Лестер Дель Рей

Атака из Атлантиды

Глава 1. Испытания начаты

Где-то к югу от Пуэрто-Рико, неподалеку от Карибских островов, морской пейзаж напоминал мирную сцену, написанную красками на холсте. На горизонте виднелся остров, покрытый поразительным количеством строений, похожих издали на рыбацкие домики и хозяйственные навесы. По поверхности спокойного синего океана медленно скользил маленький кораблик, звук его мотора был заглушен гудением парящего в небе самолета. Если не считать суденышка, океан казался совершенно безжизненным.

Самолет появился в этом районе именно для того, чтобы проверить, остается ли данный участок океана пустынным.

Молодой человек с массивной челюстью склонился над радаром, не отрывая взгляда от экрана. Другой мужчина замер у радиоприемника, настойчиво пытаясь установить контакт с внешним миром, однако готов был в любой момент отреагировать на малейшее изменение в этом секторе океана.

На борту корабля, переделанного из военного моторного катера, Дон Миллер отвечал за работу радио, радара и сонара.

Жаркое солнце раскалило палубу, и даже вентилятор не приносил ощутимого облегчения. Дон был обнажен дo пояса, по телу его струился пот, но он все же нашел в себе силы ухмыльнуться, когда закончил рутинный отчет экипажу самолета и переключился на прием.

— Первый тест завершен. Мы приземлимся примерно через пятнадцать минут. У вас все чисто? — раздался голос из микрофона.

— Все чисто, — ответил Дон.

Он выключил радиоприемник и дотянулся до полотенца, не отводя глаз от экрана сонара. Звуковые волны исходили от прибора, расположенного ниже ватерлинии, эхо их собиралось и обрабатывалось с помощью специального оборудования, информация о любом подводном объекте отражалась на экране. Все вокруг было чисто, если не считать одного большого пятна. Это пятно показывало радиоконтакт, который только что завершился.

Дон был крепким человеком с тренированной мускулатурой и темным, почти коричневым загаром, покрывавшим тело от пояса до черных, коротко подстриженных волос. Он был ниже среднего роста, но благодаря худощавости и гибкости тела казался выше. Подготовка к колледжу и долгие часы ежедневного плавания в течение всего пребывания на борту позволяли ему сохранять отличную форму. Она была заметна в том, как отлично работала его нервная система в процессе управления приборами, в ясности темно-серых глаз.

Он, улыбаясь, смотрел на экран сонара. В семнадцать лет приятно ощущать, что ты можешь на практике применять свои знания, не иметь начальников, которые рассказывали бы тебе каждую минуту, что нужно делать.

В ногах Дона лежал пес, изнемогающий от жары. Шеп был таким же черным, как волосы Дона, а наследственная привычка к корабельной жизни сказывалась в той легкой и непринужденной уверенности в себе, с которой пес развалился на полу. Он походил на небольшую изящную бельгийскую овчарку. Неожиданно пес приподнял голову и негромко заворчал. Дон обернулся и взглянул через плечо. В кабине появился плотный круглолицый человек в невероятно белой морской форме. Он скептически улыбался. За спиной офицера появился и доктор Симпсон, который широким жестом указал на Дона.

— Мой племянник, Дон Миллер, — пояснил он офицеру, а затем ободряюще улыбнулся молодому человеку. — Дон, это адмирал Халлер.

Дон видел, как Халлер прибыл на борт, но был слишком занят налаживанием связи, чтобы появиться на палубе и быть представленным адмиралу. Рукопожатие Халлера оказалось твердым и доброжелательным, но глаза оценивающе смотрели на юношу.

— Приятно познакомиться с вами, Дон. Извините, что я вынужден появиться здесь в самый разгар работы.

— Мне уже почти восемнадцать, — начал Дон, но заметил усмешку дяди и понял, как глупо это звучит для адмирала.

Адмирал? Внезапно Дон осознал, насколько важна система тестов, которую он проводит, если в качестве наблюдателя на борт прибыл столь высокопоставленный офицер.

— Дон знает свое дело, — торопливо сказал дядя. — Он готовился к нашему первому реальному испытанию в течение трех лет. Лицензию он получил уже в шестнадцать лет. А потом занимался еще на профессиональных курсах по радиолокационному оборудованию, причем обошел по результатам обучения почти всех, кто намного старше его.

Дядя Дона тоже был обнажен до пояса. Он почти полностью облысел, но носил небольшие седоватые усы. Несмотря на то, что ему уже около пятидесяти, он поразительно походил на Дона. Он стал мальчику отцом и матерью, когда родители Дона погибли в автокатастрофе. Для всего окружающего мира он был морским военным инженером, специалистом по металлургии, но для Дона всегда оставался просто дядей Эдди.

Внезапно радиоприемник снова ожил, и юноша вернулся к работе. Поступило сообщение с базовой станции, которая была снабжена столь громоздкой аппаратурой, что сообщения приходили абсолютно нечитаемыми для всех, кто не обладал столь же высокопрофессиональными приборами. Послание гласило: «Всплытие».

Но Дон понял, о чем идет речь. Его дядя и адмирал Халлер уже поднялись на палубу. Молодой человек настроил приборы так, чтобы они издали специальный сигнал, если поступит новое сообщение, а сам поспешил туда, откуда ему был виден океан.

Сначала появился на поверхности небольшой буек, который поддерживал антенну находившейся ниже подводной лодки, соединенный с ней тонким, но прочным проводом. Его близость к борту показывала, что подводная лодка всплывет рядом с катером.

Затем появилась неясная тень, которая постепенно приобретала все более четкие очертания, по мере того как субмарина поднималась из глубины. Буек подпрыгивал на поверхности воды. Вот уже над водной гладью показался перископ, вот он медленно скользнул внутрь, сравнявшись с палубой подводного корабля, который, наконец, достиг поверхности и теперь отлично виделся со стороны.

Подводная лодка была менее пятидесяти метров в длину, она выглядела просто гладкой серой металлической платформой, поднимающейся сантиметров на тридцать над водой — нечто вроде большой торпеды. Затем коническое возвышение, в котором располагались мостик и перископ, окончательно появилось из воды метра на три выше палубы. Теперь силуэт корабля напоминал привычные контуры субмарины.

Люк на мостике открылся, и оттуда показалась голова Оливера Дрейка — блондина с острыми чертами лица, разработчика технологии производства судов с невероятной мощью атомных двигателей. Он помахал тем, кто стоял на палубе катера:

— Как мы всплыли у самого вашего носа? Все прошло гладко, как по маслу.

— Отлично сработано, Олли, — отозвался доктор Симпсон. — Никаких проблем?

— В общем-то, никаких, если не считать, что Хоуксу стали мерещиться за бортом люди, плавающие на глубине в пузырях — это в нескольких километрах от поверхности воды! Может, мне стоить отправить его на берег?

— Это твое дело, — пожал плечами Симпсон. — И скажи Хоуксу…

Но люк уже закрылся. Коническая башня мостика ушла вглубь, а подводная лодка приступила к погружению, так что наблюдатели едва успели заметить название корабля — «Тритон 1». Затем судно скрылось, и лишь буй с антенной еще некоторое время подпрыгивал на волнах.

Дон вернулся к своим приборам. Он слышал, как дядя и адмирал Халлер прошли мимо, до юноши долетел обрывок их разговора.

— Значит, это так, — в голосе адмирала звучало явное разочарование. — Что здесь особенного? У меня было не так уж много возможностей для изучения документов, которые они прислали после инцидента с Бейлором, после которого мне пришлось принять руководство. Надеюсь, вы введете меня в курс дела.

Они прошли дальше голоса, однако мог представить себе, что ответил дядя.

«Тритон» не был новинкой среди атомных подводных лодок, первым кораблем такого класса был «Наутилус», который отправился в плавание уже много лет назад. Но все предыдущие субмарины использовали атомную энергию лишь как источник энергии, заменив им старое дизельное топливо и электрические моторы. Прежние моторы были не более чем источники энергии, приводившие в движение турбины и винты, благодаря которым судно проходило сквозь толщу воды. И в этом смысле «Тритон» существенно отличался от ранних субмарин.

Дрейк придумал новую систему. На «Тритоне» был установлен маленький ядерный реактор оригинальной конструкции, достигавший сверхвысоких температур, которые не существовали в старых реакторах, а потому он быстрее и мощнее расщеплял атомы. Жар реактора использовался, чтобы превращать воду в пар — а этот пар служил своего рода реактивным топливом, стремительно вырывавшимся сзади через специальные сопла и толкавшим лодку вперед, точно так же, как реактивные двигатели позволяют самолетам развивать необыкновенно высокую скорость.

Более того, разогретая вода попадала непосредственно в океан. Дрейк и дядя Дона сумели разработать систему, которую не блокировала соль, а потому судно забирало воду прямо из океана, используя ее для образования пара. В результате появилась возможность убрать дополнительные турбины и моторы с корабля, оставив лишь маленький генератор, чтобы обеспечить экипаж светом и электроприборами для управления кораблем. Судно стало более автоматизированным и совершенным, чем все прежние модели. «Тритон» способен был двадцать раз обойти мир, не всплывая на поверхность, не нуждаясь в огромных запасах, превращавших любую иную подводную лодку в настоящее энергетическое предприятие.

Доктор Симпсон разработал корпус корабля на основе новых сплавов и новых методов укрепления металла, чтобы судно, несмотря на малые размеры, могло погружаться на самые большие глубины. Симпсон и Дрейк познакомились лет десять назад и обнаружили, что их идеи и устремления поразительно совпадают. И вот наконец результат их совместного труда воплотился в реальности и проходит испытания.

— Четыреста фатомов,[1] — прозвучало из микрофона. Это означало, что подводная лодка погрузилась уже на семьсот с лишним метров.

Халлер и Симпсон вернулись в радиорубку и внимательно прислушивались. Микрофон сообщал все новые серии цифр, которые свидетельствовали о давлении на корпус, глубине погружения, сопротивлении металла и прочих аспектах процесса.

— Скорость тридцать узлов, глубина пятьсот, — сообщил Дрейк. — Мы вышли на намеченный уровень, Эд: девятьсот метров от поверхности воды, а давление составляет шестьсот килограммов на квадратный сантиметр. Судно даже малейшего сбоя не дает. Уже больше тысячи метров от поверхности…

— Пожалуй, вам пора возвращаться, — сказал Симпсон в микрофон, склонившись через плечо Дона. — Для первого испытания достаточно. Мы должны осмотреть корпус самым тщательным образом, прежде чем продвигаться дальше.

— Хорошо, Эд. Мы идем наверх. Мы… Эй, смотрите! Там, сверху!

Внезапно донеслись звуки всеобщего смятения, Дрейк кричал что-то в отдалении от передатчика. Дон почувствовал, как у него мурашки побежали по спине, когда он представил, что на такой глубине треснул корпус. При давлении до семисот килограммов на квадратный сантиметр — в сто раз больше, чем обычное атмосферное давление — самое крошечное отверстие приведет к тому, что мощный поток воды буквально разорвет стальные листы.

— Вызываем «Тритон»! — почти выкрикнул он в микрофон. — «Тритон»! Отвечайте!

Снова раздался голос Дрейка.

— Извините, мне показалось, я что-то увидел. Это выглядело… ну, словно там, за бортом, был человек внутри пузыря! То же самое рассказывал Хоукс. А теперь уже ни малейшего следа. Наверное, какая-то странная глубоководная рыба, которую не встречали раньше.

— Вероятно, — отозвался Симпсон. Он взял полотенце Дона и вытер пот с лица, но голос его оставался спокойным. Давайте, возвращайтесь, Олли.

— Хорошо, — это было последнее сообщение, и передатчик отключился.

Халлер покачал головой:

— Может быть, эти ощущения возникают из-за глубины, — предположил он. — Они, в отличие от профессиональных подводников, не подготовлены к таким перегрузкам.

— Но если это всего лишь игра воображения, они не должны были видеть одно и то же, — с сомнением проговорил Симпсон. — А может, слова Хоукса спровоцировали образ, возникший в сознании Олли? Нет, вероятно, все обстоит так, как сказал Олли: какая-то необычная рыба, которая до сих пор не была обнаружена. А что показывает сонар, Дон?

Дон был рад, что на него обратили внимание, хотя испытывал некоторое беспокойство.

— Он ничего не показывает. Здесь встречаются холодное и теплое течения, в итоге возникает экран холодной воды между нами и подводной лодкой, который искажает показания сонара. Дядя Эдди, неужели могут быть люди, способные спускаться на такую глубину?

Симпсон рассмеялся, хотя глаза его оставались встревоженными и полными сомнений.

— Дон, ты еще скажи, что Шеп может летать! Конечно, никто не сумеет плавать на таких глубинах. Сотни фатомов от поверхности! Такое давление могло бы…

Его прервал внезапно оживший передатчик:

— Эд! «Тритон» потерял управление, — голос Дрейка звучал глухо, отражая с трудом сдерживаемое напряжение. — Что-то случилось с приборной доской, и кабели повреждены. Подожди минуту, я сейчас получаю изображение… Прут! Там что-то похожее на длинный металлический прут, который воткнут в систему кабелей.

— Субмарина оборудована обычными балансирующими емкостями? — быстро спросил Халлер, а когда Симпсон кивнул в ответ, развернулся к Дону и отдал приказ: — Передайте, чтобы они отключили и сбросили поврежденный блок и всплывали за счет аварийной энергосистемы.

Шеп недовольно заворчал, расслышав резкие интонации в голосе адмирала. Дон успокаивающе потрепал пса по холке и приступил к выполнению приказа. Халлер пробормотал что-то неразборчивое по поводу штатских, которые берутся командовать на корабле, но все же удержался от более явного проявления недовольства. Дон сначала рассердился на его реакцию, но потом подумал, что едва ли Халлер стал бы адмиралом подводного флота, если бы не разбирался в своем деле. Без дополнительного груза «Тритон» имеет больше шансов благополучно добраться до поверхности.

— Пытаемся это сделать, — ответил Дрейк. — Клапаны балансирующих емкостей тоже пробиты.

— В таком случае всплывайте вперед кормой, — приказал адмирал. Он снова повернулся к Симпсону. — Насколько я понимаю, у вас достаточно мощности, чтобы принять дополнительный груз?

— У нас большой запас прочности.

Ладони Дона вспотели от волнения, когда он выполнял распоряжения начальства. Он бросил быстрый взгляд на дядю и заметил, как тот встревоженно хмурится. Но Халлер сохранял невозмутимый вид.

— Все будет в порядке, сэр? — спросил Дон.

— Осталось еще много вариантов действий, — отозвался Халлер. — Они могут сбросить основной балласт, чтобы значительно облегчить лодку и всплыть. Но лучше будет, если им удастся сохранить в рабочем состоянии аварийную энергосистему. Ага!

На экране сонара появилось изображение. Дон увидел, что «Тритон» уже не был скрыт экраном холодной воды. Он повернул ручку передатчика:

— Докладывайте!

— Всплываем, — ответил Дрейк. — Но судно стало довольно неповоротливым, двигаясь кормой вверх. Оно… Эй! — На несколько секунд воцарилась тишина, а потом снова раздался голос: — Две рыбы, такие же, как прежде, или что бы это ни было такое! Они лишь мелькнули в иллюминаторе. По-прежнему выглядят как люди в пузырях. Должно быть, они двигаются с поразительной скоростью. Ага, кормовая энергосистема включилась, так-то лучше. Знаешь, Эд, когда мы приблизимся к поверхности, я направлюсь прямиком в док. Я убираю антенну, так что вы не увидите заранее, где именно мы поднимемся. Следите за приборами.

Он отключился, но сонар показывал, что подводная лодка приближается, теперь команда явно контролировала ситуацию, судно направлялось в док возле острова. Халлер еще несколько минут наблюдал за экраном, затем удовлетворенно кивнул и вышел на палубу. Симпсон взял чашку кофе, которую принес ему один из матросов, и сел рядом с племянником.

— Мы все еще собираемся проводить официальные испытания? — спросил Дон.

Сегодня проходили лишь предварительные тесты, которые должны были показать возможные ошибки и недоработки, прежде чем начнется основное испытание «Тритона» в присутствии широкого круга заинтересованных лиц. В данный момент на катере находился экипаж из пяти человек. Дону очень хотелось проводить официальные испытания, но он согласен был ждать, пока не придет для этого подходящее время.

Симпсон кивнул:

— Вероятно. Сегодня во второй половине дня мы осмотрим лодку, а завтра проанализируем все показатели и данные осмотра, чтобы понять, что случилось. Если повреждения окажутся не слишком серьезными, мы сможем провести официальные испытания послезавтра.

Теперь они направлялись к острову, экран сонара показывал, что «Тритон» скользит возле самой поверхности воды, продвигаясь в сторону дока. Прибрежные рыбацкие хижины и навесы скрывали небольшую, но весьма эффективно организованную морскую базу подводного флота, расположенную на этом маленьком острове.

На самом деле, большая часть камуфляжа сложилась естественным образом. Когда Дрейк и Симпсон приступали к работе, никто не чувствовал потребности в секретности, хижины и навесы служили временным жильем, их построили быстро из подручных материалов, потому что такие дома вполне удобны в этом климате и совсем дешевы. Остров был выбран, поскольку принадлежал компании, предоставившей средства для начала работ.

Все изменилось, когда проектом заинтересовались Военно-Морские Силы, которые обеспечили дальнейшие исследования. К тому времени было уже невозможно удержать проект в секретности, но была организована целая система прикрытия, сводившаяся к созданию видимости, что не удается добиться хоть сколько-нибудь значимого прогресса. Теперь, если присутствие адмирала означало именно то, о чем подумал Дон, ВМС собирается полностью прибрать руководство к рукам, и свободе придет конец. Служба безопасности, скорее всего, отстранит его от дальнейшего участия в разработке проекта.

Может быть, это и принесет пользу дяде и Дрейку, потому что они все равно будут заниматься инженерным обеспечением исследования, но Дон не сможет работать так, как раньше.

Симпсон, видимо, тоже погрузился в нерадостные мысли.

Он тяжело вздохнул и медленно поднялся.

— Дон, боюсь, у меня для тебя плохие новости. Я разговаривал с Халлером, видимо, нам придется пригласить большее количество наблюдателей для проведения испытаний, чем я ожидал. А Военно-Морское министерство настаивает на том, чтобы это были их люди, поскольку они обладают значительным опытом по обслуживанию подводных лодок. Полагаю, в этом есть смысл, но…

— Ты имеешь в виду, что я не могу больше всем этим заниматься? — медленно спросил Дон. На протяжении речи дяди он продолжал следить за экраном, чтобы спрятать лицо.

Три года он работал как ненормальный, повышал квалификацию, и «Тритон» стал его важнейшим делом, к которому он так долго и упорно готовился. Зная, что дядя не мог помочь в нынешней ситуации, — наверное, вообще никто не мог, — Дон старался, чтобы его голос звучал как обычно.

— Ну, что же, нет, так нет.

Рука Симпсона легла на плечо юноши.

— Извини, Дон. Все как-нибудь образуется.

Дон кивнул, но он все прекрасно понимал. Для него больше нет никаких перспектив, независимо от того, состоятся испытания или нет. Если бы ему удалось хотя бы увидеть что-то по-настоящему необыкновенное, вроде тех людей в пузырях…

А затем ему пришлось сосредоточиться на работе, так как судно достигло острова.

Глава 2. Операционная глубина

За десять лет, которые прошли с того момента, когда Дон впервые увидел остров, тот совершенно переменился. Изначально, когда Симпсон и Дрейк выиграли первый грант на проведение исследовательских работ по созданию субмарины, здесь жили, в основном, рыбаки, и это совершенно не заботило компанию, владевшую островом. Однако небольшая бухта оказалась на удивление глубокой. Это было идеальное место для работы над подводной лодкой. Во время постройки дока бухта была расширена и обустроена, а вместо рыбаков на побережье поселились строители. Потом большинство из них уехало, а на их место пришли инженеры и прочие специалисты, необходимые для начального этапа работы над проектом. Позднее количество рабочей силы увеличивалось, прибывали все новые люди, которые принимали участие в сборке подводной лодки из частей, доставленных с заводов «большой земли».

Теперь работы подошли к концу, основная часть рабочих уехала. Само побережье изменилось. За долгие годы, когда он приезжал к дяде на каникулы, у Дона появилось много друзей, но каждый раз кто-то исчезал, и на следующий год мальчик встречал новых людей. Но сейчас большинство лиц было незнакомо ему. Кругом мелькали фуражки морских офицеров, форменная одежда. Оживление строительства ушло в прошлое, все стало строже и официальнее, так что Дон остался не у дел.

Молодой человек странно чувствовал себя посреди всеобщей суеты и активной деятельности. Он раньше даже не знал, каково это: наблюдать за происходящим со стороны.

В воздухе было разлито беспокойство, которое тревожило и Дона. Он читал об этом, но сам не переживал подобного.

Холодная война и краткосрочные настоящие войны закончились так давно, что он и не мог помнить их, в последние годы в мире царил покой. Даже представители службы безопасности несколько расслабились. Не осталось и следа от мрачного прошлого, растворилось в небытии темное ощущение, связанное с войной, — во всяком случае, так было еще недавно.

«Тритон» создавался для мирного освоения океана, даже интерес Военно-Морских Сил к подводной лодке не был направлен на то, чтобы превратить ее в потенциальное оружие.

Но постепенно напряжение вновь стало возрастать, контроль становился все жестче. Дона это не слишком тревожило, поскольку создание «Тритона» и подготовка к его испытаниям занимали все его мысли, все время. Но шаг за шагом он начинал осознавать, что если бы он не попал на остров с самого начала, теперь его никто бы сюда не допустил. Все работы, связанные с ядерной энергией, любые разработки, которые могли привести к появлению нового типа вооружения, передали в руки военных, везде ввели представителей службы безопасности, отношения с другими странами и народами неуклонно ухудшались, хотя никто не понимал, почему так происходит.

— Привет, Миллер! — этот возглас оторвал Дона от неприятных размышлений. Он обернулся и увидел долговязого Апджона, единственного репортера, допущенного на официальные испытания подводной лодки. Апджон выглядел ленивым и беззаботным, но под его рыжей шевелюрой скрывался острый ум. Он был ведущим журналистом, занимавшимся проблемами развития науки, вот уже восемь лет писал для целого ряда газет, его уважали за честность и компетентность даже сами ученые. Он уже посещал пару раз остров, лично знал большинство давних участников проекта.

— Ну, что, все неполадки устранены?

Дон пожал плечами:

— Похоже на то. Вы знаете об этом лучше меня? Судно прекрасно прошло первое испытание, если не считать поврежденных клапанов и практически полностью разрушенного силового кабеля. Что касается дальнейших погружений…

Никто не представлял все это так ясно, как Дон. На корме и боку субмарины виднелись следы, словно кто-то врезался и продавил покрытие, во вмятинах остались следы меди. Но медь не плавает по морю сама по себе, чтобы стать причиной несчастных случаев. Дон помнил отчет Дрейка о металлическом пруте, пронзившем силовые кабели, идущие вдоль борта судна.

Все это напоминало саботаж. Впрочем, если исключить возможность реального появления каких-то загадочных «людей в пузырях», сама идея о саботаже звучала более чем странно. Предположение Халлера, что субмарина столкнулась с какими-то обломками старого кораблекрушения, не менее странно, хотя поверить в него гораздо легче. Но ведь лодка не достигла дна, где могли находиться подобные обломки. В любом случае, Дон не мог обсуждать все это с репортером.

— На этот раз они не намерены опускаться так глубоко, так что следующее погружение должно пройти успешно, — сказал он Апджону. — Испытание намечено на завтра.

— Да, мне жаль, что тебя не будет с нами, Дон. Ты уже видел того, кто тебя сменил?

Дон отрицательно покачал головой, и Апджон улыбнулся:

— Так пойдем, я представлю вас. Я уже встречался со всеми, кто завтра будет участвовать в испытаниях. Я, кстати, рассказывал ему о тебе.

Они вместе зашли в обеденный зал, где за столом молодой человек в форме морского офицера пил кофе.

— Дон Миллер, это Джим Рикс, — Апджон представил их друг другу. — Как чувствуешь себя, Джим?

Офицер усмехнулся:

— Паршиво. Привет, Дон. Помнишь меня?

Дон невольно нахмурился, но потом постепенно припомнил этого человека. Рикс был старшим в команде велогонщиков, когда Дон пришел туда совсем новичком.

— Рад, что ты заменил меня, — проговорил он, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более естественно.

— А я нет. Я чувствую себя абсолютным мерзавцем, который занял чужое место. Если бы я мог, я бы убрался отсюда поскорее.

Затем беседа перешла, к обоюдному удовольствию, на воспоминания о школьных годах. К тому моменту, когда Дон собрался идти в дом дяди, к нему присоединился Апджон.

Они шли молча, пока до слуха юноши не донесся лай Шепа.

Он поспешил за угол, по направлению к дому.

Но пес просто развлекался, а лаял, очевидно, от радости.

Адмирал Халлер, по-прежнему в безупречно чистой форме, бросал палку, а собака приносила ее. Обычная враждебность Шепа к незнакомцам исчезла без следа. Пес с восторгом бросился навстречу Дону, а затем вернулся к игре.

— Здравствуйте, Дон, Апджон, — спокойно приветствовал их Халлер. — Надеюсь, вы не в обиде, что я немного поиграл с вашей собакой? У меня в детстве был такой же пес, мне они очень нравятся.

— Вы ему, кажется, тоже понравились, — ответил Дон.

Его симпатия по отношению к этому человеку значительно выросла.

Апджон указал рукой назад, в сторону домика для гостей.

— Я видел, прибыли последние наблюдатели, адмирал. Приятно, что Президент направил Декстера в качестве своего личного представителя, мне уже приходилось с ним работать, это очень хороший человек. Однако как они могли послать сюда сенатора Кенни?[2] Я полагал, что на эти испытания должен был поехать Мередит. Ведь именно он возглавляет соответствующий комитет? Почему Кенни?

Дон уже встречал сегодня утром двух упомянутых лиц, правда, лишь мельком, но впечатления его соответствовали оценке Апджона. Декстер, советник Президента по науке, выглядел удачливым бизнесменом и располагающим к себе человеком, но сенатор Кенни вел себя так, словно окружающий мир состоял из глупцов, которые плетут заговоры лично против него.

— Я обо всем этом знаю не больше, чем вы, — ответил Халлер. — Я не имею никакого отношения к подбору наблюдателей, мой ранг для этого недостаточно высок. На самом деле, у меня практически нет выбора, я не могу сказать, кто поедет на испытания, а кто нет, — он улыбнулся Дону, словно извиняясь, а потом опять посерьезнел. — Дон, все, кто хоть что-нибудь знает о подводной лодке, сейчас заняты подготовкой «Тритона» к погружению. Мне бы очень хотелось, чтобы вы показали мне судно до начала испытаний. Апджон, если у вас есть желание пойти с нами…

— Полагаю, небольшая предварительная экскурсия мне не повредит. Может быть, она даже поможет мне понять, о чем не следует писать в публичном отчете. Сегодня особенно важно не сообщать общественности больше, чем необходимо. Отличная жизнь для репортера.

Они втроем направились к «Тритону», где специалисты в закрытом доке осматривали каждый сантиметр лодки. Шеп пошел за ними, он радостно пофыркивал, когда они поднялись на борт. Пес прекрасно знал судно, однако каждый раз находит нечто новое, что нужно обнюхать. Он побежал вперед и вскоре скрылся из виду.

Дон провел большую часть дня на лодке, показывая двум спутникам все помещения и устройства. «Тритон» был меньше и проще по строению, чем обычные субмарины, но и здесь нашлось много такого, на что стоило взглянуть. В самый последний момент судно было оборудовано торпедами, пусковые шахты которых заняли носовое пространство, а сразу позади них располагался пульт управления торпедами. Вот еще один неприятный знак нарастающего в мире напряжения.

Затем шли помещения для экипажа. Прямо перед выдвигающейся башней находились каюта капитана, офицерская вахтенная комната и небольшое помещение для приготовления еды. Ниже лежал обеденный зал для команды, а все остальное нижнее пространство было предназначено для хранения огромных запасов пищи и других необходимых вещей.

В выдвигающейся башне размещались: мостик, навигационная каюта, контрольная рубка, радиорубка, а почти весь центр был занят перископом. За башней находились помещения для отдыха и небольшая рубка инженерного контроля. В самом конце лодки находился ядерный реактор, отделенный от остальных помещений толстым защитным слоем, который, впрочем, был значительно тоньше, чем на старых атомных реакторах.

Однако здесь была реализована и другая идея. Ниже уровня выдвигающейся башни и хранилищ оставалось низкое пространство. Оно было заполнено специальными емкостями, в которых бурно росли зеленые растения, для которых использовалось только искусственное освещение. Уже много лет шли разговоры о том, что эти растения обеспечивают химический состав воздуха, необходимый людям для дыхания, но впервые эту систему собирались опробовать на практике. Растения были выведены генетиками и ботаниками, работающими на космические агентства, но ни один космический корабль не взял эти растения на борт. Конечно, идея лежала на поверхности: человек использует для дыхания кислород и выдыхает углекислый газ, а растения — наоборот, вот почему они могут создавать для людей свежий и полноценный воздух. На основе этой очевидной системы и атомного двигателя подводная лодка должна была, теоретически, получить возможность оставаться на глубине несколько лет.

Но, как и все другие подводные лодки, «Тритон» оказался сложной машиной. Там имелись системы балласта и топливные танкеры с огромным запасом очищенной воды, все это позволяло регулировать уровень погружения и всплытия, тип и скорость движения судна. Там были трубы и коленчатые сочленения, контрольные вентили, небольшие моторы, люки для спасения в случае экстренной ситуации, клапаны для сброса мусора, электрические кабели, лебедки, системы управления, отчасти это напоминало устройство самолета, но только каждый блок, каждая деталь тяжелее и массивнее.

И все это загромождало пространство, сужая проходы. Казалось, на всей лодке невозможно найти ни одного пустого места. Однако большинство приборов и устройств на других субмаринах были гораздо больше по размеру, а потому «Тритон» отличался удобством по сравнению с прежними лодками. Отсутствие сверхсложной машинерии и систем выработки кислорода тоже существенно освобождало пространство.

Было уже поздно, когда они покинули судно, но Дон чувствовал, что Халлер успел освоиться на подводной лодке.

Адмирал на прощание протянул юноше руку:

— Спасибо, Дон. Вы отличный гид. Жаль, что не сможете завтра отправиться с нами.

— Его следовало взять, — заметил Апджон.

— Так все говорят, — признал Халлер. — Дон, если бы я мог, я изменил бы распределение работников. Но я не имею права принимать подобные решения, если только не возникает непредвиденная ситуация, требующая немедленных действий. Рикс стоит в списке, и я вынужден соблюдать это предписание.

Дон прекрасно понимал адмирала, он не сердился на него.

Ему хотелось уже закрыть эту тяжелую для всех тему. Он старался не думать о завтрашних испытаниях, но это ему не слишком хорошо удавалось. Он пошел к себе в комнату и попытался сосредоточиться на разработке нового устройства для кодировки и декодировки сигналов, которое должно было стать частью радиооборудования, но мысли блуждали далеко от диаграмм и схем, лежащих перед молодым человеком.

Дон всегда увлекался электроникой, но его главное стремление заключалось в том, чтобы стать частью команды, проводящей официальные испытания «Тритона». Теперь все остальное казалось ему бессмысленным.

В конце концов он оставил тщетные попытки поработать и отправился в постель, даже не поужинав. Шеп свернулся калачиком рядом с кроватью, и Дон поглаживал собаку по спине, почесывал за ухом. Вероятно, пес почувствовал настроение хозяина, потому что в ответ лизнул ему руку.

Утром Дон заставил себя принять жизнерадостный вид, сохранять спокойствие, наблюдая за последними приготовлениями. Халлер был крайне занят, он проверял все мелочи, все детали, а Дрейк и Симпсон повсюду сопровождали его и помогали проводить эту последнюю предстартовую проверку.

Большинство из тех, кто всходил теперь на борт, это люди в форме, которых Дон видел лишь мельком. Кок, два члена экипажа — навигатор Кейн и чернокожий рулевой Кавано.

Лишь Дрейк, Симпсон и старший механик Уолрич были людьми, которые участвовали в создании «Тритона».

Рикс пришел одним из последних, он приветливо кивнул Дону и подошел к Халлеру, с которым быстро переговорил о чем-то. Затем он отошел, и адмирал жестом подозвал Дона.

— Возникла непредвиденная ситуация, — лицо Халлера оставалось суровым, но в глазах светилась улыбка. — Мой специалист по электронике, кажется, чем-то отравился. Очевидно, что он не способен должным образом выполнять свои обязанности. К несчастью, у нас нет официальной замены. Мистер Миллер, не хотели бы вы стать добровольцем?

Дон едва перевел дыхание, он почувствовал, как подгибаются колени. Теперь он начал кое-что понимать: он припомнил подмигивание Апджона, загадочные улыбки дяди, — все это, вероятно, были намеки. Но происшедшее стало для юноши абсолютным сюрпризом. Ему пришлось дважды глубоко вздохнуть, прежде чем он смог ответить. При этом он просто физически ощущал, как по лицу расплывается дурацкая счастливая улыбка.

— Я… Я был бы рад стать добровольцем, сэр!

— Отлично. В таком случае возьмите все, что вам необходимо, у вас есть десять минут, чтобы собраться и прибыть на борт, мистер Миллер, — теперь Халлер уже откровенно улыбался.

Апджон и дядя тоже улыбались Дону. Только худое, мрачное лицо сенатора Кенни оставалось недовольным. Кенни выглядел так, словно процесс доставки его багажа на судно вызывал у него крайнюю неприязнь.

Симпсон взял племянника за руку и отвел его в сторону.

— По странному стечению обстоятельств я обнаружил, что все твои вещи уже упакованы и находятся здесь. Апджон сказал мне, что у них с Риксом были вчера какие-то планы на вечер, и я подумал, что Халлер может присоединиться к ним. Но только не подумай, что все было подстроено!

Дон заметил Рикса, когда все остальные отошли и занялись своими делами, он хотел было поблагодарить бывшего школьного товарища, но Рикс держался неестественно прямо и, похоже, действительно плохо себя чувствовал.

— Мне придется встать на якорь, — сказал он с вымученной улыбкой. — Но я рад, что ты заменишь меня. Надеюсь, испытания пройдут отлично!

Дон выяснил, что ему определено в каюте для экипажа то же место, которое он занимал раньше. Он положил на место сумку, собранную дядей, удивившись, зачем так много вещей для обычного выхода в море на стандартные испытания.

Но затем вспомнил, что слышал от кого-то об особом приказе в запечатанном конверте, в котором, возможно, идет речь о походе на несколько дней. Сам он сомневался в этом, но взять вещи «на всякий случай», наверное, вполне разумно.

Он доложил Халлеру о прибытии на борт в капитанской рубке — если крошечная комнатка заслуживала такого громкого названия — и приступил к выполнению рутинных обязанностей в радиорубке. Его рабочее место было хорошо организовано и отделено дверью от остального пространства, чтобы в более спокойной обстановке заниматься считыванием сигналов.

Дон уселся на привычное место и осмотрелся. Он бывал здесь уже тысячу раз, но сейчас все выглядело по-новому.

Тихое жужжание кондиционера смешивалось с другими звуками корабля, на котором все готовились к отплытию. Запах металла, машинного масла приобрели новое значение.

— Мистер Миллер, все готово к выходу на Операционную Глубину! Он слышал, как закрываются люки, следил за стрелкой хронометра, которая медленно подползала к отметке «десять часов». Еще три минуты — и они отправятся в путь.

Затем раздался громкий сигнал, который означал, что все люки закрыты. И следом за ним прозвучал голос по громкой связи корабля: «Все люки закрыты. Опустить башню!» Дон вскочил на ноги еще до того, как большая коническая башня начала медленно скользить внутрь корпуса судна. Со стороны доносились крики людей и лай собаки!

Почти одновременно с этим Дон услышал, как кто-то скребется в дверь. Он открыл ее, и увидел Шепа, который прыгнул к нему навстречу, лизнул руку. Громкоговоритель снова ожил, но юноша уже не слышал, что там сказали. Он почувствовал, как чуть заметно задрожал корабль.

Позади собаки стоял один из новых членов экипажа и сенатор Кенни, который просто лопался от гнева — он и допустить не мог мысли, что на борту судна оказался пес!

— Немедленно убрать его отсюда! — приказал он, обращаясь к офицеру.

Металлическая дверь снова открылась, вошел адмирал Халлер.

— Что здесь происходит? — резко спросил он. А затем глаза его расширились, поскольку и он увидел собаку, которая жалась к ногам Дона. — О! «Заяц» на борту!

Дон придержал пса за холку. Он понимал, что хорошее не может длиться слишком долго. Вероятно, они решат, что он безответственный ребенок, который мог в столь ответственный момент специально провести на борт собаку, вместо того чтобы сосредоточиться на исполнении своих обязанностей. А теперь его вместе с Шепом отправят на берег, решив, что лучше уж взять с собой Рикса, несмотря на его плохое самочувствие.

— Извините, сэр, — проговорил он слабым голосом и пошел к выходу.

Глава 3. Неприятности на «Тритоне»

Халлер остановил его, прежде чем он успел уйти.

— Вы несете за это ответственность, мистер Миллер?

— Я не приводил Шепа на борт, сэр, — ответил Дон, что-то в тоне адмирала давало ему надежду на благоприятный исход дела. — Полагаю, он сам пробрался сюда. Извините…

— Смотрите, чтобы он не путался ни у кого под ногами, — приказал адмирал. Кенни попытался протестовать, но Халлер не стал его слушать: — Мы уже в пути, согласно официальным инструкциям, мы не имеем права возвращаться. И я не намерен нарушать приказы командования. В любом случае, не вижу, как этот инцидент может стать источником опасности, возможно, Апджон напишет что-нибудь об этом. Если вы вернетесь в свою каюту и останетесь там, пока мы не достигнем заданной глубины, сенатор…

Кенни резко развернулся и вышел вон, бормоча что-то о будущих взысканиях. Дон подумал, что согласен с оценкой Апджона относительно этого человека. Большинство сенаторов, посещавших остров года два назад, были приятными людьми. Просто позор, что на испытания прислали именно Кенни.

Халлер невесело улыбнулся Дону, а потом вернулся к своим обязанностям.

— Закройте, — он указал на дверь, и Дон поспешил выполнить распоряжение, а потом приступил к работе.

Шеп смирно лежал у его ног. Экран сонара показывал, что они уже довольно далеко ушли от острова. Дон скользнул взглядом по телевизионной панели наблюдения — «Тритон» шел под водой с включенными передатчиками, показатели которых можно было отслеживать непрерывно. Вокруг судна была лишь пустая водная масса. «Тритон» мог погружаться очень быстро, но сейчас все системы управления работали без перегрузки, и лодка медленно скользила вперед и вниз, удерживая равновесие корпуса. По мере погружения вода становилась все темнее, Дону пришлось включить освещение. К вечеру обещали шторм, наверху, наверное, уже поднимался ветер, и вздымались волны, поскольку темнело слишком быстро. На глубине двести фатомов внешний свет полностью исчез.

На этот раз они не пытались устанавливать радиоконтакт с поверхностью. Антенна и ведущий к ней тонкий провод были спрятаны внутри корпуса, — провод покрыт тонким изолирующим слоем пластика, внутри которого оставалось воздушное пространство, которое делало конструкцию легкой, как окружающая ее водная среда. Теперь это устройство будет использовано только в экстренных случаях. Внезапно раздался по громкой связи голос Халлера:

— Мы вышли на уровень независимого плавания, господа. Мы движемся в районе впадины Милуоки, нам предстоит провести тщательное эхо-зондирование океанского дна для составления точной карты маршрута. Мы проведем ряд за планированных маневров и вернемся в порт через сорок восемь часов.

Впадина Милуоки лежит к северу от Пуэрто-Рико, достигая местами в глубину девяти километров. Дон невольно задумался: а что случится, если субмарина потеряет контроль и затонет в подобной части океана? Но ответ он знал наверняка: даже «Тритон» не выдержит давления свыше семи тысяч килограммов на квадратный сантиметр, лодка будет просто раздавлена, прежде чем достигнет дна впадины.

Вероятно, этот район выбран именно потому, что в наименьшей степени подходил для испытания нового типа подводного судна, а это создавало оптимальные условия с точки зрения соблюдения секретности.

Они уже опустились на глубину четыреста фатомов, то есть почти на восемьсот метров. Там и тут мелькали в свете прожекторов рыбы — странные создания, совсем не похожие на тех рыб, которые обитают возле поверхности океана или на шельфе. Дон присматривался к ним, некоторые из рыб напоминали ему иллюстрации из книг по глубоководной фауне и тех морских жителей, которые встречались ему во время погружения на батискафе. Почти круглые, серо-стальные, тяжелые, обладающие столь высоким внутренним давлением, что могли опускаться в глубину океана гораздо дальше, чем «Тритон».

Здесь, в глубине океана, вода сохраняла постоянную температуру 39 градусов по Фаренгейту, вне зависимости от погоды и климата на поверхности. Солнечный свет никогда не проникал на такую глубину, а потому не мог обеспечивать условия для развития жизни. Планктон, поддерживающий существование большинства организмов в верхних слоях океана, частично опускался и сюда, равно как тонули и другие жизненные формы, части тел которых медленно скользили вниз, к самому дну. И здесь растения и животные питались тем, что достигало глубин.

Дон внимательно следил за продвижением судна, докладывая всю информацию, непрерывно поступавшую на экран сонара и системы эхо-зондирования. Но ему было гораздо интереснее следить за тем, что находилось за стеклом иллюминатора. Он искал «человека в пузыре». Для него это явление оставалось загадкой, особенно интригующей после того, как появились царапины от металлического предмета на борту «Тритона».

На глубине пятьсот фатомов они прекратили погружение и продвигались вперед ровным курсом со скоростью приблизительно тридцать узлов в час. Дон вплотную приступил к анализу показаний приборов, пытаясь определить, какая часть шумов производится самим «Тритоном». Это казалось почти невыполнимой задачей. Шум моторов и движение воды, вызванное движением подводной лодки, почти не слышались, так хорошо был спроектирован и выстроен мотор и вся ходовая часть корабля. Субмарина скользила сквозь водную толщу почти беззвучно. «Тритон» был действительно практически неуловим.

Обычная практика требовала проведения четырехчасового наблюдения, а потом восемь часов перерыва. Но «Тритон» проходил испытания, он был разработан специально для океанографических исследований, а вовсе не как боевое судно.

Большая часть его оборудования действовала автоматически, для обслуживания корабля достаточно экипажа из двенадцати человек. Однако на этот раз на борту находились также наблюдатели разного ранга, так что экипаж несколько сократили.

На лодке находились лишь десять членов экипажа, на плечи которых ложились все обязанности. Офицерам и матросам пришлось работать почти постоянно на протяжении всех испытаний, на отдых и сон времени почти не оставалось.

Часа через два к Дону заглянул Апджон, который продвигался по кораблю, ссутулившись. Халлер отдал приказ, позволявший ему свободно перемещаться по судну, поэтому Дон без колебаний впустил его.

— Пойди разомни ноги, старина, — сказал журналист. — Я спросил шкипера, где мне лучше находиться, и он посоветовал пойти к тебе. Я неплохо разбираюсь во всех этих приборах. И, насколько я понимаю, не будет никаких испытаний, пока мы не наладим контроль глубины.

Дон с удовольствием поднялся со стула, потянулся, но нахмурился, услышав последнее замечание:

— А что не так?

— Судя по всему, они обнаружили снова какие-то неполадки с балластом, они там пытаются разобраться, в чем причина. Покажет оснований для серьезного беспокойства, но они могут возникнуть, если не отладить систему сейчас, Нас просто преследуют неудачи. Наверное, дело в том, что на борту оказалось тринадцать человек!

— Ты же не веришь в этот предрассудок? — Дон задал вопрос, хотя отлично знал, каким будет ответ.

Апджон ухмыльнулся, а затем посерьезнел:

— Нет… но если кто-нибудь из присутствующих, кто верит в предрассудки, выяснит, сколько человек на борту, у нас могут возникнуть осложнения. Так всегда бывает — те, кто боится, создают опасные ситуации, провоцирую именно то, чего боятся. Удирай отсюда, пока можешь, Дон. Я позову тебя, если что-то случится или ты срочно понадобишься.

Дон поспешил по небольшому проходу в боковой отсек, откуда доносились голоса работавших людей. Уолрич и дядя Дона хлопотали над насосами и системой контроля бортового балласта.

— Опять заело, — пробормотал дядя в ответ на вопрос Дона. — Очевидно, клапаны перестают работать при повышенном внешнем давлении, хотя я абсолютно не понимаю, почему так происходит. Мы можем набирать воду, но не можем ее сбрасывать. Ну что же, придется вернуться к первоначальному варианту устройства. Во всяком случае, пока не выявим и не устраним причины неполадок. Уолрич, посмотри, что мы можем выжать из того мотора.

Механик слегка пожал широкими плечами:

— Его все равно не хватит. Запустим другой и попытаемся усилить клапаны. Полагаю, нам потребуется дополнительная энергия. Но вот этот клапан просто обязан работать! Я позову одного из своих людей на помощь, и мы займемся этим вплотную.

Симпсон и Дон вернулись в комнату отдыха экипажа, где их ожидал горячий кофе. Дядя выглядел озабоченным, хотя пытался не показывать свою тревогу.

— Мы уже вышли на намеченный уровень глубины, но я бы предпочел сейчас находиться поближе к поверхности. Мне не нравится, как ведут себя клапаны. В этом есть нечто странное. И еще одно: в прошлый раз мы обнаружили на них снаружи что-то вроде дегтя, перед этим погружением мы прикрыли клапаны защитной пленкой, но, видимо, она не помогла. Возможно, здесь, на глубине, есть нечто такое, о чем мы не знаем.

Вошел Дрейк, налил себе чашку кофе.

— Происходит что-то странное, Эд… Не в порядке основные емкости с балластом. Там творится та же чертовщина, что и с боковым балластом. Проверяя их, мы набрали достаточное количество воды, чтобы отправиться на дно. Если мы прекратим движение, то немедленно ляжем на дно. Нас удерживает на плаву лишь движение основного ходового механизма.

Он вытащил из пачки сигарету и стал задумчиво крутить в пальцах, не делая ни малейшей попытки зажечь ее.

— Ну, что же, — вздохнул он, наконец. — Я попытался кое-что сделать. Перед отправлением я проанализировал то вещество, похожее на деготь. Похоже, что оно растворяется при воздействии моющих средств, поэтому я захватил с собой несколько емкостей на всякий случай. Вот была задачка — раздобыть все это в последний момент перед погружением! Если средство сработает, у нас все будет в порядке, я прихватил большой запас для растворения нашего дегтя.

— Пожалуй, мне стоит сказать Уолричу, чтобы он опробовал то же средство, — решил Симпсон.

— Я только что видел его. Сейчас он работает над прочисткой инжектора, а не над подключением дополнительного мотора.

Дядя Дона поднялся, чтобы идти назад, а Дрейк присоединился к нему. Юноша последовал за ними, но потом передумал. Пора возвращаться к приборам и посмотреть, какие данные поступают на датчики и экран сонара. Дон захватил с собой сэндвич и отправился к себе, и в этот самый момент ожил громкоговоритель, который сообщил:

— Миллер, немедленно пройдите к радару!

Между основным контрольным пунктом и радиорубкой существовала раздвижная панель, и Дон сразу заметил, что она отодвинута. Апджон быстро встал ему навстречу, и Дон нырнул на свое привычное место. Со стороны основного контрольного пункта за его действиями наблюдал Халлер.

Дон сосредоточил внимание на экране сонара. Рядом с подводной лодкой, вне всякого сомнения, двигался другой крупный объект, следовавший тем же курсом и с той же скоростью. Об этом можно было судить по тому, что предмет находится в одной и той же точке экрана.

— Может быть, сонар не в порядке, — пробормотал Дон.

Нелепо было даже предположить, что рядом с ними на такой глубине и в столь безлюдном районе океана появилась еще одна субмарина.

Дон переключился на показания других приборов, в частности эхолокатора. Однако там он не обнаружил никаких звуков, кроме тех, что производили глубоководные рыбы и сам «Тритон». В наше время все знают, что рыбы не только издают случайные шумы, но и «разговаривают» между собой.

В следующий момент пятно на экране сонара сдвинулось с мертвой точки, объект явно всплывал. Потом он вернулся на прежнее место, причем все это происходило крайне быстро, почти мгновенно. Впрочем, стало ясно, что пятно — не ошибка сонара, не техническая неисправность, а совершенно реальный предмет. И он двигался рядом с подводной лодкой.

Халлер приказал на десять градусов изменить курс. Когда «Тритон» сманеврировал, объект на несколько секунд исчез с экрана, но потом снова появился на прежнем месте. Он, безусловно, следовал за ними, в точности повторяя движение субмарины. Халлер взял микрофон и связался с Дрейком, который моментально отозвался.

— Сообщите, удалось ли вам освободить клапаны от этой дряни? — поинтересовался адмирал.

Когда в проеме появился Дрейк, адмирал заметил:

— Вам не нужно было являться ко мне лично. Чтобы сэкономить время, вы можете воспользоваться прямой связью в машинном отделении, Дрейк.

— Слишком рано говорить, дают ли моющие средства ощутимый эффект, мы даже не знаем пока, достигают ли они этой смолы снаружи. Если это вообще смола или деготь. Я распорядился, чтобы Уолрич все-таки подключил дополнительный мотор к боковым клапанам.

Потом Дрейк провел ладонью по волосам и улыбнулся так, словно извинялся:

— Я как-то забыл об аппарате прямой связи. Полагаю, я не привык еще к методам, принятым в ВМС.

— Я и не ожидаю от вас этого, — ответил адмирал. — Когда меня направили руководить испытаниями на вашем корабле, я приготовился к тому, чтобы отбросить в сторо книгу с инструкциями. В любом случае, делайте все возможное, чтобы наладить клапаны. Похоже, рядом с нами движется другая субмарина. Нам следует рассматривать ее как вражеское судно и приготовиться к вероятной атаке!

Дрейк взглянул на экран сонара и присвистнул. Затем он коротко кивнул и поспешил в машинное отделение.

— Враг все еще занимает прежнюю позицию, — отрапортовал Дон.

Халлер рассеянно кивнул. Потом он отдал приказ по громкой связи:

— Постарайтесь всплыть как можно быстрее — и полный вперед!

Подводная лодка слабо вздрогнула, когда мотор запустили на все обороты. Не было необходимости передавать приказ через несколько инстанций, все действовали незамедлительно и точно. Лодка постепенно начала продвигаться к поверхности, с трудом преодолевая перегрузку, вызванную заполнением балластных танкеров водой сверх необходимой меры.

— Отличный корабль, если не считать мелких недоработок, — спокойно произнес Халлер, продолжая следить за экра ном сонара. — Жаль, что правительство не взяло всю ситуацию под контроль раньше. Мы бы имели теперь полный экипаж и традиционные клапаны. Во всяком случае, до тех пор, пока новые не прошли бы полную проверку и тестирование в рабочих условиях. Это тот самый случай, когда опыт ВМС оказывается гораздо более ценным, чем личный энтузиазм. У нас сейчас слишком мало людей для настоящего автономного плавания, даже для того, чтобы обеспечить настоящую живучесть корабля. Но если нам удастся вернуться в порт, я намерен рекомендовать построение подобных субмарин. Конечно, с учетом небольших доработок… Этот объект, как мне кажется, приблизился?

— Да, сэр, — признал Дон, который чувствовал, как увлажнились от волнения ладони. Однако спокойствие и уверенность адмирала помогали ему держать собственное беспокойство под контролем.

«Враг» действительно заметно приблизился. Теперь он находится, по всей видимости, не далее чем в четыреста метрах от борта «Тритона».

— Вы собираетесь торпедировать этот объект? — не удержался Дон.

Халлер мрачно улыбнулся.

— Военно-Морской флот тоже совершает ошибки, Миллер. Нет, не вижу смысла атаковать их. Мы предполагаем, что они просто наблюдают за испытаниями — вряд ли они заранее рассчитывали встретить на такой глубине другую подводную лодку. Может быть, они даже не вооружены. Нет необходимости наносить превентивный удар. И, кстати, у нас и нет настоящего оружия. Все, на что мы можем рассчитывать, это увернуться от выпущенной ими торпеды. Если они, конечно, вообще атакуют нас.

Теперь руки Дона стали совсем мокрыми. Пятно на экране увеличилось в два раза по сравнению с первоначальными размерами, они занимали значительную часть экрана. Дон с трудом сглотнул и постарался сосредоточиться на работе. Он мог судить о том, что объект продолжает приближаться и по тому, как он становился все ярче и отчетливее.

— Он опережает наше движение, — доложил Дон адмиралу.

— Кавано, опускайтесь сверху, — приказал Халлер. — Нам не удастся опередить чужую субмарину при такой перегрузке, но, кто знает, вдруг удастся придавить ее, если мы тяжелее. Опускайтесь, пока я не дам приказ прекратить снижение.

На экране перемещение пятна свидетельствовало, что «враг» все еще опережает их маневры, причем дистанция стремительно сокращалась. «Тритон» снова погружался в темные глубины океана, но пятно на экране становилось все ярче и ярче, как будто чужое судно намеревалось идти на таран.

Глава 4. Лобовое столкновение

Они прошли глубину в пятьсот фатомов и продолжали погружение. Дон на мгновение оторвал взгляд от экрана сонара, чтобы быстро считать показания глубины и данные эхолокатора. В этом районе океаническое дно лежало в тысяче пятьсот фатомах от поверхности, а давление должно было достигать двух тонн на квадратный сантиметр. Юноша содрогнулся, представив, что может произойти с лодкой при таких условиях. Дядя утверждал, что «Тритон» способен выдержать глубину в три километра без малейших повреждений, но никто не проводил расчеты, что случится на более серьезных глубинах.

Пятно на экране безостановочно двигалось вслед за ними, преследователи, похоже, не боялись никакой опасности.

Внезапно все ощутили сильный удар по корпусу судна.

«Тритон» буквально крутанулся от толчка и резко накренился. В то же время раздался ужасный грохот. Дон ожидал, что за этим последует фатальный шум прорвавшейся в лодку воды, но этого не произошло.

— Это не торпеда, — заявил Халлер. Лицо его было напряженным, но голос оставался спокойным и лишенным малейших эмоций. — Держитесь прежнего курса, Кавано. — Затем адмирал сделал сообщение по громкой связи для всех, находившихся на борту: — Нам нанесен удар, но это не торпеда. То, что вы почувствовали, всего лишь преднамеренное столкновение, мы благополучно выдержали его. В подобной игре риск гораздо больше для атакующего, чем для того, кто подвергается нападению.

Последовал еще один тяжелый удар. На этот раз он сбил субмарину с курса. Дон вцепился в приборную доску, чтобы не упасть. Он почувствовал подступающую тошноту, но все же ему удалось быстро взять себя в руки.

И еще один удар. Раздались крики на корабле, но тревожный гонг не звучал, а значит, смертельно опасной пробоины судно не получило. Навигатор Кейн оторвался от приборов, на которых до того сосредоточил все внимание.

— Почему они не используют торпеду или другое оружие?

— Может, из-за высокого давления, — отозвался Халлер. Мы находимся на глубине около семисот фатомов, давление достигает одной тонны на квадратный сантиметр. Если мы продолжим погружение, взрыв торпеды станет вообще невозможным. Давление…

На этот раз казалось, что от удара корабль просто перевернется вверх днищем. Кавано и навигатор лихорадочно пытались восстановить курс, и им удалось этого добиться.

— …давление извне может оказаться сильнее, чем действие взрывной волны, идущей изнутри торпеды, — закончил свою мысль Халлер. — Вместо того чтобы взорваться, она просто сплющится.

— Если только они не используют снаряд с ядерной боеголовкой, — тихо пробормотал Дон.

Халлер расслышал сказанное юношей, несмотря на то, что слова были произнесены почти шепотом.

— Если только они не используют снаряд с ядерной боеголовкой, — спокойно признал адмирал.

Затем раздался крик рулевого, который указывал на панель с данными о состоянии борта. Дон не мог со своего места увидеть эти показатели, но быстро переключил свои приборы, желая получить информацию о борте.

Не оставалось никаких сомнений. Снаружи, в ярких огнях «Тритона», прямо к лодке плыл огромный кит, он двигался почти параллельно и одновременно шел на сближение, потом слегка опередил корабль. «Вражеской субмариной» был самый обыкновенный кит.

Казалось невероятным, что живое существо могло погружаться на такую глубину, но и раньше поступали сообщения, что морские гиганты порой опускались на много сотен метров от поверхности. Но действительно странным казалось, что в этой части океана встретился столь большой экземпляр.

Насколько помнил Дон, обычно киты плавали дальше к северу.

Кит снова приблизился к подводной лодке и нанес очередной удар. На этот раз Дону удалось проследить весь процесс.

Гигантское морское млекопитающее било по судну носом.

После удара кит еще некоторое время прижимался к борту, словно подталкивая корабль в сторону.

Последнюю часть процесса было трудно проследить из-за того, что «Тритон» содрогнулся и опять потерял курс. Но, кажется, Халлер успел разглядеть все довольно ясно.

— Он играет с нами! — воскликнул адмирал и мрачно рассмеялся. — Возможно, он принимает нас за другого кита, который плывет неправильно, хвостом вперед! Как давно он нас сопровождает?

— Около двадцати минут, сэр, — сообщил Дон.

— Хорошо. Он должен вскоре всплыть, ему ведь нужно дышать, тем более что он затрачивает на нас столько усилий. Надеюсь, он скоро отправится к поверхности.

Но кит, судя по всему, не намеревался всплывать. Он собирался проявлять новые знаки внимания к странному существу, появившемуся на его территории. Но не то он устал от своей игры, не то ему наскучила забава, но в следующий раз кит решил не бить в бок, а нанести удар лоб в лоб.

Он поплыл прямо навстречу «Тритону». Лодка подпрыгнула и резко опустилась вниз от удара. Кит проскользнул под днищем корабля, подтолкнув его вверх.

И этого, очевидно, было достаточно. С внезапной решимостью кит развернулся от субмарины и поплыл к поверхности, вскоре он исчез из пространства, освещаемого огнями «Тритона». Экран сонара показывал, что гигант стремительно отдалялся.

Но у «Тритона» теперь возникли другие проблемы. Кавано, обливаясь потом, трудился над приборной доской, а Кейн помогал ему. «Тритон» двигался неуверенно, неровно, словно легкий самолет в потоках ветра. Эти колебания свидетельствовали о серьезных неполадках, лишь отчаянными усилиями удавалось держаться курса. И не опускаться все глубже.

— Боковая панель, сэр, — рулевой тяжело перевел дыхание и кивком указал на экран. Впереди простирался безмолвный океан.

Дон настроил приборы так, чтобы посмотреть, в каком состоянии борт корабля. Халлер наклонился к экрану, чтобы лучше рассмотреть показатели. Он едва слышно вздохнул.

— Бент, устраните неполадки, а вы, Кавано, воспользуйтесь кормовыми двигателями.

Борт корабля был серьезно помят, словно кусок пластилина, который долго разминали и плющили в руках. Кит довел его до ужасающего состояния.

Кавано сокрушенно покачал головой:

— Ничего не могу с этим поделать, сэр. Кормовые двигатели были повреждены при первом ударе. До сих пор нам удавалось идти на боковых.

Халлер воспринял это сообщение так, словно кто-то нанес ему резкий удар в солнечное сплетение.

— Уберите скорость. Малый вперед, — приказал он.

На малом ходу содрогание корпуса прекратилось. Балластные танкеры были достаточно хорошо сбалансированы, чтобы удерживать судно на заданном уровне. Но теперь экипаж не мог управлять погружением и подъемом корабля, Собственно говоря, единственное, что оставалось «Тритону» это медленное затопление. Во всяком случае, пока не будут очищены клапаны, и лодка не станет намного легче за счет сброса воды из балансировочных танкеров.

Халлер разговаривал с Симпсоном по телефону, но, судя по выражению лица адмирала, новости были неутешительными. Он положил трубку на рычаг и уставился на экраны перед Доном. Затем адмирал взял диаграмму, показывающую конструкцию «Тритона», и погрузился в ее изучение.

— Мы должны изыскать все доступные способы, чтобы облегчить вес лодки. Надо подумать, что можно выбросить за борт, и как сделать это вручную, — заявил он наконец. — Начнем с торпед. Лучше запускать их по две сразу, оставляя небольшое время перед следующим пуском. Не исключено, что на поверхности уже начался шторм, но мы вынуждены пойти на риск.

Дон почувствовал, как к нему возвращается чувство уверенности, теперь он был доволен, что на борту оказался столь практичный и предприимчивый человек в качестве руководителя испытаний. Дядя был отличным инженером-конструктором, Дрейк обладал фантастическим талантом в ядерной физике, но ни один из них не смог бы в такой критический момент говорить таким спокойным, решительным тоном.

Уверенность всегда возрастает, если есть ощущение, что будет найден ответ, что возможны различные варианты спасения, даже если первоначальный план не сработает.

Юноша снова сосредоточился на экране и невольно издал возглас удивления. Халлер резко развернулся к нему, а Дон пальцем указывал на экран.

— Кит! Он возвращается. Смотрите!

На экране снова появилось пятно, которое стремительно увеличивалось в размерах, показывая, что объект неумолимо приближается к подводной лодке. Вероятно, кит добрался до поверхности, сделал несколько вдохов и выдохов, и сразу же поспешил назад.

Дон понял, что в его голосе прозвучала настоящая паника, поскольку Шеп вскочил с места и прижался к ногам хозяина. Собака прекрасно улавливает интонации человеческого голоса. Немедленно найти решение возникшей технической проблемы, заставить кита убраться подальше от лодки, как же…

— Стоп машины, — приказал Халлер, и в голосе его по-прежнему не было страха. — Мы быстрее затонем, если не будем двигаться вперед, а это лучшее, что мы можем сейчас предпринять.

Они погрузились уже на глубину около восьмисот фатомов — почти четыреста метров, когда кит появился возле борта. Он быстро спускался, но двигался как-то неуклюже.

Вместо того, чтобы сразу атаковать «Тритон», он медленно скользнул вдоль лодки, прижался к ней на мгновение, а потом двинулся в сторону. Тем не менее, он продолжал плыть следом за субмариной. На секунду он словно заколебался. И наконец, на глубине примерно восемьсот пятьдесят фатомов резко развернулся и пошел наверх, а потом сделал круг на месте, как будто приготовился ждать, когда корабль снова вернется из глубин.

Дон, едва сдерживая волнение, наблюдал за окончанием этой странной угрозы. Если бы кит решил вернуться к поверхности, у них появился бы шанс всплыть. Дон задумался о природной способности людей к решению возникающих проблем и о том, что большинство из этих проблем являются результатом случайности. Потребовалось столько времени и усилий, чтобы создать проект «Тритона», столько первоклассных материалов и умелых рук, чтобы воплотить замысел, столько расчетов возможного давления… И вот обыкновенное животное из плоти и крови является в район, который не может считаться привычным для него местом обитания, где давление превышает тонну на квадратный сантиметр, и явно не выказывает никаких затруднений из-за пребывания в столь тяжелых условиях.

— У него, должно быть, невероятно высокое кровяное давление, — высказал он свои мысли вслух. Это вовсе не было шуткой, но нервное напряжение окружающих вызвало неожиданный взрыв смеха в ответ на эту простую фразу. И после этого все почувствовали себя чуть лучше.

Халлер снова заговорил по телефону.

— Торпедные отсеки не открываются при таком давлении извне, этого следовало ожидать. Тем более что изначально не планировалось иметь на «Тритоне» какое-либо оружие. И у нас нет никакого другого значительного веса, от которого мы могли бы избавиться. Все люки предназначены для выхода экипажа, а не для сброса лишнего балласта на глубине. Ну что же…

Все уже привыкли, что Халлер находит решение очередной проблемы, и теперь ждали от него следующей идеи. Но он лишь пожал плечами.

— В таком случае, мы идем на дно, — сказал он. — Ни у кого нет других идей? Нет? Отлично. Дон, постарайтесь отыскать самую высокую точку на дне, на которую мы могли бы опуститься.

Дон обратил внимание, что адмирал впервые назвал его по имени, а не по фамилии, и подумал, что это, вероятно, знак того, что ситуация и вправду критическая. Но внешне Халлер оставался таким же невозмутимым, как и прежде. Во всяком случае, до той минуты, когда он присоединился к Дону, занявшемуся поисками подходящего участка дна. Когда адмирал наклонился к экрану, юноша заметил, что руки Халлера такие же влажные от пота, как и его собственные, а вокруг глаз легли морщины. Адмирал был встревожен, он тоже боялся того, что их всех ожидало, просто он лучше контролировал свои эмоции, не терял голову. Уважение Дона к нему возросло еще больше.

В этот момент к ним в рубку засунул голову Апджон.

Выражение его глаз ясно показывало, что он отлично понимает всю серьезность положения. Теперь его усмешка свидетельствовала о горьких размышлениях, хотя он и пытался сохранять привычный бодрый вид.

— Мы с Декстером были заняты тем, что едва удержали Кенни от намерения разорвать корабль на части. В итоге нам пришлось применить силу и заставить его проглотить снотворное. Могу еще чем-то быть полезен?

— Спасибо, ничем. О, скажите остальным, что мы решили найти подходящее место на дне, где можно задержаться и произвести необходимый ремонт. Этот кит, как вы почувствовали, обошелся с нами довольно грубо, но нет ничего такого, что мы не смогли бы исправить. И еще: Сид, передайте им то, что я сказал, а не то, как вы поняли мои слова, ладно?

— Хорошо, — репортер быстро исчез.

Халлер снова повернулся к экрану и датчикам, расположенным перед Доном. Юноша показал ему, что удалось найти.

— Вот здесь. По-моему, это самая высокая точка, которую я нашел в этом районе. И мы вполне можем добраться туда. Пространство там довольно большое.

— Тысяча двести фатомов, это уже за пределами наших гарантий безопасности, насколько я могу судить. Примерно полторы тонны на квадратный сантиметр, — адмирал кивнул и обратился к Кавано, которому отдал точные распоряжения.

Моторы снова заработали, но лишь наполовину мощности. Судно слегка вздрагивало и подпрыгивало на ходу, и Кавано пришлось нелегко, поскольку он должен был непрерывно корректировать курс и компенсировать последствия хаотического движения лодки. Постепенно они приближались к тому подводному плато, которое обнаружил Дон.

— Не могли бы вы ненадолго остановиться? — спросил Халлер.

— Попробую, — ответил рулевой. Мускулы на его руках были напряжены, но это скорее свидетельствовало о нервном зажиме, чем о физических усилиях, контроль моторов не требовал значительной физической нагрузки.

Скорость судна возросла, а следом за ней усилилась и тряска. Однако теперь им удавалось продвигаться вперед быстрее к намеченному участку дна. Плато становилось все ближе, но они все еще находились слишком низко, чтобы успешно выйти на него.

— Я могу еще немного повысить скорость, сэр, — выдавил Кавано сквозь сжатые зубы. Его загорелая кожа покрылась капельками пота.

Халлер молча кивнул в ответ, и в следующий момент Кавано сумел чуть-чуть приподнять лодку, при этом руки его буквально впились в штурвал, так отчаянно он пытался выровнять движение корабля, которое все время ускользало из-под его контроля. Дело шло к развязке. Край плато представлял собой острый утес. Если они промахнутся, субмарина упадет на скалы и рухнет на глубину в несколько километров. И вот плато оказалось точно под ними. Они на секунду перевели дыхание, вслушиваясь в то, что происходило за бортом, — ни удара, ни скрежета от соприкосновения с острыми краями скал.

— Стоп машины, — резко скомандовал Халлер.

Кавано мгновенно отключил моторы, но скольжение вперед еще продолжалось. Теперь до них доносился легкий скрежет днища о камни. Они уже почувствовали первые признаки облегчения, как вдруг рулевой вскрикнул.

Впереди показалась одинокая скала, слишком маленькая, чтобы ее можно было заметить с помощью эхолокации. И все же высота ее равнялась нескольким жилым домам. И лодка двигалась прямо на эту скалу. Скрежет под днищем становился все сильнее, у них почти не оставалось времени, чтобы избежать столкновения.

Дон подался вперед, к своим экранам и датчикам, и в этот момент раздался чудовищный грохот. К счастью, судно почти остановилось еще до столкновения со скалой, и удар оказался не слишком опасным. Дона отбросило назад, на спинку стула, он успел заметить, что с остальными людьми в рубке все в порядке, и вздохнул с облегчением. Они были по-прежнему беспомощны, лодка легла на грунт на глубине, на которой давление превышало проектную норму, любая трещина в обшивке могла привести к мгновенной гибели всего корабля. И все же это был не конец, они были живы, и оставалась надежда.

Внезапно Дон почувствовал запах дыма, и одновременно он расслышал тихое шипение. Он глянул вниз на электрическую систему, обеспечивающую работу приборов. Возглас ужаса вырвался из его груди, когда он понял, что сверхмощный кабель питания поврежден, и сейчас произойдет короткое замыкание. Но было слишком поздно. Уже загорелась одна из секций радиопередатчика, резисторы почернели и оплавились, расплавлялась и мягкая изоляция, которая отделяла эту секцию от других приборов.

— Полагаю, теперь нам надо включить антенну и послать сигнал тревоги, — начал Халлер, и тут он увидел, что происходит с передатчиком. С этого момента они могли получать сигналы, но у них не было ни малейшего шанса отправить сообщение с борта корабля на основную базу. — Ну, что же, — сказал адмирал, — придется самим справляться с ремонтными работами.

Дон растерянно смотрел на датчики, панели, расположенные перед ним, затем настроил систему так, чтобы осмотреть внешние повреждения. Похоже, у них и вправду возникла серьезная проблема!

Глава 5. Люди моря

Халлер собрал ключевых специалистов в командной рубке, чтобы обсудить все проблемы и задачи, прежде чем приступать к ремонту. Дон и его дядя тоже были здесь, кроме них собрались Дрейк, Уолрич, Кейн и Апджон.

Халлер подвел итог, кратко описал ситуацию в целом. На его взгляд, им во многих отношениях повезло. «Тритон» выдержал давление, не проявив негативных реакций, им не приходилось беспокоиться о кондиционировании воздуха и энергии, способной поддерживать существование всего экипажа. На борту даже был запас еды, достаточный, чтобы продержаться шесть месяцев. В старые времена сам факт, что субмарина легла на грунт, означал, что если экипаж не будет спасен в течение нескольких часов, он обречен на смерть. Но в данном случае не было оснований опасаться о сроках ремонта.

Симпсон покачал головой.

— Боюсь, все обстоит не так хорошо, сэр. Мы можем оставаться здесь довольно долгое время, но я бы не дал гарантий безопасности экипажа более чем на месяц. Все-таки давление составляет полторы тонны на квадратный сантиметр поверхности. Лодка выдерживает его, возможно, она способна выдержать вдвое большую нагрузку в течение короткого времени. Но даже при давлении в тонну мы не можем быть уверены, что обшивка выдержит достаточно долгое время. Если металл находится под постоянным давлением, его кристаллическая структура начинает постепенно разрушаться, мы называем это явление усталостью металла. Рано или поздно, материал обшивки на каком-то участке не выдержит… Мне не хотелось бы даже думать о том, что может произойти после!

— Я как раз подошел к этому, — согласился Халлер. — Надо учитывать и то, что люди тоже не могут пребывать слишком долго в состоянии психологического напряжения. Кто-то начнет ломаться уже в первый месяц, а последствия такого нервного срыва могут быть чудовищными. Безусловно, мы должны как можно скорее вернуться на поверхность. Это означает, что необходимо произвести ремонт либо клапанов балластных танкеров, либо пострадавшей системы управления погружением, а лучше и того, и другого. Какие есть соображения?

Дрейк посмотрел на Уолрича, тот пожал плечами. Ученый разочарованно поджал губы.

— Если мы рассчитываем на танкеры, нам придется выйти наружу, чтобы очистить клапаны. Я надеялся, что смолу — или деготь, или что там еще — можно будет растворить, действуя изнутри, и что хотя бы частичное растворение этой дряни освободит клапаны. Однако моющие средства не дали никакого результата. А подключение дополнительного мотора к работе клапанов лишь увеличило нагрузку на систему передачи, но клапаны — ни с места. Что касается панели управления погружением, и тут ситуация не лучше. Мы приложили огромные усилия, чтобы выпрямить борт, когда работы проводились в доке, но отсюда нам даже не добраться до внешнего контура. А кормовые двигатели просто не реагируют на команды с панели управления.

— Их заело еще до нападения кита, — заметил Кейн. Это был худощавый нервный человек, который всегда и везде ходил в спортивной кепке, чтобы скрыть лысину, волос у него почти не осталось, несмотря на то, что ему было всего 25 лет. — Я был рядом с Кавано, когда это случилось. Они просто остановились, сразу, безо всякого предупреждения. Хотел бы я взглянуть на них поближе.

— Понятно, — Халлер встал и прошел по направлению к рубке контроля. — Доктор Симпсон, механизм перископа закрыт надежно?

Дядя Дона мрачно усмехнулся.

— Полагаю, что так. Чем выше давление, тем надежнее все закрыто.

Дону прежде не доводилось видеть механизм перископа в действии. В нем была устроена система видеонаблюдения, схожая с другими контрольными приборами, а не старый набор зеркал и призм. Но аппаратура перископа могла быть поднята над корпусом, и поворачивалась в любую заданную сторону. Халлер подошел к контрольной панели, встал так, чтобы всем присутствующим был виден большой экран обозрения, который заменил на «Тритоне» типичный для прежних подводных лодок маленький экран обозрения зеркального перископа. Большая труба легко поднялась на три метра, а индикаторы сообщали о положении прибора, углах обзора и прочих параметрах. Сначала адмирал сориентировал перископ так, чтобы осмотреть снаружи систему погружения, изображение было намного лучше того, что получали с других приборов. Стало очевидно, что в этом месте корпус сильно прогнулся, но явных повреждений не было заметно.

— Было бы совсем нетрудно устранить этот дефект, находись мы на уровне шельфа, — признал Симпсон. — Там, снаружи… Впрочем, у нас на борту есть глубоководный костюм, который способен выдержать такое же давление, как и сам корабль. Однако, ремонтные работы в таком костюме — это вам не прогулка по дну лагуны.

Лицо Халлера немного прояснилось. Дон вспомнил, что видел костюм для глубоководного погружения, который был включен в оборудование судна согласно первоначальному плану. Он представлял собой тяжелый стальной шар, похожий на батискаф, в котором было достаточно места лишь для одного человека и баллона с кислородом. Костюм был снабжен гусеничным ходом, а также механизмами захвата, подобными неуклюжим огромным рукам. Проблема в том, что захваты не могли выполнять такие же сложные и тонкие операции, как человеческие руки, а управление ими требовало больших усилий от того, кто находится внутри костюма.

Адмирал перевел перископ на корму, сосредоточив обзор на хвостовом двигателе, управлявшем погружением. Он нахмурился и отрегулировал механизм так, чтобы осмотреть оба двигателя.

— Что за черт?!

Между обеими лопастями и корпусом были забиты большие металлические клинья, на первый взгляд, медные! Казалось, они специально предназначены для блокировки двигателей, причем оба сработали идеально.

Дрейк первым оправился от шока.

— Значит, я не сошел с ума. Это и раньше был саботаж. Но как? Только не говорите мне, что это сделал кит!

— Это работа человека или какого-то объекта, внутри которого находился человек, — мрачно заявил Халлер. — Что-то маленькое и тихое, способное приблизиться вплотную к лодке и остаться не замеченным приборами слежения. Доктор Дрейк, когда с вами случилось нечто подобное, это произошло на глубине пятьсот фатомов или больше?

Дрейк на мгновение задумался.

— Полагаю, так. Мы не обратили внимания, пока не завершили погружение, но думаю, это произошло именно на такой глубине.

— И с нами это, вероятно, тоже случилось на глубине пятьсот фатомов. Ну что же, мы знаем, что современные подводные лодки выдерживают такое давление. А могут существовать и другие глубоководные костюмы, подобные нашему. Господа, судя по всему, кто-то очень не хочет, чтобы «Тритон» прошел испытания, и может быть, этот кто-то находится сейчас над нами, чтобы убедиться, что мы не сможем добраться до поверхности. Это означает, что дегтеобразное вещество тоже могло появиться на клапанах не случайно.

Вероятно, это было единственно возможное объяснение, но Дон все же недоумевал, кто мог бы воспользоваться глубоководным снарядом или костюмом, чтобы преследовать «Тритон», при этом — легко двигаясь с той же скоростью, да еще и маневрировать так, чтобы ни разу не попасть в поле зрения приборов слежения. А кроме того: не издать ни единого звука, точно вычислить местонахождение судна, ведь «Тритон» следовал курсу, указанному в запечатанном приказе военно-морского командования, о содержании которого никто заранее не знал. Юноша взглянул на дядю и заметил, что тот пристально смотрит на Дрейка, оба создателя подводной лодки явно сомневались. И все же другого разумного объяснения у них не было.

А то, что было, едва ли можно назвать приятной новостью.

Дон прошел к своим приборам и взялся за работу, пытаясь исследовать дно вокруг судна. Они находились недалеко от обрыва, который резко уходил вниз на глубину в тысячи метров. Даже слишком близко к этому опасному обрыву!

Лодка не лежала плотно на грунте, а слегка покачивалась, что увеличивало степень риска.

Затем он убедился, что они понемногу двигаются с момента приземления. Похоже было, что за время совещания субмарина на несколько метров переместилась в направлении бездны. А с другой стороны виднелась вмятина, оставшаяся на том месте, где лодка впервые легла на грунт.

Дон несколько секунд смотрел на то, что удалось обнаружить, и почувствовал, как подкатывает приступ тошноты.

Потом он повернулся к Халлеру. Тот уже по выражению лица молодого человека понял, что произошли новые неприятности. Халлер мгновенно оказался у экрана, проследил за тем, на что указал ему Дон. Адмирал быстро, но очень внимательно изучил ситуацию, а затем проверил один за другим разные углы обзора, чтобы получить полную картину.

— Думаю, с нами все в порядке, — заключил он. Не было нужды объяснять остальным, что случилось. Они уже собрались у экранов наблюдения за внешней обстановкой и все поняли без слов. — Сначала мы некоторое время скользили, но теперь движение прекратилось, мы прочно осели на дно, так что все будет хорошо. Конечно, мы не знаем, насколько мягкий здесь грунт. Если он окажется менее прочным, чем мы рассчитываем, то скольжение может повториться, и тогда мы скатимся вниз. Но еще есть скала, о которую мы ударились, не стоит забывать и о ней.

Адмирал еще некоторое время наблюдал за изображением на экране и показателями датчиков. Дон боялся даже шевельнуться, словно любой его жест мог нарушить баланс корабля.

Может, Халлер и считает ситуацию вполне безопасной, но никто не скажет это наверняка. А потом он увидел, что беспокоит командира.

Судно достаточно глубоко погрузилось в мягкий слой, покрывающий дно, так что скольжение ему, видимо, не грозило, но вот сам этот слой ила заметно деформировался. Возникала угроза, что он может лавиной скатиться вниз, увлекая за собой подводную лодку. С другой стороны, если они будут и дальше погружаться в мягкую осадочную породу, наступит момент, когда судно полностью утонет в иле, и тогда им не удастся всплыть, даже если ремонт пройдет успешно.

— У нас гораздо меньше времени, чем я думал, — решил Халлер. — Значит, мы должны выбраться отсюда самое большее за сорок восемь часов. Этого времени хватит для ремонта. Если нам удастся послать на базу сигнал, может быть, они доставят нам новый механизм погружения. Тогда будет меньше проблем с ремонтом.

— Мы можем сделать кое-что получше, — отозвался Симпсон. — На острове есть еще два глубоководных снаряда, причем те модели гораздо больше нашего костюма. Я приготовил их, когда еще планировалось использовать «Тритон» для океанографических исследований и картографирования морского дна. Если бы мы смогли послать сообщение на базу, они опустили бы нам эти снаряды, и это позволило бы быстро и эффективно провести все ремонтные работы.

Дон посмотрел на дядю, а потом на испорченный передатчик. Он уже провел предварительный осмотр прибора, чтобы определить, какие исправления реально выполнить на месте, и выяснил, что, несмотря на серьезные повреждения, передатчик поддается ремонту. Конечно, кое-какие детали придется заменить. Он задумчиво кивнул.

— В принципе, я могу его исправить. Но не знаю, сколько это займет времени.

Халлер осмотрел прибор.

— Мы должны попытаться. Но прежде всего, надо немного передохнуть, поспать. Мы сэкономим время для долгой и плотной работы со свежими силами. Когда человек спит, ему порой приходят в голову оригинальные и весьма полезные идеи. Дон, я освобождаю тебя от вахты через четыре часа. А пока возьмешься за ремонт передатчика. Но возле экранов должен остаться дежурный наблюдатель.

— Я неплохо знаком с этой техникой, — вызвался Апджон. — Я имею опыт работы с радио, сонарами, так что вполне справлюсь с наблюдением.

Халлер усмехнулся.

— Я знаю немногим больше вашего. Едва ли смогу выполнить нечто слишком сложное, но разобраться в системе наблюдения готов. Но думаю, вам сейчас лучше сменить радиста. Прислать вам еду?

Дон погрузился в изучение того безобразия, в которое превратился радиопередатчик, не забывая бросать взгляды на экраны. Халлер, собственно, не сделал ничего конкретного, не подал ни одной идеи. Но он придал им всем чувство уверенности, ощущение, что он все держит под контролем.

Благодаря его присутствию их шансы на выживание увеличивались. Он не походил на типичного адмирала — слишком уж грузен, слишком мал ростом, у него слишком обыкновенное лицо, лишенное значительности. Но спокойный твердый голос, безупречно сидящий костюм придавали ему солидный вид, вызывали инстинктивное уважение, именно это и было нужно в критический момент, чтобы не растеряться, не впасть в панику. Вероятно, это и сделало его лидером, командиром.

Апджон вытащил карандаш и задумчиво грыз его кончик.

Время от времени он посматривал в сторону капитанской рубки.

— Что за парень этот Боб Халлер! Я знавал его, когда он командовал старой подводной лодкой во время войны, так что я гораздо старше, чем может показаться, так-то, Дон. Когда Халлер принял командование, экипаж ненавидел его, потому что он сменил настоящего героя. Халлер никогда не совершал того, что можно назвать героическим деянием, но спас два огромных военных транспортных корабля, проник в сильно охраняемую и заминированную гавань противника и уничтожил гнездо вражеских субмарин, затем использовал глубинные бомбы, чтобы выручить своих из беды, в которую их завели необдуманные приказы других офицеров. Он провел корабль сквозь вражескую территорию в ситуации, когда любой здравомыслящий человек не взялся бы за это дело, точно зная, что не удастся развить скорость больше десяти узлов, а этого было явно недостаточно. Короче, когда он покидал ту подлодку, экипаж реагировал так, словно наступает конец света. Итак, что я могу сделать, чтобы помочь тебе?

— Не слишком много, — признал Дон. — Лучше всего, если вы присмотрите за Шепом, чтобы он не лез, куда не следует.

Собаке не нравился запах обгоревшего пластика, но, тем не менее, он проявлял неумеренное любопытство к работе хозяина, пытаясь засунуть нос в самые неподходящие места.

Апджон коротко рассмеялся, и оттащил пса в сторону, предоставив Дону возможность сосредоточиться на работе.

Первым делом нужно было составить схему всего прибора и отметить сгоревшие и поврежденные участки. Когда юноша убедился, что все учтено, стало ясно, что именно необходимо заменить или наладить. А поскольку некоторые провода были полностью разрушены, а другие просто закоротило, важно шаг за шагом проверить каждый сегмент. В ходе этой работы Дон убедился, что далеко не все участки прибора соответствуют схеме, которая прилагалась к передатчику.

Вероятно, это была модифицированная модель, в которой заменены некоторые транзисторы и элементы соединений.

Юноша подумал, сколько же людей потеряли жизнь лишь из-за того, что кто-то решил, что та или иная деталь не так уж важна, и ее вполне можно выбросить или заменить более простой и менее надежной.

Прошло уже около часа. Апджон зевнул и, потянувшись, встал со стула радиста.

— Пожалуй, налью кофе и немного прогуляюсь. Тебе принести что-нибудь перекусить?

Дон покачал головой. Он взглянул на экран, переключил некоторые датчики, чтобы быстро просмотреть несколько новых точек обзора. Похоже, не произошло никаких изменений, если не считать того, что теперь «Тритон» еще глубже погрузился в ил.

Дону предстояло перейти к экспериментальной части прибора, в которой были произведены основные инженерные изменения. Он нахмурился, потом достал несколько книг, чтобы провести математические расчеты, поскольку реконструкция передатчика оказалась более принципиальной, чем показалось ему на первый взгляд. Вот где пригодились Дону занятия в колледже!

Наконец он изъял из передатчика весь поврежденный сектор. Поскольку запасные части у него имелись — он всегда тщательно следил за этим, — то заменить отдельные элементы не так уж сложно, когда все расчеты завершены. Внезапно зарычал Шеп, и Дон посмотрел, что встревожило собаку.

Пес встал и, не отрываясь, смотрел на экран. Дон проследил за его взглядом и увидел нечто, ускользающее из поля обзора, так что разглядеть детали уже не представлялось возможным. Дон привстал в удивлении. Хотя экран давал полноцветное и достаточно детализированное изображение, насколько возможно получить его сквозь толщу воды, его особенно поразила реакция Шепа. Как и большинство животных, пес обычно не обращал никакого внимания на экран, очевидно, считая, что если предмет не пахнет, он не существует. Лишь пару раз пес реагировал на лицо дяди Дона, появлявшееся на экране переговорного устройства в офисе.

Он мог распознавать объекты, когда они интересовали его, но изображения не входили в такой круг.

Может, собака уловила нервное напряжение, которое царило на судне, а потому готова была лаять на все, что казалось подозрительным?

Дон вернулся к работе, и снова услышал рычание Шепа.

На этот раз юноша сразу посмотрел на экран.

Прямо в поле обзора плыл человек! В нем не было ничего необычного, если не считать бледность кожи и странную одежду, нечто одновременно похожее на наряд фигуристки и костюм ныряльщика. Но вокруг человека был большой пузырь. Человек не прикасался к его граням, оболочка висела в нескольких сантиметрах от его тела. Казалось, пузырь состоял просто из воздуха, что было абсолютно невозможно. Не более реальным было бы и предположение, что оболочка пузыря сделана из целлофана. А на спине человека была небольшая емкость, возможно, баллон с воздухом для дыхания.

Затем в поле обзора появился еще один человек, который нес в руках нечто, похожее на комок грязи.

Глава 6. Сигнал тревоги

Дон видел, как второй человек подплыл ближе к кораблю, в руках он принес нечто темное и бесформенное. Затем внезапно экран потемнел, как раз в этот момент Щеп залаял особенно громко и отчаянно.

Дон мгновение стоял с открытым ртом, затем бросился к переключателям, чтобы перейти на обзор с другой камеры.

Он услышал, как в комнату входит Апджон, но был слишком занят, чтобы обернуться к нему.

В пределах другого поля обзора виднелись лишь слабые тени. Затем пловцы удалились.

— Вы видели их? — воскликнул юноша, едва глянув на репортера.

Апджон выглядел озадаченным.

— Я вижу лишь, что потеряно изображение на экране, и что ты пытаешься что-то сделать, чтобы наладить аппаратуру. Что случилось? Должно быть, нечто серьезное, если Шеп так лаял?

— Именно так, — коротко ответил Дон.

Он как можно более точно описал то, что видел, стараясь, чтобы рассказ звучал правдоподобно и убедительно. Но даже с учетом того, что о подобном явлении упоминал Дрейк и один из матросов, Дон все же чувствовал, что слушателю трудно поверить в реальность этой истории. Люди не могут существовать в воде на подобной глубине без защиты батискафов, специальных глубоководных снарядов или костюмов, если не находятся в подводной лодке. А воздух не принимает форму пузырей, в точности соответствующих контурам человеческого тела.

Апджон не смеялся, но не заметно было, чтобы он пришел в чрезвычайное волнение.

— Я не говорю, что ты не видел то, что видел, Дон, — начал он. — Я наблюдал то, что считалось невозможным. Одним из примеров может служить экспериментальный запуск ракеты на Плутон, которая вернулась назад с неким предметом, который явно представлял собой механическое изделие. Но на этой планете не может существовать жизнь в каких-либо проявлениях. Но бывало и так, что я видел очень странные жизненные формы, найденные в океане. Ты уже слышал историю Хоукса. Люди часто видят лица в облаках, и все такое прочее. Наверное, эта штука и вправду очень походила на человеческое тело. И, в конце концов, ведь кто-то засунул медные клинья в хвостовые двигатели нашей лодки.

Апджон пожал плечами и немного помолчал.

— Если мы снова увидим их, позовем остальных. В противном случае доложи об этом Халлеру. Кстати, что мы должны будем делать, если за бортом и в самом деле находятся люди?

Когда Халлер пришел в рубку, чтобы сменить Дона, то выглядел так, словно не до конца проснулся. Он выслушал рассказ юноши, лицо его оставалось спокойным. Потом адмирал согласился с Апджоном.

— Нет пока смысла поднимать шум по этому поводу. Не верю, что ты на самом деле видел нечто подобное, Дон. Это не означает, что ты сумасшедший или говоришь неправду. Сид, где у нас камера?

Апджон вышел за камерой и вскоре вернулся, захватив и инструкцию, чтобы понять, каким образом подключить камеру, чтобы она фиксировала всю информацию, поступающую на экран. Халлер установил камеру, а потом поинтересовался, как дела у Дона с передатчиком.

— Я подключу эту часть прибора, — решил адмирал. Собери все вместе, а я присоединю к основной панели с помощью новых проводов.

Он достал из ящика нужный провод, присоединил его в нужное отверстие, умело пользуясь небольшими плоскогубцами, припаял контакт. Отличная работа, подумал Дон, он явно имеет опыт с электроникой.

— Я вернусь через четыре часа… сэр, — Дон всегда испытывал некоторую неловкость с этим официальным обращением.

Халлер усмехнулся.

— Называй меня Боб. Ты ведь не служишь в ВМС и не обязан обращаться ко мне по Уставу. А я предпочитаю, когда люди называют друг друга по именам. Исключение делаю только во время службы, дежурства. Тогда «сэр» звучит вполне уместно. Ты имеешь право на восемь часов отдыха, но если готов сократить его до четырех часов, я буду благодарен. Разбудить тебя?

Дон кивнул.

— Пожалуйста, — он всегда с трудом просыпался, даже после долгого ночного сна, поэтому не был уверен, что сам сумеет подняться в назначенное время. Момент между глубоким сном и полным пробуждением так сладок, что почти невозможно сразу оторваться.

Но к собственному удивлению, он сам проснулся к тому моменту, когда Халлер решил разбудить его. Шеп заворчал, услышав сигнал, но снова успокоился, когда прозвучал голос Халлера. Он был послушным псом, но порядки на корабле не соответствовали его привычкам. Любое судно, превышавшее размерами рыбацкую лодку, он воспринимал как враждебную территорию, однако новые запахи и знакомые люди неизменно вновь и вновь привлекали Шепа в док и на борт.

Халлер сделал важное замечание. За исключением экспериментального участка — именно той части, которая вызвала опасения Дона, — передатчик был вполне готов, Юноша взялся за исправление оставшейся части прибора, намотал провод на самодельные пластиковые катушки. Он мог лишь надеяться, что все сработает. Каждый раз, когда речь шла о модификации привычной техники, и тем более о добавлении самодельных элементов, ему казалось настоящим чудом, когда прибор начинал исправно работать. Халлер помог ему подключить аппарат к остальной системе, Дон припаял контакты.

— Жаль, что у нас нет с собой прибора для измерения напряжения в сети, — вздохнул Дон. — Набор оборудования для проведения испытаний далеко не полон. Я бы хотел сейчас проверить всю систему с помощью детектора.

Пока Дон и Халлер занимались ремонтом и подключением передатчика, в рубке собрались остальные специалисты.

Где-то за переборками раздавался недовольный голос сенатора Кенни, жаловавшегося на происходящее. Послышались шаги, сердитые голоса приближались. Дон попытался закрыть уши, чтобы не отвлекаться на посторонние шумы, как советовал Халлер, но ему не удалось добиться ощутимого результата.

— И вы не разбудили меня? Вы позволили Декстеру и этому репортеришке запереть меня, в то время как происходили все эти события? Адмирал Халлер, я мог погибнуть! Когда я доложу все это…

— Вовсе нет, — спокойно отреагировал Халлер, на этот раз его голос звучал еще более ровно и невозмутимо, чем обычно. — Если бы мы были близки к гибели, я бы немедленно разбудил вас, сенатор. Я убежден, что никто не должен умирать во сне, если он не желает этого сам.

— Гм, ну, что же… — Сенатор на минуту задумался, очевидно, пытаясь осознать сказанное, а потом решил игнорировать возможный сарказм в словах адмирала. — Что сделано, то сделано. И как скоро будет налажено сообщение с базой?

Дон услышал, как скользнула назад панель радиопередатчика, и заметил, что лицо у сенатора совершенно серое от страха. Кенни глянул на то, чем занимается Дон, и пробормотал:

— Продолжайте, молодой человек. Используйте все возможности, чтобы вытащить нас из этой ситуации, — голос сенатора предательски задрожал. — Адмирал, я… я не разбираюсь в такого рода вещах, я полагаю… Ну, вы понимаете, все это меня шокирует. Признаюсь, я не слишком хорошо себя чувствую. Полагаю, мне необходимо отдохнуть, придти в себя. Э… э… спасибо, адмирал. Спасибо и вам, молодой человек.

Сенатор удалился из рубки. Это был уже не властный и самодовольный начальник, готовый растоптать любого, кто встанет у него на пути, а старый, испуганный и усталый человек, который понял, что угрожает реальная опасность, встретить и даже просто понять которую он совершенно не готов. Он не мог принять участие в обсуждении возникшей проблемы, ему нечего было предложить окружающим. Это был, конечно, тот же самый человек, имя которого лет тридцать назад приводилось в пример школьникам и студентам как образец правильного управления. Но слишком много воды утекло с тех пор, и все это время вокруг него крутилось множество угодливых чиновников, готовых выполнять малейшие его желания и указания, сенатор давно потерял контакт с реальным миром, находившимся за пределами той узкой сферы, где существовал он сам и его приближенные, соперники и противники. Возможно, его чрезмерная агрессивность как раз и была вызвана нарастающим чувством неуверенности, потерей контроля над ситуацией.

Дон отмахнулся от этих мыслей, вытащил вольтметр и небольшой портативный детектор из ящика со вспомогательным оборудованием. Детектор был совсем небольшим, снабженным маленькими батарейками и парой алюминиевых транзисторов для генерации сигнала. В зависимости от прибора, который проверяли, он посылал слабый радиосигнал различной частоты в интервале от 100 килогерц до 500 мегагерц.

Дон включил детектор и быстро проверил его готовность к работе, адаптировав к проверке радиопередатчика. Для этого он добавил цикл в 400 колебаний к обычному сигналу. За счет этого на 400 единиц увеличивалась амплитуда сигнала.

Кроме того, Дон вытащил из ящика рабочего стола пару наушников, чтобы точнее провести аудио-тестирование.

Дон установил детектор на нужную частоту и приступил к тестированию передатчика. Затем убрал портативный генератор в карман рубашки и взялся за проверку передатчика с помощью вольтметра. Все, вроде бы, было в порядке, если нe считать того, что сигнал был исключительно слабым, несмотря на максимальное усиление. Он размышлял над причиной этой неполадки, когда услышал, что Халлер, Дрейк, Уолрич и дядя обсуждают процесс ремонта. Вся команда была занята делом, работа уже кипела во всю. Дон осуществил ремонт радиопередатчика гораздо быстрее, чем рассчитывал, но, судя по всему, остальные не ждали, пока он закончит свою часть работы. Они надеялись, что он сможет отправить сообщение на базу, так что никому не придется выходить наружу в глубоководном костюме, но при этом никто не делал на это ставку. Возможно, это было правильно — ведь даже после ремонта передатчик, похоже, оставался бесполезным, как и прежде.

Затем, пока Дон вновь проверял экспериментальную часть передатчика, пытаясь выявить неисправность, показатели вольтметра неожиданно подскочили. Прерывающийся сигнал! Элемент, который казался вполне исправным, на самом деле вышел из строя, а потому действовал не так, как полагалось. Дон заменил этот элемент. На этот раз сигнал поступал непрерывно и отчетливо, пока дело не дошло до основного блока, в котором снова проявились некоторые сбои.

Оказалось, что провод на самодельные катушки был намотан не вполне правильно, но после нескольких попыток Дону удалось устранить и эту проблему. Прибор, конечно, нельзя было назвать отличным, но он работал должным образом.

Дон позвал Халлера, но не стал дожидаться запуска антенны, он решил отправить сообщение на поверхность немедленно, без дополнительного провода и внешнего усилителя сигнала. Внешняя антенна была придавлена к корпусу толщей воды — Дон видел это на одном из экранов еще прежде — но она была наполнена гелием и выдерживала давление, не разрушаясь и не деформируясь, однако плавать выше корпуса она уже не могла.

Халлер похлопал его по плечу.

— Хорошая работа, Дон. Вот сообщение, которое я составил. Оно даст им общее представление о причинах наших проблем и необходимых мерах по спасению «Тритона». Посылай его, пока не получишь подтверждение о приеме.

Дон знал, что на это может уйти несколько часов. Но у них была надежда, что удастся справиться с неполадками и за счет собственных ресурсов. В конце концов автоматический сигнал поможет базе определить местонахождение подлодки, даже если сообщение пройдет с серьезными искажениями и не будет поддаваться прочтению. Он взялся за ключ и начал посылать точки и тире, означавшие сигнал бедствия.

Небольшая антенна, закрепленная на буе, где-то там далеко, на поверхности океана, была предназначена как раз для того, чтобы усиливать любое сообщение с глубины, но едва ли она могла быть по-настоящему эффективной при таком гигантском расстоянии от источника радиосигнала.

Она могла обеспечить лишь небольшую зону радиосигнала, но если сообщение будет услышано, а погодные условия окажутся благоприятными, ответ может поступить достаточно быстро. В противном случае, Дон должен повторять свои попытки снова и снова.

Через пять минут он отключил передатчик и стал вслушиваться. Принимающее устройство работало лучше, несмотря на то, что на него теперь ложилась огромная нагрузка по поиску сигнала с берега, на что требовалась и значительная энергия, и вовлечение всех возможностей аппаратуры. Но ведь даже небольшой радиоприемник способен улавливать отдаленные сигналы и многократно усиливать их.

Дон поймал несколько слов на испанском, продолжил проверять диапазоны настройки. Но в этот момент к нему наклонился Халлер, который взял один из наушников.

— Там наверху сильный шторм, — объяснил он. — Одна из задач властей — рассылать штормовые предупреждения мелким предприятиям и прибрежным поселениям, а также судам. Мы видели, как надвигался шторм. Волны… Ух ты! Мы как раз на пути урагана, если данные приборы верны. Теперь сообщения поступают на английском.

Дон мрачно прослушал информацию о шторме. Она обрушилась целым потоком, а после наступила тишина. Вероятно, их буек с антенной временами погружался слишком глубоко под ударами стихии. Эта конструкция не боялась воды, но при таких условиях, конечно же, не могла работать полноценно. Там, на поверхности океана, творился настоящий кошмар!

Дон снова попытался послать сообщения, прислушался, потом повторил попытку. Никакого ответа. Он перешел на самую низкую частоту, которая была доступна его приборам, где существовало меньше климатических помех из-за дальности расстояния. Ответа по-прежнему не было.

А потом все-таки пришел ответ, слабый, едва различимый. Очевидно, его послали вручную с какого-то корабля, а не с большой базы. Судя по словам, которые Дону удалось разобрать, командир корабля спрашивал, чем может помочь подлодке.

— Попроси их выступить в качестве передающей станции, — распорядился Халлер.

Дон отправил, инструкции и повторил свое послание. На этот раз ответ пришел более ясный, вероятно, радист лучше настроился на их волну. На корабле были проблемы с прочтением сообщения с «Тритона», только часть текста удалось разобрать. Но там было и еще кое-что. Дон зачитал сообщение с корабля Халлеру:

— Извините, что не можем сделать большего. Сами попали в беду. Нас нагнал край урагана. Мы быстро тонем, ожидаем корабля спасателей. Отправим то, что сможем, а потом переключимся на контакт с береговой службой спасения. Будем…

После этого донеслось лишь несколько слабых звуков, а потом снова наступила тишина. Дон покачал головой. Судя по тексту, и по тому, как сбивчиво работал радист на корабле, у них там ситуация была намного более критическая, чем на «Тритоне». Он представил себе человека, который сидел за своим ключом, и в то же время слышал крики других членов экипажа, которые становились все более отчаянными по мере того, как прибывала вода, а корабль хаотически метался под ударами гигантских волн.

И среди мучительных попыток поддерживать контакт с береговой службой, радист находил в себе силы отвечать на другую просьбу о помощи и передавать ту часть послания, которую сумел получить с подводной лодки. Дон понятия не имел, как далеко от гибнущего корабля было судно спасателей, он мог лишь беззвучно молиться о том, чтобы оно прибыло вовремя.

Он приступил к новым поискам контакта, снова и снова рассылал свое сообщение, пытаясь установить связь с поверхностью. Временами до него доносились обрывки чьих-то тревожных переговоров. А потом пришел сильный и отчетливый сигнал, набранный азбукой Морзе, очевидно, поддержанный всей мощью наземной станции.

«Вызываем „Тритон“. Переслали полученное сообщение, неполное. Пытаемся установить местонахождение лодки, вышлем глубоководные снаряды, как только сможем, как только точное местонахождение будет установлено. Настройте передатчик на частоту…»

Внезапно, без всякого предупреждения, передача была прервана. Дон проверил свои приборы, снова начал настройку каналов. Но теперь не поступало никаких новых сообщений.

Он покопался в своем передатчике, вольтметр неожиданно показал резкий скачок показателей, показывая серьезный сбой аппаратуры, как будто полностью нарушена связь с антенной на поверхности.

Дон был поражен неожиданным мрачным открытием. На экране, который показывал передатчик на корпусе лодки, больше не было никакого изображения — лишь темнота. Он покрутил рычаги, пытаясь восстановить изображение, вода, освещенная светом прожекторов «Тритона», снова стала видна, но провода и прибор исчезли, словно невидимая сила ликвидировала их. Это был конец. Больше у них не было никаких шансов установить связь с внешним миром. Где-то там, наверху, плавал буек с антенной, штормовые волны бросали его туда-сюда, но никакой связи не осталось. Теперь никто не сможет определить их местонахождение.

А без этого корабли ВМС могут неделями вести поиск в заданном районе и ничего не добьются. Буек постепенно снесет на многие мили от места погружения, даже если его найдут, он уже не будет иметь никакого значения. Хуже того, шторм может продолжаться несколько дней, а сонар на такой глубине бесполезен.

Глава 7. Необходимый ремонт

— Отрезаны! — воскликнул Халлер. — Дон, я почти готов поверить в этих людей в пузырях, которые плавают вокруг лодки и пристально наблюдают за каждым нашим шагом.

Дон погрузился в мрачные размышления, которые становились все более и более унылыми. Халлер был прав. Связь оборвалась не случайно. Приборы на корпусе и провода выдержали нагрузку, вызванную давлением воды. И буек с антенной тоже успешно прошел испытания, несмотря на тяжелейшие штормовые условия. Если бы установка была повреждена из-за давления, ее могло сплющить, деформировать, сорвать верхнюю часть, но она не исчезла бы вот так, бесследно, оторванная у самой обшивки.

Все выглядело так, словно кто-то сознательно лишил судно связи. А поскольку провод и основа наружного прибора состояла из сплава меди и бериллия, отрезать их от обшивки не так-то просто. Подобный сплав способен разрезать сталь, он выдерживает воздействие фосфорированной бронзы, не говоря уже о том, что вся конструкция закрыта защитным слоем из специального сверхпрочного пластика.

Не мог причинить подобный ущерб и кит, даже если у него были зубы, приспособленные для того, чтобы кусать и грызть, а всем известно, что у китов таких зубов нет. А кроме того, кит остался значительно выше уровня, на котором субмарина легла на грунт. Дон проследил за положением кита с помощью сонара, и убедился, что животное находится на прежнем месте, гораздо ближе к верхним слоям океана. В любом случае, кит не мог служить в качестве объяснения.

Конечно, вокруг плавало достаточно много глубоководных монстров, странных созданий, мало знакомых человеку, некоторые из них напоминали омаров, разве что их клешни имели на концах светящиеся красным пучки длинных отростков, похожих на волосы, которые тоже фосфоресцировали, что характерно для большинства обитателей глубин. Но они не проявляли никакого интереса ни к проводам, ни к лодке в целом, и, конечно, не смогли бы оторвать от обшивки довольно тяжелую и очень прочную конструкцию так, чтобы это произошло мгновенно, и не было отмечено датчиками. Халлер вызвал Дрейка и Симпсона, сообщил им о случившемся.

— Мы должны выбираться отсюда, — закончил он. — Теперь наша единственная надежда — глубоководный костюм. Он готов?

— Еще несколько часов назад, — ответил Дрейк. — Мы также подсоединили к нему специальные инструменты, которые понадобятся в работе. Мы с Эдом оба готовы провести ремонтные работы, но я считаю, что больше подхожу для этого.

Он улыбнулся Симпсону, который ответил ему кривой усмешкой. Халлер покачал головой.

— Ни один из вас не пойдет за борт. Это работа для самого крепкого и тренированного, а не для добровольцев. Это означает, что в костюме отправится молодой человек: ведь даже полчаса в этом сооружении потребуют немалой физической подготовки и крепкого здоровья. При этом человек должен быть небольшого роста, чтобы максимально свободно двигаться внутри костюма.

— Я готов пойти, — предложил Дон. Слова выскочили сами, он даже не был уверен, что поступает правильно. Идея оставаться здесь, на дне, в неподвижной подводной лодке, пугала, но все же корабль был целым миром, здесь можно было свободно перемещаться, вступать в контакт с другими людьми. Но выйти наружу при таком давлении, под защитой маленького снаряда…

Халлер задумчиво смотрел на него.

— Я думал о Кейне. Но ты прав. Ты самый молодой из нас, возможно, тебе легче будет перенести дополнительные перегрузки, и рефлексы у тебя лучше, чем у остальных. А кроме того, ты ниже Кейна и гораздо стройнее меня. Да, именно ты отправишься и проделаешь эту работу.

Симпсон начал было протестовать, не желая подвергать племянника риску, но потом уступил. Все сходилось на том, что Дон — самый подходящий кандидат для выхода за борт судна. Машинный отсек был расположен непосредственно под рубкой, откуда велось управление торпедами, и глубоководный костюм находился именно здесь. Втиснутый в небольшую нишу, он целиком заполнял ее, а специальное крепление удерживало его в неподвижном положении. Этот небольшой отсек мог быть полностью изолирован от остального пространства. Когда человек оказывался внутри костюма, переборка за ним закрывалась, открывался наружный люк, в отсек под чудовищным давлением набиралась вода, и только после этого, когда давление за бортом и внутри отсека выравнивалось, можно выйти наружу.

В данный момент переборка была открыта, а костюм готов к использованию. Внутри круглой конструкции находилась небольшая панель управления, с помощью которой можно было передвигать «руки»-захваты. Там же были расположены энергетические батареи и баллоны с кислородом, а также маленькое, но весьма эффективное приспособление на литиевой основе, которое перерабатывало углекислый газ, выделявший в процессе дыхания.

Халлер, Дрейк и Симпсон познакомили Дона с планом ремонтных работ. Прежде всего необходимо удалить клинья из лопастей системы погружения. Затем он должен снять боковой двигатель и доставить его в отсек, сообщающийся с кораблем. Внутри корабля можно взяться за его ремонт, очистить клапаны и привести всю систему в порядок. Если повезет, двигатель снова передадут Дону еще до того, как он вернется на борт.

Воздуха в костюме хватит, на час с четвертью. Ни при каких условиях он не должен оставаться за бортом больше часа.

— Не надо никакого геройства, — предупредил юношу Халлер. — Мы не хотим потерять тебя. И помни, что у нас только один глубоководный костюм. Если ты подвергнешь себя ненужной опасности, то поставишь под удар весь экипаж — всех нас. Что бы ни случилось, ты не остаешься за бортом ни секундой более часа. Я предпочитаю иметь в своем распоряжении человека, соблюдающего все меры предосторожности и точно выполняющего приказы, чем удальца, который всплывет на поверхность с «Тритоном» на спине, по дороге сражаясь с монстрами. Героизм — вещь замечательная, когда он оправдан и сочетается с умом и рассудительностью. Но глупое молодечество лишь изредка приносит медали, гораздо чаще оно приводит к гибели людей и глобальным неудачам.

Дон покраснел. Он уже думал о том, чтобы оставаться за бортом как можно дольше, если это окажется необходимо.

Он вообразил, как спасает весь экипаж, в последнюю секунду совершая невероятный прорыв и рискуя собственной жизнью. Но слова Халлера отрезвили его.

Дон лишь однажды бывал внутри такого костюма, сразу после его изготовления, но он отлично знал устройство и всю систему управления захватами. А потому он мог действовать вполне уверенно, что и требовалось в данном случае. Он еще раз повторил все, что нужно было знать, выслушал инструкции дяди, стараясь ничего не упустить и не забыть, проверил местонахождение каждого рычага, элемента и прибора.

И, наконец, он забрался внутрь костюма и приготовился к выходу в океан. Он достаточно комфортно чувствовал себя в тесном пространстве шара, словно тот был создан специально для него. Спина опиралась на изогнутую стену, ноги пришлось подогнуть, но руки двигались легко. Перед глазами был расположен небольшой экран, на котором он мог наблюдать все происходящее вне оболочки костюма. Рядом находился аппарат для телефонной связи с кораблем, наушники и микрофон крепились к голове, чтобы освободить руки для управления захватами и движением всего сооружения. Теоретически он мог корректировать движение костюма ногами с помощью педалей, а руками контролировать только захваты.

Дядя на прощанье с силой сжал его плечо, а затем костюм закрылся. Все звуки исчезли, доносилось лишь тихое шипение системы, снабжавшей его воздухом. Желудок Дона сжался в комок, он почувствовал, что стало труднее дышать, на лбу выступили капли пота. Однако через несколько секунд неприятные ощущения исчезли. Он все еще испытывал некоторый дискомфорт, он даже пожалел на мгновение, что вызвался на эту работу. Но теперь пути назад не было.

Внезапно Дон услышал скрежет и понял, что открывается внешний люк, пропуская внутрь отсека морскую воду. Переборка закрыта, лишь специальный клапан позволяет вытесняемому водой воздуху выйти из отсека внутрь корабля.

— Отлично, выходи, — раздался в наушниках голос Дрейка. — И не спеши, двигайся сначала полегче. Мы не вполне уверены в надежности силового кабеля, который соединяет тебя с кораблем. Если увидишь, что свет начинает мерцать, сразу тяни назад красный рычаг: таким образом ты запустишь внутренние батареи, и у тебя будет ровно десять минут, чтобы вернуться на борт.

Дон присмотрелся к освещению, но не заметил никаких отклонений от нормы. Он управлял продвижением с помощью ног, чувствуя, как круглая конструкция постепенно смещается вперед. На панели управления имелся детектор, который показывал отношение костюма к кораблю. Через минуту он прошел через слой ила, окружавший судно, и оказался между лодкой и скалой.

Ил был мягким, но все же поддерживал его, Дон медленно продвигался вперед вдоль борта, внимательно наблюдая за силовым кабелем, который тянулся сзади. Ему нужно соблюдать особую осторожность, чтобы не оборвать его.

Теперь, уже двигаясь, Дон перестал так сильно беспокоиться о давлении воды. Он уже ощущал себя настоящим обитателем океана, медленно продвигаясь вперед, пока не достиг заклиненных лопастей системы погружения. В этой части корабль больше погрузился в ил, так что Дон без труда мог добраться до самого верха. Ему даже не пришлось использовать захваты, чтобы вскарабкаться сверху на обшивку лодки.

Медные клинья теперь были ясно видны в свете, который лился от прожектора, закрепленного на его костюме. Дон запустил два захвата в работу. Они шевелились не слишком быстро, однако управление оказалось не слишком трудным.

Постепенно Дон приспособился, и дело пошло побыстрее.

Через пару минут ему удалось вытащить первый предмет — самый обыкновенный на вид кусок меди клиновидной формы. Он отбросил его в сторону и перешел ко второму.

Здесь лопасти находились выше над уровнем осадочных пород, Дону пришлось подтянуться наверх, используя все четыре захвата. Он услышал слегка усилившееся гудение мотора, но, тем не менее, захваты мягко и плавно подняли аппарат на нужную высоту. Казалось, он продвигался не больше, чем по сантиметру в минуту, и все же результат был очевиден. Теперь предстояло выполнить более сложную задачу, поскольку он мог в любой момент соскользнуть с обшивки и погрузиться в ил. Дон продолжал держаться за корпус корабля двумя захватами, а другие два использовал для освобождения лопастей.

Однако, несмотря на его опасения, второй клин удалось вытащить даже быстрее, чем первый. Дон доложил о проделанной работе по телефону, а затем начал опускаться — это оказалось даже более трудной процедурой, чем подъем, поскольку нужно было следить за несколькими параметрами одновременно, в том числе беречь силовой кабель. Юноша снова вспотел — система кондиционирования не успевала устранять влагу из воздуха при таком физическом напряжении, которое затратил Дон на спуск.

— Кормовые двигатели в рабочем состоянии, — сообщил Дрейк.

Дон осмотрелся. Он заметил, что судно не находится более в неподвижном состоянии, а слегка покачивается с боку на бок. Теперь, если вновь начнется скольжение к краю утеса, удержаться будет намного труднее. Далее предстояло перейти к искривленному борту и осмотреть повреждения бокового двигателя. На этот раз он не мог карабкаться по обшивке.

Он вынужден был стоять на илистом слое, слегка передвигаясь, чтобы его не засосало. Главная задача — снять поврежденную часть аппаратуры с борта подводной лодки.

Состояние приборов оказалось намного хуже, чем виделось на экране. Ему пришлось с силой тянуть и слегка выкручивать поврежденную деталь, оттягивая ее чуть вниз, подвергаясь риску падения в илистый слой и даже соскальзыванию со скалы. Затем Дон понял, что ему не удается достичь цели, потому что выбрал не самую удачную сторону.

С помощью неуклюжих захватов ему удалось зацепить конструкцию с другой стороны, минуты за две он сумел отсоединить ее от основной обшивки. На эту работу ушел почти весь запас ресурсов костюма, но Дон мог возвращаться к отсеку и доставить пострадавшую конструкцию на борт. Запихать ее в люк, не приспособленный специально для такой операции, оказалось не такой уж простой задачей. Но все же Дон справился и с этим, поместив деталь внутри отсека так, чтобы можно было задраить все люки и выпустить воду.

Как только он доложил о выполнении второго задания, люк закрылся, и насос начал откачивать воду из отсека, так чтобы потом открыть внутреннюю переборку и доставить деталь внутрь корабля для настоящего ремонта. Но Дон не оставался в качестве наблюдателя. Ему предстояло еще позаботиться об очистке клапанов, потому что пока балластные танкеры полны воды, подъем «Тритона» на поверхность оставался маловероятным. Необходимо устранить непонятное клейкое вещество, которое мешало работе клапанов.

Он приступил к работе над клапанами, когда поступило сообщение от дяди о том, что боковой двигатель доставлен на борт подлодки.

— Он сильно деформирован, — с горечью признал Симпсон. — Мы, конечно, не сможем полностью починить его, восстановить первоначальную форму, но полагаю, частично распрямить его оболочку сумеем, чтобы он снова смог работать — хотя бы некоторое время. Как там у тебя дела?

— Клапаны выглядят так, словно кто-то специально залил их смолой или дегтем, — доложил Дон. — Это вещество твердое, как железо, кажется, оно обладает свойством намертво приклеиваться к металлу.

Дон попытался освободить от смолы хотя бы небольшой участок, но ему это пока не удавалось. Моющее средство немного размягчило странную смолу, но поток воды слишком быстро растворял химикат.

— Может, следует разогреть это вещество? Оно уже размягчено, так что пока «Тритон» будет подниматься к поверхности, остатки смолы смоет водой. Если, конечно, не произойдет той же ерунды, — Симпсон сделал паузу, но Дон слышал, что дядя разговаривает с кем-то, находящимися рядом, хотя слова он разобрать не мог. Затем Дон снова услышал голос дяди в наушниках: — Мы подадим тебе газовую горелку через отсек выхода. Постарайся разогреть смолу, насколько это будет возможно.

Дон слегка вернулся к тому люку, через который покинул корабль, и тот как раз открылся. Внутри находилась горелка с системой питания от корабля. Дон взял ее одним из захватов и вернулся к клапанам. Он порадовался, что в процессе создания «Тритона» постоянно совал нос повсюду и интересовался разными этапами работы. Теперь он много знал о различных приборах и аппаратах и мог использовать их для ремонта. Дон включил аппарат и направил раскаленную струю на темное пятно смолы, покрывавшей один из клапанов. Конечно, при таком давлении горелка работала не слишком исправно, но все же создавала достаточно высокую температуру. Клейкое вещество наконец-то стало заметно таять и стекать с клапана, растворяясь в воде, а поток уносил мелкие частицы.

Дон очистил один клапан как можно тщательнее, затем перешел к остальным. Тело его ломило из-за малоподвижного скрюченного положения, ему становилось все труднее контролировать ногами продвижение костюма. Но он успел очистить все клапаны, один за другим. Иной раз ему приходилось почти повисать над бездной, едва цепляясь за обшивку судна.

Дон поминутно следил за своим положением, но ничего страшного не случилось.

Наконец он доложил на борт об окончании работы и направился к люку. Работа над бортовым двигателем тоже подошла к концу, как сообщили ему по телефону. Оставалось забрать его через люк и установить на прежнее место. Дон снова увидел, как открывается люк, и двинулся к нему, чтобы забрать двигатель. Двигатель теперь уже не был так сильно деформирован, хотя вмятины и неровности оставались. Он не походил на новый аппарат, только что со станка, но другого результата и ожидать не приходилось. При тех ограниченных возможностях, которые существовали на борту подводной лодки, работа была сделана на отлично. Затем Дон взглянул в очередной раз на часы.

— Время вышло, — сообщил он. — С воздухом все в порядке, чувствую себя хорошо, может, я смогу еще установить двигатель на место, но…

— Молодец, парень, — сказал ему Халлер. — У тебя осталась ровно минута до контрольного времени. Все в порядке, Дон. Пока ты спокоен и подчиняешься приказам. Надеюсь, ты в безопасности и можешь закончить работу. Затем возвращайся на борт, чтобы ни случилось.

Дон с облегчением вздохнул, подумав, что его радует перспектива закончить все за один прием, не возвращаясь в этот тесный и тяжелый костюм. Он подхватил двигатель двумя захватами и доставил к месту установки. Закрепить его в надлежащем положении было не очень легко, но к этому моменту Дон уже приспособился к захватам и научился хорошо ими пользоваться. Кроме того, он уже знал принцип крепления двигателя. У него оставалось воздуха еще на четыре минуты, когда стало ясно, что можно возвращаться на корабль.

Дон повернул к люку, и в этот момент увидел людей в пузырях. На этот раз их собрался добрый десяток. Некоторые несли емкости с темным смолистым веществом, а у трех в руках поблескивали в лучах прожектора медные клинья.

Они, вероятно, ждали, когда Дон поднимется на борт, и лениво плавали вдоль судна на некотором отдалении.

— Адмирал Халлер! — закричал Дон.

Но Халлер ответил прежде, чем он успел выкрикнуть до конца его имя:

— Я знаю. Мы все теперь видим этих людей в пузырях. Ты ничего не можешь с этим поделать. Возвращайся на борт немедленно!

Глава 8. Битва внизу

Уже оказавшись в отсеке, соединяющемся с кораблем, Дон увидел, как люди в пузырях двинулись вперед. Они плыли легко, окружали судно со всех сторон. В первый раз Дон заметил, что на спине у каждого находились какие-то баллоны и приборы, вероятно, это и была система, позволявшая защищать пловцов от давления и, с другой стороны, препятствующая их резкому всплытию к поверхности.

Затем внешний люк закрылся, и Дон больше не видел, что происходит за бортом. Он слышал голос Халлера, который отдавал короткие, отрывистые приказы, эти звуки доносились через наушники не слишком отчетливо. Дону казалось, что проходят часы, пока воду полностью откачали из отсека, и внутренняя переборка открылась. Затем раскрыли глубоководный костюм, внутри которого находился юноша. Тревожный сигнал замигал на панели как раз в тот момент, когда Дон мог наконец выйти наружу. Только теперь запас воздуха был исчерпан.

Симпсон и Халлер помогли ему выбраться из костюма.

Мышцы его так свело из-за почти полной неподвижности и неудобной позы, что в первый момент он едва смог удержаться на ногах и сделать несколько шагов. Но по мере того, как восстанавливался кровоток, ноги подчинялись ему все лучше и лучше.

— Они пытаются снова заклинить лопасти и блокировать клапаны, — выдохнул Дон.

Халлер мрачно кивнул.

— Я знаю. На этот раз мы ведем наблюдение за их действиями, они не стараются ускользать из поля зрения. Но они не успеют покрыть клапаны смолой, прежде чем балластные танкеры будут осушены. Вытекающая под давлением вода смоет первый тонкий слой свежей смолы. А Кавано следит за тем, чтобы кормовые двигатели работали на полной скорости. Как тебе показалось, что это за люди, какова их национальная принадлежность?

— Я не понял… они ни на кого не похожи, — ответил Дон. — Я бы не высказался в пользу той или иной национальной группы, сэр!

Они шли к капитанскому мостику. Дон прошел затем в радиорубку, чтобы сменить Апджона, а Халлер занялся изучением показателей на контрольной панели.

— Они в конце концов не марсиане! — воскликнул адмирал раздраженно, но уверенности в его голосе на этот раз не было. На экранах люди в пузырях деловито сновали вокруг подводной лодки. Один суетился возле клапанов, в руках у него была темная масса, но, судя по выражению лица, с которым он отплыл в сторону, смола действительно пока не прилипала.

— Лодка по-прежнему медленно скользит к краю обрыва, — доложил Кавано. — Но сейчас движение ощутимо замедлилось.

— Мы сможем начать плавание за несколько секунд, — уверенно сказал Халлер. Словно в ответ на его слова «Тритон» слегка вздрогнул всем корпусом. — Продолжайте откачивать воду.

Вошел Симпсон и с ходу включился в разговор:

— Мы не должны всплывать сразу! Мы должны начинать движение на медленном ходу. Корпус судна слишком долго находился под огромным давлением. Слишком быстрый старт может оказаться для него чрезмерной перегрузкой, поскольку давление в этот момент усилится по сравнению со статикой.

— Переведите насосы на минимальный режим, но поддерживайте их в рабочем положении, — приказал Халлер. — Этого должно хватить, чтобы они не смогли снова заклеить клапаны смолой. Ага!

«Тритон» потихоньку начал сдвигаться с места. Теперь лодка пошла немного наверх, но внезапно она резко подпрыгнула. Халлер быстро отдал приказ открыть основные танкеры. Несколько секунд они быстро поднимались, затем ход замедлился, так как в балластные танкеры уже поступила вода, что увеличило вес субмарины, уравняв массу корабля с массой морской воды. Халлер отдал распоряжение поддерживать постоянную работу насосов попеременно в двух направлениях, прокачивая воду наружу и внутрь.

Люди в пузырях, насколько можно было понять по изображению, собрались вместе, вероятно, для какого-то совещания. Затем двое направились к лодке с медными клиньями в руках. «Тритон» задрожал, поскольку Кавано запустил кормовые двигатели на полную мощность. На такой глубине давление потока воды, выбрасываемого атомным двигателем, было почти нейтрализовано внешним давлением, и судно не столько продвигалось вперед, сколько вибрировало. Но маневр оказался достаточно эффективным, чтобы обезоружить людей за бортом. Дон увидел, что они снова посовещались, а потом поплыли прочь.

— Они уходят! — удивленно сообщил он. Юноша ожидал, что они будут подниматься следом за судном до более высокого уровня.

Халлер кивнул, но никак не прокомментировал событие.

Он продолжал сосредоточенно следить за показаниями приборов.

Дон заподозрил какой-то трюк со стороны странных неприятелей и потому стал тщательно сканировать пространство вокруг корабля с помощью сонара и эхо-зондирования.

Но никаких следов людей в пузырях не обнаружил. Не было информации и о каком-либо судне на поверхности океана.

Очевидно, и кит покинул этот район и отправился по своим делам.

Боковой двигатель, поврежденный ударами кита, работал не вполне исправно. Вероятно, он создает некоторую турбулентность, и Кавано приходится непрерывно корректировать курс и положение лодки. Но все же корабль был управляемым. «Тритон» ушел уже на несколько сотен фатомов от дна и продолжал неуклонно подниматься по спирали наверх.

Халлер распорядился о том, чтобы непрерывная работа насосов балластных танкеров, необходимая для защиты, была приостановлена. Теперь лодка поднималась уверенно, скорость подъема тоже увеличивалась. Корабль вел себя все более нормально, поскольку теперь внешнее давление уже не мешало работе кормовых двигателей.

Вернулся Апджон, он остановился в дверном проеме, задумчиво наблюдая за работой остальных.

— Кенни вернулся в постель, — сообщил он Дону. — Ему снова стало плохо. Я рассказал ему о людях в пузырях, теперь он ожидает, что они будут стрелять по нам атомными ракетами или чем-то подобным. Он принял целую горсть успокоительных таблеток. Может, мне стоит последовать его примеру. У меня уже голова болит от напряжения, потому что я все время пытаюсь понять, как эти ребята смогли проделывать все эти штуки на такой глубине. И почему они все это вытворяли? Если хотя у одного государства научный прогресс достиг бы такого уровня развития, зачем им беспокоиться из-за «Тритона»? Эта лодка была бы для них просто детской игрушкой.

— Сумел снять изображения с экранов? — поинтересовался Халлер.

Репортер утвердительно кивнул.

— Я получил несколько снимков. На негативах видно довольно много деталей, хотя кому-нибудь может показаться, что это сплошные темные пятна. Жаль, конечно, что не удалось сделать большую групповую фотографию всей компании.

Дон в очередной раз проверил последовательно показания всех систем наблюдения и вернулся к экрану сонара. Он нахмурился, когда увидел появившееся на нем изображение, и уточнил показания некоторых других приборов. Теперь он совершенно уверился в догадке.

— У вас есть шанс, — бросил он Апджону через плечо, не отводя взгляда от экрана. — Они возвращаются!

На границе территории, доступной обзору с помощью сонара, появилась группа людей в пузырях. Дон не мог точно пересчитать их, но там явно собралось куда больше тех десяти человек, которые прежде окружали «Тритон». А рядом с ними продвигался наверх огромный пузырь, рассмотреть который отчетливо пока не удавалось.

— Полный вперед! — приказал Халлер.

«Тритон» до того двигался вперед лениво, но теперь корабль буквально рванулся с места. На удивление эффект турбулентности из-за неисправного бокового двигателя был почти полностью нейтрализован на полной скорости. Кавано доложил, что лодка сохраняет правильное положение и расширяет спираль, по которой идет всплытие.

Но морские люди неуклонно приближались. Они были уже достаточно близко, так что Дон мог заметить больше деталей. Он обратил внимание остальных на одну подробность. Люди в пузырях на этот раз не плыли, вместо этого лежали на тонком плоском объекте, напоминающем некое подобие доски для серфинга. Два небольших пропеллера на его передней стороне рассекали воду и позволяли всей конструкции двигаться с поразительной скоростью, намного большей, чем у «Тритона». Казалось, что пузыри не испытывали сопротивления воды.

Кейн фыркнул.

— Они используют пропеллеры в качестве тягачей. Кто так делает?

— Тот, кто знает больше нашего об условиях на глубине океана, — холодно отреагировал Халлер. — Не так уж это глупо, как я погляжу. Они отлично контролируют ситуацию. И им не приходится бороться с сопротивлением воды, через которую мы с таким трудом проталкиваем суда. Вероятно, они пользовались именно такой штукой, когда в прошлый раз организовали саботаж против нас.

— Пока кит отвлекал наше внимание, — согласился Апджон. — Я бы сказал, что мы столкнулись с весьма сообразительными людьми. Мне лично раньше такие не встречались. Интересно, какие еще пакости припрятаны у них в рукаве?

Халлер нахмурился и приказал Кавано продвигаться вперед с максимальной скоростью. Они стали подниматься почти рывками. Но это не мешало людям в пузырях нагонять лодку. Они тоже поднимались, и дистанция заметно сокращалась. И теперь Дон заметил, что каждый из них нес в руках веревку, один из концов которой прикреплен к тому сооружению, на котором они плыли.

Теперь морские люди двигались параллельно курсу «Тритона», внезапно веревки стремительно выстрелили вперед.

На конце каждой из них имелось нечто вроде металлического конуса, именно это и навело Дона на мысль. Он быстро обернулся в поисках Халлера. Адмирал мрачно улыбался. Вероятно, и ему пришло в голову то же предположение: эти конусы, должно быть, магниты, предназначенные для того, чтобы сковать передвижения «Тритона». Однако покрытие подводной лодки было сделано из немагнитного материала.

Несколько секунд спустя морские люди поняли это. Дон ясно видел одного на экране, юноша сумел даже разглядеть удивление на лице незнакомцы. Человек в пузыре растерянно оглянулся на своих спутников.

На некоторое время они отдалились от корабля, а потом вернулись. На этот раз они снова метнули веревки, но уже не пытались направить конусовидные окончания в сторону корпуса субмарины. Они перебрасывали веревки поверх лодки.

С противоположной стороны ожидала другая группа морских людей. Дон переключил изображение на другую камеру, чтобы увидеть их действия. Те, кто плыл по противоположному борту, подхватили переброшенные концы веревок и быстро закрепили к краям своей «плавательной доски».

Халлер выглядел встревоженным:

— Очистить балластные танкеры! — резко скомандовал он. — Немедленное всплытие!

Кавано приступил к работе, а тем временем морские люди сделали полный оборот вокруг корпуса «Тритона», так что веревки опутали его снизу доверху. Как только корабль оплели веревками, все чужаки собрались у кормы. Петли должны были соскальзывать с гладкой обшивки, но почему-то они затягивались все туже, словно обладали Невероятным сцеплением с поверхностью. Они будто намертво прилипли к корпусу, так цепляется за свою добычу осьминог. Дон даже подумал, не устроены ли веревки по такому же принципу, как щупальца морского хищника — нет ли на них присосок?

К этому моменту возле «Тритона» собралось много новых морских обитателей на странных плавательных средствах, и все они в едином движении рванулись на глубину, утягивая за собой корабль. «Тягачи» обладали неожиданной силой.

Лодка приняла вертикальное положение и начала постепенно погружаться.

Халлер уставился на экран, лицо его побелело.

— Вот и проявился недостаток конструкции, — пробормотал он. — Здесь нет двигателя обратного хода.

Дон в изумлении посмотрел на адмирала. Только теперь он понял, что Халлер не до конца разобрался в устройстве новой подводной лодки. Вероятно, прекрасно напечатанные и снабженные чертежами документы, поданные в Военно-Морское министерство, так и остались непрочитанными. Дон подумал, что инженеры и моряки по-разному относятся к технике. Не было никакой нужды ставить дополнительную турбину на носу лодки.

— Двигатель может работать в любом направлении, — тихо заметил юноша.

Халлер не стал тратить время на выражение удивления. Он мгновенно ухватил суть дела и тут же отдал новый приказ: — Обратный ход. Полная скорость.

Секунду казалось, что ничего не происходит. Но в следующий момент они почувствовали сильнейший толчок. Обратный ход был включен так резко, что никто не успел подготовиться к нему. Дон увидел, что морские люди невольно бросились в стороны от корабля, вероятно, пораженные непредвиденным маневром. Выброс кипятка из сопла субмарины едва не уничтожил их. Однако уже через несколько мгновений температура за бортом стала не такой высокой, хотя еще достаточно опасной для пловцов. Они отплыли подальше, бросив концы веревок.

Случился не просто выброс горячей воды из двигателя лодки, неизбежно произошел и небольшой выброс радиационного топлива, что стало следствием прохождения обратного потока воды сквозь ядерный реактор. Конечно, это не могло нанести большого ущерба окружающей среде. Выброс радиации был столь незначительным с точки зрения масштаба океана, что «Тритон» мог позволить себе совершать подобные маневры тысячи раз, не оказав существенного влияния на общий радиоактивный фон океана. Но с точки зрения локальной ситуации, находиться возле работающего двигателя было смертельно опасно.

«Тритон» продвинулся назад, веревки волочились за ним.

Затем положение судна выровнялось, и Халлер приказал: — Полный вперед!

Они снова поднимались к поверхности океана, причем быстрее, чем того требовала безопасность судна. Но у них не оставалось другой возможности. Морские люди все еще находились на некотором расстоянии от лодки и совещались между собой. Вероятно, они вот-вот будут готовы к очередному нападению.

Внезапно оно пришло сверху. Дон увидел, что один из врагов смотрит наверх и показывает что-то остальным. Дон заметил, что сонар ничего не показывал, когда речь шла о пузырях. Даже на близком расстоянии пузыри оставались для прибора невидимы.

На телеэкране Дон увидел, что сверху приближается огромный пузырь. Он был прямо над корпусом субмарины. Тот самый большой пузырь, который ранее Дон заметил в отдалении, но не смог рассмотреть подробно. Морские люди направились к нему. Внутри огромного пузыря находилось нечто темное и неразличимое. Один из людей приблизился к пузырю вплотную и вошел внутрь него.

Спустя мгновение он вынырнул снова и скользнул вниз, захватив что-то непонятное с собой. Предмет походил на большой камень, но нижняя часть его была абсолютно ровной и гладкой.

— Взять левей! — приказал Халлер.

«Тритон» резко рванул в сторону, они продвигались по спирали в сторону порта, курс, в целом, оставался прежним.

Человек бросил странный камень, и тот медленно опускался на корпус лодки. Через несколько секунд послышался удар по корпусу. Камень угодил точно в одну из камер слежения. Последнее, что видел Дон, было темное дно камня, снабженное множеством мелких присосок, окруженных чем-то вроде знакомой уже смолы. Эта штука действительно напоминала по действию щупальце осьминога, как он и опасался.

Дон переключил аппарат наблюдения на другую камеру, но увидел лишь новый камень, который опускался и на это «окно во внешний мир». А дальше Дон успел заметить еще и другие камни.

Кавано пришлось нелегко, поскольку теперь ему нужно было почти вслепую управлять положением и курсом корабля, и это при том, что веревки мешали нормальному ходу, а камни создавали небольшой эффект турбулентности.

Халлер снова глянул на экран и медленно кивнул:

— Тарань их, если удастся, — приказал он.

Кавано повел корабль прямо вперед, ему удалось сделать это достаточно мягко и уверенно, если учитывать все внешние помехи. Впереди по курсу находилась группа морских людей на своей странной доске. Кавано продолжал на полной скорости двигаться прямо на них.

Этот маневр, вероятно, оказался для них неожиданным.

Морские люди заметили опасную близость корабля лишь в последний момент, когда «Тритон» врезался в них на полной скорости. Дон заметил, как удивленно раскрылся рот одного из них. А затем «Тритон» ударил.

Людей в пузырях разбросало в стороны, а корабль двигался дальше сквозь тот участок воды, где мгновение назад находились пловцы. Дон почувствовал дурноту и переключил наблюдение на другую камеру. Он решил посмотреть назад, и когда увидел, не удержался от возгласа удивления.

Люди в пузырях не пострадали. Их просто откинуло в стороны, эти тонкие, хрупкие на вид пузыри смогли выдержать удар «Тритона» без малейших повреждений. Позади лодки люди в пузырях перестраивались, а один из них хищно улыбался, глядя вслед судну.

И тут они почувствовали новый удар по корпусу.

Глава 9. Захвачены в плен

Еще три камня упали на корабль практически одновременно. «Тритон» нырял и подпрыгивал, его болтало из стороны в сторону, так как равновесие постоянно нарушалось.

Лодка могла в любой момент перевернуться, а потому Дон вцепился в контрольную панель, желудок его сжался в комок. Кавано и Кейн отчаянно трудились, перебрасываясь короткими репликами между собой и с Халлером.

Каким-то образом Кейну удалось освободить балансировочные танкеры почти полностью, пока Кавано сражался и выигрывал схватку, удерживая «Тритон» в правильном положении с помощью кормовых двигателей и руля.

Халлер отдал приказ освободить балансировочные танкеры полностью, насос снова заработал. Скорость спуска стала сокращаться, пока корабль вообще не остановился. Но подняться они не могли даже на полном ходу двигателей.

— Найдите то плато, Миллер, — распорядился Халлер. — Нам придется снова лечь там на грунт.

Дон приступил к лихорадочным поискам, вскоре он обнаружил, что по чистой случайности они находились в точности над тем местом, на котором лежали. Он выбрал для посадки участок чуть в стороне от прежнего, чтобы оказаться подальше от опасной пропасти. Затем назвал координаты.

Они опускались по спирали. Морские люди, казалось, не возражали против такого курса, во всяком случае, они больше не беспокоили экипаж подводной лодки. Вероятно, все их маневры были направлены на то, чтобы удержать судно на дне, не пытаясь нанести реальный вред. Люди в пузырях двигались параллельным курсом, но держались на некотором отдалении. Большинство из них вернули камни назад в большой пузырь, и теперь плавали туда-сюда налегке.

Корабль лег на грунт в нескольких метрах от вмятины в иле, оставшейся от прежнего погружения. На этот раз не возникло никаких осложнений. Они нашли ровное место, вне скользких склонов, и опустились на него довольно мягко. Халлер одобрительно кивнул Кавано.

— Кофе, — выдохнул он, и это прозвучало как приказ.

Они перешли в кают-компанию, чайник с горячей водой был всегда полон. Дон не видел кока с того момента, как они покинули остров. Он представил себе маленького человечка, страдающего нервным тиком, незаметно для окружающих готовящего кофе и сэндвичи, опасливо оглядывающегося на собственную тень, избегающего прямого взгляда. Но вместо этого Дон с удивлением обнаружил, что худой маленький человек стоит совершенно прямо, ухмыляясь во весь рот.

Косой шрам пересекал его щеку.

— Как дела, командир? — обратился он к адмиралу.

Халлер усмехнулся в ответ и хлопнул кока по плечу.

— Не слишком хорошо, Хэм. Похоже, ты так и не ушел на пенсию. Мы здорово вляпались.

— Как-нибудь выкарабкаемся, — отозвался маленький человек. Он улыбнулся Дону. — Это лучший шкипер во всех ВМС, парень. Во всяком случае, один из самых лучших. Мы не раз ходили вместе, в первый раз еще до того, как он устроил горячий денек «Аннаполису». А помнишь, как ты съел ту дрянь, а, командир?

— Позже, Хэм, позже, — засмеялся Халлер, но тут же его лицо снова помрачнело.

В это время вошел Апджон, а следом за ним — Симпсон и Дрейк. Дон уставился на дядю и внезапно ощутил гордость за него. Симпсон выглядел обеспокоенным, но настоящего страха не испытывал. Дрейк был слегка испуган, он нервно облизывал губы, потирал руки, время от времени проводил ладонью по волосам, словно вытирал их насухо. Но оба беспокоились о судьбе корабля, а не о своей собственной.

Они обсуждали ситуацию, отбросив все формальности.

Снова звучали лишь имена — без фамилий или званий. Вошел Декстер, вопросительно взглянул на Халлера. На лицо его легла тень, когда он понял по выражению Халлера, как обстоят дела, но принял плохие новости как настоящий солдат. Он спокойно сел, вслушиваясь в разговор специалистов, но не сказал ни слова. Глаза его внимательно изучали окружающих, однако сам он явно не мог ничего предложить. Это был один из тех людей, которым нужен четкий приказ, чтобы приступить к действиям, сами они не готовы принимать решения. Дон мало знал о нем, но чувствовал симпатию к этому прямолинейному и открытому человеку.

Кок тем временем накрыл на стол, попытался собрать всех, приглашал садиться. Он приготовил омлет из консервированного бекона и замороженных яиц. Дон опустился на стул, аромат горячей еды вызвал у него острый приступ голода. И юноша первым взялся за тарелку, остальные последовали его примеру.

У специалистов было не так уж много идей, а в процессе обсуждения выяснилось, что все они ненадежны. Наилучшим вариантом признали предложение двигаться попеременно то вперед, то назад за счет реактивного двигателя.

«Тритон» мог резко прыгать назад и делать рывки вперед, однако при этом машина не могла работать на полную мощность. А горячая струя воды из сопла двигателя должна была подниматься вдоль корпуса, растапливая смолу, которой крепились к обшивке камни. Таким образом, появлялся шанс избавиться от них. Халлер отверг это предположение в разговоре с дядей Дона. Они уточнили, что горячая вода не будет достигать приклеившихся камней. Поток уйдет наверх и в сторону, не давая им никаких преимуществ.

В конце концов Дон высказал неизбежное предложение, которое вертелось в голове у каждого.

— Кто-то должен снова выйти за борт в глубоководном костюме. Если не удастся оторвать камни от обшивки, может быть, реально переориентировать выводящую трубу так, чтобы струя горячей воды шла в другом направлении и растапливала смолу.

Внезапно Декстер прервал обычное молчание и высказал свои соображения:

— И что станут делать люди в пузырях в таком случае, как вы думаете, молодой человек?

— Кто знает? — пожал плечами Дон. — Но с помощью сварочного аппарата будет не слишком трудно удержать их на некотором расстоянии. Он при желании может послужить нам оружием.

— Послушай, а нам не удастся переключить панель обзора так, чтобы получать изображение здесь? — задумчиво спросил Халлер, стоя перед системой управления.

Они подсоединили одну из камер наблюдения к маленькому нижнему экрану в кают-компании. Выполнив свою часть работы, Дон вернулся к остальным и увидел на экране группу людей в пузырях, окружавших лодку. Они делали какие-то непонятные, по всей видимости, ритуальные, жесты. Может, это была система общения под водой, где звуки не доступны человеческому уху, а нормальная речь невозможна. Судя по количеству и скорости их жестикуляции, они часто пользовались этой системой.

Халлер пришел к тому же заключению.

— Это язык общения. Мне это совсем не нравится. Полагаю, над разработкой подобного языка нужно было трудиться не менее десяти лет.

— А может, они живут здесь под водой, — предположил Апджон как бы в шутку. — Есть такая книга — ее написал парень по имени Чарльз Форт, — в которой говорится, что Землю посетили обитатели Венеры, живущие в глубине океана. Автор думал, что Венера вся покрыта водой.

— Почему бы не принять их тогда за жителей Атлантиды, если твое воображение так разыгралось? — переспросил Халлер. — Это не меняет сути дела: кто-то находится на глубине рядом с нами, они разработали новые способы существования под водой, и на это явно ушло гораздо больше времени, чем нам могло показаться на первый взгляд. Я хотел бы знать, к какой национальности они принадлежат, потому что я не в состоянии даже представить себе, что за страна так далеко вырвалась вперед в развитии, и сделала это столь секретно, что никто из ученых других стран этого не заметил. И они свободно перемещаются в наших территориальных водах!

Дон вернул разговор к основной теме:

— И все же, как насчет выхода за борт в глубоководном костюме? Они не смогут предпринять против нас что-то слишком серьезное.

— Они в состоянии захватить человека за бортом в плен. Но, возможно, ты и прав, Дон. Я обдумаю это, — было очевидно, что Халлер и сам размышлял о таком выходе из положения. — Мне не нравится идея, но других пока что у нас нет. Придется попробовать. Это означает, что нам снова нужен доброволец. Нет, подожди минутку.

Он отрицательно покачал головой, когда Дон попытался сразу же предложить свою кандидатуру. Дону и в голову не приходило, что пойдет кто-то другой, ведь он отлично справился с работой в первый раз, у него уже был опыт. Однако лицо Халлера оставалось хмурым и отстраненным.

— Эта миссия — настоящее самоубийство. Мы не знаем, на что способны те люди. Даже если они не предпримут никаких враждебных действий, то могут мгновенно уловить смысл наших действий. Они притащат еще дополнительные пузыри с камнями. Наша единственная надежда заключается в том, что отправиться к поверхности сразу же, как «Тритон» освободится от балласта, — и прежде чем они доставят свой вредоносный груз в пространство над лодкой. Может, у нас и будет достаточно времени для старта, после того как мы заберем на борт человека в глубоководном костюме. А может, и не будет. Но если уж у нас нет другого выхода, нам придется всплывать на максимальной скорости, на которую только способны машины. Это судно более важно для нашей страны, чем любой из нас!

Дон подумал о сказанном адмиралом и понял, что едва ли он и в самом деле готов стать добровольцем при таких условиях. Храбрость, конечно, штука приятная. Красиво звучат слова о готовности умереть за друзей. Но от одной мысли об этом по спине у юноши пробежал холодок. Он постарался как можно незаметнее вытереть вспотевшие ладони о брюки и сделать вид, что ничего не боится. Но знал, что боится.

Халлер посмотрел на Дона, в глазах командира светились тепло и сочувствие. Но голос его звучал по-прежнему ровно и невозмутимо.

— Я никого не могу просить отправляться туда. Но ты прав, Дон, ты больше других подходишь для выполнения этой работы. У тебя есть шанс сделать все необходимое и вернуться вовремя. По крайней мере, твои шансы лучше, чем у кого бы то ни было на судне. Нет трусости в том, чтобы отказаться от этой работы, никто не станет плохо думать о тебе. Только полный дурак или эгоманьяк испытывает желание совершать действия с такой высокой степенью риска. Но… если ты действительно готов стать добровольцем, я принимаю твое предложение!

Дядя Дона горячо запротестовал. Но Дон уже принял решение. Он и сам не знал, почему так поступает, он даже не был уверен в том, что сознательно контролировал собственный язык, когда тот оторвался от пересохшего нёба. И все же юноша медленно кивнул и произнес:

— Спасибо, сэр. Я… я готов стать добровольцем.

Халлер коротко кивнул в ответ.

— Я ожидал этого, Дон. Я буду удерживать «Тритон» на дне до самой последней секунды, пока это будет представляться возможным.

И тогда страх покинул Дона. На его место пришло странное ощущение притупления чувств, смешанное с некоторым удовлетворением. Где-то в глубине тела притаилась дурнота, желудок все еще сжимался в комок, но, в целом, спокойствие охватило сознание и даже частично тело юноши. Дон был благодарен Халлеру, который прервал поток эмоциональных комментариев со стороны окружающих, и все они сосредоточенно взялись за дело. Дон отдавал себе отчет в том, что еще одно слово о том, какой он храбрец, и внутреннее напряжение вырвется на поверхность. Конечно же, он вовсе не был храбрецом. Он просто делал то, что подсказывало ему подсознание.

Они прошли в нижние отсеки к глубоководному костюму.

Лицо дяди было совершенно серым, Дрейк выглядел не лучше. Апджон старался вести себя как обычно, но нервное покусывание губ выдавало его волнение. Дон понимал, что им гораздо тяжелее провожать его в опасный путь, чем ему самому идти туда. Халлер отдал последние распоряжения, помахал рукой и вернулся к панели управления. За ним последовали Кавано и Кейн, чтобы подготовить судно к немедленному всплытию. После короткого колебания ушел и Апджон, вероятно, чтобы занять место Дона у экрана сонара.

На этот раз Дону показалось, что он надевал костюм гораздо дольше. Но в конце концов все было готово. Люк открылся, и Дон перешел в отсек выхода, пытаясь не смотреть на дядю, который пребывал в полном отчаянии. Затем наступила тишина, внутренняя переборка закрылась. Дон ждал, мысленно репетируя дальнейшие действия, чтобы сэкономить время для возвращения.

Секунды тянулись невероятно медленно, он все еще ждал.

Затем, когда юноша уже собирался связаться с командованием по телефонной связи, он увидел, что внутренняя переборка снова открывается. Дрейк и Симпсон шагнули вперед, чтобы помочь Дону выбраться из костюма.

Дрейк первым объяснил, что случилось: — Никаких шансов, Дон. Внешний люк задраен снаружи. Видимо, они успели запечатать его этой проклятой смолой. Мы заперты в лодке!

Дон с трудом выбрался наружу. Он без сил прислонился спиной к стене, и в это время в помещение вошли Халлер и Апджон. Дон почувствовал себя плохо, словно он был наковальней, по которой с размаха ударили молотом. Он осел на пол, буквально сползая по стенке. На мгновение Дон потерял сознание, а когда пришел в себя, перед глазами плыли радужные круги.

Дрейк и Симпсон подняли его на ноги. По знаку Халлера они положили Дона на один из рабочих столов.

— Надо легче относиться ко всему, Дон, — спокойно сказал Халлер. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я переживал нечто подобное. Не пытайся дурачить самого себя. Ты затратил нервных усилий не меньше, чем в том случае, если бы освободил лодку и погиб. Ничего странного, что ты сейчас Испытал такой шок. Я даже рад, что люк оказался запечатан снаружи. Наверное, то же самое думают и остальные.

Состояние дурноты постепенно прошло. Дон поднялся, еще ощущая легкое головокружение, но теперь он уже мог стоять и ходить самостоятельно. Он не пытался улыбаться, потому что знал: ничего из этой попытки не выйдет. Он просто молча кивнул, а затем пошел следом за Халлером назад, в рубку. Когда он проходил мимо дяди, Симпсон пожал ему локоть, Дону передалось его волнение, но вместе с тем пришло и облегчение, с каждой минутой он все больше приходил в себя.

В радиорубке на экране сонара он увидел, что люди в пузырях по-прежнему кружат вокруг субмарины, но теперь заметно было их возбуждение. Один из них уплыл, а через пару минут вернулся, указывая на что-то находившееся внизу.

Тогда Дон заметил, чего они ждали. Апджон и Халлер тоже внимательно следили за экраном, юноша слышал их прерывистое дыхание.

Позади небольшой группы пловцов появились десять огромных и невероятно уродливых существ. Они походили на помесь крокодила с какой-то отвратительной рыбой. Гигантские головы состояли, в основном, изо рта и зубов, а тела покрыты уродливыми серыми наростами, которые слегка фосфоресцировали в темной воде. Размером каждая тварь была около шести метров, но все они подчинялись людям, которые вели их сквозь водную толщу на веревках-поводьях.

— Ихтиозавры, — воскликнул Апджон в полном изумлении. — Рыбоящеры. Динозавры, которые переселились в море, и, по расчетам специалистов, вымерли примерно сто миллионов лет назад. Они не совсем похожи на тех, что я видел на иллюстрациях в книгах, но, впрочем, различия не слишком велики.

После этих слов Дон тоже отметил сходство между ихтиозаврами в книгах и этими существами. Он знал, что океан хранит в тайне многие жизненные формы, которые считались давно вымершими. Но вместо того, чтобы исчезнуть, некоторые ихтиозавры, очевидно, погружались все глубже и глубже в темную пучину океана, а потому смогли надолго пережить других гигантских рептилий.

— Но я думал, что они дышат воздухом, — высказал он вслух свое сомнение.

Сид Апджон согласно кивнул:

— Да. Так и считается, ведь это относится ко всем рептилиям. Но мы видим то, чего никто раньше не видел: животное, которое не просто вернулось в море, но научилось дышать под водой. Полагаю, на протяжении сотни миллионов лет такая эволюция вполне возможна. Смотрите на их ребра, смотрите, как они выпускают наружу струю воды. У них нет жабр, но их легкие справляются с водой, а в районе ребер образовались отверстия, предназначенные для того, чтобы сбрасывать использованную воду. Подумать только, что бы дал настоящий зоолог за то, чтобы получить шанс исследовать их легочные ткани!

Тем временем звери приблизились в «Тритону», Дон мог отчетливо видеть, что на них надета самая настоящая упряжь. Вокруг корпуса подводной лодки наматывали все новые и новые веревки. Люди в пузырях прикрепили концы веревок к упряжи животных, пользуясь непонятными блестящими предметами для соединения веревок и поводьев. Казалось, ихтиозаврам не терпелось покинуть то место, где происходили события.

Они рванулись вперед по команде, которую отдал жестом один из пловцов. На спине каждого ихтиозавра сидел человек. Рыбоящеры расправили большие плавники, и вокруг их тел забурлила вода. «Тритон» задрожал, а затем начал скользить к краю плато, по направлению к океанской впадине.

В конце концов они достигли обрыва, и ихтиозавры устремились вниз, утягивая за собой субмарину в глубины океана, навстречу немыслимому давлению, которое могло расколоть крепкие борта судна, как щипцы раскалывают тонкую оболочку ореха!

Глава 10. Город пузырей

Халлер оторвался от своих расчетов.

— Полный ход назад! — резко скомандовал он.

До этого момента движение вниз было гладким и легким.

Но когда в работу вступили мощные реактивные двигатели, корпус стал отчетливо вибрировать. На экране было видно, как люди в пузырях и их ездовые звери шарахнулись в сторону от струй кипятка. Но веревки оказались достаточно длинными, так что они смогли продолжать свое дело, оставаясь чуть в стороне от опасного участка, и продолжали тянуть субмарину в пучину. Двигатели замедлили спуск «Тритона», но не смогли остановить его.

Огромный пузырь поднимался с поразительной скоростью навстречу лодке и остановился на небольшом расстоянии от ее корпуса. Внутри него находились люди. Очевидно, пузыри бывали разного размера, они могли подниматься и спускаться сквозь водную толщу с различной скоростью, в зависимости от желания морских людей. Теперь он завис, а люди в маленьких пузырях приблизились к нему и вошли внутрь.

Дон не заметил никаких дверей, но процесс входа человека внутрь пузыря, судя по всему, не требовал особых усилий, словно у него и стен-то не было. Во всяком случае, визуально оболочку разглядеть не удавалось. Просто по непонятной причине вода вдруг заканчивалась, и начинался воздух.

Внутри большого пузыря люди собрали из мелких частей какой-то крупный аморфного вида аппарат. Каждая составная часть внешне походила на кубический кристалл сантиметров 8-10 по величине с черной коробочкой в основании. Аппарат напоминал предметы, закрепленные на спинах пловцов. Люди собирали такие элементы вместе, словно конструктор.

Теперь большой пузырь плавал сверху «Тритона», почти касаясь обшивки судна. Из него вышли маленькие пузыри, между которыми находился собранный аппарат. Затем внезапно большой пузыри исчез, а аппарат опустился на корпус субмарины. Члены экипажа почувствовали толчок, когда это произошло. Дон мог рассмотреть только часть аппарата благодаря не до конца перекрытой камере наблюдения.

Один из морских людей внезапно опередил корабль, оказался в непосредственной близости от горячей струи, а затем начал делать странные жесты, размахивать руками, словно указывая на поток кипятка, выходивший из сопла реактивных двигателей.

— Он что, угрожает нам? — спросил Апджон.

Халлер с сомнением покачал головой.

— Не похоже, но я не могу быть абсолютно уверенным. Кейн, внимательно контролируйте работу реактивных двигателей. Приготовьтесь отключить их по моей команде. Кажется, он нас о чем-то предупреждает…

Внезапно «Тритон» был окружен огромным пузырем, который обволакивал корпус судна почти вплотную.

— Отключить двигатели! — воскликнул Халлер, Кейн незамедлительно выполнил приказ, и машины остановились.

Пузырь плотно сомкнулся, окружая субмарину. Двигатель больше не получал воду, необходимую для охлаждения атомного реактора, и если бы двигатели работали, наступил бы быстрый перегрев.

Но теперь они стали абсолютно беспомощными. Шеп до этого момента благополучно спал, свернувшись клубочком и не обращая внимания на волнение людей. Теперь он встал, потянулся и принюхался. Он обнюхал всю рубку, время от времени с упреком взглядывая на Дона. Затем поднял морду к потолку и издал протяжный, тоскливый вой. Дон дотянулся до своего пса, погладил, успокоил его. Шеп снова лег, не издавая больше никаких звуков, но беспокойство не оставило его.

— Ему не нравится что-то в том, как устроен этот пузырь, — предположил Халлер. — Может, статическое электричество, которое мы не чувствуем. А может, он просто реагирует на наше настроение.

Они продолжали погружаться. Дон попытался представить себе скорость погружения, сопоставил пройденное расстояние с тем, которое они преодолели самостоятельно. Цифра произвела на него столь тягостное впечатление, что он отогнал саму мысль о дальнейших расчетах. Вскоре они должны были достичь уровня 2000 фатомов — больше трех с половиной километров, где давление должно достигать двух тонн на квадратный сантиметр, что превышало максимально допустимую нагрузку на корпус лодки даже в течение короткого времени.

Дон взглянул на прибор, измерявший давление воды, и нахмурился. Он показывал менее ста двадцати килограммов и показатель медленно снижался. Либо пузырь радикально влиял на показания прибора, либо аппарат просто сломался из-за всех случившихся толчков и перепадов уровня.

Дон задумался на секунду о том, не двигаются ли они теперь в обратном направлении, приближаясь к поверхности, однако физические ощущения неумолимо свидетельствовали, что лодка продолжает погружаться.

— На какой глубине мы находимся? — поинтересовался Халлер.

Дон попытался вспомнить глубину, которую он замерил, находясь на краю обрыва, но не смог. А кроме того, Дон не имел представления, движутся ли они прямо вниз или спускаются по спирали. Так что точно рассчитать глубину не представлялось возможным.

— Как минимум три с половиной километра, максимум — десять или двенадцать, — ответил он адмиралу. — И ближайшая точка с минимальной глубиной — то самое плато, которое мы покинули.

— Значит, мы уже превысили уровень в четыре тысячи фатомов, — тихо отметил Халлер. — Гм-м, судя по всему, мы находились прямо над впадиной Милуоки, когда все это произошло.

Вероятно, пузырь, окружавший корабль, каким-то образом воздействовал на вес «Тритона», который теперь не превышал вес вытесняемой воды. Корабль двигался плавно, ихтиозавры тянули его вглубь без видимых усилий. Дон следил на экране за всем, что происходило за бортом, и невольно зажмурился на мгновение, когда увидел деталь, на которую раньше не обратил внимания. Пузырь огибал все элементы корпуса, находясь примерно на одном и том же расстоянии от обшивки. Но там, где странный пластик или кристалл соприкасался с веревкой, ведущей к упряжи ихтиозавров, ровная оболочка пузыря резко обрывалась и сходилась вплотную к креплению.

Когда Дон указал на это, Симпсон тоже присмотрелся к месту соединения, проследил строение пузыря дальше.

— Не знаю, как они это делают, — признался он. — Это нечто абсолютно новое для меня. У них должны существовать целые области научного знания, о которых мы не имеем ни малейшего представления. Это напоминает контролируемое электростатическое поле, хотя я не знаю в точности, так ли это.

Дрейк не смог найти лучшего объяснения.

— Такое впечатление, что эти люди умеют управлять осями напряжения, если, конечно, можно всерьез говорить об осях напряжения как о материальных объектах, а не об условных понятиях. Если бы эти оси были физически ощутимы, и мы могли бы тянуть и направлять их в нужную сторону, картина бы получилась именно такая. Что-то удерживает воду на расстоянии от корпуса корабля. Может быть, они выяснили, какая энергия связывает атомы. Назовем ее энергия связывания, пока не найдем лучшего термина. Но для нас это всего лишь пустое понятие, одно лишь имя, которое само по себе ничего не объясняет.

— Это только мутит воду, — заявил Симпсон. — Вы, ученые-теоретики, всегда играете словами, выстраивая головоломки. Если бы вы хоть немного разбирались в инженерном деле…

Тут он остановился, понимая, что не время и не место приводить свой любимый аргумент против теоретической науки в пользу практического инженерного поиска, который гораздо больше дает для человеческого прогресса, чем фундаментальная наука.

Апджон вмешался в разговор:

— Поскольку мы продолжаем погружаться навстречу смерти, занимаясь приятными философскими беседами, можно вернуться и к теме ихтиозавров. Человек не может одомашнить животных, если они не обитают в большом количестве вокруг него. Если мы явились сюда, на глубину, располагая теми знаниями, которыми владеют люди, живущие на поверхности земли, нам и в голову не придет приручать этих зверей. Мы предпочитаем использовать технику. Но если мы живем на протяжении длительного времени именно здесь, в самой пучине океана, а вокруг нас кружат эти рыбоящеры, кому-то из нас приходит в голову идея использовать их.

— Ты имеешь в виду, что эти люди живут здесь, на дне океана? — уточнил Халлер.

— Не знаю. Но похоже на то. Их одежда выглядит достаточно странно для нас, но они ведут себя так, словно это единственно возможная форма одежды. Их научные знания не соответствуют нашим. Они даже не очень похожи на знакомых нам людей. Они напоминают мне некоторые фигуры, которые я встречал в музеях. Кроманьонцев, вот кого они мне напоминают.

Дон на мгновение прикрыл глаза, а потом снова уставился на экран. Теперь, когда он услышал сравнение Апджона, сходство казалось ему очевидным. Морские люди действительно походили на реконструкции кроманьонцев, которые Дон видел в учебниках и музеях. Кроманьонцы сменили в Европе неандертальцев примерно в интервале пятьдесят — двадцать пять тысяч лет назад, а потом исчезли или ассимилировались среди других рас. Остались их кости и прекрасные рисунки на стенах пещер, изображавшие бытовые сцены.

Обладая большим мозгом и отличным физическим сложением, они, на первый взгляд, должны были превосходить все другие человеческие расы, которые, тем не менее, выжили.

— Чушь, — воскликнул Дрейк. — Ни одна человеческая раса не смогла бы выжить здесь. Эти люди не дышат водой, как рыбоящеры. Может, они бы и сумели адаптироваться к высокому давлению, если бы в запасе у них были века. Но они не смогли бы поддерживать жизнь на глубине, не располагая гигантскими научными знаниями, которых не было у примитивных древних людей.

— А как насчет Атлантиды? — на этот раз Апджон обратился к Халлеру. — У нас есть основания полагать, что задолго до нас на земле существовала весьма высокоразвитая нация.

Халлер досадливо отмахнулся:

— Сплошная мифология. Греки утверждали, что слышали об Атлантиде от египетских жрецов, которые никогда не признавались, откуда узнали об этом. И все же на протяжении веков люди воспринимали эту историю всерьез. Существует множество мифов о континентах, утонувших в океане, но нет никаких научных доказательств этому. Нет, я уверен: все, что мы видим, не имеет ни малейшего отношения ни к платоновской Атлантиде, известной грекам, ни к более поздним фантастическим байкам, с помощью которых пытались объяснить те явления, для которых есть гораздо более удобные и рациональные объяснения. Ты и сам отлично знаешь это, Сид.

— Конечно, — признал Сид Апджон. — Я знаю. Но знают ли они? В любом случае, когда я говорил об Атлантиде, я не был слишком серьезен. Но задумайтесь на минуту, откуда взялось столько преданий о русалках и морских людях? Не потому ли, что и вправду существует раса людей, достаточно долго обитающих на дне, чтобы одомашнить глубоководных зверей?

Декстер неожиданно рассмеялся, а потом сказал:

— Если вы посмотрите на экран, боюсь, вам придется согласиться с мистером Апджоном.

Все быстро повернулись к тому экрану, на который указывал Декстер. Теперь там было видно множество людей, настоящая толпа. Некоторые были пышно одеты, их костюмы закрывали тело от шеи до колен, большинство носило своеобразные широкие короткие юбочки. Очевидно, это были женщины, которые разглядывали приближающийся корабль, доставленный домой мужчинами. В толпе виднелись маленькие фигурки, должно быть, дети. Все они были в пузырях, и толпа морских людей становилась все больше и больше.

— Отлично, — признал Халлер. — Ты победил, Сид. Когда вокруг столько женщин и детей, это, безусловно, означает, что все эти люди живут здесь. На нас собралась поглазеть целая толпа.

Дон с интересом рассматривал морских людей. За исключением бледности кожи и странных костюмов, все остальное в них показалось ему привлекательным. Большинство было ростом около метра восьмидесяти, фигуры они имели тонкие и стройные. Головы морских людей были несколько великоваты, но острые, резковатые черты лица компенсировали это отличие. Дон не заметил ни одного слишком толстого или чересчур худого человека в толпе, вообще, они были поразительно похожи друг на друга, даже цвет волос у всех одинаковый — бледно-золотистый.

Халлер глубоко вздохнул и отвернулся от экрана.

— Все это замечательно, но не меняет сути дела. Мы потерпели катастрофу, судно захвачено странными морскими людьми, и эта ситуация ничем не отличается от любого другого захвата, совершенного неприятельскими силами. На какой глубине мы сейчас находимся?

Кейн мрачно посмотрел на бесполезный датчик глубины, который теперь показывал меньше метра до поверхности.

— Полагаю, мы должны были достичь глубины около пяти с половиной километров, соответственно, давление должно составлять более трех тонн на квадратный сантиметр. Но не исключено, что речь идет о четырех тоннах.

И они все еще опускались в глубину. Дон сидел неподвижно, наблюдая за контрольными приборами, от которых теперь не было толку, пытаясь вычислить в уме реальные параметры. Более четырех с половиной километров глубины. Давление превышает три тысячи килограммов… То есть на квадратный метр поверхности корабля давит примерно полмиллиона килограммов воды. Он прикинул возможности обшивки «Тритона» выносить давление, которые закладывали при разработке конструкции, и лишний раз убедился, что теоретически их благополучное пребывание на такой глубине абсолютно нереально.

И все-таки за бортом корабля, на невероятной глубине, царила жизнь. Каждую минуту мимо людей проплывали непонятные объекты и живые существа. Что-то походило на старый дубовый корень, пустивший свежие молодые побеги с листьями. «Оно» плыло, шевеля «корнями». Одна из девушек помоложе приблизилась к «корню», засунула в него руку и вытащила наружу такой же объект, только очень маленький. Большой «корень» остановился и начал крутиться вокруг девушки, пока она не положила маленький предмет назад, посреди изгибов и переплетений «корня». Дон никогда не встречал ничего подобного на иллюстрациях или в словесных описаниях.

Если доставить глубоководную форму жизни ближе к поверхности океана, она просто взрывается, как бомба. Внутреннее давление, равное внешнему давлению воды, настолько велико, что глубоководные организмы не способны подниматься в доступные человеку зоны.

А «Тритон» продолжал погружаться, правда, теперь намного медленнее. Ихтиозавры явно возбудились, они уже не просто плыли вперед, а играли, прыгали, резвились в воде.

Дон попытался получить эхографическое изображение, но ничего не вышло. Оболочка пузыря отрезала их от внешнего мира. Он не мог вычислить, как далеко впереди находится дно. Внезапно направление движения изменилось: ихтиозавры уже не погружались, они плыли на одном уровне глубины, резко снизив скорость, словно в точности знали, куда собираются прибыть.

Толпа бросилась врассыпную. Некоторые люди поплыли самостоятельно, словно скользя по невидимой поверхности, другие использовали нечто вроде небольших досок с пропеллерами, у третьих в руках были предметы, похожие издалека на чемоданчики, тоже снабженные пропеллерами, — эти предметы люди держали в руках, направляя их в нужную сторону. Постепенно почти все морские люди исчезли из поля зрения, погрузились в темноту, сквозь которую не проникали лучи прожекторов субмарины.

А Кавано на протяжении всего погружения неподвижно стоял у руля. Наконец Халлер обратил на это внимание, вероятно, обеспокоившись его состоянием. Адмирал подошел к нему.

— Тебе лучше передохнуть, Пол. Нет смысла стоять у руля, мы все равно не контролируем ситуацию.

Крупный мужчина бросил через плечо короткий взгляд, полный тревоги и удивления.

— Вы когда-нибудь видели, как буксируют машину на тросе, сэр? Необходимо, чтобы кто-то оставался за рулем буксируемого автомобиля. Так же и здесь. Мы идем намного плавней, когда я держусь точно по центру за этими зверями.

— Ты хочешь сказать, что руль все еще работает? — спросил Симпсон взволнованно. Потом изобретатель кивнул, словно сам отвечал себе: — Так и есть. Если пузырь вокруг нас настолько тонок, остается возможность рулить.

— Смени его, Кейн. Пол, тебе нужно отдохнуть.

Штурман взялся за руль, но Кавано остался рядом с ним, глядя на экран, которым пользовался, чтобы следовать за ихтиозаврами.

— Что-то появилось впереди по курсу, — доложил он.

Дон пользовался боковыми камерами, чтобы наблюдать за толпой морских людей, теперь он переключился на передний обзор. Кавано был прав. Впереди виднелись слабые огни, которые быстро увеличивались по мере того, как судно продвигалось сквозь толщу темной воды.

Постепенно обозначились контуры огромного пузыря, километра два в диаметре и, видимо, около 450 метров высотой, по форме похожего на перевернутую чашку. Пузырь мерцал неярким светом, внутри можно было разглядеть ряды строений. По мере того, как корабль приближался к пузырю, город проступал все в новых и новых деталях. Они могли разглядеть контуры купола, семи-восьмиэтажные дома. Основным строительным материалом был белый и черный камень, а архитектурные формы варьировались от греческой простоты изящных сооружений в центре города до грубых маленьких домиков из сырцового кирпича — на окраинах.

Апджон присвистнул.

— Добро пожаловать в Атлантиду, господа. Только не говорите ее обитателям, что они не существуют, или что они являются всего лишь мифом. Им это может не понравиться.

Глава 11. Атлантида!

Их тянули к той части воздушного купола, которая не была заполнена зданиями. Там находился водоем, поверхность которого почти соприкасалась с оболочкой купола. Размер бассейна метров на пятнадцать превышал длину «Тритона», а в ширину превосходил субмарину раза в три. В водоеме плавало около десятка детей — на этот раз это были самые обыкновенные дети, без пузырей вокруг тела, — но по мере приближения «Тритона» они выбирались из бассейна. Ихтиозавры вплотную приблизились к куполу и только тогда остановились. Несколько человек освободили их от поводьев, которые вели к подводной лодке. Те же люди без всяких видимых усилий прошли сквозь внешнюю границу купола и увлекли за собой «Тритон». Экипаж ничего не почувствовал, когда судно миновало границу. Ни сопротивления, ни изменения темпа движения не произошло. Симпсон присвистнул.

— Никакого сопротивления, — он едва перевел дыхание. Они ведут себя так, словно там нет ничего, кроме воздуха. Но эта штука выдерживает давление океана, с одной стороны, и защищает эти затонувшие дома, с другой.

Один из тех, кто тянул «Тритон», неожиданно споткнулся о невидимое для экипажа подлодки препятствие и едва не оказался за пределами купола. Остальные, судя по всему, рассмеялись, глядя, как он с трудом выровнял свое положение и вернулся к группе. Он не убрал крепление, которое соединяло поводья ихтиозавров с веревками, опутывавшими корпус «Тритона», вероятно, это и стало причиной нелепого кувырка. Очевидно, пластиковая штука или кристалл, который служил креплением, не мог в активизированном состоянии проходить сквозь оболочку пузыря.

Дрейк провел ладонями по волосам, неотрывно глядя на то, как легко вернулся внутрь купола человек, когда он снял с веревки забытое крепление.

— Это какое-то неизвестное нам энергетическое поле, — сделал вывод Дрейк. — Должно быть так. Как будто энергетическая линия имеет определенные пространственные ограничения. Видимо, есть нечто общее с действием магнита и линиями магнитного поля, если не считать того, что здесь линии напряжения поля принимают заданные формы. Но мы понятия не имеем о существовании подобного поля! Может, я прав. Может, это энергия связывания ядер. В таком случае это та же самая энергия, которая удерживает электроны на орбите вокруг протона.

— Как эти люди умудряются пройти сквозь оболочку? — спросил Халлер. — И как им удалось провести сквозь нее корабль?

— Потому что они находятся в таком же поле. Обратите внимание, когда они уже почти полностью вошли внутрь купола, то отключили свои индивидуальные аппараты, поскольку теперь находятся в пределах действия основного поля. Мне кажется, одно поле уничтожает другое, — но предметы, не находящиеся внутри аналогичной системы, не могут пройти сквозь внешнюю границу поля. Черт, даже не знаю. Согласно всем научным знаниям, которыми я располагаю, такого не может существовать. Но вот оно, у нас перед глазами, так что приходится признавать очевидное. С точки зрения всех приобретенных мной знаний, эта сила абсолютно неизвестна.

«Тритон» к этому моменту почти полностью вошел внутрь купола и соскользнул в бассейн. Погружение в воду оказалось несколько неуклюжим, вероятно, потому, что люди, тянувшие судно за собой, не слишком хорошо представляли, как распределяется масса, и где находится центр тяжести.

Тем не менее, «Тритон» оказался внутри.

В последний момент, непосредственно перед погружением в бассейн, пузырь вокруг судна исчез.

Кейн получил возможность контролировать двигатели.

— Может быть, нам удастся выпрыгнуть, когда они не будут этого ожидать… — начал он.

Халлер оттолкнул его руку от рычагов.

— Нет! Эта стена, или что бы то ни было, может попросту не пропустить нас, поскольку наш пузырь отключен. А если вы запустите реактивный двигатель прямо здесь, вы мгновенно втянете внутрь всю воду из бассейна и выбросите ее вовне. Мы не имеем права отравлять их радиоактивными отходами!

— А почему бы и нет, сэр? Они атаковали нас.

— Возможно, они трактуют свои действия как-то иначе. Может, они считают, что мы нарушили их границу. Скажем, все, что находится выше определенного уровня в океане, с их точки зрения, принадлежит нам, а ниже — им. Мы нарушили границу, и они предприняли закономерные ответные действия. Мы не должны предполагать, что они в меньшей мере люди, чем мы сами, лишь потому, что они иначе выглядят. Они не такие, как мы, но это не означает, что они лучше или хуже нас.

Кейн в полном недоумении уставился на адмирала.

— Но это же враги нашей страны. Они совершили пиратские действия.

— Чушь. Они не нанесли нам никакого вреда. Вероятно, они и не стремились навредить нам. Они просто арестовали нарушителей границы. Это их территория, Кейн.

Симпсон, стоявший за спинами остальных, тяжело вздохнул.

— Не уверен, что они не нанесли нам вред. Мы настолько превысили пределы допустимого давления, я имею в виду, пределы переносимости нагрузки обшивкой, корпусом лодки в целом. Мы не способны выбраться отсюда самостоятельно.

— Вероятно, они не понимают, насколько опасно для нас давление. Почему бы нам и не спуститься на дно, возможно, именно так они и считают. Может, они думают, что мы умеем регулировать внутреннее давление судна, в соответствии е возрастанием внешнего давления.

— Настолько сжатый воздух просто сожжет наши легкие, мы не способны выносить такое количество кислорода, — высказал свои соображения Дон.

Он попытался представить себе, что произошло бы при такой плотности воздуха. Скажем, если давление превышало бы нормальное в 400 раз или более того? Человек, вдохнувший глоток такого воздуха, должен был бы остановить дыхание на шесть часов, по меньшей мере! Но, конечно же, никто не смог бы вообще вдохнуть его без ущерба для организма. Кислород — газ, обладающий сильным корродирующим воздействием, он вступает в химические соединения с чересчур большим количеством веществ, а эти реакции приводят к выделению значительных температур и возгоранию.

Легкие, которые получили бы в один момент такую порцию кислорода, просто не смогли бы существовать. Интересно, подумал Дон, как же существует этот странный город? Но прежде, чем он нашел для себя ответ, заговорил Дрейк, словно услышал мысли юноши.

— Их атмосфера должна содержать большое количество инертных газов — азота, гелия, чего-то еще подобного. Вероятно, кислорода здесь не больше, чем у нас.

— Похоже, они намерены проверить воздействие этой атмосферы на нас, — сказал Кавано.

На экране было видно, как один из людей снаружи делал жесты, явно свидетельствующие о том, что он предлагает им выйти из корабля. Этот человек выглядел старше остальных, кожа его имела сероватый оттенок, а волосы были снежно-белыми. У него, единственного из всех, была борода, отличалась и его одежда, длиной ниже колен.

— Гостеприимный город, эта Атлантида, — усмехнулся Апджон. — Он хочет, чтобы мы вышли наружу, где нас мгновенно расплющит.

— Ты настаиваешь на том, чтобы называть этот город Атлантидой? — спросил Халлер.

Дон задумался, какая часть всех разговоров имела смысл, а какая — просто прикрывала нервозность, отвлекала от тревожных мыслей.

— А почему бы не называть его Лемурией? — продолжал Халлер. — Она тоже затонула в океане, если верить легендам.

Апджон резко мотнул головой:

— Нет. Никогда. Лемурия, согласно преданиям, должна находиться в Тихом океане. И вообще — чем тебе не нравится Атлантида? Это Атлантический океан. Жители Америки называются американцами, почему же обитателей Атлантического океана не называть атлантами, то есть жителями Атлантиды?

Там, снаружи, пожилой мужчина делал все более энергичные жесты. Появилось и двое других, одетых так же, как он.

Наконец пожилой мужчина пожал плечами и явно собрался изменить тактику. Он махнул рукой в сторону корабля, и группа людей, одетых в темно-синие короткие туники, вышла вперед, толкая перед собой тележку, на которой было нагружено различное оборудование. Они двинулись прямиком к люку для выхода в глубоководном костюме, откуда на глазах пловцов выбирался из лодки Дон.

Халлер нахмурился, глядя, как они начали выбирать подходящие инструменты.

— Они более чем гостеприимны. Они настойчивы. Доктор Симпсон, могут они найти способ вскрыть люк снаружи?

— Не очень понимаю, как им это удастся, — ответил дядя Дона. — Он запирается изнутри, вскрытие люка снаружи очень трудная работа. Но, возможно, они сумеют войти через люк. Внешняя переборка имеет систему ручного управления, так что если они будут действовать правильно, им это в конце концов удастся. Но внутренняя переборка защищена надежнее.

Оказалось, что внешний люк не представлял для атлантов никакой проблемы. Менее чем за пять минут они вытащили наружу глубоководный костюм. Затем взяли инструменты и скрылись внутри переходной камеры.

Халлер переключил системы наблюдения на кают-компанию. Там стоял сенатор Кенни с чашкой кофе в руках и красными после долгого сна глазами. Выглядел он вполне жизнерадостным, во всяком случае, по сравнению с обычным состоянием.

— Хорошая работа, адмирал, — приветствовал он Халлера. — Я чувствую себя гораздо увереннее теперь, когда вы увели нас от этих чужаков в пузырях. Я заметил, когда проснулся, что все вокруг спокойно. Вижу, мы благополучно достигли поверхности. Когда возвращаемся на базу?

Халлер указал на экран, на котором сенатор мог заметить толпу вокруг судна, разглядывавшую глубоководный костюм.

Вдали открывался неплохой вид на город. Кенни с улыбкой уставился на экран, но уже через пару минут явно потерял былую уверенность.

— Боюсь, я не бывал на этой базе. И рабочие здесь какие-то странные. Полагаю, это секретная правительственная база? Можете вы сказать мне, где я нахожусь?

— Приблизительно в пяти километрах ниже уровня моря, где-то на дне впадины Милуоки, — ответил Халлер. — Эти люди раньше были в пузырях, а это их город, который Сид называет Атлантидой. В данный момент они пытаются войти внутрь корабля. Если они это сделают, нам не следует забывать, что давление на данной глубине океана достигает нескольких тонн на квадратный сантиметр. Однако, нам придется подумать об этом, — Кенни уставился на Халлера, медленно опуская на ближайший стол чашку кофе.

— Адмирал, вы имеете в виду, что вы позволили захватить этот корабль? Вы предоставили им возможность взять нас в плен, зная, что на борту нахожусь я, — и это при условии, что на следующей неделе в Сенате обсуждается билль Маккёрди?! Вы хотите сказать, что преспокойно сидите там, в рубке, когда враги пытаются войти в корабль? Адмирал Халлер, по-моему, вы не понимаете, что ответственность, которая лежит на вас… Вы, наверное, шутите. Конечно, как я сразу не понял.

Он снова взял чашку кофе и стал наблюдать за экраном, После нескольких глотков снова поставил чашку на стол.

— Вы ведь шутите! Мы… мы в безопасности?

— Возможно, мы в меньшей безопасности, чем кто бы то ни был, — спокойно заявил Халлер.

Кенни в полном шоке смотрел на Халлера, затем перевел взгляд на экран, медленно покачал головой.

— Вы не шутите. Нет. Адмирал, я старый человек! Я должен вернуться в Вашингтон. Они хотят протолкнуть этот билль — поднять налог на табачные изделия. Мой штат не вынесет еще одного подъема налогов. Я обещал бороться против этого, и я намерен бороться. Я… Нет, вы не шутите. Я… я не знаю, что сказать.

Он снова взял чашку и медленно, одним долгим глотком допил кофе. Потом сенатор тяжело опустился на ближайший стул, облизал губы и кивнул.

— Очень хорошо. Отлично… Адмирал Халлер, я считаю ваше поведение в данном деле возмутительным примером крайней некомпетентности и намерен получить информацию о том, что вы собираетесь предпринять в сложившейся обстановке. Крайняя, невероятная некомпетентность! Я не потерплю этого! С меня довольно! Я даю вам ровно час, чтобы вернуть судно на поверхность. Ни минутой больше. Эти иностранные шпионы, которые находятся снаружи, не одурачат меня своими костюмами. А вы, адмирал, вы предали интересы своей страны. Да, сэр, вы — предатель! Человек, который украл корабль и передал его в руки врагов самым низким, недостойным и позорным образом… Какова глубина, на которой мы находимся?

— Почти пять километров. И мы заперты здесь, внизу.

— Я старею, — проговорил Кенни. — Я на десять лет старше, чем думают мои избиратели. Этим летом мне будет 79. Иногда мне кажется, что я забываю то одно, то другое. Сорок лет в Сенате, и теперь они уже не переизберут меня на новый срок. Полагаю, я веду себя как пустоголовый болван с плохим характером, потерявший всякое чувство реальности. Простите, я совершенно расстроен. У нас нет шансов на спасение, не так ли? Нет. Наверное, хорошо, что они послали на испытания меня, а не кого-нибудь помоложе. В Сенате есть несколько отличных парней, адмирал. Не таких, как я, — таких, каким я был лет тридцать назад, когда неплохо справлялся со своими делами. Они со мной обычно не соглашаются. Обо мне никто не станет скучать. Ну что же, в свое время я принес пользу, а теперь пора уходить. Спасибо за ваше терпение, сэр. Я больше не буду беспокоить вас.

Он встал и перешел в дальний конец помещения, затем снова присел, отвернувшись от экрана, достал из кармана носовой платок и протер очки — медленно и невероятно тщательно.

Дон почувствовал неловкость ситуации. Ему не хотелось смотреть на сенатора, одержимого страхом и убежденного в неудаче любых попыток спасения. Может быть, когда-то Кенни был хорошим человеком, но уже много лет слабость и тщетные амбиции свели на нет все его прежние способности.

Вероятно, все эти газетные сплетни о дурном характере сенатора вполне справедливы.

На несколько минут воцарилась неловкая тишина. Затем они все вернулись к экранам. Но смотреть было не на что.

Внутри переходной камеры не устроили видеонаблюдения, поэтому экипаж не знал, что там происходит.

Внезапно экран озарился разноцветными вспышками, словно по видеосистеме пошло сильное статическое напряжение.

Какая-то нелепость, подумал Дон. Этот сигнал поступает по изолированному кабелю, а не с помощью волнового передатчика, как в обычном телевизоре. Здесь не должно быть никакого влияния статики. Вероятно, поблизости находится мощный источник энергии.

Затем где-то внизу раздалось резкое отрывистое бряцанье, как от ударов. Халлер быстро оторвался от экрана и повернулся к корме. Послышался звук шагов по металлическим переборкам, потом по лестнице.

— Они не могли… — начал было Симпсон, но Дрейк перебил его.

— Они это сделали. Если они умеют пользоваться энергией связывания атомов — а по всему видно, что это так, если они управляют одним видом такой энергии, почему бы им не овладеть и другими. Если воздействовать на силу, связывающую атомы внутри вещества, то после этого дверь можно просто вытолкнуть рукой. Вот почему они оказались внутри, причем так быстро.

Дон почувствовал какой-то необычный воздух, в котором явно ощущался аромат моря. Однако давление не увеличилось, переборки не ломались под натиском спрессованного воздуха! Он все еще не осознавал тот факт, что люки открыты, и все преграды между кораблем и внешним миром разрушены. И все же он не мог отрицать очевидного: субмарину вскрыли.

Воздух внутри гигантского пузыря имел то же атмосферное давление, что и на поверхности земли! Это означало, что тонкие пузыри, из чего бы они ни состояли, способны выдерживать невероятное внешнее давление океана. «Тритон», укрытый таким же пузырем, потому и выдержал погружение в бездну, иначе бы его давным-давно расплющило.

Наконец шаги послышались прямо перед рубкой, дверь открылась, и на пороге появились шесть высоких мужчин со странными инструментами в руках, которые могли быть и оружием. Атланты знаками пригласили их выходить из корабля. Халлер медленно встал. Но первым оказался сенатор Кенни, внезапно появившийся тут же. Он рванулся прямо к атлантам с криком:

— Предатель! Шпион! Ты никогда не получишь этот корабль! Не получишь, это я тебе говорю! Весь твой город полетит к чертям! Ты, монстр проклятый! Чужак, шпион, чудовище!

Его тощий старческий кулак взметнулся к лицу одного из атлантов. Тот отступил, недоуменно глядя на Кенни. Затем он резко поджал губы, а орудие направил на членов экипажа.

Он медленно переводил ствол с одного на другого.

И тут в дело вмешался Шеп. Он грозно зарычал, шерсть встала дыбом. Пес прыгнул вперед, и Дон только успел увидеть, как он замер в прыжке и рухнул на стол, как валятся на пол члены экипажа, а потом юноша почувствовал удар от электрического разряда, который буквально прошил его насквозь. А затем мир погрузился в темноту.

Глава 12. Город, из которого нет возврата

Дон пришел в себя, смутно припоминая человека, стоявшего перед ним, и острую боль в руке. Но комната, в которой он теперь находился, была пуста.

Мягкий свет струился с потолка, словно сама поверхность его обладала собственным свечением. Дон огляделся, комната была метров десять площадью, стены выстроены из грубо обработанного и не оштукатуренного камня, а пол — из пластика. Окон он не обнаружил, а единственная дверь была плотно закрыта. Из мебели Дон увидел лишь толстую жесткую циновку, на которой он, собственно говоря, и лежал, и простую табуретку.

Рука по-прежнему болела, он взглянул на нее и заметил, что рукав закатан. Чуть понижу локтя краснело пятно, которое и являлось центром боли. Дон присмотрелся и понял, что пока он был без сознания, ему сделали инъекцию.

Юноша встал с неудобного ложа. К его удивлению, он не испытывал ни слабости, ни головокружения, ни головной боли. Он прошел к двери и толкнул ее, но створки остались неподвижными. Он был заперт!

— Эй! — негромко позвал он, потом повторил свой возглас погромче. Пнул дверь, но она, похоже, была изготовлена из твердого камня, в результате он только ушиб ногу. При этом раздался довольно громкий стук, так что если другие члены экипажа находились в соседних комнатах, они должны были его услышать.

Он едва успел опуститься на лежанку, как дверь открылась, и в комнату вошел пожилой мужчина, который снова тщательно закрыл за собой створки. Это был тот самый человек, что приглашал их жестами выйти из корабля в город. При близком рассмотрении оказалось, что его белоснежные волосы к седая борода находятся в беспорядке, а одежда сшита из грубой материи. Он поставил перед Доном миску с чем-то похожим на рисовый пудинг и металлический кубок воды.

Юноша только теперь осознал, как сильна жажда, а потому одним глотком выпил всю воду. Однако пища отдавала рыбой и показалась ему совершенно не вкусной. Он отодвинул миску и решил рассмотреть пожилого атланта. Только тогда Дон заметил, что в другой руке тот держит оружие.

— Хорошо, хорошо, — примирительно сказал юноша. — Я буду себя вести совершенно спокойно. Давайте попробуем выучить хотя бы несколько слов. Я — Дон.

Он указал на самого себя и повторил имя. Может быть, подумал юноша, если выучить какие-то слова и наладить отношения с охранниками, в какой-то момент удастся сбежать.

— Я — Маггинс, — произнес пожилой человек и ухмыльнулся. Его английский оказался таким же уверенным, как и у самого Дона, разве что говорил атлант с акцентом, характерным для обитателей Новой Англии. — Мы будем ждать здесь, пока К'мит не будет готов принять вас.

Дон просто рот разинул от изумления. Такого он никак не ожидал. Пузыри, невидимая оболочка которых выдерживает давление океана, города на дне океанской впадины, приборы, способные за считанные минуты разрезать многослойную стальную дверь, а теперь еще и английский язык!

— Не стоит так удивляться, — атлант ухмылялся еще шире. — Почему бы мне и не говорить по-английски? Я ведь родился в Глосестере.

— Вы хотите сказать, что вы — из Соединенных Штатов?

Маггинс покачал головой.

— Только я. Остальные родились здесь. Я здесь так давно, что потерял счет годам. Полагаю, больше пятидесяти лет. Во время войны я попал сюда на подводной лодке. Нас торпедировала немецкая субмарина, и мы пошли ко дну. Давление раскололо корпус нашей лодки, во все отсеки хлынула вода. Я успел закрыться в переходной камере. Я понимал, что ничего хорошего мне это не даст, но инстинктивно пытался спастись. Не успел я это сделать, как что-то шлепнуло меня по спине, и я мгновенно оказался в одном из этих пузырей. К'майо, старший брат К'мита, спас мне жизнь. Теперь его уже нет, он умер несколько лет назад… Он следил за нами, когда лодка пошла ко дну, и постарался спасти хоть кого-то. Он очень хотел узнать о внешнем мире, хотел выучить наш язык. Поэтому он доставил меня в Млайану, тут я и остался.

— Так вы поможете нам? — Дон поднялся с циновки, надежда забрезжила впереди и придала ему сил. — У вас есть оружие, возможно, вы знаете, где находятся остальные. Помогите нам выбраться отсюда, вы возьмем вас с собой на «Тритоне»! Они не ожидают…

Маггинс решительно покачал головой, улыбка на его лице погасла.

— Нет! У меня нет ни малейших причин, чтобы уходить отсюда. Они спасли мне жизнь, они обращались со мной как с равным. Мне нравится здесь. У меня есть жена, семья, друзья. Если вы сможете выбраться, ваше дело, но я помогать в этом не стану. Это мой город, и я не стану предателем. Но, в любом случае, вы не сможете отсюда уйти. Ваше судно во много раз лучше, чем то, которое было у нас, но оно недостаточно хорошо. Когда вы попадаете сюда, обратного пути уже нет. И не рассчитывайте на то, чтобы украсть костюм и уплыть к поверхности. Эти штучки гладко получаются в книгах, но на самом деле никто не может взять костюм-пузырь без специального разрешения. Раз уж вы попали в Млайану, возврата на поверхность для вас нет. Чем раньше вы поймете это, тем лучше для вас.

— А как другие? — поинтересовался Дон. По выражению лица Маггинса он видел, что продолжать прежний разговор бессмысленно. И едва ли можно строить планы побега, если ты видел во всем городе лишь одну комнату без окон!

Маггинс расслабился, на его лице снова появилась улыбка.

— Будь спокоен, это я тебе покажу. Пойми меня правильно, юноша. Я сделаю для ваших людей все, что смогу, — я так рад встретить кого-то с земли. Меня не оставляла мечта хоть разок посетить прежние места.

Он подошел к стене и выдвинул небольшую панель, которую Дон ранее не заметил. Передняя сторона выдвижной панели была сделана из чего-то вроде стекла.

— Ваши друзья здесь. Они все утро стояли перед Советом. Полагаю, теперь они ожидают результатов совещания.

Дон посмотрел на экран, и сердце его подпрыгнуло в груди. Все двенадцать членов экипажа «Тритона» стояли рядом друг с другом, но по их лицам было видно, что дела идут из рук вон плохо. Дядя Дона грустно говорил о чем-то с Дрейком и Халлером. Затем он нахмурился. В дальнем конце комнаты на четырех толстых цепях сидел Шеп.

Пес время от времени пытался грызть металл. Казалось, в этот момент он увидел Дона, вскочил на все четыре лапы и открыл пасть, вероятно, залаяв, хотя звуки не доносились в комнату, где находились Дон и Маггинс. В тот же момент Симпсон взглянул в сторону окна. Он быстро встал и подошел к окну, делая непонятные жесты.

Маггинс мгновенно закрыл панель, и Дон вернулся на циновку.

— Что с ними случилось? И почему я помещен отдельно?

— Понятия не имею, — пожал плечами Маггинс. — Такого здесь еще не бывало. Не думаю, что они причинят вред вашим друзьям. А вы? Вы же еще ребенок. Они сочли, что вы совсем маленький. Дети Млайану до восемнадцати лет еще даже в школу не ходят. А до того они вообще мало что знают и понимают.

За дверью раздался какой-то звук, и старик пошел к выходу. Он высунул голову наружу, и до ушей Дона донеслась мелодичная беседа на непонятном языке. Наконец Маггинс одобрительно кому-то кивнул и повернулся к Дону.

— Пойдем. К'мит хочет видеть вас.

Дон встал и последовал за стариком. Тот, с кем он разговаривал через дверь, уже ушел, и в длинном коридоре никого не оказалось. И коридор, и последовавший за ним холл были освещены тем же неярким фосфоресцирующим сиянием потолка, каменные стены в холле тщательно обработаны, а на дверях снаружи имелись крупные ручки. Маггинс остановился перед одной из многочисленных дверей. Он постучал и подождал ответа. Внутри раздался слабый звук. Пожилой человек открыл дверь и жестом пригласил Дона войти в нее.

Эта комната оказалась намного лучше прежней. На полу тоже лежала толстая циновка, но вдоль стен стояли скамьи, а в центре за тяжелым столом, напоминавшим по форме ящик, сидел тучный мужчина лет пятидесяти или чуть постарше. У него была серая кожа, а волосы отливали желтизной, как и у остальных атлантов. Однако лицо — крупнее, чем у тех, кого Дон успел увидеть в подводном городе. Особенно бросалась в глаза тяжелая квадратная челюсть.

— К'мит, — представил мужчину Маггинс. — Здесь огромная честь получить право лично обратиться к нему. Даже просто произнести его имя. Так что лучше произнеси его вслух. Он хочет задать тебе несколько вопросов.

Дон кивнул и присмотрелся к человеку, сидящему за столом. Вероятно, тот обладал большой силой, но лицо показалось Дону довольно приятным, а улыбка теплой и искренней.

Рука К'мита шевельнулась, он легким жестом предложил юноше сесть с противоположной стороны стола. Дон опустился на указанное место.

— Вы можете поправить мои слова, если я что-нибудь скажу не так, — предложил он Маггинсу.

Большая голова К'мита откинулась назад, он громко рассмеялся. Впрочем, тут же снова стал серьезным.

— Это была первая ошибка, Дон Миллер, — произнес атлант на хорошем английском, в котором чувствовался лишь легкий непривычный акцент. — Как ты уже мог слышать, я учил ваш язык. Маггинс помогал мне, попадались и ваши книги, найденные нами на затонувших кораблях, прежде чем вода разрушила бумагу.

К'мит указал жестом на книжную полку. Дон присмотрелся и заметил, что книги действительно пострадали от воды, но были высушены.

— Кроме того, — продолжал К'мит, — у нас есть антенна, порой мы слушаем ваше радио. Так мы и узнали об атомных подводных лодках. Конечно, мы заинтересовались этими судами и давно пытались раздобыть одно из них. Ваше было первым, которое нам удалось засечь. Много ли у вас таких кораблей?

Дон кивнул.

— Много, даже если не считать грузовые суда.

Дон подумал, что нет смысла рассказывать К'миту, что речь идет о старых моделях, не имеющих большого технического сходства с «Тритоном».

К'мит задумчиво кивнул в ответ.

— Итак, я слышал об этом, но в ваших книгах и радиопередачах так много неправды, — вы называете это художественной литературой, а мы попросту ложью. И, конечно же, все ваши взрослые люди обучены фантазировать и лгать, от них ничего толком не узнаешь. Даже Маггинс отличается этим, хотя он добрый малый.

Вероятно, Маггинс пытался объяснить атлантам суть земной литературы, однако, после прочтения «Путешествий Гулливера», «Алисы в Стране Чудес» или других подобных книг, К'мит мог легко запутаться в том, что есть правда, а что ложь в рассказах о жизни на поверхности. Книги на полке представляли собой странную смесь художественной литературы, устаревших научных и популярных документальных изданий. Дон заметил среди них и экземпляр «Республики» Платона и задумался, насколько серьезно мог К'мит воспринять эту логичную, но абсолютно никогда не существовавшую модель государственного устройства.

К'мит проследил за взглядом Дона и пожал плечами.

— Ваш мир такой странный. Мне порой начинает казаться, что все ваши книги — сплошной вымысел. Может, в них и есть правда, но я не могу найти ключ, чтобы распознавать, что правда, а что нет. Ваши друзья тоже не могут мне в этом помочь. В каком возрасте ваши дети идут в школу?

Дон хотел рассказать все, как есть, но потом заметил, что Маггинс украдкой подает ему знаки. Он словно писал пальцем на боковой поверхности стола, незаметно для К'мита какую-то цифру. Дон присмотрелся на секунду и понял, что именно пишет старик, а затем прочитал цифру вслух:

— Восемнадцать.

К'мит торжествующе воскликнул:

— Ага! В том же возрасте, как и у нас. Естественно, — кто будет подвергать риску нежный и хрупкий разум ребенка, еще не созревший для обучения? Я хочу узнать все у ребенка, еще не научившегося лжи. Те, кто получил знания, уже не умеют различать правду и ложь.

— Я знаю довольно много, — быстро отреагировал Дон. — А вы нас отпустите назад, если…

К'мит покачал головой, словно отец, умиляющийся шалостям и наивным словам ребенка.

— Нет, Дон Миллер. Не стоит притворяться. Но тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Мы не наказываем детей за действия их взрослых друзей. С тобой будут обращаться так же, как и с нашими детьми. Маггинс найдет для тебя место, где ты сможешь оставаться, пока не станешь на несколько месяцев старше. Тогда мы подберем для тебя учителя. Через несколько лет ты станешь одним из нас. А теперь иди к другим детям, познакомься с ними. Ты свободен в пределах этого города.

— А что будет с остальными? — спросил Дон.

К'мит снова пожал плечами:

— Это проблемы взрослых людей, Дон Миллер. Спасибо за то, что ты пришел ко мне. Когда тебе исполнится восемнадцать, я помогу тебе с выбором учителя. А сейчас прощай.

Дон попытался возразить, но Маггинс успел вмешаться и буквально вытащил его из комнаты. Они снова пересекли холл, и только после этого Дон развернулся лицом к пожилому человеку.

— Зачем вы сказали мне ответить, что мы идем в школу в восемнадцать лет?

— Юноша, все очень просто. Теперь они думают, что вы не имеете образования, следовательно, безопасны. Вы сможете сделать то, что захотите. В противном случае вас бы заперли, как и остальных. Мне пришлось солгать, но я искренне пытался помочь вам. Не отказывайтесь добровольно от преимуществ, которые вам удалось получить.

Дон отвернулся. Может быть, это и следовало называть преимуществами. Он учился в течение тринадцати лет, кроме того, усваивал дополнительные знания от дяди, но окружающие люди будут считать, что он ничего не знает. Это, действительно, может оказаться серьезным преимуществом.

Он сумеет подыскать способ, как освободить остальных членов экипажа из заключения.

Маггинс внезапно схватил его за руку и попытался развернуть к себе. Дон сопротивлялся достаточно долго, чтобы увидеть, что именно привлекло внимание старика. И тогда у него перехватило дыхание.

Вдоль по коридору, который пересекал холл, шли люди с «Тритона». Все они были в наручниках, к которым на цепях был подвешен груз, не позволявший поднять руки. Их окружали стражники, вооруженные теми же штуками, которые применялись при захвате корабля.

Дядя Дона брел впереди с самым мрачным видом.

— Дядя Эдди! — выкрикнул Дон.

Симпсон взглянул на него, удивление на его лице сменилось радостью, а затем решимостью. Он с трудом приподнял руки, всем телом помогая преодолеть тяжесть, и рывком выскочил из группы, бросившись прямо к Дону. Охранники удивленно вскрикнули, а потом бросились за Симпсоном. Но остальные члены экипажа преградили им путь.

Симпсон уже достиг угла, но вдруг споткнулся и упал.

Дон прыгнул, чтобы помочь ему подняться, толкнул оказавшуюся рядом дверь. Она начала открываться, когда раздался тихий шипящий звук, и тело Симпсона обмякло и рухнуло на пол. Охранник, который выстрелил в дядю Дона, приблизился, поднял потерявшего сознание пленника, перекинул безжизненное тело Симпсона через плечо и вернулся к своим товарищам.

Дон хотел пойти за ними, но Маггинс остановил его, положив руку на плечо.

— Не делайте этого, Дон. Вы и так уже натворили бед. Пойдем дальше, иначе мне придется отключить и вас.

— Идем, — коротко, с горечью в голосе, согласился Дон. — Идем, но неужели вы ожидали, что я буду спокойно стоять и смотреть, как дядю Эдди и моих друзей поведут на казнь или в тюрьму?

— Им не причинят вреда. Вы говорите, тюрьма. Может быть. Здесь не убивают людей. Они вообще никого не наказывают без крайней на то необходимости. По крайней мере, я никогда не слышал о том, чтобы кому-то сознательно причинили вред, — последние слова Маггинс произнес, впрочем, с некоторым сомнением в голосе.

Дон смотрел, как группа с «Тритона» и охранники скрылись за поворотом. После этого он позволил Маггинсу увести себя из холла, но возмущение и негодование жгли ему душу.

— У них нет никакого права…

— Может, и нет, — признал Маггинс. — Но, юноша, они не могут отпустить вас. Они просто вынуждены удержать вас здесь силой. Полагаю, они признаны узниками государства. Они слишком много знают, чтобы их можно было отпустить. И не стоит строить планы освобождения всей группы или индивидуального побега. Я уже говорил вам — это город, из которого нет возврата. Если сюда попали, здесь вы и останетесь!

Глава 13. Песий бог

— Не существует места, из которого нельзя было бы сбежать, — горячо возражал Дон. — Просто в некоторых случаях для этого требуется больше труда и навыков, чем в других ситуациях. Если вы думаете, что сможете удержать меня от подобных попыток, вы глубоко заблуждаетесь!

Старик рассмеялся.

— Вы так думаете? А как насчет внешнего давления за пределами города? Не имея лицензии, вы не сможете получить костюм-пузырь. Они надежно заперты и тщательно охраняются. А без такого костюма вам из города не выбраться. И более того: если даже вам удастся достичь поверхности океана, как вас там найдут другие люди?

— Но у нас есть подводная лодка, — решительно заявил Дон. — Если вы думаете, что я позволю К'миту или кому-то еще удерживать в плену весь экипаж, пока он тут будет привлекать к изучению аппарата всех специалистов по атомной энергии…

— Я не знаю, что такое атомная энергия, — недоуменно сказал Маггинс. — Но зато я хорошо знаю это место. Мне пришлось разобраться в местных правилах. Если они смогли захватить вас в плен, когда весь экипаж был на борту, как вы думаете запустить машины и уйти в одиночку? И как вы намерены пройти сквозь купол?

У Дона не было на этот счет ни малейшей идеи, но он не желал признавать поражение. Нет, не теперь, когда К'мит предоставил ему относительную свободу, а все остальные сидят в заточении, и возможно, опасность угрожает их жизни.

Нет, они не могут пострадать или погибнуть тут, в этом подводном городе. Наверное, атланты заинтересованы в сохранении жизни экипажу, им понадобятся эти люди, если они намерены больше узнать о подводных лодках и атомном реакторе.

Вдруг до его слуха донесся знакомый звук. Короткий, протестующий собачий лай. У Дона не было ни малейших сомнений в том, кто залаял неподалеку. Конечно же, это был Шеп. В последний раз он видел собаку в цепях…

— Шеп! — закричал он.

И в тот же момент лай усилился, в нем зазвучали новые интонации. Дон поспешил на этот призывный звук, а Маггинс последовал за ним. Они свернули за угол, а потом пошли по улице, туда, откуда доносился лай Шепа. Судя по всему, они подошли к задней стороне того здания, в котором раньше находились. Позади открылась маленькая площадь, а на ней связанный Шеп. Несколько атлантов удерживали пса на добром десятке веревок. Шесть человек создали нечто вроде сети, чтобы лишить Шепа возможности прыгнуть в любом направлении. Он отчаянно боролся с узами, пытался извернуться так, чтобы перекусить веревки, но ему это никак не удавалось. Когда пес увидел Дона, он потерял остатки терпения.

Один из людей взялся за оружие.

— Спокойно, Шеп, — приказал Дон. — Лежать!

Собака мгновенно замерла на месте, а потом молча легла на каменные плиты, покрывавшие площадь, тяжело переводя дыхание, но беспрекословно подчинившись привычной команде. Дон подошел поближе, присматриваясь к людям, которые вели Шепа. Затем он заметил К'мита, стоявшего на ступеньках в некотором отдалении. Крупный человек направился к ним, на лице его отражалось явное любопытство.

— Что они делают с моей собакой? — возмущенно спросил Дон.

К'мит нахмурился.

— Твоей собакой, Дон Миллер? Значит, эти книги… Но что ты от него хочешь?

— Это мое домашнее животное, мой друг, — объяснил Дон.

Что здесь вообще происходит?

Атлант задумчиво рассматривал успокоившееся животное, а затем заговорил так, словно читал наизусть кем-то написанный текст.

— Давным-давно люди жили на запретном высшем уровне, там они были окружены великими зверями. Звери эти были дикими и свирепыми, они убивали людей и разрушали их собственность. Водились там звери величиной больше дома, а другие были так малы, что могли уместиться на человеческой ладони. Но все они царапались, кусались и убивали. И когда весь верхний уровень погрузился во мрак, что свидетельствовало о недовольстве богов тем, что человек не желал искать истинный путь, тогда пришли из темноты в поселения людей звери рычащие и воющие, и некоторые из этих зверей на самом деле были разгневанными богами, которые вели за собой остальных. И никто из людей не мог противостоять сильным клыкам и острым когтям диких зверей.

— Возможно, у ваших предков сохранились воспоминания о чем-то подобном, — признал Дон. — И у моих людей бывали трудные времена. Но они приручили собак, которые стали им помогать. Может, это и было начало всей нашей цивилизации. Шеп — не дикое животное. Он мой старый друг.

К'мит, казалось, обдумывал слова Дона. Наконец он жестом приказал своим людям отпустить веревки, удерживавшие Шепа. Их лица замерли от страха и напряжения, они обменялись несколькими словами на языке города, вероятно, К'мит сказал нечто такое, что убедило их. Они бросили веревки и быстро разбежались в разные стороны. Только К'мит оставался на прежнем месте.

— Ко мне, Шеп, — приказал Дон.

В одну секунду пес вскочил и бросился к хозяину. Он подпрыгивал от радости и пытался лизнуть юношу в лицо.

В толпе раздались возгласы, шепот, особенно после того, как Дон подхватил пса на руки и прижал к себе. Счастливый Шеп, повизгивая от восторга, облизал лицо и шею Дона, и после этого юноша снова опустил его на землю. Тогда пес начал кругами бегать вокруг хозяина.

— Да, он дикий, но не опасный, — пришел к выводу К'мит. — Пойдем со мной до угла.

К'мит двинулся первым, Дон последовал за ним. Вместе с Шепом они свернули за угол здания, и там атлант указал юноше на еще одну небольшую площадь, в центре которой на пьедестале возвышалась статуя.

Вероятно, эта статуя была выполнена как повторение каких-то давних традиционных форм, а вовсе не с натуры.

Фигура на пьедестале не походила в точности ни на одно животное. Фигуру как будто составили из частей разных животных, а голова завершалась коротким подобием хобота и бивней. Но как ни странно, в целом получилось нечто, отдаленно напоминающее Шепа.

Толпа горожан устремилась следом за ними, горячо обсуждая установленное сходство. Маггинс улыбался, а К'мит задумчиво покачивал головой.

— Они кричат, что твоя собака — это Песий бог, статуя которого находится сейчас перед тобой. И после долгих веков Песий бог отрекся от творимого им зла и явился к нам, чтобы воздать добром за все дурное, что сделал раньше. Существует пророчество, что когда Песий бог пройдет сквозь воды во чреве рыбы, и войдет в наш город с улыбкой, он принесет с собой благодать, которая пребудет с нами до тех пор, пока он остается с нами. Похоже на то, что ты исполнил древнее пророчество, хотя никто не говорил, что рыба будет передвигаться за счет атомной энергии.

К'мит коротко обратился к собравшимся людям, а Маггинс, слушая его, продолжал улыбаться. Старик чуть подался вперед и прошептал Дону на ухо:

— Три недели назад он утверждал в разговоре со мной, что у них нет никаких предрассудков. Сказал, что вся эта чушь про Песьего бога — лишь легенда, и помнят ее только из-за прекрасной поэтической формы, в которой она была изложена. А теперь он рассказывает им, что сохранит для них Песьего бога. Умный парень этот К'мит. Никогда не упустит случая укрепить свои позиции в глазах избирателей!

По мере того, как К'мит говорил, люди заметно оживлялись и радовались. К концу его речи несколько наиболее любопытных подошли поближе, чтобы разглядеть Шепа. Пес зарычал, но Дон быстро успокоил его. К'мит еще некоторое время наблюдал за происходящим, а затем подошел к собаке.

Шеп снова зарычал, но затих после команды хозяина. Атлант подошел вплотную и даже погладил черную голову собаки, как это делал Дон. Шеп обнюхал его руку и пришел к выводу, что запах вполне дружественный, так что позволил себе даже лизнуть пальцы К'мита. Это вызвало новый всплеск восторга у собравшихся горожан, а потом люди начали постепенно расходиться, словно уже получили ожидаемый знак.

— Мне приходилось как-то встречать в ваших книгах выражение «бешеный пес», — заметил К'мит.

— Это означает, что собака больна, — Дон попытался объяснить атланту, что такое водобоязнь, заверив его, что теперь болезнь стала крайне редкой.

— Не удивительно, что пес так боялся. — кивнул К'мит. — Но это уже не имеет значения. Даже если бы твой Щеп оказался диким, люди все равно счастливы увидеть его, а я должен подчиняться воле народа. Ты будешь жить со мной, как если бы был моим сыном, а твой пес вместе с тобой войдет в мой дом. На первое время мои люди соберут все, что тебе нужно, чтобы ты мог удобно устроиться там. Я не верю в легенду, но многие относятся к ней совершенно серьезно.

— Принимай предложение, — быстро сказал Маггинс. — Это лучший шанс, который только может тебе представиться. И тебе, без сомнения, понравится его сын — С'нейфа.

Дон заколебался. Конечно, были существенные преимущества в том, чтобы установить хорошие отношения с влиятельным человеком. Но это означало бы и то, что за ним будут особенно тщательно присматривать. Он быстро взвесил в уме все «за» и «против», чувствуя неуверенность. Наконец он решил положиться на совет Маггинса. Может, старик и не был его настоящим другом, но вел он себя доброжелательно, и пока его рекомендации шли Дону на пользу.

— Спасибо, — сказал он К'миту. — Но Шепа нельзя помещать в клетку или какой-то зверинец.

— Пес твой, для меня это будет только честью. А теперь, когда дела окончены, мы можем отправиться, я покажу тебе твой новый дом.

— А что будет с остальными? — просил юноша. — Я видел их…

К'мит пожал плечами.

— Я слышал об этом инциденте. Им предоставлены вполне комфортные условия. Я обещаю, что позднее ты увидишь, где они живут. А сейчас идем.

Город состоял из лабиринта маленьких улочек, а дома были выстроены в основном из бетонных блоков. В отличие от высокотехнологичного купола строения оказались во многих отношениях весьма примитивными. В самом центре небольшая часть домов освещалась, а остальные находились в полумраке. Практически все дома были одноэтажными. Дон следовал за К'митом, а Шеп ни на шаг не отставал от хозяина. Маггинс направлялся в тот же район города, по дороге обсуждая деловые вопросы. Он не обращал никакого внимания на то, что существовало вокруг.

— Денег нет совсем, — признал Маггинс. — Большой поддерживает всех людей, как отец заботится о своих детях. И все люди делают то, что скажет им город — то есть Совет.

— Это напоминает социализм.

— Нет, не думаю. Я бы сказал, что в основе общества лежит идея семьи. Потому что Млайану — настоящий отец. У него есть права и привилегии. Он добр к хорошим и послушным детям. Им он дает большую долю. Это срабатывает не хуже, чем деньги. Кто-то получает лучшее, а кто-то — лишь то, что останется. Но здесь никто не голодает, если вообще в городе есть еда. Эта система прекрасно работает.

Дон подумал: интересно, а в этой системе считают ли себя все дети Млайану братьями и сестрами? Но поскольку как раз в этот момент проходили мимо рынка, он мельком глянул на то, как атланты общаются между собой, и пришел к выводу, что его предположение о всеобщем братстве едва ли оправдано.

— Откуда они знают, сколько предлагать на обмен?

— Они подсчитывают приносимую выгоду. Человек продает тебе рыбу за пять выгод, ты делаешь пометку и ждешь, пока не наберется сто выгод. И когда он получает подтверждение права на сто выгод, он отправляется к человеку, сделавшему ему сто выгод. Может быть, даже получит двести выгод за твою сотню, если ты в городе достаточно большой человек. Все дело еще и в том, насколько ценится та или иная выгода, так что новый владелец не остается в накладе. Здесь живет около двадцати тысяч человек, так что все получается отлично. Полагаю, что на земле при огромном количестве населения это совершенно невозможно.

Вероятно, на практике это было не так уж сложно. Дон сообразил, что он автоматически получил некоторые преимущества и с ними — право на выгоды. И главным было то, что теперь он считался «ребенком» К'мита.

Теперь они вошли в лучший район города, где жили члены Совета и другие высокопоставленные лица. Дома и здесь походили на примитивные коробки без окон, но они были заметно больше, чем те, которые стояли в соседних кварталах. Кроме того, перед ними оставались небольшие полоски земли, чуть больше метра в ширину и примерно метров десять в длину. И там росли овощи. Многие из овощей напоминали те, с которыми Дон был давно знаком, вероятно, они попали сюда с поверхности земли. Перед некоторыми домами Дон увидел взрослых мужчин и мальчиков, которые бросали свои дела, в изумлении разглядывая Шепа, а затем спешили внутрь. Дон видел изредка женщин и девочек, которые на несколько секунд появлялись в отдалении и тут же исчезали. Теперь они находились гораздо ближе к подводной лодке, чем он мог предполагать. Когда они миновали одну узкую улочку и свернули на другую, Дон заметил впереди тот самый бассейн и часть субмарины, возвышающуюся над водой. Вокруг стояли атланты, даже на расстоянии было видно, что люди сновали туда-сюда, внутрь судна и обратно. Некоторые выносили из корабля приборы и инструменты.

— Надеюсь, они не станут разбирать атомный реактор? — резко спросил он.

— Не сейчас, — ответил К'мит. — Большинства из прочитанного в ваших книгах, и того, что рассказали ваши люди, — чистый вымысел. И тем не менее, я обнаружил во всем этом долю правды. Честно говоря, я сомневаюсь в смысле тех предупреждений, которые делал твой дядя, Дон Миллер. Но рисковать я тоже не хочу. Позднее, может быть, через несколько дней, когда мы все проверим, то посмотрим, что с этим делать.

Подводная лодка была их единственным шансом на спасение, Дон знал это. Необходимо воспользоваться шансом, прежде чем атланты начнут играть в глупые игры с атомной энергией. Конечно, есть вероятность, что они при этом не убьют все население города, но тот, кто войдет внутрь реактора, за запретную переборку, неминуемо умрет. Однако пока они осознают опасность радиации, некому станет пользоваться «Тритоном».

Похоже, люди попали в смертельно опасную ловушку.

Они свернули к одному из домов. К'мит положил руку на голову Дона, а другую — на его запястье.

— Входи во владение Мита и называйся отныне Дон К'миллер. Мозг, который удерживает на отдалении воду, и руки, которые строят дом, все это принадлежит общине моря, — К'мит улыбнулся. — Это еще одна из старых традиций, Дон, предрассудок, но приятный обычай. Он означает установление официальных связей, теперь ты стал моим сыном.

Женщина лет сорока, крепкого сложения, встретила внутри холла, из которого пять дверей вели в другие помещения дома. Она быстро отступила назад, чтобы случайно не прикоснуться к вошедшим, а затем опустилась на одно колено и поклонилась так низко, что лбом коснулась пола. Позади нее девочка лет двенадцати сделала то же самое.

К'мит проигнорировал обеих и повернулся к молодому человеку, которому на вид можно было дать лет 25–30. Тот стоял в ожидании на некотором расстоянии от входа.

— Дон К'миллер будет теперь жить здесь. Это мой единственный сын, он удостоен чести достичь уже середины обучения. Его зовут С'нейфа.

— Здравствуй, Дон, — приветствовал гостя молодой человек. — Не обращай внимания, отец преувеличивает мои достижения. Но я действительно прочитал все, что можно, о вашем мире. Я рад встретить кого-то оттуда, — он быстро протянул Дону руку, а затем перешел почти на шепот. — Не пытайся понять сразу нашу семейную жизнь. Мои… э-э, мать и сестра… — пешна вердон Млайану — они здесь почти как рабы в «Хижине дяди Тома». Но перед Млайану мы все равны. Иногда мне и даже моему отцу приходится чувствовать себя почти рабами.

Судя по взгляду, который бросил на сына К'мит, шепот был недостаточно тихим, а слова «мать» и «сестра», вероятно, нарушали приличия и основные правила. Однако К'мит ничего не сказал. Мужчины сели за стол, Маггинс присоединился к ним. Женщина и девочка прислуживали им, все время возвращаясь в позицию на коленях и тщательно остерегаясь коснуться мужчин. Но когда они несколько минут спустя ушли в дальнюю комнату, оттуда донесся тихий, но абсолютно счастливый смех. Шеп оставался под столом, пока все ели, но потом выбрался оттуда и с удовольствием подобрал остатки. Еда состояла почти исключительно из рыбы, приготовленной разнообразными способами, с добавлением небольшого количества овощей. Но все было очень вкусно.

— Тебе повезло, песик, — сказал он Шепу, почесав собаку за ухом, и услышал, как девочка тихонько захихикала.

К'мит обратился к Дону:

— Я не могу показать тебе то, что намеревался. Я не могу больше оставаться с тобой сегодня. С'нейфа, — он перешел на местный язык. Молодой человек выслушал отца и кивнул.

После окончания трапезы С'нейфа позвал Дона с собой.

Они вышли на улицу и прошли немного назад, по направлению к деловому кварталу города. Затем С'нейфа остановился и указал на крышу одного из зданий, окруженного низкой стеной.

— Смотри внимательно, Дон. Мой отец К'мит обещал, что это будет тебе показано.

Дон присмотрелся. Над крышей виднелся отдельный пузырь. Под ним находились несколько человек, одетых так, как одеваются на земле.

Экипаж «Тритона» был размещен в тюрьме, из которой было совершенно невозможно выбраться. Единственный способ преодолеть окружавший их энергетический барьер — надеть один из костюмов-пузырей.

Дон резко развернулся к своему спутнику, испытывая сильное желание сбить его с ног и опрометью броситься к своим друзьям. Но С'нейфа уже шел назад, к дому. Он помахал Дону рукой на прощание и исчез за поворотом.

Глава 14. Потерянные люди

Дон вернулся к дому К'мита после разочаровавшего его визита. Ему позволили подняться туда, где жили друзья, но сквозь экран не пропустили. Стоя снаружи, он пытался общаться с ними с помощью жестов, что явно оказалось неудовлетворительной формой контакта, даже при условии, что Алджон применил в какой-то момент азбуку Морзе, выстукивая сигналы пальцем. Все-таки члены экипажа находились в относительном комфорте. Кейн сильно злился и нервничал, сенатор Кенни неподвижно лежал на своей циновке и бормотал что-то себе под нос — вероятно, о том, что необходимо срочно разбомбить вражеских шпионов. Остальные приняли ситуацию как данность, видимо, размышляя, как из нее выбираться. Но все, что они могли предложить Дону, это совет вести начатую им игру и ждать, пока обстоятельства подскажут, как именно нужно действовать.

Он заметил, что свечение купола ночью уменьшается. Наверное, это создавало эффект смены суток, напоминавший чередование дня и ночи на земле. Это могло бы оказаться полезным, если бы они придумали способ спасения, В течение следующих дней выяснилось, что С'нейфа представляет собой настоящую загадку. Казалось, он стремился помочь. К'мит пришел к выводу, что книги о мире на поверхности полны лжи, значит, ничему написанному в них нельзя верить. С'нейфа считал иначе. Он пытался найти то, с чем соглашался, перепроверял свои умозаключения в разговорах с Маггинсом. Он действительно обладал огромной информацией о поверхности земли, о мире, который никогда не видел, причем, в большинстве случаев и предположения были верны. Но раз за разом любой разговор время от времени заходил в тупик, так что ни один из молодых людей не мог понять другого. Когда Дон описывал семейную жизнь в Америке, С'нейфа впадал в совершенный ужас, делая вывод, что подтверждаются самые мрачные его подозрения и догадки, например, что мужчины и женщины на протяжении всей жизни ведут борьбу между собой, и каждый пытается избавиться от партнера. Дон, в свою очередь, никак не мог понять суть рассказов С'нейфа об отношениях между мужчинами и женщинами в подводном городе. Они любят друг друга, но никогда не показывают этого. Каждый гордится своим положением, и мужчины, и женщины, хотя они практически никогда не проводят время вместе. Насколько Дон сумел понять, мужчины управляют всем в обществе, но женщины являются настоящими хозяйками в отношении мужчин! Объяснения и комментарии С'нейфа, даже приведенные им примеры, только еще больше запутали Дона, который никак не мог разобраться в противоречиях. Семья имеет право выгнать мужчину из дома, но мужчина может вообще запретить женщине разговаривать.

Все рассказы С'нейфа звучали для Дона как полный абсурд.

Гораздо легче было обсуждать систему обучения С'нейфа.

Он заканчивал средний цикл обучения, что включало в себя умение вести текущие административные дела и освоение базовых основ науки и технологий. Третий уровень, на который молодому человеку только предстояло перейти, предполагал изучение высших технических знаний об устройстве города и его обслуживании. Насколько Дон сумел понять по рассказам, никакой специальной системы или программы не существовало. Это было нечто странное, как если бы вы учили историю одновременно с арифметикой по учебнику латинского языка! Но, без сомнения, процесс обучения был очень сложным. Не удивительно, что сложилось мнение в недоступности учебы до восемнадцатилетнего возраста. Конечно, если бы они не ждали 18 лет, им не пришлось бы так отчаянно ускорять и уплотнять процесс ради того, чтобы успеть закончить обучение раньше, чем человек состарится. С'нейфа сказал, что ему недавно исполнилось 27 лет, и ему предстоит, по меньшей мере, еще семь лет учебы. Хотя он, судя по всему, был очень способным человеком и продвигался вперед быстрее многих.

Дону никогда не нравилась жесткая организация, образцово-показательный порядок в школе, сухость и безликость учебников. Но теперь он начал осознавать, как замечательно устроены привычные ему образовательные учреждения и программы, как ясно и четко представляют научную информацию учебники. Без этого он, наверное, проводил бы долгие часы, занимаясь мелочным, кропотливым и почти бессмысленным трудом, как это делал С'нейфа. Временами его так и подмывало сообщить старшему по возрасту учащемуся, как далеко он сам продвинулся в своем образовании, но эту тайну нужно любой ценой сохранить ото всех, так что Дону не раз приходилось держать рот на замке.

С'нейфа показывал Дону город, каким-то образом находя время для таких прогулок. Он даже подарил юноше небольшую карту-план. Она была составлена довольно странно, чего и следовало ожидать после рассказов о системе обучения.

Да, морские люди действительно блестяще владели незнакомым для землян видом энергии, более того, теперь они точно знали, что обитатели поверхности не владеют подобными знаниями, но зато научились расщеплять атомы. У них не было атомной энергии, не было даже простейших паровых двигателей или двигателей внутреннего сгорания. Пропеллеры, которые позволяли продвигаться сквозь водную толщу на своеобразных дощечках, работали на электрической энергии, которую производили маленькие батареи, Дон таких в жизни не видел. Но такие моторы больше нигде в городе не использовались. Общий уклад жизни напоминал средневековую Европу — за исключением чистоты, — а не современные стандарты, принятые в цивилизованном мире на поверхности. Выборный Совет, отсутствие денег и сложная структур «выгод» и услуг, патернализм Млайану позволял вести налаженное существование, урегулировать все вопросы в едином и не слишком большом по численности сообществе. Никто не испытывал здесь чрезмерных страданий, лишений.

С'нейфа воспринимал как нечто само собой разумеющееся тот факт, что даже необразованный мальчик с поверхности должен знать, как соединить два металлических диска тремя проволочками, чтобы можно было увидеть в одном диске то, что расположено перед другим — и без видимого источника энергии. У морских людей не было настоящего телевидения, но идея радиоволн была им хорошо знакома. Но, с другой стороны, они пользовались лишь ограниченным диапазоном волн, а ультракороткие волны были для них фантастикой, очередным вымыслом.

Еще одна вещь, которая затрудняла процесс обучения, это количество традиционной чепухи, которую необходимо было запоминать. И все же Дон не мог не поразиться, когда С'нейфа сел и развернул перед ним карту Европы, какой она была 28 000 лет назад. Он, конечно, без труда узнал основные очертания континента, но многое было для него новым. И главное: он никогда не встречал ничего подобного в книгах.

— Предания гласят, что мы долго странствовали, — рассказывал ему С'нейфа. — Мы были отщепенцами, людьми, которые порвали с прежними тотемами. Ты знаешь это слово, оно означает «племенной символ»? У тех, кого мы покинули, тотемами были некоторые животные, а мы избрали в качестве своего тотема рыбу, потому что когда мы умирали от голода, кит выбросился на берег и спас нас. И это было настоящее чудо. Был среди наших тотемов и волк, его называют еще Песий бог, на площади ты видел его изображение, потому что волк ел кита вместе с нами и ни на кого не рычал. Племя изгнало нас, и мы отправились в странствия. Мы были в разных местах, даже в великой холодной стране.

Его палец скользнул через Грецию, Италию и достиг Пиренеев, потом обогнул побережье Франции, через Балтику прошел к Финляндии и Швеции, и снова вернулся во Францию.

— Но когда мы возвращались, на нас напали люди из нашего прежнего племени. Мы нашли лодки и отвезли наших женщин на остров, его теперь уже нет.

Это была долгая запутанная история, заполненная разного рода мифическими подробностями, преданиями о легендарных героях, — Дон обратил внимание, что примерно половину из них составляли женщины. Странники нашли остров с пологим спуском в океан. И по мере того, как население разрасталось, они продвигались все дальше и дальше на глубину, пока не случилось так, что дальние здания находились уже в миле от берега. Они научились запасать воздух в бычьих пузырях и дышать под водой с помощью таких баллонов. Они оставались на дне минут по пятнадцать. Остров медленно тонул, так что люди вынуждены были все дальше уходить под воду. Наступил момент, когда вся территория оказалась ниже уровня моря. Дон не очень понял причины, заставлявшие переселенцев так упорно цепляться за этот небольшой участок территории. Какие-то туманные легенды рассказывали о жутких чудовищах и диких зверях, расселившихся по материку. Люди научились переносить сильные шторма, жить в океане. Потом они изобрели электричество.

— Нам ничто не мешало придти к этому изобретению, — объяснил С'нейфа. — У нас были некоторые виды металлов, а все, что находится в море, очень сильно взаимодействует между собой. Первые батареи появились почти случайно: люди оставили на солнце части рыб и обратили внимание на химические реакции. Они развивались в некоторых отношениях быстрее других племен, живших в более благоприятных условиях.

Они вынуждены были находить необычные способы выживания. Тот участок земли, на котором они изначально поселились, все быстрее уходил на глубину. Они строили плоты, используя водоросли и любые доступные материалы. С помощью особой технологии, основанной на электрической энергии и эффекте гальванизации металлов, они научились изготовлять довольно крупные и прочные инструменты.

А потом было совершено потрясающее открытие, одно из трех или четырех величайших открытий в истории племени.

Один человек очистил кристалл и придал ему путем обработки особую форму, чтобы сделать красивую вставку в ожерелье. Он продернул через него медную проволоку, а потом обмотал ее вокруг кристалла и хотел так оставить, пока не будут готовы к нанизыванию другие части ожерелья. Когда он ушел, то оставил недоделанное украшение дома. А тем временем его ребенок играл и опустил одновременно электрическую батарею и кристалл, обмотанный проволокой, в воду. Когда человек вернулся домой, то обнаружил, что жилище окружено прозрачным куполом. Он выяснил, что с помощью перемены в положении проволоки может создавать и убирать купол. Однако когда купол активизирован, никто и ничто не может сквозь него пройти.

Это было чистой случайностью, и в то же время исключительной удачей. Элементы устройства было очень трудно подобрать правильно, чтобы повторить полученный эффект.

Были проведены сотни тысяч, а может быть, миллионы испытаний, прежде чем все стало ясно. На следующую зиму, когда начался сезон штормов, удалось найти подобные кристаллы и повторить случайный успех. Выяснилось, что купол может быть очень большим или совсем маленьким, если добавить или убрать количество батарей. Но для поддержания купола не нужно большого количества энергии.

Путем проб и ошибок установили, что один купол спокойно проходит сквозь другой. Таким образом, появилась возможность входить и выходить, не отключая защитную сферу.

И в первую же зиму семья экспериментатора смогла благополучно оставаться в своем доме на дне, дожидаясь, пока шторм пронесется мимо. Единственной проблемой стало быстрое истощение свежего воздуха внутри купола, однако его хватило на троих.

Благодаря невероятному стечению обстоятельств племя Млайану получило толчок в развитии, выработало свои традиции и свои правила жизни, а также впервые всерьез занялось научными исследованиями. Они не знали, как работает многое из того, что удавалось сделать опытным путем. Они даже не очень этим интересовались. Но то, что получалось действующим, тщательно сохраняли и копировали. А кроме того, первый случайный успех стал основанием для многократных различных экспериментов и эмпирических поисков.

Они научились подзаряжать батареи от солнца с помощью особого устройства, состоящего из двух тончайших пластин разного металла. Сами батареи тоже были постепенно усовершенствованы.

— Я видел батареи, — вспомнил Дон. — У нас таких нет.

— Наши люди развивали и усовершенствовали батареи в течение пятнадцати — нет, двадцати — тысяч лет. Нам жизненно необходимо иметь надежные и удобные батареи, — гордо сказал С'нейфа. — У вас гораздо лучше сделаны электрические моторы, потому что вы с ними работаете дольше, чем мы. Лет тридцать назад у нас были только моторы на сжатом воздухе. Мы совсем недавно узнали про магнетизм. Наверное, вы используете магнетизм, чтобы управлять своими кораблями. А нам это не нужно, так что мы и не замечали такой эффект.

— Но двойные батареи, которые заряжаются солнечной энергией, это тоже электричество. У нас тоже есть батареи такого типа, только они довольно слабые.

— Мы по-прежнему используем их. Но теперь получаем основную энергию, нагревая батареи возле жерла вулканов на дне. Они перерабатывают такое количество тепловой энергии в электрическую, что основание у них совершенно холодное, просто страшно прикасаться.

Вулканическая основа бывшего острова в последнее время снова активизировалась, поэтому постепенно участок суши немного приподнялся над общим уровнем дна и образовал маленькое уютное плато в километрах от поверхности океана. Большой купол оказался достаточно прочен, чтобы выдержать все катаклизмы, но многие жители города боялись дальнейших потрясений. Племя вынуждено отправлять своих представителей все дальше в поисках новых месторождений драгоценного кристалла, а также для поиска действующих вулканов, дающих огромное количество тепловой энергии. К тому времени, когда народ Млайану освоил глубины океана и достиг другого континента в своих подводных изысканиях, варварские племена на материке освоили металл, научились строить корабли. Морские люди стали прятаться от потенциальных врагов. Они попытались вести себя так, словно на поверхности вообще нет никаких людей.

Для них было настоящим шоком то, что они не одиноки в развитии цивилизации. Они обнаружили, что у жителей поверхности есть замечательные товары, отличные металлические орудия. К этому времени каждое путешествие к поверхности стало долгим и опасным, особенно из-за того, что морские люди не имели представления об организации жизни земных народов. Но у них была отличная возможность изучать корабли, ставшие жертвами крушения. Со временем корабли стали металлическими, потом на одном из них была обнаружена антенна и один из первых радиоприемников. Так появился еще один источник информации о поверхности. До того морские люди понятия не имели о радиоволнах — именно в связи с этим изобретением они узнали о магнетизме, но им удалось понять принцип действия прибора и использовать его в одном диапазоне.

Именно тогда старший брат К'мита (кстати, он был настоящим отцом С'нейфа, а дядя принял мальчика в свою семью) и еще несколько его родственников решили разыскать и доставить в город кого-нибудь из земных обитателей. Им оказался Маггинс, научивший их английскому языку, что позволило использовать и книги, и разговоры, перехваченные на радиоволнах.

— Большинство наших людей по-прежнему предпочитает изоляцию, — признался С'нейфа. — Я хорошо понимаю, что ты чувствуешь из-за того, что твои люди находятся в заточении, мой младший брат. Но наше племя боится, что верхний мир узнает слишком много и станет для нас опасным. Мы слышали о ваших ужасных бомбах и атомной энергии. Мы слышали даже, что вы научились отменять силу земного притяжения и летать по воздуху.

— Это не отмена гравитации, — возразил Дон. — Мы пользуемся большими самолетами, это нечто вроде ваших досок для скольжения сквозь толщу воды. Они летят по воздуху так быстро, что не успевают упасть. Во всяком случае, это самое простое объяснение.

— Все равно это похоже на чудо. А мы не можем доверять людям, которые так быстро учатся. Именно поэтому Совет проголосовал за то, что все люди с поверхности, которые знают о нашем существовании и могут сообщить об этом остальным, должны оставаться здесь. Мы попросили их дать обещание никогда не пытаться бежать, но никто на это не согласился. Поэтому их поместили в безопасное место.

— Это не поможет, — воскликнул Дон. — Люди наверху построят много субмарин, причем гораздо более мощных, чем наша. Они будут продолжать исследование глубин океана, метр за метром продвигаясь вдоль дна. И когда они найдут вас, они уйдут еще дальше вперед в технологиях, это так, С'нейфа! На земле живут сотни миллионов людей, а вас всего несколько тысяч. Несколько тысяч человек не могут продвигаться вперед в изобретениях и открытиях быстрее, чем многие миллионы. Чем дольше вы стараетесь продержаться в изоляции, тем хуже становится ситуация.

С'нейфа вздохнул и коротко кивнул в ответ.

— Я думал об этом. Но Совет и многие старшие люди… они надеются, что одна из великих войн на поверхности положит конец вашему развитию, и вы больше не будете представлять собой опасность для нас. Тогда мы сможем постепенно выйти на поверхность, и поведем за собой тех немногих, кто выживет после катастрофы, к лучшей и справедливой жизни.

— Ты имеешь в виду, к той жизни, которую ведете вы?

— Они говорят, конечно, и о такой жизни, но не только на дне, но и на поверхности. Я… Дон, я не знаю в точности… В тех ваших книгах есть странные вещи… Скажи мне, ты ведь уже получил образование, разве не так?

У Дона перехватило дыхание от неожиданности, он с трудом сглотнул. Вопрос застал его врасплох. Если кто-нибудь обнаружит, что он получил хорошее образование и способен понять все, что происходит вокруг, его арестуют вместе с остальными, и они все потеряют единственный шанс на спасение.

— Не отвечай, — тихо произнес С'нейфа. — Образование — это ведь не только знания, которые ты получил, но и умение мыслить. А ты мыслишь, как человек с отличным образованием. Я давно это понял. Ты умеешь читать, и еще многое другое…

Поколебавшись, Дон принял решение и медленно кивнул.

— Я нахожусь в своей культуре примерно на той же стадии обучения, что ты — в своей. Я пошел в школу в шесть лет.

— Если бы я… — начал было С'нейфа, и в глазах его блеснула неутоленная жажда знаний.

Но он не закончил фразу. За дверью раздался влажный шлепающий звук. С'нейфа вскочил на ноги и бросился к двери, одновременно сразу занимая коленопреклоненное положение и склоняя голову. Это была автоматическая привычка всех атлантов. Затем С'нейфа приподнялся, потому что за дверью стояла девочка. Она в упор смотрела на Дона, и лицо ее было очень серьезным.

Он хотел попросить ее, чтобы она молчала об услышанном, но он не знал, как принято обращаться к ней. Он лихорадочно пытался придумать, что предпринять, когда она заговорила:

— Ты совсем глупый, Дон К'миллер. Совсем, совсем дурачок. Теперь я знаю твой секрет. Секрет, секрет…

Последнее слово она повторяла нараспев, а потом внезапно крутанулась на пятках и убежала. Если только она скажет все это К'миту…

С'нейфа повернулся к Дону. Лицо его было белым как мел. Он задумчиво покачал головой.

— Не знаю, Дон, я не знаю, что будет. Она слышала слишком много, она часто подслушивала и мои уроки, то, что ей не положено было знать и слышать. Обычно она ничего не рассказывает родителям, но иногда… — Он выглядел абсолютно несчастным, когда протянул Дону нечто похожее на листок бумаги. — Поскольку ты умеешь читать, прочитай это. Вчера наше радио работало, и мы получили новости с поверхности.

Дон взял листок и быстро пробежал его глазами. Затем застонал и перечитал еще раз, более внимательно. Это было короткое резюме, из которого ясно следовало, что правительство неправильно истолковало их сигнал SOS. Они пришли к заключению, что вражеское судно атаковало «Тритон», а теперь был предъявлен ультиматум предполагаемому противнику.

Обвиненное в нападении государство было возмущено несправедливыми нападками. И судя по тону переговоров, угроза ядерной войны становилась все большей реальностью.

Еще несколько дней, и может разразиться катастрофа!

Единственная надежда сохранить мир — найти какие-то пути к спасению. И если двенадцатилетняя девочка решит поделиться своим секретом со взрослыми, такого шанса не останется!

Глава 15. Неполный барьер

Дон вышел из дома, Шеп плелся за ним. Пес больше не пугал атлантов, которые окончательно убедили себя в том, что он является воплощением Песьего бога, улыбнувшегося им.

Люди наблюдали со стороны за тем, как Дон и собака шли по улицам. Время от времени горожане обменивались какими-то знаками. Большинство улыбалось чужакам. Однако в целом в городе царила тревожная атмосфера, заметно было возбуждение и волнение жителей. Дон спросил, что происходит, но услышал в ответ, что о таких вещах должны беспокоиться взрослые, а не дети. Он полагал, что беспокойство связано с «Тритоном» и страхом перед верхним миром, но это только его предположения. А у него самого было слишком много забот и поводов для тревоги, о которых следовало думать.

Он прошел по направлению к подводной лодке и остановился, чтобы наблюдать за людьми, которые с ней возились.

Они еще не взялись за атомный реактор, но все остальное было вычищено полностью. Как сказал один из работавших на лодке, они надеялись узнать много нового о незнакомых вещах и о науке, которая существовала на поверхности, чтобы понять, как создается атомная энергия. Пустая надежда, подумал Дон, местные специалисты отлично овладели эмпирическими методами, экспериментами с предметами и наблюдением за их свойствами, они бережно хранили все накопленные племенем знания, даже те, которые, очевидно, уже не могли принести пользу. Они были очень практичны.

Но у них не существовало теоретической науки, а управление атомной энергией требует высокого уровня теоретических знаний. А кроме того, большинство приборов и устройств на судне не имело к атомной энергии никакого отношения.

Однако «Тритон» оставался до сих пор способным к плаванию, в этом и хотел убедиться Дон. Куски камней, которые прибавили тяжесть и заставили субмарину погружаться, теперь были убраны с обшивки, и корабль легко плавал в бассейне. Ни один по-настоящему важный прибор не был снят с борта. Более того, на корпусе оставался тот прибор, который позволял окружить субмарину пузырем. Один из тех, кто говорил по-английски, заметил, что Дон наблюдает за происходящим, и подошел к нему.

— Мы скоро уберем его отсюда, — начал он. — После того, как поймем, как работают машины. Наверное, ты захочешь посмотреть на это?

— Когда? — спросил Дон.

— Послезавтра, я так думаю.

Сердце Дона готово было выпрыгнуть т груди, но постарался сохранить невозмутимый вид, когда подошел ближе к лодке. Он был уверен, что шансов на спасение нет.

При условии, что на борту будет целый экипаж атлантов, они смогут в любой момент отключить защитный пузырь вокруг корпуса, если он попытается поднять корабль и вывести его за пределы основного купола. А без этого «Тритон» будет моментально раздавлен массой воды. Но когда они проведут свои эксперименты и снимут прибор, создающий пузырь, с обшивки, у экипажа «Тритона» не останется даже малейшего шанса захватить корабль и уйти в океан. Значит, бежать надо до наступления назначенной даты экспериментов.

И тут ему в голову пришла новая идея. Когда они выведут корабль за пределы купола, то не смогут провести испытания, не отключив защитный пузырь, а это приведет к моментальному разрушению корпуса!

Дон чувствовал, что напряжение непрерывно нарастает, ему было просто физически плохо из-за неотступных мыслей о спасении и гибели. И все же внешне ему удавалось сохранять спокойный и безмятежный вид. Он указал на гроздь кристаллов, соединенных медной проволокой, и спросил у того человека, который говорил по-английски:

— Как эта штука работает?

Механик пожал плечами:

— Ставишь вот сюда, и она работает. Я больше ничего не знаю. Может, специалисты по поддержанию купола в этом разбираются получше. Но это секрет, который скрывают даже от нас. Может быть, наступит день, когда ты, Дон К'миллер, повзрослеешь и станешь таким образованным, что сам займешь должность специалиста по куполу. А пока…

Он снова пожал плечами и мягко подтолкнул юношу, жестом давая понять, что тому пора уходить. Однако Дон кое-что успел понять. Пузырь распространяется вокруг твердых тел, но его останавливают жидкости, в том числе вода, материалы вроде смолы и стекло, которое в некоторых отношениях ведет себя как вода. Пол в том помещении, где содержали узников с «Тритона», был покрыт смолистым материалом, который останавливал действие пузыря. Он понял также, что ему гораздо проще разбираться в ситуации из-за того, что его все считают ребенком, а потому никто не станет с ним обсуждать серьезные предметы. Но даже теперь у него оставался стимул для дальнейших поисков. Какую бы малую информацию он ни собрал, что-нибудь могло подсказать путь к спасению. Так или иначе, он постоянно натыкался на проблему купола: узники находились под колпаком небольшого пузыря, субмарина была захвачена из-за того, что потеряла способность самостоятельно перемещаться, окруженная большим пузырем, вообще вся жизнь подводного города находилась в зависимости от существования гигантского купола.

Размышляя обо всем этом, Дон постепенно добрался до того здания, которое наметил заранее. Там из вулканического тепла получали энергию, необходимую для поддержания купола над городом. Здание представляло собой большую круглую постройку с единственной дверью, над которой был нарисован знак, уже знакомый Дону. Он означал, что посторонним вход воспрещен. Он уже несколько раз проходил мимо этого здания, но либо дверь была заперта, либо на страже возле нее стоял кто-то из атлантов.

Однако на этот раз Дону показалось, что дверь не заперта, и охраны тоже не было видно. Юноша осмотрелся и слегка подтолкнул своего пса:

— Домой, Шеп! — негромко, но отчетливо приказал он.

Собака заколебалась на мгновение и с упреком посмотрела на хозяина, но потом медленно поплелась назад.

Вокруг по-прежнему никого не было. Дон осторожно вошел в здание и увидел, что внутри открывается глубокая расщелина. Дон осторожно приблизился к ней и увидел внутри просторное помещение, в котором располагались сложная система кристаллов и лабиринт из проволоки. Далеко внизу раздавались встревоженные голоса, и Дон разглядел движение, когда один из людей пересек открытое пространство.

Там, внутри, явно происходило нечто необычное, что и привлекло внимание всего персонала.

Понадеявшись на удачу, Дон решил войти внутрь, проскользнув вдоль стены и невольно задержав дыхание от сильного волнения, когда оказался на открытом участке. Он перемещался от одного укромного уголка к другому, одновременно разглядывая огромную установку в центре зала. Поскольку он несколько лет изучал электронику, Дон был убежден, что не существует такого сложного устройства, в котором он бы не смог разобраться.

Потом вдруг он оказался перед участком, который явно имел смысл с точки зрения земной электроники. Здесь фрагменты радиооборудования сочетались с незнакомыми частями, назначение которых можно было угадать. Но сейчас этот прибор был отключен. Дон хотел было двинуться дальше, но заметил диаграмму, лежавшую на столике перед устройством.

Атланты использовали для письма символы, которые не были похожи на привычные для Дона, но при условии, что ему понятен был принцип приема радиосообщений, он смог разобраться, что подразумевается под теми или иными значками. Дон постарался запомнить диаграмму целиком, как картинку, прежде чем идти дальше.

Он едва успел спрятаться, заслышав шаги одного их техников, работающих на установке. Человек быстрым шагом прошел мимо, не заметив юношу, сидевшего под столом.

Техник нес охапку уже знакомых Дону листов, похожих на бумагу, и на ходу просматривал их. Затем положил их в одну из коробок и поспешил обратно. Дон вздохнул с облегчением и выбрался из-под стола, чтобы посмотреть внимательнее диаграммы с пометками, которые заметил.

Внезапно резкий собачий лай эхом разнесся по всему помещению, а потом появился Шеп, который опрометью бросился прямо к хозяину. Юноша пришел в ужас, понимая, какого дурака сморозил. Шеп недостаточно долго прожил в городе, чтобы безошибочно найти дом К'мита. Приказ хозяина, вероятно, поставил его в тупик, потому он и вернулся.

Дон услышал громкие голоса техников и шаги множества людей, которые спешили узнать, что случилось. Он быстро схватил со стола диаграмму и засунул ее в карман, а затем направился к выходу. Впереди он заметил движение. Ему пришлось свернуть в боковой проход, а Шеп пошел за ним следом.

— Уходи, Шеп! — в отчаянии прошептал юноша.

Пес в недоумении смотрел на него, но все же отошел в сторону. Его тут же заметили некоторые из техников. Дон спрятался в полутемном помещении и снова залез под стол. Он видел, как Шеп пробежал через часть зала, как люди поспешили за ним, но рассмотреть, что происходило дальше, юноша не мог. Когда шаги и голоса отдалились, он пробрался к выходу, прикрыл за собой дверь и двинулся по лабиринту улиц подальше от запретного здания. Где-то вдали он слышал крики людей, но сам уже находился в безопасности.

Дон был уверен, что никто не сможет доказать, что он посетил станцию, однако присутствие там Шепа само по себе довольно подозрительно. Не было смысла сейчас идти в дом К'мита, но единственное иное место, которое пришло ему на ум, то, где томились друзья. Посещение узников может стать хорошим предлогом, объясняющим его отсутствие, а Маггинс, наверное, подтвердит его рассказ.

Но Маггинс, выслушав Дона, лишь улыбнулся.

— Нет. Помни: ты ребенок. Ничего страшного, если ты куда-то зашел, если ты только ни к чему не прикасался. Они бы, скорее всего, и внимания на тебя не обратили. Собаку надо было выставить вон, потому что пес мог случайно задеть, уронить что-нибудь, причинить вред установке. Я тебя сейчас угощу, только подожди, мне нужно активизировать мой костюм, чтобы пройти сквозь пузырь, закрывающий это строение. Иначе ты тоже попадешь внутрь.

Секунду спустя пузырь накрыл Маггинса и Дона вместе, потому что юноша успел прикоснуться к плечу старика. Они оба оказались внутри небольшого купола. Маггинс отключил свой костюм, достал еду и снова включил устройство, сделав вид, что не заметил, что Дон тоже вошел внутрь тюрьмы.

Поднялся настоящий шум, Симпсон бросился к племяннику, за ним поспешили обнять Дона и остальные. Дядя показался Дону осунувшимся и очень усталым.

— Мне не слишком подходит местная еда, — объяснил он. — Такая диета не очень-то сочетается с моей язвой.

Дон за пять минут успел ответить на все вопросы и заверить товарищей в том, что с ним все в порядке. Затем он коротко обрисовал ситуацию, все помрачнели. Казалось, не было никакого выхода из сложившихся обстоятельств. Они не могли бежать, прежде чем субмарина будет доведена до нерабочего состояния. Вокруг членов экипажа бродил сенатор Кенни, который выглядел совершенно несчастным и жалким.

— Сегодня к нам заходил этот К'мит, — объяснил Апджон. — Сенатор устроил с ним настоящую битву. Похоже, они оба абсолютно сумасшедшие.

На этот раз Дон больше всего хотел увидеть Дрейка. Он отвел физика в сторону, к ним присоединился Симпсон, и втроем стали изучать диаграмму. Дон рассказал, что успел расшифровать сам. Даже самое сложное электронное устройство всегда основано на нескольких базовых элементах, так что разобраться в новом типе приборов и устройств гораздо легче, чем это может показаться людям, не сведущим в электронике. Апджон нашел в кармане листок бумаги и стал наблюдать за процессом изучения установки.

Кое-что оставалось неясным, но главные элементы оказались узнаваемыми.

— Это похоже на генератор сигналов, он подает разные частоты и, таким образом, осуществляет контроль над чем-то другим. Но вот что он контролирует?

Примерно через час Дрейк решительно пожал плечами.

— Я по-прежнему не понимаю, как это все работает, но, думаю, кое-что мы сообразили правильно. Мы знаем, что они умеют контролировать этот купол так, чтобы пропускать через него то, что считают нужным, что они умеют извлекать его в виде светового пучка, практически не затрачивая на это расходных ресурсов, а потом растягивать энергетическую оболочку, настолько тонкую, что она может пропускать газ. При этом давление воды не способно прорвать ее. При сохранении правильной частоты импульсов они могут проводить сквозь оболочку другие объекты, окруженные аналогичным полем.

Но они должны тщательно следить за частотой, а я в последнее время заметил некоторое мерцание.

— Неужели ничто извне не способно разрушить эту оболочку? — спросил Дон. — Даже атомная бомба?

Дрейк потер лоб, а потом кивнул.

— Ты прав! Они способны настроить систему так, что и сотни водородных бомб ее не сокрушат. Если бы у нас была такая штука! Построить купол над каждым городом мира, и война станет невозможна! Дон, возвращайся в город, действуй в два раза энергичнее, чем получалось до сих пор. Мы просто обязаны вернуться на землю!

Дон коротко кивнул. Он тоже так думал. Он быстро пожал на прощание руку дяде, а затем сделал знак Маггинсу. Старик прошел сквозь оболочку, отделявшую пленников от городской среды. Он сделал вид, что страшно удивлен, обнаружив Дона внутри тюрьмы, быстро установил с ним физический контакт.

Через десять секунд Дон и Маггинс снова были на улице. Дон подумал, что, наверное, кто-то другой из экипажа мог оказаться намного полезнее на свободе, чем он сам. Но в глубине души знал, что не стоит об этом даже думать. Маггинс никогда не согласится выпустить хотя бы одного узника. В этом случае он, без сомнения, воспользуется своим оружием, чтобы остановить беглеца. Дон оставался единственным, у кого есть возможность свободно передвигаться по городу.

Шеп ждал хозяина снаружи. Вместе они отправились к дому К'мита. Новообретенный приемный отец вышел им навстречу. В руках у него была целая стопка бумаг, на лице не отражалось ни гнева, ни удивления. Наверное, Маггинс был прав: даже если бы стражники обнаружили Дона на станции, на него никто бы не рассердился.

— Ты выглядишь взволнованным, — заметил К'мит.

Дон почувствовал, что несколько потерял самоконтроль, но удержаться не смог.

— К'мит, я разговаривал со своим дядей и Дрейком. Теперь нет никаких причин бояться поверхности! Ваш купол, он ведь способен защитить от любого вторжения, даже от бомбы…

К'мит рассмеялся.

— Я знаю это, Дон К'миллер. Мы получили информацию об уровне радиации, который исходит от вашего судна, и настроили купол соответственным образом. Но всегда есть опасность появления новых изобретений.

Дон внезапно почувствовал себя полным глупцом. Теперь он уже не понимал, почему та идея о силе купола привела его в восторг. Но, с другой стороны, если К'мит знает, что подводный город находится в безопасности… Юноша глянул на бумаги в руках атланта и нахмурился. Это была очередная сводка данных, полученных с помощью радиоприемника.

Соединенные Штаты предъявили другой стране ультиматум: пять дней для возвращения «Тритона» в целости и сохранности или выплата огромных репараций. В ответ обвиняемая страна направила гневное послание, отвергающее все необоснованные претензии, и дала США четыре дня на то, чтобы были принесены формальные извинения, в противном случае была заявлена угроза полномасштабной войны.

Дон с трудом сглотнул. Он и представить себе не мог, что события могут развиваться с такой скоростью. Он попытался представить себе мир, ввергнутый во всеобщую ядерную катастрофу, которая может произойти через четыре или пять дней. Это казалось ему совершенно невозможным.

— Но тогда почему бы вам не отпустить «Тритон», сэр? — спросил он, испытывая самое настоящее отчаяние. — Вы же не хотите, чтобы там, наверху, началась война? И теперь, когда вы находитесь в безопасности…

— Одни нации сражаются с другими, потому что они полны ненависти и страха, — спокойно произнес К'мит, лицо его помрачнело. — Если бы они были доброжелательно настроены к остальным народам, никому бы и в голову не пришло, что пропавший корабль должен становиться поводом к началу войны. Мы не несем никакой ответственности за возможную войну на земле. Я пытался объяснить это вашему сенатору Кенни, но он, как и ты, все время спорит, только спорит и возражает. Он только убедил меня в том, что ваш народ полон ненависти. Мне не нравится, когда меня называют шпионом, убийцей и прочими подобными словами. Но я считаю, что если представитель вашего правительства употребляет в отношении меня такие выражения, значит, ваша страна способна отравить все вокруг нас: воду, морских животных и рыб, а также сбросить на нас такое количество мощных бомб, что даже сосчитать будет трудно.

— Но… — начал Дон.

К'мит поднял руку, остановив его на полуслове.

— Позволь мне закончить. Ты еще ребенок. Но поверь мне, мы не обладаем полным барьером против внешнего мира. Существует кое-что, способное преодолевать оболочку нашего купола. Это ненависть! Пока наверху царит ненависть, единственное условие нашего выживания — тайна. Именно поэтому я должен удерживать твоих друзей в плену. И я вынужден запретить тебе впредь встречаться с ними. Сегодня вечером можешь зайти ненадолго к своим друзьям и попрощаться с ними. А потом забудь их раз и навсегда. Хотя я теперь не знаю, может ли изоляция служить достаточно полным барьером для ненависти?

Дон внимательно посмотрел на К'мита, а потом поплелся в комнату, где теперь жили С'нейфа и он сам. У него не было ни одного достаточно веского аргумента.

Глава 16. Застрявшие в Атлантиде

Дон лежал в темноте, когда в комнату вошел С'нейфа. Дон уже научился выключать светящийся потолок, и больше всего на свете он не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать.

Его мозг отказывался находить не существующий ответ на безумную головоломку. Единственной надеждой верхнего мира на спасение теперь было спасение «Тритона» и возвращение его на базу. И Дон ничего не мог сделать, чтобы осуществить это.

Он понимал, что ситуация становится все хуже и хуже.

С'нейфа включил свет, установив мягкий режим освещения, и опустился на циновку рядом с Доном. Лицо его было напряженным, как будто внутри его сознания шла отчаянная борьба.

— Она не сказала, — выговорил он наконец.

Дон не знал, что ответить на это. Тогда С'нейфа достал маленький пакет и протянул его Дону.

— Я не согласен с моим отцом К'митом. Я полагаю, мы не можем существовать как два абсолютно изолированных мира. Как и ты, я думаю, что мы должны научиться жить вместе. Мне очень трудно нарушать правила послушания, становиться предателем своего родного города, особенно при условии, что я не до конца уверен в своей правоте. Но прошу, возьми это! Это личный генератор силового поля. Ты можешь носить его под одеждой. Так ты сумеешь вывести из тюрьмы своих друзей. Я имею доступ к контролю за субмариной, так что обещаю включить поле вокруг корабля, когда вы подадите мне знак — выдвинете на некоторое время перископ. Ночью никто не работает на корабле.

С'нейфа отвернулся от Дона, не решаясь смотреть ему в глаза. Дон так растерялся, что не находил слов благодарности. Когда же он попытался заговорить, голос его задрожал.

— Не надо благодарить меня, Дон, который не должен становиться К'миллером. Я поступаю так, потому что меня толкают на это внутренние причины. Я провел полдня в храме, чтобы поговорить с богами моих отцов.

Дон сел, рассматривая то, что дал ему С'нейфа. Он столько раз натыкался в последнее время на тупиковые пути, столько раз разочаровывался, что теперь поверить не мог своим глазам. С'нейфа дал ему все ключи к спасению, а он ведь ни о чем не просил его!

— Я полагаю, не только ненависть способна преодолевать барьер, — сказал Дон тихо. — Судя по всему, любовь к ближним обладает не меньшей силой. Но мне жаль, что тебе приходится испытывать такие душевные страдания.

— Не нужно так говорить, — отозвался С'нейфа и встал, чтобы сделать освещение поярче. — Со мной все в порядке, Дон. Полагаю, я доволен своим решением. А теперь пора идти. Мой отец К'мит сказал, что тебе разрешено сегодня один раз посетить своих друзей, стало уже достаточно темно, чтобы предпринять действия. Я буду возле «Тритона». И не забудь про условный знак!

С'нейфа наклонился и почесал Шепа за ухом. Пес радостно завилял хвостом и встал, чтобы лизнуть лицо приятного человека.

— С'нейфа, — у Дона перехватило дыхание. Как это часто бывало в его жизни, серьезное решение пришло к нему внезапно. — С'нейфа, я хочу, чтобы ты оставил себе Шепа. Если хочешь, можешь стать его хозяином. Я действительно хочу этого.

Атлант медленно и удивленно улыбнулся, потом пожал Дону руку. Дон коротко кивнул, взял пакет и направился к выходу.

На улице царил обычный для местной ночи полумрак.

Дон был этим доволен, поскольку никто не смог разглядеть выражение его лица, контролировать которое он был не в силах. Он слышал, как С'нейфа закрыл за ним дверь, как переговариваются редкие прохожие. Дон ускорил шаги.

В этот вечер Маггинс не дежурил. Незнакомый стражник, не знавший английского языка, знаками дал понять, что Дон может войти. Юноша чувствовал спрятанный под курткой прибор, активизирующий костюм-пузырь, но было ясно, что со стороны он не был заметен. Дон кивнул в ответ на жесты стражника и двинулся к защитному экрану вокруг тюрьмы.

Дон не стал терять понапрасну времени, поскольку уже знал, что нужно делать. Он быстро прикоснулся к охраннику, который включил свой костюм, пропуская юношу внутрь небольшого купола. Но в следующий момент Дон сделал то, чего охранник никак не мог ожидать. Он быстро выхватил у него оружие, а другой рукой сорвал с его пояса прибор, который позволил бы стражнику самостоятельно покинуть место заключения. Охранник закричал, но тут в дело вступил Апджон, который быстрее других сообразил, что происходит. Он прыгнул на атланта и нанес ему короткий удар в солнечное сплетение. Стражник рухнул на пол. Дон проверил оружие, которое уже отобрал у стражника, затем убедился, что никакого другого вооружения у того нет.

Удар Апджона не привел к потере сознания. Атлант довольно быстро пришел в себя, вскочил на ноги и поднял крик. Но звук не проникал сквозь защитный экран, так что никто снаружи не мог услышать его призывы. Дон заставил стражника отойти к дальней стороне сферы, а Апджон снял галстук и связал руки охранника.

Дон коротко объяснил, что случилось, предупредил, что внизу могут стоять другие стражники, назвал условный сигнал, который предложил С'нейфа, готовый мгновенно включить защитное поле вокруг «Тритона». Они должны будут сперва запустить двигатели, чтобы подойти вплотную к куполу, окружающему город, а потом дать знак. С'нейфа активизирует пузырь вокруг субмарины в тот момент, когда они выключат двигатели, таким образом, корабль спокойно проскользнет по инерции сквозь защитное поле города прямо в океан.

Поскольку внутри пузыря они будут легче воды, так как камни, резко утяжелявшие подводную лодку, уже сняты с обшивки, пи немедленно пойдут к поверхности. Кто-нибудь сможет выйти наружу в глубоководном костюме и отключить пузырь, когда давление воды станет безопасным. После этого «Тритон» сможет совершать необходимые маневры. Но, возможно, пузырь не помешает им подняться до самой поверхности океана. Вполне реально отключить его после всплытия.

— Мне нравится этот план, — решил Халлер. — Он ясный и простой. А все лучшие трюки бывают именно такими. Ну что же, теперь у нас, по крайней мере, есть оружие. Но как нам всем удастся пройти сквозь этот барьер?

— Вы просто должны взяться за руки… Поле от моего костюма распространится на всю группу, — объяснил Дон.

Он был уверен, что прием сработает.

Халлер кивнул и протянул Дону руку. Остальные образовали цепочку, на конце которой оказались Кейн и Кенни.

Сенатор внезапно взбодрился, почувствовал прилив сил и стал рассказывать окружающим, какие меры он предпримет против атлантов, когда доберется до земли.

— Забудьте об этом, — отрезал Халлер. — Не стоит упускать из виду, что один из атлантов сделал наш побег возможным.

Кенни хотел что-то возразить, но потом все же замолчал.

Он лишь тихо пробормотал несколько слов Кейну, который кивнул в ответ с недовольным видом.

Когда все взялись за руки, Дон включил генератор. Пузырь был неразличим в сумерках, но юноша смело направился к барьеру, заграждавшему путь на свободу. Сопротивления не было. Один за другим члены экипажа «Тритона» вышли из-под тюремного колпака. Когда все оказались на улице, Дон отключил костюм, и люди смогли разжать руки.

— А что с охранником? — прошептал Симпсон. — Он неплохо обращался с нами. Более того, он по мере сил старался скрасить наше существование.

— Он не пострадал, — ответил Халлер. — Утром его найдет Маггинс, и он сможет выйти на свободу. Для него будет лучше, если его найдут в заключении, во всяком случае, всем станет ясно, что он ничего не мог поделать, чтобы остановить нас.

Все члены экипажа собрались возле лестницы. Дон передал оружие Халлеру. Внизу могли находиться другие охранники, но юноша не был в этом уверен.

Дон спускался первым, поскольку его появление было вполне естественным и ожидаемым. Но теперь он решил включить пузырь. Конечно, если у охранника окажется острое зрение, он различит защитную сферу, и это вызовет закономерные подозрения. Но, с другой стороны, в костюме-пузыре Дон защищен от воздействия оружия. Если по нему откроют огонь, Халлер поймет, что произошло, и позаботится об остальных.

Дон немного замешкался на ступенях. Пузырь обтекал его тело примерно в двух-трех сантиметрах от кожи, и возникало ощущение, что идешь по тонкому льду. Дон решил взяться за перила, но это не очень помогло.

Он тихо выругался, но потом понял, что это может даже пригодиться, если, конечно, ему вообще удастся спуститься с лестницы, не сломав шею. Притормаживая на каждом шагу, с трудом сохраняя контроль, он кое-как добрел до основания лестницы. Несмотря на защитный костюм, Дон испытывал странное возбуждение от того, что в любой момент могла начаться стрельба.

Но ничего не случилось. Он спустился с лестницы, вышел на улицу, отключил генератор.

— Все в порядке, — тихо сказал он своим товарищам, ожидавшим наверху. — Идите сюда.

В темноте позади него на секунду мелькнула красная точка, Дон почувствовал какое-то движение воздуха, обернулся и в тот же момент услышал тихое шипение.

Халлер буквально спрыгнул с лестницы, сильно толкнув Дона вперед, так что тот упал. Одновременно рухнул на землю и парализованный охранник, которому адмирал успел нанести удар с помощью захваченного оружия.

— Умный парень, отлично соображает, — с уважением сказал Халлер о поверженном стражнике. — Дождался тебя, убедился в том, что ты намерен сделать, вместо того чтобы палить наугад. Он понял, что у тебя какие-то подозрительные намерения из-за того, что ты включил костюм-пузырь. Хотел бы я, чтобы все мои ребята так работали. Возьми его оружие, Сид. Ты ведь хороший стрелок.

— Нам лучше разделиться на несколько групп, — предложил Дон. — В это время суток на улицах довольно мало жителей, будет очень странным появление такой толпы, тем более в нашей одежде.

— Хорошая мысль. Говоришь, эта улица ведет прямиком к субмарине? Тогда разумно будет идти так: одна группа — по этой улице, другие две — по соседним параллельным улицам. Тогда все сумеют попасть в нужное место почти одновременно.

К удивлению Дона, первым отправился в путь Кейн, захватив с собой сенатора Кенни. Они прошли немного вперед и свернули на улицу, которая вела к бассейну и подводной лодке.

Халлер разделил остальных на две группы, одну из которых возглавил Апджон, а в другую вошли сам адмирал и Дон.

Они пошли вдоль по улице не спеша, чтобы не привлекать к себе внимание случайных прохожих суетливыми движениями. К счастью, по дороге они никого не встретили. Они преодо дели примерно половину пути, когда сбоку, со стороны улицы, по которой шла группа Апджона, раздался возглас.

— Вперед! — воскликнул Халлер.

Они быстро свернули за угол и присоединились к товарищам. Опасения оказались не напрасными. Они выскочили как раз позади людей Сида Апджона.

Помимо шести членов экипажа «Тритона» на улице были и два вооруженных стражника. Сид дал команду своим людям отступить под защиту домов и позвал на помощь Халлера. Когда подоспела подмога, он первым открыл огонь.

Халлер жестом приказал своим людям тоже занять укромное место, а сам шагнул вперед, чтобы защитить Апджона. Он выкрикнул что-то резким командным голосом, и два стражника немедленно обернулись к нему. Один из них в следующую секунду рухнул под выстрелом Сида, а Халлер поразил второго.

Четверо остальных охранников начали беспорядочно палить во все стороны, но их настигли несколько человек из экипажа. Силы были неравны. Несмотря на свое оружие, атланты не были готовы к такой решительной атаке, так что все закончилось почти мгновенно.

— Спасибо, Боб, — вздохнул Апджон. — Нам пора двигаться дальше.

Двери вдоль улицы начали открываться, и встревоженные жители спешили выйти на улицу, чтобы узнать, что случилось. Надо было как можно быстрее уносить ноги. Конечно, люди не слишком спешат туда, где слышны выстрелы, но всегда найдется пара отчаянных дураков. Группа бросилась вперед, по направлению к подводной лодке. И вовремя. Из-за угла показалась довольно большая группа атлантов.

К счастью, у них не было с собой оружия. Экипаж «Тритона» получил шанс спастись от преследования. Но и впереди открывались двери домов, так как шум встревожил многих жителей города. Очень быстро вся улица была заполнена народом. Халлер махнул рукой, и его команда свернула за угол, вернувшись на ту улицу, по которой шли Дон, Халлер и их часть экипажа. Там тоже из дверей выглядывали несколько любопытных атлантов, так что Халлер приказал пройти еще подальше — на улицу, по которой ушли Кейн и Кенни.

Там было спокойно, и они могли без опасений идти дальше, если, конечно, кто-нибудь не окажется достаточно сообразительным, чтобы перекрыть путь к субмарине. Дон надеялся, что большинство людей даже не догадалось, в чем была причина странной заварушки. Ему стало немного легче дышать.

Они дошли до самого конца улицы, оставалось еще два маленьких квартала до бассейна с «Тритоном». Они огляделись, но нигде не заметили ни Кейна, ни Кенни, которые должны были уйти далеко вперед, если их не схватили во время борьбы на дальней улице другие стражники.

Потом группа свернула на главную улицу, перед ними показался «Тритон». Из открытого люка лился свет.

— Идем, — приказал Халлер и ускорил шаги.

Внезапно Дон охнул. «Тритон» медленно двигался, на поверхности бассейна появились буруны, вызванные работой двигателей. Корабль направлялся прямо к внешнему куполу.

— Подождите! — закричал Декстер, его голос был таким громким и пронзительным, что слабо напоминал человеческий крик. Закричали и другие, но корабль двигался вперед.

Затем люк резко захлопнулся.

Перископ приподнялся, вокруг корабля в тот же момент образовался пузырь, нос судна коснулся внешнего купола и медленно, метр за метром, «Тритон» исчез за пределами защитной сферы, отправляясь в океан. Когда больше половины корабля преодолело барьер, скорость скольжения увеличилась. А потом «Тритон» исчез!

Дон видел, как С'нейфа выбрался из бассейна и, открыв рот, уставился на стоящих перед ним людей. Атлант следил за условным сигналом, он был внутри пузыря и не мог слышать отчаянных криков. Он был уверен, что люди с поверхности благополучно добрались до судна.

— Беги! — воскликнул Дон.

Но было слишком поздно. Со всех сторон к бассейну спешили жители города. С'нейфа оказался под стражей, прежде чем успел даже двинуться. А вокруг экипажа «Тритона» стояло плотное кольцо охраны.

— Бросайте оружие, — распорядился Халлер, и первым опустил на землю свое оружие. — У нас все равно нет выхода.

Но всем им стало еще хуже, когда они поняли, что Кейн и Кенни исчезли.

Глава 17. Суд К'Мита

С высоты крыши, на которой все они теперь находились, закрытые от города сферой, можно было разглядеть бассейн, в котором раньше находился «Тритон», а также значительное число людей, сновавших туда-сюда в костюмах-пузырях и на плавательных досках. Атланты предпринимали экспедицию, которой придавали исключительное значение, и специальные участники эксперимента отвечали за то, чтобы доставлять воздух тем, кто где-то в высоте, ближе к поверхности океана, наблюдал за перемещением подводной лодки.

Казалось, неистощимый поток морских людей двигался вверх-вниз сплошной цепочкой.

С'нейфа был помещен в заключение вместе с экипажем «Тритона». Он сидел, обхватив колени и с горечью наблюдая за тем, что происходило возле бассейна. Он винил себя за провал попытки спасения, хотя он в точности следовал намеченному плану и никак не мог отвечать за то, что случилось.

Одновременно в его душе всколыхнулись все те сомнения, которые он заглушил в себе ради исполнения идеи спасения людей с поверхности. Соплеменники называли его предателем, а провал еще больше усугублял тяжесть обвинений.

— Может, им удастся сделать это, — с сомнением в голосе произнес Халлер. — Им достаточно легко удалось запустить двигатели и покинуть пределы города. Однако нам придется ждать того, что последует за их экспериментом. Боюсь, что простое возвращение «Тритона» на поверхность уже не остановит войну. Все зашло слишком далеко. И все из-за этого секрета купола!

Во всех разговорах сквозила горечь и досада. Особенно угнетала сама мысль, что кто-то из экипажа мог согласиться на сотрудничество с тюремщиками и предать своих товарищей. Вдруг Халлер приподнялся и указал вниз.

— Смотрите, там что-то происходит.

Все узники сгрудились возле низкой кромки крыши, там, где край пузыря давал возможность увидеть, что происходит внизу. На улице царило необычайное воодушевление. Горожане толпились у края бассейна, уже целые группы атлантов прыгали сквозь защитный купол в океан и обратно, причем теперь они уже не переносили с собой дополнительные емкости для воздуха. Некоторые из собравшихся вокруг бассейна размахивали руками. Звуки не проникали в импровизированную тюрьму, но пленники могли разглядеть, что толпа явно веселится. Халлер сокрушенно покачал головой. Через пару секунд смутная тень появилась возле оболочки купола, а потом в бассейн медленно опустился «Тритон», по-прежнему окруженный защитным пузырем.

На этот раз на нем не было утяжеляющих камней. Судно затащили внутрь города сотни людей, которые крепко тянули за собой веревки, обмотанные вокруг корпуса субмарины.

Большинство пловцов использовали традиционные доски с пропеллерами, вероятно, для того, чтобы увеличить силу воздействия. Как могли видеть находившиеся на крыше, сначала нос корабля проник сквозь защитный экран, а потом и весь корпус медленно скользнул назад в бассейн.

Мгновенно множество людей бросилось прямо сквозь окружавший судно пузырь. Они стали быстро разматывать веревки. Затем из корабля вытащили Кейна и Кенни.

— Когда я доберусь до этих… — не сдержался Уолрич.

Халлер с упреком покачал головой.

— Мы ничего не будем делать им. Это приказ. Нам не нужны раздоры между своими. Наше положение в городе и без того достаточно плохое.

Примерно через полчаса Кенни и Кейна доставили к остальным членам экипажа. Кенни просто захлебывался криком. Потом бросил быстрый взгляд на сидевших на крыше, схватился за сердце и тихо сполз на свое место на циновке.

— Я старый человек, я обязан вернуться назад. Я нужен своей стране. Я незаменим.

— Придержите свое мнение при себе, — сурово сказал Халлер. — Мистер Кейн, с этого момента можете считать, что находитесь под арестом. Вы дезертировали и перешли на сторону противника, совершили акт незаконного захвата корабля, рассматриваемый как пиратство, а мера наказания вам будет определена позднее. Но сначала я хочу выслушать отчет о вашем поведении, и никаких пустых оправданий!

Штурман заметно нервничал, хотя старался держаться спокойно.

— Мы достигли поверхности, — с трудом выговорил он. — Они поднялись в своих пузырях следом за нами. Мы не смогли избавиться от пузыря вокруг судна прежде, чем они появились. Мы вдвоем не могли управиться с кораблем, — Кейн стиснул руки, потом убрал их за спину. Вероятно, пытаясь таким образом взять под контроль свое состояние. — А чего вы ожидали от меня? Вы хотели, чтобы мы упустили единственный шанс только потому, что вы где-то там задержались?

— Это из-за вас был упущен наш шанс, мистер Кейн, — резко ответил Халлер. — У вас было достаточно времени, чтобы дождаться нас. Отправляйтесь на свою циновку и оставайтесь там.

Кейн стиснул кулаки, но не двинулся с места. Халлер сделал шаг вперед и остановился. Штурман еще секунду колебался, но потом молча прошел к своей циновке и уселся, отвернувшись от остальных. Тюрьма была окружена группой атлантов, которые указывали на заключенных. Вероятно, они желали посмотреть, что случится на крыше, когда два сбежавших пленника будут доставлены к своим товарищам, и были удивлены спокойным разговором.

Маггинс принес узникам еду.

— Завтра состоится суд, — сообщил он. — Я не должен сейчас с вами разговаривать. Чертовы дураки провалили все дело. Были бы у вас толковые люди, попытка бы удалась, адмирал. Хотел бы я походить на вас, когда был помоложе.

— План принадлежал Дону, — признался ему Халлер. — Я только руководил его исполнением. Я несу ответственность за всех своих подчиненных. Я доверяю им и потому готов принять их позор на себя. Что говорят обо всем этом в городе?

— Совет в полном замешательстве. Все, кроме К'мита. Он уже облачился в зеленый костюм.

С'нейфа издал тихий возглас, его лицо побелело. Он хотел что-то сказать. А потом заплакал, даже не скрывая слез.

— Зеленый цвет означает, что он носит траур по своему сыну, — пояснил Маггинс. — Он публично заявил, что С'нейфа мертв. Довольно трудно решить, как поступать с мальчиком, которого называют предателем, особенно Президенту Совета.

Халлер нахмурился.

— К'мит — правитель города?

— Что-то вроде этого. Я думал, вы знаете это. Совет имеет право наложить вето на его решения, но в остальном он практически единоличный правитель города. Так что у Дона есть шанс стать настоящим принцем, его пока не объявили мертвым. Завтра именно К'мит будет рассматривать ваше дело.

Маггинс ушел, забрав почти не опустевшие тарелки. Никто не испытывал голода. Халлер и Симпсон подошли к С'нейфе, пытаясь утешить его. Дон последовал их примеру, но не знал, что сказать. Он просто положил руку на плечо молодому атланту. С'нейфа похлопал его по тыльной стороне ладони. Дону показалось, что все это было, конечно, глупым и сентиментальным, но на самом деле правильным.

Они просидели без сна почти всю ночь, ничего не говоря друг другу. Когда огни в городе стали ярче, что означало наступление нового дня, они все еще сидели, как вечером, словно не прошло несколько часов. Маггинс принес утром только горький травяной настой, который взбадривал, помогал проснуться и ощутить прилив сил. Он поставил его перед пленниками, а потом принес еще какой-то большой контейнер и пояснил:

— Кофе. Я взял его на корабле. Они тут решили, что это ядовитое вещество, так что вам пить его не полагается. Но я решил, что сегодня это как раз то, что вам нужно. Конечно, нет молока, но…

— Ты просто волшебник, Маггинс, — вздохнул Апджон. — А как ты сам?

Маггинс мгновение поколебался, а потом согласно кивнул.

— Думаю, мне хуже от этого не будет. Давненько не пробовал кофе, — он облизал губы после смачного глотка, закатил глаза, демонстрируя удовольствие. — Если бы вы только знали, сколько лет я мечтал о чашечке крепкого кофе!

С'нейфа покривился, попробовав горькую жидкость, но все же проглотил его. Но поскольку у него не было привычки, он вскоре почувствовал стимулирующее воздействие кофе. Лицо его стало более оживленным, вернулись краски, заблестели глаза.

Маггинс подождал, пока все допьют кофе, а потом сказал:

— Ну что же, полагаю, нам пора покончить с удовольствиями и приступить к делам дня сегодняшнего. Вы готовы предстать перед К'митом, который будет судить вас?

— Здесь? — удивился Дон. Он ожидал, что их поведут по улицам под охраной, что правосудие будет вершиться в переполненном людьми зале.

— Так гораздо проще, чем вести вас куда бы то ни было, — ответил Маггинс. — Они здесь всегда стремятся действовать самым простым образом. Готовы?

Халлер пожал плечами:

— Какая разница — сейчас или в другое время?

Маггинс вышел из сферы действия защитного поля. Через несколько минут в тюрьму вошла группа охранников с оружием наготове. Они выстроились вдоль стены, окружив узников. Наконец появился и сам К'мит. Перед ним шел писец, который должен был запротоколировать все происходящее, и еще пять атлантов — вероятно, свидетели, которые должны сообщить остальным горожанам, что суд прошел правильно. Никаких защитников не имелось. К'мит был одет в ярко-зеленую одежду, но на лице его не замечалось и следа печали или разочарования. Он пожал руку Халлеру.

— Хорошая попытка, адмирал. Естественно, мы не могли допустить, чтобы она закончилась удачей для вас. Но вы неплохо управляете своими людьми.

Потом К'мит с улыбкой повернулся к Дону:

— Я должен признать и твои немалые заслуги в этом деле, Дон К'миллер. Но, судя по всему, ты выбрал сторону, которая влияет на тебя гораздо сильнее, чем я. Поскольку в том, что ты сделал, нет ничего позорного, я с удовольствием должен признать, что в мои преклонные годы обрел в тебе достойного сына. У человека должен быть хотя бы один сын. Но как К'мит, представитель интересов Млайану, я должен заявить, что ты совершил нечто запретное. Как К'мит, повелитель своего дома и семьи, я не нахожу ничего оскорбительного для себя в твоем поведении.

Он даже не взглянул в ту сторону, где стоял С'нейфа.

Когда Кенни разразился очередным потоком слов, угрожая будущими карами со стороны его правительства, К'мит сделал знак одному из стражников, тут же шагнувшему вперед и нацелившему оружие на сенатора, которому пришлось замолчать. Кенни просто затрясся от ужаса.

— Теперь начнем суд, — произнес К'мит громко и отчетливо. — Прошу вас, садитесь, чтобы выслушать решение.

Он немного подождал, пока стражники заставляли всех подсудимых расположиться полукругом, а потом сам уселся в центре.

— Наша практика отличается от принятых у вас на поверхности правил ведения суда, насколько я представляю их по вашим книгам. Я сам излагаю все факты. Никакого спора и обсуждения не проводится. Поскольку я знаю все необходимые факты, то могу утверждать следующее. Вы покинули без разрешения тюрьму и предприняли попытку бежать из города, нарушив тем самым мое прежнее распоряжение относительно вас. Это относится ко всем, кроме моего сына Дона, который был свободен перемещаться внутри города, но который решил присоединиться к вам, а также, кроме того, кто был сыном моего брата К'майо, и который предал город Млайану. Вот факты. Но из уважения к вам я готов выслушать ваше мнение, если вы в чем-то не согласны со мной.

— Факты изложены правильно, — признал Халлер.

Кенни вскочил и закричал, сжал кулаки, размахивая ими в истерике.

— Я не желаю признавать эту пародию на суд. Я не желаю становиться участником такого возмутительного акта произвола и несправедливости. Прежде всего, я объявляю о своем дипломатическом иммунитете. Во-вторых, я…

— Заставьте его замолчать, — распорядился К'мит.

Один из охранником мягко подтолкнул старого сенатора к его прежнему месту и нажал на плечи, вынуждая сесть. Сенатор откинулся назад, бросил умоляющий взгляд на Халлера, который невозмутимо смотрел на него.

— Благодарю вас, адмирал Халлер, — продолжил К'мит. — Как вы знаете, наши с вами правила и законы во многом различаются. Но вы находитесь в нашем городе, так что суд будет проходить по нашим правилам и установлениям. В течение ночи я размышлял, какие меры должен предпринять.

Он сделал паузу, а потом развернул свиток и прочитал написанные на нем имена — там были все, кроме С'нейфа и Дона.

— Мы находим, что безопасность Млайану требует более тщательной охраны перечисленных лиц. Их содержание под стражей официально объявляется пожизненным, в случае крайней необходимости, когда городу будет угрожать непосредственная и серьезная опасность, они будут в первоочередном порядке предоставлены милости океана. Субмарина «Тритон» должна быть приведена в состояние, не позволяющее совершать какие бы то ни было плавания, за счет устранения с нее всех устройств и приборов, которые обеспечивают ее действия, а также снятия всех танкеров, содержащих воду, чтобы, при малейшей попытке вывести ее за пределы города, она немедленно пошла ко дну. Содержание под стражей будет укреплено усилением защитного поля вокруг тюрьмы, которая будет устроена на отдельной неприступной скале.

Открываться будет лишь небольшой участок, размером не превышающий человеческую голову, через которую будет производиться обмен пищи и отходов жизнедеятельности. Ни один житель Млайану не имеет отныне права поддерживать какие-либо контакты с заключенными. Что касается Дона Миллера, нашего сына, мы запрещаем его пребывание в нашем доме впредь до особого разрешения. Мы приказываем поместить его в отдельную комнату под особую охрану. С ним будут обращаться, как с тем, кто может в дальнейшем поступить на службу Млайану. Его пес, Шеп, который представляет собой ценность для города, останется в нашем распоряжении.

Что касается бывшего сына К'майо, моего брата, решение будет следующим: он будет жить в доме брата его отца, но ему запрещено разговаривать с кем бы то ни было с этого дня и вплоть до смерти, если он не сумеет заслужить прощение города выдающимся поступком, доказывающим его раскаяние и преданность городу Млайану, который заставит всех горожан забыть о темных днях. Его будут называть Араин Нейфа, он будет слугой в доме, в котором обитает сейчас, или в который будет продан. Рассматриваться он будет ниже, чем представители самого низшего класса работников. В середине каждого дня он должен будет пересекать весь город, опустив голову и глядя под ноги, чтобы все могли учиться на его примере.

К'мит сделал большую паузу и потом торжественно произнес:

— Это все.

Дон вскочил с места.

— Я признателен вам за снисхождение к моей персоне, сэр, — начал он, но слова не соответствовали его истинным мыслям, он просто чувствовал себя полным дураком перед всеми остальными. — Но я не заслуживал этого. Я хочу быть запертым вместе со всеми.

— Ты неправильно понял, — холодно сказал К'мит. — Тебе не сделано никакого снисхождения. Как мой сын, ты заслуживаешь особого наказания. Я убежден, что отделяя тебя от твоих товарищей и запирая в пустой комнате, я наказываю тебя гораздо серьезнее, чем остальных. Ты это скоро поймешь. Таким образом, приговор остается в силе.

Он снова пожал руку Халлеру, затем демонстративно положил ладонь на голову Дона. Потом активизировал свой пузырь и вышел из тюрьмы, за ним последовали стражники.

Один из охранников взял за руку С'нейфа, но тот, хотя и смотрел вниз, выпрямился и твердым шагом пошел вперед.

Дон повернулся к дяде, пытаясь улыбаться. В глазах Симпсона стояли слезы. Их руки на короткое мгновение встретились, но ни один не мог найти нужных слов.

Затем Дон вышел вместе со своим стражником, стараясь не расплакаться.

Глава 18. Планы спасения

Заключение оказалось не таким уж мучительным. Дон был просто заперт в довольно просторной комнате в том самом здании, где находился сразу после захвата корабля атлантами. Маггинс по-прежнему отвечал за его содержание, но теперь он входил всегда вместе с другим стражником, который не проявлял никакой симпатии к узнику, но и знаки особого недоброжелательства тоже не демонстрировал.

Дону давали игры — большинство из них были слишком простыми, хорошую еду. Но уже через день он почувствовал, что время тянется и тянется. Он мог обо всем подумать, взвесить все поступки и решения, но мысли приходили на ум исключительно невеселые. Он чувствовал свою ответственность за тот план, которому последовали его товарищи. Конечно, идею высказал С'нейфа, а руководство операцией осуществлял Халлер, но Дон все равно ощущал на своих плечах тяжесть ответственности. Как бы то ни было, все закончилось провалом. И за это он тоже отвечает. Думать обо всем этом было крайне тягостно. На второй день пребывания в темнице Дон проснулся с твердым решением придумать способ бегства. Он не имел ни малейшего понятия о том, как это сделать, но ему казалось, что Шеп может стать той ниточкой, которая выведет его на свободу. Новая идея отвлекла его от прежних горестных размышлений, и он, по крайней мере, перестал заниматься самобичеванием. Его долг — спасти весь экипаж, и он найдет способ исполнить долг. Дон горько улыбнулся, когда подумал, что его нынешний настрой мыслей похож на привычные установки Халлера, только вот опытом адмирала он не обладает. Но ведь и Халлер когда-то делал первые шаги и начинал набирать свой уникальный опыт. Это соображение придало Дону храбрости и уверенности в себе.

— Мне скучно, — заявил он Маггинсу. — Не могли бы вы принести мне маленькую металлическую трубочку, плоскогубцы и напильник — совсем небольшой напильник, я хотел бы сделать свисток.

— Ты опять замышляешь какую-то интригу, — подозрительно заметил Маггинс. Он провел рукой по седым волосам и задумался. — Мне не нравится выражение твоих глаз, юноша. Но я посмотрю, что могу для тебя сделать, поскольку не понимаю, какой из твоей просьбы может выйти вред. Пока ты не просишь взрыватели и автоматы, пожалуй, я пойду тебе навстречу. Ладно, принесу.

Когда все необходимое было доставлено, Дон взялся за работу. Он решил сделать особый свисток для Шепа, сигналы которого были бы не слышны для людей. Собака способна слышать такие сверхвысокие сигналы даже на очень большом расстоянии. Дон постарался вспомнить, как изготовить такую штуку. В конце концов ему пришлось хорошенько припомнить основы теории резонансных колебаний и распространения звука в различных средах. Дон изучал все это в школе, но основательно подзабыл. Он не был уверен, что все делает правильно, но попытаться стоило. Первый вариант оказался отличным свистком, только не тем, который нужен Дону. Он издавал звуки, похожие на уханье совы.

Юноша отбросил его в сторону и взялся за следующий кусок трубки. Теперь он решил работать над большим участком трубки, пока не удастся найти наиболее высокие звуки, а потом модифицировать изготовленный инструмент так, чтобы верхний регистр давал сверхвысокие сигналы, доступные только собачьему уху. Один раз к нему заглянул К'мит, Дон как раз был погружен в работу. Атлант внимательно посмотрел, чем занимается юноша, но не спросил, откуда взялись эти материалы и инструменты. Маггинс через небольшое отверстие в двери наблюдал за этой сценой. Он страшно волновался.

— Очень жаль, что у нас не растут ивы, мальчик, — заметил Маггинс, когда К'мит ушел. — Я бы хотел делать флейты и свистки из ивы. Можно было бы сыграть на них приятную мелодию. Если хорошо потрудиться, можно изготовить инструмент с полной октавой и даже с двойным рядом.

— Спасибо, Маггинс, — искренне поблагодарил его Дон.

Он упустил из виду, что инструмент может действительно иметь двухрядную структуру. При легком дуновении получается один диапазон звуков, а при сильном — другой, более высокий. Если он настроит свой свисток на частоту десять или одиннадцать тысяч вибраций в секунду — может быть, немного выше, — а затем перепрыгнет на октаву выше, получится именно то, что нужно.

Дон вернулся к работе, а когда инструмент показался ему готовым, проверил его на легком дыхании. Затем еще немного подпилил там, где надо. При второй попытке звук получался искомым. Надолго задержав дыхание, Дон дунул изо всех сил. Сначала раздался еле различимый высокий звук, а потом ему показалось, что наступила тишина. Дон подул еще раз — никакого результата. Юноша продолжил работу. Но на пятый раз в ответ на не различимый для Дона сигнал где-то внизу раздался громкий лай. Дон тихо порадовался удаче.

— Лучше впустить ко мне Шепа, — сказал он Маггинсу.

— Не могу, — нахмурившись, ответил старик. — Ты ведь сам это делаешь, только понятия не имею, как это тебе удается. Ну ладно, пусть это будет между тобой и твоим псом.

Дон слышал, как Шеп ходил вдоль двери, скреб ее когтями, потом раздался голос охранника, который пытался прогнать собаку. Эта борьба продолжалась примерно полчаса, а потом пришел К'мит и забрал громко протестующего пса с собой. Еще через час Дона перевели в другую комнату.

Там он немного подождал и снова подул в свой свисток.

За этим наблюдал другой охранник.

— Что происходит? — спросил он на местном языке.

Дон пожал плечами:

— Теперь бог приходит.

На этот раз Шеп просто бесновался. Он прыгал на дверь и заливисто лаял. На шее у него, вероятно, была цепь, которая со звоном била по полу и двери. Снова пришел К'мит. Он долго вел разговор с охранником и затем вошел к Дону, чтобы забрать свисток. Дон отдал ему тот первый вариант, который признал неудачным. Когда атлант вышел, юноша снова подул в «правильный» свисток. Раздались возгласы людей, а Шеп немедленно вернулся к двери. К'мит был совершенно озадачен. Дона снова перевели в другое помещение — и повторилась та же ситуация. На этот раз Дон подождал около часа после того, как К'мит забрал собаку. Он услышал снизу гомон множества голосов. Люди были заметно встревожены, возбуждены. Для наиболее суеверной части горожан поведение собаки стало проявлением божественной воли Песьего бога, который выражал явное неудовольствие заточением юноши.

Когда Дон засвистел еще раз, Шеп не пришел. Но через несколько минут в воздухе разнесся низкий протяжный вой.

Дону нужно было изрядно прислушаться, чтобы разобрать этот звук. Вероятно, Шеп пытался выбраться из того места, где его теперь держали, а когда это не удалось, стал выть в отчаянии, как, бывало, он выл на луну одинокими ночами на острове. Там у него был излюбленный залив, где он изливал ночному светилу собачью тоску.

Примерно через полчаса пришел Маггинс и переговорил о чем-то с охранником. Затем он открыл дверь и знаком приказал Дону выйти.

— Отлично, юноша. К'мит упрямый человек, но больше половины населения города требуют немедленного решения вопроса, они убеждены, что пес предупреждает их об опасности. К'мит приказывает тебе пойти и успокоить собаку.

Дон поднялся с циновки и последовал за Маггинсом. По крайней мере, в одном он оказался прав. Вместо того чтобы использовать собственную силу, гораздо разумнее воспользоваться слабостью других людей. Атланты суеверны и подозрительны, это одна слабость. Но есть и другие.

— А что вообще происходит, Маггинс? О чем они так беспокоятся? — поинтересовался Дон. — Я все время слышу о какой-то опасности, но никто не объясняет, в чем дело. Они что, боятся, что наши корабли начнут их бомбить?

Лицо Маггинса заметно помрачнело.

— Этот страх появился давно. Такое случилось раньше с другими куполами. Они рассказывали, что когда-то существовало двенадцать куполов в этой части океана. Но им не удалось удержать полномасштабный купол. Им нужны кристаллы. Ни один кристалл не работает вечно, а месторождения истощены. Вот почему они сейчас совершают плавания по всему океану. Кристаллы добывают возле подводных вулканов, и они ищут новые месторождения. Я говорил им не раз, что люди, живущие наверху, могли бы помочь им предоставить все необходимое. Но они мне не верят, а у них нет химиков, и они не знают, каков состав таинственного кристалла. С течением времени купола ослабевали, и люди вынуждены были спасаться оттуда. Некоторые мигрировали в другие города, но многие пришли к выводу о необходимости сокращения числа детей. Главное: купол недостаточно велик, чтобы выдержать естественный прирост населения, а большинство жителей города голодает. И нам еще все время везло с кристаллами. Однако во время последних экспедиций не удалось ничего найти.

Дон посмотрел на купол и содрогнулся.

Теперь ему стала понятна озабоченность атлантов. При такой угрозе они не могли тратить силы и время на меньшие поводы для тревоги, на такие мелочи, как атомные бомбы.

Беда в том, что у атлантов не существовало теоретической науки и, в частности, химии. Поэтому они зависели от природных кристаллов. А поскольку все исследования проводились методом проб и ошибок, возможно, они упустили из виду множество заменителей, которые теория могла бы оценить, как вполне приемлемые. Дон вспомнил огромные кристаллы, которые он видел на станции. Генератор поля, который был некоторое время в его распоряжении, выполняет ту же функцию. Дон усмехнулся и подумал, что ему удалось найти еще одну слабость местных жителей. Но он почувствовал себя не так хорошо, слушая дальнейший рассказ Маггинса. Кристаллы переставали работать внезапно. Те, что поддерживали гигантский купол над городом, были довольно старыми. Существовала вероятность, что город находится на грани катастрофы. Может быть, речь идет о двух-трех днях, может быть, о паре недель. Дон вспомнил, что в случае опасности его друзья первыми будут отправлены «на милость океана», Внезапно приговор приобрел в глазах Дона новый смысл.

К'мит ждал Дона и Маггинса в своем доме. Снаружи собралась огромная толпа. Люди были разгневаны, обеспокоены. Пес издал очередной вопль, и лица стали еще бледнее, хотя казались и без того белее мела.

— Выведите Шепа, — спокойно распорядился Дон. К'мит кивнул, и через мгновение привели пса, который прыгал как безумный и отчаянно колотил хвостом от радости, что наконец видит хозяина. Потом он сел и уставился на Дона счастливыми глазами, высунув язык и тяжело дыша.

Вздох пронесся по толпе, а потом люди заговорили все разом. Маггинс перевел для Дона слова горожан: «Песий бог улыбается, пророчество сбывается».

Дон подумал, что физиономия Шепа и вправду напоминала улыбку. Он взял собаку на руки, подсадил на плечо и одновременно повернулся к К'миту.

— Должен ли я взять его с собой в тюрьму, мой отец? — спросил он самым невинным голосом.

К'мит прислонился спиной к стене и вытер пот со лба.

— Еще несколько минут, и в тюрьме оказался бы я, — горько рассмеялся он. — Хотел бы я знать, как ты это устроил, Дон К'миллер.

Дон улыбнулся в ответ. Имени было достаточно, чтобы понять, как вести себя дальше. Не выпуская из рук собаку, он вошел в дом. Циновка, на которой спал С'нейфа, исчезла из комнаты, но его собственная была на месте.

— Думаю, теперь у меня будет чуть больше свободы, сэр.

— Как пожелаешь, — К'мит снова улыбнулся. — Но если я замечу что-то неподобающее, ты моментально вернешься в тюрьму. Я заявляю, что ты получаешь свободу в знак благодарности за предотвращение тяжелого кризиса, а теперь скажи мне, что произошло?

Дон показал свисток и объяснил его действие. Атлант недоверчиво покачал головой.

— Звук, который выше любого звука? Это одна из фантазий, в которые я не верю. Когда у людей есть такие маленькие секреты, у них, наверное, есть и большие тайны? Я хотел бы доверять твоим людям, сын мой. Но при той опасности…

— Проблему можно было решить, — быстро сказал Дон.

Он был уверен в том, что говорил. Возможно, потребуется лишь небольшая модификация методов получения энергии, которая снизит зависимость от кристаллов. И тогда потребуется лишь небольшой камешек вместо огромной грозди, чтобы поддерживать работу купола, так как всю остальную часть можно построить на обычной электронике. Основные функции устройства, согласно той диаграмме, которую взял Дон на станции, основывались не на кристалле, а на электрических цепях и не слишком сильно отличались от той техники, которая существовала на поверхности.

— В таком случае, это следовало бы сделать как можно быстрее, — признал К'мит. — У нас осталось только два запасных кристалла. А люди, которых в течение года посылали на поиски новых месторождений, вернулись ни с чем.

Купол над городом казался теперь Дону угрожающим и опасным. Он взглянул на него и снова содрогнулся. Он понимал, что опасность — не дело далекого будущего, она уже пришла. В эту ночь сон его был тревожным, он часто просыпался, не мог найти себе места. Конечно, он применил грязный трюк, чтобы выбраться из тюрьмы, в то время как К'мит ощущал, что на его плечах лежит ответственность за судьбу всего народа. И этот трюк превратил реальный и совершенно обоснованный страх людей в настоящую панику. Чувство вины давило и мешало Дону спать. Он думал о разговоре, состоявшемся накануне вечером. Он пытался убедить К'мита в том, что люди, живущие на поверхности, могли бы помочь ему в решении проблем подводного города. Но поскольку он был вынужден признать, что кристаллов, необходимых для поддержания купола, на земле не знают, атлант отказался выслушивать любые другие доводы. Он упорно не желал признавать, что существует и другой выход из тупиковой ситуации.

— Я не единственный, кто решает такие вопросы, — в конце концов признался К'мит. — Я ведь только член Совета. Порой я думаю… — К'мит тяжело вздохнул. — Почему я должен верить тебе, когда мир там, наверху, устремляется к собственной гибели? Как они могут помочь нам, если не способны спасти самих себя? Сегодня по вашему радио передали, что на пограничной территории между двумя вашими государствами вспыхнула битва.

Дон с тоской посмотрел на атланта. Значит, война начинается. Еще несколько таких пограничных инцидентов, и отношения между противниками могут дойти до крайней точки кипения. Ему начинало казаться, что угроза ядерной войны становится неизбежной. Если бы они могли подняться на поверхность и доказать эффективность защитного купола, может быть, они бы еще успели остановить войну. Но речь идет уже не о днях, а о часах, которые остаются для этого.

И нет никакой возможности использовать передатчик, поскольку у атлантов есть только принимающее устройство.

И тут он резко оборвал ход собственных мыслей. А передатчик «Тритона»?! Но тут же Дон понял, что и это не является выходом. Даже если горожане позволят ему воспользоваться передатчиком, а они этого не допустят, послание не сыграет реальной роли. Нужны будут материальные доказательства, а не просто слова, пришедшие по радиоволнам.

Радиосообщение могут счесть подлогом и провокацией.

К'мит медленно пошел к выходу.

— Последние кристаллы уже установлены, — печально сказал он. — Если что-то случится, мы сможем продержаться от силы несколько недель на маленьких кристаллах, которые использовались в костюмах и небольших устройствах. Или за счет отключения одного из кварталов города. Завтра…

Он замолчал, и Дон взглянул ему в лицо, чтобы понять, что остановило атланта. Невольный холодок пробежал по спине юноши.

— Завтра? — переспросил он.

К'мит покачал головой.

— Нет, тебе лучше не знать об этом, сын мой.

Но Дон и так все понял. Завтра К'мит отдаст приказ отправить заключенных «на милость океана». Его друзей ждет неминуемая смерть, и у него остается лишь несколько часов, чтобы найти выход!

Глава 19. Бешеный пес!

Дон сидел на лежанке, обхватив колени. Шеп тихо повизгивал, чувствуя настроение хозяина, но Дон не обращал внимания на собаку. Изначальная идея была правильной. Он добился успеха, поскольку подумал о том, где кроется чужая слабость.

Но потом он отказался от этого метода и снова вступил в спор, пытаясь использовать силу земной науки. И потерпел поражение! Теперь следует вернуться к удачной тактике.

Искать слабость… искать слабость… искать…

Решение было настолько очевидным, что просто поразило его своей простотой. Главная их слабость — невероятный страх, который заставляет беспокоиться и становиться мнительными.

Там, на станции, кроется настоящая опасность, нависающая над всеми жителями города. Но есть и другие слабые точки — например, суеверия, которые всколыхнулись с появлением Шепа. Или отстраненность техников от остальной массы населения. Идеальный способ добиться свободы — спасти атлантов от опасности, но сделать это без помощи с земли невозможно. И все же, если люди подумают, что они спасены, прием может сработать всем во благо. Дон тщательно взвесил свежую идею, быстро рассмотрел ее с разных сторон и принял решение. Конечно, идея не была совершенной, потребуется доработка по ходу действия. Но это лучше, чем ничего.

— Идем, Шеп, — позвал Дон.

Пес был самой спорной частью плана. Он был отлично натренирован и абсолютно послушен, но при всех переменах в жизни, которые произошли в последнее время, Шеп может занервничать и в критический момент не подчиниться хозяину. Риск, безусловно, есть, но это касается и других слабых элементов плана. Юноша вышел на улицу и почти сразу заметил подавленное настроение окружающих людей. Многие не знали точно, в чем состоит опасность, но все чувствовали беду.

Они ничего не могли поделать. В изумлении и священном трепете они взирали теперь на собаку. То тут, то там прохожие совершали ритуальные жесты поклонения Песьему богу. Дон понимал, что даже слепая вера в сверхъестественную силу не может избавить людей от напряжения и страха.

— Нужно создать святилище для Песьего бога, — заявил Дон. — Он требует выделить особое место, чтобы восстановить удачу, охраняющую Млайану. Он сам выберет такое место. Мы пришли сюда, чтобы спасти Млайану от гибели.

Люди, знающие английский язык, быстро передавали его слова остальным. Кто-то переводил с выражением холодного недоумения на лице, кто-то с большей верой в сказанное, но толпа немедленно приняла и подхватила новую идею. Вокруг стало собираться все больше и больше людей.

— Стоять! — приказал Дон. Пес покорно встал. Потом, по знаку хозяина, прошел несколько метров вперед. Толпа расступалась перед ним. Дон последовал за Шепом.

— Песий бог говорит, что сила его растет, и он желает видеть храм в свою честь. Но здесь есть те, кто не верит в него, и они будут сопротивляться.

Дон сам чувствовал себя ужасно, когда говорил всю эту ерунду, но успокаивал себя тем, что никому не намерен причинять вред. В конце концов, сам К'мит и его техники поддерживали эти предрассудки в народе. Пусть посмотрят, как этот механизм может действовать, возможно, в будущем им не захочется снова играть в такие игры. Если, конечно, у них есть это будущее. Постепенно они дошли до станции.

— Голос! — тихо скомандовал Дон. И пес разразился громким лаем.

Техники вышли на площадь перед станцией, чтобы разобраться, что там происходит, но Дон игнорировал их.

— Песий бог выбрал для себя святилище, — громогласно заявил Дон, обращаясь к огромной толпе, которая собралась по мере их продвижения по городу. Теперь его слушали уже тысячи горожан. — Он должен войти, чтобы вернуть силу кристаллам. Ему нужно для этого лишь несколько минут. Прикажите хранителям кристаллов выйти оттуда!

Он не стал дожидаться, пока его слова будут переведены для всех собравшихся. Шеп по команде Дона двинулся вперед, продолжая громко лаять. Затем какой-то человек закричал и побежал к запретной станции. Дон в изумлении увидел, что это был С'нейфа. Но толпа не присматривалась, он послужил спусковым крючком, потому что все остальные автоматически ринулись вперед, вслед за ним. Техники не стали дожидаться, пока толпа сметет их со своего пути. Они поспешили выйти сами, не желая, чтобы их вытащили насильно.

Один из них повернулся к Дону и сказал по-английски:

— Постарайтесь оставаться там не слишком долго, если вы ложный пророк, то поспешите. Нам необходимо находиться там и обслуживать станцию. Десять минут, не больше.

Дон коротко кивнул в ответ.

— Это приемлемое условие. А теперь закройте двери.

Толпа скопилась перед входом, и Дон с Шепом смогли спокойно войти внутрь станции. Пес спокойно следовал за хозяином, повиливая хвостом. Он не понимал, что это за игра, но просто радовался, что Дон рядом с ним. Юноша быстро миновал большинство установок, пытаясь найти главное собрание кристаллов. Если бы ему удалось понять, что там происходит на самом деле, он бы и вправду смог принести атлантам пользу. И вот он нашел ключевую точку всей системы. На больших кристаллах невооруженным глазом были видны выжженные пятна, а, присмотревшись, Дон обнаружил и сеть мелких трещин, покрывавших их поверхность. Ничто не подсказывало ему, из какой породы состоят кристаллы.

Дон бросил быстрый взгляд на диаграммы и схемы, лежавшие на столе перед установкой. Это тоже не помогло. Он мог предположить назначение тех или иных частей, но операционный принцип всей системы ускользал от него, даже теоретически он не мог угадать, в чем тут все дело. Устройство было сделано так, что создавало электрический ток в определенной цепи. Этого можно добиться и с помощью транзисторов. Но он не понимал, к чему это, в конечном счете, приведет. Тут нужен целый штат экспертов, чтобы разобраться в механизме действия защитного поля. Он был уверен, что техническое решение существует. Замена кристаллам должна существовать. Ее наверняка можно найти, даже не понимая всех тонкостей работы системы в целом. Но Дону не хватало профессиональной подготовки.

Он прошел к контрольной секции, которую уже видел во время первого визита на станцию. Он уже знал, что здесь все зависит от частоты сигналов, от того, чтобы вовремя переключать напряжение. Чем короче периоды выключения прибора, тем меньше вероятность, что внешний объект сумеет преодолеть защитный экран. Сейчас система функционировала с частотой около пятидесяти миллионов в секунду — то есть периоды выключения были сведены к одной пятидесятимиллионной в секунду. Дон нашел то место, где огромный механизм вырабатывал контрольные сигналы и подавал их на основную энергетическую установку. И в этот момент дверь резко открылась. Вошел К'мит с группой стражников. И теперь на его лице не было ни малейшего следа улыбки.

— Это уже слишком! Ты предал наше доверие, Дон Миллер. Можешь вести свои игры где-нибудь в другом месте. Ты арестован, — К'мит развернулся к стражникам. — Поместить его к остальным. Его первым отправим в океан!

Дон знал, что должно произойти нечто подобное. Он был готов. Он повернулся лицом к стражникам, мельком глянув на собаку, стоявшую у его ног.

— Охраняй место, Шеп! — приказал он спокойно.

Пес тут же лег, наблюдая как стражники уводят хозяина.

— Гидрофобия! — крикнул Дон внезапно. — Не позволяйте ему укусить вас!

— Тихо! — приказал К'мит.

Группа прошла по коридорам станции, затем сквозь сконфуженную, растерянную толпу по направлению к тюрьме.

К'мит шел рядом с каменным выражением на мрачном лице, не произнося ни слова. Дон ждал, но пока сзади не доносилось никаких звуков. Если Шеп сейчас не справится…

И тут раздался отчаянный злобный лай. Дон вздохнул и стал ожидать продолжения. Раздался крик боли, протестующие возгласы, а затем рев толпы. Меньше чем через минуту Дон увидел, как группа техников со всех ног мчится по улице, преследуемая толпой горожан, вооруженных палками и камнями. Рука одного из техников кровоточила. Шеп в точности следовал приказаниям хозяина. Никто не сможет подойти к центральной установке, пока хозяин не снимет его со сторожевого поста.

— Уберите его оттуда! — Закричал Дону один из техников. — Уберите его оттуда, пока купол не отключился! Он обезумел!

Некоторые стражники попытались броситься наперерез толпе, пытаясь удержать людей. Их оружие было достаточно эффективно против толпы, вооруженной лишь камнями и палками, но охранники были слишком растерянны. Они не знали, как действовать. Дон обернулся к К'миту.

— Я говорил вам о гидрофобии или бешенстве, — заявил он, смешивая правду и ложь, чтобы звучать как можно более убедительно. — Это редкое заболевание, но иногда такое случается. Полагаю, увеличенная доза радиации на станции так подействовала на беднягу. Я даже не знаю, смогу ли увести оттуда взбесившуюся собаку.

— Примените против него ружья, — приказал К'мит.

Техник решительно мотнул головой.

— Мы попытались. Но толпа… они уничтожат нас прежде, чем мы сможем применить против него оружие.

Глаза К'мита сузились от гнева и сомнений. Он внимательно посмотрел на Дона, но искренний ужас на лице техника убедил атланта.

— В таком случае иди и забери его оттуда.

— Мне понадобится для этого кое-какое оборудование с корабля. Антитоксин…

— Возьми то, что тебе нужно, — резко ответил К'мит и дал знак стражникам следовать за Доном, а сам направился назад к станции.

Они были не так уж далеко от субмарины. Дон поднялся на борт и быстро прошел в радиорубку. Небольшой генератор лежал на своем месте. Дон положил его в карман. По лицу и телу тек пот, но не от усталости. Дон понятия не имел, как долго продержится купол без технического обслуживания, и поможет ли тот прибор, который он намерен применить. Охранники провели его сквозь толпу. По его распоряжению К'мит пропустил Дона внутрь станции и позволил закрыть дверь.

— Отлично, Шеп. Молодец! Не беспокойся, все идет, как надо, — бодро сказал Дон, хотя сам дрожал от волнения.

Ему нужно было продлить прежний приказ, пока не придет момент появиться на публике вместе с Шепом. Он огляделся вокруг в поисках какого-нибудь переключателя. Сзади раздался тихий звук, Дон обернулся и увидел, что это был С'нейфа, спрятавшийся за грудой ящиков. Тот был в крайнем напряжении, встретившись глазами с Доном, он собрался вставать на одно колено.

— Спасибо, — быстро сказал ему Дон. С'нейфа улыбнулся, по-прежнему не нарушая приказа о молчании.

Дон подключил свой генератор к цепи с помощью одного из бесконечных проводов. Теперь контрольная система будет работать, даже если установленную изначально систему отключить. Дон проверил подключение генератора и настроил его так, чтобы он производил четыреста циклов аудио сигналов, необходимых для тестирования системы.

— С'нейфа, подожди, пока я выйду отсюда, а потом поверни выключатель. Я надеюсь, что все сделал правильно!

Дон взял Шепа на руки и направился к выходу, бросив последний взгляд на установку. Детектор сигналов и переключатель были надежно спрятаны. Дон сделал шаг вперед из станции, и начался ужас.

Внезапно весь купол стал вибрировать, издавая низкий протяжный звук, словно самая толстая труба органа. Маленький сигнал генератора был усилен. Четыреста колебаний в секунду вместо прежней невероятной частоты он передавал на экран, используя его как резонатор. На этой частоте даже жидкость могла проникать сквозь защитную оболочку в те мельчайшие мгновения, когда срабатывало отключение.

Давление океана заставляло экран колебаться и издавать низкое гудение. Дон поднял лицо вверх и почувствовал, как влага опустилась на его кожу. Впервые в городе шел дождь!

Крупные капли соленой воды проникали сквозь оболочку купола и падали на дома и стоящих внизу людей.

Толпа заревела, многие бросились врассыпную, давя друг друга. Техники издавали отчаянные крики, пытаясь пробиться к станции. Дон оглянулся назад и убедился, что С'нейфа спрятался.

Техники наконец добрались до станции, они лихорадочно пытались отрегулировать установку, бегали, как цыплята под атакой коршуна. Они испытывали такую панику, что не понимали уже, что предпринимать. Маленький генератор с тонкими проводками был надежно спрятан, так что обнаружить его чрезвычайно трудно. Дождь продолжал моросить. Толпа снова сдвинулась плотнее вокруг станции и замерла в молчании. И тогда техники не выдержали. Один из них бросился к К'миту, буквально упав к его ногам. Он что-то кричал на родном языке, долго и отчаянно. И тогда К'мит повернулся к Дону.

— Это ты отвечаешь за все происходящее?

Дон пожал плечами:

— Они заставили меня убрать Песьего бога со станции слишком рано. Разве я принес внутрь станции что-то такое, что могло бы произвести столь сильный эффект? Или вы думаете, что необразованный ребенок мог за несколько минут изучить все устройство станции лучше, чем ваши эксперты? Но, если вы захотите, Песий бог и я попытаемся все наладить.

К'мит пристально посмотрел ему в глаза, а затем обернулся к толпе, которая уже угрожала расправиться со стражниками.

— Если ты так хорошо осведомлен в своих науках, наладь установку, как нужно. Я давно догадывался, что ты знаешь больше, чем говоришь. Но ты не можешь знать все о нас, все слабые места станции. Отрегулируй там то, что нужно, прежде чем город погибнет от страха. Но если ты не способен исправить причиненный ущерб, я тебя на куски разорву еще до того, как купол перестанет существовать!

Дон прошел прямиком к большой контрольной установке, используемой атлантами. Он попытался сдвинуть ее с места, но, несмотря на колеса, она была слишком тяжелой и неповоротливой. К'мит помог ему передвинуть механизм. Тогда Дон вытащил маленький генератор и отключил его. Гул снаружи исчез. Дон переключил прибор на обычный режим и настроил индикатор на частоту пятьдесят мегациклов.

Теперь, поскольку система включалась и выключалась с прежней частотой пятьдесят миллионов раз в секунду, все вернулось в исходное состояние.

— Вы сами вынудили меня на это, сэр, — сказал он К'миту. — Вы не слушали никаких логических доводов, никаких аргументов. И не забывайте, что для толпы, собравшейся там, снаружи, Песий бог и я только что спасли город от конца света, которого вы ожидали. Полагаю, я даже в состоянии их сейчас убедить в том, чтобы мои друзья были освобождены, и мы смогли вернуться домой.

Он кивнул в сторону двери, из-за которой доносились восторженные крики, радостное пение, хвалы Песьему богу.

— Я никогда не намеревался причинять вам ущерб. Мне нравится ваш народ, К'мит. Я хочу помочь вам, спасти ваш мир от гибели, точно так же как я хочу спасти свой собственный мир. Я никогда не предпринимал попыток причинить вам или кому-либо еще зло.

К'мит взял генератор, покрутил его в руках. Затем передал одному из техников.

— Это… или это… — Он растерянно указал на маленький прибор, а потом на огромную гроздь кристаллов. Лицо его искривилось, и он коротко кивнул Дону. — Иди посмотри, что сделал твой эксперимент с нашими кристаллами.

Дон поспешил к центральной установке, испытывая настоящий триумф. Он надеялся, что слабая частота сигналов не причинила вреда системе, но он ошибался. Огромные кристаллы выглядели теперь еще хуже, чем прежде, Выжженные места стали теперь зияющими ранами, трещины углубились. Техники лихорадочно пытались отрегулировать расположение кристаллов, чтобы как-то поддержать систему. Но было совершенно очевидно, что поддержать существование купола они больше не способны.

Глава 20. Операционный контакт

Когда Дон вернулся, ему показалось, что К'мит не очень обеспокоен состоянием кристаллов. Вокруг него собралось семь старших техников, затем подошли еще двое. В руках К'мит держал генератор с «Тритона». Разговор, естественно, шел на местном языке, и Дон не мог понять его. Лица собравшихся были по-прежнему очень взволнованными, и теперь в них появилась не только тревога, но и воодушевление.

К'мит протянул маленький генератор Дону.

— Можно ли его открыть так, чтобы посмотреть на внутренние части?

Дон кивнул. Он достал перочинный ножик, выдвинул маленькую отвертку. С ее помощью он быстро снял винты с задней крышки генератора и развернул прибор так, чтобы его части располагались более или менее в соответствии с расположением частей гигантского устройства атлантов. Маленькие транзисторы, похожие на пластиковые бусинки, вызвали всеобщий вздох изумления, именно они походили на кристаллы, которые использовались в городе. К'мит снова заговорил. Затем, махнув рукой, он отпустил собравшихся.

— Совет состоится через час, — сказал он по-английски. — Полагаю, вы со мной?

Девять человек, которые, вероятно, были членами Совета, согласно кивнули, хотя кое-кто из них на мгновение заколебался. К'мит подождал, пока все они выйдут, а затем мрачно усмехнулся. Он обратился к главному технику, который неподвижно стоял рядом.

— Как долго протянут кристаллы?

— Вероятно, минут десять, не больше, — ответил пожилой человек. — Должен я установить хорошие кристаллы сейчас?

К'мит улыбнулся шире и кивнул. В тот же момент группа специалистов мгновенно взялась за дело. Они подносили ящики, стоявшие в стороне, передавали их старшему технику.

Когда они открыли ящики и обнаружили там великолепные новые кристаллы, изумление их было не менее искренним, чем у Дона.

— Ты вел свою игру, Дон К'миллер, а я — свою, и весьма трудную, — с усмешкой сказал К'мит. — Двадцать лет я пытался приблизиться к миру наверху, как делал это до меня и мой брат. Но Совет небольшим перевесом голосов всегда накладывал вето на мои решения. Я создал иллюзию кризиса, надвигающегося на город, чтобы заставить их, наконец, действовать. Так же и ты разыграл маленький кризис в своих целях. Теперь, когда они собственными глазами увидели, как горстка материалов с поверхности способна сотворить больше, чем груда устаревшего древнего оборудования, когда они пережили ужас конца света, думаю, они примут иное решение. Мы принадлежим разным мирам, юноша, но каждый из нас по-своему делает одно и то же дело. А если люди мыслят таким сходным образом, кто же сможет сказать, что они принадлежат разным мирам? Эти миры разделены в пространстве, но не различны.

— Но… — Дон с трудом переводил дыхание, он еще не сумел полностью оправиться от потрясения. — Но это означает, что… никакой смертельной опасности и не было?

— Она может придти меньше чем через год. Эти десять хороших кристаллов собирались в течение нескольких лет. Экспедиции действительно давно не находят новых месторождений, а старые исчерпаны. Это чистая правда. В некотором смысле я дурачил тебя, но не всегда. Я даже тайно обучал мою дочь, чтобы проверить, действительно ли можно обучать детей с ранних лет, как это делается на поверхности. Я делал вид, что не верю почти ни во что, написанное в ваших книгах, чтобы меня не сместили консервативные члены Совета. Но опасность совершенно реальна, настолько реальна и так близка, что я готов на многое, лишь бы предотвратить ее.

Дон почувствовал себя немного лучше, он думал, что виноват в розыгрыше, оправдывая этот поступок крайней необходимостью. Но ему было больно думать, что все усилия затрачены совершенно напрасно, если опасности вообще не было.

— А что же будет теперь с моими людьми и подводной лодкой? — спросил он у К'мита.

Тот улыбнулся.

— Я уже послал стражников, чтобы освободить твоих друзей, а подводная лодка готова к возвращению. Мы даже установили на ней постоянный генератор защитного поля и систему контроля, которую можно регулировать изнутри корабля. А вокруг ваших внешних двигателей сделали толстые стеклянные козырьки, которые препятствуют распространению оболочки пузыря вокруг них. Таким образом, субмариной теперь можно управлять внутри защитного поля. Кроме того, наша антенна теперь соединена с вашим передатчиком, так что вы можете в любой момент установить контакт с поверхностью. И еще, К'миллер, сын мой, работай и в дальнейшем над тем, как спасти нас. Секрет контроля купола тебе известен. Пусть ваша наука поможет нам усовершенствовать его!

— Вы получите помощь, — пообещал Дон. Он был абсолютно уверен в том, что теперь все получится. Новые кристаллы давали время для разработки новой системы, для изучения защитного поля лучшими умами Земли. — Но есть и еще кое-что.

— И что же?

— С'нейфа, — Дон шагнул к ящикам, за которыми прятался его друг. — Выходи.

— Ты! — с горечью воскликнул К'мит, когда показался молодой человек. Но одновременно в голосе атланта звучала и гордость. Лицо его постепенно смягчилось. — Ты здесь, мой сын С'нейфа. Давай вместе избавимся от горечи прошедшего.

Он протянул руку, и молодой человек с радостным возгласом бросился к отцу, лишь мельком кинув благодарный взгляд на Дона.

— Я не знаю, как мне умолять тебя о прощении, отец. Я делал то, что считал необходимым. Я бы и сейчас поступил так же.

— Ты упрямый дурак! — воскликнул К'мит грозно. — Неужели ты думаешь, что я был бы так рад тебе, если бы ты поступал иначе?! Иди сюда!

Дон отошел в сторону, пытаясь осмыслить все события с новой точки зрения. Он понял, что теперь осталось только как можно быстрее отправить информацию на базу. Ему будет нелегко убедить в истинности своих слов тех людей, что находятся наверху. Они тоже страдают мнительностью, впадают в беспочвенные подозрения из-за страха и тревоги. Но теперь есть реальный шанс остановить войну, подарив всему миру секрет купола. Разделенные миры смогут научиться тому, что их объединяет гораздо больше, чем разъединяет. И тогда можно будет смело, без опасений смотреть в будущее.

Дон пошел к субмарине, а Шеп двинулся следом. Со стороны тюремного здания уже шли остальные члены экипажа. И Дон остановился на мгновение, чтобы издалека помахать им рукой в знак приветствия. Скоро все они снова соберутся вместе.

И в этом он не ошибался. Когда четыре дня спустя он стоял перед «Тритоном», ему пришлось сказать «прощай» своему верному Шепу. Дон посмотрел на дочь К'мита и протянул ей поводок.

— За то, как ты хорошо умеешь хранить секреты, — улыбнулся юноша. — И потому, что Шепу ты очень нравишься.

Она совершила поклон, принятый у всех женщин и девочек Млайану, но глаза ее просто сияли от радости.

— Ты вернешься, — произнесла она тихо. — Я сохраню его для тебя, Дон!

Девочка покраснела и поспешила прочь, ее традиционное воспитание вступало в противоречие с полученными знаниями, и ей было трудно найти способ правильного поведения.

Дон улыбнулся ей вслед, зная, что она права. Он непременно вернется. Но сейчас Шеп нужен здесь, во всяком случае, до тех пор, пока люди не избавятся от суеверий.

Дон прошел к люку и увидел, как остальные уже поднимаются на борт. Дрейк и Симпсон все еще восторгались переменами, которые произвели с судном в подводном городе.

Дон услышал голос дяди: — …последний тип, так же как и первый. Они теперь строят их освещенными, поскольку хватает энергии…

Дон не стал вслушиваться и вникать в суть разговора.

Корабль находился в прекрасном состоянии, и два его создателя скоро погрузятся в новые разработки, новые проекты.

К нему подошел низкорослый кок, улыбающийся во весь рот.

— Кофе готов, сэр, — весело сообщил он и пошел дальше.

Постепенно все члены экипажа поднялись на борт, обсуждая новые материалы, которые передали им атланты. Халлер бросил последний взгляд на город, а потом последним через внешний люк вошел Кейн. Штурман заметно нервничал.

— Добро пожаловать на борт, мистер Кейн, — спокойно произнес Халлер.

Кейн опустил глаза и промямлил нечто невнятное. Потом он нырнул куда-то в недра корабля.

Халлер пожал плечами.

— Конец нашим бедам. Я должен буду списать его с корабля, он не способен нести службу. Но я постараюсь сделать это не слишком болезненным образом. Пойдем, Дон.

Они вместе вошли в кают-компанию, в которой уже распространился запах кофе. К'мит попробовал странный черный напиток, покривившись так же, как и его сын, когда впервые глотнул кофе. Уолрич и Кавано уже выпили по чашке и как раз отправлялись на свой пост. В углу Апджон набирал текст, вероятно, описывая приключения «Тритона», чтобы сделать их достоянием истории. Он лениво помахал рукой вошедшим и вернулся к своему делу. С'нейфа с нескрываемым восхищением следил за тем, как это у него получается.

Молодой атлант станет первым, кто отправится на поверхность для обучения. Затем Дон услышал сигнал и поспешил в радиорубку. Хотя вокруг корабля установлена защитная сфера, сонар работал, поскольку излучатели были тоже защищены стеклом. Экипаж готовился к отплытию.

Они шли почти прямо к поверхности, совершая небольшую спираль, чтобы проверить работу новых систем и приспособлений, установленных на «Тритоне». На поверхности уже ждали корабли, чтобы сопровождать их на базу. Это были корабли обеих стран, участвовавших в конфликте. И это объединение знаменовало примирение и готовность к дальнейшему сотрудничеству.

— Внимание, я хочу, чтобы мы всплыли точно посередине круга кораблей, — скомандовал Халлер. — Мы не должны выглядеть неуклюжими болванами.

В это время в рубке появились Декстер, сенатор Кенни и К'мит.

— Еще не поздно отправить послание Президенту? — спросил Декстер. С момента первого послания на базу сенатор был постоянно занят общением с различными инстанциями, и следует признать, он немало способствовал тому, что в сообщение о безопасности «Тритона» поверили.

— Боюсь, уже поздно, сэр, — отозвался Дон.

Декстер спокойно заметил:

— Все в порядке. Я так и думал. Я просто хотел сообщить, что его последнее послание принято Президентом. Но это может подождать.

Дон покосился через плечо и прислушался. Он уловил часть слов, сказанных сенатором К'миту:

— Да, сэр. Я знал это с первой минуты, как вы согласились. Я уверен, что вам понравится наш Сенат. А теперь, когда Декстер сообщил мне, что Президент одобрил ваше предложение назначить меня послом в Млайану, хочу заверить вас, что вы не пожалеете об этом. Может быть, я уже стар, но пока еще не конченый человек. Вы в этом скоро убедитесь.

К'мит подмигнул Дону, когда выходил из рубки. Юноша подумал, не напрасно ли К'мит затеял это? Но потом вспомнил: тот обычно хорошо знает, что делает, и успокоился.

Халлер отдавал последние приказания, «Тритон» медленно поднимался над поверхностью океана. Экраны показывали радостных людей, собравшихся на бортах кораблей. Затем защитный экран отключили, и лодка всплыла.

Дон был слишком занят работой, чтобы отвлекаться на то, что происходило вокруг. Декстер недавно сказал ему, что Дона наградят медалью, но сейчас надо было выполнять работу так, чтобы не приходилось стыдиться ни перед товарищами, ни перед важными наблюдателями. Он не хотел превращаться в этакого идиота-героя, когда-то совершившего один поступок, а потом всю жизнь почивающего на лаврах.

Дон закончил работу лишь в тот момент, когда «Тритон» спокойно лег на глади океана, а над ним распростерлись безоблачно голубые небеса.

Примечания

1

Фатом — морская сажень (англ. fathom, от староанглийского слова fæðm, которое и означало «две вытянутые руки», то есть, собственно, маховую сажень) — единица длины в английской системе мер и производных от неё, равная 6 футам.

В настоящий момент в мире наиболее распространена международная морская сажень, значение которой, принятое в 1958 году, равняется ровно двум ярдам или шести футам, то есть 1,8288 м. Вплоть до стандартизации был широко распространён английский фатом, равный в точности 1⁄1000 морской мили (6,080 футов), то есть 1,853 метра.

2

В оригинале — Kenney.

Content

Лестер Дель Рей
Атака из Атлантиды

Глава 1. Испытания начаты

Глава 2. Операционная глубина

Глава 3. Неприятности на «Тритоне»

Глава 4. Лобовое столкновение

Глава 5. Люди моря

Глава 6. Сигнал тревоги

Глава 7. Необходимый ремонт

Глава 8. Битва внизу

Глава 9. Захвачены в плен

Глава 10. Город пузырей

Глава 11. Атлантида!

Глава 12. Город, из которого нет возврата

Глава 13. Песий бог

Глава 14. Потерянные люди

Глава 15. Неполный барьер

Глава 16. Застрявшие в Атлантиде

Глава 17. Суд К'Мита

Глава 18. Планы спасения

Глава 19. Бешеный пес!

Глава 20. Операционный контакт

Примечания