «Мировая экономика и международные отношения»

263. «Молодая гвардия»

264. «Морской сборник»

265. «Наука и религия»

266. «Новое время»

267. «Проблемы Дальнего Востока»

268. «США: экономика, политика, идеология»

Газеты

269. «Дальневосточная республика»

270. «За рубежом»

271. «Известия»

272. «Комсомольская правда»

273. «Красная звезда»

274. «Правда»

На японском и китайском языках

Журналы

274а. «Вага гайко-но кинкё»

275. «Гундзи кэнкю»

276. «Гундзи минрон»

277. «Гэккан асагумо»

278. «Гэккан сякайто»

279. «Дайямондо»

280. «Дзидзи симпо»

281. «Дзию симпо»

282. «Дзэнъэй»

283. «Кокубо»

284. «Коку дзёхо»

285. «Коку дзянару»

286. «Кокуфан»

287. «Кэйдзай»

287а. «Кэйдзай-то гайко»

288. «Манабу»

289. «Ниппон»

290. «Син боэй ронсю»

291. «Синро»

292. «Сэйсин кёику»

293. «Сэкай-но кансэн»

294. «Сюкан синтё»

295. «Сякай мондай гэппо»

296. «Сэкай»

297. «Сякайсюги»

298. «Тоё кэйдзай»

299. «Тэмбо»

300. «Тюo корон»

301. «Экономисуто»

Газеты

302. «Акахата»

303. «Асагумо»

304. «Асахи симбун»

305. «Боэй ниппо»

306. «Гуанмин жибао»

307. «Жэньминь жибао»

308. «Йомиури симбун»

309. «Майнити симбун»

310. «Никкан когё симбун»

311. «Нихон кэйдзай симбун»

312. «Окинава таймусу»

313. «Осака майнити симбуи»

314. «Санкэй симбун»

315. «Токио симбун»

На западных языках

Журналы

316. «А Quarterly Review»

317. «Asian Security»

318. «Asian Survey»

319. «Aviation Week and Space Technology»

320. «China Monthly Review»

321. «Far Eastern Economic Review»

322. «Far Eastern Survey»

323. «Infantry Journal»

324. «International Defence Review»

325. «International Security»

326. «Japan Socialist Review»

327. «Japan Economic Journal»

328. «Japan Interpreter»

329. «Japan Press»

330. «Japan Quarterly»

331. «Liberal Star»

332. «Military Review»

333. «Pacific Community»

334. «Revue Internationale d'Histoire Militaire»

335. «The Economist»

336. «The Wing News Letters»

337. «Time»

338. «U. S. Naval Institute Proceedings»

Газеты

339. «Asahi Evening News»

340. «Australian Financial Review»

341. «Compass»

342. «Financial Times»

343. «Mirror»

344. «Le Monde»

345. «The New York Times»

346. «Daily Yomiuri»

347. «Thе Japan Times»

348. «Тhe Mainichi Daily News»

349. «Straits Times»

350. «The Times»

351. «Washington Post»

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЯПОНИИ

История и современность

(к 40-летию разгрома милитаристской Японии во второй мировой войне)

Утверждено к печати Институтом военной истории Министерства обороны СССР

Редактор Б. Е. Косолапов

Младший редактор Н. В. Беришвили

Художник О. С. Зарянский

Художественный редактор Б. Л. Резников

Технический редактор М. В. Погоскина

Корректор Р. Ш. Чемерис

ГЛАВНОЙ РЕДАКЦИЕЙ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ИЗДАТЕЛЬСТВА «НАУКА»

готовится к изданию

Добровинский Б. Н. Японская экономика (1970–1983). Анализ эффективности. 14 л.

Монография представляет собой экономико-статистическое исследование условий развития хозяйства Японии в 1970–1983 гг., на основе которого выявляется динамика материалоемкости, затрат основного капитала и издержек на рабочую силу в подъемной и кризисной фазах циклического движения и делаются заключения о характере изменений обобщающего показателя эффективности. Прогнозируются возможности движения эффективности до 1990 г.

ЗАКАЗЫ НА КНИГИ ПРИНИМАЮТСЯ ВСЕМИ МАГАЗИНАМИ КНИГОТОРГОВ И «АКАДЕМКНИГА», А ТАКЖЕ ПО АДРЕСУ: 117192, МОСКВА, В-192, МИЧУРИНСКИИ ПРОСПЕКТ, 12, МАГАЗИН М 3 («КНИГА — ПОЧТОЙ»), «АКАДЕМКНИГИ».

1. РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА 1904–1905 гг.

2. ВОЕННАЯ ЭКСПАНСИЯ ЯПОНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА В АЗИИ В 1918 — 1941 гг.

Разгром японских милтаристов у озера Хасан 29 июля — 11 августа 1938 г.

Разгром японских милитаристов у реки Халхин-Гол 20 — 31 августа 1939 г.

3. ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА ТИХОМ ОКЕАНЕ И В АЗИИ В 1941 — 1945 гг.

4. ОБЩИЙ ХОД ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ 9 АВГУСТА — 2 СЕНТЯБРЯ 1945 г.

5. МЕСТО ЯПОНИИ В ГЛОБАЛЬНЫХ ПЛАНАХ ИМПЕРИАЛИЗМА

6. РАЗМЕЩЕНИЕ ЯПОНСКИХ ПРЕДПРИЯТИЙ, ВЫПОЛНЯЮЩИХ ВОЕННЫЕ ЗАКАЗЫ

На карте цифрами обозначены основные предприятия военной промышленности (по состоянию на 1982 г.)[1075]

1. з-д Муроран (компания Нихон сэйкосё)

2. верфь Хакодате (Хакодате докку)

3. з-д Фукусима (Нихон коки)

4. з-д Харономати (Фудзикура гому)

5. з-д Хитати (Хитати сэйсакусё)

6. з-д Омика (Хитати сэйсакусё)

7. з-д Уцуномия (Фудзи дзюкогё)

8. з-д Тотиги (Исудзу дзидося)

9. з-д Моока (Кобе сэйуосё)

10. з-д Ивасе (Сёва киндзоку)

11. з-д Цутиура (Хитати кэнки)

12. з-ды Цутиура (Хитати сэйсакусё)

13. з-д Тиба (Сумитото киндзоку)

14. з-д Итикава (Синко дэнки)

15. з-д Мобара (Хитати сэйсаусё)

16. з-д Уояма (Фудзицу)

17. з-д Омия (Фудзи сячин коки)

18. з-д Кавагути (Ватанабэ кикай)

19. з-д Омия (Токю сярё)

20. з-д Агео (Ниссан дидзеро)

21. з-д Акегава (Мицубиси киндзоку)

22. з-д Кумагая (Хитати киндзоку)

23. з-д Иседзаки (Мэйсэй дэнки)

24. з-д Такасаки (Оки дэнки)

25. з-д Хондзё (Оки дэнки)

26. з-д Ёсин (Тюгоку каяку)

27. з-д Омия (Фудзикура гому)

28. з-д Ивацуки (Фудзикура гому)

29. з-д Кавагое (Син-Нихон мусэн)

30. з-д Ирума (Йокогава коку дэнки)

31. з-ды Каруидзава (Нихон минэатюа бзарингу)

32. з-д Мацумото (Фудзи дэнки сэйдзо)

33. з-ды Адати (Хирата пурэсу)

34. з-д Кацусика (Канда цусин)

35. верфь Токио (Сумидагава дзосэн)

36. верфь Токио (Исикавадзима дзосэн какоки)

37. верфь Токио-1 (Исикавадзима-Харима дзюкогё)

38. верфь Токио-2 (Исикавадзима-Харима дзюкогё)

39. з-д Токио-1 (Оки дэнки когё)

40. з-д Токио (Нихон э эм пи)

41. НИИ компании Исикава сэйсакусё

42. з-д Осаки (Хиросэ дэнки)

43. з-д Ои (Нихон когаку)

44. з-д Токио (Фузи сэйко)

45. з-д Токио (Коден сэйсакусё)

46. з-д Токио (Фудзикура кусо)

47. з-д Токио (Мицубиси дзидося)

48. з-д Токио (Хокусин дэнки)

49. з-д Токио (Токио дэнки)

50. з-д Токио (Син-Тюо Когё)

51. з-ды Токио (Ота кэйки сэйсакусё)

52. з-ды Огикубо (Ниссан дзидося)

53. з-д Митака (Нихон мусэн)

54. з-ды Комае (Токио коку кэйки)

55. з-д Танаси (Исикавадзима-Харима дзюкогё)

56. з-ды Танаси (Ниттоку киндзюку когё)

57. з-д Кодайра (Буридзисутон тайя)

58. з-ды Футю (Нихон дэнки)

59. з-д Токио (Син-Нихон коку сэйби)

60. з-д Хигасиямато (Комацу дзэноа)

61. з-д Оме (Токио сибаура дэнки)

62. з-д Мидзухо (Исикавадзима-Харима дзюкогё)

63. з-д Хомура (Кокусай дэнки)

64. з-д Хомура (Хино дзидося)

65. з-д Мурояма (Ниссан дзидося)

66. з-д Токио (Хосоя како)

67. з-д Акисима (Сёва кикоки)

68. з-ды Акисима (Нихон коку дэнси когё)

69. з-д Эносима (Син-Титикава кокуки)

70. з-д Хино (Хино дзидося)

71. з-д Хино (Токио сибаура дэнки)

72. з-д Хино (Фудзи дэнки сэйдзо)

73. з-д Кавасаки (Фудзи дэнки сэйдзо)

74. з-ды Комукаи (Токио сибаура дэнки)

75. з-д Кавасаки (Исудзу дзидося)

76. з-ды Кавасаки (Комацу сэйсакусё)

77. з-ды Хорикаватё (Токио сибаура дэнки)

78. з-д Цуруми (Кёсан сэйсакусё)

79. верфь Канагава (Хитати дзосэн)

80. верфь Цуруми (Нихон кокан)

81. верфь Асано (Нихон кокан)

82. верфь и з-ды Иокогама (Мицубиси дзюкогё)

83. з-д Иокогама (Ниссан дзидося)

84. з-ды Иокогама (Нихон абионикусу)

85. з-ды Тоцука (Хитати сэйсокусё)

86. з-д Иокогама (Накку)

87. з-ды Иокогама (Сампа когё)

88. з-д Иокогама (Токю сярё)

89. з-ды Сугита (Нихон хикоки)

90. верфь и з-д Оппама (Сумитомо дзюкикай когё)

91. верфь и з-д Урага (Сумитомо дзюкикай когё)

92. з-ды Камакура (Мицубиси дэнки)

93. з-д Камакура (Сэйрицу когё)

94. з-д Камакура (Мицубиси пурэсидзён)

95. з-д Фудзисава (Канто коку кэйки)

96. з-д Фудзисаа (Исудзу дзидося)

97. з-д Фудзисава (Токио нэдзи сэйсакусё)

98. з-д Сагамигахара (Мицубиси дэнки)

99. з-д Сагамигахара (Мицубиси дзюкогё)

100. з-д Сагамигахара (Тоё Цусинки)

101. з-д Сагамигахара (Кояба когё)

102. з-д Сагамигахара (Кятапира-Мицубиси)

103. з-д Дзама (Ниссан дзидося)

104. з-д Ацуги (Нихон хикоки)

105. з-д Ацуги (Анрицу дэнки)

106. з-д Хатано (Нихон дэнси кики)

107. з-д Одаара (Юаса дэнти)

108. з-д Хирацука (Иокогама гому)

109. з-д Тигасаки (Мията когё)

110. з-д Симада (Симада рика когё)

111. з-д Тоёда (Тоёта дзидося)

112. з-д Окадзаки (Рико токэй)

113. з-д Такахама (Тоёта дзидо сёкки)

114. з-д Такетоё (Нихон юси)

115. з-д Канадзава (Исикава сэйсакусё)

116. з-ды Гифу (Каваски дзюкогё)

117. з-ды Гифу-1 (Тэйдзин сэйки)

118. з-ды Гифу-2 (Тэйдзин сэйки)

119. з-д Кувана (NTN Тоё Бзарингу)

120. з-д Иса (Синко дэнки)

121. з-д Комаки-кита (Мицубиси дзюкогё)

122. з-д Ивакура (Нагоя кэйдзи сэйсаусё)

123. з-д Комаки-минами (Мицубиси дзюкогё)

124. з-д Синкава (Хова когё)

125. з-д Нагоя (Кобе сэйкосё)

126. з-д Нагоя (Като сэйсакусё)

127. з-д Нагоя кики (Мицубиси дзюкогё)

128. з-д Нагоя (Сумитомо кэйкиндзоку)

129. з-ды Ое (Мицубиси дзюкогё)

130. з-д Овариасахи (Асахи сэйки)

131. з-д Дайко (Мицубиси дзюкогё)

132. з-д Нагоя (Овари сэйки)

133. з-ды Нагоя (Мицубиси дэнки)

134. з-д Нагоя (Тюо банэ)

135. з-д Нагоя (Сумитомо дзюкикай когё)

136. верфь и з-д Майдзуру (Хитати дзосэн)

137. з-д Киото-1 (Нихон дэнти)

138. з-д Киото-2 (Нихон дэнти)

139. з-д Киото (Ямасина сэйкосё)

140. з-ды Сандзё (Симадзу сэйсакусё)

141. з-д Киото (Тэраути сэйсакусё)

142. з-д Морияма (Осака сансо когё)

143. з-д Нара (Хокусин дэнки)

144. з-д Такацуки (Юаса дэнти)

145. з-д Осака (Комацу сэйсакусё)

146. з-д Иодогава (Дайкин когё)

147. з-д Осака (Коё кикай когё)

148. з-д Осака (Фудзи сярё)

149. з-д Каваниси (Каваниси коку кики)

150. з-д Амагасаки (Сумитомо сэймицу)

151. з-д Нисиномия (Фуруно дэнки)

152. з-д Амагасаки (Мицубиси дэнки)

153. верфь Фудзинагата-1 (Мицуи дзосэн)

154. верфь Фудзинагата-2 (Мицуи дзосэн)

155. верфь Осака (Намура дзосэнсё)

156. з-д Конан (Син-Мэйва когё)

157. верфь Кобе (Мицубиси дзюкогё)

158. верфь Кобе (Кавасаки дзюкогё)

159. з-д Акаси (Фудзицу)

160. з-д Акаси (Кавасаки дзюкогё)

161. верфь Акаси (Кавасаки дзюкогё)

162. з-д Бансю (Кавасаки дзюкогё)

163. з-д Такасаго (Кобе сэйкосё)

164. верфь Такасаго (Исихара дзосэнсё)

165. верфь Тамано (Мицуи дзосэн)

166. з-д Хиросима (Нихон сэйкосё)

167. верфь Куре (Исикавадзима-Харима дзюкогё)

168. з-д Касадо (Хитати сэйсакусё)

169. з-д Тёфу (Кобе сэйкосё)

170. верфь Симоносеки (Мицубиси дзюкогё)

171. з-д Фукуока (Ватанабе тэккосё)

172. верфь и з-д Сасебо (Сасебо дзюкогё)

173. з-ды Оита (Асахи касэй)

174. з-ды Нобеока (Асахи касэй)

7. ОСНОВНЫЕ БАЗЫ ВООРУЖЕНЫХ СИЛ США В ЯПОНИИ

8. УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ

Примечания

1

Хатторп Т. Япония в войне 1941–1945 гг. Пер. с яп. М. 1973, с. 606–607.

2

«Правда», 24.05.1984.

3

Ленин В. И. О государстве. — Т. 39, с. 67.

4

Тёсю находился на юге о-ва Кюсю, Сацума — в юго-западной части о-ва Хонсю.

5

Нисияма, Вакай. Дзэттай нихон си (История Японии). Токио, 1953, с. 302.

6

Сигэки Т. Мэйдзи исии (Революция Мэйдзи). Токио, 1954, с. 284.

7

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 51.

8

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, с. 19; т. 8, с. 18.

9

Ленин В. И. О праве наций на самоопределение. — Т. 25, с. 262.

10

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, с. 56; т. 9, с. 2.

11

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 8, с. 21–23; т. 9, с. 17.

12

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 8, с. 29, 30.

13

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 8, с. 29, 30, 38, 111.

14

История Китая с древнейших времен до наших дней. М., 1974, с. 217.

15

Всемирная история. Т. 7–8. М., 1960, т. 7, с. 252; 34, т. 8, с. 668.

16

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 8, с. 39.

17

Всемирная история. Т. 7–8. М., 1960, т. 7, с. 253.

18

История военного искусства: сб. материалов. Вып. 3. М., 1952, с. 76.

19

Мацусита Е. Нихон гундзи си дзацува (Из военной истории Японии). Токио, 1969, с. 59.

20

Мацусита Е. Нихон гундзи си дзацува (Из военной истории Японии). Токио, 1969, с. 60.

21

Строков А. А. История военного искусства. М., 1967, с. 57.

22

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. 85, 86.

23

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 55.

24

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. 86.

25

Rаmming М. Japan. Geschichtlicher Uberblick. В., 1941, с. 160; 184, т. 8, с. 111, 115, 122.

26

Русско-японская война 1904–1905 гг. Т. 1–3. СПб. 1910, т. 1, с. 397.

27

Варэра-но сии хэйки (Наше новое оружие). Токио, 1940, с. 152.

28

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. 85, 86.

29

История отечественной артиллерии. Т. 1–3. М., 1970, т. 2, кн. 5, с. 42.

30

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. 86.

31

История военно-морского искусства. М., 1963, с. 82.

32

Русско-японская война 1904–1905 гг. Т. 1–3. СПб. 1910, т. 1, с. 259.

33

Вотинов А. Японский шпионаж в русско-японскую войну 1904–1905 гг. М., 1939, с. 13–21.

34

Императорские конференции — собрания высших политических деятелей страны. Созывались для решения наиболее важных государственных вопросов.

35

Нихон-но рэкиси (История Японии). Т. 1 — 26. Токио, 1966, т. 26, с. 246, 250.

36

Фактически японский флот начал боевые действия примерно в 16.00 8 февраля, когда японские корабли атаковали торпедами русскую канонерскую лодку «Кореец», шедшую с секретной почтой из Чемульпо в Порт-Артур. Подвергшись нападению, «Кореец» открыл артиллерийский огонь по противнику.

37

Нирутака. «Акацуки» перед Порт-Артуром (Из дневника японского морского офицера). Пер. с яп. СПб., 1905, с. 13.

38

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. 121.

39

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. '114–117.

40

Гальперин А. Л. Англо-японский союз. М., 1947, с. 218.

41

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. 152.

42

Русско-японская война 1904–1905 гг. Т. 1–3. СПб. 1910, т. 3, с. 246.

43

Павлович Н. В. Развитие тактики русского флота. СПб., 1906, с. 100.

44

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. 336–338.

45

История русско-японской войны 1904–1905 rr. M., 1977, с. 340, 346.

46

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 62; Жуков Е. М. История Японии. М., 1939, с. 156.

47

Куропаткин А. Отчет генерала Куропаткина. Итоги войны. Т. 4. Варшава, 1906, с. 409.

48

Норригаард Б. Великая осада. Порт-Артур и его падение. Пер. с англ. СПб., 1906, с. 286.

49

Жуков Е. М. История Японии. М., 1939, с. 152.

50

Ленин В. И. Падение Порт-Артура. — Т. 9, с. 154–156.

51

Ленин В. И. Речь в защиту резолюции о войне 27 апреля (10 мая). Седьмая (апрельская) Всероссийская конференция РСДРП(б) 24–29 апреля (7 — 12 мая) 1917 г. — Т. 31, с. 392.

52

Ленин В. И. О лозунге Соединенных Штатов Европы. — Т. 26, с. 353.

53

Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1976–1980, с. 199.

54

Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1976–1980, с. 199.

55

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, с. 59.

56

Ленин В. И. Доклад о концессиях на фракции РКП(б) VIII съезда Советов 21 декабря. VIII Всероссийский съезд Советов 22–29 декабря 1920 г. — Т. 42, с. 94.

57

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 8, с. 181.

58

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 8, с. 173.

59

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 67.

60

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 68.

61

Викторов Ф., Сергеев П., Стрешневский Д. Техника японской армии. М., 1935, с. 3; Строков А. А. История военного искусства. М., 1967, с. 57, 62.

62

Шведе Е. Е. Военно-морской флот Японии. М., 1939, с. 5—21.

63

История первой мировой войны 1914–1918 гг. Т. 1–2. М., 1975, т. 1, с. 404.

64

«Дзидзи симпо», 15.07.19'15.

65

Исаков И. С. Операции японцев против Циндао в 1914 г. М. — Л., 1941, с. 122.

66

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 72.

67

История отечественной артиллерии. Т. 1–3. М., 1970, т. 1, с. 405.

68

Исаков И. С. Операции японцев против Циндао в 1914 г. М. — Л., 1941, с. 109, 1'10.

69

Исаков И. С. Операции японцев против Циндао в 1914 г. М. — Л., 1941, с. 146, 159.

70

История первой мировой войны 1914–1918 гг. Т. 1–2. М., 1975, т. 1, с. 405–407.

71

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 73.

72

Нихон дзигё сёси (Очерки истории японской промышленности). Токио, 1924, с. 302.

73

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 81, 82.

74

Имаи С. Рококу какумэй дзицудзё (Действительное положение дел с революцией в России). Токио, 1918, с. 82, 83.

75

Кутаков Л. Н. Очерки новейшей истории Японии 1918–1963. М., 1965, с. 19, 20.

76

Японская интервенция 1918–1922 гг. в документах. М., 1934, с. 191–192.

77

Гражданская война в СССР. Т. 1–2. М., 1980, т. 1, с. 149.

78

Документы внешней политики СССР. Т. 1–4. М., 1957–1968, т. 1, с. 226–227.

79

Ленин В. И. Директивы Владивостокскому Совету. — Т. 36, с. 216.

80

Нэдзу М. Нихон-но гэндай си (История современной Японии). Т. 1–6. Токио, 1966, т. 1, с. 43–49.

81

Гражданская война в СССР. Т. 1–2. М., 1980, т. '1, с. 151.

82

Жуков Е. М. История Японии. М., 1939, с. 175.

83

Грэвс В. Американская авантюра в Сибири. Пер. с англ. М., 1932, с. 63, 67, 80.

84

Эйдус Х. Т. Япония от первой до второй мировой войны. М., 1946, с. 68.

85

Кутаков Л. Н. Очерки новейшей истории Японии 1918–1963. М., 1965, с. 23–24.

86

История гражданской войны в СССР. Т. 4. М., 1959, с. 67.

87

История гражданской войны в СССР. Т. 4. М., 1959, с. 62.

88

Эйдус Х. Т. Япония от первой до второй мировой войны. М., 1946, с. 69.

89

«Правда», 10.09.'1951.

90

Gleason G. What shall I think of Japan. N. Y., 1921, с. 24.

91

Кутаков Л. Н. Внешняя политика и дипломатия Японии. М., 1964, с. 30.

92

Документы внешней политики СССР. Т. 1–4. М., 1957–1968, т. 2, с. 388.

93

Документы внешней политики СССР. Т. 1–4. М., 1957–1968, т. 2, с. 416, 417.

94

Плетнер О. В. Япония. Политические очерки. М., 1924, с. 100.

95

Документы внешней политики СССР. Т. 1–4. М., 1957–1968, т. 4, с. 609.

96

«Дальневосточная республика», 1920, № 49, с. 54.

97

Japanese intervention in the Russian Far East. Wash., 1922, с. 59.

98

Japanese intervention in the Russian Far East. Wash., 1922, с. 60.

99

Rаmming М. Japan. Geschichtlicher Uberblick. В., 1941, с. 177.

100

Эйдус Х. Т. Япония от первой до второй мировой войны. М., 1946, с. 82.

101

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 89.

102

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, с. 59.

103

Тэйкоку рикугун кико бутай (Танковые войска сухопутных сил империи). Токио, 1974, с. 30–42.

104

Белли В. А. Борьба за Тихий океан. М. — Л., 1929, с. 78.

105

Шведе Е. Е. Военно-морской флот Японии. М., 1939, с. 24–27; Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, прил. 3.

106

Военно-морские силы Японии. М., 1983, с. 62–63, 78, 79, 98, 99.

107

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 108, 109.

108

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 1, с. 136, 137, 146, 147.

109

Кутаков Л. Н. Очерки новейшей истории Японии 1918–1963. М., 1965, с. 110.

110

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 116.

111

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 1, с. 268.

112

Лю Данянь. История американской агрессии в Китае. Пер. с кит. М., 1951, с. 201.

113

Кутаков Л. Н. Очерки новейшей истории Японии 1918–1963. М., 1965, с. 146.

114

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 1, с. 3'10, 311; Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 116–117.

115

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 116.

116

Дзёхо то кайсэцу (Известия и комментарии). Токио, 1938, № 2, с. 36.

117

Попов И. Япония. М., 1940, с. 119.

118

Тайхэйё сэнсо сюкэцурон (Завершение войны на Тиком океане). Токио, 1958, с. 321.

119

Артиллерия японской армии. М., 1939, с. 4–7.

120

Тэйкоку рикугун кико бутай (Танковые войска сухопутных сил империи). Токио, 1974, с. 63, 64, 78–80.

121

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 136.

122

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 141.

123

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 156.

124

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 2, с. 159.

125

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, с. 638, 639, 673, 674.

126

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, с. 497–498.

127

Тайхэйё сэнсо сюкэцурон (Завершение войны на Тиком океане). Токио, 1958, с. 278, 279.

128

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 206; Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 2, с. 298–305.

129

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 2, с. 306–307.

130

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 8, с. 412–414; т. 18, с. 52–58, 99—114, 154–175.

131

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 2, с. 36, 37, 39.

132

Хаяси С. Японская армия в военных действиях па Тихом океане. Пер. с англ. М., 1964, с. 47.

133

Смирнов Л., Зайцев Е. Суд в Токио. М., 1978, с. 467.

134

Смирнов Л., Зайцев Е. Суд в Токио. М., 1978, с. 456, 457.

135

Калягин А. Я. По незнакомым дорогам. Воспоминания военного советника. М., 1969, с. 257.

136

Аварин А. Борьба за Тихий океан. Агрессия США и Англии, их противоречия и освободительная борьба народов. М., 1959, с. 247.

137

Congressional Report 76-th sess. Vol. 85, Wash., 1939, с. 52–53.

138

Военная помощь СССР в освободительной борьбе китайского народа. М., 1975, с. 54.

139

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 2, с. 74.

140

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 2, с. 38.

141

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 2, с. 181.

142

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 8, с. 585.

143

Новиков М. В. Победа на Халхин-Голе. М., 1971, с. 23.

144

Третья сессия Верховного Совета СССР', 25–31 мая 1939 г. Стенографический отчет. М., 1939, с. 475.

145

Новиков М. В. Победа на Халхин-Голе. М., 1971, с. 79–98.

146

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 31.

147

«Наука и религия», 1975, № 9, с. 36, 37.

148

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 1, с. 374.

149

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 2, с. 255, 256.

150

Виолис А. Япония и ее империя. Пер. с фр. М., 1934, с. 70.

151

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 99.

152

Насикава Х. Кокутай-но ханаси (Беседа о государстве). Осака, 1943, с. 122.

153

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 99.

154

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 100.

155

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 118.

156

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 482, л. 820.

157

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 1, с. 10.

158

XXVI Международный конгресс востоковедов. Доклады делегации СССР. М., 1963, с. 4–7.

159

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 3, с. 318.

160

Сапожников Б. Г. Китайский фронт во второй мировой войне. М., 1971, с. 207.

161

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 3, с. 353.

162

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 2, с. 254.

163

Генс И. Меч и Хиросима. Тема войны в японском киноискусстве. М., 1972, с. 22; Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 3, с. 354; Тадаси И. Нихон эйга си (История японского кино). Токио, 1955, т. 1, с. 148.

164

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 3, с. 344.

165

Kato М. The Last War. N. Y., 1947, с. 191.

166

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 3, с. 356.

167

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 2, с. 233–257.

168

Петров Л. Ф. Политаппарат японской армии и методы обработки японских солдат. М., 1934, с. 29, 63.

169

Кодзи И. Нихон-но гунтай (Японская армия). Токио, 1908, с. 118–135.

170

«Военно-исторический журнал», № 7, с. 87.

171

«Thе Japan Times», 20.10. 1940.

172

Яковлев H. Н. Загадка Пёрл-Харбора. М., 1968, с. 112.

173

Яковлев H. Н. Загадка Пёрл-Харбора. М., 1968, с. 112.

174

Севостьянов Г. Н. Подготовка войны на Тихом океане. М., 1962, с. 523.

175

«Коммунистический' интернационал», 1938, № 7–8, с. 76.

176

«Окинава таймусу», 23.12.1937.

177

«Дзэнъэй», 1947, № 20, с. 58–64.

178

«Infantry Journal», т. LVII, № 2, с. 33.

179

Смирнов Л., Зайцев Е. Суд в Токио. М., 1978, с. 450–451.

180

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 4, с. 70.

181

МасAгthur D. On War. N. Y., 1942, док. 72, с. 362–363.

182

Reel F. Тhе Case of General Yamashita. Chicago, 1949, с. 107.

183

Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия. M., 1950, с. 21.

184

Веrgamini D. Japan's Imperial Conspiracy. N. Y., 1971, с. 552.

185

Сладковский М. И. Китай и Япония. М., 1971, с. 169; 90, ч. 1, с. 271.

186

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 4, с. 62.

187

Веrgamini D. Japan's Imperial Conspiracy. N. Y., 1971, с. 743.

188

Араи С. Дайнидзи сэкай тайсэн — сэнго сэкай си-но китэн (Вторая мировая война — отправной пункт послевоенной мировой истории). Токио, 1973, с. 82.

189

Lensen G. The Strange Neutrality. Soviet — Japanese Relations during the Second World War 1941–1945. Florida, 1972, с. 24.

190

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 4, с. 106.

191

Действия мелких частей японской армии. Японское руководство для командиров взводов пехоты в полевых условиях. Пер. с яп. М, 1934, с. 2, 4, 194–196.

192

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 230, л. 18.

193

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 15.

194

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 15–16.

195

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 301.

196

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 301.

197

Симада Т. Кантогун (Квантунская армия). Токио, 1966, с. 156–157.

198

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 321.

199

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 365.

200

Сёва-но рэкиси. Ниттю дзэммэн сэнсо (История эпохи Сёва. Тотальная война Японии в Китае). Т. 5. Токио, 1982, с. 324–325.

201

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 368.

202

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 365.

203

Гомикава Д. Кёко-но тайги. Кантогун сики (Ложный великий принцип. Записки о Квантунской армии). Токио, 1980, с. 13.

204

Гэндай си сирё (Документы и материалы современной истории). Токио, 1964–1969, т. 2, с. 244.

205

Веrgamini D. Japan's Imperial Conspiracy. N. Y., 1971, с. 766.

206

Тогава И. Коноэ Фумимаро то дзюсиитати (Коноэ Ф. и его министры). Токио, 1982, с. 309–310.

207

«Revue Internationale d'Histoire Militaire», 1978, № 38, с. 186.

208

Севостьянов Г. Н. Подготовка войны на Тихом океане. М., 1962, с. 234.

209

Яковлев H. Н. Загадка Пёрл-Харбора. М., 1968, с. 80.

210

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 20, с. 301.

211

Гэндай си сирё (Документы и материалы современной истории). Токио, 1964–1969, т. 1, с. 276.

212

Тайхэйё сэнсо-э-но мити (Путь к войне на Тихом океане). Т. 5. Токио, 1963, т. 5, с. 323; Симада Т. Кантогун (Квантунская армия). Токио, 1966, с. 166.

213

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 229, л. 309.

214

Веrgamini D. Japan's Imperial Conspiracy. N. Y., 1971, с. 552.

215

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 245.

216

Тайхэйё сэнсо-э-но мити (Путь к войне на Тихом океане). Т. 5. Токио, 1963, т. 5, с. 313.

217

Japan's Decision for War. Report of tlie 1941 Conferences. Stanford, California, 1967, с. 158.

218

«Военно-исторический журнал», 1983, № 1, с. 50, 51.

219

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 59, с. 375.

220

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 7, с. 443; Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 53, с. 478, 479, т. 73, с. 228, 240.

221

Хаттори Т. Япония в войне 1941–1945 гг. Пер. с яп. М. 1973, с. 38–62, 72–73.

222

Хаттори Т. Япония в войне 1941–1945 гг. Пер. с яп. М. 1973, с. 58–62.

223

Начальный период войны (по опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). М., 1974, с. 105; History of the Second World War. L., 1967, т. 2, № 12, с. 771.

224

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 251.

225

History of the Second World War. L., 1967, с. 771.

226

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 3, с. 124.

227

Тайхэйё сэнсо сюкэцурон (Завершение войны на Тиком океане). Токио, 1958, с. 259.

228

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 228.

229

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 3, № 5

230

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 82.

231

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, с. 639; Хаттори Т. Дайтоа сэнсо дзэнси (Полная история войны в Великой Восточной Азии). Токио, 1970, с. 185.

232

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 275, л. 99.

233

Хаттори Т. Дайтоа сэнсо дзэнси (Полная история войны в Великой Восточной Азии). Токио, 1970, с. 85, 194, 195.

234

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 31, с. 832.

235

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 84; Хаттори Т. Дайтоа сэнсо дзэнси (Полная история войны в Великой Восточной Азии). Токио, 1970, с. 201.

236

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 275, л. 34.

237

8 декабря по японскому временному поясу.

238

Хаттори Т. Дайтоа сэнсо дзэнси (Полная история войны в Великой Восточной Азии). Токио, 1970, с. 87, 1032.

239

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 377.

240

Хаттори Т. Дайтоа сэнсо дзэнси (Полная история войны в Великой Восточной Азии). Токио, 1970, с. 228, 241.

241

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 101.

242

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 391.

243

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 102.

244

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 334.

245

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 103.

246

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 396.

247

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 396.

248

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 104.

249

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 377.

250

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 104.

251

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 408.

252

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 35, с. 68.

253

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 35, с. 69.

254

«Военно-исторический журнал», 1983, № 1, с. 50–51.

255

Хаттори Т. Дайтоа сэнсо дзэнси (Полная история войны в Великой Восточной Азии). Токио, 1970, с. 303–304.

256

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 5, с. 383–390.

257

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 111.

258

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 141.

259

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 165–166.

260

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 168–169.

261

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 70–71.

262

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 5, с. 252.

263

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 173.

264

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 212.

265

Полевые уставы иностранных армий. М., 1936, с. 496.

266

В изданной в КНР «Истории второй мировой войны» умалчивается о том, что и генерал Сюэ Юэ был также склонен оставить город без боя. Однако советскому военному советнику удалось убедить гоминьдановское командование в необходимости и реальной возможности удержания Чанша а также организации контрнаступления.

267

Чжу Гуйшэи, Ван Чжэньдэ, Чжан Чуиьгань. Диэрци шицзе дачжаны ши (История второй мировой войны). Пекин, 1982, с. 199.

268

History of the Second World War. L., 1967, т. 3, № 3, с. 954.

269

Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия. M., 1950, с. 21, 23.

270

Начальный период войны (по опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). М., 1974, с. 303–308; Багреев А. Д. Военное искусство капиталистических государств, 1939–1945 гг. М., 1960, с. 101, 102; Хаттори Т. Япония в войне 1941–1945 гг. Пер. с яп. М. 1973, с. 113–138.

271

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 3, с. 174.

272

The President's War Adresses to the People and tо the Congress of the USA. Wash., 1945, с. 61.

273

Полевые уставы иностранных армий. М., 1936, с. 153.

274

Полевые уставы иностранных армий. М., 1936, с. 154.

275

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 142.

276

History of the Second World War. L., 1967, т. 6, № 12, с. 2557.

277

Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1976–1980, т. 4, с. 53, 54.

278

History of the Second World War. L., 1967, т. 2, № 12, с. 771.

279

Багреев А. Д. Военное искусство капиталистических государств, 1939–1945 гг. М., 1960, с. 112.

280

Багреев А. Д. Военное искусство капиталистических государств, 1939–1945 гг. М., 1960, с. 113.

281

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. '11, с. 182.

282

History of the Second World War. L., 1967, т. 2, № 12, с. 769.

283

History of the Second World War. L., 1967, т. 2, № 12, с. 769.

284

Замысел удара по Гавайям возник у командующего Объединенным флотом адмирала Ямамото еще в ноябре 1940 г. Сразу же началась тщательная подготовка этой операции.

285

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 10, с. 8, 164–165.

286

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 10, с. 203.

287

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 10, с. 203, 204.

288

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 10, с. 297.

289

«Asahi Evening News», 8, 23.12.1982.

290

Американской разведке удалось дешифровать код японских радиограмм, говорящих о подготовке нападения Японии на военно-морские базы США в Тихом океане. Поэтому в зарубежной историографии существуют два мнения относительно достижения японцами внезапности в Гавайской операции. Американский историк Дж. Толанд, например, считает, что для руководства США нападение Японии не было внезапным и президент Рузвельт знал о готовящемся нападении, однако эти данные он скрыл, чтобы получить официальный предлог для вступления США в войну.

Другие историки (например, Р. Волстеттер) считают, что американская разведка, зная о содержании радиопереговоров, все же не смогла в огромном потоке противоречивой информации выделить главное — реальную угрозу нападения на свои военно-морские базы. Поэтому японское нападение было для США внезапным.

291

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 10, с. 256.

292

History of the Second World War. L., 1967, т. 2, № 12, с. 773.

293

Хаттори Т. Япония в войне 1941–1945 гг. Пер. с яп. М. 1973, с. 108, 109.

294

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 10, с. 31.

295

Внезапность в операциях вооруженных сил США. М., 1982, с. 198, 199.

296

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 388.

297

«The Times», 7.12.1981.

298

Начальный период войны (по опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). М., 1974, с. 309.

299

Начальный период войны (по опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). М., 1974, с. 309.

300

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 389.

301

Командующий дальневосточной группой войск США генерал Д. Макартур был, по мнению американского историка Р. Леки, «преисполнен энтузиазма в пользу знаменитых высотных "летающих крепостей"». За три недели до нападения на Пёрл-Харбор Макартур объявил, что 35 «летающих крепостей», имеющихся на Филиппинах, являются самым крупным сосредоточением мощи тяжелых бомбардировщиков в мире. Он считал, что «Б-17» смогут одни, без помощи флота, защитить береговую линию Филиппин, нанести контрудар и сжечь «бумажные города» Японии (см. Lесkiе R. The Wars of America. N. Y., 1968, с. 737, 738).

302

Начальный период войны (по опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). М., 1974, с. 311.

303

Morison S. History of United States Naval Operations in World War II. Boston, 1960, т. 10, с. 13.

304

History of the Second World War. L., 1967, т. 6, № 5, с. 2370–2373.

305

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 146.

306

Холмс У. Победа под водой. Сокр. пер. с англ. М., 1968, с. 341.

307

«Морской сборник», 1981, № 12, с. 25.

308

«U. S. Naval Institute Proceedings», 1960, № 10, с. 70.

309

«Морской сборник», 1981, № 12, с. 25.

310

«Морской сборник», 1981, № 12, с. 27.

311

Хияйнен Л. П. Развитие зарубежных подводных лодок и их тактики. М., 1979, с. 73.

312

Горшков С. Г. Морская мощь государства. М., 1976, с. 188, 189.

313

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 176.

314

«Гундзи кэнкю», 1977, № 6, с. 12, 62.

315

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 174.

316

Фудзивара А. Тайхэйё сэнсо си рон (Рассуждения об истории войны на Тихом океане). Токио, 1982, с. 82.

317

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 5, с. 387.

318

«Гундзи кэнкю», 1977, № 6, с. 55.

319

«Гундзи кэнкю», 1977, № 8, с. 25.

320

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 175.

321

«Гундзи кэнкю», 1977, № 6, с. 58, 59.

322

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11. с. 182.

323

«Гундзи кэнкю», 1977, № 8, с. 25.

324

«Гундзи кэнкю», 1977, № 6, с. 57, 58.

325

Хаттори Такусиро в книге «Япония в войне 1941–1945» (с. 517) ссылается на другие мнения о сроках возможного вступления СССР в войну: конец лета — начало осени 1945 г.

326

Дайтоа сэнсо кокан сэнси (Официальная история войны в Великой Восточной Азии). Т. 1 — 64, 73. Токио, 1970–1974, т. 7, с. 383.

327

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 67, 73.

328

«Гундзи кэнкю», 1977, № 8, с. 27.

329

«Гундзи кэнкю», 1977, № 8, с. 28.

330

«Гундзи кэнкю», 1977, № 8, с. 30.

331

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, д. 1, л. 6.

332

History of the Second World War. L., 1967, т. 6, № 2, с. 2296.

333

Василевский А. М. Дело всей жизни. Изд. 2-е. М., 1976, с. 558.

334

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 180.

335

Составлено по: История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 4, с. 284–285; т. 6, с. 35; т. 7, с. 144; т. 11, с. 197; т. 12, с. 218, 284.

336

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 454.

337

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 454.

338

Чжу Гуйшэи, Ван Чжэньдэ, Чжан Чуиьгань. Диэрци шицзе дачжаны ши (История второй мировой войны). Пекин, 1982, с. 706, 707.

339

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 65, 71, 182, 197.

340

History of the Second World War. L., 1967, т. 6, № 2, с. 2648; История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 10, с. 35.

341

Чжу Гуйшэи, Ван Чжэньдэ, Чжан Чуиьгань. Диэрци шицзе дачжаны ши (История второй мировой войны). Пекин, 1982, с. 699, 700.

342

Чжу Гуйшэи, Ван Чжэньдэ, Чжан Чуиьгань. Диэрци шицзе дачжаны ши (История второй мировой войны). Пекин, 1982, с. 702.

343

Чжу Гуйшэи, Ван Чжэньдэ, Чжан Чуиьгань. Диэрци шицзе дачжаны ши (История второй мировой войны). Пекин, 1982, с. 702.

344

History of the Second World War. L., 1967, т. 6, № 2, с. 2648.

345

History of the Second World War. L., 1967, т. 6, с. 2648.

346

«Красная звезда», 18.11.1982.

347

«Гуанмин жибао», 17.11.1982.

348

Хаттори Т. Япония в войне 1941–1945 гг. Пер. с яп. М. 1973, с. 606.

349

«Жэньминь жибао», 25.07.1983.

350

История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970, т. 5, кн. 1, с. 636.

351

Борисов О. Б. Советский Союз и маньчжурская революционная база. M., 1977, с. 13.

352

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 23; 67, с. 158.

353

Интересно, что, как отмечается в биографии Д. Макартура, изданной в Нью-Йорке в 1942 г., во время русско-японской войны 1904–1905 гг. он вместе со своим отцом генералом А. Макартуром служил на Дальнем Востоке, знал об этой войне «из первых рук», так как был непосредственным свидетелем сражения под Мукденом, находясь при штабе японских войск (см. МасAгthur D. On War. N. Y., 1942, с. 10).

354

Формально союзные органы были распущены 28 апреля 1952 г., в день вступления в силу сепаратного Сан-Францисского мирного договора (см. «Тhe Mainichi Daily News», 25.05.1982) и окончания оккупации, однако фактически из-за обструкционистской политики администрации CIIIA их деятельность прекратилась задолго до этого.

355

Kawai K. Japan's American Interlude. Chicago, 1960, с. 18.

356

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 240.

357

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 235; Гальперин А., Попов К., Файнберг Э. Япония. М., 1947. с. 46, 47.

358

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 21, 22.

359

«Тhe Mainichi Daily News», 19.07.1976.

360

Сэйдзи нэнкан (Политический ежегодник Японии). Токио, 1974, с. 758.

361

Сборник документов (Каирская декларация, Крымское соглашение, Потсдамская декларация, решение Московского совещания и др. документы, связанные с капитуляцией Японии). М., 1947, с. 45.

362

Роlitiсаl Reorientation оf Japan. Wash., 1948, с. 9.

363

«Тhe Mainichi Daily News», 26.05.1982.

364

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 17, 18.

365

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 10, 11.

366

Reports of General MacArthur. Vol. I. Supplement. Wash., 1966, с. 122–123; «U. S. Naval Institute Proceedings», 1981, март, с. 61.

367

Хаттори Т. Дайтоа сэнсо дзэнси (Полная история войны в Великой Восточной Азии). Токио, 1970, с. 955.

368

Kawai K. Japan's American Interlude. Chicago, 1960, с. 21.

369

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 360, 370; Кутаков Л. Н. Внешняя политика и дипломатия Японии. М., 1964, с. 114.

370

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 23.

371

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 361.

372

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 23, 24; Агапов Б. Н. Шесть заграниц. M., 1980, с. 147, 194.

373

Вооруженные силы Японии. Военно-политический справочник. Хабаровск, 1983, с. 6.

374

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 361.

375

Агапов Б. Н. Шесть заграниц. M., 1980, с. 190, 191.

376

«Japan Interpreter», 1981, март, с. 61.

377

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 362, 363.

378

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 377; Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 22; «Гундзи кэнкю», 1977, № 6, с. 62, 63.

379

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 364.

380

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 22.

381

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 365, 380, 381.

382

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 365, 391; Гальперин А., Попов К., Файнберг Э. Япония. М., 1947, с. 49, 50.

383

Kawai K. Japan's American Interlude. Chicago, 1960, с. 22.

384

Брукс Л. За кулисами японской капитуляции. Сокр. пер. с англ. М., 1971, с. 327, 328.

385

Брукс Л. За кулисами японской капитуляции. Сокр. пер. с англ. М., 1971, с. 330.

386

«Правда», 22.08.1983.

387

«Известия», 21.01.1983; «Красная звезда», 18.11.1982.

388

«Известия», 29.04.1983.

389

Брукс Л. За кулисами японской капитуляции. Сокр. пер. с англ. М., 1971, с. 329, 330; Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 22.

390

Есихара К. Найкаку кэнкюкёку-но дзицудзо (Реальный облик исследовательского бюро при кабинете министров). Токио, 1978, с. 24.

391

Приговор военного трибунала главным «военным преступникам в Нюрнберге был вынесен осенью 1946 г., тогда как на Токийском процессе приговор был оглашен лишь через 2 с лишним года.

392

Kawai K. Japan's American Interlude. Chicago, 1960, с. 23.

393

Через 20 лет после начала войны на Тихом океане группа японских офицеров и генералов, в том число один из инициаторов налета на Пёрл-Харбор, генерал-лейтенант М. Гэнда (в годы войны — подполковник), получила от американского правительства высокие награды. Гэнда был удостоен ордена «За заслуги».

394

Xаяси К., Аидо Т., Кимура К. Ракетное оружие в Японии. Пер. с яп. М., 1961, с. 225.

395

Яковлев Н. H. 3 сентября 1945 г. М., 1971, с. 179–180.

396

Morris I. Nationalism and the Rightwing in Japan. N. Y., 1960, с. 234.

397

Вооруженные силы Японии. Военно-политический справочник. Хабаровск, 1983, с. 6; Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 26.

398

Документом, «окончательно закрепившим» обратный курс, стал меморандум Совета национальной безопасности США № 13/3 от 6 мая 1949 г.

399

Ргice W. Key to Japan. N. Y., 1946, с. 286.

400

Топеха П., Гришелева Л., Чегодарь H. и др. История Японии (1945–1975). М., 1978, с. 11, 12; Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 250, 25'1.

401

Вооруженные силы Японии. Военно-политический справочник. Хабаровск, 1983, с. 6.

402

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 261.

403

Сергиенко И. С. Возрождение милитаризма в Японии. М., 1968, с. 162.

404

Bisson T. Zaibatsu Dissolution in Japan. Tokyo, 1951, с. 203.

405

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 261; Yoshidа S. Memoirs. L., 1961, с. 274.

406

«Military Review», с. 19.

407

«China Monthly Review», 1951, апрель, с. 165.

408

«Правда», 6.10.1951.

409

«Манабу», 1975, № 8, с. 17.

410

«China Monthly Review», 1981, март, с. 61.

411

Особое рвение проявляли в этом отношении руководители Демократической партии, в том числе бывший премьер Х. Асида (см. [304, 28.12.1950]). Особое рвение проявляли в этом отношении руководители Демократической партии, в том числе бывший премьер Х. Асида (см. «Асахи симбун», 28.12.1950).

412

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 63.

413

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 28.

414

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 12.

415

Yoshidа S. Memoirs. L., 1961, с. 274.

416

Вооруженные силы Японии. Военно-политический справочник. Хабаровск, 1983, с. 7.

417

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 13; Сергиенко И. С. Возрождение милитаризма в Японии. М., 1968, с. 162, 163; «China Monthly Review», 1981, март, с. 62; Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 90; Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, с. 453.

418

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 123.

419

«China Monthly Review», 1981, март, с. 62.

420

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 32.

421

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 35.

422

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 29.

423

Динкевич А. И. Экономическая и военная «помощь» США Японии. М., 1962, с. 196.

424

Имеются в виду финансовые годы, которые в Японии начинаются 1 апреля и заканчиваются 31 марта следующего года.

425

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 129.

426

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 50.

427

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 129.

428

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 63; Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 129.

429

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 14.

430

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 18.

431

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 36, 63.

432

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1968, с. 266.

433

«Military Review», 1968, март, с. 20.

434

«Военный зарубежник», 1968, № 11, с. 27.

435

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 36.

436

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1969, с. 266.

437

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 57.

438

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 130.

439

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 64; «Военный зарубежник», 1968, № 3, с. 94.

440

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 64.

441

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1972, с. 321.

442

«Зарубежное военное обозрение», 1973, № 1, с. 85.

443

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 98.

444

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 132.

445

«Правда», 07.05.1971.

446

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1975, с. 604.

447

«Зарубежное военное обозрение», 1974, № 10, с. 112.

448

«Военный зарубежник», 1967, № 1, с. 28.

449

«Зарубежное военное обозрение», 1976, № 2, с. 116.

450

Начало реализации 6-ro пятилетнего плана в 1983 г. объясняется ускоренным на год раньше срока выполнением Японией предыдущего плана наращивания вооруженных сил, соответственно ожидается завершение 6-ro плана в 1986 г.

451

«Красная звезда», 17.04.1983.

452

Military Power and Policy in Asian States. Boulder, 1980, с. 168.

453

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 61.

454

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 417, 436, 437.

455

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 413.

456

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 359.

457

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 369.

458

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 99; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 59.

459

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1984, с. 101.

460

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 361 — '365; Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 397, 398; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 180.

461

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 493; 1984, с. 481.

462

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 183; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 373.

463

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 401.

464

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 401; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 374.

465

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 402; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 375.

466

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 401; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 374.

467

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 401; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 374.

468

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 185–187, 267, 268; Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1976–1980, т. 8, с. 667.

469

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 404.

470

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 131; 1984, с. 127, 481.

471

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 187, 188.

472

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983; с. 374, 375; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1977, с. 410–453; «Зарубежное военное обозрение», 1975, № 1, с. 31–38; Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 407.

473

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1984, с. 298.

474

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 407; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 385, 386; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 461–483.

475

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 495.

476

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 499.

477

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 491; 1984, с. 467.

478

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 500; 1984, с. 477.

479

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 240.

480

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1978, с. 361–366; 1983, с. 302; 1982, с. 301–308; 1984, с. 287.

481

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 277–282; «Гундзи кэнкю», 1975, № 12, с. 62–69; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1984, с. 261–266.

482

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1967, с. 235.

483

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 150, 151.

484

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1973, с. 187, 200; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 207; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 150, 152; Дзиэйтай-э-но субэтэ (Все на службу в силы самообороны). Токио, 1966, с. 17–22.

485

Нихон-но андзэн хосё (Гарантия безопасности Японии). Токио, 1968, с. 426.

486

Дзиэйкан-э-но мити (Путь в солдаты). Токио, 1968, с. 19.

487

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 455; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 310.

488

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 455; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 310.

489

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 208, 211.

490

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 132; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 220.

491

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 115.

492

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 465–467; Дзиэйтай-э-но субэтэ (Все на службу в силы самообороны). Токио, 1966, с. 100, 101.

493

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 968–988.

494

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 470; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 264, 265.

495

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 469; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 238, 240.

496

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 466–468.

497

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 453; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1977, с. 152–153; Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1981, с. 111.

498

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 372; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 283–294.

499

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 131.

500

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 205.

501

Сзнсо то дзиэйтай (Война и силы самообороны). Токио, 1978, с. 186.

502

Дзиэйтай-э-но субэтэ (Все на службу в силы самообороны). Токио, 1966, с. 16.

503

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1984, с. 139.

504

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1976, с. 43–45; 1977, с. 56

505

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 309; Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 283.

506

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 309; Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 283.

507

Хаяси С. Тёхэй дзюмби ва коко мадэ китэиру (О ходе подготовки к введению воинской повинности). Токио, 1973, с. 75.

508

Рикудзё дзиэйтай хосэй тэйё (Краткое содержание законов по сухопутным войскам Японии). Токио, 1973, с. 110–117.

509

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 282.

510

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1977, с. 196, 197.

511

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 225.

512

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 493

513

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 123; 1984, с. 127.

514

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 456.

515

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 222.

516

«Daily Yomiuri», 25.05.1982.

517

«Асагумо», 16 и 22.09.1982.

518

«Aviation Week and Space Technology», 1980, т. 112, № 6, с. 90.

519

«Известия», 12.09.1981.

520

«Asahi Evening News», 02.10.1981.

521

Хаяси С. Тёхэй дзюмби ва коко мадэ китэиру (О ходе подготовки к введению воинской повинности). Токио, 1973, с. 16.

522

Хаяси С. Тёхэй дзюмби ва коко мадэ китэиру (О ходе подготовки к введению воинской повинности). Токио, 1973, с. 14.

523

Хаяси С. Кокка кинкюкэн-но кэнкю (Исследование о чрезвычайных полномочиях государства). Токио, 1978, с. 6.

524

Осанаи Х. Тёхэйсэй, кора кара нихон-ни нани га окору ка (Что будет с Японией после введения воинской повинности?). Токио, 1972, с. 81.

525

«Коммунист вооруженных сил», 1982, № 2, с. 26; «Красная звезда», 28.10.1982.

526

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 150.

527

Хаяси С. Кокка кинкюкэн-но кэнкю (Исследование о чрезвычайных полномочиях государства). Токио, 1978, с. 5.

528

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1978, с. 214.

529

«Far Eastern Economic Review», 1980, т. 110, № 50, с. 55.

530

«Washington Post», 09.05.1981.

531

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 19.

532

Петров Д. В. Япония наших дней. М., 1979, с. 5.

533

Japan's Contribution to Military Stability in North — East Asia. Wash., 1980, 1980, с. 29.

534

«International Security», 1982, т. 7, № 2, с. 191.

535

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1982, с. 119, 190, 193.

536

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1982, с. 190, 193.

537

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 499.

538

«Красная звезда», 17.07.1983.

539

«Токио симбун», 26.08. 1983.

540

«Асахи симбун», 23.08.1983.

541

«Красная звезда», 29.09.1982.

542

«Daily Yomiuri», 07.05.1982.

543

«Washington Post», 23.05.1981; «Санкэй симбун», 31.07.1983; «Майнити симбун», 17.05.1981.

544

«Красная звезда», 27.09.1983.

545

«Акахата», 05.06.1981.

546

«Окинава таймусу», 09.06.1981; «Красная звезда», 20.08.1983.

547

«Красная звезда», 19.07.1983; 20.08.1983.

548

«Красная звезда», 19.07 1983.

549

«Правда», 21.10.1983.

550

Петров Д. В. Япония наших дней. М., 1979, с. 4.

551

«Зарубежное военное обозрение», 1978, № 12, с. 106, 109, 110.

552

«Зарубежное военное обозрение», 1978, № 12, с. 109, 110.

553

«Правда», 28.01.1983.

554

«Mirror», 29.09.1982; «Зарубежное военное обозрение», 1978, № 109, 110.

555

«Асахи симбун», 06.08.1983; «Зарубежное военное обозрение», 1978, № 12, с. 109, 110.

556

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 92; «Красная звезда», 20.04.1980; «Известия», 09.05.1984.

557

«Aviation Week and Space Technology», 1980, т. 112, № 6, с. 91, 92.

558

Хаяси С. Тёхэй дзюмби ва коко мадэ китэиру (О ходе подготовки к введению воинской повинности). Токио, 1973, с. 165.

559

Хаяси С. Тёхэй дзюмби ва коко мадэ китэиру (О ходе подготовки к введению воинской повинности). Токио, 1973, с. 147.

560

Хаяси С. Кокка кинкюкэн-но кэнкю (Исследование о чрезвычайных полномочиях государства). Токио, 1978, с. 8, 152.

561

«Красная звезда», 02.09.1982.

562

«Красная звезда», 28.01.1983.

563

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 77, 78.

564

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1976, с. 37.

565

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 309.

566

«Ниппон», 1978, № 1, с. 46.

567

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 890–907; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1984, с. 185—187

568

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 366, 367.

569

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 197.

570

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 115.

571

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 116.

572

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 365.

573

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 205–207.

574

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 105.

575

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1983, с. 93; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 202.

576

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 207.

577

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 104–107; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 208; Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1984, с. 106–109; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1984, с. 200.

578

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 207, 208; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1977, с. 289; «Коку дзянару», 1977, № 14, с. 62–64.

579

«Гундзи кэнкю», 1980, № 9, с. 164, 165.

580

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 208, 899, 900.

581

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 208, 900.

582

Каихара Х. Сэпсп-ни манабу (Учиться на опыте истории войны). Токио, 1970, с. 141.

583

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1973, с. 261.

584

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1975, с. 458.

585

Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984, 1973, с. 78.

586

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1973, с. 540 — 544.

587

«Асагумо», 07.02.1974.

588

«Боэй ниппо», 01.01.1975.

589

«Асагумо», 27.09.1973; 17.06.1976.

590

«Асагумо», 24.10.1974; Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 208.

591

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 208.

592

«Асагумо», 08, 15, 22.06.1978; Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 209.

593

«Правда», 21.08.1983; «Красная звезда», 20.08.1983.

594

«Акахата», 31.03; 11.04.1978.

595

«Красная звезда», 11 11.1982; «Asahi Evening News», 15.11.1982.

596

«Красная звезда», 04.08.1983.

597

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 211.

598

«Красная звезда», 04.08.1983; «Известия», 14.10.1983.

599

«Кокубо», 1982, № 8, 9, 10.

600

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 96–98.

601

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1983, с. 285.

602

«Красная звезда», 25.08.1982.

603

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1984, с. 478.

604

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1980, с. 395–397; Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, 1983, с. 21, 22.

605

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1984, с. 125, 126.

606

Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 283.

607

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 248–254.

608

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 249–250.

609

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 388.

610

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 249 — 252.

611

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 252.

612

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 253.

613

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 253.

614

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 253, 254.

615

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 263–265.

616

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 265–268.

617

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 257.

618

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 259, 260.

619

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 258, 259.

620

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 260.

621

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1984, с. 235–258, 999 — 1004.

622

Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984, 1983, с. 338–340; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 440–458.

623

«Коку дзёхо», 1984, № 6, с. 145.

624

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 208; «Акахата», 13.05.1983.

625

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 199; Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 165.

626

Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 165.

627

«Коку дзёхо», 1984, № 6, с. 145.

628

Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 218–222.

629

Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 222.

630

«Красная звезда», 06.05.1983.

631

«Thе Japan Times», 17.09.1981.

632

«Известия», 18.07.1983.

633

«Красная звезда», 17.08.1983; «Известия», 22.08.1983.

634

«Тhe Mainichi Daily News», 09.09.1979.

635

«Красная звезда», 17.08, 18.11.1983.

636

Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 294; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 98.

637

«Асахи симбун», 25.11.1983.

638

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 63, 98.

639

«The Wing News Letters», 1980, т. 13, № 20, с. 2.

640

Хаяси С. Сайкин дзиэйтай гакунюмон (Пособие по силам самообороны). Токио, 1979, с. 195.

641

Кокусай мондай сирё (Материалы по международным проблемам). Токио, 1979, 1979, № 1, с. 34.

642

«Thе Japan Times», 10.05.1981.

643

Гэндай ёго-но кисо тисики (Словарь современных терминов). Токио, 1982, с. '157, 158.

644

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1984, с. 269.

645

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 166–170.

646

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 414.

647

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 422.

648

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 428.

649

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 417.

650

Р-3С хайби-но кикэнна эйкё (Опасные последствия размещения самолета «Р-ЗС»). Токио, 1981, с. 16.

651

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 97.

652

«Тhe Mainichi Daily News», 29.07.1982.

653

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 415, 416.

654

«Asahi Evening News», 26.07.1982.

655

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 171.

656

Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1982, с. 200, 201.

657

«Акахата», 25.09.1983.

658

«Asahi Evening News», 03, 12, 24.12.1979.

659

Japan's Contribution to Military Stability in North — East Asia. Wash., 1980, с. 34.

660

«Far Eastern Economic Review», 1980, т. 107, № 11, с. 23.

661

Department of Defence Annual Report of FY 1982. Wash., 1981, с. 86.

662

«Far Eastern Economic Review», 1980. т. 107, № 11, с. 23.

663

Japan's Contribution to Military Stability in North — East Asia. Wash., 1980, с. 49–52.

664

«Гундзи кэнкю», 1981, № 4, с. 142–144.

665

«Коку дзянару», 1983, № 4, с. 33.

666

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 220–222.

667

Мельников Л. Т. Научные исследования в промышленности Японии. М., 1974, с. 6.

668

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 247.

669

Мицубиси ведет свое начало еще с 60-х годов прошлого столетия. Рост се могущества связан с развитием тяжелой промышленности, особенно военного производства. В годы второй мировой войны концерн Мицубиси более 50 % доходов получал от военного производства компаний «Мицубиси кого», «Мицубиси дзюкогё» и «Мицубиси дэнки» (две последние в послевоенные годы стали крупнейшими компаниями в составе финансово-промышленной группы Мицубиси и превратились в самых мощных производителей вооружения и военной техники).

670

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 371.

671

Гейн М. Японский дневник. М., 1952, с. 281.

672

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 14, 18.

673

Современная Япония. Изд. 2-е. М., 1973, с. 123.

674

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 25.

675

История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 369, 370.

676

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 267.

677

Японский милитаризм (Военно-историческое исследование). М., 1972, с. 272.

678

«Кэйдзай», 1978, № 7, с. 28.

679

До начала 60-х годов США сбывали Японии устаревшее вооружение из запасов времен второй мировой войны.

680

Каращук Е. В. Япония и американская агрессия в Индокитае (1965–1972). М., 1979, с. 60.

681

«Коку дзёхо», 1971, № 5, с. 30.

682

Томияма К. Нихон-но боэй сангё (Оборонная промышленность Японии). Токио, 1979, с. 39.

683

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 212.

684

Коге токэйхё. Сангехэн (Статистический справочник по Японии. Промышленность). Токио, 1975–1983, 1982, с. 366.

685

По данным Главного статистического управления при канцелярии премьер-министра, в 1980 г. учитывались только отгрузки обычного вооружения 22 заводов (17,4 млрд. иен). По данным министерства внешней торговли и промышленности Японии, фактически стоимость всего военного производства на 58 заводах и этом же году составила 90 млрд. иен, т. е. почти в 4 раза больше. Несмотря даже на неполную надежность данных японской официальной статистики, это говорит прежде всего о возможности создания запасов вооружения на случай развертывания «сил самообороны», а также о скрытых формах сбыта вооружения (экспорт, сдача в аренду боевых кораблей и другой продукции).

686

Кикай токэй нэмпо (Статистический ежегодник по машиностроению Японии). Токио, 1974–1975, 1972, с. 336; 1977, с. 976.

687

«Кокуфан», 1977, № 4, с. 71; «Коку дзёхо», 1975, № 5, с. 52.

688

Коге токэйхё. Сангехэн (Статистический справочник по Японии. Промышленность). Токио, 1975–1983, 1977, с. 41, 484.

689

«Кэйдзай», 1979, № 5, с. 66; Япония. Ежегодник. М., 1972–1983, 1981, с. 136.

690

Сутяrина М. В. Мицубиси. М., 1973, с. 63; «Japan Economic Journal», 28.05.1980; Сутяrина М. В. Группа «Сумитомо». М., 1979, с. 109.

691

«Asahi Evening News», 26.06 1980.

692

Милитаризм: цифры и факты. М., 1983, с. 146.

693

Сутяrина М. В. Мицубиси. М., 1973, 1981, с. 103.

694

Исибаси М. Хибусо тюрицурон (О невооруженном нейтралитете). Токио, 1980, с. 55–58.

695

Маркс К. Экономические рукописи 1857–1859 годов. — Т. 46. Ч. II, с. 215.

696

Мельников Л. Т. Научные исследования в промышленности Японии. М., 1974, с. 11.

697

Томияма К. Нихон-но боэй сангё (Оборонная промышленность Японии). Токио, 1979, с. 39.

698

«Зарубежное военное обозрение», 1982, № 12, с. 27.

699

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 435; 1983, с. 435.

700

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1982, с. 492.

701

«Нихон кэйдзай симбун», 02.05.1977, с. 2.

702

Кагаку гидзюцу гэппо (Ежемесячник по науке и технике Японии). Токио, 1976, № 230, с. 64; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1980, с. 365.

703

Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984, 1976, с. 432; «Гундзи кэнкю», 1980, № 11, с. 94, 95.

704

Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984, 1977, с. 465.

705

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1980, с. 43.

706

«Кокубо», 1977, № 3, с. 56–70.

707

«Сэкай-но кансэн», 1980, № 2, с. 130–137.

708

«Гундзи кэнкю», 1980, № 11, с. 94, 95.

709

Томияма К. Нихон-но боэй сангё (Оборонная промышленность Японии). Токио, 1979, с. 74.

710

«Никкан когё симбун», 03.07.1982.

711

«Aviation Week and Space Technology», 1982, № 116, с. 207.

712

Томияма К. Нихон-но боэй сангё (Оборонная промышленность Японии). Токио, 1979, с. 156.

713

Коге токэйхё. Сангехэн (Статистический справочник по Японии. Промышленность). Токио, 1975–1983, 1982, с. 366.

714

«Зарубежное военное обозрение», 1982, № 2, с. 96.

715

«Зарубежное военное обозрение», 1982, № 7, с. 80.

716

«Зарубежное военное обозрение», 1982, № 12, с. 92.

717

«Зарубежное военное обозрение», 1982, № 6, с. 80.

718

«Кокуфан», 1977, № 4, с. 71, 72.

719

«Зарубежное военное обозрение», 1982, № 3, с. 80.

720

«Зарубежное военное обозрение», 1982, № 4, с. 8.

721

Нихон токэй нэнкан (Статистический ежегодник по Японии). Токио, 1982, с. 216.

722

Japan International Annual. Tokyo, 1983, с. 940.

723

Japan International Annual. Tokyo, 1983, с. 916.

724

Japan International Annual. Tokyo, 1983, с. 935.

725

Japan International Annual. Tokyo, 1983, с. 289.

726

«Тhe Mainichi Daily News», 01.07.1980.

727

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 38.

728

«Правда», 01.04.1981.

729

Коку утю когё нэнкан (Ежегодник по аэрокосмической промышленности Японии). Токио, 1975, с. 325.

730

«Йомиури симбун», 20.07.1983.

731

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 136.

732

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 102, 103.

733

«Йомиури симбун», 20.07.1983.

734

Мажоров С. Т. Военно-экономический потенциал современной Японии. М., 1979, с. 136.

735

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 102.

736

«Красная звезда», 19.11.1982.

737

«Санкэй симбун», 20.08.1983.

738

«Йомиури симбун», 20.07.1983.

739

«А Quarterly Review», 1982, № 17, с. 27.

740

Кагаку гидзюцу хакусё (Белая книга по науке п технике Японии). Токио, 1980–1982, 1982, с. 3.

741

«Asahi Evening News», 18.08.1980.

742

«Нихон кэйдзай симбун», 07.07.1982.

743

«Far Eastern Economic Review», 04.12.1981, с. 48.

744

Япония в системе мировых экономических связей. М., 1983, с. 940.

745

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1981, с. 531.

746

«Красная звезда», 23.09.1983.

747

«Красная звезда», 23.11.1982.

748

«Far Eastern Economic Review», 1983, № 11, с. 31.

749

«Правда», 07 06.1982.

750

«Санкэй симбун», 21.08.1983.

751

«За рубежом», 1982, № 48, с. 10, 11.

752

Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, с. 641.

753

«Правда», 3.03.1983; «Асахи симбун», 24.07.1982.

754

«The Economist», 1978, № 7039, с. 15.

755

«Сюкан синтё», 07.08.1980.

756

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1972, с. 139.

757

«Гэккан асагумо», 1974, № 10, с. 32.

758

«Тэмбо», 1974, № 5, с. 142 — 152.

759

«Гэккан асагумо», 1974, № 8, с. 21–28; № 9, с. 20–26; № 10, с. 24–31.

760

«Асагумо», 08.08.1974.

761

«Асагумо», 16.09.1980.

762

«Асагумо», 24.05.1973.

763

«Асагумо», 04.05.1976.

764

«Асагумо», 07.03.1974.

765

«Асагумо», 07.03.1974.

766

Ендзибо то дзиэйтай (4-й план обороны и силы самообороны). Токио, 1974, с. 82–93; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1974, с. 248–251.

767

«Акахата», 01.04.1975.

768

«Дзэнъэй», 1975, № 12, с. 108.

769

«Акахата», 30.04.1977.

770

«Дзэнъэй», 1978, № 12, с. 128.

771

«Гундзи кэнкю», 1980, № 9, с. 67.

772

«Гундзи кэнкю», 1980, № 9, с. 51.

773

«Гундзи кэнкю», 1980, № 9, с. 34–82.

774

«Асагумо», 18.10.1979; «Асахи симбун», 13.01.1980.

775

«Гундзи минрон», 1980, № 19, с. 15.

776

«Правда», 11.10. 1980.

777

«Гундзи кэнкю», 1981, № 5, с. 3 — 12.

778

«Асахи симбун», 13.01.1980.

779

«Гундзи минрон», 1980, № 18, с. 14.

780

«Гундзи кэнкю», 1974, № 11, с. 39.

781

«Гундзи кэнкю», 1975, № 5, с. 36.

782

«Кокубо», 1983, № 6, с. 29–43.

783

«Гэккан асагумо», 1976, № 7, с. 34.

784

Кодзаи Р. Современная философия. Заметки о «духе Ямато». Пер. с яп. М., 1974, с. 130.

785

«Гундзи кэнкю», 1975, № 2, с. 27.

786

«Дзэнъэй», 1978, № 12, с. 84.

787

«Акахата», 04.05.1979.

788

«Гундзи минрон», 1980, № 20, с. 17.

789

«Гундзи минрон», 1980, № 20, с. 21.

790

«Асагумо», 07.05 и 18.10.1979.

791

Сэйсин кёпку (Моральное воспитание). Токио, 1968, с. 5.

792

Ендзибо то дзиэйтай (4-й план обороны и силы самообороны). Токио, 1974, с. 77, 78.

793

«Акахата», 05.02.1975.

794

«Гундзи кэнкю», 1977, № 10, с. 11.

795

«Кокубо», 1978, № 8, с. 26.

796

«Гундзи кэнкю», 1983, № 3, с. 34.

797

«Japan Interpreter», 1975, № 1, т. 10, с. 5.

798

«Japan Interpreter», 1975, № 1, т. 10, с. 4.

799

«Гэккан асагумо», 1977, № 4, с. 14–19.

800

«Асагумо», 23.02.1978.

801

«Асагумо», 22.02.1982.

802

«Асагумо», 22.02.1982.

803

«Акахата», 23.07.1979.

804

«Асагумо», 21.10. 1982.

805

«Асагумо», 15.05.1980.

806

«Асагумо», 15.05.1980.

807

«Асагумо», 05.06.1980.

808

«Акахата», 23.07.1979.

809

«Акахата», 02.06.1982.

810

«Асагумо», 01.10.1981.

811

«Асагумо», 03.01, 15.05.1980; 13.08.1981.

812

«Гэккан асагумо», 1981, № 4, с. 40.

813

«Асагумо», 18.02.1982; 01.05.1980.

814

«Дзэнъэй», 1975, № 12, с. 108.

815

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1980, с. 208.

816

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1980, с. 214; Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1981, с. 307–309.

817

«Асагумо», 17.09.1981.

818

«Асагумо», 31.01, 25.12.1980; 29.10.1981.

819

«Асагумо», 10.01 1980.

820

В японском лексиконе термин «военная доктрина» но принят, что вовсе не означает отсутствие ее как таковой вообще. Для обозначения ее нередко используются такие термины, как «военная политика», «политика безопасности», «оборонная политика», «стратегия» и др.

821

Соколовский В. Д. Военная стратегия. М., 1962, с. 62; Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1976–1980, т. 3, с. 225.

822

Destler I., Sato Н., Clapp P., Fukui H. Managing an Alliance. The Politics of U. S. — Japanese Relations. Wash., 1976, с. 60.

823

«International Security», 1982, т. 7, № 2, с. 188, 190.

824

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 8.

825

Яковлев Н. H. 3 сентября 1945 г. М., 1971, с. 174.

826

Брукс Л. За кулисами японской капитуляции. Сокр. пер. с англ. М., 1971, с. 317.

827

«Тhe Mainichi Daily News», 25.05.1982.

828

История современной Японии. Сокр. пер. с яп. М., 1955, с. 265.

829

Брукс Л. За кулисами японской капитуляции. Сокр. пер. с англ. М., 1971, с. '148.

830

Hoyt Е. Closing the Circle. War in the Pacific: 1945. N. Y. — L. — Cintinacity — Toronto — Meibourne, 1982, с. 197.

831

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 29.

832

История войны на Тихом океане. Т. 1–5. Пер. с яп. М. 1957–1958, т. 5, с. 92.

833

Яковлев Н. H. 3 сентября 1945 г. М., 1971, с. 178.

834

Kawai K. Japan's American Interlude. Chicago, 1960, с. 28.

835

Черная книга Японии. Пер. с яп. М., 1968, с. 13.

836

Черная книга Японии. Пер. с яп. М., 1968, с. 249.

837

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1977, с. 169.

838

«Йомиури симбун», 06.01.1971.

839

«Thе Japan Times», 25.03.1970.

840

Weinstein М. Japan's Poshvar Defence Policy 1947–1968. N. Y. — L., 1971, с. 48.

841

Марков А. П. Япония: курс на вооружение. М., 1970, с. 181.

842

Саркисов К. О. Япония и Организация Объединенных Наций. М., 1975, с. 26.

843

«U. S. Naval Institute Proceedings», 1960, № 2, с. 87.

844

Kawai K. Japan's American Interlude. Chicago, 1960, с. 29.

845

Shiels F. Tokyo and Washington. Dilemmas of а Mature Alliance. Lexington (Mass.), 1980, с. 74, 75.

846

«Far Eastern Survey», 1952, 19 ноября, с. 162.

847

«Известия», 04.12.1983.

848

Военно-политическое руководство Японии никогда не ограничивало значение термина «национальная оборона» тем, что понимается под «обеспечением безопасности страны оборонительными средствами и способами ведения боевых действий», и использует его лишь в целях введения в заблуждение общественного мнения. Как пишут японские авторы, «история учит, что все агрессивные войны совершались под предлогом обороны или самообороны» (см. Черная книга Японии. Пер. с яп. М., 1968, с. 97).

849

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1970, с. 29.

850

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 29.

851

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 18.

852

«Коммунист», 1964, № 5, с. 110.

853

Хосино Я., Хаяси С. Истинное лицо японской армии. Пер. с яп. М., 1965, с. 44.

854

Черная книга Японии. Пер. с яп. М., 1968, с. 21, 24, 31, 45, 46, 102.

855

«Асахи симбун», 26.03.1966.

856

Japan's Defence Debate. Tokyo, 1981, с. 24.

857

Нихан то бэтонаму сэнсо (Японо-южнокорейские отношения и война во Вьетнаме). Токио, 1965, с. 4; «Asian Survey», 1967, сент., с. 614; Черная книга Японии. Пер. с яп. М., 1968, с. 114–127.

858

Черная книга Японии. Пер. с яп. М., 1968, с. 126.

859

«Международная жизнь», 1968, № 9, с. 159, 160.

860

Вербицкий С. И. Японо-американский военно-политический союз. М., 1972, с. 274.

861

Хосино Я., Хаяси С. Истинное лицо японской армии. Пер. с яп. М., 1965, с. 42 — 44.

862

«Мировая экономика и международные отношения», 1968, № 9, с. 80.

863

«Асахи симбун», 20.05.1966.

864

Петров Д. В. Япония в мировой политике. М., 1973, с. 53; Shiels F. Tokyo and Washington. Dilemmas of а Mature Alliance. Lexington (Mass.), 1980, 1970, № 2, с. 10.

865

Ленин В. И. Империализм и раскол социализма. — Т. 30, с. 174.

866

Петров Д. В. Япония наших дней. М., 1979, с. 12.

867

«За рубежом», 1970, № 2, с. 10.

868

Иванов М. И. Рост милитаризма в Японии. М., 1982, с. 56; «Коммунист вооруженных сил», 1971, № 11, с. 81.

869

«Asahi Evening News», 16.11.1970.

870

В ежегоднике МИД Японии за 1981 г. сделан вывод о том, что страна не сможет сохранить свою безопасность в 80-е годы, если ее внешняя политика не будет обеспечена соответствующей военной силой («Thе Japan Times», 15.08. 02.09.1981), т. о. сделал поворот от прежнего курса на приведение политического влияния страны в соответствие с экономической мощью к курсу, при котором желаемое место в мире предполагается обеспечивать наращиванием военной мощи.

871

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1970, с. 29–31.

872

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1970, с. 29.

873

Петров Д. В. Япония наших дней. М., 1979, с. 32.

874

«Йомиури симбун», 04.01.1971.

875

Накасонэ Я. Нихон-но боэй (Оборона Японии). Токио, 1970, с. 3.

876

Накасонэ Я. Нихон-но боэй (Оборона Японии). Токио, 1970, с. 5.

877

«Тоё кэйдзай», 28.02.1970, с. 100–104.

878

«Asahi Evening News», 01.03.1975.

879

Shiels F. Tokyo and Washington. Dilemmas of а Mature Alliance. Lexington (Mass.), 1980, с. 108.

880

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 21.

881

Япония. Ежегодник. М., 1972–1983, 1977, с. 77.

882

Оkazаki К. A Japanese View of Detante. Lexington — Toronto, 1974, с. 81.

883

Япония. Ежегодник. М., 1972–1983, 1976, с. 47, 48; «Pacific Community», 1976, т. 7, № 3, с. 336, 337; «Асахи симбун», 19.08.1977.

884

Gordan В. Japan, the United States and Southeart, Asia. N. Y., 1978, с. 579.

885

Тихоокеанский регионализм. Концепции и реальность. М., 1983, с. 16, 17, 22.

886

«Гундзи кэнкю», 25.09.1984.

887

«Compass», 27.11.1981; «Известия», 5.12.1983.

888

Shiels F. Tokyo and Washington. Dilemmas of а Mature Alliance. Lexington (Mass.), 1980, с. 82.

889

«Коммунист вооруженных сил», 1971, № 11, с. 81.

890

Shiels F. Tokyo and Washington. Dilemmas of а Mature Alliance. Lexington (Mass.), 1980, с. 92.

891

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР, ф. 7867 (Токийский процесс), оп. 1, ед. хр. 203, л. 150, 152, 153.

892

Kanаmоri Н. Тhе World Economy and Japan. Tokyo, 1980, с. 1, 2.

893

Кайдзё хоан хакусё (Белая книга департамента морской охраны). Токио, 1983, 1970, № 9, с. 37; «Правда», 7.05.1971.

894

«Liberal Star», 1980, т. 9, № 6, с. 2; «Новое время», 1981, № 16, с. 26.

895

«Йомиури симбун», 14.02.1978.

896

Так, известный американский теоретик в области военной политики Г. Кaн заявил в феврале 1971 г.: «Речь идет о естественной сфере японской экспансии. Если вы имеете дело со столь динамичной страной, как Япония… идея установления контроля (над странами Азии. — Примеч. ред.) столь же естественна, как естественно было освоение американцами районов, составляющих ныне Запад США». Тем самым Японии давалась индульгенция да чуть ли не административное присоединение к себе стран Азии, как это, было в годы второй мировой войны. Предвидя, что такая форма насаждения «мира и процветания» окажется не по вкусу азиатским народам, Г. Кан задает себе вопрос: «На что бы опирались японцы в случае подобного противоборства?» И отвечает: «Если нужно, на свои войска» [ «Правда», 03.03.1971]. Показательно в связи с этим высказывание Накасонэ, который, затрагивая вопрос о месте военной силы в системе внешнеполитических мер, утверждал, что она может быть использована тогда, «когда наши миролюбивые (?!) намерения не поняты» (см. Сити дзюнэндай-но кокусай канкэй-то нихон-но боэй (Международные отношения в 70-е годы и оборона Японии). Токио, 1970, с. 12).

897

Ленин В. И. Речь о войне 9(22) июня. I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов 3 — 24 июня (16 июня — 7 июля) 1917 г. — Т. 32, с. 284.

898

«Thе Japan Times», 29.08.1975.

899

«Straits Times», 16.01.1981.

900

«Нихон кэйдзай симбун», 30.03.1984.

901

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 2, 5.

902

Ивков И. И. Япония: снова по пути милитаризма. М., 1980, с. 49, 50.

903

Япония. Ежегодник. М., 1972–1983, 1976, с. 68, 69.

904

«Pacific Community», 1977, т. 7, № 1, с. 144.

905

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1976, с. 67; «Thе Japan Times», 18.06.1975; Вага гайко-но кинкё (История нашей дипломатии). Токио, 1978, с. 106.

906

Кокусай мондай сирё (Материалы по международным проблемам). Токио, 1979, 1979, № 1, с. 32–35.

907

Современная дипломатия буржуазных государств. M., 1981, с. 236.

908

«Красная звезда», 17.12.1978.

909

Современная дипломатия буржуазных государств. M., 1981, с. 249.

910

«Йомиури симбун», 26.03.1984; «Проблемы Дальнего Востока», 1984, № 2, с. 9; «Известия», 28.03.1984; «Правда», 29.03.1984.

911

Оkazаki К. A Japanese View of Detante. Lexington — Toronto, 1974, с. 103.

912

Современная дипломатия буржуазных государств. M., 1981, с. 233.

913

Современная дипломатия буржуазных государств. M., 1981, с. 217.

914

Имеется в виду «военная доктрина». (Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 31).

915

«Акахата», 29.07.1980.

916

Современная дипломатия буржуазных государств. M., 1981, с. 222.

917

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1980, с. 1, 2.

918

«Washington Post», 26.01.1983.

919

«Майнити симбун», 24.11.1983.

920

«Йомиури симбун», 24.11.1983.

921

«International Security», 1982, т. 7, №, с. 193.

922

«Гундзи кэнкю», 1983, № 2, с. 180, 185, 189.

923

Масатака И. Дайсандзи сэкай тайсэн. Хоккайдо сэнрё сару (Третья мировая война. Захват Хоккайдо). Токио, 1980, с. 48, 53, 62.

924

Имеется в виду «военная доктрина».

925

«International Security», 1982, т. 7, № 2, с. 185, 192, 194.

926

«Известия», 15.11 1983.

927

«Правда», 11 и 20.06.1984.

928

«Красная звезда», 23.09.1983.

929

«Известия», 22.09.1983.

930

«Thе Japan Times», 07.01.1980.

931

«Правда», 16.11.1980; 18.12.1980.

932

«Правда», 04.11.1983; «Асахи симбун», 28.10.1983.

933

«Известия», 16.04.1981; Бюллетень иностранной коммерческой информации, 08.11.1982.

934

«Асахи симбун», 08.11.1983.

935

«Правда», 10.05.1984.

936

«Асахи симбун», 23.01.1983.

937

«Нихон кэйдзай симбун», 26.11.1983.

938

«Le Monde», 12.03.1983.

939

«Проблемы Дальнего Востока», 1984, № 2, с. 6.

940

«Красная звезда», 21.09.1984; «Нихон кэйдзай симбун», 07.04.1984.

941

«Майнити симбун», 02.04.1984; «Асахи симбун», 30.03.1984.

942

«Правда», 12.12.1983.

943

«Красная звезда», 06.02.1981; «Йомиури симбун», 01.11.1982.

944

«Красная звезда», 23.09.1983.

945

«Washington Post», 09.05.1981; «Токио симбун», 17.06.1981.

946

«Экономисуто», 5.05.1981.

947

«Токио симбун», 10.11.1983.

948

«Thе Japan Times», 07.01.1980; «Красная звезда», 03.10.1983; «Известия», 15.05.1984.

949

«Санкэй симбун», 31.10.1981; «Красная звезда», 01.11.1981.

950

«Майнити симбун», 29.03.1984.

951

«Проблемы Дальнего Востока», 1984, № 2, с. 3; «Правда», 02.02.1981, 15 и 26.07.1984; Бюллетень иностранной коммерческой информации, 29.05.1982.

952

«Красная звезда», 14.05.1980.

953

«Красная звезда», 19.10.1980; 11.03.1981.

954

«Правда», 07.12.1983; i0.11.1983.

955

«Правда», 03.06.1984.

956

«Правда», 07.12.1983; «Красная звезда», 10.11.1983; 08.09.1984; «Известия», 08.09.1984.

957

«Правда», 14.05.1984.

958

«Красная звезда», 06.10.1978.

959

Японская помощь — это прежде всего рычаг для оказания давления на страны-получатели. Ее объем — лишь малая часть получаемой Японией в странах ЮВА прибыли. По мнению директора Азиатско-Тихоокеанского исследовательского центра, расположенного в Токио, М. Игийо, эта помощь предоставляется для того, чтобы страны АСЕАН не выступали против курса на милитаризацию Японии [ «Известия», 05.12.1983].

960

«Майнити симбун», 23.11.1980.

961

Япония. Ежегодник. М., 1972–1983, 1982, с. 79.

962

«The New York Times», 09.05.1981.

963

«Красная звезда», 06.10.1981.

964

Япония. Ежегодник. М., 1972–1983, 1982, с. 46.

965

«Thе Japan Times», 17.06.1981, 13.01.1982.

966

Япония. Ежегодник. М., 1972–1983, 1982, с. 65.

967

«Проблемы Дальнего Востока», 1984, № 2, с. 16; «Асахи симбун», 23.02.1982.

968

«Нихон кэйдзай симбун», 30.01.1982; «Гундзи кэнкю», 20.01.1982.

969

«Гундзи кэнкю», 15.01.1982.

970

«Правда», 27.08.1983.

971

«Правда», 23.09 1984.

972

«Красная звезда», 03.10.1983.

973

Нидзю иссэйки-э-но сэнряку. Кики-о до норикоэрука (Стратегия к XXI в. Как преодолеть кризисы). Токио, 1978, с. 258.

974

«Asian Security», 1980, с. 195; 347, 08.07.1980.

975

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1978, с. 68.

976

Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1981, с. 282–286.

977

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 47.

978

«Асахи симбун», 25.02.1978.

979

«Правда», 25.02.'1978.

980

«Санкэй симбун», 17.03.1978.

981

«Asian Security», 1982, с. 164.

982

Defence Yearbook, 1982. Oxford — N. Y. — Toronto — Sydney, 1982, с. 56.

983

«Красная звезда», 17.04.1983; «Известия», 16.08.1982.

984

«Гундзи кэнкю», 1981, № 4, с. 142–144; Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1980, с. 61.

985

«Тhe Mainichi Daily News», 15.07.1982.

986

«Токио симбун», 21.10.1980.

987

«Токио симбун», 17.07.1983.

988

Гэндай си сирё (Документы и материалы современной истории). Токио, 1964–1969, 1981, с. 124–126.

989

«Thе Japan Times», 17.06.1981.

990

«Asahi Evening News», 04.02.1983.

991

«Токио симбун», 25.09.1982; «Тhe Mainichi Daily News», 21.05.1982.

992

«Токио симбун», 02.02.1984.

993

«Красная звезда», 23.09.1983.

994

Вооружение и техника: справочник по иностранным армиям. М., 1982, с. 281.

995

«Красная звезда», 23.09.1983.

996

«Красная звезда», 23.09.1983.

997

«Новое время», 1976, № 17, с. 14, 15.

998

«Красная звезда», 29.'11.1980; «Токио симбун», 14.03.1983.

999

«Washington Post», 26.01.1983.

1000

«Нихон кэйдзай симбун», 25.01.1983.

1001

«Правда», 03.06.1981; «Асахи симбун», 24.07.1981.

1002

«За рубежом», 1983, № 33, с. 16; «Красная звезда», 15.05.1983; «Токио симбун», 14.03.1981.

1003

«Йомиури симбун», 18.07.1983.

1004

«Правда», 19.05.1982; «Красная звезда», 07.04.1982.

1005

«Красная звезда», 30.06.1984.

1006

«Красная звезда», 07.10.1981; «Комсомольская правда», 18, 24.09.1984.

1007

«Правда», 25.05.1981.

1008

«Новое время», 1976, № 17, с. 15; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1980, с. 293.

1009

«Новое время», 1976, № 17, с. 15.

1010

«Красная звезда», 07.10.1983.

1011

«Акахата», 27.11.1978; Кокусай мондай сирё (Материалы по международным проблемам). Токио, 1979, 1979, № 1, с. 32–35.

1012

Под словами «изучение», «исследование» тех или иных практических вопросов использования вооруженных сил в японской терминологии обычно подразумевается разработка оперативных планов и других документов.

1013

«Thе Japan Times», 13.01.'I982.

1014

«Правда», 06.08.1983.

1015

«Йомиури симбун», 01.11.1982.

1016

В ходе визита в сентябре 1984 г. в Токио президента Южной Кореи Чон Ду Хвана между Японией и южнокорейской стороной велись переговоры о взаимодействии вооруженных сил двух стран при патрулировании морских коммуникаций и блокаде международных проливов [ «Правда», 13.09.1984].

1017

«Санкэй симбун», 20.02.1983.

1018

Газета «Нихон кэйдзай» сообщила 6 августа 1983 г. о том, что японское правительство подтвердило факт «исследования» участия Японии в блокаде проливов в рамках совместных с США операций в «чрезвычайных обстоятельствах».

1019

«Красная звезда», 19.09.1984.

1020

«Нихон кэйдзай симбун», 23.07.1984.

1021

«Проблемы Дальнего Востока», 1984, № 2, с. 4.

1022

«Нихон кэйдзай симбун», 17.05.1983.

1023

«Нихон кэйдзай симбун», 10.10.1983.

1024

«Нихон кэйдзай симбун», 10.10.1983; «Известия», 07.02.1984; «Правда», 26.07.1984

1025

«Правда», 18 и 24.09.1984; «Известия», 05 и 14.10.1983; «Комсомольская правда», 23.06.1984; «Красная звезда», 04.08 и 04.10.1983; 09.09.1984.

1026

«Washington Post», 09.05.1981; «Thе Japan Times», 03.03.1983.

1027

«Правда», 19.09.1984; «Известия», 22.04.1984.

1028

«Красная звезда», 17.04.1983.

1029

«Нихон кэйдзай симбун», 17.05.1983.

1030

«Известия», 07.08.1981; 30.08.1982; «Правда», 18.09.1984; «Акахата», 19.09.1983.

1031

«Акахата», 04.05.1983; «Известия», 18.07.1983; «Красная звезда», 13.07.1983; «Правда», 29.08.1982; 18.09.1984.

1032

«Известия», 22.08.1984.

1033

«Правда», 24.09.1984.

1034

«Гундзи кэнкю», 1982, № 10, с. 46, 48.

1035

«Акахата», 15.10.1983; «Красная звезда», 16.10.1980.

1036

«Известия», 02.04.1983.

1037

«Правда», 06.06.1984.

1038

«Нихон кэйдзай симбун», 29.06.1984.

1039

Ленин В. И. Империализм и раскол социализма. — Т. 30, с. 174.

1040

«Правда», 09.05.1984.

1041

Исибаси М. Невооруженный нейтралитет. Сокр. пер. с яп. М., 1984, с. 258, 34–35, 33.

1042

Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 25.

1043

«Известия», 16.03.1985.

1044

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. М., 1979, с. 230; Кэйдзай токэй нэмпо (Статистический ежегодник по экономике Японии). Токио, 1981, с. 83 — 116; Тоё кэйдзай токэй гэппо (Статистический ежемесячник по экономике). Токио, 1983–1984, 1983, № 5, с. 34–38, 1984, № 5, с. 34–37.

1045

Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии 1951–1980 гг. М., 1982, с. 101; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 303, 1984, с. 285; «Акахата», 05.04.1983.

1046

Подсчитано по [Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, за указанные годы].

1047

Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 283; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1984, с. 269.

1048

Хаяси С. Тёхэй дзюмби ва коко мадэ китэиру (О ходе подготовки к введению воинской повинности). Токио, 1973, с. 75; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1968, с. 258; 1973, с. 181; Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1976, с. 91; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1978, с. 227; Defense of Japan. Tokyo, 1981–1984, 1983, с. 283.

1049

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1984, с. 455.

1050

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 206, 225–228, 965—9$8, 995—1000; Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, 1932, с. 28–29, Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1976–1980, 108–118.

1051

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1984, с. 185–187, 202–206, 213–220, 229–231, 253–255, 969 — 1006.

1052

«Military Review», 1980, сентябрь, с. 31–39; «Зарубежное военное обозрение», 1983, № 2, с. 23–25.

1053

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 495–496.

1054

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1984, с. 410 — 416; Боэй хандобукку (Справочник по обороне Японии). Токио, 1980–1981, 1983, с. 35, 41; Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 181, 287, 306.

1055

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1984, с. 417 — 418; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 445; Japan Aviation Directory. Tokyo, 1983, с. 49 — 52.

1056

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 407; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 417.

1057

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 428; Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 417.

1058

Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984, 1982, с. 32—130; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1984, с. 351–386; Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, с. 35–41; Вооружение и техника: справочник по иностранным армиям. М., 1982, с. 18—289.

1059

Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984, 1982, с. 350; Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984, 1983, с. 342–361; Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, с. 37; Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, i984, с. 43i—442, «Зарубежное военное обозрение», 1981, № 3, с. 49.

1060

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 406–426; Дзиэйтай соби нэнкан (Ежегодник по вооружению сил самообороны Японии). Токио, 1979–1984, 1982, с. 34—373; «Сэкай-но кансэн», 1984, № 9, с. 50–85.

1061

Тайхэйё сэнсо си (История войны на Тихом океане). Т. 1–6. Токио, 1972–1973, т. 5, с. 380 — 383; История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 11, с. 181 — 182, карта 3.

1062

Боэй хакусё (Белая книга по обороне Японии). Токио, 1976–1984, 1982, с. 350; Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, 1982, с. 14.

1063

Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, с. 14; «Гундзи кэнкю», 1975; № 1, с. 100–108.

1064

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1968, с. 243, 1983, с. 150 — 152.

1065

Боэй нэнкан (Ежегодник по обороне Японии). Токио, 1968–1984, 1983, с. 383.

1066

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 206, 365; Вооруженные силы Японии. Военно-политический справочник. Хабаровск, 1983, с. 114 — 115.

1067

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1982, с. 365, 1983, с. 206, 365; Вооруженные силы Японии. Военно-политический справочник. Хабаровск, 1983, с. 114 — 115.

1068

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1973, с. 289, 198З, с. 207 — 208; «Коку дзянару», 1977, № 4, с. 62 — 64.

1069

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 245 — 246.

1070

Дзиэйтай гэнкё (Современное состояние сил самообороны Японии). Токио, 1983, с. 33.

1071

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, с. 250.

1072

Дзиэйтай нэнкан (Ежегодник по силам самообороны Японии). Токио, 1967–1984, 1983, 225.

1073

«Сэкай-но кансэн», 1984, № 9, с. 62 — 75.

1074

Произведения К. Маркса и Ф. Энгельса даются по 2-му изданию Сочинений, произведения В. И. Ленина — по Полному собранию сочинений.

1075

«Экономисуто», 1982, № 36 (31 авгкста), с. 30 — 33.

Content

Иванов А И Вооруженные силы Японии. История и современность

ВВЕДЕНИЕ

Часть первая ИСТОРИЯ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ЯПОНИИ

Глава первая АРМИЯ И ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ ЯПОНИИ В XIX — конце 30-х годов ХХ в

Глава вторая ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЯПОНИИ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Часть вторая СОВРЕМЕННЫЕ ЯПОНСКИЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Глава третья ВОССОЗДАНИЕ И РАЗВИТИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ЯПОНИИ

Глава четвертая ОРГАНЫ ВЫСШЕГО ВОЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ, CHCTEMA КОМПЛЕКТОВАНИЯ И ПОДГОТОВКИ КАДРОВ

Глава пятая СОСТОЯНИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ЯПОНИИ

Глава шестая ПРОИЗВОДСТВО ВООРУЖЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВО ВООРУЖЕНИЯ

Глава седьмая ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ОБРАБОТКА ВОЕННОСЛУЖАЩИХ «СИЛ САМООБОРОНЫ» И НАСЕЛЕНИЯ ЯПОНИИ

Глава восьмая ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ И ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОЙ ВОЕННОЙ ДОКТРИНЫ ЯПОНИИ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПРИЛОЖЕНИЯ

БИБЛИОГРАФИЯ

Примечания