Абдуллаев Чингиз Акифович

Плата Харону. Океан ненависти. Сколько стоит миллион

Плата Харону

Мирская роскошь – часто тяжкий гнет,

Под ней – нередко гнусное творенье,

Коварство адское, пороков изощренье.

Роберт Бернс

Глава 1

Он сидел на диване с томиком Азимова в руках. Уже давно перечитал все его романы, вышедшие на русском и английском языках, но все равно время от времени его тянуло к произведениям именно этого американского фантаста. Дронго любил их всех. Любил эту знаменитую группу американских фантастов, ворвавшихся в мировую литературу такой мощной волной и оставивших в ней яркий след. Рей Брэдбери, Айзек Азимов, Роджер Желязны, Клиффорд Саймак, Роберт Шекли, Гарри Гаррисон, Роберт Хайнлайн, Пол Андерсон – эти имена были достаточно хорошо известны во всем мире, в том числе и в его родном южном городе. Разъезжая по всему миру, он покупал книги на английском языке, если не было хороших переводов на русский.

И теперь, сидя в кресле перед работающим телевизором, он наслаждался покоем и любимой книгой. Именно в этот момент в дверь позвонили. Дронго взглянул на часы и нахмурился. Был уже восьмой час вечера. Он никого не ждал. Кто это может быть так поздно? В Москве вот уже несколько лет было очень неспокойно, и по ночам часто слышалась стрельба: представители различных группировок выясняли отношения либо между собой, либо с милицией. Не спеша поднявшись, он с сожалением отложил книгу и пошел открывать. От неожиданных визитов он никогда не ждал ничего хорошего.

Уже одного взгляда в глазок было достаточно, чтобы настроение испортилось окончательно. На лестничной площадке стояла незнакомая Дронго молодая женщина. У него было несколько секунд, чтобы понять и оценить ее социальный статус. Это была, конечно, не нищенка, которых в последние годы развелось так много. И, разумеется, не случайная посетительница. На женщине было очень дорогое светлое кашемировое пальто. На плечи был накинут цветной платок. Дронго хорошо знал, сколько стоят такие платки. Лаковая сумочка в руках дополняла гардероб незнакомки.

«Откуда они все узнают мой адрес? – раздраженно подумал Дронго. – Или где-то установлен специальный автоответчик, который дает его всем желающим?»

Он помедлил немного и все-таки открыл дверь. Женщина взглянула на него. Ей было лет тридцать – тридцать пять. Она была красивой. Выступающие скулы, чувственный рот, прямой нос, миндалевидные глаза. Она смотрела на Дронго в упор. Он даже смутился, несколько устыдившись своего домашнего вида. Он был в мягких джинсовых брюках и просторной рубашке, в которые любил одеваться, находясь дома. После развала СССР у него было два дома. Один в далеком южном городе, где прошло его детство, и другой в Москве, с которой была связана вся его дальнейшая жизнь.

– Добрый вечер, – торопливо сказала женщина, – извините, что я вас беспокою так поздно.

– Не очень поздно, – теперь он видел и ее обувь.

О месте, занимаемом человеком в обществе, всегда можно узнать по обуви, говорили модельеры, заставляя людей тратиться на безумно дорогое приобретение. Но туфли незнакомки были действительно элегантными. Не было никаких сомнений, что они, как и сумочка, были куплены в одном магазине. Дронго с трудом сдержал улыбку. Это была его любимая фирма «Балли», чьи туфли он также предпочитал всем остальным фирмам.

– Я хотела бы с вами поговорить, – сказала женщина, нервно сжимая в руках сумочку.

– Да, конечно, – он сдержал тяжкий вздох, чтобы не оскорбить женщину. И, пропустив ее в квартиру, повел в столовую, где был относительный порядок. Остальные помещения его трехкомнатной квартиры выглядели менее аккуратно.

Женщина, оглядевшись, села на стул, стоявший ближе к выходу, словно решая для себя, стоит ли ей вообще оставаться в этой квартире. Было ясно, что она по-прежнему колеблется, немного напуганная собственной дерзостью.

Дронго взял другой стул и намеренно сел чуть дальше от стола, давая ей возможность успокоиться. Он давно не принимал у себя подобных гостей. А в его родном городе вообще не было принято, чтобы красивые молодые женщины приходили к мужчинам в восьмом часу вечера. Это противоречило традициям и было неслыханным вызовом общественному мнению. Судя по ее внешности, женщина вполне могла оказаться его землячкой, что тем более делало ее поступок предосудительным. Он ничего не спросил, ожидая. Женщина оценила его тактичность.

– Простите, – наконец сказала она нервно, – я не знаю, как вас называть. Меня предупреждали, чтобы я не говорила вашу… ваше… ну вы сами знаете…

– Ничего, – засмеялся Дронго, – за много лет я отвык от собственного имени и привык к этой кличке. Она стала как бы моим вторым именем. Можете называть меня Дронго. Я не обижусь, тем более что многие действительно меня так называют.

– Спасибо, – чуть улыбнулась женщина.

– Но сначала расскажите, как вы меня нашли, – попросил хозяин, – я не имею привычки давать о себе информацию в рекламных роликах.

Женщина взглянула на него, мягко улыбнувшись. Он явно помогал ей успокоиться.

– Мне о вас рассказывал мой брат несколько лет назад. Говорил, что в нашем городе живет такой человек, который приезжает сюда не так часто. Потом он рассказал мне, что вы живете и в Москве. Я с большим трудом сумела узнать ваш адрес. Я уже приходила сюда два месяца назад, но мне тогда не удалось вас застать. Вы бываете все время в разъездах.

– Когда это было, примерно сколько недель назад?

– Нет, не примерно. Я знаю точное число. Это было десятого октября, полтора месяца назад.

– Да, действительно, тогда меня не было в городе, – кивнул Дронго. Для себя он отметил дату, которую запомнила женщина. Очевидно, в этот день произошло нечто весьма серьезное, если она так точно запомнила дату. – А где работает ваш брат? – уточнил он, видя, что она постепенно успокаивается.

– Раньше он работал в КГБ. В Первом управлении. Так, кажется, называли разведку. А теперь он руководит охраной коммерческого банка.

– Неплохо устроился, – кивнул Дронго, – это, по-моему, лучшее, что могут делать бывшие разведчики. Как зовут вашего брата?

– Саид Сафаров.

– Нет, я не слышал такую фамилию, – сказал Дронго. – Хотя подождите, но если он ваш брат… значит, вы дочь известного хирурга-кардиолога Махмуда Сафарова. Ваш отец был министром здравоохранения, до этого работал в Ленинграде и Тбилиси. Правильно?

– У вас хорошая память. Да, я по отцу Сафарова, – кивнула женщина.

Теперь он знал, что не ошибся. Пришедшая к нему молодая женщина была из очень известной семьи, в которой вне всякого сомнения чтили традиции, и потому визит женщины к незнакомому мужчине вечером был безусловным вызовом общественному мнению. Тем интереснее ему было узнать, зачем она к нему пришла.

– Может, вы все-таки снимете пальто, – предложил Дронго, – у меня в квартире довольно тепло. Вы можете простудиться, когда отсюда выйдете.

Она кивнула и, поднявшись, опустила пальто на руки Дронго. Платок оставила у себя. Он отнес пальто, повесил его в прихожей и вернулся в комнату.

– Может, я вам принесу чаю?

– Нет, спасибо, – поблагодарила она, – я не хотела бы вас утруждать.

Он сел на прежнее место.

– Я вас слушаю, – сказал, обращаясь к нежданной гостье. – Чем я могу быть вам полезен?

Она снова смутилась. Он снова терпеливо ждал, пока женщина заговорит. Молчание становилось просто неприличным, когда она наконец произнесла:

– Мне про вас много рассказывали…

– Это я уже понял, – он по-прежнему старался подтолкнуть ее. Было совершенно очевидно, что она не может начать рассказ.

– Я хотела бы получить ваш совет… вашу консультацию, – поправилась она.

– Сначала мне нужно знать, какой совет вы хотите получить, – ответил Дронго.

– Это даже не совет, – быстро сказала женщина, словно опасаясь, что раздумает, и добавила: – Мне нужна ваша помощь.

Дронго молчал. Нужно дать возможность женщине собраться с духом и высказать все, что она хочет. Очевидно, это было нечто глубоко интимное. На лице гостьи отражалась целая гамма чувств от растерянности до испуга, от неуверенности до решимости.

Наконец она сказала и следующую фразу.

– Мне говорили, что вы лучший аналитик. И вообще, вы самый лучший специалист в разного рода запутанных историях.

– Возможно, – сказал Дронго, – хотя я в этом совсем не уверен. По-видимому вам нужна моя помощь в каком-то личном вопросе? Дело касается лично вас?

– В некотором роде, – ответила женщина, – это очень сложное дело, и я хотела бы, чтобы наш разговор остался только между нами.

– Разумеется, – сразу кивнул Дронго, – об этом вы могли бы и не говорить.

Теперь она уже не колебалась.

– Дело касается моего мужа.

– Ему нужно помочь? – уточнил Дронго, не ожидая, что услышит в следующую секунду.

– Нет, – сказала гостья, – его нужно убить.

Глава 2

Только многолетняя практика Дронго помогла ему сохранить хладнокровие. Он посмотрел в глаза очаровательной незнакомки.

– Я не ослышался, – спросил он, – вы сказали: убить?

– Да, – кивнула она, нервно теребя сумочку.

– В таком случае вы перепутали адрес. Я действительно иногда занимаюсь трудными вопросами, но лишь помогаю людям найти решение их проблем, распутывая разного рода преступления. Я аналитик, а не убийца. Разве брат не говорил вам об этом?

– Говорил. Но вы меня не совсем поняли.

– Слово «убить», кажется, имеет только одно значение. Вы считаете иначе? В любом случае я не буду заниматься вашим вопросом. Я никогда не занимаюсь бытовыми проблемами, даже тогда, когда жена не очень любит своего мужа.

– Напротив, – возразила женщина, – я очень люблю своего мужа.

– В таком случае я действительно ничего не понимаю, – развел руками Дронго.

– Дело в том, что я по отцу Сафарова, а по мужу Блумберг. Может, вы слышали о «ТРАСТ-банке»?

– Дело Сергея Блумберга? Конечно слышал. Речь идет о миллиардных суммах. Так вы его супруга? – понял Дронго.

– Да, – кивнула женщина, – я его жена. И пришла к вам за помощью. Дело в том, что у него требуют двадцать миллионов долларов. А у нас таких денег сейчас нет. И ему дали срок до первого декабря. То есть через три дня он должен либо найти деньги… либо… – Она вздохнула. – Они твердо обещали, что посадят его в тюрьму. У него уже отобрали заграничный паспорт. И мы ничего не сможем сделать.

– Он не может уехать без заграничного паспорта? – не совсем понял Дронго. – В страны СНГ можно выехать и по обычному.

– Это невозможно, – возразила женщина, – у нас многочисленная родня. Мы не знаем, что они могут придумать. Понимаете? Наш сын учится в Англии, дочь живет с нами. У меня трое младших братьев, находятся в разных местах. Их семьи вместе с ними. В общем, мы не знаем, что они могут сделать, но деньги он должен найти. Ему все равно от них не скрыться. Речь идет об очень влиятельных людях. Вы должны меня понять.

– Во всяком случае, я пытаюсь, – пробормотал Дронго. – Вы хотите сказать, что у вашего мужа нет никаких возможностей выплатить эти деньги. Но ведь активы его банка превышают несколько миллиардов рублей.

– Сейчас все счета заморожены, – возразила женщина, – «ТРАСТ-банк» поддерживал одного из бывших фаворитов президента. Вы же прекрасно знаете, кого именно, об этом писали все газеты. И фамилию моего мужа упоминали рядом с фамилиями очень известных людей. Этот фаворит слетел со своего поста, его место получил другой фаворит, а следом за этим начались неприятности и у моего мужа. Сначала было несколько проверок, ревизий. Потом пустили слух о плохом положении банка. И, наконец, теперь, найдя действительно какие-то нарушения, требуют двадцать миллионов долларов. Иначе моего мужа обещают просто арестовать. А из тюрьмы он живым не выйдет.

– И, конечно, за всем этим стоит новый фаворит президента, – понял Дронго.

– Да, конечно, – кивнула женщина. – Ему кажется, что мой муж до сих пор финансирует политическую деятельность бывшего фаворита. А такие вещи не прощаются. Вы ведь знаете, как они умеют мстить.

– Примерно знаю, – кивнул Дронго.

– Мало того, они требуют деньги наличными. Это невозможно. Где муж достанет такую сумму? Кроме того, за моим супругом уже следят. Следят нагло и в открытую. Уйти он все равно не сможет.

– Но у вас ведь должна быть недвижимость за рубежом. Газеты пишут, что у вашего мужа только недвижимости на сотни миллионов долларов.

– Это все слухи, – возразила женщина, – у нас есть дом в Вашингтоне, купленный за два миллиона долларов, дача в Израиле и небольшая вилла во Франции. Все вместе не стоит и четырех миллионов долларов. А если включить нашу московскую квартиру и дачу, то пяти-шести. Мы не сумеем так быстро собрать нужную сумму в валюте.

– Неужели и в банке нет двадцати миллионов?

– В банке есть гораздо больше. Но счета заморожены, и они ежедневно несут огромные потери. На наших личных счетах в Швейцарии и Америке есть деньги, но вытащить так просто десять миллионов долларов мой муж не сможет. В прежние времена, в спокойные времена, – поправилась она, он мог бы без проблем получить десять миллионов наличными в любом другом банке. А сейчас все от него шарахаются. Вы же знаете нового фаворита президента. У него большие связи в банковских кругах.

– Можно обратиться в Министерство финансов, – Дронго сделал последнюю попытку убедиться, что испробованы все варианты.

– Он уже звонил министру, но тот не захотел с ним встретиться.

– Откуда вы так хорошо осведомлены о делах своего мужа? – спросил Дронго. – Или вы с ним обсуждали возможность вашего приезда сюда?

– Честно говоря, да, – немного смущенно призналась женщина, – он тоже считал, что только аналитик такого класса, как вы, может ему помочь. Он не знает, что ему делать.

– Надеюсь, вы беседовали с ним не у себя дома.

– Нет-нет, – она улыбнулась, – конечно, нет. Мы убеждены, что наша квартира и дача прослушиваются. Мы не говорили даже в автомобиле. Только когда гуляли по даче.

– Возможно, вас все-таки не подслушали, – пробормотал Дронго. – В любом случае, нам нужно исходить из того, что враги вашего супруга могли узнать о вашем визите ко мне.

– Вы беретесь за это дело? – обрадовалась она.

– Теперь придется. Вы же наверняка приехали не одна. Если я не ошибаюсь, внизу должна находиться ваша охрана и автомобиль, который привез вас сюда. Я прав?

Чуть покраснев, она кивнула.

– Именно поэтому мне уже нет смысла отказываться. Если следят за вашим мужем, то не исключено, что следят и за вами. Значит, наверняка сумеют просчитать, зачем и к кому вы приехали в этот дом. Но почему вы решили, что ему лучше умереть? Вы представляете, какие это издержки? Его банк может разориться, без него все пойдет прахом. Достаточно какого-либо слуха, и все может кончиться очень плохо.

– Он все продумал, – возразила женщина, – во главе Совета директоров встанет другой человек. Он известен своими нейтралитетом, и новый фаворит президента не станет его топить. Кроме того, он – родственник премьера. Мой муж все просчитал.

– Кажется, мне нужно будет встретиться с ним, – задумчиво сказал Дронго, – может, действительно он придумал наилучший выход из создавшейся ситуации. Но вам придется нелегко.

– Почему? – не поняла женщина.

– Все эти слухи, сплетни, неприятности коснутся и вас, – объяснил Дронго, уже обдумывая это необычное дело.

– Сергей предупредил меня, что это достаточно опасно, и мы придумали трюк, чтобы оторваться от возможного преследования. Автомобиль, на котором я обычно езжу с моим охранником и водителем, выехал в другое место. И там на заднем сидении находится женщина, очень похожая на меня. А я вышла из дома в другом пальто и только в машине переоделась.

– Кто вас сюда привез?

– Наш водитель, он работает у нас уже много лет. Мы ему абсолютно доверяем.

– Он один или в машине был еще кто-нибудь?

– Там, в машине, еще один человек, – чуть поколебавшись, сказала женщина, – но он обеспечивает мою безопасность.

– И вы ему доверяете также, как водителю?

– Нет, еще больше. Это мой брат.

– Тогда не будем терять времени. Завтра вечером я должен встретиться с вашим мужем.

– Почему вечером? – не поняла женщина.

– Мне понадобится один день, чтобы разобраться в ваших проблемах досконально. Пока я знаком с ними только посредством газетных статей. А мне хотелось бы получить более полную информацию.

– От кого? – почему-то шепотом спросила она.

– У меня остались прежние связи, – улыбнулся Дронго, – не беспокойтесь, я никогда не играю сразу за две стороны. Если сказал, что беру дело вашего мужа и попытаюсь вам помочь, значит, действительно буду помогать.

– Спасибо, – смущенно сказала женщина, открывая сумочку. – И я хотела бы поговорить еще об одном обстоятельстве. Простите меня… но сумма вашего гонорара… В общем, у меня здесь двадцать тысяч долларов. Это только аванс. Мой супруг просил вас самого определить размер гонорара.

– Да, – весело сказал Дронго, – это, конечно, самое важное. Для человека, у которого недвижимости всего на пять миллионов долларов, а наличных не так много, ваш муж проявляет неслыханную щедрость. Но я не принимаю деньги по частям.

– Я не хотела вас оскорбить, – торопливо сказала она.

– А я не сказал, что оскорбляюсь, – улыбаясь, ответил Дронго, – просто назвал цену. Я думаю, сто тысяч меня вполне устроят. И независимо от того, чем кончится наше совместное предприятие. Такая сумма для вас не очень обременительна?

– Нет, – облегченно засмеялась женщина, – не очень. – Она все-таки достала две пачки денег и положила их на стол. Затем поднялась, чтобы уйти.

Дронго достал листок бумаги, записал телефон, протянул гостье.

– Завтра вечером, ровно в пять, он должен позвонить мне по этому телефону. Пусть позвонит из автомата на улице или с какого-нибудь случайного телефона, по которому раньше никогда не говорил. Но только ровно в пять часов. При встрече с ним не сообщайте ему ничего. Пусть запомнит телефон и уничтожит эту бумажку. Но скажите это только ночью, на ухо.

– Да, да, – кивнула она, чуть покраснев, – я все поняла.

– Вы так и не выпили ничего, – заметил Дронго, провожая ее до двери, – надеюсь, в следующий раз я окажусь более гостеприимным. Хотя, думаю, было бы лучше, если бы следующего раза не было.

Он снял с вешалки ее пальто.

– Я вам помогу. Кстати, вы рассказали все о делах своего мужа, о его работе, о деятельности банка, о ваших родственниках, не сказав самого главного.

– Чего? – удивилась она, оборачиваясь.

– Своего имени.

Что-то в ее лице дрогнуло.

– Меня зовут Лейла, – торопливо сказала она, направляясь к выходу.

Он закрыл дверь и приблизился к окну спальни, выходившему во двор. Внизу ее ждал роскошный БМВ. Неужели она действительно считает, что такую машину могли не заметить?

Дронго вернулся в столовую и опустился на диван. На пачки денег, лежащие на столе, он не обращал внимания.

Главa 3

Темно-синий «крайслер» с затемненными стеклами ждал его в указанном месте. Он осмотрелся и, пройдя к автомобилю, сел на заднее сиденье. Водитель, даже не повернув головы, сразу тронул автомобиль с места. И только через минуту произнес:

– Вас уже ждут.

– Они сделали все, как я сказал? – спросил Дронго.

– Да. Мы подъедем к дому ровно в семь часов. Вы можете спрятаться внизу, там специально постелили коврик. Хотя стекла нашего автомобиля все равно не позволяют видеть, что происходит в салоне.

– Ничего, – пробормотал Дронго, – все же лучше я посижу внизу. Так будет и удобнее. Я поэтому и просил прислать самую большую машину, чтобы поместиться между сиденьями.

Кряхтя, он сполз вниз и расположился на коврике.

– Хорошо, что у вас нашлась такая машина, – сказал он внизу, – в «Волгу» или даже в «мерседес» я бы просто не влез. При моей комплекции нужны «Чайка» или «ЗИЛ».

Водитель улыбнулся. Этот странный болтливый человек должен был встретиться с его хозяином в таких загадочных условиях… наверное, того требовали законы бизнеса. В последнее время поговаривали о неприятностях у шефа.

Дронго, сидя внизу, казалось, не успокаивался. Или ему было просто скучно.

– Вы давно работаете у Блумберга?

– Давно, – весело ответил водитель, – уже лет восемь. Все началось еще тогда, когда Сергей Леонидович основал свой кооператив. Это было в восемьдесят восьмом. Тогда все смеялись над Блумбергом, никто не верил, что это серьезно. А он сразу пошел в гору и стал зарабатывать большие деньги. Вот с тех пор я с ним и работаю.

– У вас есть семья?

– Как полагается. Жена и двое ребят. Старший сейчас в армии. Слава Богу, в Чечню не послали. Служит на Дальнем Востоке. Пишет, что все в порядке.

– А супруга ваша работает?

– Нет, дома сидит. Сергей Леонидович платит мне хорошо, так зачем свою жену на работу посылать? За несчастные сто долларов?

– И сколько вам платит Блумберг?

– Достаточно. Нам на семью хватает. Да у меня и младший работает. А жена раньше часто болела. Зато в этом году мы с ней в Финляндии побывали.

– Кроме вас у Блумберга есть еще водители?

– Конечно есть. Еще трое. Но мне Сергей Леонидович доверяет больше других. Он так и говорит: «Ты, Семен, самый близкий мне человек».

– А как вас по отчеству?

– Григорьевич я.

– Скажите, Семен Григорьевич, много людей обслуживают вашего шефа? Ну, сколько человек обычно бывает на даче или дома у Блумбергов? Я имею в виду, кроме водителей.

– Много. У нас всегда полно народу. Осторожнее, я сейчас тормозить буду.

Предупреждение чуть опоздало, и Дронго все-таки ударился о переднее сидение левым боком. Но не слишком сильно.

– Почему у вас так много водителей? – спросил Дронго, поглаживая левую руку.

– Не много. Один работает с Лейлой Махмудовной. Другой на джипе или ездит за нами с охраной на других машинах. И третий находится на даче, возит там воду и продукты.

– У Блумберга большая охрана?

Водитель опасливо посмотрел назад. «Почему этот тип так всем интересуется, – мелькнула у него мысль. – И едет таким необычным образом».

– Охрана надежная, – ответил он болтливому незнакомцу, – работают ребята верные. Сейчас я снова буду тормозить.

На этот раз Дронго успел удержаться.

– Скоро подъезжаем, – сообщил водитель, чуть повернув голову. Он впервые подумал, что этот неприятный тип успел за несколько минут узнать у него довольно много. И вдобавок ко всему Дронго задал еще и следующий, совсем неправильный, по мнению водителя, вопрос.

– Вчера вы возили жену хозяина?

Водитель молчал, словно не слышал вопроса. Потом нехотя выдавил:

– Не помню.

– Не нужно притворяться, – улыбнулся Дронго, – я ведь видел ваш БMB, в котором жена Блумберга приезжала ко мне. Поэтому не беспокойтесь насчет вчерашнего. Вы приезжали ко мне.

Водитель упрямо молчал. Потом резко, без предупреждения тормознул. И хотя Дронго был готов к подобному, он все-таки снова ударился, и довольно ощутимо. Но не стал жаловаться, решив больше не задавать вопросов.

Минут через пять они подъехали, и водитель предупредил:

– Сейчас он выйдет.

Дронго молчал. Пока все шло по его плану. Когда сегодня ровно в пять Блумберг позвонил, Дронго был уже готов к встрече и попросил прислать вместительный автомобиль с самым надежным водителем, чтобы тот отвез его на встречу.

«Крайслер» подъехал к дому Блумберга. Ворота медленно открылись. Дом был элитный, в центре города, и соответственным образом охранялся частной охраной. Водитель мягко подрулил к подъезду, где уже стоял «мерседес» Блумберга. Из него вылез молодой водитель, открыл капот и начал что-то смотреть в моторе, объясняя вышедшему охраннику, что именно случилось. А сам Блумберг вышел из «мерседеса» и, зло махнув рукой, пересел в «крайслер».

Со стороны могло показаться, что хозяину просто надоело ждать, и он пересел в другую машину. Никто не мог догадаться, что Блумберг вышел в точно установленное время и по его приказу молодой водитель, сидевший за рулем «мерседеса», долго не мог завести машину, а затем начал смотреть карбюратор вместе с одним из телохранителей Блумберга. А потом вдобавок стал менять колесо. Словно не дождавшись, хозяин пересел в другой автомобиль.

– Добрый вечер, – сказал Блумберг, обнаружив сидящего на полу Дронго.

– Не удивляйтесь, – улыбнулся тот, – это прежде всего в ваших интересах.

– Я уже давно ничему не удивляюсь, – вздохнул Блумберг.

Это был сравнительно молодой, рано полысевший, рано раздобревший мужчина лет сорока пяти с явно обозначившимся вторым подбородком и выразительным блеском умных глаз, что всегда так ценил в человеке Дронго.

– Семен Григорьевич, – попросил Блумберг, – помогите ребятам, пусть работают не так быстро. Нам нужно поговорить.

Водитель, сидевший за рулем «крайслера», обернулся к своему шефу, понимающе кивнул и выбрался из машины. Когда они остались одни, Блумберг прошептал:

– Хороший мужик. Я с ним работаю уже больше восьми лет.

– Вы хотели со мной встретиться, – тихо напомнил Дронго, – только не смотрите в мою сторону. Лучше опустите стекло и глядите в сторону «мерседеса». Чтобы вас видели те, кто сейчас за вами следит.

– Вы думаете, и сейчас следят? – Блумберг забеспокоился.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Дронго. – Сегодня я потратил весь день, наблюдая за вами. Достаточно было увидеть утром, как вас сопровождают до места работы, чтобы составить представление о том, кто следит. Судя по всему, подключены структуры ФСБ и МВД, во всяком случае, номера автомобилей, которые идут за вами, государственные, и сидевшие в них люди не очень скрывают свою принадлежность к органам. Одна из машин с наблюдателями даже проехала на красный свет, не обратив внимание на стоявшего неподалеку офицера ГАИ.

– Я так и думал, – вздохнул Блумберг, – мне не могут простить дружбу с прежним фаворитом президента. Делают все, чтобы раздавить. Знаете, как сейчас проверяют наш банк? До последней бумажки. Вдобавок ко всему, пущен слух о нашей неплатежеспособности. Я так устал от всего этого.

– Представляю, – кивнул Дронго, – сейчас против вас вся мощь государственного аппарата. Поэтому постарайтесь успокоиться и отвечать на мои вопросы четко и кратко. Вы опустили стекло?

– Да.

– В таком случае прикройте рот рукой и отвечайте на мои вопросы. Только ничему не удивляйтесь. Скажите, вы действительно финансировали деятельность бывшего фаворита президента и созданных им структур?

Блумберг посмотрел на Дронго, потом снова повернул голову к окну.

– Да.

– Они требуют двадцать миллионов, потому что у них есть на вас компрометирующий материал? Не дергайтесь. Только отвечайте – да или нет?

Блумберг тяжело вздохнул и в третий раз подтвердил:

– Да.

– Какой именно?

– Мы незаконно финансировали некоторые структуры. Речь идет и о льготном финансировании. И о получении нами денег из государственных структур. Кроме того, на выборах в Думу мы поддержали некоторых депутатов, примыкающих к оппозиции.

– Вы получали деньги через государственные структуры, а затем финансировали политических союзников прежнего фаворита? – понял Дронго.

– Верно. Он считал, что необходимо иметь своих людей и среди оппозиции. Поэтому мы тайно помогали некоторым депутатам. Но об этом стало известно президенту.

– Кто конкретно требует у вас двадцать миллионов долларов?

– Вы же понимаете, кто, – пожал плечами Блумберг, чуть сдвигая руку.

– Не убирайте руку ото рта, прикройте губы, – предостерегающе напомнил Дронго, – Тем не менее вы не ответили на мой вопрос. Это новый фаворит президента?

Блумберг прижал руку ко рту. Затем поднял кнопку стекла и, обернувшись к Дронго, нервно сказал:

– Да, да, да. Конечно, это он. Кто еще может организовать такую слежку, устроить мне травлю по телевидению и в газетах, организовать тотальную проверку нашего банка? Он считает, что у меня нужно вырвать финансовое жало. Он ведь прекрасно знает, сколько у меня денег. Поэтому и требует двадцать миллионов долларов. А как только я их дам, они закончат проверку, и меня арестуют. Я в этом не сомневаюсь. Поэтому собираюсь на все плюнуть и просто уехать. Но живого меня из страны не выпустят. Я слишком много знаю. Поэтому я решил немного «умереть».

– Похоже, что для вас это единственный выход, – согласился Дронго. – Теперь снова опустите стекло и попросите Семена Григорьевича принести вам из дома телефон. У вас есть дома сотовый телефон?

– Он у меня в кармане, – заявил банкир, доставая телефон.

– Черт вас возьми! – нервно сказал Дронго. – Почему вы меня раньше не предупредили? Ваш телефон вполне может прослушиваться. Могли бы догадаться и оставить его в своей машине. Хотя все равно уже поздно. В доме больше нет таких телефонов?

– Есть. У супруги – свой. И удочери свой.

– Пусть принесет какой-нибудь из них. Чтобы мы могли еще на несколько минут протянуть время и поговорить.

– Семен Григорьевич, – позвал своего водителя Блумберг, – принесите мне, пожалуйста, телефон из дома. Я забыл зарядить собственный. Пусть Лейла даст мне свой.

– Хорошо, Сергей Леонидович, – водитель поспешил в дом.

Дронго прислушался, как он отходит, и спросил у банкира, который теперь поднял стекло и повернулся к нему:

– А те двое, что стоят у вашего «мерседеса», кто они такие?

– Паша и Игорь. Первый – водитель моей супруги. Вернее, он в основном работает с ней, когда она выезжает по своим делам, а второй парень – мой телохранитель Игорь. Он раньше работал в МВД, в уголовном розыске. Но его оттуда уволили в девяносто втором.

– У вас есть еще телохранители?

– Есть. Человек двадцать. Но они в банке. С нашей семьей плотно работают три человека. Кроме Игоря еще Ольга и Арсен.

– У вас есть телохранитель-женщина? – не поверил Дронго.

– Это чтобы сопровождать жену. Ольга – спортсменка, мастер спорта по дзюдо. У нее были неплохие показатели в молодости. Но эти люди не так посвящены в семейные тайны, как Игорь. Он мой дальний родственник, его жена – моя троюродная сестра. Поэтому я ему больше верю.

– Лучше бы у вас были неплохие показатели в банке, – зло пошутил Дронго.

Блумберг ничего не ответил. Он просто промолчал.

– Кто вчера приезжал с вашей супругой ко мне? – спросил вдруг Дронго. – Этот самый Семен Григорьевич?

– Он вам об этом сказал? – удивился Блумберг. – Да, это был он. И брат моей супруги.

– Кто кроме вашей жены и этих двоих мог знать о ее поездке?

– Больше никто, – Блумберг задумался. – Хотя, нет. Еще несколько человек. Мог знать Паша, он видел, как жена уезжала вместе с другим водителем. А вместо Лейлы в машине сидела другая женщина.

– Кто это был? – быстро спросил Дронго.

– Мой личный секретарь. Лариса Алтунина. Очень хорошая девушка. Она работает у меня уже два года. Они подруги с Ольгой, обе спортсменки. Только Лариса мастер спорта по стрельбе.

– У вас все хорошие люди, – проворчал Дронго, – не забывайте, что речь идет о вашей безопасности. Может быть, даже о жизни. И хотя у меня в кармане лежит включенный скэллер, который должен обезопасить наш разговор, я совсем не уверен, что нас никто не слышит. Давайте сделаем по-другому. Мне нужно, чтобы мы устроили почти настоящую инсценировку вашей смерти. Детали я с вами обговорю в дороге. Как только придет Семен Григорьевич, прикажите ему ехать к вам на дачу. Телохранителей оставьте здесь. Вас и так достаточно надежно прикрывают автомобили с «товарищами в мышиных пальто». Так их, кажется, называли в каком-то популярном романе? Вы поняли, что вам нужно сделать?

– Поменять телефоны, – повторил Блумберг, – и сказать Семену Григорьевичу, что мы едем на дачу.

– Теперь насчет банка, – напомнил Дронго, – ваша жена говорила, что у вас есть неплохой преемник, который может спокойно вас заменить. Это самый главный вопрос. Вы действительно убеждены, что он сумеет все сделать правильно?

– Почти убежден, – немного подумав, ответил Блумберг, – он очень толковый и надежный человек. Я сам сделал его первым вице-президентом банка. Правление наверняка его поддержит. Все знают, что он близкий родственник премьера, и поддержка государственных структур ему обеспечена. Во всяком случае, Министерство финансов и Национальный банк сразу изменят отношение к нашему банку в лучшую сторону. Я с ним уже все обговаривал.

– Как его зовут?

– Олег Михайлович Кузнецов. Ему сорок три года. Закончил МГУ, доктор наук, работал в Англии и Канаде.

– Солидно, – согласился Дронго.

– Кроме того, – добавил вдруг Блумберг, – у него несколько другая запись в графе пятого пункта, а для правительства это имеет значение.

– Хватит, – поморщился Дронго, – вы еще обвините в антисемитизме министра финансов, который, по-моему, тоже еврей.

– Это ничего не меняет, – возразил Блумберг, – в некоторых людях старые фобии еще живы. И многие члены нашего правления с гораздо большим удовольствием проголосуют за Кузнецова, чем за Блумберга. Хотя я, по существу, создавал наш банк с нуля.

– Вы уверены в Кузнецове? – не успокаивался Дронго. – Он не может измениться в случае вашей «смерти»?

– Нет, – твердо сказал банкир, – надеюсь, что нет. Кроме того, я давно хотел отойти от всяких дел. Мне все это так надоело. А он согласен возглавить банк.

– Тогда очертим еще раз круг посвященных. Ваша жена и Кузнецов. Кто еще? Семен Григорьевич, который должен будет вас незаметно вывезти. Дальше.

– Я думаю, Лариса, у нас от нее практически нет секретов. Собственно, она давно знает, как у меня идут дела. Я собираюсь ее обеспечить, она хочет уехать к родственникам в Словакию. У нее там сестра.

– Простите за вопрос, вы с ней спите?

Блумберг деликатно покашлял.

– Я задаю вопрос не из желания покопаться в вашем белье, – строго заметил Дронго, – мне нужно знать степень вашей близости.

– Это было раньше, – вынужден был признаться банкир, – сейчас у нас просто ровные дружеские отношения.

– Итого четыре. Кто еще будет знать о вашей «смерти»?

– Саид, брат моей супруги, который тоже во все посвящен. Мы с ним давно обговаривали эту идею. Ну, может быть, еще Игорь. Понадобится его помощь, чтобы вывезти потом дочь и жену за рубеж. Больше никто.

– Много, – разочарованно сказал Дронго, – очень много. Шесть человек. А ваши дети? Надеюсь, их вы не посвящали?

– Нет, они ничего не знают.

– Можете опустить стекло, – разрешил Дронго, – и не забудьте отдать свой телефон. Кажется, у меня затекла левая рука. Вам нужно было найти автомобиль с еще большим салоном. Я и здесь не совсем помещаюсь.

Глава 4

Уже после того, как автомобиль тронулся, сидевший за рулем Семен Григорьевич посмотрел в зеркало заднего обзора и нерешительно прошептал:

– Кажется, за нами следят.

– Может быть, – мрачно согласился Блумберг.

– Я могу попробовать оторваться от них, – предложил водитель.

– Нет, – возразил по-прежнему находившийся внизу Дронго, – не стоит дразнить гусей. Пусть спокойно едут. Только не давайте им подобраться ближе. Сколько времени займет дорога до вашей дачи?

– Часа полтора, – ответил Блумберг.

– Тогда не стоит рисковать, – предложил Дронго, – иначе мы вернемся домой очень поздно. В вашем банке есть внутренний дворик, куда мы можем въехать?

– Да, конечно, – кивнул банкир, – но я должен заранее предупредить, что еду туда. Кроме меня и Кузнецова, никто не имеет права въезжать во внутренний двор банка. Через этот дворик обычно привозят и увозят наличные деньги.

– Звоните, – предложил Дронго, – мне не особенно удобно сидеть на полу даже такой роскошной машины.

Банкир усмехнулся и достал телефон. Через двадцать минут они подъехали к банку, и массивные тяжелые ворота медленно открылись. Двое охранников недоверчиво вглядывались в подъехавшую машину. На таком автомобиле Блумберг в банк еще не приезжал.

Банкир опустил стекло, и узнавшие его охранники поспешили расступиться, пропуская автомобиль.

Машина въехала во двор, и двери закрылись. Дронго тяжело поднялся на сиденье, потянулся.

– Вы должны платить мне надбавку за вредность, – пошутил, выходя из автомобиля.

Увидев незнакомца, охранники нахмурились, но появившийся следом Блумберг развеял их сомнения.

– Он со мной, – заявил, пропуская Дронго вперед.

Когда вошли в здание, Дронго спросил:

– Куда мы направляемся?

– В мой кабинет, – удивился банкир.

– Нет, – возразил Дронго, – разговаривать будем в коридоре. У вас есть место, где вы обычно не бываете?

Блумберг озабоченно взглянул на него и кивнул головой. Они прошли в конец коридора, где стоял массивный кожаный диван.

– В этой стороне находится наш плановый отдел, – банкир показал на соседние двери, – обычно я сюда не спускаюсь. Мы можем поговорить здесь.

– Это гораздо удобнее, чем на полу вашего автомобиля, – заметил Дронго, устраиваясь на диване.

Блумберг сел рядом.

– Давайте еще раз пройдемся по вашему списку, – предложил Дронго. – Скажите, кому пришла в голову такая нетривиальная идея с вашим убийством?

– Мне самому, – усмехнулся Блумберг, доставая расческу. И хотя волос на голове было не так много, он старательно расчесал редкие светлые пряди.

– Но вы с кем-то советовались?

– Да. С женой, конечно. Она поначалу даже не хотела думать об этом, но я ее убедил. Мне все равно не дадут спокойно работать в этом банке, а мое дальнейшее пребывание на этой должности только ухудшит показатели. И вообще, мне давно пора уезжать из этой страны. Я ничего не потеряю в любом случае. Все свои дела завершил, мне нужно только спокойно отсюда уехать.

– С кем еще вы советовались по этому вопросу?

– Больше ни с кем. Но Кузнецов знает, что в скором времени должен будет меня заменить.

– Где работает брат вашей жены?

– Он руководит службой безопасности банка.

– Вашего?

– Конечно. Кому еще я могу доверить столь важное дело?

– Он знает о вашем решении?

– Пока нет. Но, может быть, догадывается. Он в любом случае должен все узнать. Ему нужно будет вывозить из страны свою сестру.

– У вас есть документы, чтобы спокойно уехать из России?

– Конечно. Все давно готово. Мне просто нужно эффектно исчезнуть, чтобы никто не заподозрил о моем бегстве. Иначе меня найдут в любой точке мира. Наша планета не столь велика, как о ней иногда думают, и здесь не так много мест, где можно было бы спрятаться.

– Но вам все равно придется нелегко. Некоторое время нужно будет пожить вне дома, – напомнил Дронго, – не видеться с родными и близкими. Да и они должны будут разыграть все достаточно четко, чтобы все поверили в вашу смерть.

– Понимаю, – кивнул банкир, – поэтому я и обратился за помощью к такому специалисту, как вы.

– В момент вашей «смерти» рядом с вами должны быть два человека. Предположим, это будут брат вашей жены и Семен Григорьевич. Это может быть логичным. Хотя нет, лучше, чтобы вместо водителя рядом был ваш охранник Игорь. Так выглядит убедительнее, – вслух размышлял Дронго. – В случае покушения именно они в первую очередь должны вас прикрывать. А Семен Григорьевич понадобится для того, чтобы потом незаметно отвезти вас. Нужно будет еще продумать все вопросы. И зачем только вы придумали такой сложный способ ухода с работы. Ну, это я так, к слову. Значит, шесть человек, число дьявола, – задумчиво сказал Дронго. – Хотя, нет. Вместе с нами уже восемь. Это очень много, Сергей Леонидович. Слишком много даже для того, чтобы спокойно умереть. И плюс еще «убийца».

– Какой убийца? – нервно спросил Блумберг. – Зачем нам убийца?

– Чтобы все выглядело по-настоящему, иначе как вы собираетесь умереть? – уточнил Дронго.

Банкир поежился.

– Я не думал, что вы решите все сделать все на таком серьезном уровне. Мне хотелось бы просто исчезнуть, и чтобы все думали, что я погиб. Скажем, утонул или просто исчез.

– Так не бывает, – возразил Дронго, – вы слишком известный человек, чтобы так просто исчезнуть. Пока вас не убьют по-настоящему и пока не увидят ваш труп, никто не поверит в ваше исчезновение. Будет еще хуже. Начнут искать и все время будут держать под наблюдением вашу семью. Нет, так не получится. Давайте умирать «по-настоящему».

Блумберг снова достал расческу. Подумал немного и сунул ее обратно в карман.

– И кого вы предлагаете на роль моего убийцы? – хмуро спросил он.

– Не это важно. Важно, кто сумеет сделать все за убийцу и потом исчезнуть. Нужен кто-то из ваших близких людей. И нужна снайперская винтовка с оптическим прицелом, которую я буду доставать по своим каналам, а то вы сорвете всю операцию.

– Вы хотите, чтобы в меня стреляли по-настоящему? – испугался банкир.

– Нет, конечно. Вы наденете специальный жилет, и в момент выстрелов все увидят, как пули разрывают ваше тело. Можете не беспокоиться, в кино подобные вещи отработаны неплохо.

– Надеюсь, – кивнул Блумберг. – Иначе будет крайне неприятно, если в меня попадут настоящие пули и действительно разорвут мне тело.

– Желательно, чтобы все случилось на вашей даче в присутствии достаточно большого количества людей. Мне нужно будет побывать там и все проверить самому. Убийца выстрелит в вас два раза и, бросив винтовку, сбежит, как обычно бывает в таких случаях. Вы получите два ранения, причем такие убедительные, чтобы все их видели. Я даже думаю, что рядом с вами можно поставить какую-нибудь экзальтированную дамочку, которая грохнется в обморок, когда ваша кровь брызнет ей в лицо.

– Значит, кровь все-таки будет?

– Это будет краска. Не проявляйте нетерпения, Сергей Леонидович. Мы еще не договорились по личности вашего убийцы. Нужен будет достаточно близкий вам человек, но не входящий в первую шестерку людей, находящихся с вами в прямом контакте, чтобы это не так бросалось в глаза. И главное, должен быть убедительный повод для сбора на даче большого количества людей.

Блумберг задумался.

– Может быть, собраться из-за моей картины? – нерешительно прошептал он. – Но она висит в доме.

– Какая картина?

– Недавно я приобрел подлинник Репина. Купил у одной очень известной семьи. Это небольшая картина, но я выложил за нее довольно много денег. Это лучшее размещение капитала. Семья, продавшая мне картину, достаточно известна в России. Мы договорились, чтобы я не распространялся об этом, хотя журналисты все равно пронюхали. Дед был академиком, собирал коллекцию живописи. А внук решил продать нашему банку картину. Вот я ее и купил для себя. Об этом писали в некоторых газетах.

– А еще хотите, чтобы вас после этого любили, – усмехнулся Дронго. – Итак, вы желаете устроить презентацию картины?

– Да. Но почему на даче? Не лучше ли устроить это дома? Или в банке?

– С дачи удобнее везти вас раненого в больницу, – пояснил Дронго, – а по дороге вы можете «умереть» и скорбная весть об этом придет на дачу, где будут гости. Но прежде всего нам нужно решить, кто бросит винтовку.

Блумберг тяжело вздохнул, напряженно размышляя.

– Этому человеку вы должны доверять, – продолжал Дронго.

Банкир все хмурился. Дронго терпеливо ждал.

– Не знаю, – наконец сказал банкир, – просто не знаю.

– У вас нет такого человека? – тихо спросил Дронго.

– Наверное, нет.

– Ну и жизнь у вас, Сергей Леонидович, – мягко заметил Дронго, – просто не позавидуешь. И стреляют банкиров, и травят их, и в тюрьмы сажают. И никого рядом из друзей и близких. Просто не жизнь, а настоящая пытка. Я начинаю понимать, почему вы хотите сбежать.

– Не только поэтому, – поднял руку, словно защищаясь от слов Дронго, его собеседник. – В последнее время я стал замечать, что мои противники неплохо информированы о моих делах в банке. Вполне возможно, кто-то их ставит в известность. А это мне неприятно. Очень неприятно. И это еще одна причина, по которой я хочу поскорее исчезнуть.

– Вы меня убедили, – вздохнул Дронго. – По-моему, вам лучше действительно убраться из банка. И хотя я все равно против столь экстравагантного способа решения ваших проблем, тем не менее готов вам помочь. Скажите, ваш второй водитель не может подойти на роль убийцы?

– Паша? – удивился банкир, и, не отвечая на вопрос, вдруг кивнул: – Это интересная мысль.

– В таком случае давайте остановимся на его кандидатуре, – предложил Дронго, – конечно, лучше было бы, если вместо него был бы Семен Григорьевич, но он еще понадобится, когда вас повезут в больницу. Вы ведь не должны сразу умирать. Это должно случиться по дороге в больницу.

– Вы так натуралистично рассказываете, – нервно заметил Блумберг, – что мне хочется на все плюнуть и оставить эту затею.

– Я бы не возражал, – быстро вставил Дронго.

– Нет, – тяжело вздохнул заказчик собственной смерти. – Все решено. Если я еще немного потяну время, они закончат ревизию, и тогда мне уже ничего не поможет. Меня посадят в тюрьму и там удавят руками уголовников по-настоящему. И при этом варианте моя семья действительно разорится и никто не поможет.

– Тогда еще раз обговорим детали, – предложил Дронго, – не забудьте, что с этой минуты вы ни с кем больше не говорите об этом деле. А любой ваш разговор отныне будет происходить только с моего разрешения. Иначе я снимаю с себя всю ответственность за предстоящее «покушение».

– Да, конечно, – согласился Блумберг, – у меня нет другого выхода.

Глава 5

По Москве давно уже ходили слухи о дорогом приобретении Блумберга. И вдруг Сергей Блумберг объявил, что собирается устроить презентацию картины в «достаточно узком кругу». Это означало, что будут приглашены не менее ста – ста пятидесяти человек, среди которых будут не только известные банкиры и меценаты, но и не менее известные журналисты, питающиеся банковскими и околобанковскими сплетнями. Это был удивительный парадокс страны конца века: о приобретенной картине писали журналисты, специализирующиеся на экономических проблемах, а искусствоведы рассуждали о кредитной политике государства. Настала эпоха непрофессионалов и дилетантов. Порожденная воинствующей некомпетентностью партийных чиновников в годы застоя, она расцвела через двадцать лет. Непрофессионализм стал символом девяностых.

Блумберг пригласил к себе именитых гостей, не забыв добавить, что презентация состоится на даче. И хотя его дачу только условно можно было считать дачей, тем не менее многие были недовольны, предпочитая не уезжать из Москвы за пятьдесят километров.

Дача Блумберга представляла собой ультрасовременную трехэтажную виллу, построенную по индивидуальному проекту в одном из новых поселков, так быстро возникших вокруг Москвы в начале девяностых, когда появившиеся миллиардеры скупая удобные территории, создавали райские поселки на отдельно взятых гектарах земли.

Дача являла собой удивительное сочетание дерзкого замысла архиректора и больших денег заказчика. Пространство первого этажа занимала огромная, в сто пятьдесят метров, гостиная, к которой примыкали две небольшие комнаты, выходившие на террасу. В одной из них стоял бильярд, в другой хозяева принимали лишь близких друзей. Кухня с полным комплектом самых современных приборов примыкала к этим комнатам и находилась рядом с лестницей, ведущей наверх.

Широкая винтовая лестница вела на второй этаж, где находились спальни хозяев дома. Пять больших спален с балконами располагались на разных уровнях второго этажа. Две – повыше, прямо над гостиной, то есть на высоте около четырех метров, а три другие – чуть ниже. Они выходили балконами на небольшую рощу, разбитую тут еще до постройки поселка.

На третьем этаже, над тремя спальнями, были расположены две комнаты. В одной из них супруга хозяина устроила своеобразный салон искусств. Здесь же помещалась библиотека. В другом находился кабинет хозяина дома. Рядом с виллой стояли два небольших домика. В одном из них жили охранники, постоянно находившиеся на даче, в другом были сауна и бассейн, стояли тренажеры. Гаражи находились справа от дома и могли одновременно вместить около десяти машин.

С самого утра шла подготовка к торжеству. Как обычно, привезли поваров из модного японского ресторана, заранее доставили продукты, необходимые для приема. В доме было много людей и большая суета. Но все обратили внимание, что хозяин дома был сегодня неестественно возбужден и взволнован, словно от показа картины зависела и его дальнейшая судьба.

Первым из гостей приехал Кузнецов. Хозяин дома уединился с ним в кабинете, они долго о чем-то говорили. Примерно через полтора часа на даче появился Дронго, который уже дважды побывал здесь накануне и посмотрел сцену для предстоящего спектакля. Он поднимался наверх по лестнице к хозяину дома, навстречу ему спускалась супруга банкира. Она была в строгом голубом костюме, еще явно не готовая к сегодняшнему приему. Увидев Дронго, она улыбнулась.

– Я рада, – сказала после приветствия, – что вы приняли наше предложение.

– А что мне еще оставалось делать? – Дронго пожал плечами. – Судя по всему, на вашего мужа крепко насели и если бы я отказал, он вполне мог обратиться к дилетанту, который сорвал бы дело и еще больше озлобил бы его врагов.

– Спасибо, – поблагодарила женщина, собираясь идти дальше.

– Одну минуту, – остановил ее Дронго. – Вы можете сказать, что собираетесь надеть на вечерний прием?

Она усмехнулась.

– Это имеет для вас значение?

– Да, – серьезно ответил Дронго, – мне нужно знать, в каком именно платье вы будете. Белое или светлое не подойдет ни в коем случае. И даже такой красивый костюм, что на вас сейчас, тоже не годится.

– Вам не кажется, что вы несколько переходите грань приличий? – чуть покраснев, спросила она.

– Не кажется. У вашего мужа на груди будет краска, которая может попасть на ваш костюм, когда вы броситесь помогать ему, – объяснил Дронго. – Я бы попросил вас надеть сегодня темное платье и быть готовой сыграть свою главную в жизни роль.

Она поняла. Она вообще была очень сообразительной. Это он отметил еще при первой встрече.

– Хорошо, – кивнула хозяйка дома, – я надену темное платье. Тем более, что я все равно собиралась это сделать.

Дронго улыбнулся в ответ и, посторонившись, поспешил в кабинет Блумберга. Когда он вошел, там уже сидел бледный мужчина, довольно молодой, с красиво уложенной шевелюрой тронутых, сединой волос. Он был в очень модных, немного узких очках. Дронго отметил и элегантность его костюма. В этом сезоне только переходили на мужские костюмы с тремя пуговицами.

– Олег Михайлович, – поднялся незнакомец, протягивая руку.

Дронго отметил, что гость представился сам, словно Блумберга не было в кабинете.

– Очень приятно, – он по привычке не назвал себя, просто подошел к банкиру и поздоровался с ним.

– Я уже говорил о вас Олегу Михайловичу, – начал Блумберг, когда они уселись в глубокие массивные кожаные кресла, – кажется, мы обговорили все детали. Я даже забрал вчера из кабинета кое-какие личные вещи.

– Надеюсь, никто вас не видел? – уточнил Дронго.

– Разумеется, нет. Мне помогала только Лариса. И как вы просили, оставил часть личных вещей в кабинете, чтобы все выглядело натурально. Олег Михайлович потом передаст их супруге. И насчет банка мы тоже почти все обговорили.

– Хорошо, – хмуро кивнул Дронго, – внизу очень много людей. Столько охранников, поваров, горничных. Хорошо еще, что меня узнал ваш Семен Григорьевич, с которым я вчера сюда приезжал. Иначе бы просто не пустили.

– Обычный прием, – пожал плечами Блумберг. – Я строил эту дачу три года. Обидно все так оставлять. – Он обвел глазами свой кабинет и чуть слышно вздохнул. – Очень обидно.

– Вы могли бы все отменить, – предложил Дронго, – вам совсем необязательно так рисковать.

– Нет, уже поздно, – отмахнулся Блумберг, – у нас ведь тоже есть своя информация. Сегодня я говорил с прокурором нашего района. Он давний друг нашего банка. Говорит, что у него есть конкретное задание в любом случае обнаружить на меня компромат и тут же выдать санкцию на арест. А в тюрьму я не хочу. Вы ведь знаете, что при желании в деятельности любого банка нетрудно обнаружить кучу недостатков, за которые можно выдать на всю катушку. Нет-нет, решение уже принято, и дороги назад не может быть.

– Как угодно, – согласился Дронго. – Я просто обязан вас предупредить. Мне хотелось бы теперь поговорить с Игорем и братом вашей супруги. А потом по очереди мы поговорим с вашим секретарем и супругой. С вашим водителем я уже обговорил все детали.

– Да, пожалуйста, – согласился Блумберг, – а Олег Михайлович нам больше не нужен?

– Он, скорее нужен вам, чем мне, – улыбнулся Дронго, – учитывая, что с сегодняшнего дня он будет вашим преемником. Поэтому я предлагаю вам спуститься в одну из комнат на втором этаже, а наши посвященные в тайну пусть по очереди поднимаются ко мне. У нас в запасе осталось около трех часов. Это не так много.

– С Пашей вы договорились? – спросил Блумберг.

Дронго покачал головой.

– Да-да, конечно, – согласился банкир, понимая, что допустил оплошность. – Мы с Олегом Михайловичем спустимся в бильярдную. А Игоря и Саида я сейчас вам пришлю.

Когда они поднялись, чтобы выйти, при этом Блумберг любезно пропустил первым своего вице-президента, Дронго окликнул Кузнецова.

– Олег Михайлович!

– Да? – Тот замер на пороге и повернул голову к Дронго. Сверкнули очки. Было еще достаточно светло, и солнце било прямо в глаза.

– Какие чувства вы испытали в первый раз, узнав о решении Сергея Леонидовича? – неожиданно спросил Дронго.

Кузнецов замер. Потом резко сказал:

– Чувство недоумения, – и с этими словами вышел из кабинета. Блумберг пожал плечами и, кивнув Дронго, вышел следом.

Через минуту в кабинет вошли двое. Один был чуть выше среднего роста, подвижный, энергичный. Глубоко сидящие глаза смотрели на незнакомца, так некстати появившегося на даче, настороженно и пристально. Короткая спортивная прическа, упрямый волевой подбородок. Это был Игорь, которого Дронго уже видел. Второй был высокого роста, черноволосый, худощавый, смотревший, напротив, доброжелательно и спокойно. Он был даже по-своему красив и похож на свою сестру. Войдя в комнату, он протянул руку, крепко стиснув гостю ладонь. Игорь ограничился коротким кивком.

– Вы уже знаете, что сегодня должно произойти на даче? – спросил Дронго.

Игорь кивнул. Он вообще не любил много говорить. Саид улыбнулся.

– Сергей нам уже все рассказал.

– Вам нужно будет положить «раненого» Сергея Леонидовича в машину и отъехать от дачи, – напомнил Дронго родственнику банкира, – причем сделать это нужно как можно быстрее. Среди присутствующих может оказаться врач, который наверняка ринется осматривать Блумберга. Этого допустить никак нельзя. Нужно, чтобы вы, Саид, сами его осмотрели и сами положили в машину.

– Все сделаем, – кивнул тот, – Сергей нас уже предупреждал.

– Семен Григорьевич тоже посвящен в детали нашего плана, – продолжал Дронго, – он вам поможет перенести «раненого». После этого вы выезжаете в город, а на трассе вас будет ждать Паша, который выедет туда сразу после того, как бросит винтовку. Вон с того соседнего дома, который еще недостроен, прозвучат два выстрела. Игорь, вы побежите туда желательно с людьми, и найдете там снайперскую винтовку. Нужно, чтобы оружие увидело как можно больше людей. И постарайтесь при этом не столкнуться с Пашей, – улыбнулся Дронго, но Игорь не отреагировал на его шутку. – Машину с вами и Семеном Григорьевичем Паша будет ждать на повороте в город. Там же, в машине, будет труп, который мы переложим к вам в машину. Вы привезете тело в больницу, и врачи констатируют смерть, после чего вы сразу увезете его.

– Какое тело? – нервно спросил Саид. – Где мы возьмем труп?

– Не волнуйтесь. Это уже не столь важно. Мы договорились в морге этого района, санитары приготовят нам труп на один час. Сейчас зима, и каждую ночь от переохлаждения умирают несколько бомжей. Поэтому с трупом проблем не будет. А вечером вы вернетесь сюда, и мы подумаем, как «торжественно похоронить» Сергея Леонидовича.

При этих словах Игорь почему-то вздрогнул. Потом посмотрел на Дронго и вдруг резко спросил:

– А вы вообще-то в своей жизни видели когда-нибудь трупы?

– Много раз, – серьезно ответил Дронго, – иногда даже сам приводил в такое состояние некоторых не очень приятных типов.

– В таком случае вы знаете, как это сложно, – пробормотал Игорь.

– Что сложно?

– Иметь дело с трупом, – выдохнул Игорь.

– А у вас есть на этот счет какой-то свой опыт? – не унимался Дронго.

– Есть, – помрачнел Игорь и ничего больше не добавил.

– Я прошу вас очень четко выполнять все инструкции, – подвел итог своеобразного мини-совещания Дронго. – И постарайтесь не допускать импровизации. Это не тот случай. Все должно быть максимально убедительно. Мы, к сожалению, не могли отработать на даче предстоящие сцены. Здесь слишком много свидетелей. Надеюсь, у вас все получится с первого раза. Собственно, все это и не так трудно. У вас есть ко мне вопросы?

– У Паши будут боевые патроны? – уточнил Игорь.

– Да. Но он дважды выстрелит в воздух. Сергей Леонидович как раз в это время выйдет на террасу. А почему вы спрашиваете?

– Просто я подумал, что он может ошибиться и случайно в кого-нибудь попасть, – зловеще предостерег Игорь.

Дронго посмотрел на него задумчиво.

Глава 6

Как только мужчины вышли, Дронго позволил себе немного расслабиться. Подойдя к окну, поглядел вниз на суетящихся людей, готовивших вечерний прием, на видневшуюся отсюда рощу. Едва успел вернуться в кресло, как в кабинет вошли Блумберг с супругой.

– Думаю, вы не будете возражать, если я поприсутствую при вашем разговоре? – спросил банкир, усаживаясь в свое кресло за столом.

Жена села напротив Дронго, она смотрела на него чуть иронично, словно сознавая, какой игрой было все происходящее в их доме.

– Вы все помните, что должны будете делать? – уточнил Дронго.

Она улыбнулась.

– Вы меня уже спрашивали. Полчаса назад вас интересовал наряд, в котором я буду на вечернем приеме.

– Это мы уже решили, – заметил Дронго. – Теперь меня больше волнует ваше состояние после ранения супруга.

– Не беспокойтесь, – сухо ответила она, обнаружив, что ее собеседник не разделяет ее иронии, – я сумею притвориться.

– Нужно сыграть неподдельное отчаяние, – напомнил ее супруг, – и постараться, чтобы тебе поверили, Лейла, иначе по городу поползут слухи.

– Вы так меня уговариваете, словно я отказываюсь вам помочь. По-моему, я сразу согласилась с твоей идеей, Сергей.

– Да, конечно. Но наш гость прав. Нужно все разыграть точно в соответствии с законами жанра.

– Необязательно рвать на себе волосы и кричать от отчаяния, – напомнил Дронго, – но желательно, чтобы никто не догадался об истинном состоянии вашего мужа.

– Я поняла.

– Дальше все будет зависеть от вас, – еще раз напомнил Дронго. – Сообщение о смерти Сергея Леонидовича появится во всех газетах. Скромные похороны, полный отказ от всякого рода интервью и немедленный выезд в Англию к сыну. На все должно уйти не более двух-трех дней. Все эти дни я буду рядом с вами.

Она распахнула глаза от удивления.

– Вы будете жить на нашей даче?

– Нет, конечно. Появление незнакомого человека вызовет разного рода кривотолки. Просто я буду контролировать ситуацию, чтобы в случае необходимости вмешаться и предотвратить нежелательное для нас развитие дела.

Она кивнула. Он снова подумал, что она красивая и мужественная женщина, согласившаяся на такое нелегкое испытание.

– Надеюсь, вы договорились о способах связи друг с другом в ближайшие несколько месяцев?

Она взглянула на мужа. Тот явно смутился.

– У нас еще будет время об этом поговорить, – несколько раздраженно заметил супруг, снова доставая из кармана расческу.

Лейла Махмудовна встала.

– Я вам больше не нужна?

Дронго покачал головой. Блумберг вскочил.

– Позволь, я тебя провожу.

Она сухо кивнула Дронго на прощание и вышла из кабинета в сопровождении мужа.

Дронго на некоторое время снова остался один. Но вот скрипнула дверь, и в комнату вошла девушка в темном, обтягивающем фигуру коротком платье. Он невольно отметил ее красивую фигуру и длинные ноги. Тонкий, с чуть заметной горбинкой нос не портил лица, придавая ему строгость и элегантность. При правильных чертах лица обращали на себя внимание ее миндалевидные глаза. Очевидно, в ней была примесь азиатской крови.

Она замерла у двери, демонстрируя вышколенность превосходного секретаря.

– Добрый день, Лариса, – поздоровался Дронго, вставая с кресла, – проходите, садитесь. Мне нужно с вами поговорить.

Она прошла к креслу, в котором только что сидела супруга банкира, и села, оказавшись напротив собеседника.

– Вы давно работаете с Сергеем Леонидовичем? – спросил Дронго.

– Не очень. Чуть больше года.

– Точнее?

– Года полтора.

– А где вы работали до этого?

Она улыбнулась.

– Неужели вам это нужно, чтобы убить Сергея Леонидовича?

– Чтобы убить, не нужно, а чтобы скрыть следы, необходимо знать. Так где вы раньше работали?

– В разных фирмах, – неохотно сказала она, – но долго нигде не задерживалась. Везде считают, что молодая девушка должна еще и ублажать своих хозяев, а я так не считаю, вот и не приходилась ко двору.

– А здесь пришлись? – нужно было определенное усилие, чтобы не смотреть на ее красивые ноги.

– Пришлась, – с вызовом сказала она. – Сергей Леонидович очень порядочный и хороший человек.

– Это я знаю, – улыбнулся Дронго. – А что вы думаете о вашем вице-президенте?

– Скрытный, изворотливый и хитрый тип. Спит и видит, как стать президентом. Сегодня, наконец, сумеет потеснить Блумберга. Он ведь родственник премьер-министра. Разве вы не знаете?

– Не очень его любите. Вам трудно будет с ним работать.

– А я и не собираюсь, – пожала она плечами. – У него есть свой секретарь. Мне такого добра не нужно.

– И куда вы пойдете?

– Найду работу, – улыбнулась она, – сейчас это не такая проблема. Да и Сергей Леонидович меня неплохо обеспечил, перевел на мое имя некоторую сумму в немецкий банк. Значит, с голоду не помру.

– Вчера вы были вместе с ним, помогали убирать его личные вещи. Когда он вам рассказал о своем решении исчезнуть?

– Почти два месяца назад. Его так донимают этими проверками, звонками. Он сам говорил, что нужно быстрее сворачивать дела, пока еще живой.

– Получается, что он вам заплатил за молчание.

– Считаете меня дешевкой? – вспыхнула она.

– Нет. Думаю, что он поступил правильно. И вы тоже все делаете верно. Вам нельзя оставаться в банке ни при каких обстоятельствах.

Она помолчала. Потом спросила у Дронго:

– Как вам кажется, все пройдет благополучно?

– Надеюсь, – ответил он, – хотя сама задумка Сергея Леонидовича на грани фола. Это очень рискованно – умирать таким образом. Ему потом будет трудно доказать, что на самом деле он жив. Да и прокуратура, которая будет вести следствие по факту убийства банкира, может придраться ко всякого рода мелочам.

– Не может, – возразила Лариса, – прокурор нашего района – купленный человек. Он получает из банка очень неплохие деньги.

– Во-первых, дача находится не в вашем районе, – терпеливо объяснил Дронго, – здесь другая прокуратура. Убийства расследуются не по месту жительства убитых, а по месту совершения самого факта преступления или обнаружения тела пострадавшего. Во-вторых, прокуратуру всегда интересует: кто убил, зачем убил, как убил, мотивы преступления и тому подобная ерунда. Сама жертва, вернее, ее труп, интересует их меньше всего. Если мы получим акт экспертизы о смерти Блумберга, ни одному эксперту не придет в голову проверять еще раз труп самого банкира. Убитым интересуются только по самому факту преступления. А что делать с его телом – волнует лишь родственников и близких друзей.

Она недоверчиво посмотрела на него.

– Зачем вы мне все это говорите?

– Чтобы у вас не осталось никаких иллюзий. Сегодня вы видите своего патрона, может быть, в последний раз. Но о сегодняшнем дне вы должны будете молчать хотя бы полгода, пока не стихнет вся эта вакханалия вокруг имени Блумберга. Но в идеале конечно лучше молчать всю оставшуюся жизнь. Это, кстати, прежде всего в ваших личных интересах. Иначе начнут проверять, как именно погиб банкир Блумберг, и неизбежно выйдут на вас, а это может очень не понравиться людям, которые сегодня преследуют вашего патрона.

– Вы думаете, они и после его смерти не успокоятся? – заволновалась девушка.

– Пока не знаю. Но Сергей Леонидович, похоже, придумал единственный способ, чтобы улизнуть от их рук.

– Что мне нужно делать? – решительно спросила она.

– Ничего. Просто нужно вести себя естественным образом. Я еще не узнал, что вы думаете о жене своего шефа.

– А при чем тут это?

– Просто интересно.

– Она красивая и умная женщина. Очень сильная, волевая, как все южанки. По-моему, Сергей Леонидович даже немного ее боится.

– Вы не были свидетелями семейных ссор?

– Нет, не была. Лейла Махмудовна все тонко чувствует. Да и сам Сергей Леонидович не дает ей поводов для беспокойства.

– Понимаю. Можно, я задам один не слишком приличный вопрос?

Она опустила голову, словно догадываясь, о чем именно он хочет спросить. Но промолчала, выражая этим свое согласие.

– Вы были с ним близки?

– Два-три раза, – тихо сказала она, – в самом начале. А теперь мы просто друзья.

– Надеюсь, таковыми и останетесь, – подвел итоги Дронго. И в этот момент в кабинет вошел сам банкир.

Увидев его, Лариса вскочила на ноги.

– Сиди, – устало махнул Блумберг рукой. – Не понимаю, – сказал он, опускаясь в кресло, – просто ничего не понимаю. Звонил Марков уверял меня в своей любви. А сам приехать якобы не может. Возможно, ему стало известно о начавшихся проверках.

– Он как крыса, – зло сказала Лариса. – Бежит с тонущего корабля.

– Да, – вздохнул Блумберг и, посмотрев на Дронго, добавил: – А вы еще сомневаетесь, нужно ли мне исчезать. По-моему, я и так слишком засиделся в этом банке. Вам нужен еще кто-нибудь для беседы?

– Нет. Спасибо. Мне казалось важным узнать настроение каждого перед столь важной операцией. Я уже сделал это. Если можно, я хотел бы поговорить с вами наедине.

Лариса понимающе кивнула и вышла из кабинета.

– Красивая девушка, – заметил Дронго. – У меня к вам, Сергей Леонидович, просьба. Под жилет со взрывпакетами наденьте бронежилет.

– А это для чего?

– Не знаю. Но у меня какие-то неприятные предчувствия. Я бы не хотел объяснять сейчас более подробно. Просто наденьте два жилета. И никому, ни одному человеку не говорите о втором. Он у меня в машине, я незаметно пронесу его в дом.

– Как я влезу в свой смокинг? – проворчал банкир. – Два жилета, один поверх другого, да я просто задохнусь.

– Жилет со взрывпакетами нужен только для маскировки, – пояснил Дронго, – для публики. А бронежилет – для вашей защиты.

– Вы все-таки думаете, что может произойти накладка?

Дронго пошел к дверям. И, уже взявшись за ручку, сказал:

– Я отвечаю за вашу жизнь, Сергей Леонидович. Давайте сделаем так, чтобы завтра вы уже были отсюда далеко. Но живым и здоровым.

И вышел из кабинета.

Глава 7

Гости прибывали с небольшим опозданием, что укладывалось в традиционные рамки приличия. Правда, в отличие от англичан, считавших допустимым задержаться не более чем на несколько минут, по российским стандартам опаздывать можно было от пяти минут и до бесконечности, ссылаясь на плохие дороги, автомобильные заторы, неотложные дела и даже досадную забывчивость.

Приехавшие толпились в гостиной, почти не обращая внимания на картину, висевшую на видном месте и специально освещенную дополнительными светильниками. Всех больше занимали светские сплетни, слухи о положении «ТРАСТ-банка» и его владельца.

Прием проходил на даче, и поэтому допускалась любая форма одежды, от официальных смокингов и роскошных вечерних нарядов до шерстяных свитеров грубой вязки и мягких джинсов.

Дронго, находясь среди гостей, внимательно следил за присутствующими, отмечая неестественное возбуждение Сергея Блумберга, нервное ожидание его супруги, бледность Кузнецова, напряжение Саида Сафарова, натянутость улыбок Ларисы Алтуниной. Все они волновались, но больше всех переживал внешне невозмутимый Дронго. Он уже обладал некоторой информацией об этой семье и доме и потому с большими опасениями ждал условных выстрелов. Иногда он выходил из гостиной к лестнице. Здесь на широком диване неподвижно и подозрительно покорно сидел Семен Григорьевич, готовый вбежать в гостиную по первому знаку. Игорь находился так же недалеко, и так же с волнением ждал условного сигнала. У дверей дома стояло сразу несколько охранников, которых иногда проверял сам Игорь, изредка выходивший на улицу.

У профессионалов бывает ощущение надвигающейся катастрофы, когда смертельную опасность чувствуешь всеми порами своего тела, словно реагирующего на приближение неизвестной угрозы. В восьмом часу вечера, когда прием был в самом разгаре, такую неосознанную опасность почувствовал и Дронго. Он вышел из гостиной в очередной раз. Увидевший его Семен Григорьевич вскочил с дивана.

– Уже пора? – спросил нервно.

– Нет-нет, все в порядке, – успокоил его Дронго, – пока все в порядке. Вы услышите, когда будете нужны. А где Игорь?

– Он вышел на улицу, проверить охрану. Тоже нервничает.

– Ясно.

Дронго посмотрел на часы. До условного времени оставалось около двадцати минут. Паша, наверное, уже забрал винтовку и пошел к соседнему дому. Хотя еще достаточно рано. Добежать туда можно за полторы минуты, и еще полминуты нужно, чтобы подняться наверх, на недостроенный второй этаж. Оттуда так удобно стрелять по террасе.

Дронго прошел в бильярдную. Не зажигая света, сел в углу, собираясь еще раз продумать ситуацию. Подсознательно его что-то волновало, и он всегда успокаивался, заставляя себя проанализировать ситуацию и найти уязвимое место своего плана. Он сидел уже несколько минут. Вдруг дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Дронго видел только его тень. Мужчина постоял немного, посмотрел на часы, и, отступив в коридор, закрыл дверь, неслышно отошел от нее. Еще через минуту дверь снова открылась. На этот раз вошедший включил свет, и Дронго невольно прикрыл глаза.

– Что вы здесь делаете? – спросила его супруга хозяина дома.

– Я могу задать вам тот же вопрос, если вы, конечно, не любительница бильярда, – иронически заметил Дронго.

– Не забывайте, что это пока еще мой дом. Почему вы сидите в темноте?

– Мне так нравится. Так легче думать.

– Чем больше узнаю вас, тем больше начинаю бояться. Вы загадочны и скрытны, несмотря на внешнюю коммуникабельность. Вам никто этого не говорил?

– К счастью, нет.

– Почему к счастью? – удивилась она.

– Всегда обидно слышать подобное от красивой женщины.

Она не удивилась. Просто покачала головой.

– Вам не кажется, что вы несколько торопитесь, уважаемый эксперт? – насмешливо спросила она. – Мой муж пока жив. И судя по тому, с какой тщательностью вы готовили на него покушение, мы будем жить вместе достаточно долго и счастливо.

Она повернулась, чтобы выйти.

– Надеюсь, – пробормотал Дронго.

– Что? – женщина резко повернулась к нему.

– Ничего. Просто я пожелал вам всего хорошего.

– Я начинаю вас бояться, – тихо сказала она и вышла из комнаты.

Дронго невольно еще раз посмотрел на часы. Нужно быть ближе к месту событий. Он вышел из бильярдной и увидел поднимающуюся по лестнице Ларису Алтунину. Заметив Дронго, она улыбнулась и пояснила:

– Сергей Леонидович послал меня за своими сигарами.

Он кивнул, словно одобряя, что она выполняет это поручение. Из гостиной показался Саид Сафаров.

– Там все в порядке, – сообщил коротко. – Уже скоро.

– Да, – подтвердил Дронго, – теперь скоро.

В гостиной по-прежнему царило оживление. Некоторые гости вышли на террасу. Зима в этом году сильно опаздывала: было достаточно тепло, и здесь можно было находиться без верхней одежды, хотя и не очень долго.

Дронго посмотрел на часы. Сейчас все решится. Интересно, куда делся Кузнецов? Кажется, это был именно он, решивший не входить в бильярдную.

Блумберг взглянул на Дронго, потом на часы. И, кивнув, отправился на террасу. По дороге его кто-то окликнул, но он весело перепоручил вопрос кому-то из своих друзей. Дронго двигался следом.

На террасе Дронго осмотрелся. Почему-то здесь не было никого из знакомых лиц. Куда они все подевались? Блумберг сделал шаг, второй, третий. Дронго шел почти след в след. Он первым услышал выстрел. Может, потому, что ждал его.

Блумберг не упал. Он испуганно обернулся.

«Что он делает, идиот? – подумал Дронго. – Почему не падает. Почему не демонстрирует разрывы на своем теле?»

Возможно, банкир понял его и спохватился. Он уже сделал движение, собираясь упасть и привести в действие взрывпакеты на своем жилете, когда следующий выстрел отбросил его назад. Банкир закричал, падая на пол. Дронго покачал головой: для начинающего актера это было слишком хорошо. В этот момент он увидел, как вторая пуля пробила банкиру руку, разрывая мышечные связки у плеча. Дронго ошеломленно замер. Такого он не предусматривал. Блумберга ранили по-настоящему.

На секунду воцарилось молчание, потом закричали сразу все. Дронго бросился к банкиру.

– Больно, – прошептал Блумберг, – очень больно. А вы говорили, все будет в порядке.

Дронго разорвал пиджак, уже пробитый пулей и залитый кровью. Ранение было серьезным, пуля пробила кость и, возможно, застряла в ней. Первая пуля пришлась в грудь, но жилет приглушил удар, и она лишь скользнула по нему, не пробив.

– Почему вы не дернули взрывпакет? – шепотом спросил Дронго.

Банкир лишь стонал от боли.

К ним подбежала супруга Блумберга.

– Он убит? – нервно спросила она. – Убит?

– Нет, – устало ответил Дронго, – все обошлось. Он только ранен.

Она удивленно посмотрела на него. Он сам ломал всю игру.

– Ранен? – растерянно проговорила Лейла Махмудовна.

– Отнесите его в гостиную и срочно вызовите врача, – приказал Дронго.

– Врача? – Она ничего не понимала, рушился весь первоначальный план.

– Позовите людей, – крикнул Дронго, – пусть помогут положить Сергея Леонидовича на диван. Он серьезно ранен.

Она наклонилась к мужу и, увидев его искривившееся от боли лицо, зияющую рану, обильную кровь на теле, поняла, что он не играет. Сыграть такое невозможно, Блумберг действительно ранен.

– Он ранен! – закричала она пронзительным голосом. – Ранен!

Засуетились гости, они бестолково толпились, пытаясь помочь. Пострадавшего отнесли в гостиную. Появившиеся наконец Игорь и Саид с трудом сдерживали толпу, только создающую неудобства хозяину дома.

– Срочно зовите врача, – приказал Дронго, обращаясь теперь уже к Ларисе Алтуниной, – лучше «скорую помощь». Узнайте, может, врачи есть среди гостей.

Она кивнула и бросилась выполнять его просьбу. Он вышел из гостиной в коридор. Здесь суетились какие-то люди. Дронго вернулся в гостиную. «Куда подевались свои?» – снова подумал он и увидел Семена Григорьевича, уже стоявшего у раненого Блумберга.

– Какой ужас, – причитал водитель, – вы видите, у него настоящая кровь.

– Все отменяется, – сказал ему Дронго, – Сергей Леонидович действительно ранен. И ранен очень серьезно. Прошу вас, быстро пройдите к соседнему дому и посмотрите, что случилось на втором этаже. Если там лежит винтовка, принесите ее сюда.

– Хорошо, – кивнул Семен Григорьевич, поспешно выходя из гостиной.

Дронго вздохнул и вытер платком пот со лба.

– Что произошло? – нервно спросила хозяйка дома, отводя его в сторону. – Это тоже ваш план? Что случилось?

– Он действительно тяжело ранен, – устало сказал Дронго, – я ожидал худшего, и это произошло. Пока сам ничего не понимаю. Как можно быстрее нужен врач.

– Это вы виноваты, – заговорила она громко, привлекая внимание гостей, – как вы могли такое допустить? Кто в него стрелял?

– Это мы узнаем через несколько минут, – угрюмо ответил Дронго.

К ним подошел Кузнецов.

– По-моему, вы переигрываете, – заметил он укоризненно, – необязательно было по-настоящему стрелять в Сергея Леонидовича, даже в руку. Это уже не шутки.

– Какие шутки, – зло ответил Дронго, – никто не хотел его ранить.

– А как же рука?

– Его хотели убить. Первый выстрел был в грудь, но бронежилет, который он по моей просьбе надел перед приемом, спас ему жизнь. А второй выстрел попал выше бронежилета, в плечо, когда он падал. Стрелял явно профессионал.

– Вы хотите сказать, что его хотели убить по-настоящему? – понял Кузнецов.

Лейла Махмудовна до крови прикусила губу. Она тоже все поняла.

– Посмотрите сами, – кивнул Дронго, – хотя через несколько минут мы все равно узнаем, что там случилось.

Над Блумбергом склонился один из гостей.

– Это главный врач кремлевской поликлиники, – пояснила супруга хозяина.

– Надеюсь, что «скорая помощь» приедет вовремя, – выдохнул Дронго.

В гостиную ворвался бледный Семен Григорьевич, весь перепачканный землей, будто копался в панике. На него начали обращать внимание. Дронго шагнул к водителю.

– Что случилось? – спросил он.

– Его убили, – коротко выдохнул Семен Григорьевич, – убили нашего Пашу. Он лежит там, на площадке, мертвый. А рядом винтовка брошенная. Я побоялся трогать и сразу прибежал к вам.

Дронго вздохнул. Кажется, сегодня он допустил самую большую ошибку в своей жизни.

– Идемте туда, – приказал он водителю.

Глава 8

Паша лежал мертвый в соседнем доме, откуда он должен был имитировать стрельбу по террасе дома Блумберга. Застывшие глаза были открыты и смотрели на яркую луну, заливавшую все вокруг мягким голубоватым светом. Игорь поспешно закрыл убитому глаза. Рядом валялась брошенная винтовка. Они так и стояли втроем над убитым – Дронго, Игорь и Семен Григорьевич.

– Какое несчастье, – бормотал Семен Григорьевич.

Игорь стоял, зло сжимая губы. На Дронго он не смотрел. Тот наклонился над убитым. Убийца подошел сзади и размозжил Паше голову чем-то тяжелым. Парень, видимо, умер мгновенно. Затем неизвестный убийца взял винтовку и сделал несколько выстрелов в сторону террасы. Но он не подозревал, что Дронго для страховки надел на банкира еще и бронежилет.

– Его убили, ударив сзади по голове, – сообщил Дронго, сидя на корточках.

Послышались шаги, сюда спешили Кузнецов и Саид Сафаров.

– Как это могло произойти? – растерянно спросил Олег Михайлович, запыхавшись от быстрого бега.

Дронго резко повернул к нему голову.

– Откуда вы узнали, что произошло? – спросил он. – Неужели об этом уже известно всем гостям?

– Нет-нет. Мне Саид сказал, что здесь что-то случилось, и мы поспешили сюда.

– А Сергей Леонидович?

– Он остался там. Ему сделали перевязку. Сейчас должны приехать врачи.

– Откуда вы узнали, Саид, что здесь случилось? – быстро спросил Дронго, тяжело поднимаясь на ноги. Вид убитого парня ни на минуту не давал ему забыть о его роковом просчете.

– Игорь, когда побежал сюда, крикнул, что идет с вами, – пояснил Саид.

– А мне сказал Семен Григорьевич, – объяснил Игорь, – перед тем как увидеться с вами, он сообщил мне, что Паша убит.

– Кому еще вы сообщили об этом? – уточнил Дронго.

– Больше никому, – пожал плечами водитель. – Просто Игорь дружил с Пашей, и я думал, что он должен узнать о случившемся.

– Давайте сразу договоримся, – попросил Дронго, – об этом больше никто не должен знать. Хотя бы до завтрашнего утра. Об убийстве знаем только мы пятеро и больше никто. Пока прошу не говорить даже следователям, которые скоро сюда приедут. До утра мы сами должны разобраться, что именно здесь произошло.

– Надеюсь, ко мне это не относится? – ядовито спросил Олег Михайлович, поправляя очки. – Я не собираюсь задерживаться на даче до самого утра.

– А я прошу вас остаться, – миролюбиво сказал Дронго, – иначе мы все будем считать убийцей Паши и человеком, покушавшимся на Сергея Леонидовича, именно вас.

– Вы с ума сошли! – высоким голосом сказал Кузнецов. – Думайте, о чем говорите! Я вам не дешевый киллер, стреляющий по банкирам.

– Я не хотел вас оскорбить. Но дело в том, что только присутствующие здесь мужчины знали, где, когда и кто именно будет стрелять в Блумберга. Только один из нас мог незаметно пробраться сюда, убить этого парня и попытаться затем убить Сергея Леонидовича. Надеюсь, это вы понимаете.

Наступило тяжелое молчание. Пятеро мужчин подозрительно смотрели друг на друга, словно каждый уже сейчас готов был опознать убийцу.

– Не только мы знали обо всем, – хрипло заметил Кузнецов.

– Что вы хотите сказать? – резко спросил Саид.

– То что хочу, – огрызнулся вице-президент банка, – кроме нас о предстоящем покушении на Блумберга знали еще несколько человек.

Семен Григорьевич достал из кармана платок.

– Господи, – прошептал он, – какой ужас.

– Вместо того, чтобы причитать, лучше принесите ведро воды, мы смоем кровь, – предложил Дронго, – и перенесем труп на дачу. Нам нужно как можно быстрее вернуться, чтобы к приезду сотрудников милиции быть на месте. Они обязательно поинтересуются, куда мы все пятеро пропали сразу после ранения хозяина дома.

– А если они придут сюда и найдут тело? – спросил Игорь.

– Не придут, – возразил Дронго. – Во-первых, всем нам нужно давать показания, что стреляли с другой стороны. Мы можем рассказывать, что находились на террасе рядом с Блумбергом и каждый из нас слышал выстрелы от дороги, а не отсюда. Этого будет достаточно, чтобы сегодня они здесь не появились. Уже темно, и они отложат осмотр окрестностей до завтрашнего утра.

– Да, это правильное решение, – согласился Кузнецов. – Думаю, нам действительно стоит всем указывать в сторону дороги.

– И вы уверены, что все будут давать одинаковые показания? – спросил Саид.

– Если кто-то изменит свои показания, значит, ему это выгодно, – громко сказал Дронго. – Тогда мы будем точно знать, кто этот человек.

Снова наступило неприятное молчание.

Семен Григорьевич принес ведро воды, Игорь и Саид подняли тело убитого, чтобы перенести его. Уже совсем стемнело, и фигуры расплывались во мгле. Луна, прежде освещавшая все вокруг, исчезла за тучами. И каждый из присутствующих вдруг остро ощутил одиночество.

– Оставьте труп здесь, – внезапно распорядился Дронго, – мы вернемся за ним завтра утром.

В молчании, спотыкаясь, они возвращались к даче. Вдруг послышался чей-то сдавленный вскрик. Выяснилось, что упал Семен Григорьевич, не заметивший попавшейся на пути небольшой коряги. Когда они наконец подошли к даче, было уже совсем темно. Но в доме повсюду горел свет. Многие гости, опасавшиеся ненужной огласки, уже успели отъехать, никому не хотелось попадать на первые полосы скандальных газет, любивших подобную криминальную «клубничку».

Дронго не стал входить со всеми в дом, решил обойти его со всех сторон. Пространство вокруг было неплохо освещено, и он медленно двигался вдоль стен, словно намереваясь найти нечто. У окон бильярдной, выходивших во внутренний двор, он в раздумье остановился. Кусты здесь были помяты. Кто-то прошелся по ним, и совсем недавно. Он двинулся дальше и снова подошел ко входу в дом. На террасе горел свет. Повсюду метались люди. У дверей дома стояло несколько охранников Блумберга. Рядом с ними задержался и Саид.

– У меня вопрос к этим ребятам, – сказал Дронго, обращаясь к нему.

Саид согласно кивнул.

– Вы находились здесь все время? – спросил Дронго. – Никуда не отлучались?

– Нет, – ответил один из парней, – не отлучались. У нас был приказ стоять здесь. Мы проверяли гостей, чтобы никто не пронес оружие. А когда услышали выстрелы и крики, достали свое оружие и больше никого не пускали. Ни туда, ни обратно.

– А перед выстрелами кто-нибудь выходил из дома?

Охранники задумались.

– Кажется, только Игорь, – сказал потом один из них.

Через сорок минут после вызова наконец прибыла «скорая помощь». Врачи наложили Блумбергу повязку и объявили, что забирают его в больницу. К счастью, пуля, пробив руку, не застряла в теле, но ранение было достаточно серьезным. К тому же банкир потерял много крови. Несмотря на протесты супруги, требовавшей оставить ее мужа в доме, чтобы отвезти его утром в кремлевскую больницу, клиентом которой можно было теперь стать за большие деньги, врачи настаивали на своем.

Тогда женщина решила поехать вслед за раненым, чтобы проверить, как устроят ее мужа в районной больнице. Не дождавшись ни своего брата, ни Игоря, она взяла другую машину и в сопровождении двух других охранников отправилась вслед за «скорой».

На даче по-прежнему царил кавардак. Все были взволнованы, никто не мог объяснить толком, как был ранен Блумберг.

Еще через час приехали сотрудники милиции. Их было трое. Узнав, что хозяин дома ранен всего лишь в руку, один из них, старший по званию, громко выругался. Ехать в такую даль из-за пустякового ранения! Можно было подождать и до утра. С таким настроением майор Харитонов и принялся за дело, словно нехотя опрашивая гостей, еще оставшихся на даче. Показания были самыми противоречивыми. Луна к этому времени окончательно утонула в тучах, начался дождь, и искать что-либо вокруг дачи в таких условиях было делом безнадежным.

Майор Харитонов уже уяснил себе, что раненый был банкиром, к тому же банкиром преуспевающим. А Харитонов не любил очень богатых людей, которые в последнее время доставляли столько разных неприятностей. Он с пониманием относился к людям, ненавидящим нуворишей, построивших себе шикарные дачи. Вдобавок раненый был евреем, которых Харитонов вообще терпеть не мог. А когда он узнал, что тот женат на азербайджанке, настроение у него испортилось окончательно. Такой семье, по его глубокому убеждению, вообще нечего было делать в Москве. От евреев всегда исходили козни, а от кавказцев были только неприятности, в этом майор Харитонов был убежден.

Именно поэтому он даже не делал пауз в допросах, считая, что все равно ничего существенного не узнает, и едва давал время прибывшему с ним лейтенанту записать показания. Вот в таком раздраженном состоянии застал его Дронго, вызванный в гостиную одним из первых.

– Проходите, садитесь, – предложил майор, даже не поздоровавшись. – Может, вы мне расскажете, что именно случилось на террасе? Все говорят, что вы стояли рядом с банкиром. И главное, откуда шли выстрелы?

– От дороги, – спокойно сказал Дронго, без приглашения усаживаясь напротив майора.

– Сначала назовите свое имя, фамилию, отчество, – напомнил майор, – место работы, цель приезда.

Дронго вынул паспорт, передавая его лейтенанту.

– Вот мои данные. У меня есть квартира в Москве и даже прописка.

– Очень хорошо, – нахмурился майор. – Так что вы можете сказать насчет покушения на банкира?

– Я стоял рядом и услышал выстрелы. Пуля попала Сергею Леонидовичу в руку, – стал рассказывать Дронго. – Я бросился оказывать ему помощь. Кто-то позвонил, вызвал «скорую». Вот, собственно, и все.

– А вот свидетели утверждают, что было несколько выстрелов, – заметил Харитонов, – и одна пуля даже попала банкиру в грудь. Но почему-то в этот вечер на нем был бронежилет, словно он ожидал покушения. Вам не кажется это странным?

– Там была такая сутолока, шум, вполне могло быть несколько выстрелов, – пожал плечами Дронго, – я не обязан был следить за этим.

– Но вы стояли рядом, – подозрительно заметил майор.

– Значит, мне повезло, что меня не убили, – парировал Дронго.

– На нем был бронежилет, – нахмурился Харитонов, – и еще какой-то жилет. Получается, что он действительно знал о готовящемся покушении. Некоторые свидетели говорят, что рядом с домом весь вечер стояла какая-то машина. Даже запомнили ее номер.

«Очевидно, это были люди, следившие за домом Блумберга, – понял Дронго. – Они, сами того не желая, навлекли на себя подозрение».

– Может, это были убийцы, которые ждали подходящего момента, – подсказал Дронго. – Один из них мог залезть на забор и стрелять оттуда.

– Вы видели забор со стороны дороги? – спросил Харитонов.

– Не обратил внимание.

– Там нельзя залезть и стрелять. Он слишком высокий, и на верхней части невозможно закрепиться. Эта версия отпадает. Меня интересует другое. Трое свидетелей до вас показали, что не знали вас раньше и не видели на приемах. И какое неприятное совпадение – как только вы появились, сразу убивают Блумберга.

– Его ранили.

– Да, действительно, его только ранили. Вы не ответили на мой вопрос.

Майору нельзя было отказать в определенной смекалке. Но дальше этого его сознание явно не работало.

– Я и раньше появлялся на даче. Просто меня не видели на приемах, где я не люблю бывать.

– Ясно. Вы больше ничего не видели?

– Если бы видел, обязательно бы вам рассказал.

– Ладно, можете идти, – махнул рукой Харитонов.

Дронго вышел в коридор, где стоял Кузнецов.

– Что вы ему сказали? – спросил тот.

– Как мы договаривались, – ответил Дронго, – стреляли со стороны дороги. А разве вы не слышали выстрелов с той стороны?

Кузнецов чертыхнулся и пошел на допрос. Дронго посмотрел ему вслед, но ничего не сказал. Ему еще нужно было найти и предупредить Ларису Алтунину. Впрочем, это не понадобилось. Ее на допрос все равно не вызывали. Майор опросил еще пять человек и решил, что продолжит завтра. В конце концов, из-за ранения одного толстосума не следует всю ночь мучить своих людей. Ничего страшного не произошло.

Когда майор со своими помощниками уехал, дачу начали покидать остальные гости. К полуночи не осталось никого. За исключением участников происшедшей драмы. Теперь Дронго решил, что может начать собственное расследование.

Глава 9

Они собрались в бильярдной. Все свидетели преступления, знавшие о предстоящем «покушении» на банкира. В кресле рядом с камином сидел Олег Михайлович Кузнецов. Он держал в руках сегодняшний номер газеты и всем своим видом выражал явное неудовольствие предстоящим расследованием. В кресле напротив сидел сам Дронго. У бильярда стоял Игорь. Он задумчиво вертел в руках бильярдный кий, словно собираясь начать игру. В другом конце на стуле сидел Саид, с нетерпением ожидавший конца этого запутанного дела. У самых дверей разместилась Лариса Алтунина, которая провожала гостей и появилась самой последней.

Все ждали супругу хозяина, за которой поехал Семен Григорьевич с охранником. Блумбергу стало гораздо легче, ему сделали переливание крови, прочистили рану и ввели обезболивающее. Она уже позвонила, сообщив о своем возвращении. Рядом с мужем остались два охранника.

– Не понимаю, – сказал Олег Михайлович, – просто не понимаю, зачем вы задержали нас на всю ночь. Неужели серьезно полагаете, что сумеете вычислить убийцу? Это же игра в разбойников. Полагаю, вы не считаете себя Шерлоком Холмсом?

– Не считаю, – улыбнулся Дронго. – Я пытаюсь придумать страховочный вариант. Завтра утром здесь снова появится милиция. Среди них ведь не все такие лентяи, как этот майор. Они обязательно осмотрят соседний дом и найдут труп несчастного парня. А потом зададут нам массу интересных вопросов. Во-первых, почему Паша оказался на той веранде с винтовкой. Во-вторых, кто заранее знал об этом и почему Сергей Леонидович хотел внезапно исчезнуть. Будет серьезный скандал. Ваш банк либо закроют, либо он будет опозорен на все времена. Кстати, в таком случае очень сильно пострадает и ваша репутация. Вас не возьмут в другой банк даже сторожем.

Кузнецов скомкал газету и отбросил в сторону.

– Вам никто не говорил, что в вас есть садистские наклонности? – раздраженно спросил он. – Вы могли бы всего этого мне и не говорить.

– Я просто хотел объяснить, почему вам так важно остаться здесь на всю ночь и найти убийцу несчастного парня. А заодно выявить, кто хотел убить президента вашего банка. Это ведь его хотели убить, а парня убили просто за компанию, как лишнего свидетеля, что обиднее всего.

– А почему вы считаете, что это мог быть один из нас? – спросил Кузнецов. – Там мог оказаться и просто чужой человек.

– Не мог. Когда вы поднимались туда по лестнице, я уже слышал ваши шаги. Паша обязательно услышал бы убийцу, который подходил к нему по веранде. А он его подпустил к себе близко и даже встал к нему спиной. Я слышал три выстрела. И завтра утром собираюсь поискать на террасе, куда попала третья пуля, которая едва не убила меня самого. Я даже думаю, что первый выстрел мог сделать Паша, после чего его убили, а второй и третий раз стрелял убийца.

– Запутанная история, – сказала Лариса, осторожно зевая и прикрывая ладошкой рот. – А я вам не нужна?

– Нужны. Кроме мужчин о предстоящем покушении знали две женщины. Вы одна из них.

Она попыталась улыбнуться, но из этого ничего не вышло.

– Вы считаете, что я могла убить Пашу, а потом выстрелить в Сергея Леонидовича? – спросила с возмущением.

– Конечно, могли, – безжалостно отрезал Дронго, – чтобы убить парня, не нужно особого ума, достаточно взять любой тяжелый предмет и сильно ударить его по голове. А стрелять тем более не проблема. Вы ведь мастер спорта по стрельбе. Мне об этом рассказывал Сергей Леонидович. Кто еще сумел бы так мастерски попасть сначала Блумбергу в грудь, а затем, видя, что пуля не пробила жилет, постараться попасть под жилет. Может быть, его ранение в руку лишь чистая случайность.

Все смотрели на Ларису. Игорь положил шар на место и прошел ко второму стулу. Молча сел рядом.

– Если бы я стреляла, – рассудительно сказала молодая женщина, потемнев от гнева, – то попала бы в голову. И уверяю вас, я бы не промахнулась.

– Охотно верю, – кивнул Дронго, – но тем не менее вы должны подумать о том, что первое подозрение может пасть именно на вас.

– Какая чушь, – громко сказала она, – какая все это чушь!

Дверь открылась, и на пороге появилась Лейла Махмудовна. Мужчины вскочили со своих мест. Она еще не успела снять пальто и, входя в комнату, гневно обратилась к Дронго.

– Вы могли бы придумать план и получше. Вы его едва не убили! Как можно было доверить такое дело несчастному Паше? Семен Григорьевич мне все рассказал. Мы ведь говорили вам, что за моим мужем охотятся. А вы подставили парня и едва не убили Сергея Леонидовича.

– Подождите, – прервал ее гневный монолог Дронго, – одну минуту потерпите. Я должен вам все объяснить.

– Ничего не нужно мне объяснять, – бесцеремонно заявила хозяйка дома. – Я думаю, больше в ваших услугах мы не нуждаемся.

– А я в этом не уверен, – возразил Дронго, – как раз сейчас вы нуждаетесь в моих услугах.

– Я иногда поражаюсь вашему нахальству, – пробормотала она. – Верно говорят, что нахальство – второе счастье. Вы надеетесь еще что-то выиграть за сегодняшний день?

– Нет. Я уже проиграл, – серьезным тоном сказал Дронго, – я обязан был предусмотреть возможность гибели вашего второго водителя и подстраховать его. К сожалению, я больше думал о вашем муже, чем об этом парне. И получил крайне нежелательный для себя результат.

– Результат, – горько сказала она. – И вы еще смеете говорить о результате! Что вы можете сделать после того, как ранили Сергея?

Она повернулась и вышла из комнаты. Наступило молчание.

– Надеюсь, ее вы не будете беспокоить? – спросил брат женщины.

– Обязательно буду, – ответил Дронго, усаживаясь в свое кресло, – ее показания для меня крайне важны. Я все-таки должен разобраться и понять, что здесь произошло. Это крайне важно для меня самого. Я не люблю, когда меня выставляют дураком.

– И вы серьезно считаете, что сумеете найти убийцу до утра? – усмехнулась Лариса. – По-моему, вы слишком высокого мнения о своих способностях. Или вы хотите отправиться на поиски убийцы прямо сейчас, ночью? Что вы там увидите?

– Я не собираюсь искать убийцу в поле. Если даже Пашу убил кто-то из случайных прохожих, хотя я в это абсолютно не верю, то и тогда убийца давно уже покинул эту дачу и здесь его не стоит искать. Но убийца не мог знать, что Паша будет именно в этом месте. Дело в том, что вчера я указал совсем другое место для выстрела. И лишь сегодня поменял его на то, где на самом деле находился Паша перед смертью. И об этом знал только Сергей Леонидович. Но пока он придет в себя и сумеет вспомнить, кому именно говорил об этом, пройдет слишком много времени. Я хотел бы точно уяснить: кто и зачем стрелял в Блумберга. И собираюсь сделать это сегодня ночью, найдя убийцу до утра.

Он увидел, как Игорь незаметно усмехнулся.

– Надеюсь, у вас получится, – пробормотал Олег Михайлович. – Крайне неприятно провести здесь всю ночь. Слава богу, Сергей жив, по крайней мере, убийце не удалось сделать то, что он собирался.

– Неизвестно, что именно хотел сделать убийца, – возразил Дронго. – Может, его целью было как раз убийство Паши, а ранение Сергея Леонидовича всего лишь отвлекающий маневр. Такую возможность не стоит исключать.

– Что вы говорите? – засмеялась Лариса. – Кому нужен был этот парень? Он и мухи не мог обидеть.

– Я просто высказываю предположение, – заметил Дронго – которое буду серьезно рассматривать как одну из возможных версий. Только проверив все версии, я могу вычислить убийцу и проанализировать его действия.

– У вас ничего не выйдет, – упрямо сказала Лариса. – Лучше бы вы ехали домой. Завтра утром здесь все равно появится милиция, найдут труп Паши. А тогда они по-настоящему возьмутся за расследование. Проверят отпечатки пальцев, проведут разные экспертизы. Я об этом знаю, потому что у меня дядя был следователем милиции. Сейчас уже другое время, и убийцу не ищут с помощью расспросов и рассказов. Сейчас есть техника, разные там хитроумные приспособления.

Дронго улыбнулся.

– Убийца вряд ли оставил отпечатки пальцев на винтовке, – сказал он. – Конечно, можно провести все положенные экспертизы, но это может ничего не дать. Самая лучшая лаборатория – это человеческий мозг, в котором подчас рождаются ужасные планы, с помощью которого можно разгадать любую сложную загадку. Поэтому я не могу с вами согласиться. Конечно, сейчас не девятнадцатый век, но голова все еще ценится. И надеюсь доказать это сегодня ночью. Лучше подождем хозяйку дома.

Лариса не стала больше спорить. Все опять замолчали. В комнату вошла пожилая женщина, которая убирала в доме.

– Вам принести чаю? – спросила она у Ларисы.

Та кивнула и поднялась со стула.

– Я вам помогу.

– Будет лучше, если вы останетесь на своем месте, – предложил Дронго, – а чай нам принесут и без вашей помощи.

Лариса открыла рот, чтобы сказать какую-то резкость, но передумала, махнула рукой и осталась в комнате.

– Принесите чай сами, Зинаида Кондратьевна, – попросила она.

Женщина удивленно посмотрела на присутствующих, но, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с хозяйкой дома.

– Вы все еще здесь? – уже более мягко обратилась Лейла Махмудовна к Дронго. – По-моему, я ясно высказалась на ваш счет. Или вам нравится выслушивать мои претензии?

Дронго пожал плечами.

– Я все равно до утра останусь здесь. Хотите вы этого или нет. В конце концов, это просто мой профессиональный долг. Никто не знает, что еще может случиться этой ночью. Возможно убийца хотел убрать не только вашего мужа, но и вас. Или еще кого-нибудь из присутствующих.

Женщина испуганно взглянула на неприятного ей гостя.

– Где ваша дочь? – спросил Дронго. – Я не видел ее на даче.

– Она с бабушкой, дома. С матерью Сергея.

– Ваша московская квартира охраняется?

– Да. Там есть и охрана в доме, и личная охрана на этаже.

– Позвоните и предложите им сегодня никуда не выходить из дома и никому не открывать дверь.

Она провела рукой по лицу.

– Господи, когда наконец это все кончится?

– Лейла, – предостерегающе сказал Саид, – наш эксперт считает, что убийца находится в этой комнате.

– Что? – изумленно повернулась она к брату. Потом посмотрела на Дронго. – Вы действительно так считаете? Подозреваете кого-то из нас?

Он не успел ответить. В комнату вошел Семен Григорьевич.

– Теперь вы в полном составе, – ровным голосом констатировал Дронго. – Я точно могу сказать, что подозреваю одного из вас шестерых. Никто другой не мог убить Пашу и устроить стрельбу по хозяину дома. И я должен установить этого убийцу.

Глава 10

После этих слов уже никто не решился возражать. Только хозяйка дома дернула плечом и уточнила:

– Вы будете проводить свое дознание здесь или вам предоставить другое помещение?

– По-моему, здесь вполне уютно, – оглядевшись, заявил Дронго. – Только одна просьба. Пусть все присутствующие пройдут в гостиную, и я начну беседовать с каждым из вас, вызывая по одному.

– Надеюсь, вы сделаете для меня исключение? – спросила Лейла Махмудовна.

Дронго деликатно промолчал. Она повернулась и вышла с гневным восклицанием:

– И кто только пускает подобных типов к себе домой!

Когда за ней закрылась дверь, Кузнецов спросил:

– С кого вы начнете?

– С вас, – предложил Дронго.

Банкир изменился в лице, но ничего не сказал, не решившись возражать. Первым встал Саид. За ним решительно поднялся Игорь. Семен Григорьевич, пропустив их, вышел третьим. Лариса по-прежнему сидела на своем месте, словно завороженная.

– Вы хотите остаться? – спросил Дронго.

– Что? Нет, – она быстро поднялась и вышла.

Дронго остался наедине с Кузнецовым. Вице-президент банка заметно нервничал. Но усилием воли стараясь держать себя в руках, не решался больше задавать вопросов. Они так и остались в креслах друг напротив друга. Молчание длилось несколько секунд. Наконец Кузнецов не выдержал:

– Надеюсь, вы еще не начали свой допрос? Или подобная томительная процедура входит в ваши планы?

– Нет, просто даю вам время успокоиться, – холодно заметил Дронго. – Но если вы хотите, можем начать. Скажите, когда вы впервые узнали о том, что Блумберг собирается исчезнуть?

– Не помню. Может, месяца два назад. Или месяц. Не могу назвать точной даты.

– Но он беседовал с вами по этому вопросу?

Кузнецов достал сигареты.

– Я могу курить? Или, как на официальном допросе, должен спрашивать вашего разрешения?

Дронго кивнул.

– Он давно собирался отойти от дел, – задумчиво сказал Кузнецов. – Мы несколько раз об этом говорили с ним. После известных политических событий, когда президент убрал одного из своих фаворитов и поставил вместо него другого. Блумберг был в опале. К нему начали придираться, проверки шли одна за другой. Его перестали приглашать на официальные приемы, как бы подчеркивая изменение его статуса. Ну, вы сами знаете, как это умеют делать.

Кузнецов закурил. Подвинул к себе пепельницу.

– Несколько месяцев назад Сергей Леонидович сам сказал мне, что ему пора уходить. А когда в Самаре из-за пустяковых нарушений закрыли наш филиал, он позвал меня к себе и сообщил, что твердо намерен передать мне банк.

– И как вы отреагировали?

– Удивился. Попробовал его отговорить. Но он твердо стоял на своем. Сказал, что ему достаточно того, что он сделал. Ссылался на то, что ему уже полагается на покой, чтобы не повредить банку, дело всей его жизни.

– Вы не хотели стать президентом?

Кузнецов задумался и осторожно сказал:

– Я бы этого не утверждал. Наверное, хотел. Но я не стал бы из-за этого убивать Блумберга, если вы намекаете на мою маниакальную страсть занять пост президента.

– А вот один человек из окружения Блумберга говорил мне, что вы прямо спите и видите себя на этой должности.

Олег Михайлович покачал головой. Поправил очки.

– Догадываюсь, кто вам это сказал. Наверняка, Лариса. Она меня почему-то все время ревновала к Блумбергу. Как будто я мог встать между ними.

– А вы пытались?

– Честно говоря, да. Мне не нравилось присутствие этой особы в нашем банке. По моему глубокому убеждению, связь с ней компрометировала Сергея Леонидовича. Она была слишком независима в своих взглядах и суждениях.

– Вы думаете, они были близки с Блумбергом?

Кузнецов потушил сигарету.

– Не будьте наивны, – засмеялся он. – Они были близки все время. Я вообще удивляюсь, что в больницу поехала Лейла Махмудовна, а не Лариса.

– А вы бы ее не оставили в банке?

– Конечно, нет. Зачем она мне? К тому же, она уже уволилась, еще два дня назад. И собиралась переехать к своей сестре, куда-то за границу.

– У нее так много денег?

– Достаточно, чтобы не умереть от голода. Сергей неплохо ее обеспечил.

– Где вы были в момент ранения хозяина дома? Я не видел вас в гостиной.

– Правильно. Я просто выходил на одну минуту. Кажется, в туалетную комнату. А когда услышал крики, сразу вернулся.

– Не сразу, – возразил Дронго, – вас не было несколько минут. Вполне достаточно, чтобы добежать до соседнего дома. Тем более если вы входили не через дверь, а, например, через окно.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего. Просто спросил. У Блумберга требовали двадцать миллионов долларов. Вы об этом слышали?

– Да. Новый фаворит президента считал, что во времена прежнего фаворита наш банк имел незаконную прибыль из-за таможенных льгот. Вот он и требовал выплатить часть этой прибыли. Ну, а Блумберг, конечно, отказывался.

– Вы с ним были согласны?

– В принципе, да. Почему мы должны платить новому фавориту? Я был категорически против. И, кстати, не собираюсь платить и в будущем.

– Потому что вы родственник премьер-министра?

Кузнецов усмехнулся. И с кривой улыбкой спросил:

– Это вам тоже сообщила Лариса?

– Нет, об этом мне сказал другой человек.

– Да, я его родственник и не вижу в этом ничего плохого. В конце концов, премьер-министр – единственный человек в стране, который может противостоять новому фавориту президента. Разве вы сами так не считаете?

– Это не совсем относится к делу. А насчет прокурора тоже правда? Говорят, вы дружите и с прокурором вашего района.

– У вас на меня полное досье, – покачал головой Кузнецов. – Не удивлюсь, если выяснится, что вы подозреваете в совершении этого преступления именно меня. Но я не убивал Пашу. Я просто не мог этого сделать. И зачем мне было убивать этого водителя? И тем более покушаться на Сергея, который и без того собирался отдать мне место президента? По-моему, это глупо.

– Не совсем, – возразил Дронго, – вы могли подсознательно помнить о варианте, при котором он мог вернуться. А вам хотелось стать президентом наверняка. Не регентом при живом владельце банка, а настоящим президентом, руководителем банка.

Кузнецов зло посмотрел на него.

– Вы умеете угадывать мысли? – неприязненно спросил он. – Или считаете, что таким образом можете узнать факты, которые вам интересны? Я вообще не буду больше с вами разговаривать.

Он встал.

– Мы закончили, – кивнул Дронго, – только вы никуда не уезжайте. И ответьте на последний вопрос. Зачем за несколько минут до того, как раздались выстрелы, вы хотели войти в эту комнату? Что вам здесь было нужно?

Кузнецов вздрогнул. И, чуть заикаясь, спросил:

– Кто вам об этом сказал?

– Я сам видел вас, когда вы собирались сюда войти. Я сидел в углу, не зажигая света, и видел вас на пороге комнаты.

– У меня была важная встреча.

– С кем?

– Этого я вам не скажу. Это не имеет никакого отношения к убийству несчастного парня. Мне просто нужно было встретиться в этой комнате с одним человеком по важному вопросу.

– Вы не хотите сказать, с кем?

– Не хочу. И это не ваше дело. Я честно ответил на все ваши вопросы. Позвольте мне уйти. Если вам нужно, чтобы я остался здесь на всю ночь, я, конечно, останусь, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Тем более, что, кроме вас, здесь, очевидно, и некоторые другие полагают, что я был заинтересован в смерти Сергея Блумберга. Но я остаюсь только для того, чтобы утром дождаться милиции и все им рассказать, когда они найдут труп несчастного. Надеюсь, они все поймут правильно.

Дронго терпеливо ждал, пока он закончит свою гневную тираду, и только потом спросил:

– Вы должны были встретиться здесь с Лейлой Махмудовной?

Кузнецов, уже взявшийся за ручку двери, обернулся и гневно сказал:

– Я думал, что вы приличный частный детектив. А вы, оказывается, дешевый шпик.

Кузнецов вышел, громко хлопнув дверью. Дронго остался один. Посмотрел на часы. Был уже второй час ночи.

Он поднялся и подошел к одному из окон. Задумчиво посмотрел на оконную раму. Она была из двойного стекла. Это был стеклопакет, широко применяемый в таких случаях. Проникнуть через окно снаружи не было никакой возможности.

Он открыл окно, посмотрел вниз. Здесь определенно кто-то побывал, и даже пытался открыть окно снаружи. На раме были видны следы ножа, словно ее пытались отжать. Осмотрев раму еще раз, он закрыл окно и вышел из комнаты.

В коридоре на диване расположились Игорь и Семен Григорьевич. Они о чем-то тихо беседовали. Дронго прошел дальше. В гостиной сидели хозяйка дома, ее брат и Лариса Алтунина, они пили чай. Кузнецов уже тоже находился здесь, но чай не пил, он просто стоял ближе к террасе.

– Лариса, – позвал Дронго молодую женщину, – можно пригласить вас для беседы?

Она, спокойно поставив свою чашку, поднялась. Он еще раз подумал о том, какие у нее красивые ноги. И, пропустив молодую женщину в бильярдную, вошел следом.

Глава 11

Войдя в комнату, Лариса спокойно опустилась в его кресло. Она держалась довольно уверенно, чувствуя себя как дома. Он сел напротив, в кресло, которое занимал до этого Кузнецов.

– Только не вспоминайте, что я была чемпионкой по стрельбе, – засмеялась девушка. – Хорошо еще, что на даче нет Ольги. Иначе бы вы решили, что это она ударила Пашу.

– Я слышал и про Ольгу. Но меня больше интересуете вы, Лариса, – улыбнулся Дронго.

– Я никого не убивала, – пожала она плечами. – А с Пашей мы вообще дружили.

– Где вы были в момент убийства?

– Поднималась в кабинет Сергея Леонидовича. Вы же видели, как я выходила из гостиной и поднималась по лестнице.

– Зачем?

– Он послал меня принести бумаги с его стола.

– Он сам вас послал?

– Нет, я ему напомнила. Он просил меня напомнить о бумагах акционеров, своих друзей из Министерства финансов. Считал себя обязанным не иметь никаких долгов. И поэтому заранее подготовил некоторые документы, чтобы они не пострадали в случае его исчезновения.

– Он не доверял Кузнецову?

Она задумалась.

– Скорее, не хотел подвергать испытанию свое доверие к нему, – ответила спустя мгновение, – так будет точнее.

– Вы не любите Олега Михайловича?

– А почему я должна его любить? Типичный карьерист, который выдвинулся на чужих просчетах. Хотя он, конечно, очень умный и талантливый. Этого у него не отнимешь.

– А Сергей Леонидович?

– Он, как ребенок, всем, доверял. Вот и вам доверился, а все так плохо получилось, – с вызовом сказала она.

– Пока он живой. А вот ваш второй водитель убит, и я собираюсь в первую очередь искать его убийцу.

– Тогда ищите среди мужчин. В любом случае не я убивала Пашу. Да и зачем мне было его убивать?

– Вы были в близких отношениях с Сергеем Леонидовичем?

Она закусила губу.

– Вы хотите знать, спала ли я с ним? Да, я с ним спала. Он был очень нежным и мягким партнером.

– А у вас было так много партнеров?

– Достаточно, – ответила она снова с явным вызовом.

– Тогда все правильно, – спокойно прокомментировал он. – Некоторое время Блумберг состоял с вами в интимной связи. Потом решил от вас избавиться. Вы даже уволились из банка. Вы понимали, что после сегодняшнего дня он исчезнет для вас навсегда и, конечно, вы знали обо всех деталях предстоящего спектакля. Поэтому, дождавшись, когда Паша уйдет на соседнюю дачу, вы подошли к Блумбергу, напомнили ему о документах. И когда он поручил вам принести ему их, вышли из гостиной, прошли в комнату с бильярдом, открыли окно, вылезли во внутренний двор, пробежали к соседней даче. Ударили несчастного парня, выстрелили несколько раз в Блумберга. И вернулись назад. Такой вариант возможен? Ведь вы единственная среди присутствующих, кто прекрасно стреляет. Поэтому в первую очередь подозрения лягут на вас.

Она молча выслушала его. Потом громко и четко сказала:

– Все это неправда. И вы сами знаете, что неправда. Я не убивала Пашу и не стреляла в Блумберга. Кстати, он меня совсем не бросил, если вы на это намекаете. Скорее, наоборот, обеспечил до конца жизни. Так почему я должна была желать его смерти?

– А тогда почему вы не поехали в больницу вместе с Лейлой Махмудовной? Ведь рана Блумберга могла оказаться более серьезной, чем мы думали. И он мог умереть.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Я не хотела давать лишний повод к ревности. Лейла Махмудовна и так была недовольна, что я часто приезжаю на дачу и остаюсь здесь вместе с ними. Зачем нервировать человека в такой момент? Жена должна была поехать со своим мужем. Это было правильно.

– Вы входили вечером в эту комнату?

– Не помню. По-моему, нет.

– Кто, по-вашему, мог желать смерти Сергея Леонидовича?

– Очень многие. Его не любили в администрации президента. Но из присутствующих на даче никто не хотел его убить, это точно.

– Почему вы в этом так уверены?

– А зачем, например, Семену Григорьевичу или Игорю убивать своего хозяина? Чтобы оказаться на улице? Или зачем это нужно самой Лейле Махмудовне, которую вы тоже подозреваете? И тем более ее брату Саиду, которого просто выселят из Москвы? Знаете, как поступают с лицами кавказской национальности? А Сергей Леонидович даже купил ему московскую прописку.

– А Кузнецов?

Лариса задумалась.

– Нет, – наконец решительно сказала она, – все, что угодно, но только не это. Он никогда не пойдет на убийство. Может нанять киллеров. Но самому убивать… Тем более двоих сразу… Для этого у него кишка тонка.

– А вы говорили, что он спит и видит, как стать президентом банка.

– Верно. И сейчас повторю то же самое. Но убивать он не будет. Для этого он слишком осторожен. И вы напрасно теряете время, убийцу нужно искать не здесь. В последнее время за Сергеем Леонидовичем следили. Он вам об этом говорил?

– Кто именно следил?

– Он говорил, что это ребята из службы охраны президента. Но точно ведь все равно нельзя было узнать. Как вы думаете, он поправится?

– Думаю, да. Больше ничего не хотите рассказать?

– Я больше ничего и не знаю, – улыбнулась Лариса, – но точно уверена, что я бы не стала стрелять в Блумберга. И мне не нужно было бегать для этого на другую дачу. У Сергея Леонидовича есть пистолет, и я знаю, где он находится.

– Пистолет? – спросил Дронго. – Вы можете его принести?

– Конечно. Но он зарегистрирован на самого Сергея Леонидовича.

– Ничего, – успокоил он женщину, – я ведь не собираюсь его конфисковывать. Когда пойдете за пистолетом, позовите сюда Семена Григорьевича.

Она поднялась и, покачивая бедрами, вышла из комнаты. Почти сразу вошел Семен Григорьевич. Он был растерян, подавлен, смущен. Войдя в комнату, нерешительно замер у дверей.

– Проходите, – приветливо предложил Дронго, – садитесь в это кресло.

– Лучше я на стуле посижу, – водитель сел на стул у входа. – У меня одежда вся мокрая, поэтому я лучше у входа.

– Да, я помню, – кивнул Дронго, – вы ведь упали. А где вы почистили одежду?

– В ванной комнате, – пояснил водитель, – но все равно пятна остались. Я без куртки был. А там такая темень была, вы же сами видели.

– Конечно. Хорошо еще, что вы не сильно ударились. Это вы рассказали Лейле Махмудовне про убийство Паши?

– Да, когда возвращались из больницы. Она сначала не поверила, кричала, ругалась. А потом стала плакать.

– Какие у них были отношения с убитым? Он ведь обычно возил ее.

– Да, он работал с ней. Знаете, с женщиной всегда труднее работать, чем с мужчиной. Нужно ждать ее часами у косметического салона, у парикмахерской. Но Паша был терпеливый. Он книги любил читать, газеты. Поэтому всегда брал с собой большой запас чтива, чтобы можно было спокойно ждать. Он вообще был хороший парень. И кто мог его убить, ума не приложу.

– Может, кто-то из присутствующих на даче?

Семен Григорьевич испуганно замахал руками.

– Да что вы говорите! Здесь его все любили. Сергей Леонидович, Лейла Махмудовна, Олег Михайлович, Лариса наша, Саид. А с Игорем они даже дружили. Нет, здесь никто его не мог убить, это точно.

В комнату вошла Лариса, она принесла небольшую коробку, протянула ее Дронго.

– Можете посмотреть. Из него уже давно не стреляли. Посмотрите, какая смазка.

Дронго открыл коробку и достал пистолет. Провел пальцем. Действительно, смазка. Заглянул в дуло. Понюхал ствол.

– Согласен, – улыбнулся он, возвращая коробку Ларисе, – из него действительно давно не стреляли. Можете положить коробку на место.

Она забрала коробку и вышла из комнаты. А он остался с Семеном Григорьевичем.

– Вы большую часть вечера сидели на диване в коридоре, – сказал Дронго. – Можете вспомнить, кто выходил из гостиной перед выстрелами?

– Могу, – уверенно сказал водитель, – вы выходили. И зашли в бильярдную.

– Это я тоже помню. Кто еще?

– Кузнецов выходил. Лейла Махмудовна. Лариса наверх поднималась. Саид несколько раз выходил, охрану проверял. Игорь тоже выходил, тоже охрану проверял. Все. Больше никто не выходил.

– Получается, что все выходили, – подвел безрадостный итог Дронго. – А в момент выстрелов где вы сами были?

– Я вышел из дома покурить. Как раз перед тем, как кричать начали, и я сразу в дом побежал.

– И ничего не видели. Вспомните, может, вы что-то видели перед этим?

– Да нет. Я встал, когда вы проходили мимо меня, увидел, как поднимается наверх Лариска, потом пошел к дверям. И вышел на улицу. Нет, никого не видел. Хотя, подождите… – Он задумался. – Еще Игорек был. Я как раз выходил, а он возвращался обратно. Только он пошел не в гостиную, а в эту комнату. Аккурат перед выстрелами.

Дронго почувствовал, что начинает нервничать.

– Еще раз уточните, Семен Григорьевич, – чуть напряженным голосом сказал он, – вы точно помните, что, когда вы выходили из дома, сюда в коридор вошел Игорь и направился в эту комнату?

– Да, точно, – уверенно сказал водитель, – я еще его окликнул, спросил, как дела, а он мне махнул рукой, все, мол, в порядке. Точно помню, что он был.

– Спасибо, – кивнул ему Дронго, – вы мне очень помогли. Вы можете идти. И позовите сюда Игоря. Он как раз сидел вместе с вами на диване. Пусть он ко мне придет.

Глава 12

Игорь вошел в комнату в своем обычном настроении – молчаливый и угрюмый. «Его разговорить будет трудно», – подумал Дронго.

– Садитесь, Игорь, – строго сказал он. С этим парнем нельзя было фамильярничать.

Игорь прошел и сел напротив.

– Когда вы узнали о том, что должно было вчера случиться? – уточнил Дронго.

– Два дня назад, – четко ответил Игорь.

– Вы раньше работали в МВД?

– Да.

– Почему оттуда ушли?

– Не сошелся с ними характерами, – пожал плечами молодой человек.

– Вы умеете стрелять?

– Я не убивал Пашу, – ответил Игорь, – мы с ним дружили.

– Я вас об этом не спрашивал. Я просто поинтересовался, умеете ли вы стрелять.

– Да бросьте вы, – огрызнулся Игорь. – Я ведь не ребенок, все понимаю. Пашу мог убить только кто-то из нас шестерых. Тот, кто знал о точном времени и месте, откуда он будет стрелять. Но я этого не делал.

– Где вы были в момент совершения преступления?

– Какого? Убийства Паши или покушения на жизнь Сергея Леонидовича?

– Интересный взгляд. Вы считаете, что между этими двумя событиями прошло много времени?

– Нет. Они случились одно за другим. Когда мы поднялись на веранду, труп Паши еще не успел остыть. Я ведь мертвецов и раньше видел. Его убили за секунду до выстрелов, это точно.

– И кто, по-вашему, мог это сделать?

– Не знаю. Хотя, думаю, любой, кто ненавидел Сергея Леонидовича. Пашу убили скользящим ударом по голове. Может, тот, кто убил, и не хотел убивать, а просто рассчитывал оглушить. Так бывает, когда бьет женщина, которая не рассчитывает своих сил.

Наступило молчание. Дронго покачал головой. Ай да Игорь.

– Вы хотите сказать…

– Я ничего не хочу сказать. Просто говорю то, что видел.

– И тем не менее вы уже сказали. Почему я должен считать, что это могла сделать женщина?

– Ненависть или ревность – очень сильная причина для убийства. Вы об этом не думали?

– О ревности или об убийстве?

Игорь впервые чуть улыбнулся.

– Обо всем понемногу. Просто в этом доме была довольно фальшивая атмосфера. Я ведь работал с обоими супругами и поэтому все видел. Хозяин дома был настоящий кобель, не пропускал ни одной юбки, а это не могло понравиться его жене. Впрочем, она уже давно махнула на все рукой. Они спали в разных комнатах, а он поселил на даче еще и свою секретаршу.

– С ней у него тоже был роман?

– А как вы думаете?

– Ваша жена – его троюродная сестра. Но вы, очевидно, не очень любите Блумберга. Можно узнать, почему?

– Нельзя. Я отношусь к нему нормально, вот и все.

– Ваша жена бывает у них дома?

– Не вижу в этом необходимости, – неожиданно резко ответил Игорь.

– Но они же родственники.

– Седьмая вода на киселе. Тоже мне, родственники, – пробормотал Игорь.

– Вы не пускали свою супругу сюда?

– Не пускал. Это имеет отношение к нашему делу?

– Вы ее ревновали к Блумбергу?

– Занимайтесь своим делом, – с неожиданной ненавистью сказал Игорь. – Что она делает и кто она, я сам разберусь. Она уже давно уволилась из банка и работает в другом месте. Вы лучше разбирайтесь с женщинами Сергея Леонидовича, которые были вчера вечером на даче.

– Она работала в банке? – удивился Дронго. – Странно, что Блумберг мне ничего об этом не говорил.

Внезапно он все понял. Очевидно, президент банка испытывал определенные чувства и к своей дальней родственнице, из-за чего ревнивый и страдающий комплексом неполноценности молодой человек, вынужденный перейти из милиции в охранники банкира, чувствовал себя дискомфортно. На этом нужно было сыграть.

– На дачу приезжали другие женщины?

– Когда как, – нехотя ответил Игорь.

– А у Блумберга были постоянные связи?

– Об этом лучше спросите Саида Сафарова. Они как раз вчера говорили на эту тему с Блумбергом.

– Говорили или ругались?

– Спорили, – нашелся Игорь.

– Ясно. А Лейла Махмудовна знала об этом?

– По-моему, нет. Но Лариса точно не знала. Она в это время была в городе.

– У вас интересные наблюдения, – заметил Дронго. – Вы можете сказать, где вы были в момент покушения?

– В момент убийства я был в этой комнате, – спокойно заявил Игорь.

– Откуда вы так точно об этом знаете? Может, это было чуть позже или чуть раньше.

– Нет, – возразил Игорь, – я ведь бывший работник милиции. И таких вещей насмотрелся. Убийца не выходил через дверь. Он вышел из этой комнаты.

– С чего вы взяли?

– Я как раз проверял дом и вошел в эту комнату. Окно было открыто, я подошел ближе и увидел, что кусты смяты. Тогда я не придал этому значения. Просто закрыл окно. А когда мы вернулись, уже зная, что случилось с Пашей, я снова сюда зашел. И нашел на полу вот это.

Игорь достал из кармана небольшой патрон.

– Убийца лез отсюда и случайно выронил патрон, – показал он на свою находку.

Дронго смотрел на патрон.

– Вы еще спрашивали у меня, какие будут патроны. Боевые или нет, – вспомнил он.

– Просто я хотел убедиться, что Блумбергу ничего не угрожает. Я все-таки отвечал за его охрану, – снова замкнулся Игорь.

– И еще вы спросили, видел ли я трупы.

– Вы казались мне несколько более самоуверенным, чем на самом деле должны были быть. Но когда я узнал, что перед покушением вы надели на Блумберга бронежилет, я понял, что ошибался.

– А нельзя предположить другое? – спросил Дронго. – Сначала вы спросили меня о том, какие патроны будут применяться при покушении. Затем вы все подготовили. Вы единственный человек среди всех шестерых, кто мог спокойно убрать Пашу, а потом, стоя рядом с еще теплым трупом, недрогнувшей рукой стрелять в своего хозяина. И повод у вас был очень серьезный. Блумберг наверняка приставал и к вашей супруге, из-за чего вы ее заставили уйти из банка. Потом вы вернулись в дом. Охранники показали, что перед самыми выстрелами выходил только один человек. И этим человеком были вы, Игорь. Вы сразу рассудили, что подозрение падет на вас и придумали историю про открытое окно и найденный патрон. Впечатляет такая версия?

– Да, – подумав, осторожно согласился Игорь, – но я не убивал Пашу. Мы с ним дружили.

– Это не факты. А увольнение вашей жены, ваш выход из дома, ваша прежняя служба в МВД, и даже найденный патрон – все это факты.

– Если бы я убил Пашу, я бы не отдал вам этот патрон.

– А может, вы отдаете его специально, чтобы запутать следы?

Игорь взглянул Дронго в глаза.

– У вас всегда такие дикие версии?

– Зачем вы выходили из дома?

– Я не выходил. Просто открыл дверь и посмотрел во двор, потом вернулся и вошел в эту комнату. А когда все случилось, я осматривал окно.

– И не торопились узнать, что именно случилось с Блумбергом? Может, потому, что знали, каков характер ранений хозяина дома?

– Нет, я знал, что там много людей и помогут без меня. А потом я пошел с вами, чтобы узнать, что случилось с Пашей. Я уже не сомневался, что произошло нечто непредвиденное.

– Хорошо. Предположим, вы правы и я поверил в ваш рассказ. Но тогда договаривайте до конца. Кто, по-вашему, мог совершить это преступление? Лейла Махмудовна или Лариса? Я не представляю себе хозяйку, которая бежит в вечернем платье в ночной темноте, чтобы убить своего водителя и выстрелить в собственного мужа.

– Ревность может заставить совершить и нечто гораздо более страшное, – с неприятной улыбкой сказал Игорь.

«У этого молодого человека сильные комплексы, – подумал Дронго, – может, после того, как его выгнали из МВД, он и стал так закомплексован?»

– Ларису вы тоже подозреваете?

– Ее в первую очередь.

– А мужчин?

– Их меньше, – рассудительно ответил Игорь. – Хотя про Саида я вам уже говорил. Он вчера громко спорил со своим родственником. Но Кузнецов и Семен Григорьевич действительно не могли этого совершить. Их я не подозреваю. Хотя все еще нужно проверить.

– По-вашему, получается, что любой из вас мог убить этого несчастного парня? Так кого я должен подозревать в первую очередь?

– Этого я не знаю.

– Ладно, закончим, – подвел итог Дронго. – Спасибо вам за патрон, если вы, конечно, обнаружили его именно здесь, в комнате. Пришлите ко мне, пожалуйста, Саида Сафарова.

Игорь встал. Патрон тускло блестел на столе.

– Уберите, – посоветовал парень, – даже если я вам сказал неправду, не нужно, чтобы его здесь видели.

Дронго положил патрон в карман.

– Вы сказали правду, – устало ответил он, – Семен Григорьевич видел, как вы входили в эту комнату. Поэтому я вам поверил.

Игорь пристально посмотрел на сидевшего в кресле человека и, не сказав больше ни слова, вышел.

Уже через полминуты после его ухода в комнате появился Саид Сафаров, словно ожидавший за дверью. Он уже успел переодеться, и на нем был теперь строгий темно-синий костюм вместо черного, в котором он был на приеме. Он прошел к камину и сел напротив Дронго, строго глядя на эксперта, доставившего им сегодня ночью столько неприятностей. Сафаров и не думал скрывать своего мнения, считая, что все неприятности начались именно с появлением этого человека.

– Где вы были в момент убийства? – спросил его Дронго.

Сафаров покачал головой.

– Я думал, вы начнете с чего-нибудь другого.

– И все-таки ответьте, где вы были в момент убийства?

– Смотрел посты наших людей. И проверял комнаты. Чтобы все было в порядке. Когда на даче столько людей, может случиться что угодно.

– Вы были в доме?

– Я не помню точно. Может, около дома. Но когда послышались крики, я побежал в гостиную и нашел там Сергея.

– Вы любите мужа своей сестры?

Сафаров удивленно посмотрел на сидевшего перед ним человека, ответил резко:

– Он не женщина, чтобы его любить. Пусть его любит моя сестра. И пусть он ее любит.

– А вы считаете, что он ее любит недостаточно?

– Кто вам это сказал?

– Я просто спросил.

Сафаров молчал. Потом нехотя выдавил:

– Вам, наверное, рассказали про наш вчерашний скандал.

– И про него тоже. Согласитесь, у меня есть все основания вас подозревать. Вчера вечером вы довольно бурно выясняли отношения со своим родственником. Причем так бурно, что это слышали и многие находившиеся на даче люди. Сегодня убивают водителя вашей сестры и пытаются убить Сергея Леонидовича. Единственный человек, который может беспрепятственно ходить по всей даче, это начальник службы охраны банка. Это вы, Саид Сафаров. После вчерашнего выяснения отношений вы твердо решили устранить Блумберга. Поэтому, дождавшись определенного момента, вышли из дома, прошли на соседнюю дачу, убили несчастного парня и спокойно выстрелили в своего родственника. Возможно даже, что вы хотели его не убить, а просто напугать. Или сделать так, чтобы он не мог никуда исчезнуть.

– Про это вам тоже рассказали? – прохрипел Сафаров. – Я ведь только вчера узнал, что он купил билет для своей крашеной кошки. К Ларисе мы уже привыкли. Но когда я узнал, что он хочет уехать с манекенщицей, я пошел к нему и потребовал объяснений. А он мне врал, юлил, клялся, что ничего подобного быть не может.

– Он хотел отдохнуть не только от своего банка, но и от своей семьи, – понял Дронго. – По-моему, он все рассчитал правильно.

– Я говорил Лейле, не нужно ей было выходить замуж за еврея, – зло произнес Саид. – Вы когда-нибудь видели еврея, изменяющего своей жене? Я не видел. А он все время ей изменял. И знаете, почему? Потому что у него жена не еврейка. Если бы была своя, он бы не посмел. У них голос крови сильно развит. А инородке, значит, можно. Я его, гаденыша, готов был удавить собственными руками.

– Не говорите этого больше нигде, – посоветовал Дронго, – иначе все будут подозревать именно вас.

– Ну и пусть подозревают, – пожал плечами Саид, – я сказал, что готов был его удавить. Но не говорил, что хочу убить. Зачем мне его убивать? Чтобы мои племянники остались сиротами, а сестра стала вдовой? Нет, пусть он живет и заботится о своей семье.

– Почему вы переоделись? – неожиданно спросил Дронго.

– У вас такие переходы, – мотнул головой Саид. – Мой черный костюм был весь в крови, испачкался, пока помогал нести Сергея на диван, потом стоял рядом с ним.

– А может, это кровь не его, а другого человека?

– Вы меня на испуг не берите, – засмеялся Саид, показывая острые зубы. – Экспертиза может все проверить и установить. Там была кровь не Паши, хороший он парень был, а Блумберга. У него из руки много крови вытекло, видимо, рана тяжелая. А вот в грудь ему пуля не попала. Не смогла пробить бронежилет.

– Вы можете рассказать более точно, где были в момент убийства второго водителя?

– Я вышел из дома, осмотрелся, потом вошел обратно, – вспоминал Саид, – поднялся на второй этаж, проверил спальные комнаты. Сверху быстро спускалась Лариса, я видел, как она торопилась. Потом я проверил в коридоре, во время приемов там всегда дежурит кто-нибудь из ребят. Как раз в этот момент послышались крики. Я сразу достал свой пистолет и, приказав никого на этаж не пускать, побежал вниз.

– Никого не встретили, когда спешили в гостиную?

– Нет, никого. Только увидел, что дверь в бильярдную открыта. Потом я подбежал к входной двери и приказал ребятам никого не выпускать из дома. Как раз в тот момент услышал, что за спиной стоит Кузнецов и спрашивает меня, что случилось.

– Он мог появиться из бильярдной?

– Наверное, мог, – подумав, ответил Саид. – Потом я побежал в гостиную и увидел там Блумберга. А когда услышал, что вызывают «скорую помощь», поспешил к телефону, чтобы позвонить в Москву, узнать, как дела у племянницы, которая осталась дома с матерью Сергея, и сказать, что у нас все в порядке.

– У вас нет своего мобильного телефона? – поинтересовался Дронго.

– Сергей не любит, когда пользуются такими телефонами во время приемов. Говорил, что это просто показуха для кретинов. И нам не разрешал. Я прошел в коридор и позвонил. Потом еще раз вышел из дома.

– Зачем?

– Чтобы проверить обстановку во дворе. Мало ли что. В доме было столько известных людей. Но во дворе все было спокойно. Только увидел, как курил около машины Семен Григорьевич. У него дрожали руки. Он ведь так любит Блумберга, работает с ним уже восемь лет.

– Еще кого-нибудь видели?

– Нет. Хотя, постойте. Когда возвращался, увидел Ларису, она опять спешила наверх.

– Вы не спросили, что ей там нужно?

– Нет, не спросил. Потом я вошел в гостиную и увидел, как вы уходите. А когда ко мне подошел Кузнецов, мы решили посмотреть, что случилось на соседней даче. Пошли туда и нашли вас.

– Чем вы занимались до того, как стали работать в банке? Сестра говорила, что вы работали в ПГУ КГБ. Это правда?

– Не совсем, – улыбнулся Саид, – я не был профессиональным разведчиком. Работал там сначала водителем, я потом заведующим гаражом. От ребят я иногда слышал, что есть такой известный эксперт Дронго и поэтому посоветовал Сергею обратиться именно к вам.

– Дома считали, что вы работаете в разведке?

– Конечно. Я ведь имел удостоверение сотрудника КГБ. Даже успел получить офицерское звание. И никому не говорил, кем именно там работаю. Тогда КГБ был окружен такой загадочностью, что все сразу переставали задавать мне вопросы. А мне и не хотелось особенно отвечать на них. Кроме того, я занимался спортом, и многие считали, что я проходил специальную подготовку. В те времена было много легенд о работе КГБ.

– Каким видом спорта вы занимались?

– Боксом. У меня неплохой удар слева. Я ведь левша.

– Удар которым убили Пашу, был смазанным. Может, потому, что бил левша? – спросил вдруг Дронго.

– Я его не бил, – упрямо сказал Саид. – Напрасно вы все время пытаетесь меня разоблачить.

– Я пытаюсь установить истину, – задумчиво сказал Дронго. – В этом деле все пока очень неясно. И достаточно противоречиво. В любом случае хорошо, что вы сами рассказали мне о вчерашней ссоре с хозяином дома. Иначе у меня могло сложиться о вас неправильное мнение. Вы можете позвать свою сестру?

– Да, конечно. Но она ни при чем, – быстро сказал Саид.

– И тем не менее я хотел бы поговорить с ней. Уже пять часов утра, и у меня осталось совсем мало времени. Если мы не найдем убийцу до утра, то с утра его начнут искать сотрудники милиции и прокуратуры. А если там работают не самые умные люди, то боюсь, что ближайшие несколько дней нам придется всем вместе провести в тюрьме.

– Почему? – не понял Сафаров.

– За подготовку и покушение на жизнь Сергея Блумберга и убийство его водителя. Никто не поверит, что банкир сам хотел разыграть собственное убийство. И нас обязательно посадят. Хотя бы для самоуспокоения. Идите за сестрой.

Саид кивнул, поднимаясь с кресла, и вышел из комнаты. Через секунду он открыл дверь.

– Она ничего не знает о нашем вчерашнем разговоре с Сергеем. Вы ей ничего не говорите.

– Хорошо, – пообещал Дронго, посмотрев на него долгим взглядом, – если вы так хотите, я ей ничего не скажу.

Глава 13

Через несколько минут в комнату вошла Лейла Махмудовна. Она прошла к камину, села напротив Дронго, и мрачно посмотрела на него.

– Вы своего добились, – укоризненно сказала она уже без прежнего задора. – Из-за вас никто не спит в эту ночь, и все переживают, как могло случиться это убийство.

– Именно это я и хочу узнать, – заметил Дронго. – И самый первый вопрос. Опишите по секундам, где вы были в тот момент, когда стреляли в вашего мужа.

– Вы не думаете, что это я стреляла? – усмехнулась она. – Или своего водителя тоже убила я?

– Не знаю, – хладнокровно заметил Дронго, – вот Игорь как бывший сотрудник милиции считает, что удар по голове несчастного был достаточно смазанным, убийца как бы не рассчитал своих сил, а это бывает, когда бьет женщина.

Она передернулась.

– Не говорите таких вещей, – сказала нервно, – Игорь вообще в последнее время много на себя берет.

– Его жена – родственница вашего супруга.

– Ну и что? Поэтому он может говорить о нас гадости? Сережа ему верил, а я видела, какими глазами он смотрит на моего мужа.

– Вы подозреваете его?

– Нет, конечно. Он не способен на такое. Зачем ему убивать Пашу? И тем более зачем ему убивать Сергея? Нет, это не он.

– Тогда кто?

– Не знаю. Мне вообще кажется, что вы заняты не своим делом. Среди нас убийцы нет, это точно. Я думаю, это был обычный наемный киллер.

– Не могу согласиться с вами, – возразил Дронго. – Наемный киллер не знал точного места, откуда будет стрелять Паша. Он не мог знать, что именно в этот момент ваш муж появится на террасе. Поэтому я убежден, что убийцей был кто-то из присутствующих в доме.

– Но об этом знал еще один человек, – вдруг сказала она.

– Кто? – нахмурился Дронго. Получалось, что он кого-то упустил.

– Вы, – сказала она, глядя ему в глаза.

Он смутился.

– Красиво, – согласился затем, – но неубедительно. Во-первых, это вы обратились ко мне, а не я к вам. Во-вторых, в момент преступления я был рядом с Сергеем Леонидовичем, в отличие от всех вас. Кстати, и вас тоже не было с ним рядом.

– Я была с гостями, – обиженно заявила она, – вы сами советовали мне быть с ними. А потом я подошла к вам.

– Давайте еще раз, – Дронго взглянул на часы. – Какие отношения у вашего мужа были с вашим братом?

– Вы серьезно хотите обвинить нашу семью в этом убийстве? Это просто некрасиво.

– Я хочу найти убийц. Если можно, отвечайте, пожалуйста. У нас осталось очень мало времени.

– В прекрасных, – резко заявила она. – А в каких еще отношениях могут быть мои муж и брат?

– Вашему брату не нравилось, что вы вышли замуж за еврея?

– Это он вам сказал? Глупые предрассудки. Сергей прекрасный человек. С некоторыми недостатками, конечно, но в общем это умный, талантливый человек. Я совсем не жалею, что сделала такой выбор. Хотя, конечно, мои родственники и были против.

– Брат тоже был против?

Она посмотрела в сторону. Потом нехотя сказала:

– Я была самостоятельным человеком, сама приняла решение. Мой брат не имел никакого отношения к моему замужеству.

– У них бывали споры?

– Нет, никогда. А почему вы спрашиваете?

– Я просто уточняю. А как вы относитесь к Ларисе?

– Прекратите свои грязные намеки, – вскипела она. – Бедная девочка, про нее все время говорят гадости. Вот и Олег Михайлович собирался сказать мне то же самое. Он даже предложил поговорить в этой комнате. Как раз за несколько минут до того, как все случилось.

– Он сам предложил?

– Да. И я знала, о чем. Он мне много раз советовал, чтобы я выгнала отсюда несчастную девочку. У Сережи было раньше увлечение, но оно прошло. И я не считаю порядочным на этом основании показывать себя мегерой. Сергей сам мне все честно рассказал. У нас были достаточно доверительные отношения.

– Об этом потом, – торопливо проговорил Дронго. – Значит, ваше появление здесь было не случайным. Вы должны были поговорить с Кузнецовым?

– Да, я пришла сюда и увидела вас. А уже потом, после разговора с вами, снова вышла в коридор.

– А может, он хотел предупредить вас о чем-то другом?

– Не знаю, – нервно сказала она. – Об этом можно спросить у него самого.

– Он вам не нравится?

– Он слишком не любит Ларису. Когда мужчина проявляет такую нетерпимость в борьбе с женщиной, то всегда неприятно. А во всем остальном он человек достаточно надежный. Сергей всегда говорит, что он очень толковый человек.

– А Лариса?

– У нее было трудное детство. Она рано осталась без матери. Естественно, что девочке было труднее обычного. Красивая женщина всегда представляет соблазн для других. Сначала я не верила слухам про Сергея и Ларису. Потом он мне сам рассказал, что один раз увлекся, но обещал, что этого больше никогда не повторится.

– И вы ему поверили?

Она помолчала, потом сказала:

– Я не буду отвечать на ваш вопрос.

– Извините.

– А вы хотите, чтобы у него были шлюхи на стороне? – неожиданно закричала она. – Вы думаете, мне было приятно видеть эту стерву у себя дома? Но я терпела. Лучше пусть будет она одна, чем все остальные. Эти его стриптизерки и киноактрисы! Раньше он таким не был. Но на запах больших денег слетаются жирные мухи.

– Простите еще раз. А Семен Григорьевич?

– Да это самый преданный наш сотрудник. Он работает с Сергеем уже столько лет. Он даже подумать не сможет о таком. Сергей его очень хорошо обеспечивает. Недавно даже доставал путевку для его супруги в Подмосковье. Нет-нет. Он очень порядочный человек.

– А Лариса могла убить вашего мужа?

– Не знаю, – вдруг растерялась Лейла Махмудовна, – но, думаю, вряд ли. Зачем ей это было нужно? Она бы сразу оказалась на улице и без денег. Это было бы глупо.

– Скажите… – Дронго хотел задать следующий вопрос, но вдруг они услышали громкие крики. Хозяйка дома испуганно закрыла глаза. По коридору кто-то бежал. Дверь открылась.

– Убили! – выкрикнул Кузнецов, с презрением глядя на Дронго. – Еще одно убийство! Убили Игоря. Но на этот раз мы схватили убийцу. Это ее братец, – сказал он, показывая на хозяйку дома.

Она вскрикнула и без чувств откинулась на спинку кресла.

– Вы идиот, – гневно сказал Дронго, бросаясь к женщине. Она была без сознания.

В комнату с причитаниями вбежала пожилая домработница, предлагавшая им чай в начале ночи.

– Посмотрите за ней, – попросил Дронго, кивнул на хозяйку и спешно вышел из комнаты.

Кузнецов поспешил за ним. Они выбежали из дома и направились к группе стоявших неподалеку людей.

Рядом с гаражом на земле лежал Игорь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, как он был убит. Убийца, очевидно, воспользовавшись неожиданностью, нанес удар в самое сердце. Рядом валялся нож. И стоял Саид Сафаров, которого окружили нескольких охранников.

– Вот он, – сказал Кузнецов, тяжело дыша за спиной Дронго, – это он убийца. Когда мы прибежали сюда, он держал в руках нож, которым убил этого парня.

– Какой нож? – горячился Саид. – Я прибежал сюда и увидел мертвого Игоря. Он еще дышал. Я наклонился, чтобы помочь ему, вынул из раны нож, и в этот момент кто-то сзади крикнул. А потом вы все сюда прибежали.

Дронго обратил внимание на лицо Ларисы. Оно было бледным, но достаточно спокойным, словно она ожидала именно такую развязку. Он наклонился над покойным. Кровь еще не успела свернуться.

– Черт побери, – зло проговорил Дронго, – это уже второе убийство за эту ночь.

– И теперь мы знаем, кто это сделал! – торжествующе сказал Кузнецов.

Семен Григорьевич наклонился, сел на корточки рядом с Дронго.

– Зачем Саиду убивать Игоря? – словно раздумывая вслух, спросил он. – Какое горе! Уже второй молодой человек.

Дронго перевернул труп, посмотрел на рану в груди, потом на Саида, которого держали несколько охранников.

– Не любят они вас, Саид, – сказал, покачав головой, – не любят. Вы для них все равно пришлый. Посмотрите, как они все быстро поверили в вашу виновность. А ведь вы их руководитель, они должны были бы вам верить.

Охранники, словно опомнившись, выпустили Сафарова. Он дернул рукой.

– Я его не убивал, – сказал гневно. – Я подошел сюда и услышал стоны. Он еще живой был. Только одно слово успел мне сказать.

– Какое слово?

– «Муля», кажется. Или «дуля». Но я ничего не понял. А он умер, как только я вынул нож.

– Не нужно было его трогать, – Дронго покачал головой, – тогда мы смогли бы узнать, кто его убил. Видимо, он вспомнил, что был когда-то работником МВД, и решил провести самостоятельное расследование. А убийца не дал ему такого шанса. Получается, что Игорь сумел правильно вычислить убийцу.

Стоявшие вокруг люди молчали.

– Вы все теоретизируете, – гневно сказал Олег Михайлович, – а на даче уже убивают второго человека! Но с меня хватит. Я сейчас же иду звонить в милицию. Пусть они приедут сюда и арестуют этого бандита, – показал он на Саида Сафарова. И повернулся, чтобы идти в дом.

– Подождите, – строго прикрикнул на него Дронго.

Что-то такое было в его голосе, что Кузнецов обернулся.

– Вот этот нож был в руках Сафарова? – спросил Дронго.

– Да, – подтвердили сразу несколько голосов.

Дронго выпрямился и протянул нож Сафарову.

– Ударьте меня.

Кузнецов в ужасе закричал:

– Что вы делаете?

– Покажите, как вы убивали Игоря, – приказал Дронго.

– Но я его не убивал, – возразил Саид.

– Показывайте, – потребовал Дронго.

Саид переложил нож в левую руку и взмахнул им, чтобы имитировать удар.

– Стоп! – крикнул Дронго, хватая его за руку. – Все! Больше ничего не нужно. Отдайте мне нож. Вы видите, Олег Михайлович, какой рукой он замахнулся. Левой. Он ведь левша. А убийца бил правой рукой. Вот, посмотрите, откуда был нанесен удар. Значит, это не мог быть Сафаров. Я просто хочу, чтобы вы сами убедились.

Все переглянулись.

– Он действительно левша, – нерешительно сказал один из охранников.

Сафаров тяжело вздохнул.

– Идемте в дом, – предложил Дронго. – Кажется, у меня появились некоторые мысли по поводу этого убийства. Мне нужно еще полчаса, чтобы немного поразмышлять. А вы пока отнесите тело Игоря в гараж. Напрасно он сам полез искать убийцу. Напрасно.

Он повернулся, чтобы уйти, и увидел горящие ненавистью глаза Ларисы Алтуниной.

– И это все, что вы можете сказать об убитом? – с презрением бросила она и пошла в дом.

– Олег Михайлович, вы не знаете, сколько стоит эта вилла? – спросил вдруг Дронго у Кузнецова.

Тот ошеломленно посмотрел на эксперта. Неужели его сейчас может интересовать такая подробность?

– Наверное, около трех миллионов, – пожал плечами Кузнецов.

– А сколько стоит московская квартира Блумберга? – не унимался Дронго, глядя вслед уходящей Ларисе.

– Миллиона полтора долларов. Даже два, со всеми картинами, которые там есть. А почему вы спрашиваете? У Сергея есть еще дача под Ленинградом.

– Просто меня волнуют некоторые вопросы. Вы идите в дом, а я немного погуляю. Мне еще нужно подумать.

– Может, я пойду с вами? – нерешительно предложил Саид Сафаров.

– Нет, – улыбнулся Дронго. – Не волнуйтесь. Я не собираюсь подставлять свою грудь под нож убийцы. И потом, учитывая мою комплекцию, сделать это будет несколько труднее, чем убить Игоря. По-моему, я раза в три его тяжелее и в два раза выше. Не волнуйтесь, я скоро приду. Лучше соберите всех в гостиной. И проверьте, как чувствует себя ваша сестра. Может, ей уже лучше.

Сафаров кивнул и, не глядя на окружавших его понурых охранников, поспешил в дом. Дронго молча смотрел, как поднимают тело убитого и уносят в гараж. Он уже чувствовал, что близок к разгадке тайны.

«“Муля” или “дуля”, сказал убитый, – вспомнил Дронго. – Дуля? Может, пуля? Он хотел сказать нечто важное о пуле, о патроне, который нашел на полу в бильярдной». Сейчас необходимо вспомнить все подробности разговора с Игорем и понять ход его размышлений, чтобы нащупать вариант, как он вышел на убийцу. Наверняка убийца это понял, или Игорь его о чем-то спросил. Патрон. Дронго нащупал патрон, лежавший у него в кармане. И неспешно пошел по двору. Через полчаса он уже входил в дом, готовый ответить на все вопросы этой страшной ночи.

Глава 14

Они снова сидели в гостиной, на этот раз в несколько другом составе. Нервы у всех были напряжены до предела.

Лейла Махмудовна дрожащей рукой пыталась налить себе холодного чаю, но чайник дергался и дрожал, ударяясь носиком о чашку. В конце концов Саид сам налил ей чай. Он сидел за столом рядом с сестрой.

Лариса сидела у выхода на террасу, скрестив руки на груди. Рядом лежала ее сумка. Кузнецов нервно ходил по гостиной, что-то нашептывая. Семен Григорьевич, с печальным, скорбным лицом, принес стул и устроился у самого входа.

Было уже достаточно светло, стрелки часов показывали девятый час утра.

Когда Дронго прошел к столу и также налил себе в чашку чаю, все замерли, ожидая окончания этой кровавой истории.

– Должен признаться, – устало сказал Дронго, – что я несколько недооценил убийцу. Он оказался гораздо умнее и коварнее, чем я думал. Мне с самого начала не понравилась идея Блумберга о подобном исчезновении. В искусственной «смерти» всегда есть нечто театральное и трагическое одновременно. Ибо она всегда может обернуться фарсом, а может превратиться и в трагедию, что случилось сегодня ночью на этой даче.

Я с самого начала не верил в подосланного убийцу. Это было бы слишком легко и слишком неправдоподобно. Убийца не сумел бы так точно узнать место, где должен был находиться несчастный Паша с винтовкой в руках. Кроме того, убийца не мог знать, что у парня были холостые патроны. Но убийца стрелял настоящими пулями, это значит – специально явился туда, уже имея в кармане несколько боевых патронов. Признаюсь, я поначалу даже подозревал Игоря. Особенно, когда он спросил меня про патроны. И тем более, когда показал один из них. Вот этот, – Дронго достал из кармана патрон и положил его на стол. – Я не сомневаюсь, что именно такими патронами пользовался убийца, покушавшийся на Сергея Леонидовича.

Но убийца не учел, что я могу предусмотреть вариант такого развития событий и надену на Блумберга бронежилет. Я подумал об этом еще в первый день, когда вы, Лейла Махмудовна, приехали ко мне. Вы рассказывали о том, как за вами следят. Говорили, что другая сторона, знает обо всех ваших передвижениях, о всех ваших планах. Знает даже о ваших родственниках за границей и о ваших вкладах в зарубежных банках. Я не очень верил в то, что все это можно узнать посредством обычного наблюдения. Да и сам Блумберг усилил мои подозрения, когда убеждал меня, что противники узнают о его планах еще до того, как он претворит их в жизнь. Он сам был поражен подобной осведомленностью своих врагов.

Но здесь у меня возникло еще несколько вопросов. Когда Лейла Махмудовна приехала ко мне, она перечислила недвижимость, которой владеет их семья и заявила, что все это стоит не больше пяти-шести миллионов долларов. Но попав на дачу, я понял, что она была, мягко говоря, введена в заблуждение. Только эта дача стоит никак не меньше трех-четырех миллионов, и Олег Михайлович, видевший счета на эту дачу, подтвердил мои подозрения.

– Что вы этим хотите сказать? – вздохнула хозяйка дома. – Сережа никогда мне не лгал.

– Конечно нет. Просто он не все вам рассказывал, – печально усмехнулся Дронго. – Ведь при желании он мог собрать двадцать миллионов. Думаю, что только ваша собственность в Москве тянула на половину этой суммы. Вы знали, что у него под Ленинградом была еще одна дача?

Она растерянно уставилась на него. Рука, державшая чашку, дрогнула, чай проливался. Брат схватил ее за руку, чтобы успокоить.

– Перестаньте говорить гадости про Сергея Леонидовича! – громко крикнула Лариса. – Это подло, наконец! Он в больнице, а вы смеете говорить такие вещи. Его чуть не убили.

– Это действительно так, – согласился Дронго, – его действительно хотели убить. Простите меня, Лейла Махмудовна, я не собирался вас обижать. Просто у мужчин, тем более у банкиров, бывают свои маленькие тайны, которых они никому не выдают. Я думаю, что он собирался не только исчезнуть с глаз преследовавших его политиков, но и немного отдохнуть где-нибудь на Канарских островах от всех своих проблем, в том числе и от семейных.

– У него не было семейных проблем, – нахмурилась хозяйка дома.

– Возможно, – согласился Дронго. – Но два дня назад он уволил Ларису Алтунину и в тот же день купил билет далеко за рубеж. Я поначалу думал, что он решил вызвать именно ее, но Игорь рассеял мои сомнения. Он покупал билет для другой молодой особы, которая должна была, очевидно, сопровождать вашего мужа в этой поездке.

– Вы лжете! – закричала Лариса и вдруг громко разрыдалась.

Лейла Махмудовна сидела с побледневшим лицом, но больше ничего не спрашивала.

– Зачем вы все это нам говорите? – спросил Кузнецов. – На даче произошло два убийства, а вы копаетесь в грязном белье.

– Я просто излагаю факты, – холодно заметил Дронго. – У меня не осталось сомнений, что Блумберг мог инсценировать свою смерть, потому что захотел сбежать не только от своих врагов, но и от своей семьи. Вчера вечером, узнав об этом, Саид устроил ему скандал, который слышал все тот же Игорь.

Лейла Махмудовна взглянула на брата.

– И ты молчал? – покачала она головой.

Тот угрюмо кивнул и отвернулся.

– Теперь мы знаем, кто убил Игоря, – кивнул Кузнецов, – по крайней мере, у Саида был хотя бы повод.

– Я его не убивал! – закричал Саид, вскакивая.

– Успокойтесь, – строго сказал Дронго. – Я еще не кончил свой рассказ. Убийца все идеально рассчитал. Очевидно, ему заплатили очень большие деньги за устранение Сергея Леонидовича. Он заранее приготовил боевые патроны для винтовки и стал дожидаться, когда наступит условное время. Ведь он знал точное время совершения ложного покушения. Поэтому за минуту до этого он вошел в бильярдную, открыл окно, и вылез во внутренний дворик.

– Опять вы об этом? – поморщился Кузнецов. – Я же вам сказал, что это был не я.

– Я знаю. Вы должны были встретиться в этой комнате с Лейлой Махмудовной, чтобы поговорить о Ларисе. Вы считали, что после исчезновения Блумберга она должна была избавиться от Ларисы. Вы просто не любите эту молодую женщину. Не знаю, почему, но догадываюсь. Может, потому что она вам всегда отказывала и Сергей Леонидович был более удачливым соперником.

– Ну, знаете ли!.. – буркнул весь красный Кузнецов, но не посмел больше ничего сказать, стараясь не смотреть в сторону Ларисы.

– Я неожиданно сорвал вашу встречу. Когда вошла Лейла Махмудовна и стала говорить со мной на повышенных тонах, вы не стали входить в комнату следом за ней. Потом мы вышли из комнаты, и там появился убийца. Он открыл окно, вылез во двор, быстро пересек пространство, отделяющее ваш дом от соседнего. Но он опоздал на несколько секунд. Опоздал из-за меня. Я своим разговором с хозяйкой дома в бильярдной невольно задержал его на несколько секунд. И Паша успел сделать первый холостой выстрел. После этого убийца подходит к ничего не подозревающему парню и бьет его по голове. А после смерти Паши вставляет боевые патроны в винтовку и стреляет в сторону террасы. Остальное вы уже знаете. Но убийца сделал одну маленькую ошибку. Он так торопился, что, вылезая из окна, неплотно прикрыл его. И вошедший следом за ним Игорь, увидев, что окно открыто, по привычке, чисто автоматически, закрыл его.

Вернувшийся убийца увидел, что не может попасть внутрь здания, минуя дверь, где, несмотря на крики внутри дома, по-прежнему стояла охрана. Он даже попытался открыть окно, но все было бесполезно. И тогда убийца придумал гениальный трюк, который можно было изобрести лишь спонтанно, за секунду. Но до этого убийца понял, что закрывший окно Игорь будет в первую очередь подозревать именно его. И участь Игоря была решена. Очевидно, они встретились за домом, и молодой человек решил, что легко справится с убийцей, не подозревая, что у того нож. Итак, несчастный Игорь стал второй жертвой убийцы.

– Может, вы все-таки назовете имя этого человека? – саркастически спросил Олег Михайлович. – И расскажете нам, о каком трюке вы говорите?

– Я его не убивал, – снова нервно заявил Саид, но на этот раз его сестра положила свою руку на его, словно почувствовав, что именно сейчас произойдет.

– Убийца придумал все идеально, – сказал Дронго, – но, как бывает в таких случаях, немного переоценил свои силы. Он убил Пашу и вернулся к дому. В дом он уже попасть не мог, а ему нужно было срочно обеспечить свое алиби. И тогда, видя, как все бегают и кричат на террасе, он перелезает на террасу и бежит к раненому Блумбергу. Но он не знает, что в дверях гостиной стою я и вижу всех входящих и выходящих. А он не был гостем и должен был сидеть в коридоре, а не появляться на террасе. Но в этот момент никто не обращает внимания на такие мелочи. Да и мне, если бы подобная мысль у меня мелькнула, она также показалась бы наивной. Просто человек увидел, как стреляют в хозяина дома, и поспешил ему на помощь. Первым поспешил. Это ведь были вы, Семен Григорьевич?

Услышав эти слова, пожилой водитель вздрогнул. Все повернулись к нему.

Кто лучше всех знает, что творится в доме? – продолжал Дронго. – Кто в курсе всех дел своего хозяина, кто знает о его деньгах и любовницах, о его друзьях и врагах? Конечно, личный водитель, который гораздо ближе, чем даже жена. Поэтому так часто и легко машина Блумберга уходила от наблюдения. Зачем было следить за ним, если Семен Григорьевич и без того докладывал обо всем? Но когда он привез ко мне Лейлу Махмудовну, кто-то в другом кабинете все понял и просчитал, что я действительно могу помочь Блумбергу сбежать за границу. И тогда Семен Григорьевич получил конкретное задание. Я думаю даже, что ему неплохо заплатили. И знаете, почему я так думаю? Своей хозяйке вы соврали, сказав, что жена отдыхала в Подмосковье. А мне при первой встрече рассказывали о Финляндии. Зачем вы обманывали Лейлу Махмудовну? Не потому ли, что она точно знала размер ваших доходов? Вы ведь получали гораздо большие деньги за информацию о семье своего хозяина. И подсознательно соврали ей. Это подсознательное вранье меня и насторожило. А потом я вспомнил и про террасу. Вы никак не могли быть на улице в момент убийства. Вы должны были находиться в коридоре. Правда, вы сказали мне, что выходили покурить, но даже в этом случае путь в гостиную через коридор гораздо короче, чем через террасу. И только в одном случае вы могли оказаться рядом с террасой. Если, вернувшись после убийства Паши, не смогли попасть в дом, потому что окно оказалось закрыто.

Семен Григорьевич сидел, опустив голову. Все смотрели на него. А он молчал, не решаясь ничего говорить.

– У вас еще было несколько мелких ошибок. Сначала вы потеряли один из патронов, который нашел все тот же Игорь. Конечно, вы хорошо придумали со своим падением, когда мы возвращались. Очевидно, когда вы бежали в первый раз, вы тоже упали. И поэтому решили упасть во второй раз, чтобы грязь на вашей одежде не могла вас выдать. Но вас выдала ваша самоуверенность. Когда я попросил вас побежать в сторону соседнего дома и посмотреть, что там произошло, вы не стали торопиться. Вы вышли из дома и закурили. Зачем вам было спешить, ведь вы точно знали, что случилось со вторым водителем. Эта самоуверенность вас и подвела. Вы стояли у машины, и Саид случайно увидел вас в окно. Вы никуда не торопились. Значит, точно знали, что Паша убит. А откуда вам это было знать, если вы не были в соседнем доме? Я думаю даже, что Саид ошибся. Вы не просто стояли у машины. Очевидно, вы прятали там орудие преступления. Вот и вся история, Семен Григорьевич.

– У вас нет доказательств, – поднял голову водитель. – Это все одни слова.

– Есть, – сказал Дронго, – теперь уже есть. Игоря вы убили потому, что он вас заподозрил. Отчасти виноват в этом и я, сказавший ему о том, что вы видели, как он входил в бильярдную. Вы не могли этого видеть из коридора, потому что вас там не было. Вы видели его, стоя за окном, когда уже уходили от дома. Но самое главное, что патрон, о котором я говорил, был найден не радом с окном, а в кармане вашей куртки. Он завалился за подкладку, и я его там обнаружил. Я вас обманул, когда сказал, что патрон был обнаружен у окна.

– Будь ты проклят! – хрипло крикнул водитель, вскакивая на ноги. – Будь ты проклят!

Он поднял стул и замахнулся, намереваясь бросить его в Дронго.

Саид вскочил со своего места. Но у него не было оружия. И в этот момент прозвучал выстрел. Все обернулись. Стреляла Лариса Алтунина, выхватившая из своей сумочки пистолет Блумберга. Она выстрелила в дверь, рассчитав траекторию полета пули таким образом, чтобы она просвистела у самой головы убийцы.

– Хватит, – сухо сказала она. – Вы проиграли, Семен Григорьевич. Перестаньте паясничать.

Семен Григорьевич выпустил из рук стул и вдруг громко, истерически заплакал.

– Я не хотел, я не хотел убивать Пашу. Он даже не повернулся ко мне, услышав мой голос. Я думал его оглушить, а потом разделить с ним деньги. Просто я немного опоздал. Опоздал. И Сергея Леонидовича не хотел. Но они сказали, что все равно его уберут. Все равно уберут.

– Саид, соберите всех людей, кто есть на даче, и прикажите стеречь этого мерзавца, – приказал Кузнецов. – Пусть им занимается прокуратура.

Саид подошел к Ларисе, взял у нее пистолет и ткнул водителя в бок.

– Вставай, гнида. Идем со мной.

Они вышли из комнаты.

– Он нам расскажет, кто его нанял, – с пафосом сказал Олег Михайлович.

– Не будьте таким наивным, – поморщился Дронго, – он ничего не знает. Его нанимали через десятых лиц, которых уберут, едва узнают о его провале. А в ближайшем окружении Блумберга подкупят другого человека. Вас, например, или Ларису, или даже Саида Сафарова, брата его жены. Главное, чтобы это был близкий человек, которому абсолютно доверяешь. Как подкупать, они хорошо знают. А с этим, – кивнул он на дверь, за которую увели водителя, – уже все ясно. Или его тихо уберут в тюрьме, или дадут на полную катушку, лет пятнадцать. Если, конечно, будет молчать. Виновных все равно не найдут. В нынешней России виновных будут искать все время, пока у власти этот фаворит. А когда придет другой, у него уже будут свои любимчики и свои враги. И все постепенно забудут и о вашем банке, и о Сергее Леонидовиче.

Кузнецов молчал. Лариса, отвернувшись, смотрела в сторону соседней дачи. Дронго взял со стола патрон, подошел к хозяйке дома.

– Вы в самом деле нашли его в куртке этого негодяя? – спросила она. – И все время молчали?

– Конечно, нет, – печально улыбнулся он. – Патрон нашли там, где я сказал. На полу в бильярдной. Просто я блефовал.

– Вы страшный человек, – прошептала она не то с восхищением, не то с ужасом. – Как же мне теперь жить? – с неожиданной болью произнесла женщина.

– В древности люди верили, что есть Харон, который перевозит души умерших через реку забвения с одного берега на другой. И жены обычно вкладывали в рот своему умершему мужу монетку для платы Харону, – сказал Дронго.

Она смотрела на него глазами, полными слез.

– Я думаю, – продолжал он, – будет гораздо лучше, если вы предадите забвению случившееся сегодня. Переедете с одного берега на другой. Только в обратном направлении. Уйдете от ваших трупов к живым людям. И заплатите Харону вот этим патроном.

Он вложил ей в руку патрон и, не прощаясь, вышел из гостиной. Трое оставшихся в комнате молча смотрели, как он идет по двору. Было нечто непонятное в этом человеке, и это пугало их. Возможно, он и был самим Хароном. Перевозчиком мертвых душ, которые умирали еще при жизни, совершая свои преступления, и которых он искал и находил среди живых людей.

Сколько стоит миллион

Мы так привыкли притворяться перед другими, что под конец начинаем притворяться перед собой.

Франсуа де Ларошфуко

Глава 1

Все было неправильно. Этого не должно было произойти ни при каких обстоятельствах, но это произошло. Уже поздно было выяснять степень виновности каждого из ответственных должностных лиц или искать крайних. Самолет, в котором находилась делегация ООН, прибывшая для консультаций в Москву, был захвачен террористами. Это был реальный факт, и теперь, отталкиваясь от него, нужно было строить дальнейшие прогнозы и планы. Правда, террористы дали десять часов времени. У него было всего десять часов, в течение которых он должен был принять трудное решение. Никаких компромиссных вариантов не было. Нужно либо выполнить требование террористов, либо штурмовать самолет без всяких шансов на успех. И принимать решение должен был он, отвечающий за безопасность в этой стране, министр внутренних дел республики.

Он потер виски, нестерпимо болела голова. Его разбудил сегодня утром тот тревожный звонок, и с тех пор он вот уже пять часов сидит в депутатской комнате «Шереметьево-1», в которой находится экстренно созданный штаб по спасению самолета и его пассажиров. Депутатская, к счастью, очень большая, сейчас она называется залом для официальных делегаций, и бюст Ленина отсюда давно убрали. Но роскошь помещения, оформленного в псевдосоцреалистическом стиле конца семидесятых годов, бросается в глаза. Все службы удобно разместились в зале и пытаются контролировать события. Самолет стоит недалеко от здания, его можно видеть, даже не выходя из депутатской комнаты. К неудовольствию очередных посетителей зала, сейчас туда не пускают никого, даже депутатов. С ними вообще особая морока. Перед выборами любой пытается заработать дополнительные очки, стать героем, чтобы попасть на страницы газет и журналов. От непрошенных визитеров уже сдают нервы. Каждый мало-мальски известный политик, каждый депутат Государственной Думы считает своим долгом лично вмешаться в ход событий, давая советы, как поступить в таком случае. Некоторые даже приезжают в аэропорт, мешая его людям своими ненужными замечаниями и тревожной суетой. Через час ожидается приезд одного из руководителей оппозиции, никогда не упускающего случай лишний раз покрасоваться на публике. От него можно ждать чего угодно, он часто бывал непредсказуем. От одной этой мысли о его появлении голова начинает болеть еще сильнее.

Главное сейчас – выяснить, сколько террористов находится в самолете и как они вооружены. Командир корабля сказал, что у них есть автоматы, пистолеты, взрывчатка, гранаты. Нужно еще разобраться, каким образом они пронесли все это в самолет, как им удалось протащить такое количество оружия мимо проверяющих милиционеров? Рядом с ним с самого утра сидит директор Федеральной службы безопасности. Он тоже в растерянности, понимает, что международный аэропорт – это и его объект, а спрос с оплошавших может быть строгим, очень строгим. «Хотя ему легче, – подумал министр, неприязненно посмотрев на сидевшего рядом директора ФСБ. – Он человек команды, в случае чего они все за него заступятся. А меня просто выгонят. Президент и так ищет только случай, чтобы убрать меня с этой должности. Да и в Кремле недоброжелателей хватает».

Самолет был захвачен террористами нагло и быстро, видимо, они готовились по специальной программе. Не успел огромный ИЛ-62 подняться в воздух, как командир запросил посадку. Лайнеру пришлось еще немного полетать, чтобы выработать горючее, и лишь тогда ему разрешили посадку. Почему террористы решили сесть в Москве, вот вопрос, который больше всего волнует министра. Почему они так нахально рискуют? Ведь совершенно понятно, что в Москве гораздо больше вариантов их ликвидации, гораздо надежнее блокада самолета. Почему они вернулись в Москву, а не сели на один из промежуточных аэропортов? На этот вопрос министр до сих пор не знает ответа. А с начала захвата прошло уже столько часов. Теперь нужно принимать решение.

Будь это обычный самолет, он давно бы отдал приказ о штурме, невзирая на риск возможных потерь. Из мировой практики борьбы с терроризмом хорошо известно, что на уступки бандитам идти нельзя. Но штурмовать самолет, в котором находится делегация ООН, тоже нельзя. Из одиннадцати человек пятеро, по крайней мере, мировые знаменитости. Если хотя бы с одним из них что-нибудь случится, это будет позор на весь мир. Здесь уже полетит не только министр внутренних дел или директор ФСБ. Здесь речь может идти о судьбе всего правительства или даже президента.

А пока тянутся длительные и бесполезные переговоры с террористами. Заведомо ясно, что их условия неприемлемы и невозможны. Они потребовали миллиард долларов и освобождения из тюрьмы двоих захваченных в течение последних трех месяцев руководителей преступных групп, еще недавно орудовавших в столице. Выпустить их из тюрьмы – значит не просто расписаться в собственном бессилии, но и значительно ухудшить криминогенную обстановку на всей территории страны. Достаточно только показать такой вариант решения проблемы, как самолеты начнут захватывать повсеместно. Резко зазвонил телефон ВЧ, проведенный прямо в его небольшой кабинет в глубине зала. Он поднял трубку.

– Что думаете делать? – услышал он голос президента.

– Пока анализируем факты, – честно сообщил он, – пытаемся найти возможное решение. Мы исходим из ваших указаний об особой ценности делегации ООН. Продумываем варианты их освобождения.

– Долго думаете, – раздраженно заметил президент, – через полчаса доложите мне свое окончательное решение. Мы должны знать, что и как нам нужно делать. Весь мир следит за вашими действиями.

– Я понимаю.

Он видел установленные внизу камеры крупнейших информационных агентств. Правда, по его распоряжению в зал журналистов не пускали, они бы только помешали работе. Президент, не прощаясь, положил трубку. Он был вспыльчив до крайности, но в этот раз сдержался, понимая, что нагоняй сделает ситуацию еще более неуправляемой.

– Как он? – тревожно спросил директор ФСБ, сидевший рядом с министром.

– Говорит, весь мир следит за нами, – уставшим голосом ответил министр, – требует через полчаса доложить окончательное решение.

– Так, – недовольно произнес директор ФСБ, – через полчаса.

Он понимал, что за все отвечать придется им обоим, и от сознания собственного бессилия злился еще сильнее. Единственный самолет, который террористы не должны были захватить ни при каких обстоятельствах, был самолет с членами делегации ООН. И они его захватили.

– Откуда они знали, на каком именно самолете летят члены делегации? – спросил вдруг министр. – Вы это проверяли?

– Давно проверяем, – недовольно ответил директор. – Здесь положение еще хуже. Члены делегации должны были вылететь вчерашним рейсом, но задержались. Об изменении графика никто не знал. Почти никто, – поправился он. – Хотя у нас и у вас столько всякого дерьма развелось в последнее время, могли запросто продать информацию.

– Если узнаю, как они прошли… – сжал кулаки министр, – думаешь, кто-нибудь из наших пропустил?

– А оружие как попало в самолет? – вместо ответа спросил директор. – По воздуху? Ты знаешь, какой порядок в международных аэропортах. Мышь не проскочит. А тут столько оружия. Значит, твои люди пропустили, за деньги или так, по дурости. Лучше уж по дурости. Хотя не верю я в дураков, честное слово. Они наверняка за деньги лишний груз пропускали, посчитав его за какой-нибудь коммерческий товар.

– Мои тоже проверяют, – кивнул министр. – Пока ничего найти не можем.

Они находились в маленькой комнате втроем. В углу сидел испуганный и растерянный начальник аэропорта. Снова зазвонил телефон, министр снял трубку.

– Зачем они мне нужны?! – крикнул он и тут же бросил ее.

– Что опять? – спросил директор.

– Сейчас приедут мэр города и заместитель премьер-министра, – зло сказал министр, – как будто без них у нас мало забот. Помощники, – презрительно добавил он. – Пусть общаются с главой оппозиции в другой комнате, мне от них никакой пользы нет.

В комнату, чуть прихрамывая на левую ногу, вошел пожилой человек. Это был руководитель аналитической группы ФСБ, предназначенной для проведения подобных операций. Его группа привыкла развертываться и действовать на месте за считанные минуты.

– Что-нибудь выяснили? – спросил директор.

– Пять человек поменяли билеты, – сообщил начальник аналитической группы. – Кроме членов делегации ООН, еще пять человек перенесли полет со вчерашнего дня на сегодняшний. Вот их фамилии. – Он протянул листок бумаги. – Один из них разговаривал с вами час назад.

– Вот сукины дети! – грохнул кулаком по столу министр.

Он боялся признаваться даже самому себе, что его обрадовало это сообщение. За безопасность членов делегации ООН отвечала служба ФСБ, и, значит, утечка информации могла идти из органов безопасности. Словно это каким-то образом смягчало вину дежуривших в аэропорту милиционеров, пропустивших недозволенный груз.

– Сведения точные? – спросил директор, поморщившись. Случилось то, чего он так боялся.

– Вот список, – повторил начальник аналитической группы, – мы сейчас над ним работаем. Там пятеро мужчин и одна женщина. В самолете сто тридцать два пассажира и одиннадцать членов экипажа. Мы анализируем данные остальных пассажиров. Если выясним что-нибудь новое, я вам сообщу.

– Как они пронесли оружие на борт самолета, вы установили? – спросил директор, покосившись на министра. Пусть услышит, как действуют его люди.

– Кажется, да. Мы в контакте с начальником милиции аэропорта. В настоящее время он вместе с начальником УВД города допрашивает своих людей. Обещал потом зайти к вам.

– Все-таки пропустили? – спросил министр, уже не надеясь на благоприятный ответ.

– Да, – кивнул начальник аналитической группы, – взяли деньги и пропустили два ящика. Им сказали, что там книги. Ящики не влезали в аппарат для просмотра, габариты были специально завышены. Ваши люди просто постучали по ящикам и пропустили их. У одного из террористов был дипломатический паспорт. Вот ваши люди и решили пропустить, даже не вскрывая ящиков.

– Я им покажу габариты, – проворчал министр.

– Идите, – разрешил директор, отпуская своего сотрудника, и, дождавшись, когда он вышел, посмотрел на начальника аэропорта. – Не нужно сидеть здесь с убитым видом. Спуститесь вниз и прикажите, чтобы другие самолеты не отгоняли так далеко от этого. Ваши люди от страха расчистили все поле в радиусе пяти километров. Если понадобится скрытно подойти к самолету, мы не сможем этого сделать. Найдите два или три пустых самолета, и пусть они стоят чуть ближе к этому, чем остальные. Метрах в пятистах, не больше. Там, в зале, начальник «Альфы». Посоветуйтесь с ним, чтобы самолеты были поставлены правильно. Нужно закрыть обзор террористам. Вы меня понимаете?

Начальник аэропорта, закивав, выбежал из комнаты.

– Придется идти на штурм, – сказал директор, когда они остались вдвоем.

Министр отвернулся, помолчал, потом спросил:.

– А люди?

– У тебя есть другой вариант? – директор ФСБ смотрел в упор, не мигая. Ему не нравились колебания коллеги. – Там, в самолете, делегация ООН. Ты понимаешь, что будет, если хоть один из членов делегации погибнет? Нас и так во всем мире считают рассадником мирового терроризма. Это самый важный за последние десять лет приезд делегации ООН в нашу страну. Они готовят специальный доклад по правам человека. И доклад положительный, наши ребята уже успели его просмотреть и переснять. Если мы сейчас примем неверное решение, вся наша работа пойдет насмарку. Этот доклад нужен стране больше, чем сто таких самолетов. От него зависит выделение крупного кредита Международного банка. Если мы не сможем его получить… Сам знаешь, какое у нас сейчас положение в экономике. Я лично курировал их поездку.

– Так все шло хорошо, и вдруг этот дурацкий захват. Кто бы мог подумать, что до них доберутся в воздухе. Какая глупость!

Снова зазвонил телефон.

– Да, – министр поднял трубку. Сначала он слушал молча, потом стал кричать: – Вы меня не агитируйте! Как будто я не понимаю. Все понимаю, все! Ну, тогда приезжайте и сидите в аэропорту вместо меня! И командуйте своими людьми. Кто-то из них и сообщил, что рейс переносится. Да, кто-то конкретно из ваших людей! А мои не знали, что рейс переносится. Этим занимались ваши сотрудники. Вот теперь нужно поискать, кто из них продал эту информацию. А я поищу среди своих. – Он бросил трубку. – Министр иностранных дел говорит, нельзя штурмовать ни при каких условиях. Рассказывает, какие там известные люди. Нужно идти на все уступки террористам, лишь бы спасти членов делегации. Остальные люди его вообще не волнуют. Звонит уже пятый раз.

– Он думает о своих проблемах, – понимающе сказал директор, – ему до фени наши трудности. Хотя утечка информации могла произойти из его ведомства. Пусть лучше проверит, как один из бандитов получил дипломатический паспорт.

– Нам бы его проблемы, – проворчал министр, – сейчас некогда этим заниматься. Нужно освобождать дипломатов. Потом разберемся, кто подсказал бандитам, когда они улетают. Хотя какая нам разница? Это может быть любой водитель МИДа, просто проболтавшийся своей подружке.

Открылась дверь, и в комнату бесцеремонно вошел глава оппозиции.

– Сидите тут! – крикнул он. – А там людей опять захватили. Ничего, скоро всех вас поганой метлой…

– Кончай дурака валять, – недовольно прикрикнул министр, – здесь тебе не Государственная Дума, нам клоуны не нужны.

Глава оппозиции растерялся. Он не ожидал такого откровенного хамства со стороны главы МВД. Ему казалось, что хамство – его приоритет, и не мог предполагать, что нарвется на него сам. И от кого? От государственного чиновника, утверждение в должности которого зависит в том числе и от оппозиции.

– Ничего, – быстро нашелся глава оппозиции, – вы у меня в Сибирь отправитесь, снег чистить будете! Бездельники, довели государство до такого состояния.

Он быстро вышел из комнаты, благоразумно не дожидаясь ответа на свой выпад.

– Позер, – сказал министр, поднимая трубку и набирая номер своего заместителя. – Тебе дали данные по террористам?

– Да, наши уже работают, – последовал ответ.

– Поторопи их. У меня осталось всего десять минут. Нужно дать ответ президенту, что я намерен делать. Все важное сразу сообщите мне. Какие-нибудь данные об их главаре получили?

– Получили. Он профессиональный наемник. Участвовал в трех войнах на территории бывшего Советского Союза. Профессионалы так просто не сдаются.

– Думаешь, нужно штурмовать?

– Уверен, товарищ генерал. Другого выхода у нас нет. Мы же не можем освобождать бандитов из тюрьмы, это нереально. Да и страшно. Мы их потом туда за сто лет не соберем.

– Ладно. Ты держи все на контроле. И если что-нибудь важное, сразу звони мне. – Он положил трубку.

– Что-нибудь новое есть? – спросил директор.

– Пока нет. – Министр поднялся со стула. – Давай выйдем, посмотрим на самолет.

В большом депутатском зале было много людей. Лица у всех были тревожные. Директору и министру все предупредительно уступали дорогу, стараясь не встречаться с ними взглядом. Все понимали: тяжелее всего сейчас приходится этим двоим. Они должны принимать решение, и от этого решения зависела судьба в первую очередь их самих, а уже затем террористов, заложников и тех, кто будет штурмовать самолет. К директору ФСБ подошел начальник специальной группы «Альфа». Это был высокий, уже немолодой генерал с узким, вытянутым лицом.

– Мои люди будут готовы через полчаса, – доложил он. – Мы отрабатываем возможность маневра самолетов, чтобы подойти к ним поближе. Но жертвы полностью исключить не могу. По нашим сведениям, там засели профессионально подготовленные люди. Они знают наши методы и знают, как с нами бороться. Решение принимать, конечно, вам.

Директор молча посмотрел на министра. По указанию президента именно он должен принимать все решения. Но министр промолчал. Он и без того знал, что приказ о штурме должен отдать лично он. И за все будет в ответе в первую очередь он.

В конце зала, у буфета, послышался громкий голос лидера оппозиции. Министр поморщился. Обратился к одному из своих офицеров:

– Постарайтесь убрать его отсюда под благовидным предлогом. Организуйте ему внизу пресс-конференцию, пусть красуется перед журналистами, он это любит.

Они вышли из зала на балкон и посмотрели на стоявший недалеко самолет. В нем не было ничего странного, если не считать, что в нарушение существующих норм дверца люка была открытой, а трапа рядом с ней было. Из люка выглядывал молодой человек с автоматом в руках.

– Осторожнее, товарищ генерал, – попросил кто-то из офицеров, – если он начнет стрелять, пули вполне могут долететь и сюда.

– Не начнет, – махнул рукой министр.

Они стояли на балконе.

– Как мне все это надоело, – вдруг вздохнул министр, – уехать бы куда-нибудь в деревню.

– Успеешь еще, – сказал директор, – если сегодня к вечеру не возьмем этот самолет, ты всю оставшуюся жизнь проведешь в деревне, на природе.

– Не каркай, – обиделся министр, – нам вместе отвечать придется.

– Поэтому и говорю. – Директор посмотрел на небо. Оно было сегодня каким-то особенно голубым. – Нужно все-таки отдавать приказ о штурме самолета. У нас нет другого выхода.

– Не могу. Понимаешь, не могу. Столько людей положим, нам этого никто не простит. Нужно тянуть время, как-то с ними договариваться.

– Ну-ну. Либералом стал, – упрекнул директор ФСБ, – с бандитами хочешь договориться.

– Товарищ министр, – позвал кто-то сзади, – только что передали из самолета. С террористами кто-то разговаривал. Мы засекли их сотовый телефон. Только что им кто-то позвонил из Москвы.

– Узнали, кто? – быстро спросил министр.

– Звонили с улицы, – виновато ответил его помощник, – сейчас группа наших сотрудников выехала на это место.

Глава 2

Они готовились целый месяц. Только в дурных кинофильмах можно просто приехать в международный аэропорт и захватить самолет, прорвавшись к нему с оружием. В жизни все намного сложнее. И более непредсказуемо, когда в последний момент может спустить шина опаздывающего в аэропорт автомобиля или заболеть живот у одного из членов группы. Их было пятеро. В таком составе они встретились в гостинице «Мир», куда Валерий пригласил их всех. Сначала пришли двое кавказцев – Иса и Рамин, воевавшие в Чечне на стороне Дудаева, отличившиеся до этого в Абхазии и Осетии и ушедшие в горы после подписания временного перемирия. Потом появилась Сандра. Никто не знал ее настоящего имени. Но Валерий позже рассказывал, что она была известным снайпером и, по слухам, имела на своем счету несколько десятков пораженных живых мишеней.

Последним пришел Николай. Он был мрачен и все время молчал. Лишь позже члены группы узнали о том, что он имел четыре судимости. И провел в тюрьме в общей сложности более пятнадцати лет. Эту группу собрал Валерий Стуков, сын знаменитых московских врачей и наводчик многих крупных банд, каждый раз умело уходивший от наказания благодаря своим многочисленным связям и знакомствам. Все это было в прошлом, еще при прежнем режиме. При нынешнем прятаться уже не было нужды. Он участвовал в трех войнах, начав с Приднестровья. И каждый раз отличался особой, какой-то нелогичной храбростью и поражающей воображение жестокостью.

Они готовились к операции тщательно. Погрузили все оружие в два больших ящика, выбранных с таким расчетом, чтобы ящики не прошли через рентгеновские аппараты. Между стенками были поставлены тонкие титановые пластины, не пропускающие сигналы с обычных магнитометров, находящихся на вооружении у дежурных милиционеров. По приказу Валеры Сандра устроилась в аэропорт на работу и выбрала наиболее подходящее место, откуда можно было пронести грузы, якобы предназначенные для загрузки в транспортный самолет. Традиционно груз, следующий в транспортный самолет, не досматривался особенно тщательно. Кому могло прийти в голову, во-первых, захватить транспортный самолет, во-вторых, взрывать его с собственным грузом на борту. Никто не подозревал, что после прохождения контроля груз можно было спокойно отвезти к пассажирскому самолету. В аэропорту, тем более в международном, царила обычная неразбериха.

Все было продумано до мелочей. Взяты билеты на пятое июня. К счастью, самолет, который они собирались захватить, летел из международного аэропорта «Шереметьево-1»в столицу одной из стран СНГ и поэтому для рейса не требовались специальные международные паспорта, иначе им пришлось бы много хлопотать. Но и на этот случай у Валеры был неведомо кем выписанный и непонятно как полученный дипломатический паспорт. У остальных были обычные паспорта с гербом СССР. Но в этот день что-то случилось. Никто так и не узнал, что именно произошло. Только Сандра стала свидетелем того, как, выслушав чье-то сообщение по мобильному сотовому телефону, Валерий, громко выругавшись, сказал:

– Все отменяется. Увозим ящики обратно, полетим завтра.

– Завтра не моя смена, – сообщила девушка, – и там будут совсем другие грузчики.

– Я сказал: уезжаем, – повысил голос Валера, – так нужно. Полетим завтрашним рейсом. Ничего, так даже лучше. Сатана, говорят, любит шестерку, а завтра шестое июня.

Ничего не понимая, Сандра вынуждена была вернуть привезенные в аэропорт ящики.

В этот день все пятеро чувствовали себя плохо, но понимали, что Стуков, имевший информацию об этом рейсе, руководствовался какими-то своими, неведомыми им мотивами. Особенно беспокоился Рамин, на которого давно был объявлен розыск сразу в нескольких странах СНГ. Каждый лишний день в Москве увеличивал шансы быть схваченным и арестованным органами милиции. И хотя от уличных постовых и инспекторов ГАИ можно было откупиться, он всю дорогу, когда возвращались из аэропорта, просидел молча, глядя по сторонам и сжимая кулаки. Впервые за последние несколько лет он был полностью разоруженным, в самолет нельзя было проносить даже нож, и чувство собственной беспомощности многократно усиливалось. В отдельные моменты ему даже казалось, что вся операция по захвату самолета была спланирована Стуковым специально для того, чтобы обезоружить его и спокойно арестовать. Лишь когда они снова приехали на квартиру Валеры и подняли ящики наверх, он несколько успокоился, а к вечеру даже развеселился, заявив, что Бог троицу любит и они вполне могут не вылететь и завтра утром.

Контроль все миновали спокойно. Николай, Иса и Рамин прошли через обычный пассажирский вход и направились к самолету. Валера ждал на выходе у транспортного отсека. Там же была и Сандра. По приказу Стукова грузчики привезли два нестандартных ящика к выходу, где их должны были досмотреть дежурные милиционеры. Сержант, стоявший у входа, только зевнул и махнул рукой, а второй милиционер для верности провел магнитометром по ящику.

– Что здесь? – спросил он вяло.

– Это специальный груз для нашей фирмы, – улыбнулся Стуков.

– В какой самолет? – поинтересовался сержант.

– В пассажирский, вон в тот.

– А почему отсюда везете? – сержант почувствовал, что можно заработать. – Правил не знаете? В пассажирский самолет все несут вон оттуда. Там специальный контроль.

Грузчики переглянулись.

– Нам сказали, отсюда, – недоумевая ответил один из них.

– Конечно, отсюда, – вмешалась, мило улыбаясь, Сандра.

Она была в форменной одежде, и грузчики принимали ее за обычного сотрудника аэропортовских служб. Их было столько в самом аэропорту, что грузчики давно запутались и не пытались разобраться, кто и какую службу представляет.

– Кто разрешил? – спросил сержант.

– Можно вас на минуту? – позвал его Валера в сторону.

Милиционер, понявший, что его начальника покупают, лишь улыбнулся. При этом варианте могло перепасть и ему.

– Чего вам? – спросил сержант, делая несколько шагов в сторону.

– Вот мой паспорт, – показал зеленую книжечку Стуков. – Как дипломат я могу вообще пройти без досмотра и объявить этот груз дипломатическим багажом, не подлежащим досмотру. – Он знал, что врет. Дипломатический багаж оформлялся отдельно и не проходил через обычный транспортный вход. А все, что шло непосредственно в самолет, в пассажирскую кабину, должно было досматриваться самым тщательным образом. Даже дипломаты проходили через контроль на предмет выявления оружия.

Всего этого сержант, конечно, не знал. Но его больше заинтересовала стодолларовая купюра, показанная ему незнакомцем. Сержант не был ни святым, ни праведником. Он был обычным человеком и знал, что в аэропорту берут все, от начальника до диспетчера, от полковника до рядового. Поэтому он не сумел отказать. Кивнув, взял зеленую купюру и, подойдя к грузчикам, крикнул:

– Давай быстрее, ребята.

Грузчики тоже были не наивными людьми и понимали, что сержант так быстро изменил свое мнение в результате получения нескольких бумажек разного достоинства.

– Все в порядке? – на всякий случай спросил рядовой, чтобы подчеркнуть и свою значимость.

– Можно пропустить, – разрешил сержант. «Придется дать ему тысяч пятьдесят, в рублях, конечно, – решил с сожалением сержант. – Этот дурак с дипломатическим паспортом мог бы со мной заранее договориться».

Грузчики повезли ящики к самолету. Дипломат и девушка в форменной одежде аэропорта поспешили за ними.

– Много дали? – спросил рядовой.

– Да нет, – сплюнул сержант, – совсем немного, всего сто тысяч. Половину тебе отдам.

– Вот жлоб, – разозлился рядовой, – а я думал, тысяч на триста потянет.

Он не хотел говорить сержанту о своих подозрениях. «Наверняка взял тысяч двести, а мне дает только пятьдесят», – уверенно думал рядовой, но претендовать на большее не смел. В конце концов, это совсем неплохо, даже если получаешь за смену всего пятьдесят тысяч рублей. В месяц эта сумма значительно превысит его зарплату.

Валера и Сандра подошли к самолету. Около него пока никого не было, пассажиров еще не успели подвезти. Стоявший у лестницы солдат-пограничник отвернулся, увидев грузчиков и девушку в форменной одежде. Его задача – проверять паспорта всех поднимающихся на борт, а качество и количество загружаемого в самолет груза он не контролировал. Стуков показал свой паспорт пограничнику и спокойно, с чувством собственного достоинства, поднялся на борт лайнера. Стюардессы, встретившие его в первом салоне, улыбнулись ему. Одна была особенно симпатичной. Ему это понравилось, хороший знак.

– Как вас зовут? – спросил он у девушки.

– Лена, – стюардесса показала ему на салон, – вы пройдете?

– Пока нет, я схожу в депутатскую и вернусь. Вот мой паспорт, – показал он документ, – сейчас загрузят наш багаж, если можно, прямо в салон, а то там дипломатическая почта. Вы ведь знаете, по статусу ее нельзя везти в обычном багажном отделении.

Стюардессы, конечно, не знали ни о каком статусе, но закивали. А грузчики уже поднимали ящики, направляясь в хвост самолета. Валера дождался, пока погрузят второй ящик, и, удовлетворенно кивнув, спустился вниз. Грузчикам он щедро отвалил сто тысяч рублей. Потом вместе с Сандрой направился к аэровокзалу. Девушка быстро переоделась, не заходя в свое служебное помещение. Затем они вдвоем отправились в дальний конец аэровокзала, где находилась депутатская комната. Валера поднял трубку переговорного устройства перед закрытой дверью.

– Доброе утро, – весело сказал он, – вам звонили насчет меня из МИДа. Я дипломат, со мной моя сотрудница.

Вчера утром он сам позвонил из дома и просто предупредил девушку, сославшись на телефон дежурного сотрудника МИДа, который он узнал по справочной. В депутатскую часто звонили из посольств и других официальных ведомств, когда их сотрудники уже находились в пути к аэропорту и давать официальную заявку по факсу было поздно, Валера знал об этом заранее. Но на этот раз номер не прошел. Девушка, принимавшая заявки, оказалась бдительнее и потребовала подтверждения. Испуганная Сандра смотрела на Валерия, который бросил трубку. Однако через минуту он снова куда-то позвонил, выслав Сандру из комнаты. Когда она вернулась, он улыбался.

Они вновь подошли к депутатской и, к удивлению Сандры, оказалось, что их фамилии уже зарегистрированы по всей форме. Разумеется, никто и никогда не звонил и не перепроверял приехавших в депутатскую людей. Считалось, что в депутатской размещаются довольно солидные люди и никто из них не будет шутить. Кроме того, это было дорогое удовольствие: за пользование залом для официальных делегаций нужно было платить при выезде более двухсот тысяч рублей. Кроме того, нужно было предъявить документы, в противном случае вас просто могли выставить из зала. Но у него был непонятно как полученный дипломатический паспорт, а в журнале стояла его фамилия. Дежурная по депутатской комнате назвала ему номер кода, и он открыл дверь в зал, нажав кнопку. Код был простой, всего лишь одна цифра восемь. В депутатской их больше не беспокоили. Конечно, контроль перед посадкой в самолет они прошли. Она распустила волосы, надела темные очки, вместо форменного на ней был темный брючный костюм. В переодевшейся Сандре трудно было узнать аэропортовскую служащую, затянутую в форменную одежду.

К самолету их отвезли в специальной машине, как и положено в таких случаях по статусу депутатской комнаты. Уже перед выходом на летное поле Стуков обернулся к зданию аэровокзала и чему-то улыбнулся.

– Хорошая погода, – сказал он девушке, – значит, все будет в порядке. Настоящая летная погода.

– Что? – не поняла Сандра.

– Теперь все нормально, – засмеялся Валерий.

Глава 3

Он не любил радиотелефоны, эти маленькие аппараты, которые можно носить в кармане, словно записные книжки, и которые всегда звонили в самое неподходящее время. Он часто забывал поставить батареи телефона на дополнительную подзарядку. Кроме того, от мобильных сотовых телефонов у него сильно болела голова. И теперь, когда раздался этот неожиданный телефонный звонок, он, недовольно покосившись на лежавший в стороне пиджак, в кармане которого находился его телефон, не стал прикасаться к нему сразу после первого звонка. Но телефон звонил не умолкая, все-таки пришлось его достать.

– Слушаю.

– Добрый день, Дронго. – Он сразу узнал скрипучий голос министра иностранных дел России.

– Добрый день, – поздоровался Дронго, прикидывая, чем могло быть вызвано необычное обращение министра. Наверняка что-то случилось.

– У нас есть важное дело, – сообщил министр, – нам нужно срочно встретиться.

– Завтра утром, – предложил Дронго. – Скажите, куда мне приехать. Вообще-то вам повезло, я в Москве проездом.

– Я знаю. Но мне нужно увидеться с вами срочно.

– Хорошо, – обреченно согласился Дронго, поняв, что произошло нечто исключительное.

– Я заеду за вами немедленно. Где вы будете меня ждать?

Дронго назвал адрес.

– Через двадцать минут, – сказал министр и отключился.

Дронго недоуменно пожал плечами. Может, действительно мир сошел с ума сегодня ночью, а он об этом еще не знает? Ровно через двадцать минут он был в условленном месте, и тотчас рядом затормозила машина. Он пригляделся: сомнений не было, министр приехал на встречу в обычной служебной «Волге», которой он, наверное, не пользовался уже много лет. Дронго не раздумывая сел в автомобиль.

– Добрый вечер, – буркнул он. – Что произошло?

– Несколько часов назад террористы захватили самолет, – коротко сообщил министр, кивнув в знак приветствия. – В данный момент он стоит в «Шереметьево-1», и наши спецслужбы пытаются понять, что там происходит.

– А что там происходит?

– В самолете находится делегация ООН, прилетевшая в страну со специальным визитом. Террористы захватили всех дипломатов, которые находились в самолете. Это одиннадцать самых высокопоставленных дипломатов мира, среди которых есть даже член королевской фамилии Испании и князь из Швеции.

– Чего требуют террористы?

– Миллиард долларов и отпустить из тюрьмы двух главарей известных преступных группировок.

– Почему такая несуразная сумма?

– Не знаю, – ответил министр, – меня волнуют не деньги, а факт захвата дипломатов. У нас всего несколько часов в запасе, нужно принимать какие-то меры. Наши спецслужбы собираются штурмовать самолет, но я очень боюсь, что дипломаты во время штурма пострадают. Это окончательно подорвет доверие к нашей стране со стороны всего цивилизованного мира. Нужно искать другой вариант.

– Понятно, – задумчиво сказал Дронго, – и вы считаете, что я могу за несколько часов решить все проблемы?

– Не нужно острить. Сейчас не время, – раздраженно ответил министр, – я не прошу вас брать штурмом самолет. Мне нужно, чтобы вы выяснили нечто совсем другое.

– Это я уже понял, судя по тому, как срочно вы решили со мной встретиться.

– Дело в том, – продолжал министр, – что делегация ООН должна была вылететь вчера другим рейсом, но неожиданно выяснилось, что они не успевают подготовить итоговые документы. Возникли некоторые разногласия, и они приняли решение задержаться еще на один день. Но об этом не знал почти никто. Вы меня понимаете?

– Неожиданная задержка, – задумчиво сказал Дронго.

– Вот именно. Они должны были улететь вчера другим рейсом. Но террористы как будто знали, что они полетят именно сегодня. Сотрудники ФСБ уже проверили, шесть человек поменяли свои билеты со вчерашнего рейса на сегодняшний. Это не считая дипломатов. Отсюда делаю вывод, что террористы были информированы о переносе вылета дипломатов и информированы из достаточно надежного источника.

Дронго нахмурился. Он наконец понял, в чем суть проблемы.

– Когда террористы поменяли билеты?

– Ровно через тридцать минут после того, как я узнал о том, что группа сотрудников ООН не летит вчерашним рейсом, – вздохнул министр, – ровно через тридцать минут. По моей просьбе один из наших сотрудников проверил все данные по компьютеру компании, которая продавала им билеты. Там зафиксировано время смены билетов. Об этом уже знают и сотрудники ФСБ. Но им сейчас не до таких тонкостей. У них осталось в запасе всего несколько часов.

– Кто кроме вас мог узнать об отмене вылета дипломатов? – спросил Дронго. – Именно за эти тридцать минут.

– Никто, – развел руками министр. – Они позвонили сразу мне. В этот момент дипломаты находились в здании министерства и работали над итоговым документом. Но возникли разногласия, и они решили перенести свой вылет на сегодня.

– Кто был с ними в этот момент в кабинете?

– Мой заместитель, директор департамента и посол по особым поручениям. Три человека. Всем троим я доверяю.

– Кто еще мог узнать о том, что их вылет отложен?

– Следующим узнал я сам.

– И кому вы позвонили?

Министр недовольно взглянул на Дронго. Потом вымолвил:

– Конечно, президенту.

– Он сам взял трубку?

Министр покачал головой.

– Не зарывайтесь, Дронго. Надеюсь, вы не собираетесь подозревать президента страны в том, что он сообщил террористам об этом рейсе? Кстати, я позвонил ему не сразу, минут через пятнадцать. Они просто не должны были успеть. Поэтому, думаю, мой звонок президенту здесь ни при чем.

– А ваш секретарь? Она могла услышать ваш разговор? Или кто-нибудь из ваших помощников?

– Вы серьезно подозреваете, что с террористами могут быть связаны мои помощники?

– Вы сами попросили меня помочь, заявив, что никто, кроме сотрудников МИДа, не мог знать о перемене дня вылета. Потому я и задаю такие вопросы.

– Не могли, – категорически заявил министр, решив прекратить споры с этим неприятным для него человеком. – Не забывайте, у нас очень мало времени.

– Что вы предлагаете мне делать?

– Поехать со мной в министерство и найти человека, который выдал террористам информацию. Там всего пять человек. В течение трех часов вы обязаны найти и указать мне, кто и почему решился на такой пагубный для страны шаг.

– Почему пятеро? Вы посчитали и себя? Все равно должно получиться четверо.

– Нет, – разозлился министр, – конечно, нет. Если бы я сам сообщил террористам об отмене рейса, я бы не стал вас искать. Не нужно все время считать себя умнее других, Дронго. Просто там была еще и стенографистка, которая фиксировала их беседу. И девушка-секретарь заместителя министра, которая приносила им чай и могла слышать их разговор. В общем, получилось пять человек. Или вам мало такой цифры?

– Меня больше волнует другая цифра, – честно признался Дронго, – почему они попросили такую заведомо нереальную сумму в миллиард долларов? Любой мало-мальски нормальный человек понимает, что миллиард долларов наличными им никогда не дадут. Ни в Москве, ни в Лондоне, ни в Вашингтоне нет таких денег. Да они их и не смогут увезти. Тогда почему они выдвигают такие заведомо глупые требования?

– Это вы узнаете у них завтра утром, – нервно заметил министр и дотронулся до плеча водителя. – Боря, давай в министерство.

Водитель, не оборачиваясь, кивнул.

– А ваш водитель не мог знать об этом рейсе? – очень тихо спросил Дронго.

– Не мог. Это не мой водитель. И потом, я сел в тот день в автомобиль, когда билеты уже поменяли. Значит, террористам мог сообщить об отмене рейса только один из пятерых сотрудников.

– Приятная перспектива, – кивнул Дронго, – это почти невозможно. Каким образом я смогу определить, кто именно из них мог быть связан с террористами? Вы же сказали, что ручаетесь за всех своих сотрудников.

– За сотрудников – да. Но там были еще две молодые женщины. За них я не могу поручиться. Вполне вероятно, что одна из них была каким-то образом связана с террористами и сообщила им о переносе вылета. И вдобавок ко всему у одного из бандитов есть дипломатический паспорт.

– Как это – дипломатический паспорт? – не поверил услышанному Дронго. – И вы не знаете, кто его выдал?

– Пограничники уверяют, что печати были наши. А серия паспорта относится к той партии, которая была на Украине. Сейчас мы проверяем, как паспорт с Украины мог попасть в Россию и как его выдали террористу. Но пока проверим, пройдет время, а у нас в запасе всего несколько часов.

– Хорошего мало, – согласился Дронго. – Ну, а хотя бы личные дела своих сотрудников вы подготовили?

– Конечно. И даже приказал сделать подробные объективки. Мой заместитель по кадрам может вам помочь.

– Сам он не мог знать об отмене рейса?

– Нет. Я же сказал, только эти пять человек. Его вообще вчера не было в министерстве. Он болеет, я вытащил его из постели. Кроме пятерых наших сотрудников, о переносе вылета знали только я и президент. Даже премьер-министру об этом не было известно.

– В таком случае вам придется позвонить еще и президенту, – подвел итог Дронго.

– Вы с ума сошли? Что я ему скажу? «Подозреваю вас в связях с террористами»? Он сочтет меня идиотом.

– Нет. Если я не смогу ничего сделать в вашем ведомстве, вы позвоните ему и спросите, не сообщал ли он кому-нибудь об этом. Если сообщал, то пусть скажет, кому именно.

Министр замолчал. Достал платок, вытер лицо.

– Постарайтесь найти этого человека, – почти простонал он, – иначе я не смогу поручиться за жизнь заложников.

Глава 4

К зданию министерства они подъехали довольно быстро. Стоявшие в подъезде сотрудники милиции были удивлены, увидев, как поздно вернулся на работу министр, да еще в сопровождении какого-то неизвестного человека. Правда, они не рискнули потребовать у незнакомца пропуск, видя, что он проходит в здание вместе с министром.

В приемной находились несколько человек. Кроме помощника министра, сидевшего за столом, были еще две молодые женщины и двое мужчин. Дронго внимательно рассмотрел всех четверых. Одна девушка – коротко подстриженная, явно крашеная блондинка. На ней был красивый красный костюм, мини-юбка подчеркивала ее стройные ноги. Другая была шатенкой, в очках, волосы аккуратно собраны. Лицо почти без косметики. Юбка заканчивалась значительно ниже, но также подчеркивала некоторые прелести ее фигуры. Мужчины, сидевшие на диване, тихо переговаривались. Когда вошел министр, они мгновенно встали. Один имел средний рост, был лыс, одет в темный строгий костюм. Другой был в более светлом костюме. На нем был очень хороший галстук, что Дронго отметил чисто механически. И весьма неплохая обувь. Он бодро кивнул в ответ на приветствие министра.

Вслед за хозяином Дронго вошел в кабинет, где уже сидели два заместителя министра. Шея одного из них была замотана теплым шарфом. Он поздоровался простуженным голосом, и Дронго понял, что это заместитель по кадрам. Другой был в элегантном сером костюме. Он строго посмотрел на гостя, поправляя прическу. Его попытки скрыть лысину были тщетны.

– Садитесь, – разрешил хозяин кабинета, опускаясь в свое кресло.

– Вот, познакомьтесь. Это эксперт по проблемам безопасности… э… как вас называть?

– Как угодно, – улыбнулся Дронго, – им ведь все равно.

– В общем, он не любит называть свое настоящее имя, – буркнул министр. – А это два моих заместителя. Семен Константинович – по кадрам, а Всеволод Игнатьевич – по международным организациям. Он как раз занимался приемом наших гостей.

– Понятно, – кивнул Дронго. – У меня к вам сразу большая просьба, если, конечно, можно.

– Какая просьба? – нахмурился министр, ожидая подвоха.

– Сделать так, чтобы все четверо ваших сотрудников, сидящих сейчас в приемной, разошлись по разным кабинетам. Подчеркиваю, по разным. И чтобы не общались друг с другом.

– У нас не гестапо, – резко заметил Всеволод Игнатьевич, – может, вы еще хотите устроить здесь пыточную камеру?

– Подождите, – поморщился министр и, уже обращаясь к Дронго, спросил: – Вы считаете, что это обязательно?

– Во всяком случае, желательно. Мне нужно, чтобы все участвующие в этом деле разошлись по своим кабинетам. Когда понадобится, мы их позовем.

– Хорошо, я распоряжусь.

Министр был умным человеком и понял, что речь идет не только о четверых сотрудниках, сидевших в приемной. В равной степени все сказанное относилось и к одному из его заместителей.

– Всеволод Игнатьевич, – обратился он, правильно угадав, к какому именно, – распорядитесь, пожалуйста. И сами, если хотите, можете немного отдохнуть в своем кабинете. Когда понадобится, мы вас позовем.

Заместитель министра иностранных дел был не менее проницательным человеком, он понял, что его под благовидным предлогом просто удаляют из кабинета.

– Да-да, конечно, – торопливо сказал он, поднимаясь со стула, – я сейчас все устрою. Если понадобится, буду у себя.

Он быстро вышел из кабинета. Наступила неприятная тишина.

– Вы своими полицейскими методами оскорбляете наших людей, – обиженно заметил министр.

– По-моему, я не напрашивался в ваш кабинет, – напомнил Дронго, – и уж тем более не я называл имена подозреваемых.

Министр промолчал. Возразить было нечего.

– Давайте начнем по порядку, – предложил Дронго, – прямо с вашего заместителя.

Сидевший напротив него кадровик достал из своего портфеля папку, протянул ее Дронго.

– Здесь все данные на Всеволода Игнатьевича.

– Будет лучше, если вы мне коротко расскажете, – попросил Дронго, – а потом я уж посмотрю, что меня интересует.

Заместитель министра поправил шарф на шее, он чувствовал себя еще не совсем хорошо, но шеф сегодня был неумолим, потребовав приехать в министерство.

– Всеволод Игнатьевич Баженов, – начал заместитель по кадрам, – работает в нашей системе более двадцати лет. Кадровый дипломат. Поступал в МГИМО по направлению с завода. Отлично учился. Работал в Нигерии, Сомали, Египте. В центральном аппарате был директором департамента. Заместителем министра назначен в прошлом году. Женат. Имеет двух сыновей.

– Внуки есть? – вдруг спросил Дронго.

– Пока нет. Он поздно женился, – удивился вопросу Семен Константинович. – А почему вы спросили про внуков?

– Давайте договоримся, – улыбнулся Дронго, – сегодня ночью вопросы задаю только я. А завтра утром, если все будет нормально, я отвечу на все ваши вопросы.

– У него нет внуков, – повторил заместитель министра.

– Где учатся дети? Где работает жена?

– Его супруга работает экономистом в издательстве «Прогресс». Дети учатся. Один в МГИМО, другой заканчивает школу.

– Ясно. С ним все понятно. Перейдем к следующему. Тот красивый моложавый мужчина, который сидел в приемной, очевидно, директор департамента?

– Да, а как вы догадались?

– У него очень уверенный вид человека, ведущего спокойный, размеренный образ жизни. В отличие от другого дипломата, посла по особым поручениям, который, наверное, уже заработал себе язву на постоянных командировках.

Заместитель министра впервые улыбнулся. У посла действительно была язва, и он мучился в многочисленных командировках, не решаясь пробовать местную пищу.

– Директор департамента Илья Петрович Костин. – Кадровик достал следующую папку. – Потомственный дипломат. Отец был послом в Южной Корее. После школы закончил экономический факультет МГИМО. Работает у нас четырнадцать лет. Работал в посольствах СССР в Австрии и Бельгии. Последняя должность – консул во Франции. Знает немецкий, французский языки. Начитан, умен. До сих пор еще не женат. Вернее, был женат, но развелся восемь лет назад. Коллеги считают, он очень перспективен. Умеет нравиться женщинам.

– А это вы откуда знаете?

Заместитель министра посмотрел на Дронго, снимая очки, чтобы протереть запотевшие стекла.

– У меня такая должность. Я обязан все про всех знать.

– Давайте следующего, – попросил Дронго, и его собеседник взял третью папку.

– Михаил Аркадьевич Арсенов, посол по особым поручениям. Пятьдесят шесть лет. Работал в райкоме комсомола, райкоме партии, потом поступил в МГИМО, но на дипломатической службе был всего несколько лет, работая в Пакистане. Потом снова перешел на партийную работу, был секретарем парткома, заместителем заведующего горкома партии, заведующим. Оттуда был направлен послом в Непал. Четыре года назначен послом по особым поручениям. Женат. Двое детей. Трое внуков. Умеет говорить на нескольких языках, хотя хорошо знает только английский.

– Чем он занимается как посол по особым поручениям?

– Урегулирование конфликтных ситуаций в СНГ. В основном, «горячие точки». Он безотказный человек, сказывается партийная закалка.

Заместитель вспомнил, что рядом сидит министр, и покраснел. Тому могло не понравиться последнее выражение своего зама.

– Следующий, – попросил Дронго.

– Алена Королева, секретарь Всеволода Игнатьевича, ей двадцать шесть лет. Отец работает во внешнеторговом Представительстве в Австралии. Закончила МГУ, филологический факультет. Знает английский. Не замужем, хотя одно время встречалась с каким-то молодым человеком, который приезжал за ней на роскошном «мерседесе». Сейчас по вечерам уходит с работы одна. Она живет здесь недалеко, на Кутузовском. До работы в МИДе служила в какой-то коммерческой фирме.

– Ясно, – кивнул Дронго. – Давайте последнюю папку.

– Светлана Мухина, – открыл следующую папку заместитель министра, – двадцать девять лет. Разведена. Имеет пятилетнего сына. Работает в министерстве уже три года. Очень пунктуальна и аккуратна. Знает английский и французский. Считается одной из лучших стенографисток. Несколько раз привлекалась к обслуживанию высокопоставленных делегаций из США, Канады и Франции. Образование высшее. В настоящее время готовится защитить кандидатскую диссертацию.

– У вас все?

– В общих чертах, все, – кивнул заместитель министра, положив пятую папку на стол, – но это, конечно, только в очень общих чертах. Я думаю, вам нужно будет более подробно ознакомиться с личными делами всех пятерых сотрудников.

– Для чего? – улыбнувшись, спросил Дронго.

Заместитель, не ожидавший такого вопроса, оглянулся на министра. Потом твердо сказал:

– Чтобы лучше их знать.

– Неужели вы думаете, что в биографии кого-нибудь из них я смогу прочесть, как именно он готовился сотрудничать с террористами? – засмеялся Дронго. – Мне гораздо важнее не бумаги, которые вы так тщательно собрали и подшили в их дела, а ваши рассказы, наблюдения. Я не сомневаюсь, что их личные дела в полном порядке. Меня волнует другое. Кто из них и почему решил стать пособником террористов? Поэтому нам с вами еще придется поработать, дорогой Семен Константинович. Начнем с ними беседовать и попытаемся выяснить, кто из них мог предупредить террористов.

Глава 5

Первым, по предложению Дронго, вызвали Михаила Аркадьевича Арсенова, посла по особым поручениям. Он вошел в кабинет министра как-то боком и сел на краешек стула, хмуро глядя на присутствующих. В отличие от всех остальных подозреваемых, ему было много лет, и ни для кого не было секретом, что он скоро завершит свою карьеру дипломата и выйдет на пенсию по болезни.

– Михаил Аркадьевич, – обратился к нему Дронго, – вчера в вашем присутствии приехавшие дипломаты ООН решили отменить свой вылет и перенести его на сегодня. Вы не вспомните, как именно это было?

– Я уже докладывал министру, – угрюмо сказал Арсенов, – сначала они долго спорили по формулировкам. Каждый раз мы с Костиным предлагали им новые варианты, но им все не нравилось.

– А что делал Всеволод Игнатьевич?

– Он несколько раз выходил из кабинета и почти не принимал участия в нашей беседе.

– Каким образом было принято решение перенести день вылета?

В присутствии министра Арсенов несколько терялся. Ему всегда казалось, что тот относится к нему особенно плохо.

– Мы поняли, что не успеваем, и кто-то предложил отменить вылет, перенести его на сегодня.

– Вы не вспомните, кто именно?

Арсенов нахмурился. Потом неуверенно сказал:

– Кажется, шведский дипломат. Его сразу поддержал англичанин. Но француз колебался. Он хотел улететь еще вчера и предложил быстрее заканчивать. Однако вскоре мы поняли, что ничего не выйдет, и тогда французский дипломат тоже согласился на перенос даты вылета.

– Это было в вашем присутствии?

– Да.

– Кто еще был в этот момент в комнате?

– Все были. Я, Костин, Всеволод Игнатьевич, Света Мухина. Хотя нет, как только они заявили, что останутся еще на день, Всеволод Игнатьевич сразу вышел из кабинета.

– Вы это точно помните?

– Да, точно.

– Скажите, Арсенов, вы ведь раньше работали на партийной работе. Это верно?

Дипломат осторожно посмотрел на своего министра и кивнул.

– Все работали, – меланхолично сказал он.

– Но вы работали в горкоме партии, – настаивал Дронго.

– Правильно, работал.

– Вы сохраняете связи с прежними товарищами?

Арсенов снова посмотрел на министра, потом перевел неприязненный взгляд на Дронго.

– Сохраняю.

– Можно узнать, за кого вы голосовали на прошлых выборах? – вдруг спросил Дронго.

Арсенов в третий раз посмотрел на министра и спросил уже у него:

– Я должен отвечать?

Министр кивнул головой.

– За коммунистов, – признался Арсенов. – Но это мое личное дело.

– Конечно, – согласился Дронго, – но посмотрите, что получается. Делегация ООН, состоящая из высокопоставленных дипломатов, прибывает сюда, чтобы поддержать существующее в России правительство, которое именно сейчас подвергается особенно резким нападкам оппозиции. Вполне вероятно, что оппозиции не нужен доклад дипломатов ООН о возможной стабилизации положения в России, который откроет канал новых кредитов для правительства. Таким образом, я могу предположить, что вы, будучи идейно на несколько других позициях, чем все остальные сотрудники вашего министерства, могли позвонить террористам, чтобы сорвать визит сотрудников ООН и обеспечить победу оппозиции на новых выборах. Как вам нравится такой вариант?

Арсенов открыл рот. Возмущенно вскочил.

– Не смейте меня оскорблять! – заявил он громко. – Я всю свою жизнь честно работал и никогда с бандитами не имел дела. Вы меня не шантажируйте! А за кого я голосовал, это мое личное дело.

– Разумеется, – согласился Дронго, – я ведь не сказал, что так было. Я сказал, что так могло быть.

– Нет, – гневно сказал, все еще стоя, Арсенов, – не могло.

– Успокойтесь, – примирительным тоном сказал министр, – никто вас, Михаил Аркадьевич, не обвиняет. Мы просто хотим докопаться до истины.

Арсенов сел, но на Дронго больше не смотрел.

– Что было потом? – спросил Дронго.

– Ничего, – ответил Арсенов. – Потом Костин пошел докладывать министру о сложившейся ситуации, а мы еще сидели около двух часов, чтобы закончить наши дела.

– Вы не выходили из кабинета?

– Может, один раз и выходил в туалет. Но я точно не помню. Нет, кажется, не выходил.

– Спасибо вам, Михаил Аркадьевич, – кивнул Дронго. – И не нужно на нас обижаться. Мы просто пытаемся все выяснить.

Арсенов встал и, не глядя ни на кого, вышел из кабинета.

– Не нужно так травмировать людей, – желчно заметил министр. – Если у вас есть против них какие-нибудь доказательства, тогда пожалуйста. А если нет, то не надо их напрасно обвинять.

– Кого позвать следующим? – спросил заместитель.

– Давайте Костина. Он ведь пришел докладывать министру о случившемся.

Через минуту Костин сидел в кабинете министра, насмешливо глядя на Дронго и двух высокопоставленных дипломатов. Ему казалось, что все они заняты какой-то непонятной игрой.

– Скажите, Костин, – попросил его Дронго, – что происходило в комнате, когда дипломаты решили не лететь. Кто это предложил?

– Я не помню точно, но, может быть, англичанин или француз. Хотя нет, француз возражал особенно сильно. Потом мы его уговорили. Я даже предложил им остаться еще на два дня.

– А это для чего?

– Чтобы успокоить француза. Всегда нужно немного перегнуть палку в отношениях с этими иностранцами. Кстати, я вспомнил. Первым предложил остаться еще на один день шведский дипломат. Это точно.

– И вы пошли рассказать об этом министру?

– Конечно. Я обязан был информировать руководство о случившемся. Мы ведь думали, что они улетят. Тогда ничего страшного не случилось бы, – вздохнул Костин.

– Возможно, – согласился Дронго. – Вы вышли из кабинета, когда в нем уже не было Всеволода Игнатьевича. Правильно?

– Да, он вышел несколько раньше меня.

– В его приемной вы никого не видели?

– Нет. Алена куда-то вышла, а Всеволод Игнатьевич как раз говорил по телефону.

При этих словах министр быстро и выразительно взглянул на Дронго. Тот невозмутимо продолжал допрос.

– Вы точно видели, что он говорил по телефону?

– Да, точно. И в этот момент вошла в приемную Алена, а я пошел докладывать министру.

– Потом вы вернулись?

– Почти сразу. И никуда не заходил. Вернулся, и мы еще поработали около двух часов. А потом отправили дипломатов в гостевой дом, где они жили.

– Ясно. Какая у вас зарплата? – спросил вдруг Дронго.

Костин усмехнулся.

– Это имеет отношение к нашей проблеме? Зарплата у меня около трехсот долларов, но одежду я покупаю, когда бываю в командировках на Западе. Кроме того, у меня были очень состоятельные родители. И живу я теперь совсем один. Вас устраивает такой вариант ответа?

Дронго улыбнулся.

– Вполне. Спасибо вам, Илья Петрович, и позовите, пожалуйста, сюда Алену.

Когда он вышел, министр снова вмешался.

– Я знаю его отца. Очень порядочная семья. Но мальчик всегда любил красиво одеваться.

– Слава Богу, прошли те времена, когда мы за это наказывали, – улыбнулся его заместитель.

В комнату вошла Алена. Она держалась довольно независимо.

– Садитесь, – разрешил министр, и она опустилась на стул.

– Скажите, Королева, вы входили вчера во время работы дипломатов в комнату, где они заседали? – спросил Дронго.

– Конечно, входила, – подтвердила девушка. – Один раз Всеволод Игнатьевич попросил пепельницы поменять. И два раза чай подавала. Хотя они все больше кофе пили. Чай наши любят, особенно Арсенов.

– Таким образом, вы слышали, что говорили в комнате дипломаты? – уточнил Дронго. – Вы можете сказать, что именно вы слышали?

– Да я всего там бывала по минуте. Один раз они громко спорили, говорили, что им нужно остаться еще на один день.

– Кто говорил?

– Откуда я их знаю. Кто-то из них и говорил. А один ему сильно возражал. Очень громко спорили, но я вышла из кабинета. Это не мое дело – их споры слушать.

– Вы куда-нибудь отлучались из приемной?

– Нет, никуда.

– Вспомните, Королева, – предложил Дронго, – вы все время были в приемной или куда-то выходили. Это очень для нас важно.

– Да, выходила, – ответила Алена, – один раз и на минутку. Когда они уже закончили и Всеволод Игнатьевич вышел, чтобы позвонить.

– А почему он не сделал это из своего кабинета? – спросил Дронго.

– Откуда я знаю? – искренне удивилась Алена. – Может, он не хотел оттуда звонить. Там ведь столько народу было, и все русский язык знают.

– А куда он звонил?

– Я не знаю. Когда он стал звонить, я вышла, а только потом, через несколько минут, вернулась.

– А где вы были?

– В буфете, там конфеты для подруги брала. У нее был вчера день рождения.

– Ясно. Спасибо вам, Королева. Можете идти. Только в свой кабинет. Больше никуда не заходите.

Девушка поднялась и, бросив недовольный взгляд на Дронго, вышла из кабинета, покачивая бедрами.

– Позовите Всеволода Игнатьевича, – предложил Дронго. – По-моему, настало время нам с ним поговорить.

Им пришлось ждать достаточно долго, пока наконец заместитель министра вошел в кабинет. Полностью игнорируя Дронго, он обратился к министру:

– Извините меня. Звонили из Стокгольма, я их успокаивал насчет террористов.

– Правильно сделали, – кивнул министр, – если будут звонить еще, скажите, что мы выступим утром со специальным заявлением.

– Обязательно. – Всеволод Игнатьевич сел рядом с другим заместителем министра, словно подчеркивая свой особый статус.

– Всеволод Игнатьевич, – обратился к нему Дронго, – вчера дипломаты приняли решение не лететь вечерним рейсом, а перенести свой отъезд на сегодня.

– Правильно. Это предложили они, а мы сразу поддержали. Нам хотелось, чтобы они сделали все спокойно, без лишней спешки.

– Очень хорошо, – кивнул Дронго, – вы не помните, кто именно предложил такой вариант?

– Не помню. Может, швед, а может, англичанин. Помню только, что француз горячо возражал. Но в конце концов уломали и его. После этого я пошел докладывать министру о случившемся.

– Нет, – с улыбкой заметил Дронго, – не вы, а директор департамента Костин.

Всеволод Игнатьевич запнулся, смутился.

– Да-да, – быстро сказал он, – конечно, пошел докладывать Костин. Я в это время был в своем кабинете.

– Нет, – снова возразил Дронго, – все свидетели утверждают, что вы во время беседы несколько раз выходили из комнаты.

– Может быть, – нервно заметил заместитель министра, – я не считал.

– Тогда чем вы объясните тот факт, что как только дипломаты приняли решение об отмене вылета, вы сразу вышли из комнаты и бросились к телефону. Вас видели ваши сотрудники, которые обратили внимание на ваше странное поведение.

Всеволод Игнатьевич открыл рот и сразу его закрыл. Потом с ужасом спросил:

– Вы серьезно подозреваете меня?

– Если вы сумеете объяснить нам, куда вы звонили, то я не буду вас подозревать, – невозмутимо ответил Дронго, уже не глядя на министра и понимая, что тот недоволен.

– Это невозможно, – испуганно пробормотал Всеволод Игнатьевич, видя, что все вокруг молчат. – Я звонил… по делам… домой… по работе.

– Так кому вы звонили?

– Я, нет, они… – заместитель министра окончательно смутился и вдруг выпалил: – Я все вам расскажу.

Глава 6

В этот момент в кабинете министра зазвонил телефон. Хозяин недовольно поднял трубку.

– Слушаю. Понимаю. Все понимаю. Да, передайте по факсу. Нам очень нужны их данные. Спасибо вам большое. Нет-нет, пока воздержитесь от штурма. У меня работают эксперты, мы постараемся все узнать в ближайшие два часа. Да, обязательно позвоню. – Министр положил трубку. – Сейчас они пришлют нам по факсу данные на всех террористов. Возглавляет их некто Валерий Стуков. Они пока не готовы к штурму, стягивают дополнительные силы. Но у нас осталось не более двух часов. И самое главное, террористам кто-то уже звонил. Знаете, откуда? Из телефона-автомата, который стоит недалеко от нашего здания.

– Это был один из наших? – испугался Семен Константинович.

– Возможно, – угрюмо сказал министр.

– Вот и Всеволод Игнатьевич хотел нам в чем-то признаться.

– Да-да, – испуганно залепетал заместитель министра, – я звонил, вчера звонил два раза…

– Кому? – закричал, не сдерживаясь, министр.

– Девушке. Вернее, женщине. Элеоноре Александровне, вы ее знаете, это наш библиотекарь. Мы встречаемся с ней уже несколько лет. У меня больная жена. Простите меня.

Наступило неловкое молчание. Министр крякнул от неожиданности и зло посмотрел на Дронго, прошептав в его сторону:

– Тоже мне, Пинкертон.

Дронго пожал плечами. Ему тоже было не совсем приятно, словно они только что копались в грязном белье. Но расследование нужно было доводить до конца.

– Вы вышли сразу, как только узнали о том, что они готовы остаться еще на один день? – спросил он.

– Да, – кивнул Всеволод Игнатьевич, поправляя волосы, – я хотел предупредить Элеонору Александровну, что не смогу вечером к ней заехать. Я понимал, что мы еще должны будем остаться поработать с дипломатами, раз они перенесли день вылета.

– Кто был в приемной, когда вы звонили?

– Только Алена. Но она сразу вышла, куда-то торопилась, по-моему, в буфет. А потом из моего кабинета вышел и Костин.

– И вы вернулись обратно?

– Конечно. Я предупредил Элеонору Александровну, что не смогу прийти, и вернулся в свой кабинет.

– Она может это подтвердить?

– Думаю, да.

– Ясно, – устало сказал Дронго. – Вы можете вернуться в свой кабинет и позовите сюда Светлану Мухину.

– Да, конечно, спасибо. Я могу идти? – спросил он уже у министра.

Тот махнул рукой, и Всеволод Игнатьевич быстро вышел из кабинета. Последней к министру вошла Мухина. Она настороженно посмотрела на всех, словно ожидая от них подвоха.

– Садитесь, – разрешил министр, и она села, удобно устраиваясь на стуле, как обычно садятся стенографистки, чтобы сразу начать работать.

– Вчера вы работали в кабинете Всеволода Игнатьевича? – спросил Дронго.

– Да, – кивнула молодая женщина, – с делегацией ООН.

– Вы все время сидели в кабинете?

– Да, я заменила Елизавету Алексеевну. Она закончила в пять, а потом пришла я.

– Вы слышали, как они предлагали остаться еще на один день.

Женщина холодно взглянула на Дронго через стекла своих очков. Оправа была красивая и очень дорогая.

– Я не прислушивалась, я работала.

– У вас сохранилась вчерашняя стенограмма?

– Конечно. Но я не столько стенографировала их разговор, сколько работала над проектом, который мне диктовали по очереди дипломаты.

– Кто предложил остаться еще на один день?

– Члены делегации ООН.

– А кто именно?

– Я не помню.

– Но момент, когда решили остаться, вы помните?

– Конечно. Французский дипломат сильно возражал, но его уговорили. Потом из кабинета вышли Всеволод Игнатьевич и Костин. А Арсенов остался работать с дипломатами.

– Они вышли вместе?

– Нет. Сначала Всеволод Игнатьевич, а потом почти сразу Костин. Да, буквально сразу за ним.

– А Михаил Аркадьевич вообще не выходил из кабинета во время переговоров?

– Один раз выходил. Когда вернулись двое других, он отлучился на минуту. Я еще в этот момент поменяла свою ручку.

– Вы точно помните, что он выходил?

– Да, точно.

– Скажите, Мухина, где вы достали такую красивую оправу? По-моему, такие здесь не продаются.

Женщина чуть покраснела.

– В Греции, – ответила она, – мы отдыхали прошлым летом в Греции.

– Ваша зарплата около двухсот долларов, – напомнил Дронго, – и у вас есть сын. Каким образом вы умудрились откладывать на Грецию?

Она сердито посмотрела на него, покачала головой.

– Я думала, советские времена уже прошли.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Вообще-то я не должна отвечать, но отвечу. Мой бывший муж, отец мальчика, очень состоятельный человек. Он оплатил нашу поездку и выдал нам деньги на расходы. Если хотите, я дам телефон его офиса, вы можете все проверить лично.

– Спасибо, – поблагодарил Дронго, – я все понял. Извините меня за вопрос.

Она поднялась и вышла из кабинета.

– Все пятеро, – подвел итог министр. – Вы можете сейчас что-нибудь сказать?

– Пока нет. Мне нужно еще раз посмотреть личные дела всех пятерых. И заодно сверить их с теми данными, которые придут на террористов. Я не сомневаюсь, что среди них есть кто-то, кто знает одного из ваших сотрудников лично и связан с ним напрямую. Теперь уже ясно, что звонили именно отсюда.

– Два часа назад вы готовы были подозревать и президента, – ворчливо напомнил министр, – а сейчас уверяете, что кто-то из наших сотрудников действует заодно с бандитами. Это еще нужно доказать.

– Потому я и попросил еще один час, – невозмутимо сказал Дронго. – Я могу сказать, на чем основано мое убеждение. На втором телефонном звонке, который неизвестный сделал из телефона-автомата, расположенного рядом с министерством. Кто-то из ваших сотрудников сегодня умудрился позвонить террористам еще раз.

– Когда это было? – оживился Семен Константинович. – Может, мы проверим через дежурных милиционеров?

– Не получится, – возразил министр, – сегодня вечером на работе задержалось много сотрудников. Они выходили и входили в здание, пользуясь своими удостоверениями. Они не обязаны были отчитываться перед милиционерами обо всех своих передвижениях. Нет, это ничего не даст.

– Правильно, – поддержал Дронго. – Человек, спланировавший эту операцию, почти гений, и, кажется, я уже знаю, кто это может быть. Мне остается только уточнить некоторые детали.

– Это Мухина, – уверенно сказал Семен Константинович, – она врет про своего бывшего мужа. Где это видано, чтобы бывший муж давал столько денег? Она, наверное, связана с бандитами. Я же вижу, как она одевается.

– А может, это Королева, – возразил министр, – ты ведь говорил, она тоже раньше на «мерседесе» ездила. А у кого бывают в Москве «мерседесы»? То-то и оно.

– Не будем гадать, – засмеялся Дронго. – Дайте мне личные дела и соберите через полчаса всех сотрудников, с которыми мы здесь беседовали. Мне будет интересно с ними встретиться.

– Но вы уже знаете, кто это может быть? – спросил министр.

– Меня больше интересовало другое. Почему они затребовали миллиард? – напомнил Дронго. – И, кажется, я получил ответ на этот вопрос.

Глава 7

Через сорок минут пятеро сотрудников министерства были приглашены в кабинет министра. Все расселись по местам и еще минут десять в напряженной, почти звенящей тишине, ждали Дронго. А он, наконец, вошел с папками в руках и занял место в конце стола.

– Честно говоря, – начал он, – я был не совсем уверен, что смогу за столь короткий срок что-либо сделать. Отчасти можно считать, что мне повезло. Но, в принципе, все должно было кончиться именно так. Дело в том, что человек, организовавший захват самолета и так блестяще все подготовивший, вольно или невольно допустил несколько небольших психологических просчетов, которые и стали причиной его провала.

Все молча смотрели на него.

– Признаюсь, поначалу я грешил на Михаила Аркадьевича. Уж слишком заманчивым было для оппозиции получить такой шанс – захватить делегацию ООН и свалить нынешнее правительство. Но меня смущала сумма в миллиард долларов. Сумма совершенно нереальная, абсурдная, глупая. И тем не менее прозвучавшая в требованиях террористов.

Министр хмуро слушал Дронго. Ему не нравились подобные спектакли, он предпочел бы, чтобы Дронго просто указал на этого человека. Но тот, очевидно, наслаждался своей победой.

– Каждый из вас мог совершить это преступление, – продолжал Дронго, – каждый из вас узнал вчера, что дипломаты не летят вечерним рейсом, перенеся его на сегодня. Ровно через полчаса после того, как об этом узнали министр и президент, террористы поменяли свои билеты. Значит, их предупредили. Я потратил время на беседы с вами и признаюсь, к концу сегодняшних поисков несколько подустал. Но нелогичная сумма в миллиард долларов давила на меня, не давая покоя. Пока я не услышал фразу Костина: «Нужно иногда перегибать палку».

Все посмотрели на Костина. Тот сидел бледный, пытаясь улыбнуться дрожащими губами.

– И по этой фразе вы делаете свое заключение? – спросил он.

– Нет, конечно. Но эта фраза многое объяснила. Вы ведь учились на экономическом факультете МГИМО. В отличие от остальных кадровых дипломатов, вас учили завышать стоимость любой вещи, «перегибая палку» в общении с иностранцами, чтобы в конце концов получить реальную цену. Вы правильно рассчитали, что миллиард долларов – слишком нелогичная сумма и правительство начнет торговаться, предлагая вам в десять раз меньше, чтобы вы оставили дипломатов в покое. Но здесь вы сделали одну ошибку. Рассказывая мне о состоявшейся вчера встрече, вы сообщили о Всеволоде Игнатьевиче, который вышел звонить кому-то чужому. Это было действительно так. Но сразу вслед за ним вышли и вы. Вы не могли видеть Алену Королеву. Она как раз направилась в буфет, когда Всеволод Игнатьевич собирался звонить. Это подтвердил и он сам. И вы, желая получить еще одного свидетеля для подтверждения виновности заместителя министра, сказали, что видели, как в приемную вошла Алена. Этого не могло быть, потому что она спустилась в буфет. Путь туда и обратно занимает около семи минут. Я позвонил Элеоноре Александровне и узнал, что она разговаривала с Всеволодом Игнатьевичем не больше минуты. Значит, вы соврали, Костин, когда уверяли меня, что Алена вошла в приемную. И соврали для того, чтобы скрыть те несколько минут, которые понадобились вам, чтобы позвонить и предупредить террористов. А уже затем вы направились к министру, чтобы сообщить ему о случившемся.

Все посмотрели на Костина. Тот оглянулся, мотнул головой.

– Это неправда! – закричал он. – Неправда!

– И еще один факт, – устало сказал Дронго. – Я узнал его только что. Среди всех пятерых вы и Королева выросли в элитных домах, в очень известных семьях. Но Королева имела алиби, все видели, как она шла в буфет. А вы такого алиби не имели. Я захотел проверить Валерия Стукова, ведь он тоже из достаточно известной семьи. И выяснил любопытную закономерность. Вы с ним одного года рождения и даже учились в одной школе. Мне кажется, если поискать у вас дома, мы даже сумеем найти ваши общие фотографии.

– Нет! – крикнул уже потерявший всякий контроль над собой Костин. – Он учился в параллельном классе!

И вдруг понял, что этой фразой окончательно себя погубил. Дронго удовлетворенно кивнул.

– Вот и все, что я хотел доказать. Перед вами человек, который задумал преступление.

Все молчали, потрясенные случившимся. Министр снял трубку правительственного телефона и быстро сказал:

– Вы еще не начали штурм? Очень хорошо. Мы нашли их сообщника. Вернее, их идейного руководителя. Сейчас мы с ним приедем в аэропорт и попытаемся уговорить террористов сдаться. Да-да, сдаться. Нет. Не беспокойтесь, на этот раз все обойдется без эксцессов.

Костин сидел, закрыв лицо руками.

– Ваш миллиард оказался слишком дорогим, – холодно заметил Дронго, – вам нужно было запросить несколько меньше. Ваши требования об освобождении двух «авторитетов» вообще не выдерживают критики. Зачем они вам были нужны? Я думаю, вы просто хотели иметь побольше козырей, чтобы торговать ими в полном соответствии с вашими принципами.

Костин молчал.

Дронго повернулся и, уже обращаясь к министру, спросил:

– Меня кто-нибудь отвезет домой, или я должен идти пешком?

Океан ненависти

Глава 1

Этот экзотический уголок еще не был известен многим охотникам до роскошного отдыха, так любившим открывать новые места. Хотя расположенный примерно в ста километрах от Стамбула, рядом с небольшим городком Силиври, этот курорт уже успел заслужить репутацию одного из самых фешенебельных на побережье Мраморного моря.

Он не слышал об этом местечке и никогда не бывал там, пока ему не позвонил старый знакомый, горячо рекомендовавший этот курорт. Он не любил шумных мест. С годами ему стала нравиться изысканная строгость элитарных отелей, где совершенно спокойно и почти не бывает назойливых журналистов, так надоедающих своим постоянным вниманием. Кроме того, в отелях он никогда не останавливался под собственным именем, предпочитая регистрироваться под вымышленным, которым никто не мог интересоваться. Но слух о знаменитом аналитике Дронго все равно шел впереди него, и его часто узнавали даже тогда, когда он хотел остаться инкогнито.

Приехав в Силиври, он снял в отеле не обычный номер, а виллу, находившуюся напротив большого бассейна. На этом курорте можно было занимать виллы, расположенные с правой стороны от дороги, ведущей к морю. Двухэтажные здания располагались таким образом, чтобы все балконы были обращены к морю и солнцу. А с левой стороны от этих строений находился большой плавательный бассейн, в котором с утра до позднего вечера загорали и купались приехавшие сюда французы, американцы, немцы.

Здесь действительно было красиво. При въезде гости сразу обращали внимание на находившееся справа от основного здания отеля казино, в котором по вечерам кипели страсти и проигрывались нешуточные суммы. С левой стороны был вход в отель. При этом дорожка, по которой шли гости, была сделана из стекла, и под ногами были видны сады и фонтаны, находившиеся прямо под этим стеклом. А в самом здании струились фонтаны и располагались многочисленные бары, позволявшие гостям насладиться превосходной кухней местных кулинаров. Говорили даже, что шеф-повар отеля – японец, и отведать кулинарные изделия, созданные его руками, приезжали гости даже из Стамбула и других городов Турции.

Из холла отеля лестницы вели вниз, в рестораны, выходившие террасами на море. Еще ниже были расположены сауна, тренажерный зал, массажная, откуда можно было пройти к закрытому бассейну, находившемуся под большим стеклянным колпаком. Закрытый и открытый бассейны располагались рядом, и можно было попасть из одного в другой. В закрытом бассейне размещался еще один, маленький, бассейн с забавными аттракционами для детей, здесь же было отведено специальное место для еще одного мини-бассейна с гидромассажем.

Выйдя из стеклянного яруса, можно было попасть в открытый бассейн, где располагался большой бар для посетителей; тут официанты обслуживали гостей прямо у бассейна. Еще дальше – два кафе, в которых кроме традиционного кофе подавали и крепкий турецкий чай. И наконец, спустившись по лестнице или пройдя по дороге мимо двухэтажных домиков, можно было попасть во французский ресторан, находившийся в саду. Или спуститься еще ниже и выйти к последнему бассейну – с морской водой. Рядом находился небольшой залив, где желающие могли покататься на небольших яхтах и лодках. Словом, на курорте были обеспечены все условия для прекрасного отдыха.

И если раньше на курорте звучала в основном немецкая и английская речь, то сейчас можно было услышать русскую, варьирующуюся от среднеазиатских акцентов до украинского говора. Из приезжих легче всего было азербайджанцам. При почти полной тождественности языков они чувствовали себя в Турции как дома, общаясь с местным населением на родном языке.

В последние годы, благодаря бурному накату «челноков» на Стамбул и другие города Турции, во многих отелях, ресторанах и магазинах появились люди, знающие русский язык. А вокруг большого стамбульского базара «Гапалы чарши» появились рестораны с меню, написанными по-русски, практически во всех магазинах работали девушки из стран СНГ, общавшиеся с покупателями на привычном им русском языке.

Дронго, расположившись на круглом балконе виллы, наблюдал, как напротив в нескольких метрах от него резвилась группа молодых женщин, выделявшихся среди остальных стройными, красивыми фигурами. Одетые в красивые купальные костюмы, столь модные в нынешнем году и скорее обнажавшие все прелести, чем скрывавшие их, они весело щебетали по-русски, и Дронго невольно прислушался, уже понимая, что гостьи прибыли из России. Женщины обсуждали достоинства какого-то мужчины, не стесняясь в выражениях.

– Да я тебе говорю, он всегда такой, – горячилась одна из них, пышнотелая блондинка, в темных очках с приделанным к ним носом для защиты от сильного солнца, – вечно строит из себя какого-то супермена.

– Нет, ты его просто не знаешь, – возражала ее подруга.

У нее были удивительно длинные ноги, словно она их специально выращивала, и затянутые в тугой узел тяжелые темные волосы. Третья молодая женщина почти не вмешивалась в разговор, предпочитая слушать. Она была также брюнеткой, с распущенными волосами, которые время от времени просто отбрасывала за плечи характерным движением головы.

– Как это не знаю! – возмущалась блондинка. – Я знаю его уже столько лет, еще с восемьдесят девятого года, когда у него вообще не было денег. Всегда такой нервный и такой задавака.

– Ты его знаешь не так, как я, – возражала длинноногая красавица, – он просто много вкалывает, и у него бывает потребность расслабиться, отдохнуть, снять напряжение. Мужику нужно давать немного воли, иначе он начинает сходить с ума.

– Ах, Инна, – сказала блондинка, – вечно ты со своими теориями. Вот доиграешься, он и тебя бросит.

– Не бросит, – улыбнулась длинноногая Инна, так уверенная в себе, как бывают уверены только очень красивые женщины.

К ним подплыла еще одна женщина, несколько постарше. Ей было лет тридцать, и волосы на голове прикрывала изящная красно-синяя шапочка. Выйдя из бассейна, она сняла шапочку, тряхнула головой, рассыпая очень длинные темно-коричневые кудри.

– А ты что думаешь, Юля? – призвала ее в арбитры блондинка. – Как тебе Виктор?

– Мне-то какое до него дело? – равнодушно ответила та. – Пусть Инна о нем думает.

– Вот видишь, Света, – обратилась к блондинке довольная Инна, – все на моей стороне. Я тебе говорю, что ты не знаешь жизни.

– А ты что молчишь? – спросила Света брюнетку с распущенными волосами.

Та повернулась, и Дронго увидел ее четкий профиль, словно сработанный по заказу лучшим скульптором. У нее были тонкие, идеальные черты лица. Она нахмурилась и вдруг громко сказала:

– А по-моему, он самое настоящее дерьмо, – и, бросившись в воду, поплыла к другому краю бассейна.

«Как интересно, – подумал Дронго, – четыре женщины и четыре разных мнения об одном и том же человеке. И кажется, не все говорят искренне». Впрочем, это не его дело. Он все равно уезжает отсюда через несколько дней. Он еще раз взглянул на молодых женщин и, отвернувшись, пошел в свою гостиную. Проблемы какого-то Виктора его не интересовали.

Вечером, за ужином, он вновь обратил внимание на эту группу. Впрочем, на женщин невозможно было не обратить внимания. Все четыре действительно были красивы, и многие мужчины в зале на них засматривались. Однако, к огорчению возможных воздыхателей, у всех четверых женщин были свои кавалеры, появившиеся почти одновременно, очевидно, спустившись в ресторан после довольно усердного возлияния в баре.

Среди этой четверки выделялся один – высокий, красивый, похожий на киноактера. Он подошел к Инне, поцеловал ее в шею. Дронго догадался, что это и был тот самый Виктор, о котором так жарко спорили молодые женщины у бассейна. Рядом с блондинкой сел коренастый широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, с угрюмым, недовольным лицом. К брюнетке, столь категорично высказавшейся о Викторе, подсел парень лет двадцати. Он все время улыбался, глядя по сторонам, и почти не обращал внимания на свою спутницу. Молодой человек спустился к ужину в шортах и майке, и постоянно поправлял очки, словно они спадали с его носа. А рядом с Юлией сел другой молодой человек, удивительно похожий и в то же время не похожий на Виктора. Дронго подумал, что такое сочетание сходства и различия бывает лишь у очень близких родственников.

Гости обычно предпочитали ужинать на террасе, наслаждаясь видом спокойного моря, но эта восьмерка, опоздавшая из-за мужчин на ужин, вынуждена была разместиться в закрытом зимнем зале недалеко от Дронго. Ужин был представлен обилием блюд на нескольких столах, выставленных в одну линию, откуда каждый мог сам выбрать все, что ему по вкусу. Молодые повара в белых колпаках ходили по залу, по ходу дела непрерывно поправляя, добавляя или размешивая все это кулинарное великолепие. Каждый вечер ассортимент полностью обновлялся, и количество блюд превосходило разумное число в десятки раз, поражая разнообразием и искусством приготовления.

Восьмерка, сидевшая рядом с Дронго за соседним столом, почти все время находилась в движении. Кто-то вставал с пустой тарелкой, отправляясь за порцией фруктов или салатов. Кто-то увлекался жареными деликатесами, столь полно здесь представленными. А кто-то предпочитал рыбу, отдавая дань мастерству поваров, умело варьировавших рыбные и мясные блюда.

Дронго, любивший плотно ужинать, получал подлинное удовольствие от этих кулинарных изысков, с огорчением отмечая однако, что заметно поправляется. И хотя он никогда особенно не комплексовал по поводу своего веса, тем не менее превышение разумной массы неприятным образом сказывалось и на его подвижности, и на его физической подготовке. Вместе с тем, при росте в метр восемьдесят девять он весил более ста килограммов, и никак не мог опустить планку ниже центнера, понимая, что будет выглядеть смешно и неестественно, если захочет сесть на слишком жесткую диету.

Он поневоле обратил внимание на перебранку, вспыхнувшую между Виктором и коренастым спутником Светы, которого все называли Рауфом.

– Ты пойми, – настаивал Виктор, – что все это глупо. Ты сам не можешь ничего сделать, а хочешь, чтобы за тебя делали другие. Это глупо, ведь ты же теряешь свои деньги.

– Я сам решу, что мне делать! – огрызнулся Рауф. – Ты ничего не докажешь. Тоже мне, апостол Павел! Как будто я ничего не знаю. Это ведь ты тогда помешал нам договориться. Думаешь, сейчас мы ничего не сможем без тебя?

– Дурак ты, – зло сказал Виктор, – ничего не соображающий дурак. И помрешь дураком.

– Это еще неизвестно – кто помрет первым, – парировал Рауф.

Виктор дернул рукой, и на пол упал стакан. Все повернулись в сторону спорящих. Подбежавшие официанты стали собирать осколки стекла.

Побагровевший Рауф поднялся и вышел из-за стола. Почти сразу следом за ним ушла и Света.

– Ну и скатертью дорога, – пробормотал Виктор, – совсем обнаглел, сука! Решил, что ему все можно.

– Ты бы с ним поосторожнее, – посоветовал похожий на него спутник Юлии.

– Иди ты к черту! Тоже мне, учитель нашелся, – крикнул Виктор, поднимаясь из-за стола, – ты мой брат и в любом случае должен быть всегда на моей стороне, на моей, Юра, ты слышишь, на моей!

– А что я сказал? – обиделся Юра. – Я просто не хочу, чтобы вы с Рауфом ругались.

– Идите вы все к черту! – повторил Виктор, махнув на всех рукой.

– Виктор! – крикнула Инна, но он, уже не обращая ни на кого внимания, пошел в сторону выхода.

За столом наступило молчание.

– Ничего, – сказал потом его брат, – ничего, успокоится и вернется.

Дронго с интересом следил за этой компанией. Нечто неуловимое и страшное висело в воздухе. Он это скорее чувствовал, чем сознавал. Много раз в жизни сталкиваясь с трагическими случаями, происходившими с разными людьми, он научился каким-то неведомым образом предчувствовать возможное развитие ситуации.

– В последние дни Виктор какой-то нервный, – пожаловалась Инна.

– Он всегда такой, – возразил Юра, – ты ведь знаешь, у нас были неприятности в Америке. А сейчас еще эта история с Рауфом. Ничего, он быстро успокоится. Давайте после ужина пойдем в бассейн.

– Там холодно, – возразила Инна, – по-моему, не стоит.

– А вы можете купаться в закрытом бассейне, – предложил Юра, – не обязательно идти всем вместе. Ты пойдешь, Юля? – спросил он свою спутницу.

Та кивнула.

– Только в закрытом, – попросила она.

– Я тоже пойду с вами, – заявила четвертая молодая женщина, та самая, которая так резко высказалась о Викторе. Она посмотрела на своего спутника, очень молодого человека. – Ты пойдешь, Олег?

– Нет, – пожал плечами тот, – по-моему, действительно холодно. Хотя ладно. Все равно сидеть в номере скучно.

– Ты тоже можешь купаться в закрытом бассейне, – насмешливо предложила Инна, – там ты не простудишься.

– Отцепись, иди лучше за Виктором! – беззлобно посоветовал Олег. – Может, ему сейчас плохо, а ты сидишь с нами и лясы точишь.

– А ты мне не советуй, – возмутилась Инна, – когда мне надо будет, я сама пойду. Молодой еще советы давать.

– Зато ты у нас уже старая, – неприятно засмеялся Олег, поправляя свои очки.

Дронго обратил внимание на очень дорогую оправу.

Инна вспыхнула и, поднявшись, гневно произнесла:

– Молоко еще на губах не обсохло, а лезешь куда не надо. – И пошла к выходу.

– Вечно ты говоришь ей гадости, Олег, – упрекнула его спутница, – мог бы и сдержаться.

Олег угрюмо молчал. Конец ужина прошел довольно невесело, и вскоре оставшиеся четверо молодых людей вышли из зала. Дронго задумчиво проводил их взглядом. Ему все меньше и меньше нравились эти гости, столь неожиданно появившиеся на тихом курорте Силиври.

«По-моему, там все ненавидят друг друга, – с огорчением подумал он. – Ну и компания, приехали отдыхать, а вместо этого постоянно ругаются и спорят. Может, они и не умеют иначе? Хорошо, что я улетаю через два дня. Соседство с ними может стать для меня слишком обременительным».

Дронго закончил ужин, поднялся, поблагодарил поваров, стоявших у столов. И выходя, посмотрел на часы. Было пять минут девятого. Он еще не знал, что уже через полчаса одного из восьмерых, ужинавших за соседним столом, не будет в живых. Он еще не знал, но, кажется, уже предчувствовал, что снова могут понадобиться все его способности. И предчувствие скорой катастрофы было самым неприятным чувством, оставшимся у него после этого ужина.

Глава 2

Вечером, включив телевизор, он сидел в гостиной, просматривая последние новости по Си-эн-эн. Здесь можно было смотреть итальянское, французское, американское, английское, немецкое, испанское, израильское телевидение. Менеджер отеля серьезно подумывал о том, чтобы увеличить список каналов еще на один и включить в него вещание на русском языке из Москвы.

Дронго прослушал очередной блок новостей и, взяв том своего любимого Шекли, вышел на балкон, намереваясь остаток вечера провести именно там. Расположившись в одном из кресел, лицом к бассейнам, он время от времени поднимал голову, наблюдая за происходившим напротив. Несмотря на вечернюю прохладу, у открытого бассейна еще оставалось несколько человек. Этот бассейн находился прямо около его балкона. Чтобы попасть в него, нужно было пройти по небольшой водной дорожке, и таким образом все входившие должны были в обязательном порядке перед бассейном вымыть ноги. Попасть в бассейн, минуя эту водную дорожку, было невозможно, и каждый, подходивший к бассейну, снимал туфли, чтобы пройти через это своеобразное водяное чистилище.

Открытый бассейн был соединен с закрытым, который, в свою очередь, сообщался с сауной, находившейся правее обоих бассейнов. Из сауны можно было подняться наверх, в гостиницу, либо попасть в тренажерный зал, где стояли всевозможные тренажеры для желающих несколько поразмяться или накачать свои мускулы.

Дронго видел, как к бассейну с противоположной стороны подошли его соседи по ресторану. Впереди шел брат Виктора, Юрий. Нос у молодого человека был сломан – возможно, он в молодости занимался боксом. Юрий первым прошел водную дорожку, даже не сняв свои мягкие тапочки. Затем, подумав, вернулся обратно и поднял на руки Юлию.

– Нет! – громко закричала женщина. – Не нужно этого делать.

Он перенес ее через водяную преграду. А затем, не останавливаясь, дошел до бассейна и сбросил туда женщину прямо в одежде. Задыхаясь и захлебываясь она выбралась из воды.

– Кретин! – зло крикнула женщина.

Мужчина и его друзья в ответ только громко расхохотались. Шедший следом Олег попытался повторить трюк своего товарища, но не успел схватить свою спутницу, которая, сняв туфли, быстро пробежала к бассейну.

– Кира, подожди! – закричал Олег и едва не поскользнулся при входе, попав в водяные ворота.

Пятой шла блондинка, которая успешно преодолела препятствие и молча прошла к бассейну.

Дронго, отложив книгу, наблюдал за этими людьми. Юлия, по-прежнему ругаясь, направилась к закрытому бассейну. Следом отправилась Кира. Обе женщины вошли в помещение сауны, очевидно, чтобы просушить волосы и переодеться. Оставшаяся у открытого бассейна троица разделась и бросилась в воду. Юрий по-прежнему был неугомонен. В отсутствие своей спутницы он начал приставать к Свете, поднимая ее на руки и бросая в воду. Молодой женщине, очевидно, нравились эти забавы, так как она весело вскрикивала и хохотала. Другой молодой человек плескался рядом, не обращая на них внимания.

В дальнем конце закрытого бассейна показалась женщина. Она была в приметной яркой красно-синей шапочке и темном закрытом купальнике.

– Юля! – закричала Света, высовываясь из воды. – Иди к нам!

Женщина отмахнулась и прыгнула в другой бассейн, очевидно, не собираясь купаться под открытым небом.

– Не хочет идти, – засмеялась Света.

– Если ты будешь так прыгать с Юрой, она вообще никогда сюда не придет, – ядовито заметил подплывший Олег.

– Ревнивая дура, – пожала плечами Света, – вечно у нее какие-то комплексы. Юра, давай наперегонки, кто быстрее до того борта, – предложила она молодому человеку, и тот, согласившись, быстро поплыл.

В этот момент на дорожке между бассейнами и виллой, где жил Дронго, появился Рауф.

– Рауф, – закричала Света, – иди купаться!

Но молодой человек отмахнулся и пошел вниз, к французскому ресторану, находившемуся метрах в двадцати от виллы Дронго, за следующим зданием.

– Этот тоже не в настроении, – смеясь сказал Юра, – у них у всех сегодня тяжелый день. Может, у них месячные? – спросил он у Светы, и сам громко захохотал, довольный своей шуткой.

Дронго нахмурился. Ему все меньше нравилась эта компания. Олег, которому, очевидно, стало скучно и неуютно в одиночестве, вылез из бассейна и предложил:

– Давайте пойдем в другой бассейн.

Но его никто не поддержал. Молодые люди продолжали резвиться вдвоем. И он, забрав свои вещи, пошел к закрытому бассейну. Войдя через открытые двери, он сложил свои вещи на стул и прыгнул в бассейн. В этот момент из сауны показалась другая женщина, позвавшая Юлию. И та, выбравшись из бассейна, пошла в сауну.

– Юля, куда вы? – закричал ей вслед Олег. – Не уходите! Я же специально пришел в ваш бассейн.

– Сейчас, – ответила Юлия.

Обе женщины показались через минуту и с разбегу бросились в воду. Пока они купались втроем, первая пара вылезла из открытого бассейна.

– Им, по-моему, там весело, – показала Света на купающихся.

– Что-нибудь будешь пить? – спросил Юра.

– Давай, – согласилась Света, и они подошли к бару.

– Два мартини, – попросил Юра бармена, придерживая рукой свою спутницу. – А где Инна? – спросил он у нее. – Что-то на нее не похоже!

– Наверное, утешает твоего брата, – засмеялась Света, – она ведь, как кошка. Только увидит Витю и сразу выгибает спину.

Они расхохотались и, забрав свои бокалы, прошли в глубь сада, где Дронго уже не мог их видеть.

«Странная компания», – в который раз подумал Дронго, возвращаясь в гостиную за стаканом воды. Вернувшись на балкон, он увидел, как по дорожке поднимается Рауф, все так же понуро и невесело о чем-то размышляя. Дронго подумал, что он явно чем-то огорчен.

Взяв книгу, он принялся было читать Шекли, но с удивлением обнаружил, что строчки сливаются. Его мысли были заняты другим. Он снова посмотрел в сторону бассейнов. В закрытом бассейне мелькали фигуры троих купающихся. В открытом – уже никого не было. «Неужели эти двое все еще сидят в баре?» – с сомнением подумал он, снова возвращаясь в гостиную.

Его вилла была устроена таким образом, что большая гостиная выходила на дорожки, ведущие к морю, а с балкона открывался чудесный вид и на море, и на ближние бассейны. Тогда как две спальни выходили на узкую дорожку позади домиков, поросшую густым кустарником и цветами. Он обычно оставлял окно в своей спальне закрытым, по привычке проверяя вечером все окна и двери. И теперь, подойдя к окну и приоткрыв его, он вдруг услышал страстный шепот двух молодых людей.

– Не надо, Юра, – просила женщина, – ну не надо.

– Какая разница? – шептал Юра прерывисто и жарко. – Все равно твой мавр не узнает.

– Больно, Юра, – просила молодая женщина, – ну не надо, пожалуйста.

Очевидно, он давил ей груди, прижимая к себе.

– Чего ты дрожишь, как девочка? – спрашивал Юра. – Не нужно так бояться.

Дронго вдруг понял, что это был голос не блондинки, с которой Юрий недавно купался, а голос Инны, той самой красивой молодой женщины, которая утром так защищала его брата.

– Не нужно, Юра, – в который раз сказала молодая женщина, – Виктор может все узнать. Ты ведь знаешь, какой он бывает в гневе.

– Да пошел он к черту, – разозлился Юра, – тоже мне, страшилище! Какая разница, кто? Старший брат или младший? По-моему, ты знаешь, что он мне ни в чем не отказывает.

– Ты уже получил Юлю, – сказала женщина, – не прикалывайся ко мне. Ведь я приехала с ним.

– А могла бы со мной. Ты раньше не была такой недотрогой.

– Ну ты и сволочь, Юрка, – убежденно сказала Инна, – ну почему ты такой? Не любишь своего брата, а он для тебя все делает.

– Тоже мне, благодетель. Может, за это и не люблю. «Все делает». Да он просто меня использует как своего помощника! Что ты понимаешь в этом?! – презрительно сказал Юра.

– Он мне нравится, – ответила женщина, пытаясь вырваться, – убери руки, отцепись!

– Да, – неприятно засмеялся Юра, – может, ты больше любишь его бабки?

– Иди к черту, – отрезала молодая женщина.

Послышался шум падения. Поднимаясь, Юрий громко ругался. Дронго выглянул в окно. Пунцовая Инна, одетая в легкое платье, под которым явно ничего не было, прошла под окном. Спустя несколько секунд, потирая ушибленное плечо, за ней поплелся Юрий.

Дронго посмотрел им вслед и пошел к холодильнику достать апельсиновый сок.

В закрытом бассейне по-прежнему резвились трое купальщиков. У водяной дорожки появилась Света.

– Уже поздно, – капризно сказала она, – выходите скорее. Пойдемте лучше в бар или в казино!

– Лучше в клуб, – закричал из воды Олег.

– А где Юра? – спросила Юлия.

– Он оставил меня в баре и пошел что-то узнавать, – пожала плечами Света, – наверное, сейчас придет. Вы идете или нет?

– Выходим, девочки, – скомандовал Олег, первым выбираясь из воды.

Дронго смотрел, как три молодые женщины и Олег собирают свою одежду. На этот раз они вышли не оттуда, куда входили. Все четверо прошли через открытые двери массажного салона, ведущие в тренажерный зал и наверх в отель. Сауна к этому времени уже была закрыта.

С другой стороны к отелю подходили Инна и Юрий, которых первая четверка не могла заметить. Но со своего балкона всю эту сцену наблюдал Дронго. Он в который раз подумал, что компании лучше было не приезжать на курорт.

И в этот момент послышался истошный крик, откуда-то сверху, где находились лучшие апартаменты отеля. Все замерли. Крик повторился.

Дронго поднял голову. Теперь он не сомневался, что произошло нечто ужасное. И что случившееся будет так или иначе связано именно с этой восьмеркой, прибывшей на курорт только два дня назад, но уже успевшей вызвать его пристальный интерес.

А в самом отеле началась суматоха. Через несколько минут служащие и гости с ужасом узнали, что в отеле произошло убийство.

Глава 3

Виктор лежал на полу комнаты с огромным красным пятном, расплывшимся на груди. Нож, торчавший у него в сердце, не оставлял никаких сомнений относительно твердости намерений убийцы, решившего покончить с несчастным именно таким страшным способом. Несколько служащих во главе с менеджером отеля, столпившись у входа в апартаменты, с ужасом разглядывали тело, сознавая, что до приезда полиции в них лучше не заходить. Обнаружившая мертвое тело молодая горничная вся тряслась, повторяя какие-то заклинания.

Инна прибежала на крик горничной одна из первых. И теперь вырывалась из рук державших ее подруг, которые пытались увести женщину. Света и Юля не могли ее успокоить. Мелко дрожа, словно в ознобе, плакала Кира. Трое мужчин мрачно взирали на своего бывшего товарища. Рауф и Олег хмурились, а у Юрия дрожали губы. Менеджер уже позвонил в полицию и теперь ожидал, когда приедут полицейские для осмотра места происшествия и розыска виновного. Может быть, на ручке ножа, торчавшего из груди убитого, найдут отпечатки пальцев, которые точно укажут убийцу.

Дронго поднялся наверх вместе с другими посетителями и пробился сквозь толпу к двери. Ему всегда было неприятно смотреть на покойников, тем более на молодых людей, убитых столь зверским способом. Поэтому, едва глянув, он пожал плечами, повернулся и пошел по коридору, уже не обращая внимания на спешивших к месту происшествия любопытствующих постояльцев.

Как он и предполагал, несчастье произошло. И теперь забота по розыску убийцы лежала на местных властях, которые должны были принимать все возможные меры, чтобы спасти репутацию курорта, сделавшего маленький город Силиври известным.

Местный полицейский комиссар прибыл через полчаса после вызова. На месте происшествия уже суетились полицейские, когда грузный пожилой человек прошел в комнату и, нахмурившись, спросил:

– Кто этот человек?

– Русский турист, – быстро ответил менеджер, – они приехали группой два дня назад и заняли в нашем отеле несколько апартаментов.

– С ним кто-нибудь жил в номере? – спросил комиссар.

– Да, – кивнул менеджер, – с ним была жена. Или его знакомая, я не знаю. Мы обычно не проверяем такие вещи, но вообще-то русские, в отличие от немцев, больше любят приезжать сюда со знакомыми женщинами, чем со своими женами.

– Ясно, – проворчал комиссар, проходя в следующую комнату.

В большой спальне кроме кроватей стояли полукруглый письменный стол и стулья. Комиссар сел на стул и тяжело вздохнул. Он уже оформил все документы на пенсию и считал оставшиеся дни до выхода на заслуженный отдых. Казалось, в Силиври не могло произойти ничего неожиданного. И вот такое страшное убийство. И где? На курорте, который был образцовым местом для всех окрестных районов! На курорте, который приносил основную прибыль местному бюджету и был главной достопримечательностью городка!

Комиссар Фикрет Явуз имел большую семью, состоящую из пяти детей, четырнадцати внуков и любящей жены. Ему всегда казалось, что выход на пенсию будет обставлен торжественно и празднично. За столько лет безупречной службы он заслужил этот праздник. И вот теперь такое неожиданное и неприятное убийство. И это под самый конец. Теперь он просто обязан найти убийцу, иначе этот позор несмываемым пятном ляжет на его честь. Комиссар вздохнул и в который раз подумал о несвоевременности этого убийства, словно бывают убийства своевременные и долгожданные.

– Как мне с ними говорить? – неприязненно спросил комиссар. – Они хоть знают турецкий язык?

– Среди них есть один татарин, – виновато сказал менеджер, – но он говорит только по-русски.

– Мне что, выучить русский язык? – разозлился комиссар. – Я думал, в таких отелях есть квалифицированные переводчики.

– Наши сотрудники владеют всеми языками, – нервно доложил менеджер, – но лишь в пределах, необходимых для выполнения их основных обязанностей. Этого явно не достаточно для синхронного перевода.

– Не знаю, – разозлился комиссар, – поищите среди других туристов. Может, кто-нибудь знает два языка.

– Конечно, – кивнул менеджер и быстро вышел из комнаты.

Труп Виктора, уже накрытый простыней, вынесли из апартаментов и увезли в местный морг. В комнате продолжали работать криминалисты. Комиссар подозвал одного из них.

– Ну, что у вас? – спросил он, доставая сигареты.

– На ручке ножа никаких следов, – доложил старший в группе, – или убийца их стер, или просто был в перчатках. Там только следы крови.

– А в комнате?

– Здесь много различных следов, – как бы оправдываясь, сказал криминалист, – мы их все исследуем. Но какой из них принадлежит убийце… Этого мы не знаем.

– В любом случае зафиксируйте все отпечатки пальцев, – мрачно посоветовал комиссар, закуривая сигарету.

Похоже, дело гораздо сложнее, чем он думал вначале.

– Почему убийца стер следы? – задумчиво спросил он. – Ведь, судя по всему, он действовал в состоянии аффекта. Тогда почему догадался потом стереть отпечатки? Здесь что-то не так. Еще раз проверьте все внимательнее.

– Да, конечно, – согласился криминалист, – но преступление вполне бытовое. Я не удивлюсь, если выяснится, что это убийство совершила его собственная жена. Таких случаев бывает сколько угодно. У меня в прошлом году был похожий. Сейчас женщинам дали слишком много воли, вот они и бесятся. А он был русский. Вы сами знаете, какие у них вспыльчивые и горячие женщины. Все что угодно могло случиться.

– Я это знаю, – поморщился комиссар, – но как мне разговаривать с его женой, если она совсем не знает турецкого языка, а я не знаю русского? Попросил менеджера найти мне переводчика, но он возится, пока не может найти.

– Нужно отвезти его жену в Стамбул. Или вызвать кого-нибудь из их консульства, – предложил криминалист.

– До Стамбула целый час езды. И столько же обратно. Пока приедет их представитель, она успеет прийти в себя, – рассудительно сказал комиссар. – А в таких вопросах лучше допрашивать сразу и без дипломатов, которые будут только мешать.

– Все равно придется сообщить в их консульство, – пожал плечами криминалист.

– Потом, – отмахнулся комиссар, – после того, как она нам все расскажет.

Они прошли в гостиную. На ковролине виднелось большое кровавое пятно, оставшееся после того, как унесли тело убитого.

– Смерть наступила мгновенно, – пояснил криминалист, – от удара ножом. В этом нет никаких сомнений, но точно я буду знать только после вскрытия. Придется вызывать патологоанатома из Стамбула.

– А где наш собственный?

– Уволился полгода назад, – напомнил криминалист, – у нас ведь уже давно не было никаких убийств. Кто мог подумать, что здесь может произойти такое?!

– Да, – согласился комиссар, – это было самое спокойное место на всем побережье.

– Господин комиссар, – обратился один из полицейских, – вас к телефону.

Комиссар повернулся и поспешил к телефонному аппарату, стоявшему в спальне.

– Что у вас происходит? – раздался в трубке нервный голос местного главы.

– Убийство на курорте, – доложил комиссар. – По нашему мнению, типичное бытовое убийство. Скорее всего, во время ссоры жена ударила мужа ножом. Сейчас мы как раз разбираемся с этим. По-моему, ничего серьезного.

– Вот именно, по-вашему, – ядовито заметил собеседник. – Не забывайте, что у нас скоро выборы. Вы же знаете, сколько голосов набрала исламская партия по всей стране. В Стамбуле уже победил их представитель. А у нас в городе их кандидат настаивает на закрытии курорта, приносящего нам такую прибыль. Он считает курорт гнездом разврата и требует закрыть казино и все бары. Вы понимаете, какую козырную карту они получают после этого убийства?

– Понимаю, – виновато ответил комиссар, – я постараюсь разобраться как можно быстрее.

– Сообщите в российское консульство, – посоветовал ему глава местной власти, – чтобы они потом не возмущались по поводу наших действий. Мне хватает неприятностей со своими проблемами, чтобы еще выслушивать нотации министра иностранных дел.

– Мы сообщим им сразу, как только допросим жену убитого, – согласился комиссар, – не волнуйтесь, мы все держим под контролем.

– Я волнуюсь и за вас тоже. Вы ведь скоро должны уходить на пенсию. Фикрет-эфенди, постарайтесь уйти достойно! Чтобы у нас обоих не было проблем.

Комиссар положил трубку. Конечно, его собеседник прав. Кандидат от оппозиционной партии воспользуется этим случаем, чтобы снова обличать правящий режим в Анкаре, называя их пособниками Запада и растлителями турецкого народа. Противостоять такой демагогии достаточно трудно, и исламисты уверенно набирали голоса по всей стране за счет сельских районов и тех городских жителей, которые не принимали перемен, происходивших в турецком обществе. Сказывались и ошибки правительства, и неудачи в экономике.

«Когда придет этот глупый менеджер?» – с досадой подумал комиссар. И словно услышав его мысли, в апартаменты ворвался менеджер курорта.

– Нашел! – радостно кричал он, словно они отыскали убийцу. – Мы нашли человека, знающего оба языка. Он согласился быть вашим переводчиком, эфенди. Он согласен.

За спиной менеджера появилась высокая, массивная фигура человека в темном костюме. Комиссар видел только его лысую голову. Когда менеджер сделал шаг в сторону, комиссар увидел перед собой человека лет сорока, высокого, подтянутого, смотревшего на него неожиданно насмешливыми и все понимающими глазами.

– Вы знаете турецкий? – спросил комиссар.

– Во всяком случае, я смогу вам переводить, комиссар, и быть вашим помощником, – усмехнулся незнакомец.

– Прекрасно, – обрадовался комиссар, – идемте со мной в комнату.

Они прошли в спальню, где стояли стол и стулья.

– Вы итальянец? – спросил комиссар у незнакомца. – Живете в этом отеле?

– Да, я живу здесь, – кивнул неизвестный, – но не в основном здании отеля. Я снимаю виллу вон там, внизу, рядом с бассейнами. Но я не итальянец. Просто хорошо знаю русский и турецкий языки. Кроме того, у меня юридическое образование, и мне кажется, я могу быть вам полезен.

– Прекрасно, – обрадовался комиссар, – у вас есть документы? Я прикажу официально оформить вашу помощь в качестве переводчика, и вы получите за это деньги.

– Не нужно, – мягко улыбнулся незнакомец. – Конечно, документы у меня есть. У меня дипломатический паспорт.

Он достал паспорт и протянул его комиссару. Тот открыл зеленый паспорт и прочитал имя неизвестного.

– Прекрасно, – снова проговорил комиссар, – это даже лучше, чем я думал. К тому же у вас юридическое образование. Вы когда-нибудь принимали участие в расследовании подобных происшествий?

– Очень много раз, комиссар.

– И всегда успешно?

– Не всегда, – снова улыбнулся человек, – все зависело от ситуации.

– Но в данном случае от вас требуется только точный перевод, – строго напомнил комиссар.

– Я понимаю, – согласно кивнул добровольный помощник.

– Принесите мне бумагу и ручку! – крикнул комиссар своему помощнику и, повернувшись к сидевшему рядом с ним человеку, уточнил: – Как мне к вам обращаться?

– Называйте меня просто Дронго, – попросил незнакомец.

Комиссар согласно кивнул.

– Ну когда, наконец, мне принесут все, что нужно?! – снова закричал он.

Глава 4

Они сидели за столом в ожидании первого свидетеля. Комиссар нетерпеливо посматривал на часы. Прежде всего ему хотелось допросить жену погибшего. Несмотря на то, что Инну сейчас отпаивали в медпункте разными лекарствами, комиссар настоял, чтобы ее привели к нему первой, надеясь допросить женщину до того, как она оправится от шока.

Измученная молодая женщина предстала перед комиссаром и Дронго в том самом наряде, в котором Дронго видел ее во время прогулки к морю. Она испуганно вскрикнула, когда, входя в апартаменты, увидела кровавое пятно на полу. Под платьем по-прежнему ничего не было, и понявший это комиссар нахмурился. Он не одобрял подобного вызывающего поведения иностранцев. Но предпочел сделать вид, что не заметил столь легкой одежды женщины. Его молодой помощник, густо покраснев, не поднимал на женщину глаз, записывая ее ответы.

– Добрый день, – начал комиссар.

Дронго исправно переводил:

– …я приношу вам свои соболезнования. Вы его жена?

Переводя последний вопрос, Дронго уже знал ответ, но ему все же было интересно услышать, что именно ответит молодая женщина.

– Я его подруга, – сказала она.

– Она его близкая знакомая, – перевел Дронго.

– Насколько близкая? – уточнил комиссар.

Дронго спросил.

– Мы жили вместе, – пояснила Инна. – Неужели вашего идиота ничего не интересует, кроме этого?

Дронго усмехнулся.

– Простите, сударыня, но, обращаясь к нам, будьте любезны разделять понятия «вы» и «ваши вопросы». Я только помогаю комиссару более точно понимать ваши ответы. Вы не знаете турецкого языка, а комиссар не говорит по-русски. Поэтому я здесь. А вообще-то я такой же турист, как и вы.

– Извините, – вздохнула Инна, – это смерть Виктора так на меня подействовала.

– О чем вы говорите? – спросил комиссар.

– Она интересуется, кто я такой. Я объяснил ей, что всего лишь ваш переводчик, – пояснил Дронго.

– Спросите, где она была в момент убийства, – уточнил комиссар.

– Я гуляла по саду, – ответила Инна, – спускалась к морю. И когда услышала крики, была внизу, у отеля. Сразу поднялась наверх и нашла здесь несчастного Виктора.

– Когда она с ним рассталась?

Дронго задавал вопросы от имени комиссара и переводил ответы молодой женщины.

– Сразу после ужина. Он решил подняться в номер, а она пошла немного погулять перед сном.

– Кто-нибудь видел ее, когда она гуляла у моря в момент убийства? Или она кого-нибудь видела?

Переведя эти вопросы, Дронго с напряженным вниманием ждал ответа. Но Инна, несколько смутившись, все-таки сказала:

– Нет, я не видела никого. И меня никто не видел.

– Вы гуляли по центральной дорожке? – спросил комиссар.

– Да. Сначала по центральной, а потом возвращалась по другой дорожке, за домами.

– И никого там не встретили?

– Никого, – чуть поколебавшись, ответила Инна.

Чуткое ухо комиссара уловило ее некоторое замешательство. Все-таки он был очень опытным специалистом. И потому уточнил еще раз.

– Может быть, вы случайно видели кого-то из своих знакомых?

– Нет, – уже более твердо ответила женщина, выслушав перевод вопроса, – я никого не видела.

– Они не ссорились с покойным? – решил изменить тактику комиссар.

– Нет. Мы любили друг друга. Если он считает, что я его убила, то напрасно теряет время, – снова вспылила Инна, – я говорю правду. В момент убийства я здесь не была и не могу знать, кто мог это сделать.

– Кроме вас на курорте были и ваши знакомые. Вы приехали все вместе? – спросил комиссар.

– Да. Все восемь.

– Вы вместе работаете? Или вы родственники? Или соседи?

– Мужчины работают вместе. Виктор и Юрий братья, владельцы фирмы. Рауф их компаньон. А Олег, по-моему, занимает какой-то финансовый пост, но точно я не знаю.

– А женщины?

– Мы просто подруги, – отмахнулась Инна, – ничего серьезного.

– Все «ничего серьезного»? – спросил Дронго уже от себя.

– У нас свободная любовь, – немного нервно ответила молодая женщина. – А почему это вас так интересует? Он, по-моему, не задавал мне вопроса про наши отношения.

– Он еще задаст его, – пообещал Дронго, – просто я хочу объяснить ему характер ваших отношений.

– Свободный характер, – пояснила она.

– Она говорит, что между мужчинами и женщинами в их группе были свободные отношения, – пояснил Дронго, – здесь не было ни мужей, ни жен.

– Безобразие, – пробормотал комиссар, – типичное падение нравов. Эти иностранцы ничего хорошего нам не привезут. Простите, – вспомнил он про Дронго, – конечно, не все иностранцы.

– Ничего, – усмехнулся Дронго, – ничего страшного, я не обиделся. И потом, я приехал на курорт совсем один и даже немного завидую этим молодым людям. У них такие прекрасные спутницы.

– А потом они еще удивляются, что их убивают, – сказал комиссар, – при таких отношениях может случиться все что угодно.

– Вы абсолютно правы, комиссар – согласился Дронго, – но все равно я немного им завидую.

Мужчины улыбнулись друг другу, а Инна нервно потянулась за сигаретами.

– Пусть она посмотрит, все ли на месте, – предложил комиссар. – У ее друга были деньги или ценности?

Инна недоумевающе оглянулась. Ей только теперь пришло в голову, что убийство могло быть связано с ограблением: пробравшийся в их апартаменты убийца мог заинтересоваться ее украшениями или деньгами Виктора. Она осмотрелась.

– Мои вещи лежали там, – показала она на тумбочку рядом с кроватью.

– Вы разрешите? – спросил Дронго у комиссара, шагнув к тумбочке.

Наклонился, открыл дверцу. Достал небольшую шкатулку, протянул ее Инне. Она внимательно все просмотрела. Часы, браслет, две пары сережек, кольца. Да, все было на месте. Помощник взял шкатулку, положил на стол.

– Все в порядке, – кивнула она, – у меня ничего не пропало. Надеюсь, их у меня не отнимут?

– Нет, – успокоил ее Дронго, – они просто все перепишут. У них такой порядок, чтобы потом вы не подали претензии относительно пропажи своих вещей.

– А у вашего друга ничего не пропало? – спросил комиссар. – У него были какие-нибудь ценности?

– У него были часы «роллекс», – кивнула женщина и вдруг ошеломленно посмотрела на них. – Да, конечно, у него были ценности. У него были деньги. Много денег. Он всегда возил с собой наличные.

– Какая сумма у него была? – нахмурился комиссар. Неужели версию о бытовом преступлении придется отбросить, и вместо нее появится версия об убийстве с ограблением? Тогда о будущем курорта можно будет и не мечтать.

– По-моему, пятьдесят или сто тысяч долларов, – ответила женщина.

– Сколько? – ахнул комиссар. – У него была с собой такая сумма наличными?

Женщина удивленно посмотрела на него.

– Чего он так нервничает? – спросила Инна у Дронго. – Считает, что это слишком большая сумма?

– Фикрет-эфенди, – пояснил, сдерживая улыбку, Дронго, – у русских свои правила. Они не доверяют кредитным карточкам и предпочитают носить наличность с собой. У них просто такие привычки.

– Но пятьдесят тысяч долларов, – простонал комиссар, – это колоссальная сумма!

– Только не для них, – объяснил улыбающийся Дронго, – в России их называют «новыми русскими». Это миллионеры, сделавшие свой бизнес на разнице внутренних и внешних потребительских цен на газ, нефть, разного рода цветные металлы. Многие из них сказочно разбогатели за несколько месяцев, став обладателями многомиллионных состояний. Поэтому они не привыкли считать деньги и обычно возят их с собой пачками. Неужели вам это не понятно?

– Не очень, – признался комиссар. – Убитый был миллионером?

– Убитый был «новым русским», – снова пояснил Дронго, – и он не привык считать свои деньги. Чтобы жить на таком курорте, нужно иметь много денег. Вы знаете, сколько стоят такие апартаменты в сутки?

– Вы, по-моему, тоже не бедный, – напомнил комиссар. – Сколько стоит ваша вилла?

– Согласен, – рассмеялся Дронго, – но я зарабатываю несколько другим способом. Во всяком случае, я не заказываю себе в номер черную икру и фирменный коньяк в три часа ночи. И не ношу часов «роллекс».

– Да, – вздохнул комиссар, – наша оппозиция говорит, что этот курорт нужно закрыть. Он настоящий рассадник разврата и растления нашей молодежи. Иногда мне кажется, что они говорят правду. Спросите, где убитый держал свои деньги?

– Где Виктор держал свои деньги? – перевел Дронго.

– В «дипломате», – пояснила Инна, – он привез его с собой из Москвы. А потом переложил в сейф.

В апартаментах были вмонтированные сейфы, которые запирались с помощью кода, известного только владельцу номера.

– Позовите менеджера, – приказал комиссар, обращаясь к своему помощнику, – и вскройте сейф. Мне нужно знать, что там находится.

Помощник кивнул и быстро вышел из комнаты.

– У вашего друга были серьезные трения с другими членами вашей группы? – спросил комиссар.

Дронго перевел и с интересом ожидал, что именно скажет молодая женщина.

– Нет, – снова чуть поколебавшись, ответила она, – у нас в группе были ровные, приятные отношения. Никаких споров не было. Мы приехали сюда отдохнуть все вместе.

– Вы работаете в фирме вашего друга? – спросил комиссар, и Дронго переспросил у Инны, чем она занимается.

– Я манекенщица, – пожала плечами молодая женщина, словно это должно было быть известно и без ее слов. – А с Виктором мы просто друзья.

В комнату вошел менеджер с целой связкой ключей. И еще техник отеля. В сопровождении помощника они подошли к сейфу и несколько минут провозились у дверцы. И только затем менеджер с торжествующим видом открыл ее. В сейфе лежали четыре плотные запечатанные пачки денег и две начатые. Все было на месте.

– Пересчитайте, – оживленно попросил комиссар.

Все-таки версия ограбления сразу улетучилась. Это значительно улучшило его настроение, и он с новой силой повел наступление на молодую женщину:

– Еще раз вспомните, кто мог видеть вас во время вашей прогулки к морю. Это очень важно для вас, иначе я не смогу вам поверить.

Женщина достала следующую сигарету и молча закурила. Она явно не собиралась ничего говорить.

– Отпустите ее, – посоветовал Дронго. – Я могу быть ее свидетелем. Я видел ее на дорожке, когда она шла к морю. Моя вилла находится как раз на полпути от отеля к морю.

– Вы действительно видели? – недоверчиво спросил комиссар.

– Конечно. Я видел ее, когда она возвращалась с моря. И, кстати, была не одна. И вообще, мне кажется, нам следует объединить наши усилия, комиссар.

– Что вы хотите этим сказать? – не понял Фикрет Явуз.

– Я частный детектив, – улыбнулся Дронго, – и думаю, я сумел бы вам помочь, если мы, прежде чем допрашивать следующего свидетеля, немного поговорим.

– Почему же вы до сих пор молчали? – обиженно воскликнул комиссар.

– Я полагал, что моя помощь понадобится только в качестве переводчика. Но вы правы: видимо, я ошибался. Дело в том, что это очень интересная группа. Практически все приехавшие сюда люди не любили убитого. И меня совсем не удивляет, что был убит именно он. Сегодня я весь день был свидетелем их разговоров, и мне кажется, что Виктор был просто обречен.

– Как интересно! – воскликнул комиссар. – Может, мы действительно сумеем найти убийцу с вашей помощью! Но учтите, господин Дронго, что расследование веду здесь я, и ваша задача только помогать мне.

– Безусловно, – кивнул Дронго в ответ.

Глава 5

После того как Инна ушла, они остались вдвоем. И Дронго рассказал комиссару о некоторых своих наблюдениях.

– Все дело в том, – пояснял он, – что эта группа представляет собой довольно интересную компанию. Сегодня утром я был свидетелем разговора, состоявшегося между женщинами. Они спорили о том, что из себя представляет убитый. И единственный человек, который хоть отчасти защищал убитого, была как раз его подружка. Только она уверяла, что он совсем не так плох, как о нем говорили все остальные. При этом одна из женщин вообще назвала его дерьмом. Вы представляете, как нужно ненавидеть человека, чтобы называть его так в присутствии его подруги?

– И она не стала опровергать этого мнения?

– Во всяком случае, не особенно бурно протестовала, – вынужден был признать Дронго.

– У вас есть какие-то конкретные подозрения? – спросил Фикрет Явуз.

– Пока нет. Но я попытаюсь изложить вам все происходившее сегодня в этой группе в той последовательности, в которой я это наблюдал. Во время разговора женщин особую нетерпимость проявила Кира, это более изящная брюнетка, которую вы еще увидите, назвавшая Виктора так безапелляционно. И Света, это блондинка, с которой вы тоже встретитесь. После разговора они отправились на ужин, и их столик оказался рядом с моим. Поэтому я мог слышать спор, происшедший за столом. Один из компаньонов Виктора, тот самый Рауф, о котором говорила Инна, явно угрожал Виктору, заявив, что еще неизвестно, кто умрет первым.

– Он так и сказал? – быстро уточнил комиссар.

– Я слышал это лично, после чего Рауф ушел и больше не появлялся. А вот его девушка, та самая блондинка Света, которая и начала разговор о Викторе с девушкой, которую вы только что допрашивали, осталась. И более того, отправилась вместе с остальными в бассейн, чтобы искупаться сразу после ужина. Они купались впятером. Брат Виктора – Юрий, его девушка Юлия, Света, Кира и Олег, тот самый финансист, о котором говорила Инна. Самой Инны в бассейне не было. Все пятеро прошли к бассейну, но купались в открытом бассейне только Юрий и Света. Олег перешел позднее в закрытый бассейн, а Юлия и Кира все время находились в нем.

– Значит, у всех есть алиби? – понял комиссар.

– Нет, – возразил Дронго, – не у всех. Юлию я видел, она все время сидела у бассейна или купалась и была на виду. Олег тоже никуда не уходил, если не считать его перехода из одного бассейна в другой. Но он все время был у меня на глазах. А вот остальные не имеют твердого алиби. Юрий и Света вышли к бару и немного посидели там. А потом Юрий оставил Свету и прошел к дорожке за домиками, где и встретил Инну. Я сам был свидетелем их разговора.

– Почему тогда Инна ничего нам не сказала? – не поверил комиссар. – Она ведь могла легко подтвердить свое алиби.

– Не очень легко, – снова возразил Дронго, – дело в том, что у них была не просто встреча. Брат Виктора приставал к ней в довольно бесцеремонной форме, и она не хотела об этом говорить, опасаясь, что сам факт подобного домогательства будет расценен как скрытая неприязнь к Виктору.

– Вот подлец! – не удержался комиссар. – Значит, он приставал к жене собственного брата?

– Не к жене, – улыбнулся Дронго. – Поймите, дорогой комиссар, там совсем другие отношения. У вас все еще сохраняется патриархальный уклад жизни, простите меня за это слово, а они в определенном отношении далеко опередили и Америку, и Швецию. Те просто пуритане по сравнению с этими «новыми русскими». У нас, в странах СНГ, одновременно с другими революциями состоялась и сексуальная революция, благодаря чему все запреты были сняты. Поэтому Инна не жена убитого, а его брат считает, что имеет полное моральное право приставать к ней, если ему разрешит его старший брат. Мне даже кажется, что у них что-то такое уже было. Я могу судить об этом по нескольким фразам Инны.

– Падение нравов, – пробормотал комиссар, – я всегда так боюсь русских женщин. Они очень красивые и страстные. Наши мужчины из-за них просто сходят с ума. Но вернемся к этой группе.

– Света осталась одна в баре, и нам нужно выяснить, не отлучалась ли она куда-нибудь, пока там сидела. Юрий стоял за домом, и вряд ли мог успеть пройти в отель и снова вернуться, чтобы встретиться с Инной. А вот Рауф, о котором я говорил, вполне мог совершить убийство. Во всяком случае, у него было время, чтобы зайти к убитому. Некоторое время я не видел и Киру, которая прошла в сауну. Если учесть, что сауна связана с отелем специальным выходом, то и она могла пройти к убитому. Значит, круг подозреваемых строго очерчен. Это, прежде всего, Рауф, поскандаливший с Виктором во время ужина. Это Инна, которую мы сейчас допрашивали. Это Света, если бармен подтвердит, что она отлучалась из бара и прошла за отелем. Хотя ей понадобилось бы для этого куда больше времени. И наконец, это Кира, которую я не видел, пока следил за купающимися. Только эти четверо. У Юрия практически не было времени, Юлия всегда была перед моими глазами, точно так же, как и Олег, перемещавшийся между бассейнами.

– Как хорошо вы их запомнили! – восхищенно сказал комиссар. – Слава Аллаху, что у меня есть такой свидетель, иначе мне пришлось бы подозревать всех живущих в этом отеле. А здесь сейчас проживает более двухсот гостей. Да плюс еще служащие отеля.

– Нет, – решительно сказал Дронго, – конечно, нет. Убийца – кто-то из приехавших вместе с Виктором людей. Обратите внимание, что удар был нанесен ножом. Я пришел сюда одним из первых и видел этот нож. Не знаю, кому он принадлежал, но я обратил внимание на его рукоятку. Это очень дорогое орудие убийства, и наверняка нож сделан из хорошей стали. А такой удар в сердце может нанести и женщина.

– Я начинаю вас бояться, – пошутил комиссар, – по-моему, вы больший профессионал, чем я о вас думал. Вы правильно разглядели нож. Такие продают в Стамбуле только в одном месте, и делает их только одна семья. Эти охотничьи ножи стоят очень дорого, не меньше трехсот долларов. Я постараюсь узнать, кто его покупал.

– Думаю, сам убитый, – предположил Дронго. – Убийство получилось спонтанно, непреднамеренно. Иначе убийца ударил бы в спину, а не в грудь. Может, они даже боролись или он приставал к женщине. А может, это просто месть мужчины. В любом случае убийство было совершено кем-то из этой группы. В этом я убежден. И отбросьте версию ограбления. Иначе унесли хотя бы драгоценности молодой женщины, которые тоже стоят немало.

– Похоже на то, – согласился комиссар. – Так кого нам допрашивать следующим? Кого-то из подозреваемых?

– Я думаю, лучше брата убитого, – предложил Дронго, – по-моему, мы можем узнать у него много деталей, которых до сих пор не знаем.

– Согласен, – кивнул комиссар, – и не стесняйтесь. Если вас будут интересовать какие-то другие вопросы кроме тех, которые я буду задавать, можете спрашивать от своего имени. Я надеюсь, что мы с вами сможем найти этого убийцу.

Он крикнул своему помощнику, приказав снова принести бумагу и позвать брата убитого. Через минуту в комнату вошел Юрий. Он был подавлен, явно не мог собраться и осознать, что именно произошло. Судя по всему, руководителем фирмы был его старший брат, и младший с трудом представлял свое существование без него.

– Вы Юрий Кошелев? – спросил комиссар, прочитав документы вошедшего. – И вы младший брат убитого?

– Да, – кивнул Юрий, – я его брат. Это так ужасно.

– Вы вместе руководили частной фирмой «Сентрал Тафт»? – уточнил комиссар, а Дронго перевел.

– Точно, – согласился Юрий, – руководили. Президентом был Виктор, а я вице-президент.

– А остальные члены вашей группы?

– Олег Федоров наш финансовый директор, а Рауф просто компаньон.

– Вы раньше бывали в Турции?

– Один раз, проездом, когда путешествовали на теплоходе, – вспомнил Юрий.

– Кого вы подозреваете в совершении преступления? – спросил комиссар устами Дронго.

– Конечно, Рауфа, – выпалил сразу, не сомневаясь, Юрий, – этот ублюдок поспорил с моим братом во время ужина и даже угрожал ему, сказав, что обязательно его прибьет. А потом пришел и убил его.

– Почему вы так считаете?

– А кто еще? – удивился Юрий. – Я его брат. Наш Олег даже муху убить не сможет. Женщины не в счет. Или вы думаете, что кто-то из служащих пробрался сюда, чтобы убить моего брата? Конечно, нет. Это мог быть только Рауф.

– Вы узнаете этот нож? – спросил комиссар, показывая на лежавший на столе в целлофановом пакете нож, которым был убит Виктор.

– Конечно, узнаю, – кивнул Юрий. – Это нож моего брата, который купил его в день приезда в Стамбул. Нам сказали, что в Аксарае, – по-моему, так называлось это место, – есть магазин, торгующий хорошими охотничьими ножами, и мы пошли туда за покупкой. Это его нож.

Комиссар бросил взгляд на своего добровольного переводчика и едва заметно кивнул ему. Дронго точно вычислил. Нож действительно принадлежал самому убитому.

– Вы были все вместе?

– Да, мы вместе гуляли.

– Сколько таких ножей вы купили? – спросил уже сам Дронго.

– Один, – удивился Юрий, – мы хотели купить два, но в магазине еще одного такого не оказалось. Поэтому мы взяли только один. Они делают эти ножи исключительно на заказ.

– А зачем Рауфу было убивать вашего брата? – спросил Дронго. – Я сидел рядом с вами за столом и слышал, как ваш брат нападал на него, требуя что-то сделать. Лишь после этого произошел разрыв между вашим братом и его компаньоном. И ничего особенного не случилось. Просто Рауф нагрубил ему, а он, в свою очередь, швырнул стакан.

– Ты что, шпионил за нами? – разозлился Юрий. – Откуда ты все знаешь?

– Я же говорю, что сидел рядом.

– Ну и заткнись, если такой ушастый! Тебя сюда переводчиком позвали, а не осведомителем, – огрызнулся Юрий, – тоже мне, доносчик чертов! Паскуда!

Дронго вдруг резко выбросил руку, и Юрий, получив сильный удар по лицу, отлетел в другой конец комнаты.

– Что произошло? – спросил ничего не понявший комиссар.

– Ничего, – успокоил его Дронго, – просто этот тип позволил себе немного пофантазировать на мой счет.

Он посмотрел на встававшего с пола Юрия.

– Во-первых, не нужно так со мной разговаривать, – холодно заметил Дронго, – в таком хамском тоне. А во-вторых, насчет доносчика и паскуды. Я ведь не называю паскудством твое приставание к подружке старшего брата, когда ты тискал ее на задней дорожке, отлично зная, что Виктору это не понравится.

Юрий изумленно взглянул на него.

– А это ты откуда знаешь? – испуганно спросил он. – Инка рассказала?

– Я все слышал сам, – брезгливо заметил Дронго, – моя вилла находится как раз там, где вы беседовали.

Юрий молча прошел к столу и сел на стул, не сказав больше ни слова.

– Сколько лет вы знакомы с Рауфом? – спросил комиссар.

Дронго перевел вопрос.

– Лет пять, – равнодушно ответил Юрий, уже не глядя в его сторону.

– И вы считаете, что такой человек может совершить убийство?

– Не знаю. – После стычки с Дронго у Юрия явно пропала охота разговаривать.

– А кто еще, по-вашему, мог совершить это убийство?

– Не знаю. Кому охота была убивать Виктора! – раздраженно ответил Юрий. – У нас не было никаких врагов.

– Кто-нибудь из женщин мог убить Виктора? – вдруг спросил комиссар.

Дронго покосился на него, но все-таки перевел и этот вопрос.

Юрий вскинул на него удивленные глаза, в которых медленно начало проступать бешенство.

– Из женщин? – спросил он. – Нет, не думаю. Зачем им было убивать Виктора? Нет, – повторил твердо, – не может такого быть.

– Чем занимается ваша компания?

– Торгуем нефтепродуктами, – неохотно сообщил Юрий.

Комиссар, которому Дронго перевел этот ответ, удовлетворенно кивнул.

– Какой оборот у вашей компании?

– Это коммерческая тайна, – усмехнулся Юрий и, подумав, сказал: – Большой. Многомиллионный. Но это не имеет отношения к убийству Виктора.

– Кто теперь станет руководителем компании? – спросил комиссар.

– Наверное, я, – подумав, ответил Юрий и, снова немного подумав, быстро сказал: – Но я не убивал своего брата. Я ведь не идиот. У меня есть алиби. Сначала я купался в бассейне, где меня видели несколько человек, потом сидел в баре со Светланой – это такая блондинка из нашей группы, а потом встретил на задней дорожке Инну. Ну, этот разговор ты слышал, – сказал он, кивая Дронго. – Нет, я его не убивал.

– Никто тебя в этом не обвиняет, – ответил вместо комиссара Дронго, – просто мы хотели знать, как устроена ваша компания.

– Он свободен, – разрешил комиссар, – но пусть будет готов завтра поехать с нами в морг. Мы должны подписать все документы.

– Хорошо, – равнодушно согласился Юрий и, уже вставая, вдруг сказал: – Если это сделал Рауф, то я его лично придушу.

– Что он сказал? – спросил заинтересовавшийся комиссар.

– Пообещал отомстить возможному убийце, – перевел Дронго.

В коридоре послышался шум.

– Приехал русский консул, – доложил вошедший полицейский.

– Кажется, нам не дадут спокойно работать, – комиссар посмотрел на часы, – уже двенадцатый час ночи. Он вполне мог приехать и утром. Пригласи его, – отдал он распоряжение своему сотруднику, поправляя изжеванный и засаленный галстук.

Глава 6

Сотрудник российского консульства нервничал еще больше, чем комиссар. Конечно, это был не сам генеральный консул. В последнее время в Стамбуле и вокруг него почти регулярно находилось несколько тысяч российских граждан, и сотрудники консульства просто физически не успевали реагировать на все проблемы своих соотечественников. А по всей Турции отдыхающих и покупающих россиян были десятки и сотни тысяч, что делало задачу их защиты чисто декларативной.

Но это не очень волновало сотрудников российского посольства в Анкаре, генерального консульства в Стамбуле и консульств в других городах. Дело в том, что система туризма и приема «челноков» была так идеально отлажена в Турции, что почти не требовала вмешательства российских дипломатов. И случавшиеся досадные срывы или чрезвычайные происшествия воспринимались именно как чрезвычайные случаи, к которым относились с опаской и плохо скрываемой досадой.

Поднятый ночью из своей постели сотрудник консульства проехал сто километров, не совсем понимая, что именно произошло. Только в результате короткой беседы с комиссаром он уяснил суть проблемы, устало пожаловался на свою занятость и, просмотрев необходимые документы, отбыл обратно в Стамбул, пообещав утром приехать еще раз.

– Уже второй час ночи, – напомнил комиссару его помощник. – Может быть, мы уедем, а утром продолжим расследование?

– Допросим еще одного, – предложил комиссар, – а потом уедем в город. И продолжим утром.

Дронго согласно кивнул, и в этот момент послышались громкие крики из коридора. Вызванный для допроса Рауф встретился в коридоре с Юрой, который напал на него, схватив за горло.

– Это ты его убил, ты его убил! – кричал Юрий, вырываясь из рук полицейских.

Рауф, не ожидавший подобного нападения, ошеломленно отбивался от брата убитого. Полицейские с трудом оттащили Юрия от ничего не понимавшего компаньона.

Комиссар и Дронго спешно вышли в коридор.

– Прекратите! – строго приказал комиссар. – Уведите этого крикуна отсюда, чтобы он успокоился!

– Он живет на этом этаже, вон в тех апартаментах, – показал один из полицейских.

Из номера показались одетые в банные халаты Юлия и Кира. У обеих были измученные лица. Они увели Юрия в номер, забрав его у полицейских.

Несколько озадаченный и испуганный, Рауф пошел в апартаменты убитого, оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть ожившего покойника. Они прошли в спальню, и Рауф, обходя кровавое пятно на полу, едва не споткнулся.

– Садитесь, – предложил ему комиссар, – и не нужно так волноваться.

Дронго исправно перевел.

– Вы понимаете по-турецки? – спросил комиссар.

– Немного, – признался Рауф, – но не могу говорить.

– Почему брат покойного напал на вас? – спросил комиссар.

– Он считает, что это я убил Виктора, – признался Рауф, – мы сегодня с ним поспорили за ужином. Я, кажется, видел вас там, рядом с нами, – сказал он, обращаясь к Дронго, – вы ведь должны были все слышать. Мы просто поспорили, и я ушел. У Виктора был очень трудный характер, и он был очень вспыльчив. Не могу поверить, что его нет в живых.

Дронго все перевел.

– Он признался, что спорил с убитым накануне убийства, – закончил Дронго.

– Но он мог сделать это признание из-за того, что узнал вас, – резонно возразил комиссар, – отпираться было бесполезно. Вы ведь сидели рядом и слышали весь их спор. Поэтому он все и рассказал. Мне нужно знать, есть ли у него алиби.

– Где вы были после ужина? – спросил Дронго.

– Я ходил к морю, – вспомнил Рауф, – мы поругались, и я решил немного пройтись. А потом я зашел во французский ресторан и просидел там все время.

Дронго все перевел.

– Вы видели, когда он проходил мимо вас? – спросил комиссар у Дронго.

– Да.

– А когда возвращался?

– Нет. Когда раздался крик горничной, я сразу побежал к отелю и уже не смотрел, кто именно выбегает из французского ресторана, – признался Дронго, – кроме того, с моего балкона невозможно увидеть вход в ресторан.

– Значит, он мог незаметно выйти из ресторана и пройти по задней дорожке к отелю, – предположил комиссар, – а потом вернуться в ресторан.

– Мог, – согласился Дронго, – но зачем ему было это делать? Ведь он не знал заранее, что я сижу на балконе и наблюдаю за всеми проходящими мимо меня людьми. Зачем ему было скрываться именно от меня?

– Логично, – согласился комиссар, – но у него нет алиби в любом варианте. Кажется, мне придется выписать ордер на его арест. Или на временное задержание.

– Ссора – это еще не основание для ареста, – тактично напомнил Дронго.

– У вас есть другой подозреваемый? – впервые неприязненно взглянул на него комиссар. – Они были компаньонами. Все слышали, как они поругались за ужином, в том числе и вы. У него нет алиби. И самое главное, его компаньон был убит ударом ножа. Причем убийца знал, что в этих апартаментах он найдет этот нож. То есть это был кто-то из близких знакомых. Все эти факты позволяют мне арестовать его, пока мы не найдем других фактов, либо подтверждающих, либо опровергающих его вину.

– Но вы не допросили других женщин, – напомнил Дронго. – Среди подозреваемых не только Рауф, но и другие члены группы.

– Не стоит быть таким мнительным, – улыбнулся комиссар, – у вас просто мания расследования, мой дорогой друг. Спасибо вам за перевод, но это не то преступление, где убийца выясняется в самом конце. Это обычная заурядная ссора двух наглых зарвавшихся бизнесменов, которые, прибыв на курорт, от нечего делать бьют друг другу морду и напиваются до полусмерти. Такие проблемы есть у всех. И у немцев, и у наших. Если это сделала не его подружка, алиби которой вы сами подтвердили, то сделал его компаньон. Обычная ссора, мой дорогой друг. Не нужно видеть здесь запутанное убийство в духе романов Агаты Кристи.

– Просто я считаю, что нужно еще все проверить, – упрямо сказал Дронго.

– У меня есть один аргумент, который подействует на вас абсолютно, – усмехнулся комиссар. – Дело в том, что это убийство было спонтанным, внезапным, на что указывает орудие убийства. Такие преступления не бывают продуманными, мой дорогой коллега. Иначе орудие убийства было бы другим. Именно поэтому я настаиваю на том, что мне нужно задержать сидящего перед нами человека.

– Мне кажется, вы совершаете ошибку, – не сдавался Дронго. – Если убийца не он, то мы делаем двойную ошибку, позволяя убийце предполагать, что мы ищем не там, где надо. Отсюда трудно сбежать незамеченным, и поэтому я предлагаю вам все-таки не торопиться до утра.

– Ладно, – махнул рукой комиссар, – может, вы и правы. Но у ворот я все равно поставлю своих людей. И около лодочной станции тоже. А вы проводите этого типа до его номера.

– Конечно, комиссар, – кивнул Дронго, – вы мудрый человек.

Комиссар поднялся и, кивнув своему помощнику, вышел из комнаты. Помощник поспешил за ним, на бегу собирая бумаги и документы. В другой комнате суетились полицейские. Все очень устали, и всем хотелось спать.

Оставшийся в комнате Рауф посмотрел на Дронго.

– Он хотел меня арестовать? – тихо спросил Рауф.

– С чего вы взяли? – повернулся к нему Дронго.

– Я ведь сказал, что немного знаю турецкий язык.

– Кажется, вы знаете его гораздо лучше, чем сказали, – заметил Дронго.

– Да, – замялся Рауф, – я понимаю гораздо лучше, чем говорю.

– Тогда вы должны понимать, что вам хорошо бы идти спать, – сухо заметил Дронго, – и желательно сегодня не выходить из номера. Где ваши апартаменты?

– Внизу, под этим номером.

– Идемте со мной, – предложил Дронго.

Они вышли из апартаментов и пошли по коридору. Стоявший у дверей полицейский отдал честь Дронго, сочтя, что он тоже относится к аппарату сотрудников комиссара полиции. Они дошли до лифта.

– А где четвертый номер ваших друзей?

– Еще ниже, – невесело улыбнулся Рауф, – мы взяли три этажа подряд. Друг над другом. Кто-то даже пошутил, что можно повесить веревочную лестницу. Королевские апартаменты расположены в этом крыле отеля как раз друг над другом. А Юрию достались апартаменты рядом с Виктором, и по этому поводу он даже комплексовал.

– Ваша компания так процветает, что вы можете себе позволить столь дорогостоящий отдых? – спросил Дронго, когда створки лифта раскрылись и они вошли в кабину.

– Да, – кивнул Рауф, – в прошлом году доход был больше трех миллионов долларов. По-моему, деньги начали сводить с ума обоих братьев. Они решили, что им позволено все. И стали нарушать законы.

– Можно подумать, что заработать такие деньги возможно без серьезного нарушения законов, – усмехнулся Дронго.

Лифт остановился на нужном им этаже.

– Нет, – сказал серьезно Рауф, не выходя из лифта, – я говорю не о государственных законах. Они начали нарушать какие-то глубинные законы человеческих норм поведения. И мне кажется, что Виктор был обречен. В последнее время он стал таким раздражительным и вспыльчивым.

– Сейчас закроются створки лифта, – напомнил Дронго, встав в проходе, – выходите, мы прибыли на ваш этаж.

Они вышли из лифта и направились в сторону апартаментов Рауфа.

– Почему вы поспорили с Виктором? – спросил Дронго. – Что вы не поделили?

– Он требовал от меня… в общем, он требовал не совсем правильные вещи… связанные с нашей работой, – замялся Рауф, – поэтому я ему и отказал.

– Убедительно, – усмехнулся Дронго, когда они наконец дошли до дверей апартаментов Рауфа. – У вас есть ключ?

– Света должна была меня ждать. Мы как раз сидели вместе, когда меня позвали, – пояснил Рауф.

Дронго постучал. Никто не ответил. Он постучал сильнее. Снова молчание. Мужчины переглянулись.

– Давайте еще раз, – почему-то шепотом сказал Рауф, и сам забарабанил по двери изо всех сил.

Дверь внезапно открылась. На пороге стояла почти раздетая Света, наспех набросившая на себя полотенце. Мокрые волосы красноречиво свидетельствовали о том, что она принимала ванную. В апартаментах имелись джакузи.

– Что случилось? – испуганно спросила она. – Почему вы так громко стучите?

Рауф покачал головой. Дронго усмехнулся.

– Все в порядке, – сказал он, – заприте крепко дверь и спите. Надеюсь, сегодня ночью больше ничего страшного не произойдет.

– Я тоже надеюсь, – пробормотал Рауф, входя в комнату. Потом, обернувшись, спросил: – Не хотите выпить чаю?

– Нет, – улыбнулся Дронго, – спокойной ночи.

– Спокойной ночи. И спасибо.

Дронго пошел обратно по коридору. Дойдя до лифта, он не стал нажимать кнопку вызова, а начал спускаться по лестнице. В отеле, несмотря на очень поздний час, все еще не спали. Случившееся убийство было поводом для обсуждений. В холле горел яркий свет, и там сидели несколько человек, в том числе и менеджер отеля. Они ждали, пока последние полицейские соберут свои вещи и уедут в город. Увидев Дронго, менеджер подскочил к нему, протягивая руку.

– Благодарю вас, вы очень нам помогли.

– Ничего особенного, – пожал его руку Дронго, – если можно, дайте мне кого-нибудь из ваших сотрудников. Я хочу осмотреть нижний закрытый бассейн.

– Вы что-то там оставили? – спросил удивленный менеджер.

– Нет, – тихо ответил Дронго, – просто у меня есть поручение комиссара.

– Тогда конечно, – понимающе кивнул менеджер. – Мехмед, иди сюда! Проводи нашего гостя, куда он захочет. И возьми ключи от нижних помещений.

Вдвоем с молодым служащим отеля Дронго спустился к массажному залу и еще ниже, где заканчивалась лестница. Там находился небольшой магазин спортивной и купальной одежды. Мехмед открыл дверь, и они, пройдя через раздевалку, вошли в закрытый бассейн. Дронго осмотрелся. Все вокруг было тихо. Он прошел дальше.

– А из сауны можно попасть сюда, в раздевалку? – спросил он.

– Нет. Из сауны можно через детский зал игральных автоматов или кафетерий подняться наверх, в холл, – любезно пояснил служащий.

– А из бара, который находится за открытым бассейном? – уточнил Дронго. – Из него можно куда-нибудь пройти?

– Да, конечно, – удивился его неосведомленности Мехмед, – можно подняться по главной дорожке наверх, в отель.

– Это я знаю, – кивнул Дронго, – а еще есть какая-нибудь дорога в отель? Какой-нибудь другой путь?

– По-моему, нет. Через главную дорожку все равно нужно пройти. Вот как раз мимо тех двух домиков, – показал служащий в сторону виллы самого Дронго. – Хотя нет, подождите, – оживился он, – можно спуститься вниз и пройти через французский ресторан, по задней дорожке. Рядом с французским рестораном есть лестница, ведущая наверх к отелю и к задней боковой дорожке, позади этих домиков.

– Сколько нужно времени, чтобы пройти в отель таким образом? – спросил Дронго.

– Минут пять-шесть, может, чуть меньше или больше, – пояснил служащий.

– Спасибо, Мехмед, – Дронго вложил молодому человеку в руку десятидолларовую купюру, – вы мне очень помогли.

Он повернулся и пошел к выходу. Поднявшись на уровень выше, туда, где был массажный зал, он вышел через открытые двери на главную дорожку и медленно зашагал к своей вилле. Предстояло обдумать случившееся. Уже подходя к своему домику, он почувствовал неладное. Так и есть.

Он всегда плотно закрывал занавески на окнах, а сейчас заметил, что в его отсутствие их явно кто-то трогал. Словно кто-то посторонний наблюдал оттуда за главной дорожкой.

Он подошел к двери, вставил ключ, осторожно открыл замок. В доме стояла тишина. Он приоткрыл дверь. В доме определенно был кто-то посторонний. Дронго почувствовал трудно уловимый запах сигарет. Для некурящего Дронго это было абсолютно очевидно.

В последнее время во многих фешенебельных отелях стали вводить специальные номера и целые этажи для некурящих. И присутствие в таких номерах курящего человека было невозможно, так как это сразу чувствовали соседи.

Дронго включил свет в коридоре и громко спросил:

– Кто здесь есть, выходите! Я все равно знаю, что у меня гость!

За дверью спальни раздались чьи-то шаги.

Глава 7

– Выходите! – громко повторил Дронго, уже услышав шаги.

Дверь медленно приоткрылась, и на пороге застыла чья-то фигура. Это была Инна.

– Простите, – негромко сказала она, – я специально спряталась здесь, чтобы поговорить с вами, когда вы вернетесь.

– Идите в гостиную, – предложил Дронго, – и не нужно так беспокоиться. Здесь вас не укусят. Черт возьми, я обязан был догадаться! Ведь вам негде оставаться, верно? В свои апартаменты вернуться вы не хотите, а в чужие не можете.

Молодая женщина прошла в гостиную. Дронго принес ей теплый плед, помогая устроиться на диване.

– Ваши друзья не будут о вас беспокоиться? – спросил он, подходя к телефону.

– Какие они мне друзья! – отмахнулась молодая женщина.

Дронго поднял трубку телефона.

– Принесите, пожалуйста, мне на виллу чай на несколько человек, – попросил он, – и сухое печенье.

– Почему вы не считаете их своими друзьями? – спросил Дронго, усаживаясь напротив.

– Какие они друзья? – повторила женщина. – На самом деле я с этой компанией познакомилась только недавно. Виктор увидел меня на показе весенней коллекции и решил, что должен познакомиться.

– А вы как решили? – спросил Дронго.

– Разве кто-то спрашивает про мое решение? – горько усмехнулась женщина. – Просто меня ему представили. Поначалу он мне нравился. Вы же его видели, он внешне очень красивый, для меня же он стал просто кумиром. Сорил деньгами, дарил дорогие подарки. В общем, все, как обычно. Я даже немножко в него влюбилась. А когда разглядела, что он из себя представляет, было поздно. Все говорили, что он дерьмо, а я не верила. Мне все казалось, что сумею его перевоспитать, что ли. Слишком поздно я в нем разобралась, и вообще во всей этой компании. А потом мне было все равно.

– Я не совсем понимаю вас, – заметил Дронго, – что означают ваши слова о том, что вы в них не разобрались?

– Вы видели лица обоих братьев? – спросила молодая женщина. – Ведь они были настоящими сумасшедшими. Какие-то параноики. Для них деньги заменяли все. Они не признавали в жизни ничего, кроме денег. Никаких отношений. Думаете, мне было очень приятно все время находиться с Виктором? А недавно он увлекся наркотиками. Это было ужасно, ужасно! У него начали появляться какие-то дикие сексуальные фантазии, он стал требовать все новых ощущений. И я должна была это терпеть…

Она вдруг истерически зарыдала.

В дверь постучали, и Дронго пошел открывать. Молодой человек принес большой поднос с чайником и фарфоровой посудой. Поставив поднос на столик и получив чаевые, он быстро удалился.

– Успокойтесь, – попросил Дронго, – давайте лучше выпьем чаю.

Он разлил чай по чашечкам и подал одну из них молодой женщине.

– Это вы рассказали комиссару о моей встрече с Юрой у вашего дома? – спросила сквозь слезы гостья. – Я ведь поняла, что вы могли услышать наш разговор у вашей виллы.

– Да. Извините, я невольно оказался свидетелем этого разговора.

– Да нет, ничего. Все в порядке. Если бы не вы, комиссар бы решил, что это я убила Виктора, и меня наверняка забрали бы в тюрьму. Я никогда бы не смогла рассказать про Юру.

– Почему? – заинтересовался Дронго. – Я не совсем понимаю характер ваших отношений.

– Я сама не понимаю, – вздохнула женщина. – Я ведь сказала, что Виктор пристрастился к наркотикам. В последнее время ему нравилось на все это смотреть. Вот он так и с Юлей поступил… А теперь хотел и со мной.

– Я слышал вашу фразу, сказанную Юре о том, что он уже получил Юлию, но не совсем понял, что вы имели в виду.

– А то и имела. Они ведь были знакомы давно. Но после того, как Виктор пристрастился к наркотикам, он стал «уступать» ее своему младшему брату. Она ничего не рассказывала мне, гордая. Я потом от девочек все узнала. А я, значит, заняла ее место. И теперь Виктор все время хотел, чтобы мы… в общем, он любил разного рода извращения, групповуху. А мне все это было противно.

– Понимаю, – кивнул Дронго, – представляю ваше состояние.

– В последний раз мы с ним из-за этого сильно поругались, и я решила даже уйти от него. Но он уговорил меня поехать сюда, обещая исправиться. И вот уже здесь случился этот скандал с Рауфом.

– Я сидел за соседним столиком и все слышал. Как вы думаете, Рауф мог его убить?

– Вообще-то он вспыльчивый, но вряд ли. Вся коммерция Рауфа шла через компанию Виктора. Зачем было убивать человека, который помогал ему зарабатывать такие деньги? Нет, я в это не верю.

– А Кира? Она могла сделать что-нибудь подобное?

– Почему вы спрашиваете именно про Киру? – испугалась женщина.

– Дело в том, что Кира отлучалась из бассейна, когда там купались остальные ее подруги, – пояснил Дронго, – и у нее нет алиби. Поэтому я хочу знать. У нее какие отношения были с Виктором?

– Она его презирала, – чуть подумав, ответила Инна. Взяв чашечку, она стала осторожно пить горячий чай.

– Может, ее тоже «уступили» кому-нибудь? – предположил Дронго.

– Нет, – твердо сказала Инна, – не может быть. Они, Олег и Кира, – единственные среди нас, которые были знакомы очень давно, несколько лет. Встречались давно. Кира считала Виктора подлецом и боялась за Олега, который работал с ним. Когда Виктор начинал рассказывать свои похабные анекдоты, она всегда выходила из комнаты, чтобы не слушать. И очень жалела меня и Юлю. Они ведь учились с Юлей в одной школе. И поэтому Юлю с братьями познакомила именно она. Но она не могла убить. Вы же видели Киру. Разве она способна на такое? Нет. Она бы не смогла.

– А Света?

– Не знаю, – пожала плечами Инна, – я ее вообще плохо знаю. Иногда она бывает какой-то истеричной, нервной, а иногда наоборот – становится задумчивой, тихой. Не понимаю, зачем бы ей было убивать Виктора? Разве что из-за Рауфа. В последнее время Виктор очень доводил его. Они все время ругались, и Света очень переживала.

– А Юрий? – вдруг спросил Дронго. – Он мог убить своего брата?

– Да, – ответила она сразу, не задумываясь. – Этот мог все что угодно. Он очень завидовал брату, считал, что состоит у него в шестерках. Все время из-за этого ругался и с Юлей, и со мной. Он ведь поэтому ко мне и приставал так нагло, чтобы утвердиться, показать, что он не хуже Виктора. Да, этот мог убить. Вы знаете, что теперь он станет президентом и все деньги будут принадлежать только ему?

– Знаю, – кивнул Дронго, – по-моему, вы его не очень любите.

– Я его ненавижу, – призналась женщина, – он настоящий подонок. В тысячу раз хуже своего брата. У меня ведь брата тоже зовут Юрой. И мне всегда так нравилось это имя. Такое красивое и родное. Но когда я вспоминаю про этого, меня всю переворачивает. Да, он мог убить своего старшего брата, и у него был повод для убийства.

– Понимаю, – кивнул Дронго. – Вчера я невольно оказался свидетелем и вашего разговора у бассейна, и вашей ссоры с Юрием позади моего дома. И вашего ужина, закончившегося скандалом Виктора с Рауфом, и совместного купания пятерых членов вашей группы. Просто Олег и Юлия все время были у меня перед глазами, и поэтому я про них не спрашиваю. У них абсолютное алиби. А вот остальные не имеют такого алиби. А как Юлия относилась к братьям?

– По-моему, не очень хорошо, – честно призналась Инна, – но у нее маленькая дочь, и ей нужно было ее как-то обеспечивать.

– А Олег? Он ведь финансовый директор фирмы. Он-то должен был ладить с обоими братьями?

– Должен был, но тоже не ладил. Олег умница, финансист от Бога. И вот должен работать на этих типов. Они ведь были связаны с мафией. Не делайте удивленного лица, как будто не знаете, что все наши предприниматели так или иначе связаны с мафией. Вот и Виктор был связан с мафией, которая помогала ему на первых порах.

– Невеселая история, – подвел итог Дронго. – Получается, что в вашей компании Виктора мог убить кто угодно. От его родного брата до, простите, любимой женщины.

– Я его не убивала, – возразила гостья, – это не я.

– Я не сказал, что убили вы. Я сказал, что его ненавидели все члены вашей группы. Интересный он был тип, если сумел вызвать такую коллективную ненависть.

– Да, – согласилась Инна, – именно коллективную ненависть. Если хотите, это было даже не море, а целый океан ненависти.

– Пейте чай, – предложил Дронго, – и давайте договоримся, что сегодня вы останетесь у меня. Здесь две спальни, вы можете разместиться в одной из них.

– Спасибо, – улыбнулась молодая женщина. – А вы не боитесь, что потом комиссар начнет подозревать и вас? Я ведь могла приехать на курорт со своим знакомым, который и убрал потом Виктора.

– У вас изощренная фантазия, – усмехнулся Дронго. – Нет, я ничего не боюсь. Во-первых, потому, что у меня тоже есть алиби. Я все время находился дома и сидел на балконе, не выходя из своей виллы. А во-вторых, у меня не получился бы такой удар, каким убили Виктора. Посмотрите на меня и на мои руки! Если бы я нанес удар такой силы, то просто проткнул бы парня, как бабочку. Да и потом, мне не нужно было его убивать таким образом. Я мог бы его просто выбросить с балкона.

– Вы серьезно? – шепотом спросила Инна.

– Конечно, нет. Просто я хотел вас успокоить. Допивайте свой чай и идите спать, уже третий час ночи. Подозреваю, что завтра комиссар будет снова всех вас допрашивать, мучая своими подозрениями.

– Спасибо, – всхлипнула молодая женщина, – я так боялась туда идти.

Она снова достала сигареты. Дронго вспомнил про запах в комнатах, который помог определить ему присутствие чужого человека в доме.

– А каким образом вы попали ко мне на виллу? – спросил он. – Неужели у вас есть второй ключ, или вы умеете пользоваться отмычками?

– Нет, – чуть улыбнулась Инна, – просто рядом проходил дежурный, который принимал соседнюю виллу у отъезжавших немцев. И я попросила его открыть мне эту дверь. Все очень просто. Он даже ничего не заподозрил. И сразу открыл.

– Еще бы, – засмеялся Дронго, – красивая молодая женщина просит его открыть ей дверь. Краж на этом курорте не бывает, убийство – случайность, а присутствие красивой молодой женщины в номере одинокого мужчины – идеальный стимул для его дальнейшего пребывания на курорте. Так что все правильно.

Докурив сигарету, она потушила ее в пепельнице.

– Спасибо вам, – сказала вдруг Инна, – а то сегодня мне было так плохо.

– Это вам спасибо, – возразил Дронго. – Мне казалось, что я просто мешаю. И моя помощь никому не нужна. А теперь благодаря вам я знаю, что это не так. Идите спать, спокойной ночи. Мне еще нужно немного посидеть на балконе.

– А вы разве не пойдете спать? – удивилась она.

– Нет, мне нужно еще о многом подумать.

– Спокойной ночи, – сказала, поднимась, Инна.

– Спокойной ночи, – пожелал ей на прощание Дронго.

Когда она ушла в соседнюю комнату, он открыл дверь балкона, вынес туда уже остывающий чайник, сел за столик и просидел так часа два. Только в пятом часу утра он отправился в свою спальню. Проходя мимо комнаты, в которой спала гостья, он услышал ее тихое посапывание. И впервые подумал, что труднее всего в жизни бывает вот таким – одиноким и красивым женщинам.

Глава 8

Рано утром он проснулся от осторожных шагов в гостиной. Инна пошла умываться. Он натянул брюки, надел рубашку и вышел в коридор. Рядом с двумя спальнями были, соответственно, две туалетные комнаты. В ближней из них стояла Инна, уже вытиравшая лицо. Увидев Дронго, она улыбнулась ему.

– Кажется, мы проспали, – виновато сказала она. – Представляю, какие гадости про меня будут говорить. «Еще не остыл труп ее любовника, а она уже легла в постель к чужому человеку!»

– Не будут, – успокоил ее Дронго, – вы просто никому не рассказывайте, где провели ночь, и я обещаю никому ничего не говорить. Кстати, завтрак уже начался, и я боюсь, что вы можете на него опоздать.

Она улыбнулась, но ничего больше не сказала. Через десять минут она уже была готова идти на завтрак.

– Скажите своим знакомым, что администрация отеля предоставила вам другой номер, – предложил Дронго, – и все будет в порядке.

– Я так и сделаю, – пообещала Инна и, подойдя к нему, осторожно поцеловала его в щеку. – Глядя на вас, – сказала она задумчиво, – начинаешь верить, что не все мужчины подлецы.

И, повернувшись, быстро вышла. Дронго посмотрел ей вслед и пошел бриться. Глядя на себя в зеркало, он подумал, что ему уже много лет. Тридцать семь, а он до сих пор не женат и не имеет детей. Впрочем, при том образе жизни, который он вел, его семью ждали нелегкие испытания. Хотя возможно, что дети у него и были.

В восемьдесят шестом он ездил в Румынию. Отправившись в Бухарест из Киева на поезде, он встретил в вагоне Надежду, молодую женщину какой-то необыкновенной, светящейся изнутри красоты. Молодая женщина призналась ему, что заметила его, еще когда он стоял на перроне. Они были вместе одну ночь. Целую ночь. Всего одну ночь. Он был еще очень молод и самонадеян. Когда поезд остановился в Бухаресте и он, сойдя на перрон, шел к вокзалу, она шла за ним, пытаясь что-то сказать. А может, это ему просто показалось. Потом они попрощались и пошли в разные стороны. И больше никогда не виделись. Но он помнил, что был слишком увлечен в ту ночь, и эта встреча для женщины вполне могла иметь более серьезные последствия.

Другая женщина, с которой он был знаком много лет и которая теперь жила в Германии, призналась ему, что он был отцом ее ребенка. Ребенка, который погиб в результате аборта. Это было особенно неприятно, так как он был решительным противником абортов, считая их аморальными и страшными по отношению и к несостоявшейся матери, и к неродившемуся ребенку. По его твердому убеждению, мужчина не имел права на зачатие, если не хотел иметь ребенка. А забеременевшая женщина не должна была лишать саму себя такой радости, убивая свой плод.

Он не был пуританином или моралистом, просто ему всегда казалось, что существуют ценности гораздо более важные, чем просто отношения двух людей. Рождение, Любовь и Смерть. Эти три категории были вневременными и вечными, к ним он относился уважительно и благоговейно, считая их самыми великими чудесами на свете.

Именно поэтому, признавая право женщины на аборт, он считал одинаково ответственными за его совершение и мужчину, и женщину, сначала предавающихся страсти, а затем губящих плод совместной любви.

Закончив бриться, он по привычке достал лосьон «Фаренгейт», которым всегда пользовался после бритья, и туалетную воду «Фаренгейт». Несмотря на то, что в последние годы появилось много разного рода нового отличного парфюма для мужчин, он сохранял верность однажды понравившемуся ему «Фаренгейту», находя, что тот отвечает его сути и внутреннему огню.

Лишь закончив туалет, он вышел из дома, направляясь к отелю, в ресторанах которого уже собирались туристы на завтрак. Все обсуждали вчерашнее происшествие. Об убийстве говорили с энтузиазмом, словно о последнем модном кинофильме или бродвейском спектакле.

Наверху, в ресторане, за двумя разными столиками сидели разделившиеся члены группы. Юрий, Олег и их спутницы Юлия и Кира – за одним столиком, находящимся ближе к входу. А Рауф, Света, и присоединившаяся к ним Инна заняли столик ближе к террасе. Сегодня утром было достаточно прохладно, и поэтому на террасе почти никого не было.

Дронго улыбнулся Инне, кивнул сидящим за обоими столиками как знакомым и прошел к небольшому столику, находившемуся в глубине зала. Заказав свой традиционный чай, он взял тарелку и пошел выбирать блюда, предпочитая сухие кексы и джемы. Он не любил обильных утренних завтраков и тем более разного рода мясных и рыбных блюд. Предпочитал просто чашку чая. Очевидно, это было связано и с его работой, когда умственная деятельность достигала своего пика именно к вечеру, когда и требовалось основное питание. По утрам он чувствовал себя расслабленным и усталым. К вечеру он получал прилив новой энергии и выглядел гораздо свежее.

«Хорошо еще, что они не стали вчера выяснять отношения прямо за столом», – вспомнил Дронго о стычке Юрия с Рауфом. Однако сегодня утром, похоже, оба вчерашних соперника сидели относительно спокойно, ожидая приезда полицейского комиссара, который хотел допросить всех остальных. На этот раз в качестве переводчика должен был выступать сотрудник российского консульства, который прибыл ровно в девять часов утра и с нетерпением ждал господина комиссара в кабинете менеджера.

Фикрет Явуз прибыл в десятом часу, грузный, медлительный, недовольный предстоящими переговорами. Особенно ему не нравилось, что переводчиком будет сотрудник консульской службы. Но исключить дипломата из беседы было невозможно, да и опасно. В случае обвинения кого-нибудь из российских граждан генеральное консульство в Стамбуле всегда может предъявить претензии к работе полицейского комиссариата, обвинив его сотрудников в предвзятом отношении к гражданам своей страны.

Пока до приезда комиссара оставалось время, Дронго еще раз спустился к бассейну, проходя прежним путем. На этот раз дверь в сауну была открыта, и он вошел внутрь. За стойкой сидели две миловидные и приветливые девушки-турчанки.

– Скажите, – обратился к ним Дронго, – отсюда можно выйти, минуя вашу стойку?

– Да, – засмеялась одна из девушек, – вон там вход в сауну, а напротив выход в бассейн. Если кто-нибудь захочет там выйти, то это будет несложно сделать. Некоторые любят сразу после сауны идти в бассейн. И хотя у нас есть в каждом отделении небольшой бассейн с холодной водой, многие предпочитают большой бассейн. Мы не возражаем. Главное, чтобы любой желающий не задерживался слишком долго в самой сауне. Это бывает иногда вредно для организма.

– Исчерпывающее объяснение, – улыбаясь пробормотал Дронго, – большое вам спасибо. А можно мне самому пройти туда?

– Наша раздевалка слева. Там вам выдадут халат и полотенце, и примут ваши вещи. Там же есть необходимые предметы для укладки волос, массажный салон, косметический кабинет, – показала, куда следует идти, девушка, сидевшая слева. – Вы можете пройти в сауну, только раздевшись.

– И конечно, только в мужское отделение, – добавила другая, прыснув от смеха.

– Значит, в сауну нельзя пройти в одежде. И любой, кто приходит сюда, должен раздеться, прежде чем пройдет дальше, – уточнил Дронго.

– Конечно, – девушка удивлялась этому дотошному незнакомцу, – не в одежде же идти в сауну!

– Понятно, спасибо за информацию, но я не собираюсь купаться. Мне просто нужно посмотреть. Скажите, там, в сауне, уже убирали?

– Нет, убирают сейчас.

– А в женской?

– Там сейчас тоже убирают, – снова повторила девушка, – вы там что-то потеряли? Или потеряла ваша жена?

– Нет, просто я помогаю комиссару в расследовании вчерашнего убийства, – пояснил Дронго, – он просил меня зайти в сауну.

– Но убийство было наверху, в отеле, – удивилась девушка, – мы об этом ничего не знаем.

– Можно я пройду? – поняв, что разговор опасно затягивается, спросил Дронго.

– Конечно, – разрешила девушка, – только быстрее. А то нас будут ругать, если узнают, что мы пустили мужчину в женское отделение.

– Не волнуйтесь. Я думаю, менеджер не скажет вам ничего. Наоборот, еще и объявит благодарность, – сказал Дронго, проходя по коридору.

Вход в женское отделение сауны был как раз напротив входа в бассейн. Он постучался, дверь приоткрыла пожилая полная турчанка, убиравшая в сауне.

– Простите меня, – извинился Дронго, – моя жена забыла вчера здесь свое полотенце.

– Я уже все сдала в бельевую. Они, наверное, отправили все в стирку, – вздохнула женщина, – но вы не волнуйтесь. Все будет в порядке. Нам его обязательно вернут. Просто вчера корзина, в которой мы храним чистое белье и запасные полотенца, оказалась мокрой, и мне пришлось все отправить в стирку.

– Вы вечером тоже работали?

– Да, конечно. Я была здесь до двенадцати часов ночи. Мы работаем с моей сменщицей по два дня.

– Вы обычно сидите там, рядом со стойкой?

– Если меня не позовут, – конечно, там. Но иногда нужно бывает подать свежее полотенце или халат. Конечно, я хожу только в женское отделение. Мужское обслуживает мужчина, – строго объяснила она.

– А вчера вы не видели никого, кто бы прошел мимо вас? Может, кто-то вышел из бассейна и поднялся из сауны?

– Нет, – твердо сказала уборщица, – посторонних не было. Сколько человек вошли, столько и вышли. Никого посторонних не было. Мы ведь их считаем, поэтому чужой здесь пройти не может.

– Спасибо вам, – поблагодарил ее Дронго, протягивая купюру в сто тысяч турецких лир.

– Нет, – возразила она, – не нужно. Что я такого сделала? Просто рассказала вам все, как было. Если я возьму деньги, то буду потом переживать. Вдруг сказала что-нибудь не так?

– Спасибо, – еще раз улыбнулся Дронго, выходя из сауны.

Заглянув в закрытый бассейн, он обнаружил там уже купающихся людей. В основном это были дети, чей маленький бассейн со специальной вышкой и закрученным спиралевидным скатом в воду представлял для ребят основной интерес. Пройдя дальше, он вышел к открытому бассейну. Здесь почти никого не было. Дронго прошел дальше и остановился у входа, где находилась водяная дорожка, через которую нельзя было пройти, не замочив ног. Подумав немного, он прошел дальше и перелез через ограду, чтобы не снимать туфель и носков. Здесь было невысоко, и сделать это было несложно.

Подойдя к бару, он поздоровался с обоими барменами и спросил, кто из них работал вчера.

– Я, – ответил один из них, человек высокого роста, черноусый, с пышной, чуть седоватой шевелюрой и красноватым лицом. Он представлял собой колоритный тип турка, который трудно было забыть.

Дронго подошел ближе, доставая двадцатидолларовую купюру.

– Вчера поздно вечером здесь за одним из столиков сидели двое русских туристов.

Черноусый смотрел на портрет Джексона на двадцатидолларовой купюре.

– Ты их видел? – снова спросил Дронго.

– Здесь бывает много людей, эфенди, – бармен уклонился от ответа.

– По-моему, эта бумажка может вылечить твою память, – Дронго положил купюру перед барменом. Бумажка моментально исчезла.

– Были, – сразу вспомнил бармен, – были двое. Примерно часов в девять-десять. Пышная блондинка и высокий мужчина. Они были в купальных костюмах, а свою одежду положили рядом. Но мужчина почти сразу ушел, а затем ушла и блондинка.

– Куда она пошла?

Бармен снова сделал непонимающее лицо.

– Трудно все вспомнить, эфенди.

Дронго, сдерживая смех, достал еще двадцать долларов. Но, покрутив их в руках, не стал отдавать бармену.

– Так куда она пошла? К морю или обратно к бассейну?

– Нет, – покачал головой бармен, – она пошла во французский ресторан, вон туда.

– Не может быть, – нахмурился Дронго, – этого просто не может быть. Я все время сидел на балконе вон той виллы. Значит, она прошла мимо меня? Нет, это невозможно.

– Она пошла туда, эфенди, – упрямо сказал бармен, – и, по-моему, ее там кто-то ждал. Я видел, там кто-то стоял у ресторана.

– Когда это было?

– Почти сразу, как только ушел мужчина, – уточнил бармен.

«Выходит, что в этот момент я слушал беседу Юрия и Инны позади дома, – подумал Дронго. – Именно в этот момент Светлана могла пройти к ресторану, где ее кто-то ждал. Получается, что она точно знала, где будет Рауф в этот момент, он ведь тоже как раз в это время спускался к французскому ресторану».

– А потом они не выходили из ресторана? – задал он последний вопрос.

– Этого я уже не мог видеть, – бармен развел руками, – может, и выходили. Но я не смотрел в ту сторону. Блондинка была уж очень запоминающаяся, и поэтому я невольно обратил внимание, куда она пошла.

– Хорошо, – Дронго спрятал вторую купюру себе в карман.

– Вы забыли, – улыбнулся бармен, протягивая руку.

– Да, – согласился Дронго, – у меня такая же плохая память, как и у тебя. Может, заплатишь мне двадцать долларов, чтобы я вспомнил, что именно я забыл?

Не глядя больше на рассерженное лицо черноусого бармена, Дронго зашагал к французскому ресторану. Чуть ниже ресторана стояли белые мраморные статуи поэтов Турции, среди которых выделялась фигура Юниса Эмре.

Войдя в ресторан, Дронго прошел к метрдотелю.

– Доброе утро, – начал он свой своеобразный допрос, – это вы работали вчера вечером в ресторане?

– Нет, – улыбнулся метрдотель, – вчера был мой сменщик. Он будет вечером. А почему вы спрашиваете? У вас что-нибудь пропало?

– Нет, спасибо. Я зайду вечером. Скажите, отсюда можно попасть на заднюю дорожку?

– Конечно. И через нашу кухню, и обойдя ресторан справа.

– Много людей бывает по вечерам?

– На ужине да, очень много.

– А после ужина?

– Остаются в основном молодые пары. Пьют вино или пиво. Нет, после ужина людей бывает совсем немного. Две-три пары. Но вообще-то, мы открыты до двенадцати часов ночи. И любой желающий может к нам зайти.

– А кто из официантов работал вчера ночью?

– Их никого нет. Все будут только вечером, – виновато улыбнулся метрдотель. Он был еще молод и немного волновался.

– Хорошо, – понял его волнение Дронго, – я зайду сегодня вечером. Передайте своему напарнику, что я хочу с ним поговорить.

В этот момент в ресторан вбежал менеджер отеля.

– Дорогой друг, – закричал он с порога, – мы ищем вас по всему курорту! Наш уважаемый комиссар Фикрет Явуз уже полчаса как приехал и требует вас найти.

– У него же есть сотрудник российского консульства, который хорошо говорит на обоих языках, – напомнил Дронго.

– Он требует только вас, – возразил менеджер, – говорит, что не начнет допросов, пока вы не придете.

– Уже иду, – засмеялся Дронго.

Кажется, комиссару понравилась его вчерашняя работа. И не только в качестве переводчика.

Глава 9

Комиссар опоздал подъехать в условленное время не по собственной вине. Ему позвонили из Стамбула. Пришлось выслушать все, что он и предполагал услышать. И о бездарности местных пинкертонов, и о важности курорта для населения целого вилайета. Комиссар долго соглашался, но под конец рассвирепел и заметил, что любой желающий умник может сам приехать и проводить расследование. После чего на другом конце повесили трубку, а перспектива выхода на пенсию с хорошим послужным списком стала призрачной.

Именно поэтому, приехав на курорт, он потребовал прежде всего найти своего вчерашнего переводчика, справедливо решив, что этот опытный человек в подобном расследовании не помешает. Когда человеку уже столько лет, сколько было Фикрету Явузу, и за его плечами долгие годы усердной службы, самолюбие не столь важно, сколько перспектива почетной пенсии и спокойной жизни в собственном доме. Именно поэтому он ничего не имел против помощи Дронго, уже успев понять и оценить масштабность и аналитический склад ума своего добровольного помощника. Больше того, он даже хотел его помощи.

На этот раз допрос свидетелей проходил не в апартаментах убитого, а в специально выделенном для этого кабинете менеджера. Перед тем, как войти к комиссару, Дронго вспомнил об Инне и попросил менеджера перевести молодую женщину в другие апартаменты, где она могла бы нормально разместиться. Менеджер сразу побежал выполнять просьбу гостя, а Дронго вошел в кабинет, где уже сидели комиссар, его помощник и представитель российского консульства.

– Мерхаба, – поздоровался по-турецки комиссар, – как вы спали?

– Неплохо, – пожал ему руку Дронго, – хотя, честно говоря, спал мало. Все время думал о вчерашнем убийстве.

– Ужасное преступление, – подтвердил по-турецки представитель российского консульства, также поднимаясь с места. Он принял Дронго за представителя турецкой прокуратуры.

Поняв это, Дронго улыбнулся:

– Мы можем говорить по-русски, – сказал он, – я выполняю здесь функции переводчика и внештатного помощника комиссара.

– Прекрасно, – обрадовался дипломат. – Самойлов, – представился он, – Николай Сергеевич.

– Очень приятно, – Дронго назвал имя и фамилию, под которыми он зарегистрировался в отеле.

Комиссар приказал пригласить следующего свидетеля. Им оказалась Света.

Женщина вошла в комнату и, боязливо оглядевшись, села на стул. На ней было темное строгое платье, но ее пышные формы, очевидно, волновали помощника комиссара, который опять сильно покраснел, хотя, в отличие от Инны, вошедшая была одета довольно скромно и не собиралась особо подчеркивать свои формы.

– Вы Светлана Морозова, – сказал, просматривая ее документы, комиссар, – и вы прибыли на курорт вместе с группой людей, среди которых был и убитый Виктор Кошелев. Все правильно?

Дронго четко перевел. Теперь, в присутствии сотрудника российского консульства, владевшего турецким языком, нельзя было импровизировать, иначе это сразу бы стало явным.

– Да, – подтвердила женщина, – мы приехали все вместе два дня назад.

– Вы работаете в фирме, которую возглавлял убитый?

– Нет, просто я подруга его компаньона. А разве кто-нибудь сказал, что я работала в его фирме? – забеспокоилась она, словно комиссар спросил о чем-то неприличном.

– Успокойтесь, – посоветовал Дронго, – он просто задает вопросы. Отвечайте более четко и полно на конкретные вопросы и не задавайте своих.

Женщина кивнула, несколько успокоившись.

– Многие свидетели показали, что в вашей группе все время вспыхивали скандалы и перебранки. Что вы на это скажете?

– Разное бывало. Иногда случались и ссоры, – ответила Света. – А почему вы спрашиваете?

– Вчера вечером, за ужином, состоялся неприятный разговор между убитым и вашим другом, Рауфом. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Они просто поспорили, – пожала плечами женщина, – с кем такого не бывает? Просто поспорили из-за своих дел. И Рауф сразу ушел, чтобы не скандалить дальше.

– Они и раньше спорили таким образом?

– Иногда спорили. Но в конце концов всегда находили общий язык, – добавила Света.

– Куда вы пошли после ужина?

Комиссар спрашивал, помощник записывал, а Дронго добросовестно переводил. Российский дипломат в допрос пока не вмешивался, тактично решив дать комиссару возможность спокойно работать.

– Мы пошли купаться, – ответила женщина.

– Вы можете назвать, кто именно был с вами?

– Конечно. Кроме меня там были Юрий Кошелев, наш Олег и девочки – Юля и Кира. Мы были впятером.

– И вы все время купались в бассейне, никуда не отлучаясь? – уточнил комиссар.

– Да, – неуверенно кивнула Света, – все время были там.

– Может, вы куда-то отходили от бассейна, пока другие купались? – спросил комиссар.

– Нет, – уже более твердо сказала Света, – я никуда не отлучалась.

– Ваш друг Юрий Кошелев показал вчера, что, пока другие купались, вы прошли к бару, где выпили две чашки кофе. После чего он ушел, оставив вас одну, – прочел комиссар показания брата убитого.

– Да, верно, – вспомнила женщина, – мы были в баре. Но пили не кофе, а мартини. Все равно я сказала правду. Мы не отходили от бассейна, бар находится рядом с ним.

Дронго вспомнил об информации бармена, но промолчал, решив, что не стоит сейчас уличать ее во лжи. Это могло спутать все его планы и помешать нормальному ходу допроса.

– И вы все время сидели в баре? – снова уточнил комиссар. – Бармен сможет это подтвердить?

– Наверное, сможет, – пожала плечами женщина, – я ведь там была. Мы даже прошли туда в купальных костюмах и потом, когда немного обсохли, оделись. Он должен был меня запомнить. У него такие большие пышные усы.

– Когда вы услышали крик горничной, вы все еще были в баре? – спросил комиссар.

– По-моему, да, но точно не помню.

– Какие отношения были у вашего друга Рауфа с убитым?

– Деловые, нормальные. Они ведь были компаньонами. А то, что спорили, это ничего не значит. Сейчас все спорят и ругаются. По-другому бизнес сделать нельзя, – рассудительно закончила женщина.

– А как к убитому относились лично вы? – вдруг спросил комиссар, и Дронго перевел, с интересом ожидая ответа.

Она вдруг изменилась в лице, побледнела и сказала с вызовом:

– Я его не очень любила. Но это мое личное дело.

– Сейчас не личное, – возразил комиссар, выслушав перевод. – Пусть она объяснит нам, почему она его не любила, – попросил он Дронго.

– Он был жестокий и наглый, – пояснила Светлана, – поэтому я его и не любила.

– У него были споры или ссоры с его девушкой? – спросил комиссар, и Дронго вместо последнего слова назвал имя Инны, заметив на себе удивленный взгляд российского дипломата.

– По-моему, еще нет. Вообще-то, они были уже на грани. Инна все время интересовалась, почему мы так плохо относимся к Виктору. Я думаю, что через некоторое время она бы ушла от него. Она слишком гордая женщина. Но до сих пор никаких скандалов не было.

Пока Дронго переводил, она немного подумала и вдруг выпалила:

– Если они думают, что Виктора убил Рауф или Инна, то ошибаются. Они никогда бы на такое не пошли. Это просто глупо так думать.

– А кто бы пошел? – не стал переводить ее фразу Дронго и задал свой вопрос.

Она растерялась.

– Не знаю… я просто не знаю.

Как и любая блондинка, она быстро краснела. Теперь легкий румянец залил ее щеки.

– А Юрий мог убить своего брата? – задал вопрос Дронго, не дожидаясь вопроса комиссара.

– Юрий?.. – явно испугалась женщина.

Самойлов вскочил в места.

– Кто здесь допрашивает? – по-турецки закричал он, чтобы понял и комиссар. – Что здесь происходит? Какое право имеет этот человек задавать вопросы лично от себя?

– Он мне помогает, – твердо сказал комиссар, – и, по нашей договоренности, может задавать любые вопросы. Если вас что-то не устраивает, вы можете жаловаться, господин дипломат. Все вопросы он задает от моего имени.

Под его взглядом Самойлов сел, а Дронго, получив ободряющий кивок комиссара, задал следующий вопрос:

– Какие отношения были между братьями?

– Не очень хорошие, – честно призналась Света.

– Вы не ответили на мой первый вопрос. Как вы считаете, мог Юрий убить своего брата?

– Я не знаю, – смутилась женщина, – не знаю.

– А другие члены вашей группы? Например, Кира?

– Нет, – сразу сказала Света, – ни за что. Ее тошнит при виде крови. Она бы – никогда.

– А вы? – вдруг спросил Дронго, и наступила тишина.

Комиссар понял, что его помощник задал какой-то каверзный вопрос, на который женщина не знает ответа. А Самойлов переводил взгляд с женщины на мужчин и не понимал, почему она молчит.

И вдруг женщина зарыдала. Громко зарыдала, и дипломат снова вскочил на ноги.

– Перестаньте издеваться! – уже по-русски закричал он.

Дронго коротко изложил суть своих вопросов комиссару и добавил, разумеется, по-турецки, так что Света не могла его понять:

– Она не все время была в баре. Я говорил сегодня с барменом, работавшим вчера. Она вышла оттуда и прошла во французский ресторан.

– Но вы этого не видели, – резонно заметил комиссар.

– Нет. Видимо, в этот момент я стоял в спальне и слушал беседу брата покойного и Инны, к которой он приставал. Наверное, тогда она и прошла к французскому ресторану.

Женщина достала из сумочки платок, и Дронго, подождав, пока она вытрет слезы, задал следующий вопрос:

– Почему вы нас обманули? Вы ведь не сидели все время в баре. Вы ушли оттуда, как только Юрий, вас оставил. И сразу прошли к французскому ресторану, где вас кто-то ждал. Кто вас там ждал?

Она испуганно посмотрела на него. Этот человек, казалось, знал все.

– Там был мой друг, – тихо сказала она, опустив голову.

– Имя этого друга? Кто это был? Почему вы встретились с ним таким странным образом?

Женщина молчала.

– Мы ждем, – напомнил Дронго.

– Это был Рауф, – тихо сказала она.

– Но почему тогда он все скрыл от нас? – Комиссар понял, чье имя она произнесла, и добавил с укоризной: – Все-таки напрасно я его вчера не задержал.

– Почему вы встречались с ним именно таким образом? И почему он ничего нам не рассказал об этой встрече? – спросил Дронго.

– Мы договорились встретиться с ним там еще во время ужина, – сказала Света, – он сам попросил меня пойти со всеми в бассейн. Он хотел… хотел… В общем, он хотел, чтобы мы все ушли, а он бы сам поговорил с Виктором.

Дронго точно перевел слова женщины, и комиссар вскрикнул с удовлетворением:

– Ну вот и все, что требовалось доказать! Рауф все-таки встречался с Виктором вчера после ужина. И в результате их ссоры все было решено ножом самого Виктора.

– Он сказал мне, – продолжала женщина, – что Виктор не захотел с ним разговаривать. Он позвонил ему и хотел к нему подняться, но Виктор сказал, что он занят и они поговорят завтра утром. Мы как раз сидели в ресторане, и когда раздался крик, мы выскочили на главную дорожку.

Дронго перевел и эти слова, после чего комиссар замолчал. И, немного подумав, спросил:

– Они все время сидели в ресторане?

Дронго перевел, и женщина кивнула.

– Да, они все время сидели в ресторане и никуда не выходили.

– Нужно все проверить, – нервно предложил комиссар, – она может соврать, чтобы выгородить своего друга.

– Нам придется найти метрдотеля, который работал вчера вечером, – заметил Дронго, – и официантов. Такую женщину, как эта блондинка, должен был запомнить любой турок.

Помощник прыснул от смеха. Даже российский дипломат усмехнулся.

– Если они подтвердят, что эти двое никуда не выходили, значит, у Рауфа будет абсолютное алиби, – заключил Дронго. – Бармен видел, что она подходила к человеку, который явно ждал ее у ресторана. А само убийство было совершено как раз после этого. Они были в ресторане не меньше получаса. Когда я поднялся в его апартаменты, то увидел, что кровь еще не свернулась до конца. Виктор был убит совсем недавно, буквально за несколько минут до того, как его нашла горничная. Она могла бы увидеть убийцу, если бы зашла чуть раньше в эти апартаменты.

– Вы решили выступить теперь в роли адвоката? – разочарованно спросил комиссар.

– Мне казалось, что истина для вас гораздо важнее, чем все наши разговоры, – спокойно заметил Дронго. – Или я ошибался?

Комиссар отвернулся, стараясь не смотреть на своего переводчика. Он понимал, этот тип вновь оказался прав. И, посмотрев на женщину, добавил:

– Вы свободны. Срочно найди этого менеджера, – сказал он, уже обращаясь к помощнику. – Пусть привезет к нам метрдотеля, дежурившего вчера во французском ресторане, и официантов. Всех, кто там был.

Глава 10

Получив категорический приказ комиссара, помощник вышел из комнаты, и мужчины остались втроем.

– Кто все-таки, по-вашему, совершил это убийство? – спросил российский дипломат. – Я так ничего и не понял.

Разговор шел на турецком, чтобы его понимал и комиссар.

– Пока не знаем, – пожал плечами Дронго, – вчера вечером произошла крупная ссора между убитым и его компаньоном. У компаньона до настоящего времени нет алиби. Поэтому они его и подозревают.

– А у всех остальных это алиби есть? – нервно дернулся дипломат.

– Не у всех, – признался Дронго, – после того как ужин закончился, они вышли к бассейну впятером. Моя вилла как раз находится напротив этих бассейнов. Двоих я все время видел перед собой, но остальные время от времени куда-то отлучались. Мы допросили некоторых из них. Пока алиби нет только у троих: у подруги убитого Инны, его компаньона Рауфа и молодой женщины по имени Кира. У всех остальных есть. У некоторых не столь абсолютное, но все же есть.

– Я не имел в виду членов группы, – возмущенно заметил дипломат, – я говорил о других туристах. Здесь несколько сот человек, столько служащих, работников! Почему вы не подозреваете никого из них? Почему убийство должны были совершить обязательно члены российской группы? Откуда такая предвзятость, комиссар? – возмущенно закончил он.

Фикрет Явуз покачал головой. Как ему не нравится работать в подобных условиях! Кажется, его пенсия действительно будет на грани минимума, установленного в таких случаях.

– Я вам отвечу, – сказал комиссар. – Во-первых, ваш бывший гражданин был убит собственным ножом, о котором знали только члены его группы. Они покупали его вместе в Стамбуле, и посторонний человек мог принять его за обычный сувенирный нож. Во-вторых, в номере после убийства осталось одних только денег около пятидесяти тысяч долларов. И еще драгоценности. Как выдумаете, если это был обычный грабитель, почему он не взял эти деньги и ценности?

Дипломат ошеломленно молчал. Потом нерешительно сказал:

– Извините. Я всего этого не знал.

В комнате появился менеджер. На нем была цветная жилетка и светлые брюки. За ним вошел помощник комиссара.

– Я все знаю! – закричал менеджер. – Я уже распорядился всех вызвать сюда. Они живут в городе, и наш автобус уже поехал за ними.

– Прекрасно, – кивнул комиссар, – теперь я понимаю, почему все стремятся на ваш курорт. У вас прекрасная реакция.

Менеджер улыбнулся.

– Я распорядился принести сюда чай и кофе, господин комиссар. Если вам понадобится еще что-нибудь, мой секретарь вам все обеспечит.

Он вышел из комнаты.

– Кто у нас еще в списке главных свидетелей? – спросил комиссар. Кажется, вы все время говорите еще об одной девушке, которую вы не могли видеть со своего балкона.

– Да, – кивнул Дронго, – одна из тех двух оставшихся в бассейне женщин. Я не мог ее видеть, так как она довольно долгое время была в сауне.

– Как ее зовут? – оживился комиссар.

– Кажется, Кира. Фамилии я не знаю.

– Распорядитесь, – приказал комиссар помощнику, – пусть ее пригласят следующей.

Через пять минут в комнате появилась Кира. Она была одета в светлый брючный костюм и, несмотря на явные усилия казаться уверенной в себе и независимой, очень нервничала. Это было видно и по ее манере держаться, и по дергающемуся лицу. Она села на стул напротив комиссара, пытаясь унять дрожащие руки. Ее миниатюрное личико было плохо накрашено: очевидно, ее позвали прямо из номера.

– Почему вы так нервничаете? – спросил Дронго.

– Как будто вы не знаете, что случилось, – выдохнула она, – такой ужас! Убили Виктора!

– Вы его хорошо знали? – спросил комиссар.

– Не очень.

– Но он был президентом компании, где работал ваш друг.

– О ком вы говорите? – не поняла женщина. – Какой друг?

– Тот человек, с которым вы сюда приехали. Кажется, его зовут Олег Молчанов, – пояснил Дронго, – он ведь финансовый директор компании, которую возглавлял Виктор Кошелев.

– Он мой муж. Мы собираемся расписаться сразу после возвращения, – гордо сообщила Кира, – я никогда бы не приехала на курорт просто с другом.

– Простите, – улыбнулся Дронго, – это, конечно, важное уточнение. Но тем не менее вы не ответили на вопрос комиссара. Вы хорошо знали Виктора Кошелева?

– Не очень хорошо. И совсем не хотела знать лучше.

– Почему? – спросил комиссар, когда ему перевел Дронго.

– Он был подлецом и мерзавцем, – безапелляционно заявила Кира, – и я совсем не жалею, что его убили.

– Это слишком категоричное заявление, – покачал головой Самойлов, – не нужно говорить такие вещи. Вас могут заподозрить в убийстве.

– Меня? – засмеялась Кира. – Никогда! Кто меня может заподозрить? Мне-то зачем было его убивать?! Что он мне сделал плохого?

– Вы некоторое время отсутствовали в бассейне? – спросил Дронго уже от самого себя и заметил, как вздрогнула женщина при упоминании бассейна.

– Я была в сауне, – торопливо сказала она.

– Возможно, – согласился Дронго, – но у вас было время, чтобы выйти из сауны, добежать до номера Виктора, убить его и снова вернуться. Из сауны есть выход в отель через детскую комнату и кафетерий.

– Какой бред, – пожала плечами женщина, – для чего мне это было нужно?

Она попыталась достать из сумочки сигареты, и было видно, как сильно дрожат ее руки. Наконец она раскрыла сумочку и, достав пачку, с трудом вытащила сигарету, чтобы закурить. Потом посмотрела по сторонам.

– У вас нет зажигалки? – спросила она у Дронго.

– Я некурящий, – сухо ответил он.

Самойлов достал зажигалку и подошел к женщине. Она закурила, легким кивком поблагодарив дипломата.

– Дело в том, что ваш будущий муж был финансовым директором у человека, которого вы только что назвали мерзавцем. Может, вы решили таким образом освободить своего мужа от мерзавца? – предположил комиссар.

– Он в личной жизни был мерзавцем, – гневно ответила женщина, – а на работе он как раз был достаточно умным и пробивным типом. Зачем мне было его убивать?

– А кто, по-вашему, мог это сделать?

– Из нашей группы никто, – очень твердо сказала женщина. – Ищите среди служащих. Может, кто-то польстился на его деньги.

– Не подходит, – возразил Дронго. – После убийства мы нашли все деньги в его сейфе.

– Какие деньги? – быстро спросила Кира. – Доллары?

– Да, конечно. Около пятидесяти тысяч долларов лежали в его личном сейфе. И драгоценности Инны тоже были там.

– А фунты? – вдруг сказала Кира. – Они тоже были в номере?

– Какие фунты? – даже растерялся Дронго.

– Он собирался отсюда лететь в Англию. У него в номере лежали две пачки денег. Двадцать тысяч английских фунтов. Олег вчера ездил в Стамбул и получил эти деньги в банке.

Комиссар и Дронго переглянулись. Это меняло весь ход расследования. Фунтов они не находили и теперь вполне можно было выстроить гипотезу об ограблении. Комиссар с ужасом подумал, что, попади такая версия в газеты, курорт можно сразу закрывать. А его уволят за несоответствие занимаемой должности.

– Кто знал об этих деньгах? – закричал он нервно.

– Кроме Виктора и Олега, никто. Виктор просил держать это в тайне, и Олег все рассказал только мне, объяснив, зачем он едет в Стамбул.

– А брат Виктора знал об этих деньгах?

– Этого я не знаю. Наверное, знал. Виктор ему доверял.

Комиссар вытер ладонью правой руки вспотевшее лицо. Покачал головой.

– Только этого нам не хватало, – с досадой произнес он.

– Я же вам говорил! – победно воскликнул российский дипломат.

– Нужно будет все тщательно обыскать, – предложил Дронго, видя состояние комиссара, – все номера. Все без исключения. Такие деньги не могли положить куда попало.

– Да-да, конечно, – растерянно сказал комиссар.

– У вас еще есть ко мне вопросы? – спросила Кира, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Нет, – горько ответил комиссар, – она может идти.

– У меня есть еще несколько вопросов, – вмешался Дронго. – Как вы считаете, почему Инна не знала о деньгах? Она ведь их даже не видела.

Кира смутилась в очередной раз.

– Не знаю, – сказала она, – может, просто не обратила внимания.

– Кто еще мог знать про деньги?

Она снова занервничала. Покачала головой.

– Вы уже меня спрашивали. Я не знаю. Я же вам сказала, что не знаю!

– До свидания, – перебил ее Дронго. Ему явно не нравилась эта слишком умная особа, так пытавшаяся скрыть свое волнение.

Молодая женщина поднялась и вышла из комнаты.

– Это меняет дело, – горько сказал комиссар, – теперь действительно придется подозревать всех туристов. Устроить обыск по всему курорту. Будет скандал на всю Турцию. Сюда больше никто не захочет приезжать. А меня просто вышвырнут из полиции, даже если я в результате и найду убийцу.

Самойлов поднялся следом за женщиной.

– Я считаю, что вам нужно еще раз подумать, прежде чем предъявлять обвинения гражданам моей страны, – сухо и официально заявил он. – На вашем курорте убит наш гражданин. И, по-моему, вам следует заняться поисками убийцы, а не мучить членов этой туристической группы, и без того морально пострадавших в результате происшедшего.

«Какой идиот! – разочарованно подумал Дронго. – Неужели он ничего не понимает?»

– Послушайте, Николай Сергеевич, – с трудом сдерживаясь, сказал Дронго, – неужели вы не хотите понять очевидных вещей? Деньги для убитого привезли только вчера. Привезли из Стамбула. О них не знал никто. Ни один человек, кроме, опять-таки, членов этой группы. И деньги пропали. Так какой вывод из этого следует?

Самойлов пожал плечами.

– Разбирайтесь сами, без меня. Все документы я потом подпишу, – закончил он и вышел из комнаты.

– Что вы ему сказали? – спросил комиссар.

– Сказал, что об этих новых деньгах могли знать тоже только члены группы.

– Их мог увидеть кто-либо из сотрудников отеля, – предположил комиссар.

– Ну, этого я ему не сказал, – рассмеялся Дронго, – мне просто хотелось поставить его на место. А вы не переживайте так, комиссар. Мы можем все проверить уже прямо сейчас. Нужно допросить водителя, который отвозил Молчанова в Стамбул. И горничных, которые вчера работали в этом номере. Хотя одна из них точно вне подозрений. Та, которая закричала, найдя труп. Еще мог быть кто-то из вспомогательных служб отеля, например, из химчистки. И посыльный из ресторана. Это не так много, и мы можем достаточно быстро проверить.

– Мне бы вашу энергию, – грустно сказал комиссар, – мне кажется, что я уже выдохся. И теперь меня заставляют бежать после финиша.

– Главное, что вы еще в хорошей форме, комиссар, – подбодрил его Дронго. – Давайте все-таки допросим мужа этой девицы. Вернее, жениха. Честно говоря, мне она очень не понравилась. И вторую даму, которая была с ней. Они единственные, кого мы пока не допросили.

– Пусть позовут Олега Молчанова и подругу брата убитого, – распорядился комиссар, и, когда помощник вышел, тихо сказал: – Мне звонили из Стамбула. Если я не найду сегодня убийцу, то завтра будут звонить уже из Анкары. А послезавтра меня просто выбросят из полиции.

– Надеюсь, до этого дело не дойдет, – успокоил его Дронго.

В комнату вошли помощник комиссара и Олег Молчанов.

Глава 11

– Доброе утро, – устало поздоровался комиссар, – проходите и садитесь.

Олег Молчанов явился одетый в строгий серый костюм. На нем был очень дорогой галстук от Валентино. Дронго снова обратил внимание на оправу его очков, тянувшую на несколько сотен долларов. Очевидно, дела у фирмы шли совсем неплохо, если финансовый директор мог позволить себе подобные траты.

– Вы финансовый директор компании, которой руководил убитый Виктор Кошелев? – уточнил комиссар.

– Да, – спокойно сказал Молчанов. Он сидел раскованно, спокойно, словно на обычном деловом совещании.

«Как он управляется с такой женщиной, как Кира? – подумал Дронго. – Они ведь совсем разные люди. Он спокойный, сосредоточенный, вдумчивый, а она эмоциональная, резкая, прямая. Может, единство противоположностей и есть условие идеального брака?»

– Вы можете назвать оборот своей фирмы? – спросил комиссар. – Если это, конечно, не секрет.

– Около двадцати миллионов долларов в год, – ответил Молчанов.

Комиссар и Дронго переглянулись.

– И кто теперь будет возглавлять такую фирму? – осведомился комиссар.

– Не знаю, – признался Молчанов, – в принципе, у нас контрольным пакетом акций владел Виктор. Теперь, после его смерти, они, наверное, перейдут к его сыну.

– У него есть сын? – спросил Дронго, даже не переведя ответа Молчанова.

– Да. Виктор развелся с женой два года назад. Хотя сына любил. Но еще больше любил свою свободу.

Дронго перевел все комиссару.

– А его брат? – спросил Фикрет Явуз.

– Он владел несколькими процентами, – отмахнулся Молчанов, – Виктор никогда серьезно не рассчитывал на своего брата, трезво оценивая его способности. Он ввел пост вице-президента по связям с общественностью и назначил туда Юрия, который ничего не делал, а просто получал зарплату.

– Значит, после смерти Виктора его младший брат не сможет стать президентом фирмы? – уточнил комиссар.

– Что? Кто вам это сказал? – засмеялся Олег. – Наверное, он сам. Да он же форменный кретин! Разве он может стать президентом?! Нет, он ни при каких обстоятельствах, никогда не станет президентом.

– А ваш компаньон Рауф?

– Он всего-навсего компаньон, – пояснил Молчанов, – он не имеет к нашей фирме прямого отношения.

– Получается, что место президента можете занять вы? – подвел итог комиссар.

– Почему получается? – удивился Олег. – Если ничего не случится, то я и буду президентом. Это же и так ясно. Я думаю, собрание акционеров обязательно выдвинет именно меня.

– Вы смелый человек, – заметил Дронго.

– Не боитесь, что вас обвинят в убийстве Кошелева?

– Нет, не боюсь. У меня есть абсолютное алиби. После ужина мы сразу все вместе пошли купаться, и я был все время в бассейне, пока не раздался крик.

– Вы купались сначала в открытом бассейне, а потом перешли в закрытый, – уточнил Дронго.

Олег снял очки, чтобы протереть стекла. По тому, как он заморгал было видно, что он очень близорук и лишь в очках чувствует себя уверенно.

– Да, – сказал он, – а откуда вы знаете?

– Я сидел в это время на балконе, – объяснил Дронго, – моя вилла находится как раз рядом с открытым бассейном.

– Странно, – удивился Молчанов, – а я вас там не видел.

– Вы привезли вчера деньги? – спросил комиссар, и Молчанов первый раз смутился.

– Откуда вы знаете о деньгах? – в свою очередь спросил он.

– Нам рассказала ваша будущая супруга, – пояснил не без некоторого злорадства Дронго.

Олег снова улыбнулся.

– Она сказала, что собирается быть моей супругой? – спросил он и, не дожидаясь ответа, заключил: – Женщины всегда так болтливы.

– Вы подтверждаете, что привезли вчера деньги?

– Да, конечно, подтверждаю. Двадцать тысяч фунтов стерлингов.

– На какой машине вы туда ездили?

– Мы взяли два автомобиля напрокат. Они стоят на стоянке курорта, – пояснил Молчанов.

– Кроме вас кто-нибудь знал об этих деньгах?

– Наверное, все знали. Мы не делали из этого особой тайны, – снова поправил очки Молчанов.

– Тем не менее уточните, кому вы еще говорили про эти деньги?

– Кире говорил. По-моему, знала о них и Юля. Еще должен был знать Юра. Виктор собирался лететь в Англию по делам, а Юра с девочками должен был возвращаться прямо отсюда в Москву.

– А Рауф или Инна знали про деньги?

– Может, знали, а может, не знали. Так вы что, думаете, из-за них Витьку убили? – удивился Молчанов. – Да ведь это для него были не деньги, так просто, на семечки. Он Инне мог подарить один браслет на такую сумму. А Рауф богатый человек. Зачем ему из-за такой суммы Виктора убивать? Да нет, это все несерьезно.

– Кто, по-вашему, мог быть заинтересован в смерти Кошелева?

Молчанов задумался. Потом ответил:

– Не знаю.

Комиссар взглянул на Дронго. Тот кивнул.

– Вы свободны, – комиссар разрешил Молчанову уйти. – Позовите из приемной женщину.

– Спасибо, – Молчанов вышел из комнаты.

– Так мы ничего не узнаем, – горько сказал комиссар.

В комнату вошла молодая женщина. Она была такого же роста, как Кира, но отличалась более плотным телосложением. Юлия прошла к стулу и, не спрашивая разрешения, села.

– Вы приехали сюда вместе с Юрием Кошелевым? – уточнил комиссар.

– Я приехала сюда сама по себе, – дерзко ответила женщина, и Дронго поморщился. Еще одна психопатка. После Киры не хотелось ни с кем говорить.

– Но вы жили в одном номере с Юрием Кошелевым, – настаивал комиссар.

– Это мое личное дело, с кем мне жить, – огрызнулась женщина, – не нужно лезть ко мне в постель!

– Она просит не интересоваться ее интимной жизнью, – перевел Дронго.

– Пусть она нам расскажет все, что знает, и уходит отсюда, – устало сказал комиссар, – уже полдень. Это ведь та самая, которая все время была в бассейне?

– Да. Она и Молчанов все время были в бассейне, – кивнул Дронго, – я их все время видел.

– Расскажите обо всем, что происходило в тот день, – попросил Дронго.

– Сначала мы поужинали, а потом пошли купаться. И после этого услышали, как закричала горничная, – коротко рассказала женщина.

– Так не пойдет, – прервал ее Дронго, – давайте более подробно. Расскажите о вашем разговоре днем у бассейна с Инной. О ссоре Рауфа с погибшим Виктором. О том, кто и где находился в момент убийства.

– Днем мы разговаривали у бассейна, и, кажется, кто-то из девочек начал разговор о Викторе. По-моему, это была Света, – начала рассказывать Юлия. – Они все хотели знать, что Инна думает о Викторе. Но ничего конкретного не было. Просто я сказала, что он непорядочный тип, и все. На ужине Рауф и Виктор серьезно поспорили, но из-за чего, я не знаю. Потом мы впятером пошли купаться. Олег, Кира, Света, Юрий и я. Мы купались в бассейнах, когда услышали крики горничной, и побежали в апартаменты Виктора, где и нашли его убитым.

– Вы знали, что у него есть нож?

– Конечно. Мы же его все вместе покупали.

– А про деньги?

– Какие деньги? – нахмурилась Юлия. – У Виктора всегда были с собой наличные деньги. У него однажды что-то случилось с кредитной карточкой, и он с тех пор всегда имел наличные деньги.

– Вы не знали, что Олег Молчанов поехал в Стамбул за деньгами для Виктора?

– Вы думаете, что я пошла бы убивать из-за денег? – презрительно спросила Юлия. Ее красивое лицо выражало неподдельное возмущение. – По-моему, Кира что-то говорила, но я не обратила внимания.

– Кем вы работаете?

– В одной сервисной фирме, – как бы нехотя ответила женщина. – Вы не будете спрашивать меня про мою зарплату?

– Не буду, – улыбнулся Дронго.

– Как давно она знает братьев Кошелевых? – спросил комиссар. – Пусть все расскажет.

– Вы давно знакомы с братьями? – перевел вопрос Дронго.

– Мне иногда кажется, что всю мою жизнь, – вдруг призналась женщина. – Нет, недавно. Несколько лет. Виктор был основным клиентом нашей фирмы. А потом я познакомилась и с Юрой.

– Вы давно с ним живете?

Она отвернулась.

– Вы не слышали вопроса? – переспросил Дронго.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – отрезала женщина, – это не относится к убийству Виктора.

– Как по-вашему, мог Юрий убить своего брата?

– Он может сделать все что угодно. Но я думаю, что нет. Зачем ему резать курицу, приносящую такие доходы? Без Виктора он – пустое место.

– Как по-вашему, Инна, подруга убитого Виктора, могла ударить его ножом? – задал очередной вопрос комиссар.

– Нет, – усмехнулась женщина, – конечно, нет. Она даже не верила тому, что мы говорили о Викторе. Она все еще смотрела на него сквозь розовые очки.

– У вас есть дети?

– Есть. Но семьи у меня нет.

– Почему?

Она посмотрела Дронго в глаза. У нее были серые глаза с желтоватым отливом.

– Мой муж погиб. Он был военным. Офицером-пограничником. Погиб в Таджикистане три года назад. У вас есть еще вопросы?

– Нет, – сказал Дронго и за себя, и за комиссара, – извините. Вы можете идти.

Потом, когда она вышла, он все рассказал комиссару. Едва он закончил, как в комнату снова ворвался менеджер. Глаза его лихорадочно горели.

– Всех доставили, господин комиссар. И метрдотеля, и официантов.

– Прекрасно, – обрадовался комиссар, – давайте их к нам.

И именно в этот момент раздался громкий выстрел. Менеджер испуганно оглянулся. Комиссар вскочил на ноги.

– Если убьют еще кого-нибудь, меня просто разорвут на части, – простонал он.

И, сам того не ожидая, накаркал беду. Через несколько минут все присутствующие в комнате стояли у второго трупа.

Глава 12

Уже услышав выстрел, они замерли, понимая, что случилось нечто невероятное. Но Дронго опомнился первым.

– Откуда стреляли? – закричал он.

– Кажется, из апартаментов, расположенных под номером убитого Виктора.

– Быстрее! – закричал Дронго. – Быстрее, или мы опоздаем!

Они выбежали из кабинета и бросились к лифту.

– Это на третьем этаже! – закричал испуганный менеджер.

Апартаменты находились в конце коридора и были последними из расположенных в правом крыле здания. Выбежав из лифта, все поспешили туда, откуда был слышен выстрел. К ним уже присоединились двое полицейских. Пробегая по коридору, они миновали ошалевшую от страха горничную, стоявшую у тележки с бельем.

– Чей это номер? – спросил комиссар на ходу.

– Молчанова и его спутницы, – пояснил менеджер.

Они подбежали к двери.

– Ломайте замок, убийца может уйти по балкону! – приказал комиссар, и двое полицейских бросились выбивать дверь.

Через несколько секунд они вбежали в номер. Но в комнатах никого не было. Осмотрели все помещения, но ничего не нашли.

– Непонятно, – прошептал менеджер, направляясь к открытой двери балкона. И вдруг позвал:

– Смотрите!

На балконе лежал Юрий Кошелев. Пуля попала ему прямо в сердце, возле тела уже расползлось кровавое пятно. Склонившийся над ним помощник комиссара почти сразу поднялся:

– Мертв, – доложил он.

Тот негромко выругался. Это уже переходило всякие границы.

– Если бизнесменов, прибывающих на ваш курорт, будут убивать с такой периодичностью, то здесь скоро никого не останется, – недовольно сказал менеджеру Дронго.

Тот пожал плечами.

– Вызывайте криминалистов и экспертов, – распорядился комиссар, – и пусть приедут врачи.

– Посмотрите, комиссар, – показал Дронго, – рядом с убитым лежит пистолет.

Комиссар обернулся.

– Осторожно! – крикнул он наклонившемуся помощнику. – Чтобы никто к нему не прикасался, пока не приедут наши криминалисты. На нем могут быть отпечатки пальцев.

В коридоре у входа уже толпилось несколько человек.

– А где хозяева номера? Приведите их! – закричал комиссар, теряя всякое терпение. Он представил себе, что скажут ему, когда сюда снова приедет представитель российского консульства, и даже застонал от злости.

Дронго вышел на балкон осмотреть тело. Подошел к перилам, наклонился и посмотрел вниз.

В апартаменты вошли Олег и Кира.

– Где вы были? – накинулся на вошедших комиссар. – Только не говорите, что ничего не слышали.

Дронго вернулся в комнату, чтобы перевести вопрос.

– Мы слышали, – спокойно ответил Олег, – но мы обедали. Сидели в ресторане, когда это случилось. За пять минут до выстрела к нам пришел Юрий и попросил ключи от нашего номера, сказав, что хочет забрать свою камеру, которая лежала у нас.

– Где камера? – спросил комиссар.

– Лежит в спальне.

Олег пошел было туда, но комиссар окликнул его:

– Стойте, я сам все проверю!

Он пошел в спальню и вскоре действительно вернулся с камерой.

– В момент выстрела вы были в ресторане? – снова уточнил он.

– Там с нами было человек пятьдесят, – холодно заметил Молчанов, – я ведь не буду вас обманывать.

Комиссар отвернулся от них и вышел на балкон, от злости у него тряслись руки. Дронго вышел следом и встал рядом.

– Опять спонтанное убийство? – комиссар вопросительно взглянул на него, закуривая сигарету.

– Нет. Первое тоже не было спонтанным. Убийца действует по очень четкому плану. Нам нужно выяснить, как сюда попал этот пистолет. И куда делся убийца.

– В каком смысле? – комиссар взглянул на него с интересом, он понял, что Дронго уже что-то придумал.

– Мы бежали по коридору около минуты. А после выстрела и нашего появления на этаже прошло гораздо меньше времени. Так куда делся убийца? – спросил Дронго. – Получается, что он забежал в соседний номер, чтобы с нами не встретиться. Но тогда убийцу должна была видеть горничная, которую мы встретили в коридоре, когда спешили сюда.

– Верно, – комиссар повернулся и вошел в комнату, – там, в коридоре, была горничная. Срочно позовите ее сюда, – приказал он помощнику.

Тот, видя состояние шефа, бросился исполнять приказ. Через минуту напуганная до полусмерти женщина появилась в апартаментах.

– Ты стояла в коридоре, когда раздался выстрел? – спросил комиссар.

– Да, эфенди, – поклонилась женщина, – я только вышла из другого номера, как услышала выстрел.

– Кто-нибудь пробегал мимо тебя? Ты кого-нибудь видела?

– Нет, комиссар-эфенди, никого. В коридоре никого не было.

Дронго посмотрел на него.

– Этого не может быть! – закричал комиссар, отшвыривая недокуренную сигарету. – Там наверняка кто-нибудь пробегал!

– Нет-нет, – испуганно и жалобно ответила женщина, – там никого не было. Никого.

Поняв, что от нее больше ничего не добьешься, комиссар разрешил ей уйти. После чего плюхнулся на диван.

– Будь проклят этот курорт и этот отель! – зло проговорил он. – Будь все проклято!

Дронго сел рядом. Ему было грустно и стыдно. Получалось, что убийца просто издевается над ними.

– Позовите снова эту живущую здесь парочку, – приказал комиссар. – Хотя нет, позовите только мужчину.

Молчанов снова предстал перед комиссаром.

– Откуда пистолет? – упавшим голосом спросил комиссар.

– У него был свой пистолет, – ответил Молчанов, – законно оформленный и разрешенный. В самолете он сдавал его пилотам, а когда прибывали на место, снова получал. Юрий всегда ездил с пистолетом. Виктор настаивал, чтобы у кого-нибудь всегда было оружие.

– Почему вы нам ничего не сказали про пистолет? – комиссар начал закипать от ярости.

– Потому что вы ничего не спрашивали, – ответил Молчанов, снова поправляя свои очки. – Мы все знали, что у Юрия был пистолет, и поэтому…

– Уходите! – перебил его комиссар. – Хотя нет, соберите всю вашу группу в соседнем номере, я хочу с вами поговорить.

Молчанов вышел, а комиссар замолчал, уставившись невидящим взглядом перед собой.

– Убийца среди них, – убежденно сказал он. – Один из них – убийца, он все это придумал. Я найду его во что бы то ни стало!

– Как убийца мог исчезнуть? – спросил Дронго. – Это для меня загадка. Я осмотрел балкон. Даже скалолаз не рискнет спуститься отсюда на другой этаж. Кроме того, с террасы ресторана этот балкон отлично виден. И перелезающего после выстрела человека увидели бы все.

Комиссар взглянул на него.

– Вам тоже нравится надо мной издеваться? Наверное, убийца просто испарился?

– Так не бывает, – усмехнулся Дронго. – Боюсь, что он оказался умнее и хитрее, чем мы думали. Он нас обманул. Идемте на балкон, я вам покажу.

Комиссар тяжело поднялся и пошел за Дронго.

– Посмотрите, как лежит убитый, – показал Дронго, – в него явно стреляли не здесь. Его убили в комнате, а потом притащили сюда.

– Почему вы так решили?

– Посмотрите на его рану. Кровь уже немного засохла. Выстрел, который мы слышали, не мог его убить. Это был выстрел в воздух.

– А он умер от испуга, – язвительно сказал комиссар, – у него разорвалось сердце, да?

– Нет. Его убили в другом месте, – настойчиво сказал Дронго, – а потом принесли сюда. Посмотрите, как стекала кровь. Словно он падал несколько секунд. Она застыла у него на боку. По-моему, нам нужно осмотреть весь номер еще раз.

Комиссар не стал возражать. Они вернулись в комнаты и все внимательно осмотрели, особенно ковролин.

– Здесь ничего нет, – досадливо поморщился комиссар. – Его наверняка убили на балконе. Просто потом перевернули.

Дронго подошел к постели. Двуспальная кровать была аккуратно застлана.

– Посмотрите, – показал он комиссару.

– На что посмотреть? – не понял Фикрет Явуз.

– Постель убрана. А ведь горничная здесь еще не была.

– Только не говорите, что этого бизнесмена убила наша горничная, – ворчливо заметил комиссар.

Вместо ответа Дронго резко откинул покрывало вместе с одеялом и простыней. На матрасе отчетливо проступало небольшое пятно. Но его не было на простыне.

– Вот видите, – показал Дронго на пятно. – Его убили, когда он лежал на кровати. Причем лежал в достаточно странной позе, словно собираясь найти что-то под кроватью. Его застрелили, когда двери балкона были закрыты, и мы ничего не слышали. А потом, завернув в другую простыню, оттащили на балкон, где и оставили.

– Очень интересно, – зло подвел итог комиссар. – И для чего все это делали?

– Убийца хотел снова обеспечить себя алиби. И второй выстрел раздался уже в воздух. Убийца стоял на балконе. Только не здесь, а наверху.

– Опять апартаменты Виктора? – поморщился комиссар. – У вас галлюцинации.

– Идемте снова на балкон, – предложил Дронго.

Комиссар, уже не решившийся возражать, снова вышел на балкон.

– Посмотрите, как это было, – показывал Дронго. – Убийца рассчитал все абсолютно точно. Сначала выстрелом в упор был убит Юрий. Причем выстрела мы не слышали именно потому, что он был сделан в упор. Обратите внимание на пороховой ободок вокруг раны убитого. Потом убийца перетащил тело на балкон и спокойно вышел из номера. Поднялся наверх и, выйдя на балкон, решил бросить пистолет сюда. Но, падая вниз, пистолет неудачно ударился, и тогда раздался выстрел. На балконе уже никого не было. Ни наверху, ни внизу. Но убийца получил еще одно алиби. Прекрасное алиби.

– Фантастическая версия, – пробормотал комиссар, – но как вы ее сможете доказать? Пятно на кровати еще не доказательство. Мало ли что может быть.

– А это? – Дронго показал на ствол оружия. – Видите, как сильно погнулся боек? И ствол поцарапан. Его явно бросили сверху. А выстрел был лишь случайностью, которая помогла убийце от нас уйти. Я уверен, когда мы проверим оружие, то обнаружим, что из него стреляли дважды. Именно дважды, комиссар.

– Это мы действительно проверим. – Комиссар посмотрел наверх. – Интересная у вас версия. Если пистолет падал под углом, то должен был удариться вот об это. Или об это. А потом отлететь туда.

– Нужно пригласить экспертов-баллистов, чтобы они определили траекторию падения оружия, – предложил Дронго.

Комиссар махнул рукой.

– Какие баллисты? Здесь вам не Стамбул. Хорошо еще, что под рукой есть несколько обычных ребят, которые умеют снимать отпечатки пальцев и составлять протокол с места происшествия.

Дронго снова подошел к самому краю балкона, где из камня была сложена красивая оградка.

– Все равно здесь все нужно осмотреть, – убежденно сказал он. – Пистолет бросили сверху, я в этом уверен. Ничем другим объяснить отсутствие убийцы в номере нельзя. Я не верю в мистические силы. Первое убийство тоже было не совсем таким, каким мы его представляли. Убийца и в первом случае все рассчитал точно. Он прекрасно знал, что в номере Кошелева найдет нож, которым и воспользуется. Точно так же убийца знал и о пистолете Юрия. Это мог быть только один из членов их группы. Но нам нужно будет при любом раскладе еще раз внимательно осмотреть верхний номер. Может, убийца в спешке оставил там какие-нибудь следы.

Комиссар позвал помощника.

– Поднимись наверх, – приказал он, – и посмотри, что там творится. Возьми с собой менеджера, у него глаз наметанный. Если найдешь что-нибудь подозрительное, сразу ко мне. Ты меня понял?

Помощник, пятясь к двери, кивнул. Из коридора в апартаменты вошел один из полицейских.

– Комиссар-эфенди, – доложил он, – эти русские собрались в соседнем номере, как вы и просили.

– Идемте к ним, – предложил комиссар Дронго, – надеюсь, убийца действительно среди них.

И первым шагнул в коридор.

Глава 13

Собравшиеся в соседнем номере члены группы были потрясены случившимся. Это читалось на их лицах. Два убийства подряд – слишком много для нервов любого нормального человека. Даже невозмутимый Рауф все время посматривал по сторонам, словно ожидая увидеть живых Виктора и Юрия. Инна не скрывала своего страха. Она видела в смерти второго брата нечто мистическое. Кира сидела злая, огорченная тем, что ее теперь не пускали в собственный номер. Света бросала на присутствующих дикие взгляды. Юлия все время отворачивалась, очевидно, боясь разрыдаться. Даже Олег Молчанов, самый невозмутимый из всех, и тот притих и помрачнел.

Комиссар вошел в комнату. Следом шагнул Дронго.

– Дамы и господа! – начал комиссар. – Не буду скрывать от вас, что положение более чем серьезное. И очень опасное, в том числе для всех сидящих в этой комнате. Совершено второе убийство подряд. И не просто убийство. А снова убийство члена вашей беспокойной группы. На этот раз у меня нет сомнений, что убийцей не мог быть случайный человек. Это не были ни ограбления, ни случайные убийства. Это продуманные убийства двух братьев, которые совершил кто-то из вас.

Дронго перевел все слово в слово.

– Я знаю, – продолжал комиссар, – что у некоторых из вас было алиби во время первого убийства. Знаю, что наверняка у других есть алиби и во время этого, второго преступления. Но меня сейчас не интересуют эти алиби, как и ваши объяснения. Я обязан знать, кто совершил эти убийства, и уверяю вас, что все равно найду убийцу. Найду при любых обстоятельствах.

Все шестеро молча смотрели на комиссара, пока Дронго переводил его слова. Они сидели, а комиссар и Дронго стояли, словно нависая над ними всей тяжестью Закона.

– Я останусь в вашем отеле, – объявил комиссар. – Сегодня мой помощник изымет ваши паспорта. Ни один из вас не сможет покинуть наш курорт и тем более Турцию, пока убийца не будет найден.

Все ошеломленно молчали. Перспектива остаться в Турции еще на несколько дней не устраивала никого из присутствующих. Но все предпочитали молчать, понимая, как опасно сейчас спорить с комиссаром, находящимся на грани нервного срыва.

– И последнее, господа, – закончил комиссар. – Теперь вы все вместе будете жить на одной вилле. Я попрошу администрацию отеля выделить вам двухэтажную виллу с четырьмя спальнями, чтобы вы могли там разместиться. Предупреждаю, что домик будет оцеплен нарядами полиции, чтобы ни один из вас не мог выйти или уйти без разрешения. Даже если будут протесты вашего консульства, посольства или президента, я все равно переведу вас на виллу. Вы слишком опасные люди, чтобы долго оставлять вас на свободе. Если вам так нравится убивать друг друга, то делайте это у себя на родине, а не на наших курортах.

Дронго перевел и эти слова.

– До свидания, дамы и господа, – закончил комиссар, выходя из номера.

Дронго вышел вслед за ним.

– По-моему, я вам больше не нужен, – предположил он. – Со своими вы можете общаться и без меня. Я лучше поговорю с ними.

К ним подошел запыхавшийся помощник комиссара.

– Мы все осмотрели, эфенди, – доложил он, – там сегодня кто-то был. Неизвестный открывал дверь балкона. Мы проверяли, она была закрыта неплотно. Ничего больше обнаружить не удалось.

Комиссар взглянул на Дронго.

– Вы оказались правы, коллега, – горько сказал он, – поздравляю! Кажется, это наш единственный успех.

– Вы будете говорить с метрдотелем, которого вызывали из Силиври? – спросил помощник.

– Буду, я со всеми буду говорить! – зло ответил комиссар. – Что мне еще остается делать на этом курорте? Только болтать со всеми подряд, надеясь хоть таким способом найти убийцу.

И он пошел по коридору в апартаменты, сильно сутулясь, словно сгибаясь под тяжестью обрушившихся на него проблем. Дронго проводил его взглядом. Комиссару действительно было нелегко.

Когда Фикрет Явуз появился в комнате, один из полицейских очень осторожно показал на телефон.

– Звонят из Анкары, сам заместитель министра.

«Уже знают», – обреченно подумал комиссар, подходя к телефону.

– Ты что, комиссар, – закричал заместитель министра, – бойню решил устроить?! Решил, что можно туристов убивать каждый день?! Уже вся Анкара знает, что второго человека убили за два дня? Ты чем там занимаешься? Совсем разленился? Если не можешь справиться, мы пришлем помощников. Или заменим такого комиссара, как ты. Для чего ты нужен, если даже на курорте не можешь убийцу найти? Там ведь никого чужого не могло быть. Так чего же ты медлишь?

– Простите… – попытался было объяснить комиссар, но заместитель министра гневно перебил его:

– И ничего не пытайся мне говорить. Позор на всю Европу. Найди убийцу. Как хочешь найди! Сутки у тебя есть, не больше. Если за двадцать четыре часа ты не найдешь убийцу, то сам, лично, позвони мне в Анкару и объяви о своей отставке. Ты меня понял, комиссар? Об отставке!

«Пропала пенсия», – обреченно подумал комиссар и непослушными губами выдавил:

– Я все понял, Паша-эфенди, все сделаю.

– Сутки! – напомнил еще раз заместитель министра и бросил трубку.

– Будьте вы все прокляты! – с ненавистью сказал комиссар.

Дронго вернулся в соседнюю комнату и сел на кровать.

– По-моему, вам надо что-то решать, – предложил он.

– Что решать? – насмешливо спросил Олег Молчанов. – Жребий бросать, кто из нас убийца? Чтобы один остался, а остальные уехали?

– Ну зачем ты так? – возмутилась Инна. – Ребята погибли, а ты ерничаешь!

– Ребят все равно не вернешь, – отмахнулся Молчанов, – а ты из себя невинную козочку не строй. Я ведь знаю, как Юра в последнее время к тебе приставал. Ты его все время отшивала.

– Перестань, – строго сказала Юлия, – это некрасиво.

– А с тобой они, значит, поступили очень красиво, – вставил Молчанов, – сначала один, а потом второй. Тоже мне, «эстафета семьи Кошелевых».

Юля вдруг громко разрыдалась, и Кира бросилась к ней, укоризненно взглянув на Олега. Тот отвернулся. Нервы у всех были на пределе.

– Нам нужно как-то объяснить этому комиссару, что мы не виноваты, – предложил Рауф, – что мы не убивали братьев. Может, сюда какой-нибудь киллер приехал из России, которого мафия прислала и который должен был убить обоих Кошелевых. Мы же ничего не знаем.

Все посмотрели на Дронго.

– Надеюсь, меня не принимают за представителя этой мафии? – усмехнулся тот. – У меня тоже есть алиби. Я с самого утра неотлучно был вместе с комиссаром. Что касается киллера, то должен вас огорчить: на курорте, кроме вас, почти нет русских туристов. Это пока еще новый курорт, который россияне не успели освоить. Мы специально проверяли. Кроме вас, здесь отдыхают еще две неполные семьи, состоящие из двух мам и их детей. Парню лет пятнадцать, а девушке лет семнадцать.

– Они могли нанять киллера из другой страны, – настаивал Рауф, – или дать ему другой паспорт.

– Может быть. Но наемные убийцы не имеют привычки убивать своих клиентов их же собственным оружием. Такое не сделает ни один наемный киллер. На оружие клиента нельзя рассчитывать: а вдруг оно откажет в последний момент или его вообще у клиента не окажется? Откуда наемному убийце было знать про нож, купленный только два дня назад в Стамбуле, или про пистолет, который Юрий привез с собой?

Аргументы действительно были убедительными.

– Все равно, – не сдавался Рауф, – нужно искать по всему курорту. А этот комиссар решил, что убийца обязательно среди нас. Это же так глупо. Мы все любили Виктора. Каждый по-своему, но любили.

– А по-моему, как раз наоборот, вы все его ненавидели, – возразил Дронго.

– Да! – закричала вдруг Кира. – Да! Я лично его терпеть не могла. Но я его не убивала. Какое имеет значение, как мы к нему относились?!

– Он был сложный человек, – вмешался в разговор Олег, – но ни один из нас не мог подумать, что здесь случится такое. Тем более с двумя братьями сразу.

– Вы все лицемеры, – с отвращением сказала Инна. – Еще вчера утром вы все говорили гадости про обоих братьев, рассказывали, какие они подонки и мерзавцы. А теперь говорите совсем другое. Если Кошелевы погибли, значит, их покарал Господь. И не нужно нам больше говорить на эту тему.

– Как это не нужно? – возмутилась Света. – А что нам делать? Комиссар обещал запереть нас в какой-то комнате, а ты говоришь – не нужно.

– Он про комнату не говорил, – вмешался Дронго, – просто в целях вашей безопасности он решил поместить вас всех на охраняемую виллу. Чтобы ничего страшного больше не произошло.

– Нам хоть разрешат взять свои вещи, или мы будем как узники? – спросила Кира.

– Конечно, разрешат. Комиссар просто хочет…

– Ты-то чего его защищаешь? – с отвращением сказала вдруг Кира. – Такие, как ты, у гестаповцев во время войны в холуях ходили. Переводчиком пошел к турку, чтобы своих засадить. Ах ты, сволочь!

Дронго встал, чувствуя, как дергается левая щека.

– Я помогал ему, чтобы он не обвинил кого-нибудь из невиновных, – строго сказал он. – Что касается ваших оскорблений, то должен заметить, что и вы, Кира, не ангел. Вы, кажется, вчера назвали Виктора дерьмом, когда днем обсуждали его личность с Инной. Или вы об этом забыли?

Кира зло посмотрела на Инну.

– Ты сболтнула?

– Кончай, Кира, – одернула ее Инна, – он сам все слышал. Его вилла рядом стоит, а он все время сидел на балконе.

Кира обиженно отвернулась, но больше спорить не стала.

– Зачем Юрий просил у вас ключи от номера? – снова спросил у Молчанова Дронго. – Вы сказали что-то про камеру. Но камера лежала на видном месте, а он ее даже не тронул. Он искал что-то у вас под кроватью.

– Не знаю, – искренне удивился Молчанов, – ума не приложу. Я хотел пойти с ним, но он сказал, что только заберет камеру и вернет мне ключи.

– А вместо этого получил пулю в сердце, – договорил за Молчанова Дронго. – Скажите, Инна, – вдруг спросил он, – а у вас вчера не пропадала карточка-ключ от вашего номера?

Все обернулись к Инне. Молодая женщина чуть покраснела.

– Да, – сказала она, – пропадала. Вчера утром у меня пропала моя карточка.

Глава 14

После заявления Инны наступила тишина. В этот момент кто-то осторожно постучал в дверь. Все вздрогнули, словно за дверью стояла сама Смерть.

– Войдите! – крикнул Дронго.

Дверь отворилась, и в номер вошел помощник комиссара.

– Фикрет-эфенди приказал перевести всех этих людей на крайнюю виллу, ближе к морю, – доложил он Дронго. – Им разрешили взять все их вещи. Но он просил, чтобы я собрал их паспорта.

– Их паспорта в регистрационном отделе отеля, – напомнил Дронго. – Я им сейчас переведу, чтобы переходили на виллу ближе к морю.

– Ваше новое жилище уже приготовлено, – сказал он, обращаясь к членам группы, – вы можете туда переселяться.

– Мы с Юлей устроимся вместе на первом этаже, – быстро предложила Кира, – а вы втроем – Рауф, Света и Инна – подниметесь на второй. Будем ходить друг к другу в гости пить чай.

Все заулыбались, поднимаясь со своих мест. Последней встала Света, которая сидела задумавшись, и Рауфу пришлось даже толкнуть ее локтем, чтобы вывести из состояния оцепенения.

Когда все вышли, Дронго оглядел номер и покинул его последним. В соседних апартаментах комиссар допрашивал служащих отеля. Когда вошел Дронго, он как раз отпускал одного из вчерашних официантов.

– Ну, что? – спросил Дронго, усаживаясь рядом с комиссаром.

– У них тоже алиби, – комиссар безнадежно махнул рукой, – они сидели во французском ресторане до того момента, пока не услышали крик. Мне иногда кажется, что это случилось специально, чтобы я не мог нормально выйти на пенсию.

– Не переживайте, – посоветовал Дронго, – мы что-нибудь придумаем.

– У меня осталось только двадцать три с половиной часа, – взглянул на свои часы комиссар. – Звонил из Анкары наш заместитель министра, он дал мне на розыски убийцы всего сутки, после чего я обязан уйти в отставку.

Он горестно замолчал. Дронго покачал головой. Строгости турецкой бюрократии были ему известны.

– Нам нужно придумать нечто такое, что выведет убийцу из равновесия, что заставит его действовать и ошибаться, – сказал Дронго.

– Вы думаете, он опять захочет кого-то убить?

– Он или она, – резонно заметил Дронго, – пока мы этого не знаем. Поэтому я и считаю, что мы обязаны придумать какой-нибудь план по активизации убийцы. Чтобы он начал действовать и ошибаться. Это уже будет игра на нашем поле и по нашим правилам.

– Каким образом?

– Нам нужно придумать какую-нибудь информацию, которая сводила бы на нет все усилия убийцы, – предложил Дронго. – Например, пустить слух, что второй брат всего лишь тяжело ранен и остался жив.

– Это невозможно, – возразил комиссар, – все знают, что он мертв.

– А вы скажите, что он потерял сознание от большой потери крови. Ведь Юрий наверняка мог видеть, кто именно в него стрелял. А раз так, то убийца должен будет пойти на крайние меры, чтобы либо вырваться отсюда, либо придумать нечто такое, чем можно нейтрализовать возвращение младшего Кошелева.

– Это очень интересная идея, – согласился комиссар, – но нам придется разыграть все очень чисто. Уже десятки людей на курорте знают, что было совершено два убийства. А теперь выясняется, что убийство было одно.

– Убийца торопился, – напомнил Дронго, – поэтому вполне может быть, что Юрий Кошелев оказался только тяжело ранен, а не убит.

– Договорились, – кивнул комиссар, – я знаю, через кого пустить эти слухи. – Он показал на стоявшего в конце коридора менеджера.

Дронго вышел от комиссара, решив, что обязан еще раз все лично проверить. Он поднялся на следующий этаж. Стоявший у дверей апартаментов полицейский, узнав его, отдал честь и пропустил внутрь.

Он осмотрел дверцу балкона, затем вышел на балкон. Наклонился, словно пытаясь отыскать мельчайшие частицы одежды убийцы. Но ничего не нашел. За исключением того очевидного факта, что как раз над тем местом, где был найден пистолет, пыли на перилах не было. Это неопровержимо доказывало версию Дронго о том, что убийца бросил свое оружие на нижний балкон.

Внезапно он услышал за спиной покашливание и обернулся. В комнате стояла Инна.

– Я пришла сюда за своими вещами, – виновато сказала она, – мне разрешил сам комиссар.

– Конечно, – кивнул Дронго, – идемте, я вам помогу.

Они прошли в спальню. Пока женщина собирала свой чемодан, он смотрел в окно на море. Потом неожиданно спросил:

– Скажите, Инна, вы знали, что вчера утром Олег Молчанов ездил в Стамбул за крупной суммой в английской валюте?

– В какой валюте? – равнодушно переспросила Инна. – Я не знала в подробностях про деньги. Виктор только сказал, что Олег должен съездить в город и привезти ему деньги для поездки в Англию. А почему вы спрашиваете?

– Молчанов передал деньги Виктору. Они должны быть в вашем номере, – осторожно сказал Дронго, – но их нет.

– Понятия не имею, где они находятся, – безразличным голосом сказала Инна. – Большая сумма?

– Около двадцати тысяч фунтов. Это примерно двадцать восемь тысяч долларов.

– Большие деньги, – удивилась Инна. – Нет, я ничего о них не знаю.

– А про своих подруг знаете?

– Какие они мне подруги?! – отмахнулась Инна. – Подруги – это те, с кем дружишь, с кем вместе растешь. Или хотя бы домами дружишь. Я ни у одной из них еще дома не была. Даже не знаю, где они живут.

– А Кира где работает?

– Раньше, кажется, была секретарем у какого-то банкира, которого убрала мафия. А теперь не знаю.

– А Света?

– Она врач, но, по-моему, тоже не очень рвется на работу.

– А Юля действительно работает в сервисной фирме?

– Да, – сразу оживилась Инна, – она действительно там работает. Я даже знаю, в каком здании. Она мне однажды рассказывала. Жаль, что теперь и она останется одна.

– Не останется, – вдруг заметил Дронго.

– Что вы хотите сказать?

– Убийца решил, что убил Юрия Кошелева, выстрелив ему в сердце. Но пуля попала в левый желудочек и там застряла, – отчаянно врал Дронго, – поэтому он еще живой. Врачи говорят, он в очень тяжелом положении, но есть шансы, что выживет.

– Слава Богу! – вырвалось у Инны.

– Вы же его не любили, – сразу откликнулся Дронго, – почему такая неестественная реакция?

– Он тоже человек. Пусть дурной и беспутный, но человек. Нет, пусть уж не умирает, а живет, – убежденно сказала Инна.

– Только учтите, Инна, это большой секрет, – осторожно сказал Дронго, – никто не должен знать. Даже ваши подруги. Мы специально распространили слухи, что его убили. А он жив, и врачи надеются, что через несколько дней заговорит.

– И тогда мы, наконец, сможем уехать? – поняла Инна.

– Конечно, сможете. Он ведь наверняка видел убийцу, который в него стрелял.

– Странная история, – вздохнула Инна. – Кому понадобилось убивать сразу обоих братьев? Кажется, все свои вещи я уже собрала.

– Идемте к вашей вилле, – предложил Дронго, – а я позвоню портье, чтобы туда отнесли вещи.

– Надеюсь, это долго не продлится, – пробормотала Инна. – Мне, честно говоря, совсем не хочется здесь оставаться. После случившегося я до сих пор не могу прийти в себя.

– Куда вы пойдете? У вас хоть есть деньги?

– У меня ничего нет. Вернусь в свое модельное агентство. Они меня давно приглашали обратно. Виктор все никак не пускал. Теперь снова стану манекенщицей, – улыбнулась она.

Они вышли в коридор.

– Скажите, вы не говорили Виктору, что у вас пропала карточка-ключ? – спросил Дронго.

– Сказала, конечно. И попросила сделать новую. А он отмахнулся и со смехом заявил, что найдет мне старую. Я так и не поняла, что он имел в виду.

– А может, он знал, кто именно взял вашу карточку и рассчитывал ее снова изъять? Такой вариант вы не допускаете?

– Не знаю, – она задумалась, – но вообще-то он мог сделать все что угодно. Он был непредсказуемым человеком.

– Это еще не основание для убийства, – холодно заметил Дронго.

– Разумеется. Я просто сейчас подумала, что Виктор точно знал, у кого была моя карточка. И поэтому не стал ее искать. И даже не позвонил портье, чтобы нам дали новую. Он был уверен, что вернет старую. Да-да, именно уверен.

Дронго задумался. Потом взял Инну за руку.

– Обещайте мне одну вещь, – тихо попросил он.

Они уже были на улице, спускались по главной дорожке.

– Да, пожалуйста, – ответила женщина, явно удивленная тем, что собеседник сжал ее руку достаточно сильно.

– Следите за всеми членами вашей группы. Особенно за женщинами, – попросил Дронго. – Я так же, как и комиссар, уверен, что убийца скрывается среди вас. Мы просто не можем его пока вычислить.

Инна посмотрела ему в глаза.

– Хорошо, – сказала она. – А почему вы все-таки так уверены, что это не я его убила? Ведь вы понимаете, что у меня могли быть веские основания.

И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, вырвала руку и пошла к вилле одна. Дронго остался стоять на дорожке.

Через два часа все на курорте уже знали, что второй брат Кошелевых лишь тяжело ранен и сейчас находится в больнице. Нашлись даже очевидцы, видевшие его в бессознательном состоянии. Когда перед ужином Дронго проходил мимо последней виллы, он услышал возбужденные голоса женщин.

– Все говорят, что он жив, – громко сказала Света и так же громко добавила: – Не зря люди говорят, что дерьмо не тонет.

Чуть улыбнувшись, Дронго прошел дальше. Навстречу ему спускался комиссар.

– Надеюсь, больше никаких неожиданностей не будет, – предположил комиссар.

– Не уверен, – очень серьезно ответил Дронго. – Мне кажется, что океан ненависти еще не переполнен кровью.

– Во имя Аллаха, – комиссар взмахнул руками, – не нужно так говорить! Мы успешно пустили слух о том, что младший брат остался жив. Теперь мои люди внимательно следят за домом. Если кто-то попытается бежать, сразу будет схвачен. Мне дали подкрепление из Стамбула, и убийца не будет иметь ни единого шанса, если попытается отсюда улизнуть.

– Я опасаюсь другого, – признался Дронго. – Он может не сбежать. Он может ударить совсем в другом месте. И так, как мы не предусмотрели. И вот тогда нам будет очень плохо. Третьего убийства нам не простят.

Ни Дронго, ни комиссар еще не знали, что до третьей смерти в группе российских туристов оставалось меньше часа. Но об этом не знал никто, даже убийца братьев Кошелевых.

Глава 15

Поздно вечером, гораздо позже обычного, в отеле начался ужин. Все шепотом передавали последние новости. Говорили уже, что младший брат остался жив и с минуты на минуту должен прийти в себя в больнице Силиври. А придя в себя, объявить имя убийцы. Отдыхающие, напуганные происшедшими событиями, оглядывались на большой столик, стоявший в конце зала, за которым сидели шестеро членов российской группы.

Дронго и комиссар сидели рядом. Фикрет Явуз за это время поговорил еще дважды с Анкарой, и оба разговора резко поднимали уровень сахара в крови больного диабетом комиссара. Ему не разрешали курить, но он продолжал дымить, не обращая внимания на запреты. Единственное условие врачей, которое он выполнил, – это полный отказ от спиртного. Впрочем, он и раньше не особенно злоупотреблял, предпочитая местную водку, разбавленную водой. Но после запрета врачей благоразумно отказался и от этого. Мусульманину легче было выполнять подобный наказ. Получалось, что он еще и совершает богоугодное дело.

– Они почти ничего не едят, – заметил комиссар, хмуро посмотрев на сидевших поблизости членов группы. – Вы думаете, наша уловка уже сработала?

– Пока не знаю. Но в любом случае ясно одно: все шестеро уже слышали о том, что Юрий жив. Что вы рассказали менеджеру?

– Что раненый испытал болевой шок и потерял сознание. Поэтому мы считали, что он умер, – тихо ответил комиссар.

– А я придумал, что пуля застряла в левом желудочке, – так же тихо сказал Дронго. – Впрочем, наши уловки могут сработать только в условиях чрезмерного напряжения. Убийца, кто бы он ни был, обычный человек. И на его психику, безусловно, давят два совершенных преступления. Поэтому он – или она – обязательно должен нервничать, сомневаться, анализировать собственные действия.

– Пока они сидят спокойно, – вздохнул комиссар. – Если бы я знал, что творится в их душах! По-моему, все они недолюбливали обоих братьев. Даже их собственные девушки.

– Согласен, – кивнул Дронго, – одна из них сказала мне, что здесь был целый океан ненависти. Настоящий океан. Вот он и захлестнул обоих братьев, решивших, что, имея большие деньги, можно нарушать любые законы. А подозревать в той или иной мере можно каждого из них. Особенно во втором преступлении.

– Мне все это так надоело, – вдруг пожаловался Фикрет Явуз. – До моего выхода на пенсию оставалось совсем немного. Я думал, закончу свою карьеру благополучно. И вдруг эти убийства. Если мы не найдем, кто их совершил, меня не просто отправят в отставку. Я потеряю право на почетную пенсию и должен буду отработать еще несколько лет уже в другом качестве.

Он поднялся, снова достал из кармана сигарету. Но, подумав немного, положил ее в карман и тяжело зашагал к выходу. Дронго выпил свою чашечку чая, поднялся, подошел к официанту, который обслуживал их столик, и тихо спросил, показывая на Олега и Киру:

– Мне нужно знать: во время выстрела вот эта парочка сидела здесь? Они все время были вместе?

– Нет, – ответил официант, – по-моему, женщина выходила. Но не туда, – показал он на выход. – Она выходила к террасе и, по-моему, в туалет. Извините меня.

– Ничего, – улыбнулся Дронго, – все правильно. А другие женщины в момент выстрела здесь были?

– Только одна блондинка. Но она вошла в ресторан за минуту до выстрела. Остальных здесь не было, – убежденно сказал молодой человек.

– У тебя прекрасная память, – оценил Дронго, – ты мне очень помог, спасибо.

Затем он подошел к шестерым молодым людям, расположившимся за соседним столом.

– Садитесь, – предложила Инна, рядом с которой был свободный стул.

– Нет, спасибо, – отказался Дронго. – Надеюсь, вы удобно устроились на вилле?

– И долго нас там будут держать? – поинтересовалась Светлана.

– Думаю, нет, – успокоил ее Дронго, – от силы несколько дней, может, меньше. Как только ваш бывший товарищ придет в себя и сможет рассказать, кто в него стрелял, все запреты будут сняты.

Шесть пар внимательных глаз. Дрогнула одна пара, вторая. Упала вилка Рауфа. Он чертыхнулся и, наклонившись, поднял ее.

– Значит, он все-таки жив? – уточнил Олег.

– Пока жив, – уклончиво ответил Дронго, – но в очень тяжелом состоянии. Врачи считают, что шансы равны. Фифти-фифти. Он может и умереть. Важно, чтобы он успел перед смертью сказать, кто именно стрелял в него.

– А если он умрет, это не важно? – чуть усмехнулся прагматичный Молчанов.

– Я такого не говорил. Просто считаю, что самое важное для вас – это, наконец, уяснить, что здесь случилось, и благополучно уехать из Турции.

– Из-за братьев Кошелевых мы должны здесь сидеть, – нервно заметила Кира. – Какая глупость!

– Помолчи, Кира! – одернул ее Олег.

– Почему я должна молчать? – возмутилась молодая женщина. – Оба они были форменной дрянью, а мы делаем вид, что их жалеем. И из-за них теперь должны оставаться под стражей у турок.

– Вас никто под стражу не брал, – возразил Дронго. – Простите, Кира, но мне трудно с вами спорить.

Он отошел от стола, а Инна, вспыхнув, громко сказала Кире:

– Почему ты такая злая? На всех бросаешься, как собака.

– Не твое дело, – огрызнулась Кира, – тоже мне, примирительница нашлась. Тебе еще повезло, что твой Виктор сдох, а то бы он быстро из тебя всю дурь выбил.

Инна поднялась, не решаясь больше спорить.

– Зачем ты так? – печально спросила Юлия. – У всех нервы на пределе.

– У нее тоже? Думаешь, я не знаю, где она была в ночь после убийства Виктора? – спросила Кира. – Я видела, куда она пошла. Вот к тому типу, который выдает себя за Шерлока Холмса и ходит между нами с умным видом.

– Скорее на Ниро Вульфа, – возразил начитанный Олег, – Шерлок Холмс был худой, а этот здоровый и широкоплечий.

– Отстань, – разозлилась Кира. – Вы все решили со мной спорить, да?

Она выскочила из-за стола и побежала к выходу.

– Я ее догоню, – встала вслед за ней Юлия.

За столом остались трое. Рауф невесело взглянул на Олега.

– Они, наверное, подозревают кого-нибудь из нас двоих, – осторожно заметил он.

– С чего ты взял? – дернулся Олег. – Почему именно нас?

– Женщины не в счет. Значит, только один из нас мог совершить это убийство. Ты думаешь, кто-нибудь из девочек мог нанести такой удар ножом? Света, – вдруг добавил Рауф, обращаясь к своей подруге, – иди к девочкам, мы хотим поговорить.

– Вы что, мальчики, – испугалась Света, – совсем с ума сошли? О чем вы говорите?

– Иди, иди, – кивнул ей Рауф, – у нас серьезный мужской разговор.

Она пожала плечами, но, не решаясь больше спорить, встала из-за стола. Оставшись одни, мужчины смотрели в глаза друг другу. Олег снял очки и протер стекла.

– О чем ты хотел поговорить?

– Кто летал в Тюмень? – спросил его Рауф.

– Мы вдвоем с Виктором.

– И вы договорились там о новых поставках? – уточнил Рауф.

– Откуда ты знаешь?

– Виктор мне сам рассказывал. Он говорил, что вы там поспорили. Ты просил давать тебе отчисления с прибыли, а не держать тебя на голой зарплате.

– Ну и что?

– Ничего. Просто я подумал, что в случае смерти Виктора его место президента автоматически занимаешь ты. И единственный человек, который мог этому воспротивиться, был брат Виктора. Тебе не кажется, что их смерть могла бы пойти тебе на пользу?

– Чушь какая! – презрительно скривил губы Олег. – Я и без этого убийства неплохо зарабатывал. Виктор вообще хотел скоро отойти от дел, уступив кому-нибудь свой пост. Он говорил, что хочет стать председателем правления, по образцу американских компаний, и не вмешиваться в оперативные вопросы управления.

– Но не передавал тебе всех дел. Хотя ты в последнее время и проявлял необычную активность.

– Глупость, – нервно заметил Молчанов. – Все это твои домыслы. Я ведь не вспоминаю, как вы поссорились перед самой смертью Виктора. Точно так же я мог бы предположить, что именно ты убил Виктора. У меня есть алиби. Я все время находился в бассейне, где меня видели разные люди. В том числе и наш переводчик, о котором мы говорили. А у тебя такого алиби нет.

– Я сидел во французском ресторане со Светой, – парировал Рауф, – мы договорились пойти с ней туда вечером.

– Это ты потом сидел в ресторане. А где ты был до этого? – спросил Олег. – Ты ведь сразу после ужина пошел к себе в номер. Может, ты зашел к Виктору, ударил его ножом и потом спустился вниз, в ресторан?

– Хочешь на меня все свалить? – сверкнул глазами Рауф. – Ничего у тебя не получится. Официанты подтвердят, что я сидел в ресторане как раз в тот момент, когда было совершено убийство.

– Это еще ничего не доказывает, – возразил Олег. – Твоя компания была на грани банкротства, и смерть Виктора могла очень тебе помочь. Ты и приехал сюда, чтобы решить все свои проблемы с ним на курорте. Разве я не прав?

– По-моему, ты хочешь все свалить на меня.

– Нет, просто я вспоминаю все как есть. Это ведь ты начал наш разговор. Поэтому давай окончательно расставим точки. Если ты начнешь вспоминать о моей поездке с Виктором в Тюмень, я тут же расскажу, почему ты приехал с нами в Турцию. Так, я думаю, будет справедливее.

– Не боишься? – зло спросил Рауф. – А вдруг это я убил Виктора? Ты ведь в таком случае будешь следующим кандидатом.

– Не боюсь, – снова снял очки Олег. – Если ты даже Юрия пришить не сумел, то уж со мной и подавно не справишься. Я ведь оружия с собой не ношу, и тебе еще нужно будет найти пистолет или нож, которым захочешь меня прикончить.

Рауф встал и, опрокинув стул, вышел из-за стола. Оставшись один, Олег аккуратно сложил вилку и нож на тарелке, поправил очки и только после этого последовал к выходу.

Глава 16

Вечером шестерка собралась за общим столом на балконе первого этажа своей виллы. Рауф сидел рядом со Светой. Олег расположился чуть в стороне от всех, он читал книгу. Кира и Юля сидели за столом. А Инне стало зябко, и через некоторое время она вернулась в гостиную, решив посмотреть телевизор.

Спор начался неожиданно, словно его бациллы уже сидели в каждом из присутствующих, ожидая толчка для бурного развития.

– Ты не брала мой фен? – спросила Света у Киры, которая о чем-то тихо шепталась с Юлией.

– Нет. Вы же там, наверху, остаетесь. Может, Инна взяла?

– Я ее спрашивала, она говорит, что нет.

– Для чего мне нужен твой фен? – нахмурилась Кира. – Думаешь, я специально за ним поднималась к вам на этаж?

– Я ничего такого не говорила.

– Но ты спросила про фен, – повысила голос Кира.

– Ну и что? – сорвалась на крик Света. – Отстань от меня! Я ничего не говорила!

– Ты меня воровкой считаешь? Думаешь, мне нужен твой поганый фен? – продолжала бушевать Кира. – Может, его Инна взяла! Или Юля.

– Кончай кричать, – лениво сказал Олег Молчанов, отрываясь от книги.

Юлия почти силой увела Киру в гостиную, та никак не унималась. Все были взвинчены до предела.

– Давайте чего-нибудь выпьем, – предложил Рауф, – а то мы все сойдем с ума. Или действительно перебьем друг друга, как крысы в западне.

– Пока не выявится самый главный крысолов, – закончил Молчанов в напряженной тишине.

Все вернулись в гостиную. Рауф и Света прошли к креслам, стоявшим рядом с диваном. Олег подошел к столу.

– Кира, Юля! – громко позвал он. – Идите сюда! Действительно, следует выпить.

Из спальни показались обе молодые женщины. Кира как-то осунулась, появились темные круги под глазами. Она подошла к Свете.

– Ты меня извини, Света, – сказала виновато она, – нервы у меня сейчас ни к черту.

– Да ладно, – отмахнулась Света, – с кем не бывает.

Юля подошла к мини-бару, доставая маленькие бутылочки. Олег покачал головой:

– Нет, так дело не пойдет. Рауф, у вас наверху должна быть большая бутылка виски.

– Я принесу, – поднялась Света.

– И стаканы захвати! – крикнул ей вслед Олег.

Через минуту она вошла в гостиную, держа в руках большую бутылку виски и несколько стаканов.

– Я закажу лед, – сказал Рауф, подходя к телефону.

Света передала бутылку Юле, и та стала разливать виски по большим стаканам.

– Оставь, сейчас принесут лед. Я заказал и орешки.

– Ну и жмоты же вы, – беззлобно заметила Инна, – денег столько, а бутылки в магазинах покупаете, не хотите заказывать здесь, в ресторане.

– А ты знаешь, какая разница? – спросил Олег. – Иногда бывает в десять раз и больше. Зачем же нам переплачивать, когда все можно купить в городе?

– Ты всегда такой рациональный, – усмехнулась Инна, – недаром стал финансовым директором, все у тебя учтено.

– А как же, – гордо сказала Кира, – он у нас такой.

В дверь постучали.

– Войдите, – разрешил Рауф.

Дверь открылась, и в проходе показалась фигура Дронго.

– Опять этот тип здесь появился, – прошептала Кира, подходя к столику.

– Добрый вечер, – поздоровался нежданный гость. – Мне сказали, что слышали громкие крики, и комиссар попросил меня зайти к вам.

– Уже все в порядке, – засмеялся Олег. – Мы сами во всем разобрались. Просто наши девочки немного поспорили.

– Слава Богу, что ничего страшного.

Дронго повернулся, чтобы выйти, но Олег окликнул его:

– Не уходите. Мы как раз решили немного выпить. Сейчас принесут лед. Может, посидите с нами?

– Хорошо, – согласился Дронго.

Снова постучали. Вошли две девушки из ресторана. Они принесли ведерко со льдом, несколько вазочек с орешками, вафельное печенье и два больших чайника с крепко заваренным чаем.

– Лучше бы ты попросил принести нам кипяченую воду, – заметила Света Рауфу, – мне не нравится их чай.

– В одном чайнике вода, а в другом чай, – рассудительно сказал Рауф, – не нравится – не пей. Или возьми наш кипятильник и завари себе сама.

– Вы взяли с собой кипятильник? – удивился Олег. – Ну ты, Рауф, молодец!

– Я тоже всегда беру с собой кипятильник, – признался Дронго, – даже когда останавливаюсь в пятизвездочных отелях, где все можно заказать в любое время суток. Просто старая привычка пить чай в любых условиях. У меня даже есть набор адаптеров всех стран мира.

Все рассмеялись.

– Я положу лед, – встала Света.

– Давай я тебе помогу, – предложила Кира, подходя к ней.

Женщины стали разносить стаканы с виски. Дронго взял свой, чуть взболтал напиток.

– За что будем пить? – спросил Рауф.

– За все хорошее, – громко сказал Олег, – чтобы Юрка остался жив, чтобы у нас все было хорошо, чтобы нашли наконец убийцу и выяснили, что мы ни в чем не виноваты.

Он поднял стакан и залпом выпил.

Рауф также выпил содержимое стакана полностью. Женщины отпили по-разному. Дронго чуть пригубил.

Вдалеке, над городом взрывались и рассыпались гроздья салюта.

– Сегодня у турок какой-то национальный праздник, – вспомнил Олег. – Идемте на балкон.

Все вышли на воздух. Света обняла Рауфа. Олег снова протер очки. Инна оказалась рядом с Дронго. Она смотрела на него со странной улыбкой. Последними вышли Кира и Юля.

Зрелище было великолепное. Красные, синие, желтые, зеленые точки вспыхивали в ночи, рассыпаясь тысячами огоньков.

Даже стоявшие внизу на дорожке полицейские, и те, задрав головы, любовались салютом.

Кира первой вернулась в комнату.

– Холодно, – сказала она.

Инна наклонилась к Дронго.

– Спасибо, что вы пришли, – тихо прошептала она, – а то мы все готовы были перессориться.

– Надеюсь, этого не произойдет, – усмехнулся Дронго.

Инна чуть толкнула его, возвращаясь в гостиную. За ней прошла Света.

Дронго взглянул на Юлю, оказавшуюся рядом с ним. Она заметила его взгляд. Посмотрела ему в глаза.

– Юра действительно поправится? – спросила она.

– Не знаю, – ответил Дронго, – многое зависит от врачей.

Салют закончился, и они вернулись в гостиную. Юля помогла Инне, которая, сидя на диване, пыталась подвинуть к себе столик.

– Давайте выпьем за наших женщин, – предложил Рауф, – в таких сложных условиях они еще держатся и могут сохранять спокойствие. Давайте выпьем за них. Пьем до дна.

Олег взял бутылку, разлил виски по стаканам. Чуть добавив женщинам, он щедро налил всем троим мужчинам.

– А вы мало пьете, – сказал он укоризненно Дронго.

– Я вообще мало пью, – честно признался тот.

– За наших женщин! – поднял свой стакан Олег.

– За женщин, – согласился Рауф.

Дронго оглянулся. Женщины подняли свои стаканы. Кира нервно улыбнулась. Юлия печально смотрела на него. Инна глядела с каким-то затаенным вызовом. Света была чем-то недовольна, словно ей не понравился сам тост.

Олег и на этот раз выпил залпом. Рауф последовал его примеру. Кира улыбнулась и тоже, как и Олег, выпила все разом. Она держала свой стакан в левой руке, на правой у нее были надеты часы. Юлия выпила чуть больше обычного. Инна также выпила все. Света только пригубила.

Секунда – и вот уже все смотрят на одну из женщин, которая схватилась за горло. Она пытается что-то сказать, произнести хоть слово, но ничего не получается. И она, задыхаясь, падает на пол, успевая схватиться за край столика и опрокинуть на пол сразу несколько стаканов.

Дронго наклонился над распростертой на полу Кирой, пытаясь прощупать ее пульс. Посмотрел зрачки. Никаких сомнений не было – она отравлена.

Он поднялся на ноги. Все смотрели на него.

– Она умерла, – тихо сказал Дронго.

– Нет! – закричала Света. – Не может быть!

Олег наклонился над упавшей женщиной. Снял очки. Он был явно расстроен.

– Как же так? Как же так? – бормотал он, беспомощно озираясь.

В дверь уже стучал один из полицейских. Все стояли, замерев. Дронго шагнул к дверям.

– У вас все в порядке? – спросил полицейский.

– Нет, – ответил Дронго, – у нас еще один труп. Позвоните комиссару. Только не говорите ему пока ничего. Иначе он будет очень расстроен.

Глава 17

Комиссар вошел в комнату, тяжело ступая, словно обрушившееся несчастье придавило его к земле. На Дронго он даже не смотрел, очевидно, считая его главным виновником. Его помощник уже суетился над Кирой, пытаясь определить, чем именно она была отравлена.

Рядом стояла Юлия с побелевшим лицом и молча смотрела на мертвое тело. Инна стояла рядом, обняв ее за плечи. Света билась в истерике в спальне, куда прошел и Рауф, чтобы ее успокоить. Олег Молчанов стоял спиной к мертвому телу. Плечи его вздрагивали. Возможно, он плакал.

– Как это могло случиться? – спросил комиссар.

Все молчали. Дронго даже не стал переводить.

– Как это могло случиться?! – закричал комиссар. – Вы же все были здесь! Все были рядом! Куда вы смотрели? Кто мог ее убить?

– Мы все были здесь, комиссар, – осторожно сказал Дронго, – никто не выходил и не входил. Вокруг дома находились ваши люди. Убийца все еще здесь, комиссар.

– Молчите, – отмахнулся комиссар, – я и так виноват, что слишком долго позволил себя дурачить. Мне не нужен переводчик. Сейчас я позвоню в Анкару и попрошу принять мою отставку. А заодно и прислать сюда лучшую бригаду следователей из Стамбула. Пусть они занимаются вашим делом. Мне надоело собирать после вас трупы.

– Отсюда никто не выходил, – подтвердил полицейский, – мы стояли у дверей и никого не видели.

– Тогда кто убил эту несчастную? – комиссар наклонился к лежавшему телу. – Что с ней?

– Она умерла. Отравилась. Очевидно, яд положили в ее стакан. – Помощник показал на осколки стаканов. – Падая, она задела стаканы, и они разбились. Сейчас трудно определить, из какого именно стакана пила она.

– Да, – подтвердил Дронго, – все было именно так.

– А вы почему здесь оказались? – спросил комиссар. – Вечно вы оказываетесь свидетелем случившегося. Может, и на этот раз вы случайно попали в этот дом?

– Нет, не случайно. Вы же сами просили меня сюда заходить. Женщины поспорили, громко кричали, и я зашел, чтобы выяснить, что происходит.

– По-вашему, кто мог положить яд в ее стакан? – спросил комиссар.

– Любой из нас, – ответил Дронго, – хотя ее смерть несколько не вписывается в мою теорию. Я пытался вычислить, кто был убийцей, и больше всего подозревал именно ее. Только у нее было время спокойно совершить убийство и вернуться в сауну, имея почти гарантированное алиби. Но ее смерть никак не входила в мои планы.

– Вам она просто не нравилась, – ответил комиссар.

– Да, – подтвердил Дронго, – возможно, и так.

– Нужно восстановить всю картину происшедшего заново, – предложил комиссар. – И вот еще что, вы меня извините, я, кажется, немного вспылил. Сами понимаете, какое у меня настроение.

– Ничего, комиссар, – сочувственно сказал Дронго, – я понимаю ваше состояние. Все может быть. Но третье убийство не должно было случиться. Оно никак не вписывается в логику двух предыдущих. Чем бы ни руководствовался убийца, убирая обоих братьев – местью, ненавистью, жаждой обогащения, – все равно это не имеет никакого отношения к этой несчастной. Кира никак не была связана с братьями. Ни деловыми, ни личными отношениями. Поэтому ее смерть выглядит случайной и нелогичной. Или здесь действует маньяк, которому доставляет удовольствие сам процесс убийства.

– Думаете, кто-нибудь из них похож на маньяка?

– Не думаю. Именно поэтому считаю, что в данном случае мы можем рассчитывать на больший успех.

– Что вы хотите делать? – спросил комиссар.

– Мне нужен всего один час. Как раз то время, которое понадобится бригаде следователей, чтобы доехать сюда из Стамбула. Подарите мне этот час, комиссар.

– Вы просите меня так, словно я женщина, – проворчал комиссар. – Ну хорошо, делайте, что хотите. Ничего худшего, чем сейчас, уже не может случиться. Но предупреждаю, пятеро оставшихся в живых будут все время у меня перед глазами. Иначе я не смогу спокойно ждать.

– Конечно, – согласился Дронго, – вы сядьте и смотрите, а я постараюсь восстановить картину происшедшего. У меня есть на этот счет смутные подозрения.

– Как хотите, – равнодушно-усталым голосом согласился комиссар, – мне уже ничего не поможет. А может, мы действительно найдем этого чудовищного убийцу? Моя репутация окончательно уничтожена. Три убийства подряд. Это слишком много. Курорт можно закрывать. Сюда больше никто и никогда не приедет.

– Садитесь, комиссар, – видя его состояние, показал Дронго на диван, – и потерпите всего один час. Если хотите, я вам чего-нибудь налью.

– Только не отравленного виски, – пробормотал комиссар.

– Бутылка не отравлена, – возразил Дронго, – я тоже пил этот виски и, как видите, до сих пор жив. Скажите только вашим людям, чтобы нам не мешали. А еще лучше, если мы перейдем на мою виллу. Она такая же, как эта, и там нас ничто не будет отвлекать. Пока ваши помощники будут осматривать тело, пока приедут криминалисты, у нас будет время.

– Идемте, – махнул рукой комиссар, – я уже на все согласен.

Он достал сигарету и вышел, не глядя на мертвое тело. Дронго повернулся к Инне и Юлии.

– Идемте на мою виллу. Здесь нам не следует оставаться.

Юлино лицо уже было пепельно-серого цвета. У нее с трудом шевелились губы. Инна стояла не шевелясь, и лишь голос Дронго вывел ее из оцепенения. Олег Молчанов повернулся и посмотрел на Дронго.

– Но почему? Почему? – спросил он. На глазах у него были слезы.

– Идемте, Олег, – сказал Дронго. – Мы обязаны выяснить, почему это произошло.

Он прошел в спальню, где Рауф успокаивал Свету.

– Идемте с нами, – предложил Дронго.

– Я никуда не пойду! – закричала Света. – Никуда не пойду!

– Успокойся, – попытался сдержать ее Рауф.

– Я никуда не пойду, я не хочу никуда уходить! Нас все равно всех убьют! Всех нас убьют!

– Давайте все-таки уйдем отсюда, – снова предложил Дронго, первым выходя из комнаты.

Через двадцать минут все собрались на вилле Дронго. Комиссар сидел на диване, глядя на всех пятерых с плохо скрываемой ненавистью. Его помощник опустился на стул рядом с дверью, словно опасался, что кто-то может убежать.

– Я понимаю, что вам трудно, – сказал Дронго, – понимаю, что третье убийство подряд подействовало на всех таким образом. Но давайте соберемся, как-то успокоимся и попытаемся, наконец, понять, что происходит.

Все молча смотрели на него.

– Начнем с того момента, когда я вошел, – предложил Дронго. – Пусть каждый из вас встанет там, где он стоял. Олег, вы, по-моему, стояли вон там. А вы, Инна, сидели на диване. Сядьте рядом с комиссаром, не волнуйтесь.

– Вы сказали… – спросил вдруг Рауф, – три убийства? Это значит, что Юра все-таки умер?

– Это ничего не значит, – быстро ответил Дронго, решив не нагнетать ситуацию. – Я имел в виду, что убийца, покушавшийся на Юрия Кошелева, считал, что убил и его.

Рауф кивнул и не стал больше задавать вопросов.

– Кто разливал виски? – спросил Дронго.

– Кира сама, – уверенно ответила Инна. – Я сидела рядом со столиком и даже чуть отодвинулась, чтобы она могла разлить виски по всем стаканам.

– Кто-нибудь подходил к стаканам? – спросил Дронго.

– Нет, – ответила Инна, – каждый взял свой стакан, и мы выпили. Все было нормально.

– Потом мы увидели салют, – вспомнил Олег, – и все вышли на балкон.

– Верно, – кивнула Инна, – мы все вышли на балкон. Но первой вернулась Кира. Я как раз в этот момент разговаривала с вами, – показала она на Дронго, – а потом отошла от вас и прошла в гостиную. И даже чуть толкнула вас, когда споткнулась на пороге.

– Этого я не заметил, – улыбнулся Дронго и повернулся к столу. – Получается, что первой к столику снова подошла Кира. И она же последней вышла на балкон. Я это четко помню. Предпоследней была Юлия, а последней – Кира.

– Получается, что она сама себе положила яд, – недоверчиво сказал Молчанов. – Но это же глупо.

– Подождите, – перебил его Дронго. – Инна, что было потом? Вы меня толкнули и подошли к столу. Дальше?

– Я села на диван и поправила застежку на туфле. Потом подвинула к себе столик.

– Да, – сказала Юлия, – я как раз ей помогла.

– Покажите, как вы это сделали, – внезапно попросил Дронго.

Юля подошла к столику и чуть приподняла его. Он был достаточно тяжелый, и она не подвинула, а именно переставила его ближе к Инне, чуть повернув при этом.

– Вот так, – сказала она, взглянув на Дронго.

– А вы достаточно сильная, – кивнул он.

– Я раньше занималась спортом. Спортивной гимнастикой. Но растянула себе мышцу ноги, – пояснила Юля.

– У Киры были личные вещи? – обратился Дронго к Олегу.

– Конечно, – ответил тот, – у нее было два чемодана.

– Попросите вашего помощника принести оба чемодана погибшей сюда, – обратился Дронго к комиссару.

Тот кивнул, разрешая помощнику выйти. Фикрет Явуз видел, как распоряжается Дронго, как расставляет людей, как пытается докопаться до истины. И обреченно думал, что это последний шанс.

Помощник вышел за дверь, а Дронго прошел к столу и уселся на стул.

– Кажется, все понятно, – устало сказал он по-турецки.

– Что вам понятно? – спросил комиссар.

– Подождем чемоданы, – попросил Дронго.

Через несколько минут помощник принес чемоданы погибшей.

– Вы разрешите их осмотреть? – спросил Дронго у Олега Молчанова.

– Если это вам поможет, – раздраженно ответил тот.

– Осмотрите ее чемоданы, – попросил Дронго помощника комиссара.

– Что мне следует искать? – спросил помощник.

– Деньги. Две пачки денег, – сказал Дронго.

Затянувшееся молчание, пока помощник относил чемоданы в спальню и там их обыскивал, прервал Рауф.

– Какие деньги вы ищете?

– Английские, – пояснил Дронго, – две пачки по десять тысяч фунтов стерлингов.

Снова наступило молчание. Помощник вернулся через десять минут.

– Там нет денег, – объявил он.

Комиссар подумал, что он все-таки напрасно доверился этому болтуну. Возможно, если бы он сам проводил расследование, без помощи этого типа, все кончилось бы лучше. Может быть, действительно нужно было вызвать турецкого переводчика? Или этот человек просто водит его за нос? А может… комиссар вздрогнул от страха, может… может, этот человек сам является пособником неуловимого убийцы, и теперь они вдвоем просто дурачат всех сидящих в этой комнате? Фикрет Явуз уже хотел вмешаться и открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь резкое, как вдруг увидел лицо своего переводчика. Дронго, похоже, обрадовало сообщение помощника комиссара.

– Правильно, – сказал он, – а теперь принесите вещи вот этой женщины, – и он показал на вздрогнувшую Юлию.

– Мои? – изумилась она. – Но почему мои?

– Поверните столик еще раз, – попросил Дронго. – Теперь ваш стакан оказался в другой стороне. А ее – как раз там, где стоял ваш. Вот видите? Если бы она случайно не разбила стаканы, все было бы ясно. Ваши стаканы по роковой случайности оказались подменены. Вы взяли стакан Инны, она взяла стакан Киры, а Кира взяла ваш стакан. Вот таким образом, вы видите? – Он показал на столик. – Ведь стаканы мужчин стояли несколько в стороне. А Света поставила свой стакан на подставку рядом с телевизором, это я точно помню.

– Ничего не понимаю, – растерянно сказала Юлия.

– Сейчас поймете. Пусть принесут ваши вещи.

Помощник появился на этот раз быстрее. Чемоданы за ним вез на тележке служащий отеля.

– Среди ваших вещей должны быть деньги. Поищите их сами, – предложил Дронго.

Юля оглянулась на своих подруг и подошла к сумке. Долго возилась там и затем перешла к чемодану.

– Что вы устраиваете здесь цирк? – не выдержал Олег. – Заставляете нас искать эти чертовы деньги?!

– Вот они, – Юлия достала деньги из своего чемодана.

Руки ее дрожали. Она бросила пачки на стол и сильно закусила губу.

Комиссар вскочил. Он понял: случилось нечто невероятное.

– Вы объясните мне, наконец, что здесь происходит? – спросил он у Дронго.

– Ваше расследование закончено, комиссар, – сказал Дронго, – теперь все ясно.

Глава 18

Они сидели в гостиной и недоуменно смотрели на Дронго. Поняв, что нужно объясниться, он попросил комиссара по-турецки:

– Разрешите, сначала я изложу им свою версию и посмотрю на их реакцию. А потом повторю ее вам.

– Да, конечно, – разрешил комиссар, снова усаживаясь на диван и доставая сигареты, – только не очень долго, иначе я умру от нетерпения, – предупредил он.

– Вы не хотите объяснить нам свои поступки? – спросил Молчанов.

– Хочу. Как раз и собираюсь это сделать, – подтвердил Дронго. – Все дело в том, что я с самого начала подозревал одного из троих, не имеющих твердого алиби. Это были Рауф, Инна и Кира. Но Рауф имел относительное алиби, так как выяснилось, что он все-таки прошел во французский ресторан, где и оставался вместе со Светой. Инна оказалась на задней дорожке рядом с Юрием, и я невольно оказался свидетелем их разговора. Но алиби не было у Киры. Со своего места я видел купающихся Юрия, Свету, Олега и сидевшую у бассейна Юлию. Но не видел Киру.

Когда он произнес эти слова, Юлия вздрогнула.

– И самое важное, что Киру вообще никто не видел, так как она в это время находилась в сауне. Но из сауны можно было незаметно выйти и подняться наверх, переодевшись прямо в женском отделении. На следующий день старуха-уборщица пожаловалась мне, что там намокли все белье и полотенца. Я сразу обратил внимание на ее слова. Очевидно, в корзину со свежим бельем Кира засунула свой мокрый купальник, чтобы, вернувшись, снова переодеться.

Получалось, что у нее нет алиби. Она поднялась наверх, ударила ножом Виктора и тем же путем вернулась обратно – либо через кафетерий, либо через детскую комнату. А потом, натянув на себя мокрый купальник, вышла из сауны и позвала Юлию к себе. Этот момент я видел.

Все смотрели на Юлию, и было заметно, как она волнуется. У нее дрожала нижняя губа.

– Второе убийство было продумано еще лучше, чем первое. Юрий подошел к Кире и потребовал ключи от ее номера. К тому времени в убийстве своего брата он подозревал именно ее. Олег, сидевший рядом за столом, даже не понял, почему Юрий просил ключи именно от их номера. Но это сразу поняла Кира. И когда Юрий, взяв ключи, пошел к ним в номер, где в этот момент находились деньги, взятые у Виктора, она бросилась следом. Олег, конечно, нас обманул, когда сказал, что они сидели в ресторане. Я потом расспросил официантов, и оказалось, что ваша спутница, Олег, проходила в глубь зала, откуда, очевидно, через холл и пробралась к своему номеру. Возможно, Юрий искал не деньги, а свое оружие, которое Кира к тому времени похитила.

Она вошла в комнату, выстрелила в Юрия и затем оттащила его на балкон. После чего решила подняться наверх и выбросить пистолет оттуда. Раньше я думал, что пистолет выстрелил случайно, но теперь понимаю, что ничего случайного не было. Она преднамеренно выстрелила в воздух и бросила пистолет вниз, чтобы все полагали, что выстрел раздался именно оттуда.

Пока мы бежали к ее номеру на нижнем этаже, она через верхний этаж вернулась в ресторан. И присоединилась к вам, Олег.

– Какая несусветная чушь! – снова не выдержал Молчанов.

Остальные молчали.

– Почему чушь? – спросил Дронго. – Ведь в случае смерти братьев именно вы, ее будущий муж, становились во главе компании. А она понимала, какие это большие деньги. А эти деньги она взяла не для того, чтобы ими воспользоваться. Охотно верю, что вы могли ее нормально обеспечивать. Но потеря этих денег означала грабеж, видимость которого она хотела создать. Однако она допустила маленькую оплошность. Кроме вас, никто не знал об их получении, тем более о точной сумме. Могли знать только она и погибший Виктор, которому вы их привезли. Поэтому она, забрав их, невольно себя выдала.

– Но зачем она себя убила? – спросил Молчанов.

– Она не хотела себя убивать. Но узнав, что Юрий тяжело ранен, поняла, что может быть опознана. И тогда она принимает еще одно решение. Подкладывает деньги в чемодан Юлии и решает ее убрать, чтобы в нужный момент все свалить на эту женщину, которая, якобы, забрала деньги. Она рассуждает правильно. Если Юрий умрет, то все решат, что его убийцей была Юлия. Если не умрет и придет в себя, то погибшая подруга окажется идеальным громоотводом для того, чтобы хоть как-то избежать наказания. А может, она просто хотела убрать Юлию, которая могла видеть, как она выходила из сауны. Но в решающий момент все испортили Инна и Юлия, которые передвинули столик, а вместе с ним и стакан с ядом в другую сторону, и стакан, предназначенный Юлии, достался самой Кире. Может, в этом для нее и было нечто роковое.

Все посмотрели на Юлию. Она пыталась что-то сказать, даже открыла рот. Но внезапно рухнула на пол, потеряв сознание.

– У нее шок, – вскочила со своего места Света. – Быстро холодной воды! Быстрее, ребята!

Юлию перенесли в спальню, и обе женщины, Инна и Света, стали суетиться вокруг нее.

– Нет, – твердил Молчанов, – этого не может быть. Нет, – упрямо говорил он, – она не могла убить Виктора.

Дронго подошел к комиссару. Сел рядом. Закрыл глаза.

– Теперь я готов ответить на ваши вопросы, комиссар, – сказал, обращаясь к Фикрету Явузу.

– Что вы им сказали? – спросил комиссар. – Она, кажется, потеряла сознание.

– Я рассказал им, как были продуманы и осуществлены оба преступления, – ответил Дронго.

– Вы хотите сказать, три преступления, – уточнил комиссар.

– Я сказал правильно, – упрямо возразил Дронго, – именно два убийства было совершено на вашем курорте. Третье было самоубийство. Или несчастный случай, это смотря по тому, как вы захотите его изобразить.

– Я ничего не хочу изображать, – нервно дернулся комиссар, – мне нужна только истина.

Дронго стал неторопливо рассказывать во второй раз, отвечая на вопросы комиссара. Когда он кончил, комиссар снова достал сигарету, постучал ею по руке и, подумав немного, все-таки поднес ко рту.

– Вы хороший специалист, – сказал он с восхищением. – И хорошо, что оказались в такой момент на нашем курорте.

– Спасибо, – негромко и невесело ответил Дронго. – Я, честно говоря, думал, что здесь немного отдохну. Но ничего не получилось.

– Вы очень мне помогли, – с чувством сказал комиссар. – Если хотите, я попрошу отправить в вашу страну нашу официальную благодарность.

– Не хочу, – отказался Дронго. – И вообще, чем меньше обо мне будут говорить, тем лучше. Расследование вели вы, комиссар, и вся заслуга принадлежит целиком вам одному.

Комиссар подозрительно посмотрел на него.

– Кажется, я начинаю понимать, почему вы не хотите нашего письма, – задумчиво сказал он. – Вы очень забавный человек. Я не знаю, как вас зовут и соответствует ли ваше имя тому, которое значится у вас в паспорте. Но, в любом случае, я благодарю Аллаха, что он послал мне вас.

В гостиную вошли несколько человек. Это были представители следственной бригады из Стамбула.

– Что здесь произошло? – спросил один из них. – Нам приказали срочно приехать в Силиври. Говорят, у вас куча убитых, появились неопознанные террористы.

– Уже все в порядке, господа, – сказал, тяжело поднимаясь со своего места, Фикрет Явуз. – Мы сами разобрались с этими преступлениями. Это было очень сложно, но нам удалось вычислить убийцу и найти разгадку этих тяжких преступлений.

– Вы уже завершили расследование? – удивленно спросил один из приехавших.

– И даже нашли убийцу, – сказал комиссар. – Спасибо, господа, за вашу готовность оказать помощь нашему маленькому городу. Но, как видите, нам удалось справиться без вашей помощи. Можете возвращаться в Стамбул, расследование закончено.

– Но нам позвонили из Анкары, – попытался отстоять свои позиции все тот же настойчивый полицейский чиновник.

– Они ошиблись, – победно сказал комиссар, – они просто ошиблись.

В комнату начали просачиваться журналисты. Полицейские пытались их задержать. Комиссар покачал головой. Хорошо, что они успели все расследовать до того, как об этом узнали дотошные корреспонденты.

– Скажите, чем закончилось расследование убийств на курорте Силиври? – выкрикнул один из журналистов.

– Мы сумели найти убийцу, – ответил комиссар. – По-моему, это самое важное.

Он оглянулся на Дронго, но его уже рядом не было. Дронго уже спустился вниз, чтобы незаметно удалиться. На главной дорожке стоял Молчанов. Он подошел к Дронго.

– Думаете, что все кончено? – спросил он Дронго. – Считаете себя победителем?

– Нет, – искренне ответил Дронго, – совсем не считаю.

Через два дня все члены российской группы стояли в стамбульском международном аэропорту имени Кемаля Ататюрка. В зале царила привычная суета. Все куда-то спешили, толкались, опаздывали. Здесь же находились и Дронго с комиссаром.

– Спасибо вам за все еще раз, – сказал комиссар, с чувством пожимая ему руку.

Первой пограничый контроль проходила Инна. Она взяла свой паспорт и, обернувшись, помахала Дронго, приглашая его следовать за ними.

– Не стоит меня так благодарить, комиссар, – печально ответил Дронго, – я просто хотел вам помочь.

Второй проходила Юлия. Она обернулась и, посмотрев на Дронго, прошла дальше.

– Но вы провели такое расследование, – не унимался комиссар.

Третьим проходил Олег Молчанов. Молодой человек был задумчив и печален. Получив паспорт, он, ни на кого не глядя, взял документы, положил их в карман и шагнул за стойку пограничников.

– Это был счастливый случай, – ответил Дронго, – просто мне повезло.

Проходившая четвертой Света все еще чувствовала себя слабой, и ее поддерживал Рауф. Он протянул сразу два паспорта и подождал, пока пограничник вернет документы. Затем они прошли дальше.

– До свидания, комиссар, – сказал Дронго на прощание. – Я думаю, теперь вы заслужили право на самую высокую пенсию в вашей стране.

– А почему вы летите в Москву? – спросил вдруг комиссар. – У вас был билет совсем в другой город.

– Просто мне захотелось проводить этих ребят в Москву. Мало ли что может случиться в полете? – пошутил Дронго, направляясь к стойке пограничника.

Комиссар в который раз подумал, что это странный человек.

Фикрет Явуз не знал, что сейчас произойдет в самолете, иначе бы навсегда лишился покоя. Он просто прошел к своей машине и поехал в сторону Силиври.

А поднявшийся в самолет Дронго в салоне бизнес-класса столкнулся с Олегом.

– Вы были не правы, – убежденно сказал Молчанов. – Вы все равно ошиблись.

Дронго с интересом посмотрел на него.

– Как вы догадались?

– Я сразу не понял, был ошеломлен вашими словами. И потом, – торопливо сказал Молчанов, – Кира не могла убить Виктора. Она вообще никого не могла убить. Она не переносила вида крови.

– Это не аргумент.

– Но она не могла ударить Виктора так, как вы говорили. Она была левшой. Вы же видели, она всегда носила часы на правой руке.

– Я знаю, – спокойно заметил Дронго, – я прекрасно знаю, что не она ударила Виктора ножом и не она стреляла в Юрия. Она действительно была левшой. Я видел, что она носила часы на правой руке и уверенно пользовалась левой.

Олег открыл рот, чтобы закричать, и с ужасом посмотрел на Дронго.

Самолет разгонялся по взлетной полосе.

Глава 19

Они с ужасом смотрели на Дронго, который казался им посланцем Дьявола, умевшим читать мысли людей.

– Вы сказали, что это не она? – переспросил Молчанов. – Тогда почему вы?.. Что вы сказали комиссару? Что вы вообще хотели сказать? Кто убийца?

Дронго встал. В салоне бизнес-класса кроме них был еще один молодой человек, который, устроившись в первом ряду, спал.

– Я действительно специально изложил комиссару несколько иную версию, чтобы вас всех выпустили из Турции, – сказал Дронго. – Просто я считал, что задерживать вас в Стамбуле совсем неправильно и ошибочно. Поэтому не стал говорить комиссару, что Кира была левшой.

– Значит, не Кира убила ребят? – не поверила услышанному Инна. – О чем вы говорите? Кто тогда был убийцей?

– Эти преступления действительно были загадочны и печальны, – продолжил Дронго. – С самого начала я был вовлечен в происходящее в качестве невольного свидетеля. Который ошибался сам и сбивал с правильного пути комиссара. Вспомните, как развивались события того дня. Сначала Кира начала разговор с девушками о том, что из себя представляют оба брата, и особенно Виктор. Она и Света громко доказывали, какое Виктор дерьмо. Но, как мне показалось, говорили не столько для Инны, сколько для плавающей в стороне Юли, которая вдруг сказала, что все это ее не касается.

А потом одна из вас в разговоре с комиссаром назвала Виктора мерзавцем. Но больше всего меня удивила фраза Инны, которая в ответ на приставания Юрия вдруг заметила, что ему должно быть достаточно и Юли. В такой момент обычно говорят вещи, которые имеют очень точный подтекст. Эти, как бы непроизвольно вырвавшиеся слова очень точно передали положение Юлии.

Позже я узнал, что вначале она встречалась со старшим братом, а потом решила встречаться с младшим. Но все в один голос говорили, что младший брат абсолютное ничтожество по сравнению со старшим. Причем сходного мнения была, видимо, и сама Юля, которая, даже узнав, что Юрий тяжело ранен, но не убит, не сделала ни единой попытки с ним встретиться, что было удивительно для любящей женщины.

Юля, сидевшая рядом с Инной, закрыла глаза, но ничего не говорила.

– Очевидно, между братьями и Юлией произошла какая-то темная, страшная история. На нечто похожее мне намекала Инна, когда говорила, что Виктор любит всякие извращения и разного рода групповые забавы. Но у Киры были свои планы, и в какой-то момент ей удалось уговорить Юлию сделать выбор.

Света с ужасом смотрела на всех, ожидая продолжения рассказа.

– В тот день меня очень смутила яркая сине-красная шапочка Юлии. Однако меня удивило и другое. Несмотря на очень хорошую погоду, они с Кирой отправились в закрытый бассейн, и Юлия все время, пока не вернулась Кира, просидела в кресле. Но теперь я знаю, что Юлии там не было. Вместо нее в кресле сидела Кира, у которой была похожая фигура, хотя и не настолько, чтобы она вставала и демонстрировала ее. А Юлия, надевшая купальный костюм Киры, пробралась в номер Виктора.

Инна взглянула на Юлию, но та была спокойна.

– Конечно, Олег, вы правы. Левша не могла нанести такой удар. Это могла сделать только бывшая спортсменка Юлия. Она и ударила своего обидчика, не забыв вытереть нож и забрать деньги, как ее учила Кира, чтобы все подумали об ограблении.

Но Юрий начал подозревать обеих женщин, правильно рассудив, что никто другой не мог знать о деньгах, которые могли быть только у Киры. Он и забрал ключи, чтобы найти деньги и доказать причастность Киры к убийству его брата. Но в этот момент в номер вошла Юлия, которая могла спокойно забрать его пистолет. Она его и застрелила, после чего вышла из комнаты. Однако Кира не могла так все оставить. Она перенесла тело на балкон, поднялась наверх и, выстрелив вниз, что несколько изменило звук, бросила пистолет на нижний балкон, создав, таким образом, алиби для обеих женщин.

Но когда Кира узнала, что Юрий может остаться жив, она поняла, что все теряет. Конечно, Юлия просто ненавидела братьев по неизвестной пока мне причине. Но у Киры был строгий расчет. И тогда она решает отравить свою подругу, которую может узнать раненый Юрий. Она кладет яд в стакан, подбрасывает деньги настоящему убийце, которым является Юлия. Но в последний момент, по воле Бога или Рока, Инна двигает к себе столик, а помогавшая ей Юля, сама того не подозревая, меняет углы, спасая себя от верной смерти.

Конечно, я сразу понял, что Кира не могла нанести столь сильный удар. Меня очень смутила сцена у сауны, когда вернувшаяся Юлия позвала Киру, и та, одетая в ее купальный костюм и шапочку, снова прошла в сауну, где они и обменялись одеждой. Поэтому им и пришлось использовать для мокрого купальника корзину с чистым бельем. Вот вам и вся загадка этого преступления.

Все посмотрели на Юлию. Она сидела спокойно, глядя перед собой. В отличие от сцены в гостиной, когда она потеряла сознание, теперь женщина была спокойна, очень спокойна.

– Они были ублюдками, – убежденно сказала Юлия, – настоящей мразью. Виктору я надоела, и он решил развлечься, устроив мне… в общем, их было двое. Он и его брат. Я для того и приехала вместе с Юрием сюда, чтобы им отомстить. Убить, разорвать этих котов своими руками. И я очень довольна, что мне это удалось. Вы слышите меня, я очень довольна, что своими руками удавила двух мерзавцев.

Все ошеломленно молчали.

– Он прав, Юля? – тихо спросил Олег. – Все так было, как он рассказал?

Инна отшатнулась от Юлии.

– Да, – ответила женщина, – все так и было. Только я не хотела убивать Виктора сразу. Хотела с ним поговорить. А он уже был выпивши. Как увидел меня в своем номере, так и стал в постель тянуть, вспомнил прошлое. Ему одной Инны было мало. Вот тогда я и решила, что он жить не должен.

– А с Юрой?

Юлия расстегнула блузку, сорвала с себя лифчик, показывая свою грудь. На ней были темные багровые пятна.

– Он сразу догадался, что ударить ножом могла только я. И избил меня в ту ночь, требуя все рассказать. Но я ничего не сказала. Тогда он решил найти деньги и взял ключи, чтобы поискать у Киры. Я видела, как он туда шел. И взяла его пистолет. Дверь в номер была открыта. Я вошла туда и сразу выстрелила. А потом бросила пистолет. Ни о чем больше думать не хотелось. Но Кира настояла на том, чтобы туда вернуться. Я не смогла, и тогда она пошла сама.

– Юля, – тихо сказала Инна, – ты меня прости. Я ведь ничего не знала. Я ничего не знала.

Она громко заплакала. За ней заплакала и Света. Последней разрыдалась Юлия. Появившаяся стюардесса ничего не понимала. Мужчины сидели хмурые и мрачные.

– А почему вы не рассказали всю правду комиссару? – спросил Рауф. – Он мог бы вас понять.

– Возможно, – кивнул Дронго, – а возможно, и нет. Там свое традиционное, патриархальное общество. Вряд ли Юля набралась бы храбрости рассказать обо всем чужому человеку. Синяки к моменту, когда состоится суд, наверняка бы прошли. А говорить о том, что ее бил бывший друг или его брат… Для суда это был бы не очень убедительный аргумент. За это нельзя убивать двоих мужчин. Здесь вам не феминистский Запад, где ее могли бы оправдать. Здесь ее ждало бы пожизненное заключение.

– А вы альтруист, – угрюмо сказал Олег.

– Дело не в этом, – возразил Дронго. – Просто я вспомнил еще о ребенке Юлии. У нее погиб муж, и она одна воспитывает ребенка. Может, это действительно альтруизм, но я обязан был помнить и об этом.

В салоне наступило молчание.

– Вы правильно поступили, – горячо сказал Рауф, – вы оказались умнее нас всех. Умнее и благороднее.

Инна взглянула сквозь слезы на Дронго. Юлия тоже посмотрела на него. Но в глазах была пустота, словно океан был осушен и его больше не существовало. Дронго отвернулся, чтобы не смотреть в ее глаза.

Через два часа, когда самолет пошел на посадку, Юлия вдруг встала и, подойдя к Дронго, тихо сказала:

– Спасибо.

И больше они не сказали ни слова, пока не вышли из самолета. А в аэропорту Юлию встречала ее дочь, приехавшая туда с тетей. Обнимая дочку, молодая женщина взглянула на Дронго и разрыдалась. Он прошел мимо, подмигнув девоч ке, которая смотрела на него и не понимала, почему мама так горько плачет.

Content

Абдуллаев Чингиз Акифович Плата Харону. Океан ненависти. Сколько стоит миллион

Плата Харону

Глава 1

Глава 2

Главa 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Сколько стоит миллион

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Океан ненависти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19