Вэнс Джек Холбрук

Несносная рыжая дочь командора Тайнотта, С.И.К.

Джек Вэнс

Несносная рыжая дочь командора Тайнотта

Повесть была впервые опубликована в сборнике "Вселенная. №4" в 1974 году. Известна также под названием "Вторжение в город". Некоммерческий перевод: Александр и Мария Мирдзвели

1

Некто Эгнус Барр, исполнявший обязанности стюарда в офицерской кают-компании космического корабля "Воин Данаана", получив причитающуюся ему плату, не замедлил углубиться в округ города Хант, известный как Джилливилль, в поисках развлечений. Там, по добытым полицией данным, он оказался в компании некоего Бодреда Хислдайна, известного головореза Северно-приречного района. Парочка немного поразвлеклась в Эпидроме, где Эгнус Барр выиграл двести долларов на автоматах. Затем они совершили Променад по бульвару и зашли в кафе "Черный опал", где заказали лаймовое пиво и безуспешно попытались завязать знакомство с двумя туристками. Продолжая движение по бульвару, они пересекли реку Лоуф по Бонкэслскому мосту, поднялись на старом лязгающем эскалаторе на Семафорный холм и посетили таверну Голубая лампа Конго, после чего Эгнуса Барра никто нигде больше не видел.

В полицию о его исчезновении было заявлено главным стюардом "Воина Данаана". Руководствуясь полученными сведениями, детективы Кларчи и Делмар установили местонахождение Хислдайна, которого знали очень хорошо, и доставили его в Центральный отдел для допроса.

Нейронное сканирование не представило каких-либо существенных улик. В соответствии с информацией, извлеченной из памяти Бодреда, он провел вечер невиннейшим образом перед экраном своего ТТВВ[1]. Однако, к несчастью для подозреваемого, в его когнитивных отпечатках нашлись и слабые фрагментарные воспоминания о Эпидроме, Променаде и кафе Черный опал. Две туристки, найти которых не составило особых проблем, не только описали пропавшего Эгнуса Барра, но и однозначно идентифицировали Бодреда.

Делмар кивнул с выражением мрачного удовлетворения и повернулся к Хислдайну:

- Что вы скажете на это?

Бодред сгорбился в кресле, на лице его застыла маска враждебного упорства.

- Я уже говорил вам. Ничего не знаю об этом деле. Эти напыженные[2] с кем-то спутали меня. Вы ведь не думаете, что я стал бы подкатывать к этой парочке? Вы только взгляните на эту! - Бодред указал кивком на ближайшую из двух разъяренных женщин. - У нее не лицо, а тарелка, полная вареной свинины! Может показаться, что на ней свитер, но это - растительность, покрывающая плечи и руки. А что касается ее косоглазой матери...

- Я не ее мать! Мы даже не родственники!

- ...то ходит она на своих кривых ногах так, что зачастую бывает сложно понять, в какую сторону она пытается двигаться.

Делмар хмыкнул, а Кларчи мрачно кивнул:

- Понятно. Но откуда вам известно о ее манере ходить? Дамы уже сидели, когда вас ввели в эту комнату. Ваш длинный грязный язык сослужил вам плохую службу.

Делмар обратился к женщинам:

- Это все, леди. Спасибо вам за содействие.

- Мы были рады помочь, офицер. Надеюсь, вы отправите его в "Винди ривер"[3].

- Вполне вероятно, - обнадежил свидетельницу Делмар.

Туристки удалились. Кларчи повернулся к Бодреду:

- Ну так что же? Что вы сделали с Барром?

- Никогда о нем не слышал.

- Вы стерли себе память, - процедил сквозь зубы Делмар, - но вам это не поможет. Готовьтесь погостить в "Винди ривер".

- У вас на меня ничего нет, - сверкнул глазами Бодред. - Я мог просто налакаться до беспамятства. Это не означает, что я свернул шею вашему Барру.

Кларчи и Делмар, понимающие слабость своей позиции не хуже Бодреда, безуспешно пытались найти более существенные улики. В результате Бодред был обвинен в несанкционированном стирании памяти, не довольно серьезном проступке для человека с богатым криминальным прошлым. Магистрат выписал ему штраф в тысячу долларов и условно освободил под административный надзор с испытательным сроком. Обе примененные к Бодреду меры наказания чрезвычайно его оскорбили, и один только вид инспектора пробации, Гая Дэлби, вызывал у него нестерпимое отвращение.

Инспектор Дэлби, бывший космический моряк, в свою очередь находил исключительно омерзительными все отличительные особенности Бодреда: его густые бронзово-желтые кудри, его угрюмое лицо с правильными, за исключением, разве что, слишком тяжелого подбородка и слишком большого рта, чертами, его манеру вычурно одеваться и, в особенности, его образ жизни. Дэлби подозревал, что на каждый проступок, имеющийся в послужном списке Бодреда, приходится добрая дюжина других, полиции неизвестных. Как и все космониты, он был особенно нетерпим к нарушению законов и использовал все возможности для того, чтобы держать своего подчиненного максимально зажатым в тиски формальных требований. Он подвергал еженедельный финансовый отчет Бодреда исключительно скептическому и критическому рассмотрению.

- А эти сто долларов? Что это, возврат старого долга?

- Именно так, - ответил Бодред, сидящий на краю стула, выпрямив спину.

- От кого они получены?

- От некоего Генри Смита. Карточный долг.

- Приведите его. Я хочу удостовериться.

Бодред провел рукой по шапке кудрявых волос:

- Не знаю, где его искать. Я наткнулся на него, идя по улице. Он вернул мне долг и двинулся дальше.

- Были ли у вас прочие доходы на этой неделе?

- Нет.

Гай Дэлби зловеще ухмыльнулся и постучал пальцем по лежащему на столе листу бумаги:

- Это показания. Имя: Полинезия Глианте. Род занятий: проститутка. "На прошлой неделе мной было передано сто семьдесят пять долларов Бодреду Хислдайну. В случае отказа он угрожал лишить меня ушей".

Бодред надменно уставился на своего мучителя:

- Кому вы предпочитаете верить? Мне или старой суке с провисшим хребтом, которая не могла заработать ста семидесяти пяти долларов даже в лучшую неделю своей жизни?

Дэлби воздержался от прямого ответа.

- Найдите себе работу. Если у вас не получается, я сделаю это за вас. Вам следует зарабатывать себе на жизнь приемлемыми методами. На Джугурте много вакансий.

Полицейский ссылался на мир, особо ненавидимый асоциальными элементами за исключительно суровые условия, созданные работникам его коррекционных ферм.

Бодред был впечатлен ледяной лаконичностью Дэлби. Его предыдущий пробационный инспектор был обычным урбанитом, чьей инстинктивной реакцией на окружающих было сострадание. Объяснять ему свои промахи не представляло проблемы. Этот дурень был очарован способностью своего подопечного видеть тонкую грань между добром и злом, причем ему вполне хватало устных деклараций. А инспектор Дэлби, очевидно, ни в малейшей степени не заботился о душевных тяготах, мучивших Бодреда. Бурля гневом и грязно ругаясь, Хислдайн был вынужден обратиться в Городскую службу занятости, откуда был направлен на космическую верфь Орион в качестве ученика слесаря с заработной платой, больше похожей на дурную шутку. Ему просто необходимо было так или иначе перехитрить Дэлби!

Меж тем обнаружилось, что его новое начальство, прораб Эдмонд Сэркейн, еще один бывший космоплаватель, не более симпатично, чем предыдущее. Сэркейн сразу дал своему подчиненному понять, что для того, чтобы хотя бы заикаться об оплате за час работы, тому следует проработать этот час с полной самоотдачей. Для Бодреда это было абсолютно неслыханно. Не может же он говорить всерьез! Бодред предпринял ряд мер, направленных на обман бдительности прораба, однако тот имел дело с тысячами подмастерьев, тогда как опыт Бодреда ограничивался лишь одним Сэркейном. Как только страдалец затаивался в тени с намерением немного передохнуть либо пытался пропустить особо мучительную стадию обработки детали, в его уши тут же бил резкий голос Эдмонда, так что Бодред даже начал задумываться о возможности приятия неизбежного. В конце концов, работа оказалась не такой уж тягомотной, а неуважительное отношение прораба можно было расценивать как желание сделать своего ученика лучше во всех аспектах, в том числе и в искусстве металлообработки. К своему крайнему изумлению, время от времени он обнаруживал, что занят прилежным трудом.

Сами верфи Бодред нашел исключительно примечательными. Взгляд его, как и у всех урбанитов, был цепким; он сразу приметил мрачную гармонию цветов вокруг себя: черные постройки, охряной грунт, серый бетон, красные, голубые и оливково-зеленые знаки и символы, оживленные электрическим мерцанием, огни и султаны дыма, постоянное мельтешение рабочих. Кили строящихся кораблей, нависающие над головой, рождали в его душе более сильные эмоции: восхищение, смешанное с антагонизмом. Они символизировали далекие миры, которые Бодред, будучи урбанитом, не имел ни малейшего намерения посетить даже в качестве туриста. Зачем лезть в такие дали? С видами, запахами и тактильными ощущениями на далеких планетах он был хорошо знаком благодаря ТТВВ, так что покидать Хант не было ни малейшей нужды.

Если бы только раздобыть деньги.

Деньги! Слово это затрагивало самые чувствительные струны души Бодреда. Работая на полировочном станке, он хорошо видел расположенный на юге Клаудхевен, умиротворенно купающийся в золотистом вечернем свете. Он будет жить там! Хислдайн забормотал под нос, давая себе это торжественное обещание. Ему нужно всего лишь раздобыть денег.

Резкий голос Сэркейна бесцеремонно ворвался в его сознание, разбив грезы на тысячи осколков.

- Немедленно установите головку номер пять на ваш инструмент и отправляйтесь к Орлиному гнезду. Поторапливайтесь, сегодня у нас срочная работа!

Он сопроводил свои слова жестом, который Бодред нашел исключительно грубым.

Хислдайн перекинул через плечо лямку аппарата и потащился вслед за Сэркейном, двигаясь на полусогнутых ногах из-за немалого веса своего груза. Он хорошо понимал, как выглядит - сосредоточенность на себе и склонность к постоянному самоанализу были неотъемлемым и сильно выраженным свойством психологии урбанитов. Разум захлестывало ощущение унижения и ярость: он, Бодред Хислдайн, Большой Бо Крышеватель, горбится подобно обычному работяге! Его так и подмывало остановиться и выкрикнуть Сэркейну в лицо что-то вроде: "Эй, притормози, старый гутрик! Неужели ты думаешь, что я - верблюд? Бери свою чертову машину и тащи ее сам! Можешь заодно ввернуть головку номер пять в свое огромное ухо!" Но он только бормотал себе под нос и пытался поспевать за Сэркейном сквозь лязг и холодные сквозняки цехов, преодолевая склады, где приходилось лавировать между двигательными установками и забираясь по подвесным лесам на кластер из трех платформ, расположенных высоко в южном конце верфи. На одной из платформ находилась укрытое стеклянным куполом строение. В нем Бодред узнал Орлиное гнездо, почетную резиденцию, которые предоставлялись командорам Ордена Земной Империи и ряду других не менее уважаемых чиновников.

Сэркейн повернулся к подчиненному и указал на обратную сторону одного из периферийных фланцев платформы:

- Отполируйте этот участок до блеска: удалите весь налет и ржавчину и обработайте металл так, чтобы к моменту напыления кристаллизатора поверхность была идеально загрунтована. Они могут прибыть в любой момент. Работа исключительно срочная.

- Кто - они?

- Гости из Рэмпольда: командор и его семья. А теперь за дело! Время не ждет.

Сэркейн удалился. Бодред окинул здание оценивающим взглядом. Из Рэмпольда? Кажется, он что-то слышал об этом месте: далекий полудикий мир, в котором колонисты все еще находятся в постоянном и жестоком противостоянии с силами природы и враждебной местной фауной. Почему бы им не оставаться на своей планете и дальше? Нет, они почему-то всегда с чванливым видом возвращаются на Землю, выставляя напоказ свои титулы и привилегии, и вот теперь он, Бодред Хислдайн, полирует для них металл.

Бодред запрыгнул на платформу и заглянул в ближайшее окно резиденции. Глазам его открылась приятная, но отнюдь не роскошная комната с белыми стенами, багряно-голубым ковром и открытым камином. В центре комнаты один на другом были сложены несколько ящиков. Бодреду удалось разглядеть надписи, сделанные крупными буквами на боках контейнеров: "Командор М.Р. Тайнотт, СИК[4]".

Голос Сэркейна, казалось, ударил его в спину.

- Эй, Хислдайн! Ну-ка живо спускайся оттуда! Что ты еще задумал?

- Просто любопытствую. Не кипятитесь. - Бодред спрыгнул вниз. - Там особо и не на что смотреть. Нет даже телевизора, не говоря уже о ТТВВ. Тем не менее, я не отказался бы пожить в таком.

- Не вижу препятствий. - В голосе прораба слышался едкий сарказм. - Хорошенько погни спину двадцать или тридцать лет, и получишь такой же.

- Бодред Хислдайн и карьера несовместимы.

- В этом наши мнения совпадают. А теперь отполируй до блеска этот гребень, да так, чтоб мне не к чему было придраться.

Пока Бодред работал своим инструментом, Сэркейн бродил вокруг, инспектировал проведенные ранее работы по усилению платформы, поддерживающей Орлиное гнездо, проверял, не виднеется ли внизу бригада кристаллизации и старался не спускать с Хислдайна глаз.

Работа была утомительной. Бодред был вынужден стоять скрючившись и держа инструмент над головой. Его рвение, которое и до этого не отличалось особенной силой, начало опадать, как флаг в полный штиль. Как только Сэркейн исчезал из виду, Бодред разгибал спину и отдыхал. Командор Тайнотт со своей семьей спокойно может подождать часок-другой. А то и день-другой, если бы на то была его, Бодреда, воля. По его мнению, космониты были слишком надменными и самодовольными. Они вели себя так, словно сам факт проживания на других планетах автоматически ставит их выше тех, кто предпочитает оставаться в городах.

В один из таких периодов отдыха Бодред заметил опустившееся неподалеку от платформы аэротакси. Высадившаяся из него девушка тут же направилась в сторону Орлиного гнезда. Бодред застыл в изумлении. Таких, как она, ему видеть не доводилось: будучи гораздо младше него, она выглядела полностью оформившейся, худощавой, но гибкой и грациозной. Удивительное существо! Двигалась она большими шагами, но при этом легко и уверенно, как если бы за свою недолгую жизнь уже успела исходить мир вдоль и поперек, все холмы и долины, лесные тропы и горные отроги. Ее волосы цвета полированной меди были распущены и доставали до плеч. Очевидно, она не имела ни малейшего представления о замысловатых куафюрах, бывших в настоящее время в моде, либо ни во что не ставила последнюю. Одежда ее была не менее незатейливой: сине-серое платьице, белые сандалии, полное отсутствие украшений. Уже находясь рядом с Орлиным гнездом, девушка замедлила шаг, и Бодреду удалось получше разглядеть ее лицо. Глаза незнакомки были темно-синими и глубокими, как озера, скулы - широкими, рот - довольно крупным. Кожа ее была слегка загоревшей, а фигура - сформировавшейся самым изысканным образом. Она заговорила, по всей видимости, обращаясь к Бодреду, но при этом не поворачивая к нему головы:

- Хотелось бы знать, как предполагается сюда забираться.

Мгновенно нацепив маску бесконечной галантности, Бодред выступил вперед:

- Позвольте мне помочь вам!

Прикоснуться к ней, хотя бы на мгновение, было бы поистине изысканным удовольствием. Девушка, кажется, его не услышала. Одним резким движением она подпрыгнула, повисла на поручне и перемахнула через него.

Не замедливший появиться у Орлиного гнезда Сэркейн, оттеснив Бодреда в сторону, обратился к девушке:

- Полагаю, вы - одна из наших гостей. Мисс Тайнотт, если я не ошибаюсь?

- Мой отец - командор Тайнотт. Я рассчитывала на то, что они с матерью уже прибыли. Теперь придется немного подождать.

Голос девушки оказался под стать ее внешнему виду: приятным и беззаботным. Она общалась со старым Эдом Сэркейном так, словно они были друзьями уже много лет.

- Вы явно не урбанит, - продолжила она. - Где вас отливали?

Использованное ею понятие обозначало не поддающийся чёткому определению и объяснению аспект, по которому космониты опознавали друг друга.

- Меня изрядно помотало по галактике, - ответил Сэркейн. - Больше всего времени я провел, работая на компанию "Слэйд" на Замберволтсе.

Девушка посмотрела на собеседника с уважением:

- Тогда вы, должно быть, знакомы с Волом Скерри и Риболтом Троилом?

- Да, мисс, безусловно.

- И вы живете на Ханте?!

Губы Бодреда скривились. "Что, - подумалось ему, - такого ужасного в жизни на Ханте?".

- Это ненадолго, - продолжал меж тем Сэркейн. - В следующем году я отправляюсь на Тинкталу. Мой сын строит там фермерскую станцию.

Девушка с понимающим видом кивнула и повернулась к Орлиному гнезду:

- Это так восхитительно! Я никогда ранее не жила в такой роскоши.

Сэркейн снисходительно улыбнулся.

- Не так уж тут и роскошно, мисс. По крайней мере по сравнению с тем, как живут богатые люди там. - И он указал в сторону Клаудхевена. - С другой стороны, говорят, что любой из них с радостью поменял бы свою резиденцию на Воздушный дом, подобный Орлиному гнезду.

- Выходит, Воздушных домов не так уж и много?

- Их количество никогда не превысит двух тысяч, это закон. В противном случае они заполонили бы все небо подобно медузам газовых гигантов. Каждый торговец, политикан и плутократ захотел бы обзавестись таким. Нет мисс, они доступны исключительно членам СИК и никому более. Вы тут надолго?

- Не особо. У отца дела в Агентстве, а я пока займусь кое-какими исследованиями.

- А, так вы учитесь в Академии? Интересные там люди. За ними всегда остается последнее слово, по крайней мере, я так слышал.

- Не сомневаюсь. Завтра я как раз собираюсь посетить Холл истории. - Девушка указала на снижающееся аэротакси: - А вот наконец и они.

Бодред, находившийся в пределах хорошей слышимости, орудовал своим инструментом, оставаясь на месте. Когда Сэркейн отправился встречать чету Тайноттов, он, продолжая полировать фланец, начал планомерно продвигался вперед, пока не оказался в непосредственной близости от облокотившейся на поручень девушки. Подняв глаза, он скользнул взглядом по ее загорелым стройным ногам, она же, очевидно заметив его периферийным зрением, не удосужилась показать этого. Бодред выпрямился и напустил на себя фирменный мужественный вид, не раз сослуживший ему хорошую службу в прошлом. Девушка, однако, не только не обратила на него никакого внимания, но и сделала несколько шагов в направлении приземлившегося аэротакси.

- Я уже тут! - закричала она, сложив ладони рупором. - Но я не знаю, как войти!

Бодред кипел от ярости. Она даже не взглянула на него! Считает его тупым работягой! Неужели она не осознает, что перед ней сам Бодред Хислдайн, пресловутый Большой Бо, которого знают по обе стороны Северного побережья, от Дипшоусских высот до парка Сворлинг?

Изловчившись, Бодред уронил свой накидной ключ на ее ногу. Девушка взвизгнула от удивления и боли.

- Прошу прощения, - процедил Бодред. Побороть ухмылку ему не удалось. - Вам больно?

- Не особенно. - Она поглядела на черное пятно смазки, появившееся на ее белой сандалии, и, повернувшись к успевшим подойти родителям, сообщила им озадаченным голосом:

- Вы знаете, этот рабочий намеренно уронил свой инструмент на мою ногу!

Немного подумав, командор подмигнул ей:

- Возможно, он хотел привлечь твое внимание.

- Ему следовало придумать что-то другое.

***

Через два часа, когда солнце уже висело над западным горизонтом, Тайнотт поднял дом в воздух. Космические верфи стали стремительно уменьшаться, черные здания, скелеты космических кораблей, эстакады, стыковочные узлы и поросли строительных лесов превращались в игрушечные миниатюры. Река Лоуф, перехваченная сотнями мостов, пересекала открывающуюся панораму тонкой горчично-серебряной лентой. Дипшоусские высоты обозначились на западе множеством силуэтов зданий разной высоты, испещряющих склоны. На север простирались жилые пригороды, разбавленные россыпью парков и бульваров. На востоке показались разрушающиеся небоскребы Старого города, а на юге, посреди вихря кучевых облаков, висел, подобно сказочному замку, ярко блестящий золотым светом Клаудхевен.

Воздушный дом дрейфовал, купаясь в лучах заката. Тайнотты - Мервин, Джейд и Эллис -стояли у перил и изучали открывшиеся им виды.

- Теперь вы видели старый Хант, - произнес Мервин Тайнотт. - Во всяком случае, в общих чертах. Что думаете?

- Настоящий хаос, - вздохнула Эллис. - По крайней мере, так это выглядит. Столько несообразных элементов: Клаудхевен, Старый город, рабочие трущобы...

- Не говоря уже о Джилливилле, который находится прямо под нами, - добавила Джейд. - Впрочем, Коллежский округ и Инопланетный квартал ничуть не лучше.

- Нельзя не упомянуть также Дипшоусские высоты, Гошен, реку Мидоу, Элмхерст и долину Джубба.

- Полностью согласна! - кивнула Эллис. - Пытаться подыскать общий знаменатель для всего увиденного - пустая затея.

- Мудрая девочка! - улыбнулся Мервин Тайнотт. - С другой стороны, обобщение - это скорее задача подсознания, обладающего очень мощными интеграционными возможностями.

Идея показалась Эллис интересной.

- А как отличить обобщенное восприятие от простой эмоции?

- Я никогда не считал эту задачу заслуживающей внимания.

Эллис рассмешила эксцентричная философия отца.

- Я стараюсь использовать свое бессознательное где могу, но не доверяю ему до конца. Так, мое подсознание продолжает настаивать, что тот рабочий намеренно уронил ключ на мою ногу, хотя здравый рассудок отказывается верить в это.

- В данном случае здравый рассудок может оказаться не таким уж и здравым, - наклонил голову Мервин Тайнотт. - Все кристально ясно. Он просто влюбился в тебя и хотел донести этот факт до твоего сведения.

Эллис, пораженная и оскорбленная одновременно, покачала головой:

- Нелепо и возмутительно! Об этом можно было просто сообщить.

- Никогда нельзя предугадать, что придет человеку на ум в такой момент. Кстати говоря, прошлым вечером ты проявила к Вальдо Волбергу необычайную благосклонность.

- Не такую уж необычайную, - беззаботно хмыкнула Эллис. - Разумеется, Вальдо - приятный человек, но никто из нас определенно не проявил романтических устремлений. Во-первых, у меня нет на это времени, а во-вторых, я сомневаюсь, что у нас с ним имеется хоть что-то общее.

- Ты, безусловно права, дорогая, - обратилась к дочери Джейд. - Мы просто слегка подтруниваем над тобой. Ты прелестна, и множество мужчин оборачиваются тебе вслед, хоть ты и делаешь вид, что не замечаешь этого.

- Полагаю, в случае необходимости я могу быть и отталкивающей, - задумчиво произнесла Эллис. - У меня есть в запасе трюк Шикабэя.

- Который конкретно? Он обучил тебя довольно многим.

- Его новый трюк. Довольно отвратительный, но учитель утверждает, что он работает абсолютно надежно.

- Интересно узнать, как Шикабэй может быть настолько уверен, - фыркнула Джейд. - Гнусный старый шарлатан! И пошляк тому же.

- В свете поднятых вопросов, - обратился к дочери Мервин, - я хотел бы предостеречь тебя. Будь осторожна в этом дремучем городе. Не забывай, что ты находишься среди урбанитов, в центре гнойника субъективизма.

- Буду осторожна, хотя я уверена, что всегда смогу постоять за себя. Ведь если не смогу, репутация учителя окажется запятнанной... Я отвечу! - Она подошла к звонящему коммуникатору.

На экране возникло лицо Вальдо. Приятное лицо: твердый взгляд, прямой нос, тонкий рот, свидетельствующий либо о чувственности, либо об утонченности натуры, а может, об избалованности и склонности к потаканию своим прихотям. С другой стороны, это могло не значить ничего: все зависело от наблюдателя и обстоятельств, при которых осуществлялось наблюдение. В соответствии с современной модой волосы Вальдо были коротко острижены, покрыты черным блестящим лаком и тщательно уложены во множество щегольских изгибов, углов и выступов. Зубы были эмалированы черным, губы - покрыты серебристой помадой, а уши сделаны плоскими и значительно уменьшены в размерах. На правой мочке висело золотое украшение. Человек, искушенный в премудростях урбанистских общественных условностей, тут же распознал бы в нем представителя Клаудхевена с хорошей родословной.

- Приветствую вас, Вальдо! - спокойно произнесла Эллис. - Я сейчас позову отца.

- Нет, нет, подождите! Я звоню вам!

- Неужели? По какому делу?

Вальдо нервно облизнул губы и уставился в экран:

- Я был прав!

- В чем?

- Вы - самое восхитительное, завораживающее и головокружительное создание из всех, находящихся в, под, и над городом Хант!

- Вздор! - усмехнулась Эллис. - Я - это просто я.

- Вы свежи как цветок, как янтарная календула, трепещущая на ветру.

- Пожалуйста, будьте серьезнее, Вальдо. Я полагаю, вы звоните по поводу той книги, "Города прошлого".

- Нет. Я звоню по поводу городов настоящего, в частности, Ханта. Поскольку вы собираетесь пробыть тут не так уж и долго, почему бы нам не осмотреть окрестности?

- Этим мы в настоящий момент и занимаемся, - отрезала Эллис. - Перед нами пейзаж, простирающийся на юг до Элмхерста, на север до Бэрдвилля, на восток до Старого города, а на запад - до закатного солнца.

Вальдо тревожно всматривался в экран. Фривольность? Неуклюжий юмор? Обыкновенная глупость? Несусветная наивность? Определиться было трудно. Он вежливо произнес:

- Полагаю, нам следует взглянуть на одно из текущих представлений, подобных которому на Рэмпольде вы не увидите. Может, концерт? Выставка? Перцепторий?.. Что вы делаете?

- Я записываю свои мысли.

Брови Вальдо экспрессивно выгнулись дугой.

- А после мы могли бы где-нибудь перекусить и познакомиться получше. Мне приходит на ум исключительно живописное место, "Старое логово", которое, как мне кажется, должно вам понравиться.

- Вальдо, я абсолютно не желаю покидать этот Воздушный дом. Тут так мирно, и мы так мило беседуем...

- Вы и ваши родители? - Вальдо был изумлен.

- Больше тут никого нет.

- Но вы в Ханте так ненадолго!

- Я помню об этом. Что же, возможно, мне и следует воспользоваться открывающимися возможностями. Я приму вами советы к сведению.

Голос Вальдо стал твердым.

- Я прошу вас принять их к сведению сегодня!

- Можно и так. Но только не будем засиживаться допоздна. Завтра утром у меня визит в Академию.

- Будем действовать по обстоятельствам. Я прибуду примерно через час. Вам хватит этого времени для наведения красоты?

- Можете приехать и раньше. Я буду готова через десять минут.

2

Волберг прибыл ровно через час. На Эллис было свободное платье из матовой темно-зеленой ткани, а ее волосы поддерживала золотая цепочка с вставленными в нее нефритовыми пластинками. Она изучила подошедшего ко все еще стоящим у перил Тайноттам Вальдо с немалым интересом, поскольку одеяние последнего оказалось примечательным как своей элегантностью, так и вычурностью. Штаны из воздушной материи, покрытые узором черного, коричневого и бордового цветов, были намеренно оттопырены на бедрах, плотно охватывали лодыжки и, расширяясь, свободно нависали над красно-черными эмалированными туфлями-лодочками. Блуза Вальдо была покрыта калейдоскопическим сочетанием оранжевого, серого и черного цветов. Поверх нее он надел узкий черный жилет с рукавами, туго обхватывающими локти и расширяющимися по направлению к кистям и роскошный шелковый галстук, мерцавший, как тонкая масляная пленка на поверхности воды.

- Какой удивительный костюм! - воскликнула Эллис. - Полагаю, каждая его деталь несет свое особое символическое значение?

- Если это и так, мне об этом ничего не известно, - промолвил Вальдо. - Добрый вечер, командор!

- Здравствуйте, Вальдо. Какие планы?

- Это зависит от Эллис. В Контемпорании скоро начнется концерт ваакстрасской музыки, в высшей степени занимательной.

- Ваакстрасской? - Эллис задумалась. - Никогда о ней не слышала. Но это, конечно, ничего не значит.

Вальдо снисходительно улыбнулся:

- Секта диссидентов от музыки, эмигрировавших на берега Гренландии. Они вырастили своих детей, оградив их от любых мелодий в любых их проявлениях, не употребляя даже слова музыка. Подросткам же выдавался набор музыкальных инструментов, а затем перед ними ставилась задача самовыражения. Музыка, создаваемая таким образом, действительно бросает слушателю вызов. Послушайте.

Волберг достал из кармана небольшой черный аппарат, и, поворачивая верньеры, выбрал из оглавления, выведенного на светящуюся панель, нужный пункт.

- Вот образец ваакстрасской музыки. Согласитесь, она не банальна.

Эллис прислушалась к звукам, доносившимся из проигрывателя:

- Мне доводилось слышать кошачьи концерты, гораздо более приятные для ушей.

Вальдо рассмеялся:

- Это изысканная музыка, требующая от слушателя проявления определенной эмпатии. Он должен отважиться погрузиться в темные глубины своего "я", дабы отыскать среди своих собственных когнитивных шаблонов те, которые окажутся способными слиться с дикими и необузданными эмоциями ваакстрасских детей.

- Не сегодня, - заявила Эллис. - Я не уверена, что в состоянии отыскать подходящие шаблоны и боюсь ощутить неправильные вибрации. Да и вообще я не особо заинтересована в чужих эмоциях. Мне достаточно своих собственных.

- Не беспокойтесь, мы обязательно отыщем то, что вам понравится.

Вальдо учтиво поклонился Мервину и Джейд и проводил Эллис в аэрокар, немедленно устремившийся вниз, к городу.

Волберг искоса оглядел сидящую рядом с ним Эллис и объявил:

- Сегодня вы просто сказочная принцесса из царства фей. Как вам это удается?

- Не имею представления, - ответила Эллис. - Я ничего для этого не предпринимала. Куда мы направляемся?

- В настоящее время проходит экспозиция кристаллов душ маэстро Латушенко. Он выращивает их над свежими могилами. Мы можем завернуть в Арнаудский объективарий, где сегодня состоится очень масштабная постановка. Я видел ее уже три раза; уверен, вам понравится. Операторы связаны со своими куклами посредством имплантов, что позволяет разыгрывать исключительно авантюрные и эпатажные сцены. Дают представление и в Саламбо, "Тайна нюхательного порошка". Довольно пикантное, если вам нравятся подобные вещи.

Эллис улыбнулась и покачала головой:

- Однажды в Дидионских топях я набрела на гигантских атрачидов в период эструса, и с тех пор потеряла интерес к вуайеризму.

Вальдо выглядел ошарашенным. Он несколько раз моргнул и поправил свой галстук.

- Вообще говоря, всегда есть перцепторий, но, не имея имплантов, вы упустите большую часть ощущений. А в гиперсенсории выставляется "Риторика Джона Шайба". Ну а если нам повезет, успеем добыть два билета в консерваторию. Сегодня у них "Зарождение экзистенциального страдания", исполняемое на пяти музыкальных машинах.

- Я не такая уж любительница музыки, - сказала Эллис. - Мне не доставляет удовольствия сидеть и размышлять о том, почему кому-то показалось уместным использовать те или иные ноты.

- Подумать только! - воскликнул пораженный Вальдо. - Музыка, как и, по сути дела, любое искусство - это процесс осознанного описания эмоций или формулирования точки зрения с использованием абстрактной символики. Конечно, простое насвистывание фуги под это определение не попадает.

- Уверена, что вы правы, - ответила Эллис. - Насвистывая, я никогда об этом раньше не задумывалась. Помню, в начальных классах у нас была учительница с Земли - пожилая леди, которая всего панически боялась. Она пыталась привить нам субъективизм и вкусовщину и заставляла слушать музыку, голодиск за голодиском, но ничего не добилась. Все мы предпочитали собственные эмоции чужим.

- Это сущее варварство!

Эллис рассмеялась:

- Бедная старая мисс Берч! Она так из-за этого расстраивалась. Все, что я запомнила - это одно имя: Баргл, а может, Бэнгл, что-то вроде этого. Он всегда заканчивал свои композиции диким стуком барабанов под звуки фанфар.

- Баргл? Бэнгл? Может, Барангелло?

- А ведь верно! Так его и звали. Вы молодец.

Вальдо печально улыбнулся:

- Один из величайших композиторов нашего столетия. Что тут можно сказать... Концерты и выставки вас не интересуют - так же, как и перцепторий. Что вы делаете? Опять записываете идеи?

- У меня непостоянная память, - подняла взгляд от блокнота Эллис. - Мне необходимо записывать свои мысли.

- О! - мрачно отреагировал Вальдо. - И чем же, на ваш взгляд, нам следует заняться?

Эллис попыталась разрядить ситуацию:

- Просто я очень нетерпелива. Мне не интересен чужой субъективизм, чужие интерпретации и заместительное восприятие... О, я опять наступаю на ту же мозоль. Простите меня.

Вальдо выглядел озадаченным.

- Простить за что?

- Если вы этого не заметили, то и говорить не о чем.

- Ну полно вам! Не настолько я туп. Расскажите!

- Это не важно, - махнула рукой Эллис. - А где развлекаются космоплаватели?

- Обычно они пьют в салунах либо сопровождают элегантных дам в ресторан "Высокий стиль", - ответил Вальдо. - Иногда они просто шныряют по Джилливиллю или делают ставки на Эпидроме.

- А что такое Джилливилль?

- Это старая рыночная площадь. Довольно забавное место. Инопланетный квартал примыкает к ней со стороны улицы Светового года. Лавки джикков, вам-пунов и тинкосов выстроены вдоль Променада. По площади разбросаны разнообразные бистро, рюмочные, шатры мистиков, шарлатанов и разнообразных извращенцев, ганк-салоны, логова наркоторговцев и других отбросов общества. Это более чем вульгарное место.

- Джилливилль может оказаться интересным, - возразила Эллис. - По крайней мере, он кажется живым. Давайте отправимся туда.

"Странная девушка!" - подумал Вальдо. Дочь командора Мервина Тайнотта, принадлежащего к галактической знати со статусом много выше его собственного, достаточно прелестная для того, чтобы мгновенно растопить мужское сердце, и в то же время такая безнадежно провинциальная и непробиваемо самоуверенная для своего возраста, ведь ей вряд ли больше восемнадцати лет! Зачастую она вела себя с ним покровительственно, как умудренный опытом эстет с культурно обездоленным пришельцем. "Ну что же, - решил Вальдо, - направим события в более конструктивное русло". Он пододвинулся к девушке, положил руку на ее щеку и собрался поцеловать ее, что, вне всяких сомнений, должно было вернуть ему утраченную инициативу. Эллис тут же отскочила назад, расстроив все его планы, и ошарашено произнесла:

- Почему вы делаете это?

- Мои побуждения довольно просты, - ответил Вальдо приглушенным голосом. - И довольно бесхитростны. Неужели вас никогда не целовали?

- Мне не хотелось бы обижать вас, Вальдо, но давайте будем просто друзьями.

- Зачем ограничивать себя в чем-то? - проникновенно заговорил Волберг. - Наши взаимоотношения несут в себе огромный потенциал. Давайте начнем заново. Представим, что мы только встретились и сразу заинтересовались друг другом.

- Заниматься самообманом мне хотелось бы меньше всего, - заметила Эллис. Она немного подумала. - Не знаю даже, как вам лучше это объяснить...

Вальдо смотрел на Эллис, открыв рот.

- Объяснить? Что?

- Субъективизм.

- Боюсь, я вас не понимаю.

Эллис слегка наклонила голову:

- Сложно объяснить рыбе, что значит быть мокрой. Но давайте поговорим о другом. Городские огни поистине завораживают. Старая Земля, вне всяких сомнений, исключительно живописна. А что там, внизу? Эпидром?

Вальдо искоса взглянул на миловидное лицо собеседницы. В его голосе зазвучали металлические нотки.

- Это площадь Меридиан, она примыкает к Променаду. Обычно на ней собираются сектанты и проводят дебаты политические общества. Видите ту белую светящуюся линию? Это Променад. Люминесцирующая зеленая окружность - Эпидром. А те разноцветные огни по другую сторону Променада - Инопланетный квартал. Джикки предпочитают синие огни, тинкосы придерживаются желтых, а вам-пуны обходятся вообще без освещения, что придает их жилищам загадочный вид.

Аэрокар приземлился. Вальдо галантно помог своей спутнице выйти наружу.

- Мы находимся в начале Променада, перед нами Джилливилль. Что у вас в руках?

- Моя камера. Я хотела бы запечатлеть все эти удивительные наряды. Ваш, кстати, тоже.

- Наряды? - Вальдо опустил глаза на свое одеяние. - Наряды носят варвары. Это - просто одежда.

- Как бы то ни было, они довольно занимательны. Какая достопримечательная и пестрая толпа!

- Да, - хмуро отозвался Вальдо. - На Променаде можно увидеть что угодно и кого угодно. Никогда не подходите к джиккам сзади. Они довольно пугливы, а над задним рогом у них расположен орган, отвечающий за довольно гадкий защитный механизм. Если вы увидите человека в красной шляпе, знайте: перед вами бонза ордена Наружной магмы. Не смотрите на него, иначе он потребует так называемую "оплату просветления" за приобщение к его мыслям. Те трое людей неподалеку - космоплаватели. Пьяные, разумеется. На другом конце Променада находится "Отдохновение космоморяка" - тюрьма, предназначенная для особо буйных из них. А вот - Боунд, наиболее пестрая часть Джилливилля. Салуны, бордели, прибежища сектантов и наркоманов, магазины сувениров, будки чтецов мыслей, проповедников и пророков - все это Боунд.

- Какое колоритное место!

- Без сомнений. А вот кафе "Черный опал". Я вижу пустой столик. Давайте присядем и немного понаблюдаем.

Некоторое время они провели, потягивая свои напитки. Вальдо выбрал прозрачный прохладный эликсир Гипериона, Эллис - бокал популярного пунша Тэнглфут. Они провожали глазами прохожих: туристов из глубин материка, космонитов, хантскую молодежь. Ночные леди, находящиеся в поисках клиентов, фланировали мимо, одетые в соответствии с самой экстремальной модой, с волосами, собранными в высокие пучки и усыпанными искрящимися разными цветами маленькими лампочками. Некоторые покрывали кожу лаком, другие носили на щеках металлические украшения с щегольскими плюмажем из перьев. Уши почти у всех были купированы на эльфийский манер, флероны гротескно торчали над плечами. Вальдо посоветовал Эллис не забывать про свою камеру, и она сделала ряд снимков, заметив:

- Мне хотелось бы иметь больше фотографий обычных людей - вроде вас или вот этой милой парочки. Они очень живописны... Ничего себе! Что это за существа?

- Это джикки, - ответил Вальдо. - С Кафа-Три. У них тут немаленькая диаспора. Видите образование над тыльным рогом? Оно извергает органический деготь, запах которого не имеет аналогов. Видите тех высоких бледных существ? Это вам-пуны с Эгро-Нэйвис. Они живут группой в примерно пятьсот особей в старом кирпичном складском здании и выходят наружу не так уж и часто. Тинкосов я не вижу, а спэнги не появятся до заката.

К ограде подошел высокий человек и перегнулся через нее. Его волосатое лицо нависло над столиком, за которым сидели Вальдо и Эллис.

- Не пожертвуете ли доллар-другой, ваши светлости? Мы бедные провинциалы, ищущие работу и страдающие от голода настолько, что даже ходим с трудом.

- Почему бы вам не попробовать ганк? - подсказал ему Вальдо. - Он освободит ваш разум от забот.

- Ганк стоит денег. Если вы одолжите несколько монет, я найду другой способ стать оживленным и беспечным.

- Рекомендую вам вот это белое здание на другой стороне Променада. Там вас быстро приведут в нужную кондицию.

Наркоман прохрипел ругательство и посмотрел на Эллис.

- Где-то, милейшая, мы уже встречались. Где-то там, в туманных славных далях, и с тех пор ваше лицо стоит у меня перед глазами. Во имя ушедших времен: доллар-другой!

Эллис нащупала в кармане пятидолларовую банкноту. Бродяга, кудахтая от безумной радости, схватил ее и зашаркал прочь.

- Растраченные впустую деньги, - заметил Вальдо. - Он купит ганк, одну из новых дешевых серий.

- Полагаю, что так. А почему установка имплантов не запрещена?

Вальдо покачал головой:

- Тогда разорятся перцептории. К тому же не забывайте о любви.

- Любви?

- Влюбленные подключаются друг к другу посредством специальных разъемов, устанавливаемых специально для этой цели. У вас на Рэмпольде этого не делают?

- О, никогда.

- Вижу, вы шокированы.

- Не особенно. Я даже не удивлена. Забавно, что вы можете заниматься любовью по телефону, телевидению, даже с помощью записи. Все, что вам нужно - соответствующий имплант.

- По сути дела, продюсеры ганка пошли дальше: они используют совокупность сигналов с мозговых имплантов и внешних перцепционных воздействий.

- О, так вот что такое ганк. Я думала, это некий галлюциногенный наркотик.

- В некотором смысле так и есть. Это контролируемая галлюцинация. Чем больше прикладываемое напряжение, тем более яркими становятся видения и ощущения. Жизнь ганкера сера, цвета возвращаются только при потреблении ганка. Его реальность - всего лишь унылая интерлюдия между взрывами роскошных впечатлений от подключений. Это очень соблазнительно!

- А вы сами пробовали ганк?

Вальдо пожал плечами:

- Это нелегально, но пробуют все. Вы заинтересованы?

Эллис затрясла головой:

- Во-первых, у меня не установлены импланты. Во вторых... впрочем, не важно. - И она снова занялась своими заметками.

- О чем вы пишите сейчас? О ганке? - поинтересовался Вальдо.

- Да так, возникла пара идей.

- Например?

- Скорее всего, вам это не будет интересно.

- Напротив! Меня весьма занимают ваши идеи.

- Однако вы можете не понять их.

- Давайте проверим.

Эллис пожала плечами и прочитала:

"Урбанисты как исследователи внутренних пространств: субъективизм. Лидеры: психологи. Новооткрыватели: абстракционисты. Мировоззрение: восприимчивость, контроль мышления. Вожаки: критики. Образцы: "начитанный человек", "образованный слушатель", "внимательный зритель".

Прекурсоры ганка: посещение театров, перцептории, музыка, книги, все урбанистические культовые объекты.

Абстракция: следствие урбанизма. Заместительное восприятие: стиль жизни урбаниста. Субъективизм: стиль мышления урбаниста."

Она подняла взгляд на Вальдо:

- Это некоторые отрывочные записи. Хотите услышать еще?

Вальдо мрачно смотрел на нее.

- Вы действительно во все это верите?

- Вера - не совсем подходящее слово. - Эллис некоторое время размышляла. - Я всего лишь расположила набор фактов в виде схемы, свидетельствующей о сильно выраженном, я бы даже сказала, исключительно сильно выраженном внешнем влиянии. Но давайте поговорим о чем-нибудь другом. Вы бывали в Никобаре?

- Нет, - буркнул Вальдо, оглядывая Боунд.

- Я слышала, что Затонувший храм весьма интересен. Я бы хотела попытаться расшифровать символы глифов.

- Неужели? - Вальдо слегка приподнял брови. - Вы знакомы с древним гондванийским?

- Конечно, нет! Но глифы часто базируются на символических заимствованиях. Не глядите так пристально на эти огни, Вальдо, они навевают сон.

- Что? - Вальдо привстал с кресла. - Ничего подобного. Это всего лишь светящаяся карусель.

- Мне это известно, однако проходя за колоннами, источники света пульсируют примерно десять раз в секунду, насколько мне удалось установить.

- И что с того?

- Глаз, воспринимающий свет, посылает в мозг электрические импульсы. Если волны этой частоты окажутся достаточно сильными, они будут затухать достаточно медленно для возникновения резонанса, что с большой вероятностью приведет вас в полубессознательное состояние. С большинством людей происходит именно это.

Лицо Вальдо приняло скептическое выражение.

- Где вы об этом узнали?

- Это общеизвестный факт, по крайней мере, среди неврологов.

- Я не невролог. А вы?

- Нет. Однако им был наш эконом на Рэмпольде, во всяком случае, он утверждал так. Он был также магом, рукопашным борцом с медведями, криптологом, корабелом, гербалистом и имел еще с полдюжины замечательных профессий. Мама считала его чудаковатым, но я чрезвычайно восхищалась его компетентностью. Он обучил меня множеству полезнейших навыков. - Эллис сорвала розовый цветок с куста, растущего в горшке недалеко от их стола. Положив листок на стол, она накрыла его ладонями. - Под какой он рукой?

Несколько снисходительным жестом Вальдо указал на ее левую ладонь. Эллис подняла правую, под которой и обнаружился цветок.

- Ага, - ухмыльнулся Вальдо. - Вы сорвали два цветка. Поднимите другую.

Эллис выполнила его требование. Под ее ладонью оказалась золотая серьга, до этого находившаяся в правом ухе Вальдо. Он заморгал, потрогал ухо, и уставился на Эллис:

- Как она у вас оказалась?

- Я забрала ее, когда вы смотрели на огни карусели. Но где же розовый цветок? - Она посмотрела ему в глаза, ухмыляясь, как маленький бесенок. - Вы его видите?

- Нет.

- Прикоснитесь к своему носу.

Вальдо еще раз моргнул и выполнил требование собеседницы.

- Цветка там нет.

Эллис заливисто рассмеялась.

- Конечно, нет! А чего вы ожидали? - Она отпила немного пунша из своего бокала.

Раздосадованный, Вальдо взялся за свой стакан и обнаружил в нем розовый цветок.

- Очень остроумно! - Он поднялся из-за стола. - Будем продолжать?

- Не ранее, чем мне удастся сфотографировать живописную парочку за тем столом. Похоже, они вас знают. По крайней мере, они уже довольно долго наблюдают за нами.

- Никогда не видел их ранее - заявил Вальдо. - Вы готовы? Давайте двинемся дальше.

Они зашагали по Променаду.

- Смотрите! Вот это поистине огромный джикк! - указала рукой Эллис. - Что за груз он несет?

- Скорее всего, какие-то отбросы для своего супа. Не стойте позади него! Хотя мы и так уже оказались за ним. Только не толкайте его, иначе...

Откуда-то сбоку показалась рука, отвесившая джикку смачный толчок в область под задним рогом. Эллис мгновенно уклонилась в сторону, и струя органического дегтя ударила в шею и грудь Вальдо.

3

По окончании рабочего дня Бодред Хислдайн доезжал на самодвижущемся тротуаре до транзитного трубопровода, по которому с огромным ускорением отправлялся в Фулчок, где занимал маленькую квартирку в старинном бетонном здании, смахивающем на кроличий вольер. Там его обычно встречала Гернарда Де-Гасто Конфьюриас, к сердцу которой Бодред не так давно нашел ключ.

Он стоял в дверном проеме, уставившись на подругу. Она - именно то, что ему нужно. Никто не был так чувствителен к малейшим нюансам модных тенденций, никто не превзошел ее в искусстве адаптации к ним настолько, что она и ее стиль казались неразделимыми. С каждой переменой наряда Гернарда обретала соответствующий ему темперамент. Цилиндрический ток из прозрачной пленки, обернутый вокруг ее головы, казалось, был наполнен пеной из черных кудрей, усыпанных пузырьками светло-зеленого стекла. Ее уши представляли собой скругленные сверху вогнутые раковины трехдюймовой высоты с изумрудными вставками. Кожа была мраморной, губы покрыты черной эмалью, лишь глаза и брови, будучи черными от природы, не требовали вмешательства и оставались натуральными. Гернарда была высокой девушкой. Ее грудь, искусственно уменьшенная с одновременной корректировкой формы, походила на два круглых холмика, а довольно сухопарый торс был покрыт незатейливой белой самозатвердевающей тканью из тюбика, туго обхватывающей его до бедер. На плечах были закреплены небольшие бронзовые украшения, напоминающие сосуды с флеронами, в каждый из которых было помещено особое синтезированное по персональному заказу благовоние. На руках Гернарда носила широкие браслеты из черного металла, усыпанные зелеными камнями. В правой верхней части ее груди находился разъем импланта, терминал которого был декорирован изображением розового сердца с инициалами "Б.Х".

Гернарда стояла перед Бодредом с гордо распрямленной спиной, зная, что выглядит безукоризненно. Тот не стал здороваться, и она также хранила молчание. Он прошел во внутреннее помещение, где принял душ и переоделся в черную с белыми ромбами блузу, широкие желто-зеленые панталоны до пят и открытые сандалии. На голову Бодред залихватски повязал пурпурно-синий платок, а к правому уху подвесил нить с черными жемчужинами. Вернувшись в гостиную, Бодред заметил, что Гернарда не сдвинулась с места и по-прежнему стояла молча, прислонившись в стене. Он остановился, раздумывая. Она была идеальна во всех отношениях. Ему очень повезло быть допущенным до ее разъема. И тем не менее... Тем не менее - что? Бодред со злостью отбросил эту мысль.

- Я хотела бы пойти в "Старое логово", - нарушила тишину Гернарда.

- У тебя есть деньги?

- Недостаточно.

- Я также на мели. Мы пойдем в "У Фотзи".

Они покинули квартиру, тщательно активировав все устройства сигнализации: только на прошлой неделе к ним проникли ганкеры, украв дорогой терминал ТТВВ Хислдайна.

Оказавшись в "У Фотзи", они, нажав соответствующие кнопки, заказали горячую пасту в остром соусе и салат из питательных чипсов под шубой натурального салата-латука из гидропонных садов Старого города. После длившегося некоторое время молчания Бодред произнес:

- Делать на верфях нечего. Я собираюсь уйти.

- Неужели? Почему?

- Надо мной постоянно стоит надсмотрщик, который раздражает меня своими тирадами всякий раз, когда я перестаю уподобляться рабу на галерах. Это мучительно.

- Бедный старый Бо.

- Я был рожден на этот свет для красоты, а не каторжного труда.

- Ты знаешь Суанну? Ее брат отправился в космос.

- Прыжок в бездну. Его дело.

- Дай мне тысячу долларов. Я хочу побывать там.

- Но ты говорила, что у тебя нет такого желания!

- Я сама не знаю, чего хочу.

Гернарда смирилась с тем, что ответа она не получит. Они покинули ресторан и зашагали по Шермондскому бульвару. На юге, за Старым городом, над облаками возвышался Клаудхевен. Купаясь в безмятежных лучах закатного солнца, он казался кульминацией триумфа человеческих свершений, однако всем было известно, что это далеко от истины.

- А я бы хотел Небесный дом - прошептал Бодред.

Среди немногочисленных недостатков Гернарды была привычка формулировать очевидное с видом первооткрывателя.

- У тебя нет на него лицензии. Подобное доступно только членам СИК.

- Это все вранье. Небесные дома достаются тем, кто может за них заплатить.

- И даже в таком случае твои шансы равны нулю.

- Я добуду деньги, не беспокойся.

- Помни о своем испытательном сроке.

- Им меня больше не уличить.

Гернарда погрузилась в собственные мысли. Она надеялась, что со временем Бодред устроится на фабрику искусственных отдушек и снимет коттедж в Галберге, но этим вечером такая перспектива показалось зыбкой как дым.

- Куда мы направляемся?

- Думаю, не мешало бы заглянуть к Конго за новостями.

- Таверна Конго мне не особо нравится.

Бодред ничего не ответил. Если ей не нравится у Конго, она может отправиться куда захочет. А ведь совсем недавно Гернарда казалась ему идеальной...

Они проехали на тротуаре до эскалатора, на котором поднялись на Семафорный холм. Из таверны "Голубая лампа Конго", здании, старом настолько, что о его истории не сохранилось никаких свидетельств, открывался замечательный вид на реку Лоуф, верфи и большую часть западного Ханта. Деревянные балки были выкрашены в черный цвет, кирпичные полы неравномерно изношены подошвами неисчислимых посетителей, потолок, казалось, скрыт за туманом прошедших веков. Высокие окна глядели в разные стороны Ханта, и в дождливые дни таверна казалась безмятежной пристанью для спокойного созерцателя.

Заведение не могло похвастать безукоризненной репутацией. С его посетителями нередко случались курьезные происшествия. В "Голубой лампе Конго" следовало смотреть в оба и оставаться спокойным и рассудительным несмотря ни на что, однако это не сказалось отрицательно на ее популярности: порочность и безнравственность притягивали немало жителей Ханта, туристов с континента, а также космонитов.

Бодред провел Гернарду в кабинку, которую обычно занимал, где обнаружил своих двух закадычных приятелей: Ральфа Дидо и Пола Эмхерста. В соответствии с действующими в тот момент правилами поведения никто не произнес слов приветствия. Выдержав паузу, Бодред сказал:

- Работа на верфи позволяет мне избегать тюрьмы, но терпеть ее все сложнее и сложнее.

- Ты честно зарабатываешь свой хлеб, - усмехнулся Ральф Дидо.

- Ха! Бо Хислдайн - подмастерье за шестнадцать долларов в день? Не зли меня.

- Выслушай Пола. У него есть кое-что интересное.

- Это новая прелестная серия ганка, - сказал Пол Эмхерст. - Из Аквитании, качество высочайшее.

Он продемонстрировал набор снимков, демонстрирующих исключительно яркие и провокационные виды.

- Ого, - промурлыкал Бодред. - Отличное добро. Возьму немного себе.

Гернарда сделала резкий жест и надула губки: считалось моветоном говорить в присутствии своей девушки о ганке, поскольку последний неминуемо включает в себя эротические и гиперэротические эпизоды.

- Кто-то должен быть хантским дистрибьютором, - продолжил Пол. - И я надеюсь, что смогу стать им. В этом случае мне понадобится помощь вас с Ральфом, а если мы решим проникнуть на территорию Хулио, придется привлечь еще нескольких человек,

- Хмм... - почесал подбородок Бодред. - А что же Старик?

- Я подал ему заявку неделю назад, и он ее пока не отфутболил. Вчера я виделся с Джантри, он показал мне большой палец. Так что, похоже, все идет хорошо.

- Дженин не получит одобрения Хулио.

- Нет. С этим мы должны разобраться сами. Может стать жарко.

- И мокро, - добавил Пол, видимо ссылаясь на тела, время от времени выуживаемые из реки Лоуф.

- Этот чертов испытательный срок! - прошипел Бодред. - Я не должен забывать о нем. Вот, глядите! Мое личное проклятье, Кларчи и Делмар. Прячьте ганк! Они направляются сюда.

Двое детективов остановилась напротив стола. Их ртутного оттенка глаза бегали от Бодреда к Ральфу и Полу и обратно.

- Какая шикарная подборка лиходеев, - обратился к ним Кларчи. - Замышляете новое злодеяние?

- Планируем празднование дней рождения наших матерей, - ответил Ральф. - Хотите прийти?

Делмар, испытующе сощурившись, оглядел Бодреда:

- Успех вашей пробации, насколько я припоминаю, зависит в том числе и от того, будете ли вы избегать дурной компании. А вы сидите между двумя продавцами ганка.

На лице Бодреда не дрогнул ни один мускул.

- Они никогда не упоминали ни о чем подобном. Вообще-то мы размышляем о поступлении в полицейскую академию.

Кларчи запустил руку в складку сиденья между Бодредом и Ральфом и выудил оттуда пачку снимков.

- А что это у нас? Неужели ганк?

- Похоже на стопку фотографий, - оскалился Ральф. - Очевидно, они находились тут, когда мы пришли.

- Несомненно. - улыбнулся Кларчи. - Итак, вы собираетесь импортировать аквитанский ганк. Есть с собой образец?

- Конечно, нет! - возмутился Ральф. - За кого вы нас принимаете?

- Выверните карманы, - строго произнес Делмар. - Если там окажется ганк, то кое-кто, находящийся на пробации, очень пожалеет.

Пол, Ральф и Бодред, не произнося ни слова, выложили содержимое карманов на стол. Затем они поднялись из-за стола для того, чтобы Делмар мог прохлопать их с ног до головы.

- А это что? - Детектив вытащил из браслета Пола устройство, известное как стингер, способное прицельно метать иглы со смертельной либо парализующей начинкой на расстояние выстрела из дамского пистолета. Бодред и Ральф оказались чистыми.

- Пожми руки своим дружкам, - обратился Кларчи к Полу. - У тебя намечается новое приключение.

- Похоже на то, - жалобно согласился Пол.

Один из пьяниц, сидевших у бара, покачнулся и навалился на детективов:

- Неужели честному человеку уже невозможно спокойно выпить, чтоб никто не дышал ему в затылок?

Официант схватил его за руку и прошептал на ухо пару слов.

- И что с того, что они пришли за ганкерами? - бушевал пьяница. - В Клаудхевене полно фешенебельных ганк-салонов, почему бы легавым не устраивать там свои рейды? Но нет, достается только бедным!

Официанту наконец удалось увести буяна. Бодред посмотрел на детективов:

- Действительно, почему бы вам не прошерстить Клаудхевен?

- У нас полно забот и с подобной вам швалью, - спокойно ответил ему Делмар.

Кларчи продолжил мысль коллеги:

- Богачи платят за утехи своими деньгами. У швали же денег никогда нет, и она добывает их дурными способами. С этим мы и боремся. Ну и с дилерами вроде вас.

Делмар повернулся к Бодреду:

- Это последнее предупреждение, и оно будет отражено в вашей анкете. Вас заметили в компании преступников. Если это повторится, вы отправитесь туда, где вам самое место.

- Спасибо за заботу, - пробасил Бодред и протянул руку Гернарде: - Пошли. Похоже, мы не можем пропустить по стаканчику в приличной таверне, не подвергаясь несправедливым преследованиям.

Делмар и Кларчи увели согбенного Пола Эмхерста.

- Это и к лучшему, - нарушил тишину Ральф. - Он все равно слишком эксцентричен.

- Мне придется залечь на дно, пока я что-либо не придумаю, - проворчал Бо.

Ральф одобрительно кивнул, и Хислдайн с Гернардой покинули "У Конго".

- Куда теперь? - вздохнула девушка.

- Сам не знаю...

Бодред невольно бросил взгляд на небо, откуда сквозь ночные блики пробивался свет нескольких звезд. Интересно, есть ли среди них Рэмпольд?

Гернарда взяла Бодреда за руку и повела к эскалатору, а оттуда - к Шермондскому бульвару.

- Давненько я не наведывалась в Джилливилль. Он тут, за мостом.

Бодред фыркнул, однако не смог придумать ничего лучше. Они пересекли реку Лоуф по Вертесскому мосту и неспешно двинулись через цветочный рынок, пестрым пятном выделяющийся в огромной тени, отбрасываемой Эпидромом.

Гернарда высказалась за то, чтобы пройтись по Эпидрому и, возможно, поставить доллар-другой.

- Я не против в случае, если ты будешь проигрывать свои собственные деньги, - жестко сказал ей Бодред. - Лично я не собираюсь спускать в канализацию ни один из шестнадцати долларов, полученных за день мучений с полировочной машиной.

Гернарда, надувшись, потеряла интерес к Эпидрому, что вполне устраивало Бодреда. Парочка с угрюмым видом вернулась на Променад. Проходя мимо кафе "Черный опал", Бодред заметил сияющую медным блеском копну волос Эллис. На мгновение он застыл, а затем потянул Гернарду к одному из столиков:

- Давай промочим горло.

- Здесь? Это самое дорогое место на всем Променаде!

- Для Большого Бо Хисла деньги ничего не значат.

Гернарда пожала плечами, но возражать не стала.

Бодред выбрал стол на расстоянии двадцати футов от Вальдо и Эллис. Он пробежался пальцами по кнопкам и опустил монеты в щель. Некоторое время спустя появилась официантка с заказом: лаймовым пивом для Хислдайна и замороженным ромом для Гернарды.

Эллис посмотрела в их сторону и подняла свою камеру; заметив это, Бодред раздраженно прикрыл лицо рукой. Гернарда с отвращением уставилась на Эллис и ее фотоаппарат. Бодред меж тем с пристрастием рассматривал Вальдо.

- Никак франт решил отведать вкуса трущоб. А она, без сомнения, космонит, - произнесла Гернарда, тщательно разглядывая каждую подробность одежды, волос и лица Эллис. - Похоже, она ни разу в жизни не сидела в кресле стилиста.

- Скорее всего, нет.

Гернарда с подозрением искоса взглянула на Бодреда:

- Тебя что-то заинтересовало?

- Не особо. Она выглядит счастливой. Интересно, почему. Наверняка впервые в Ханте, и скоро отправится назад в никуда. Что ей здесь понадобилось?

- Возможно, она просто проматывает деньги. На ее месте я, скорее всего, поступила бы так же.

Бодред хмыкнул:

- Забавно. Довольно безобидное существо, как я полагаю.

- Да не на что тут смотреть. Юношеская гиперактивность и копна похожих на стог сена волос придачу. Бодред!

- Что?

- Ты меня не слушаешь.

- Мой разум отправился по маршрутам космических кораблей.

Вальдо и Эллис встали из-за стола и направились к выходу из кафе. От внезапно нахлынувшей похоти у Бодреда перехватило дыхание.

- Пошли! - резко сказал он своей спутнице.

Гернарда осталась сидеть в своем кресле. Не обратив на это внимания, Бодред последовал за парочкой. Полная негодования, Гернарда смотрела ему вслед.

Вальдо и Эллис остановились, чуть не наткнувшись на джикка. Бодред поднырнул сбоку и отвесил существу хороший пинок под рог, вследствие чего тот незамедлительно опорожнился на спутника Эллис. Та в оцепенении уставилась на Бодреда, а затем повернулась к Вальдо:

- Вот кто устроил все это!

- Где? Кто? - прохрипел Волберг.

Внезапно осознав грозящие ему задержание и обвинение, Бодред ринулся сквозь толпу. Покрытый дымящейся и причиняющей жгучую боль секрецией Вальдо кинулся следом. Бодред пробежал по Променаду и нырнул в одну из затхлых улочек, ведущих в Инопланетный квартал. Подгоняемый дикой яростью, Волберг не отставал.

Бодред пробежал по небольшой площади, на которой около дюжины джикков стояли у достающей взрослому человеку до груди скамьи, поглощая соляную пену. Добежав до них, Вальдо притормозил, озираясь. Бодред рванулся вперед и со всей силой толкнул его в группу джикков. Импульс, сообщенный Вальдо, оказался достаточным для того, чтобы перевернуть скамью. Бодред со всей возможной скоростью удалился с места происшествия, на котором джикки тщательно топтали Вальдо, бодали его своими первичными и вторичными гребнями и обрызгивали дегтем.

Вскоре на площади появилась Эллис, сопровождаемая двумя патрульными полицейскими, которые усмирили джикков, светя на них красными фонарями и тем самым вводя в состояние оцепенения. Вальдо, стоя на руках и коленях, содрогался, извергая на землю содержимое своего желудка.

- Бедный Вальдо! - пробормотала Эллис.

- Мы позаботимся о нем, мисс, - обратился к ней капрал. - Всего лишь пара вопросов, и я вызову аэрокэб. Кто этот джентльмен?

Эллис продиктовала имя и адрес Волберга.

- А как он попал в такой переплет?

Эллис, в меру своих сил, рассказала о происшедшем.

- Знаком ли кому-либо из вас этот человек в зеленых штанах?

- Уверена, что нет. Все это дело исключительно странное.

- Спасибо, мисс. Пройдемте, я вызову вам кэб.

- А что будет с бедным Вальдо?

- Можете не беспокоиться. Мы заберем его в лазарет, где его отдраят и обработают. Завтра он будет как новенький.

Эллис колебалась.

- Очень не хочется бросать его, но мне пора домой. У меня завтра много важных дел.

4

О Гернарде Бодред не вспоминал. Он размашисто вышагивал по Променаду, находясь в странном бунтарском состоянии духа, не в силах понять самого себя. Что заставило его действовать так спонтанно и неосторожно? Безусловно, он не о чем не жалел, более того, он был бы не против, если бы и девушка попала под струю джикка.

Бодред вернулся в свою квартирку в Фулчоке, где он в первый раз вспомнил о Гернарде. Никаких ее следов. Не то, чтобы он ожидал ее появления - или напротив, не желал бы этого. Его душа жаждала чего-то недостижимого, чего-то неописуемого. Ему была нужна рыжая девчонка, и в первый раз в жизни он испытывал не обычную жажду обладания, а восхищение и эмоциональное влечение. От нее веяло жизнью, которую он мог представлять себе лишь очень смутно. Бодред бросился на кушетку и впал в оцепенение.

Его разбудил серо-голубой рассвет. Застонав, он перекатился на спину и сел. Встав, Бодред подошел к зеркалу. Вид мрачного лица с тяжелой челюстью под спутанным клубком желтых кудрей не опечалил и не обрадовал его. Просто Бодред Хислдайн смотрел на Бодреда Хислдайна.

Он принял душ, оделся, выпил кружку горького мэйхавского чая и задумался. Почему бы и нет? Бодред яростно потер щеку. Он ничуть не хуже любого другого и однозначно лучше большинства. Так или иначе, но он будет обладать ею. От вчерашних непонятных стремлений остались лишь бесплотные тени: Бодред был человеком с практическим умом.

Космические верфи? Шлифовальная машина? Они остались позади подобно ветрам, дувшим прошлым летом.

Бодред неспешно надел серо-белые брюки и широкую темно-синюю рубашку с красным галстуком. Мягкая серая кепка низко нависла над его лбом. Исследовав отражение в зеркале, Бодред обнаружил, что странно доволен своим внешним видом. Он казался менее грузным и даже в чем-то помолодевшим. Возможно, причиной было его возбужденное состояние.

Он снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Эффект был положительным: он стал выглядеть, по крайней мере, как ему виделось, более непринужденным и расслабленным, даже челюсть словно бы сделалась чуть меньше. Но как быть с жесткими, непослушными кудрями, которые клубились над ушами и придавали его лицу зловещий и деспотический вид? Бодред нахлобучил кепку поглубже и вышел из квартиры.

Парикмахер из ближайшего салона обстриг торчащие во все стороны кудри, а в оставшиеся втер тонер. "Теперь я другой, - подумал Бодред. - Лучше ли? Сложно сказать. Но другой."

С помощью транзитного трубопровода Бодред добрался до озера Вирли в Элмхерсте, откуда на тротуаре доехал до Академии. Теперь он двигался медленно, внимательно глядя по сторонам; он никогда ранее не бывал в Академии. Он прошел под аркой Вселенских ворот и остановился, оглядывая университетскую территорию. Огромные вязы дремали в пелене утреннего света, за ними возвышались дворцы каждой из академических дисциплин. Поток студентов струился мимо: молодые мужчины и женщины с континента и с далеких миров, представители как Клаудхевена и богатых пригородов, так и рабочих поселений севера.

День только начинался. Бодред задал прохожим ряд вопросов и был направлен на центральную посадочную площадку, где прислонился к дальней стене и приготовился к долгому ожиданию.

Прошел час. Бодред хмуро листал оставленную кем-то студенческую газету, недоумевая, как кто-то мог счесть подобные банальности достойными публикации. С неба опустился кэб, из которого вышла Эллис. Бодред бросил газету и устремил на нее цепкий, как у сокола, взгляд. На ней был черный жакет, серая юбка, черные гетры, доходящие почти до колен, на поясе висело устройство для заметок. Несколько мгновений она стояла на месте, улыбаясь и оглядывая все вокруг живым и внимательным взглядом.

Бодред наклонился вперед, сосредоточив на ней всю силу своей воли. Он внимательно изучал ее дюйм за дюймом, отпечатывая в памяти все, даже малейшие, нюансы. Тело гибкое, утонченное, восхитительные стройные ноги. Волосы струятся и сияют подобно шлифованной меди. Лицо спокойное, исполненное... чего? Веселья? Оживления? Оптимизма? Казалось, сам воздух вокруг нее трепещет от ее присутствия.

Бодред возмущался ее самоуверенности. В этом все и дело! Эллис самодовольна. Высокомерна. Она считает себя лучше обычных людей, поскольку ее отец - командор СИК... Бодред признался сам себе, что это не соответствует истине, хотя сам он предпочел бы обратное. Ее самодостаточность была врожденной и ни от чего не зависящей. Внезапно Бодред с предельной ясностью осознал, что завидует ей. Он хотел бы быть подобным ей: легким, спокойным, величавым. Внутренняя сила космонитов проявлялась в том, что они никогда не сравнивали себя с окружающими. Эллис не была самодовольной и высокомерной. Напротив, ей не были знакомы ни гордыня, ни даже амбициозность. Она просто была собой, осознавая при этом, что умна, красива и добра. Ничего более ей не требовалось.

Бодред сжал губы. Она должна признать его равным. Она должна осознать его силу, воспринять неистовую мужественность Большого Бо, который всегда делает что захочет. Он тот, кто ломится сквозь жизнь безрассудно, бездумно и не останавливаясь ни перед чем.

Эллис шла по Холлу знаний. В двадцати футах за ней следовал Бодред, восхищаясь легкостью ее походки.

5

Этим утром, сразу после завтрака, Эллис позвонила Волбергу в Клаудхевен. Вальдо, появившийся на экране, радикально отличался от того благообразного, безмятежного и галантного Вальдо, который прошлым вечером прибыл в Орлиное гнездо. Этот новый Вальдо был бледным, изможденным и угрюмым и старался не смотреть в исполненное сочувствия лицо собеседницы.

- Сломанных костей не обнаружилось, - сообщил он глухим голосом. - Мне порядком повезло. Всерьез занявшись человеком, джикки обычно его убивают, а будучи инопланетянами, избегают наказания.

- А вещество, которым они вас опрыскивали - оно ядовито?

Вальдо издал гортанный звук. В брошенном им на экран быстром взгляде мелькнула вспышка подозрения.

- Весь вечер меня драили и скребли, удалив с тела все волосы, но я до сих пор ощущаю этот запах. Деготь коагулирует с некоторыми протеинами кожи и избавиться от него можно будет только после того, как все пораженные клетки отомрут и их заменят новые.

- Очень странное происшествие, - задумчиво проговорила Эллис. - Не могу понять, кто мог такое сделать? И зачем?

- По крайней мере, на первый вопрос ответ у меня есть. Это был субъект в зеленых панталонах, который сидел за столом напротив нашего. Я хотел узнать, удалось ли вам сфотографировать эту парочку?

- Безусловно! Ведь она казалась столь репрезентативной. Но боюсь, опознать мужчину вряд ли получится - на снимке он отвернулся в сторону. Зато женщина видна отлично.

Вальдо вскинул голову и на мгновение напомнил Эллис себя вчерашнего.

- Отлично! Можете ли вы передать мне фотографию? Полиция довольно быстро проведет идентификацию. Кое-кто скоро получит по заслугам.

- Вне всяких сомнений, я вышлю фотографию, - ответила Эллис. - Но, боюсь, сегодня у меня не будет времени для того, чтобы заглянуть к вам. На повестке дня - Академия.

Вальдо откинулся на спинку кресла. Глаза его вновь обрели блеск.

- За день многого не узнать. Обычно для обретения лишь навыков ориентации по Академии требуется неделя.

- Полагаю, мне удастся найти нужную мне информацию за час-другой, во всяком случае, больше времени я тратить не намерена.

- Могу ли я поинтересоваться подробнее о ее природе? - Голос Вальдо теперь был определенно тверд. - Или это тайна?

- Конечно, нет! - Эллис рассмеялась такому предположению. - Я заинтересовалась формальными методами распространения урбанистской идеологии. Состав сотрудников Академии довольно разнообразен, однако большая его часть - убежденные урбанисты. Я предполагаю, что благодаря этому они и получают свои места. В конце концов, кролики не нанимают львов для обучения своих детей.

- Что-то я не могу уследить за вашей мыслью, - надменно откликнулся Вальдо.

- Все исключительно просто. Академия обучает молодых кроликов быть кроликами, если придерживаться нашей метафоры. И мне интересно выяснить, какими методами.

- Скорее всего, вы напрасно потеряете время, - произнес Вальдо. - Я посещаю Академию и не замечал никакой индоктринации "бытием кроликов", выражаясь вашими словами.

- Не исключено, что, оказавшись на другой планете, вы могли бы заметить ее отсутствие, - сказала Эллис. - Прощайте, Вальдо. Было очень мило с вашей стороны устроить мне экскурсию по Джилливиллю. Очень жаль, что вечер закончился столь неприятно.

Вальдо уставился на свою юную, беспечную, веселую и искреннюю собеседницу:

- Прощайте?..

- Не исключено, что мы не увидимся. Я в Ханте ненадолго. Разве что вы когда-нибудь выберетесь в космос.

- Как бы не так, - тихо пробормотал Вальдо.

"Удивительная история!" - размышляла Эллис, сидя в кэбе, направляющимся в Академию. Человек в зеленых штанах, скорее всего, принял Вальдо за кого-то другого. С другой стороны, он мог действовать, руководствуясь исключительно собственной извращенностью; подобное, должно быть, обычное дело в городе Хант.

Эллис высадилась на небольшом плато в центре университетского городка и несколько секунд стояла, восхищаясь панорамой: пешеходные и автоматические дорожки во множестве пересекали буйствующие цветами и кустарниками поляны центрального парка, под огромными вязами располагались павильоны из белого камня, вдали высилась знаменитая мемориальная башня Энойи, выращенная из единственного кристалла кварца и достигающая четырехсот шестидесяти футов в высоту. Мимо нее струился поток студентов в красочных нарядах, каждый - как маленький отдельный космос, но в то же время не замкнутый, а изысканно чувствительный к происходящему вокруг. Очарованная, Эллис встряхнулась и прошла к информационному стенду, содержащему среди прочего структурную схему Академии: холлы физических наук, биологии, математики, истории человечества, антропологии и сравнительной культурологии, ксенологии, космологии, человеческого мышления и искусств, а также дюжины других дисциплин. Она ознакомилась и с информационным разделом, предназначенным для гостей:

Каждый холл состоит из некоторогоколичества кондуитов или тематических туннелей, охватывающих определенные области знаний. Для обеспечения гибкости в выборе пути при навигации по избранной дисциплине в соответствии с потребностями обучающегося,кондуиты взаимно соединены переходами. Студент определяется с областью своих интересов, после чего получает схему со своим индивидуальным маршрутом. Скорость движения определяется его способностью к восприятию, правильность усвоения информации постоянно контролируется, прохождение всего маршрута гарантирует полное овладение дисциплиной.

Эллис направилась в холл истории. Попав внутрь, она остановилась, в восхищении обозревая огромный вестибюль, символизирующий невообразимую величественность достижений человечества. Под прозрачным кристаллическим полом шестидюймовой толщины сверкала карта земной поверхности, спроецированная особым образом, минимизирующим топологические искажения. Темно-синий купол потолка искрился созвездиями. Вокруг стен примерно на высоте человеческого роста двигались изображения перцепт-континуума: процессия мужчин, женщин и детей всех эпох: бредущие крестьяне, варвары в нарядах из кожи и перьев, кланы, марширующие под музыку горнов и барабанов, одинокие всадники-паладины, священники и жрецы, куртизанки, девушки в цветочных венках и танцовщицы, одетые в лохмотья незнакомцы с пустыми лицами из всевозможных времен, этруски, кельты, скифы, замбелиты, дагониты, меннониты, жрецы Вавилона в риторических позах, воины средиземья. Они появлялись из тумана на одном конце холла, медленно двигались по залу, время от времени бросая взгляды на посетителей холла истории, и растворялись в дымке в другом конце огромного зала.

Эллис прошла к информационной стойке, где приобрела каталог. В начале приводились наиболее простые маршруты, затем - включающие более специальные знания. Эллис остановилась на простом обзорном курсе "История человечества: от истоков до нашего времени". Она уплатила три доллара за проход без проведения экзаменационного зачета и получила схему, описывающую ее маршрут через кондуиты. Эллис заметила, что молодой человек в темной рубашке, стоявший в очереди непосредственно за ней, выбрал тот же курс. Очевидно, он был популярен среди студентов.

Маршрут оказался довольно простым: прямой путь через кондуит номер один с возможностью прохода через все его ответвления и выбора любых вызывающих интерес поворотов в развилках.

Молодой человек в черной рубашке прошел вперед. Когда Эллис зашла в кондуит, она обнаружила его у экспозиции предков homo sapiens. Мельком взглянув на девушку, он вежливо отошел в сторону, чтобы не мешать ей изучать диораму.

- Грубые существа, - шутливо поделился он своими наблюдениями. - Волосатые и грязные.

- Да, несомненно так. - Эллис прошла мимо, не останавливаясь у диорамы.

Молодой человек зашагал рядом с ней.

- Простите меня, но не космонит ли вы? С Энгстена, или, что вероятнее, с Рэмпольда?

- А ведь правда! Я с Рэмпольда. Но как вы узнали?

- Просто удачная догадка. Как вам нравится в Ханте?

- Он, вне всяких сомнений, интересен. - Эллис, чопорно выпрямив спину, двигалась вдоль стенда.

- Фу! - скривился Бодред. - Что это они едят?

- Полагаю, какую-то еду естественного происхождения, - ответила Эллис.

- Скорее всего, вы правы, - заметил Бодред. - Им было не до привередливости. Вы тут учитесь?

- Нет.

- Понимаю. Вами движет любопытство.

- Не совсем так. Меня интересует местная трактовка истории человечества.

- Мне казалось, что история - всегда и везде история.

Эллис немного повернула голову, краем глаза посмотрев на собеседника:

- Историку сложно сохранять объективный подход, особенно историку-урбаниту.

- Не предполагал, что все настолько сложно, - ответил Бодред. - Мне казалось, это всего лишь перцепты, схемы и графики. Неужели на Рэмпольде обучение организовано иначе?

- У нас оно устроено проще.

- Но все сводится к одному, - проговорил Бодред с видом человека, щедро делящегося мудростью. - Прошлое мертво и давно прекратило существование, тут же его называют историей и изучают.

Эллис вежливо пожала плечами и двинулась дальше. Бодред понял, что выбрал ошибочный тон разговора, и почувствовал нарастающее раздражение. Что же ему, ходить вокруг да около? Любезничать? Он продолжил:

- Конечно, я многого не знаю об истории. Поэтому я и здесь!

Последнюю фразу он произнес таким елейным голосом, что Эллис сочла его забавным, а следовательно, заслуживающим более пристального внимания.

- Что же, - начала она, - будет замечательно, если вы изучите что-либо полезное. В вашем случае есть некоторые сомнения в... - Эллис заставила себя замолчать. Зачем разочаровывать этого малого? Она сменила тон и тему: - Полагаю, и вы не студент?

- Нет, не совсем.

- А чем вы занимаетесь?

- Я, гм, работаю на космических верфях.

- Полезное дело, - пылко ответила Эллис. - Дело, которым можно гордиться. Надеюсь, обучение принесет вам пользу. - Она грациозно кивнула ему и двинулась по кондуиту к перцепту, изображающему быт семьи эпохи Мезолита.

Бодред, нахмурившись, глядел ей вслед. Он представлял себе эту встречу несколько иначе: Эллис застенчиво устремляет на него взгляд широко раскрытых глаз, зачарованная магнетизмом его личности. Единственное, что его беспокоило - возможность быть узнанным, однако теперь ему стало ясно, что эти опасения были напрасными. Совершенно очевидно, что при предыдущих встречах она не обращала на него внимания. И это ее отношение, небрежное, как если бы он был маленьким мальчиком... Так продолжаться не должно!

Бодред медленно двинулся по кондуиту вслед за Эллис. Он бегло осмотрел перцепт, затем подошел к девушке на шаг ближе и произнес грубовато-добродушным тоном:

- Зачастую мы не осознаем, насколько счастливы. Это факт.

- Счастливы? - повторила Эллис безразличным тоном. - Кто? Люди Ханта? Или кроманьонцы?

- Мы, безусловно.

- О.

- Вы так не считаете? - снисходительно поинтересовался Бодред.

- Не вполне.

- Поглядите на них! Живут в пещерах. Танцуют вокруг костров. Поедают убитых медведей. Это не выглядит особо приятным.

- Верно, их жизни недостает утонченности.

Эллис продолжила путь по кондуиту, двигаясь быстрым шагом. Она окидывала взглядом перцепты, описывающие различные аспекты развития прото-цивилизаций и остановилась у стенда с хроникой строительства Хиалха, первого известного археологам города. Голос диктора произнес: "В это самое мгновение и начало свой отсчет время нашей цивилизации. Позади остались долгие века серого существования. Впереди - множество триумфов, кульминацией которых стал Хант. Но берегитесь! Вокруг Понтийского царства рыщут жестокие степные варвары, преуспевшие во владении мечом и метании топора, и раз за разом разоряющие города."

Голос Бодреда добавил:

- Единственные разорители городов в наше время - туристы.

Никак не прокомментировав высказанную мысль, Эллис продолжила движение по кондуиту. Она разглядывала лица Ксеркса, Субутая, Наполеона, Шгулварско, Дженсена, Эль Джарма, обозревала битвы, осады, победы и разгромы. Деревни эволюционировали в города, вырастали вверх и вширь, обращались в руины, поглощались пламенем. Бодред излагал свои впечатления и мнения, получая от Эллис формальные ответы. Он ощутимо досаждал девушке, однако та не считала приемлемым грубо осадить его и тем самым, возможно, причинить душевную боль. Вместе с тем по результатам наблюдений она нашла его в некоторой степени отталкивающим, странным образом сочетавшим в себе невинность и циничность, тяжеловесную учтивость и внезапные переходы к зловещему молчанию. Эллис предполагала, что ее спутник может оказаться психически неуравновешенным, что особенно странно для человека, проявляющего интерес к истории. Несмотря на все свое совершенство, перцепты и стенды начали навевать скуку. Информации оказалось слишком много для простого ознакомления, а то, что ей хотелось узнать, она уже выяснила. Эллис повернулась к Бодреду:

- Думаю, на этом я закончу. Надеюсь, вы получите пользу от обучения, более того, я уверена, что так оно и будет, если вы проявите прилежание. Всего доброго.

- Подождите! - встрепенулся Бодред. - И я увидел вполне достаточно для сегодняшнего дня. - Он споткнулся, в полумраке не заметив ступеньку. - Чем вы собираетесь заняться?

Эллис искоса взглянула на собеседника:

- Я собираюсь на ленч, я проголодалась. Зачем вы спрашиваете?

- Я тоже голоден. Не такие мы уж и разные.

- Только потому, что мы оба голодны? Это не логично. Вороны, грифы, крысы, акулы и собаки бывают голодными, но я не отождествляю себя с ними.

Бодред насупился, осознавая, что сам загнал себя в угол. Они вышли из холла истории на освещенный солнцем двор, и он резко спросил:

- Вы имеете в виду, что меня можно сравнить с птицей, крысой или собакой?

- Безусловно, нет! - Эллис рассмеялась. - Я имею в виду, что мы - люди из разных общественных формаций. Я космонит, вы урбанист. Ваш образ жизни древний, и, возможно, немного пассивный и исполненный интроверсии.

Бодред издал напоминающий кряканье звук.

- Как скажете. В таком ракурсе я об этом не думал. Однако, вот филиал "Синтетической гаммы". Не желаете ли поесть тут? Плачу я.

- Думаю, нет, - ответила Эллис. - Я видела эти разноцветные пасты и питательные опилки, и они не произвели на меня впечатления. Предпочту домашнюю еду. Еще раз всего доброго. Приятного аппетита.

- Погодите! - воскликнул Бодред. - У меня есть идея получше. Я знаю одно местечко, старую таверну, которую посещают космоплаватели и разный другой интересный люд. "Голубая лампа Конго", очень старая и знаменитая. Было бы ошибкой не увидеть ее. - Он старался говорить тем одновременно уверенным и вкрадчивым тоном, который всегда растворял женское сопротивление подобно тому, как горячая вода плавит кусок сахара. - Давайте сходим туда! Я угощу вас ленчем и мы узнаем друг друга получше.

Эллис вежливо улыбнулась и покачала головой:

- Мне пора. В любом случае, спасибо.

Нахмурившись, Бодред отвернулся, подняв руку к лицу. Этот жест моментально вызвал в памяти Эллис ряд ассоциаций. Так это же обидчик Вальдо! Как странно! Какое удивительное совпадение - встретить его в Академии...

Совпадение? Вероятность была ничтожной.

- Как вас зовут? - спросила она.

- Бодред Хислдайн, - ответил тот ворчливым обиженным голосом.

- Бодред Хислдайн. И вы работаете на космических верфях?

Бодред кивнул:

- А как зовут вас?

Казалось, Эллис не услышала вопроса:

- Возможно, я все же отобедаю в этой таверне, если вы меня туда проводите.

- Это не такая уж далекая экспедиция для того, чтобы вам требовался проводник, - пробрюзжал Бодред, - но я приглашу вас туда в качестве своей гостьи.

- Это меня не устраивает, - возразила Эллис. - Но таверну я посещу. И не буду против поболтать с вами там.

6

Протянув руку через стол, Вальдо положил перед инспектором Воулом фотографию, которую тот осмотрел с большим вниманием.

- Мужчину, как вы и сами видите, опознать невозможно, - сказал Воул. - Что же касается женщины, я ее не узнаю. Мы пропустим изображение через стандартную идентификационную процедуру. Надеюсь, что-нибудь всплывет.

Инспектор вышел из комнаты. Вальдо сидел, отбивая пальцами барабанную дробь. Время от времени его ноздри улавливали слабый отголосок запаха органического дегтя джикков, и тогда Волберг вздрагивал, морщился и тряс головой.

Воул вернулся с фотографией и распечаткой, содержащей данные двенадцати женщин. Он положил список на стол и подтолкнул его в сторону посетителя:

- Вот результаты машинной обработки. Узнаете кого-либо?

Вальдо кивнул.

- Вот она. - Он прикоснулся к одному из лиц на распечатке.

- Я так и полагал, - произнес Воул. - Собираетесь ли вы предъявить обвинение?

- Возможно. Но не прямо сейчас. Кто она?

- Ее имя Гернарда Де-Гасто Конфьюриас. Адрес 214-19-64, Бэграм. Если вы планируете контакт с этой женщиной и ее приятелем, советую вам находиться в обществе полицейского офицера.

- Спасибо, буду иметь в виду.

С этими словами Вальдо покинул офис.

Воул задумался на мгновение, затем нажал несколько кнопок. По его дисплею пробежал ряд зеленых строк: имя Гернарда Конфьюриас не значилось в каких-либо криминальных записях. Внезапно вместо программного отчета на экране возникло лицо его коллеги Воула, детектива Делмара.

- Что у вас на Гернарду Конфьюриас? - спросил Делмар.

- Ничего существенного, - ответил Воул. - Прошлой ночью на Променаде... - И он кратко описал происшествие. - Абсурдная история, или, по крайней мере, такой выглядит.

- Прогоните-ка мне эту фотографию, - попросил Делмар.

Воул вложил снимок в факсимильное устройство и отправил копию.

- Клясться в этом не стану, - пробормотал Делмар, - но этот парень напоминает мне Большого Бо Хислдайна.

Вальдо нашел квартиру 214-19-64, а затем отправился в ближайший парк, где обратился к двум девочкам-подросткам.

- Мне нужна помощь, - сказал им Вальдо. - Я навлек на себя неудовольствие некоей леди, и боюсь, что она не ответит на звонок в дверь, если увидит мое лицо на экране. Хочу попросить одну из вас позвонить в дверь вместо меня. - Вальдо вынул из кармана пятидолларовую банкноту. - Конечно, я заплачу вам за беспокойство.

Девочки посмотрели друг на друга и захихикали:

- Почему бы и нет? Где она живет?

- Тут рядом, - улыбнулся Вальдо. - Я вам покажу.

Еще раз проинструктировав своих сообщниц, он провел их к двери, благоразумно оставаясь вне поля зрения камеры, которая проецировала так называемый "портрет грабителя" на экран в квартире.

Девочки нажали на кнопку и продолжали стоять у двери, давая возможность рассмотреть свое изображение.

- Кто вам нужен?

- Гернарда Де-Гасто Конфьюриас. Мы из школы обольщения.

- Из школы обольщения?

Дверь открылась и Гернарда вышла вперед.

- Из какой еще школы обольщения?

Волберг выступил из-за двери:

- Девочки, приходите как-нибудь потом. Гернарда, мне необходимо с вами поговорить.

Та попыталась закрыть дверь, однако Вальдо заблокировал ее ногой. Гернарда рванулась через комнату к кнопке сигнализации.

- Убирайтесь отсюда, или я вызываю полицию!

- Я и есть полиция - ответил Вальдо, заходя в комнату.

- Это не так. Я знаю, кто вы.

- И кто же я?

- Не важно. Уходите сейчас же!

Вальдо бросил на стол фотографию:

- Поглядите на это.

Гернарда опасливо склонилась над снимком:

- Ну и что с того?

- Кто этот человек?

- А вам-то что?

- Вы утверждали, что знаете, кто я.

Гернарда резко дернула головой с видом одновременно испуганным и вызывающим.

- Ему не следовало этого делать, но больше я ничего не скажу.

- Скажете. Либо мне, либо полиции.

- Нет! Он отрежет мои уши и продаст меня ганкерам.

- У него нет на это шансов. Вы можете рассказать о нем либо мне по секрету, либо полиции, когда вас привлекут в качестве соучастницы.

- По секрету?

- Да. Он не узнает о моем источнике информации.

- Вы клянетесь?

- Да.

Гернарда неуверенно сделала шаг вперед, подняла фотографию, посмотрела на нее и презрительно бросила на стол:

- Бодред Хислдайн. Он живет в Фулчоке, 663-20-99. Работает на космических верфях.

- Бодред Хислдайн. - Вальдо записал имя и адрес. - Зачем он это сделал?

Гернарда задумчиво склонила голову:

- Он странный человек. Иногда он - маленький мальчик, печальный и милый, иногда - дикий зверь, вырвавшийся из джунглей. Заметили его глаза? Они тигриные.

- Похоже на правду. Почему он выбрал меня в качестве своей жертвы?

Глаза Гернарды сверкнули.

- Из-за девушки, с которой вы были. Он безумец!

Вальдо крякнул от удивления. Он внимательно посмотрел на Гернарду. Та, в свою очередь, уставилась на его. Очевидно патриций. Из Клаудхевена, скорее всего.

- Хислдайн постоянно ошивается в таверне "Голубая лампа", - наконец решившись, произнесла Гернарда. - Это его штаб-квартира. Он на испытательном сроке, знаете ли, и только вчера получил предупреждение от детективов.

Расслабившись, Гернарда обрела свое обычное обаяние; она сделала еще один шаг вперед.

Вальдо продолжал бесстрастно смотреть на нее.

- Предупреждение в какой связи?

- За нахождение в компании ганкеров.

- Ясно. Хотите что-либо добавить?

- Нет. - Теперь Гернарда выглядела почти игривой. Она обошла стол и приблизилась к Волбергу. - Вы не скажете ему, что виделись со мной?

- Безусловно, нет. - В нос Вальдо опять ударил ненавистный запах. Закатив глаза, он повернулся и вышел из квартиры.

7

В дверях таверны "Голубая лампа" Эллис остановилась, вглядываясь в царивший внутри помещения полумрак. Возможно, впервые в своей недолгой жизни она ощутила присутствие рядом настоящей, живой древности. Десять веков локти посетителей покоились на длинной барной стойке из черного махагона. Старое дерево пропитывалось пивными и водочными парами, выдыхаемыми миллионами людей, почти осязаемые призраки которых, так же, как и отголоски их разговоров, казалось, витали в дымке под почерневшим от времени потолком. Эллис внимательно осмотрела зал, а затем пересекла его, подойдя к столу, расположенному под одним из высоких окон, из которых открывался вид на многоцветные просторы Ханта. Бодред довольно нелепо затрусил к ней, намереваясь взять за руку и увлечь к своей обычной кабинке. Девушка не обратила на это внимания и безмятежно расположилась на выбранном месте. Бодред, скорчив недовольную гримасу, упал в кресло напротив. Некоторое время он пристально всматривался в девушку. Черты ее были четкими и правильными, но далеко не экстраординарными. Почему же она вызывала в нем такой водоворот чувств? Потому, что была невыносимо самоуверенной - ответил он себе. Потому, что ей каким-то непостижимым образом удавалось заставлять воздыхателей смотреть на нее ее собственными глазами. Но он не будет простым воздыхателем, он сделает так, что она будет помнить его до конца своей жизни. Ведь он - Бо Хислдайн! Бо Крышеватель, Бо Тяжелая Рука, который всегда довольствуется только лучшим! Итак, за дело. Разжечь в ней интерес, очаровать, а затем подчинить своей воле.

- Вы так и не сообщили мне свое имя, - начал он.

Эллис отвернулась от окна и посмотрела на Бодреда так, словно она уже успела забыть о его присутствии.

- Мое имя? Мисс Тайнотт. Мой отец - командор Тайнотт.

- А как вас зовут друзья? - терпеливо спросил Бодред.

Эллис проигнорировала вопрос. Сделав знак официанту, она заказала сэндвич и кружку пунша Тэнглфут и еще раз оглядела зал.

- Кто все эти люди? - спросила она. - Рабочие, как и вы?

- Некоторые из них, - ответил Бодред ровным голосом. - Эти двое, - кивком указал он, - из команды морского судна, стоящего на береговой верфи. Тот тощий высокий человек приехал из провинции. Но меня куда больше интересуете вы. Какова жизнь на Рэмпольде?

- Полностью лишена стабильности. Работа отца заставляет его постоянно путешествовать. Мы часто отправляемся в экспедиции в неисследованные регионы для планирования работ по постройке каналов и аквиферов, зачастую оставаясь в лагере неделями. Это очень увлекательно. С Рэмпольдом мы почти закончили, планета становится все более обустроенной, и в наших планах - новый, дикий мир. Собственно, поэтому мы и оказались на Земле.

- Хммм, - протянул Бодред. - Почему бы вам не провести некоторое время на Ханте и не отдохнуть: ознакомиться с перцептами, пообщаться с людьми, пополнить гардеробы, сделать прически по последней моде, ну и все такое?

Эллис усмехнулась:

- Мне не нужна лишняя одежда, а мои волосы меня вполне устраивают в их естественном виде. Что же касается перцептов - у меня нет ни времени, ни желания прибегать к замещению реальности. У большинства урбанитов, конечно, особого выбора нет: либо заместительные впечатления, либо никаких.

Бодред непонимающе уставился на собеседницу:

- Я не совсем понимаю вас. Вы уверены, что знаете, о чем говорите?

- Конечно. Города предпочитают пассивные, запуганные и зависимые от излишнего комфорта люди. У них нет вкуса к настоящему существованию, им приходится довольствоваться второсортными впечатлениями с чужого плеча. А когда они осознают этот факт - а это случается почти со всеми, неважно, сознательно или бессознательно, - они приходят в лихорадочное возбуждение и впадают в неистовство.

- Ба! - прорычал Бодред. - Я живу в Ханте и не бывал нигде больше. Второй сорт - не для меня. Меня устраивает только самое лучшее. И я всегда получаю самое лучшее.

- Самое лучшее что?

Бодред пристально посмотрел на девушку. Не насмехается ли она над ним? Но нет. Взгляд, который она бросила на него из-за сэндвича, был абсолютно бесхитростным.

- Лучшее из всего, чего пожелаю, - ответил Бодред.

- То, что вы желаете - всего лишь тень того, что вам действительно нужно. Урбаниты - неудовлетворенный народ, они тоскуют по утраченному раю, но не имеют понятия о том, где его следует искать. Они копаются во всех фазах субъективного восприятия: пробуют наркотики, музыку, перцепты...

- И ганк. Не забудьте про ганк!

- Жизнь урбанитов - квинтэссенция человеческой трагедии, - продолжила Эллис. - У этих людей нет выхода, кроме как через катастрофу. Богатство не может купить объективность: ребята из Клаудхевена - самые закоренелые субъективисты в Ханте. Вам повезло работать на верфях, там вы хотя бы сталкиваетесь с чем-то реальным.

Бодред в удивлении потряс головой:

- Сколько вам лет?

- Это абсолютно не важно.

- Вы определенно не пришли ко всем этим заключениям самостоятельно. Вы слишком юны.

- Я училась у своих родителей. К тому же, истина объективна. Главное - отважиться посмотреть на нее.

Бодред почувствовал себя озадаченным и рассвирепевшим одновременно.

- Я бы не сказал, что вы производите впечатления опытного человека. У вас когда-либо был любовник?

- Прошлым вечером, - нахмурилась Эллис, - кое-кто сформулировал этот вопрос гораздо деликатнее. Он спросил у меня, была ли я когда-либо влюблена. Отвечать я, разумеется, не стала.

Бодред основательно приложился к своему лаймовому пиву:

- А что вы думаете обо мне?

Эллис смерила Бодреда небрежным взглядом.

- Я бы сказала, что вы исключительно энергичный индивидуум. Если вы научитесь фокусировке и дисциплине, однажды станете важной персоной: прорабом, а может, даже суперинтендантом.

Бодред посмотрел вглубь зала. Он поднял кружку, отпил из нее, поставил на стол точным движением и поднял взгляд на Эллис.

- Что вы записываете?

- Всего лишь фиксирую приходящие мне отрывочные мысли.

- О чем?

- О городском населении и его обычаях.

Бодред уставился на девушку пристальным и недружелюбным взглядом:

- Полагаю, вы изучали меня все это утро. Я - один из колоритных аборигенов?

Эллис рассмеялась:

- Мне пора отправляться домой.

- Одну секунду, - сказал Бодред. - Я увидел человека, с которым мне надо перекинуться парой слов. - Он встал и прошел к кабинке, из которой Ральф Дидо тихо наблюдал за происходящим в таверне.

Бодред заговорил грубо и отрывисто:

- Заметил, с кем я сижу за столом?

Ральф бесстрастно кивнул:

- Довольно аппетитная, и не в меньшей степени странная. Кто она?

- Космонит. Ведет себя так, будто владеет всем Хантом. Никогда не видел столько спеси в одном человеке.

- И выглядит так, словно собралась на маскарад.

- У них там так принято. Она абсолютно невинна, чиста, как утренняя роса. Доставлю я сам. Сколько?

- Нисколько. Сейчас горячо. Слишком много хлопот.

- Не слишком, если все будет обставлено с умом.

- Мне придется переслать ее в Никобар или Мауритан. Риск может того не стоить.

- Да ладно. Почему бы нам быстренько не слепить серию в студии, как мы это проделали с теми двойняшками?

Ральф с сомнением покачал головой:

- Нет декораций, отсутствует сценарий, нам понадобится самец.

- Самцом буду я. Все, что нам нужно - это студия. Никакого сюжета, никаких декораций - только действо. Она такая высокомерная и надменная! Это будет первоклассное представление. Осознание ситуации. Взрыв ярости. Все тридцать три удовольствия! Мне не терпится наложить на нее руки.

- Она сдаст тебя. Если, конечно, у нее будет возможность сделать это.

- Возможность у нее будет. Я хочу, чтобы она это надолго запомнила. Мне придется надеть маску клоуна, иначе я рискую устроить приятный сюрприз Кларчи и Делмару, решившим поразвлечься ганком. Я прямо вижу, как один говорит другому: "Гляди-ка, а вот и наш Бо!".

Ральф наклонил голову к Бодреду:

- Ты опоздал. Она уходит.

- Маленькая негодяйка! Я просил ее подождать!

- Похоже, она об этом вспомнила, - елейно произнес Ральф. - Опять садится.

Эллис досыта наелась таверной "Голубая лампа" и более чем досыта - Хантом. Она желала только одного - оказаться в Воздушном доме посреди прозрачного голубого неба.

Внезапно в таверну вошел человек и занял малозаметное место у стены. Девушка смотрела на него в глубочайшем изумлении. Не может же это быть Вальдо? Но это был определенно он, несмотря на то, что на нем была широкая коричнево-золотая фетровая шляпа с опущенными полями, бронзовые орнаменты на щеках и просторный блестящий капюшон зеленого оттенка: одежда, способствующая сохранению инкогнито. Что же могло понадобиться Вальдо в "Голубой лампе"? Эллис подавила спонтанный импульс подойти к нему и задать этот вопрос. Бодред с приятелем о чем-то шептались: вне сомнений, планировали какую-либо шальную выходку, по всей видимости, бесчестную. Девушка перевела взгляд на Вальдо и обнаружила, что тот уставился на нее, стараясь не выдавать своего изумления. Эллис нашла этот факт исключительно забавным и решила выждать некоторое время в надежде на дальнейшее развитие событий.

К Вальдо присоединились двое незнакомцев. Один из них указал на Бодреда почти незаметным кивком головы. Волберг еще раз пробежался по залу озадаченным взглядом и повернулся к своему информатору. Казалось, он говорит: "Но он не блондин! На фотографии были отчетливо видны желтые волосы!". А его приятель, возможно, отвечает: "Краска для волос стоит недорого." На это Вальдо ответил неуверенным кивком.

Эллис затрепетала от восторга. Вальдо был поражен, увидев ее в таверне, но скоро к ней присоединится вышагивающий своей чванливой походкой Бодред, который уже поднялся из-за стола. Несколько мгновений он стоял, уставившись в пустоту, с отвратительным оскалом на лице. Его мощное телосложение, мясистая челюсть, круглые глаза, трепещущие ноздри вызвали в памяти Эллис изображение минойского минотавра, увиденного ею в холле истории этим утром. Сходство было поразительным.

Бодред пересек комнату и подошел к столу, за которым сидела Эллис. Вальдо дернулся вперед, его глаза широко раскрылись.

Бодред сел. Изменение, происшедшее в его настрое, было более чем очевидным. Подобострастные манеры, которые Бодред культивировал в себе этим утром, полностью исчезли, теперь он, казалось, источал дух удальства и решительности.

- Я ухожу, - сказала Эллис. - Спасибо, что показали мне таверну. Это весьма любопытное место, я рада, что повидала его.

Уставившись на нее с отвратительно фамильярным выражением, Бодред произнес сиплым голосом:

- Мой друг за тем столом - полицейский агент. Он предлагает осмотреть студию ганка, в которой только что была произведена облава. Может, вам это тоже покажется интересным.

- Что такое студия ганка?

- Место, где снимают экстравагантные перцепты. Иногда они имеют эротический характер, иногда - причудливый и абстрактный, но человек, подключившийся к такой записи, всегда ощущает себя участником событий. Разумеется, это нелегально, так как потребитель ганка, у которого развилось привыкание, не способен более обходиться без регулярных сеансов.

Эллис колебалась.

- Звучит интригующе для человека, находящегося в настроении поизучать истоки порока и безнравственности. Но мне на сегодня хватит и того, и другого.

- Хватит чего? - шутливо спросил Бодред. - Безнравственности? Вы пока ничего не видели.

- И тем не менее я ухожу. -Эллис поднялась. - Было приятно встретиться. Надеюсь, на верфях вам будет сопутствовать успех.

Бодред поднялся вслед за ней:

- Я провожу вас на посадочную площадку. Это за углом.

Эллис нерешительно проследовала за Бодредом по тускло освещенному коридору. Они спустились по бетонным ступеням к железной двери, ведущей на аллею. Там она остановилась и искоса взглянула на Бодреда, который стоял к ней ближе, чем ей того бы хотелось. Он поднял руку и прикоснулся к ее волосам. Эллис отпрянула. Ее брови взметнулись вверх.

- А где площадка для кэбов?

Бодред оскалился:

- Здесь, на заднем дворе.

Не спуская настороженного взгляда с Бодреда, державшимся в паре шагов сбоку и позади нее, Эллис прошла вниз по аллее. Она обратила внимание на небольшой фургон, припаркованный у тротуара. Проходя мимо него, девушка внезапно услышала позади себя топот. Она обернулась и увидела, как двое незнакомцев валят Бодреда на землю. В следующее мгновение на ее голове оказалось одеяло, вокруг колен обернулся ремень, ее подняли и забросили в минивэн. Дверь захлопнулась, и в следующее мгновение фургон рванул с места.

Эллис постаралась расположиться с минимальным дискомфортом. Дышать было трудно, но возможно. Ее первой эмоцией была вспышка ярости. Кто посмел повести себя с ней с таким вызывающим неуважением? Она задумалась о целях этого возмутительного похищения и его возможных последствиях; ни то, ни другое не выглядело особенно радужным.

Извиваясь и пихаясь, она сумела освободиться от одеяла, однако в целом положение от этого почти не улучшилось. Багажный отсек фургона был абсолютно темным и надежно запертым.

Минивэн остановился, его задняя дверь открылась. За ней виднелись три цементные стены, пол и потолок. Двое похитителей стояли невдалеке, уставившись на нее. Тот факт, что их лица были скрыты колпаками, скорее всего означал, что по крайней мере жизнь ей планируют сохранить.

Выбравшись из фургона, Эллис огляделась:

- Как это все понимать?

- Просим пройти с нами. Вы станете знаменитостью.

- В каком смысле?

- Вы станете звездой нового восхитительного перцепта.

- Понимаю. Это то, что называют "ганк"?

- Мы предпочитаем термин "искусство".

- Боюсь, я окажусь плохим исполнителем. Постановку ждет провал.

- Ничто в этой жизни не известно заранее. Во всяком случае, попытаться стоит. Просим сюда.

Эллис прошла в указанном направлении через холл в большую комнату без окон, освещенную панелями, вмонтированными в потолок и стены. С четырех углов и сверху помещение обозревали записывающие устройства. В центре комнаты стоял человек в белом берете, маскарадном костюме и с укрепленными на щеках пластинами. Он подошел к Эллис:

- Не похоже, что вы особо беспокоитесь.

- Не вижу смысла.

Человеком в белом берете, которым был Ральф Дидо, на мгновение пришел в замешательство.

- Возможно, вам нравится идея?

- Я не стала бы заходить столь далеко, утверждая подобное.

- У вас установлен имплант?

Эллис улыбнулась, как если бы общалась с неразумным ребенком:

- Нет.

- Просим вас надеть это индукционное устройство. Точность, обеспечивающаяся им, далека от возможностей, предоставляемых прямым подключением, но это лучше, чем ничего.

- А что конкретно вы планируете?

- Наша задача - изготовить эротический перцепт с эмоциональным аккомпанементом. Как вы видите, экзотического сценического реквизита не предполагается, однако мы полагаем, что ваша уникальная личность сделает продукт исключительно интересным. Прежде, чем вы поддадитесь вспышкам гнева либо истерики, мы хотели бы прикрепить индукционное устройство к вашей шее.

Эллис оглядела комнату. Кушетка, стул, футляр с предметами, вид которых заставил ее плотно сжать губы от отвращения.

- Вам незнакома моя, как вы выразились, "уникальная личность". Перцепт выйдет исключительно неинтересным. Полагаю, у вас найдется журнал или газета, которые я смогла бы почитать, пока вы будете пытаться снять свой перцепт?

- Не беспокойтесь, скучно вам не будет.

Последнее высказал человек, только что появившийся в комнате. Он был высоким и корпулентным, с выбритой налысо головой. На лице красовалась маска из золотой фольги, одет он был в широкие черные штаны и блузу, раскрашенную красными, белыми и черными ромбами. Общий вид его внушал ощущение монументальной мощи и неумолимости. Эллис мгновенно узнала Бодреда и разразилась смехом.

- Что смешного? - прорычал он.

- Вся эта история нелепа и смешна. Мне нет никакого дела до разыгрываемого вами фарса.Человек в золотой маске стоял, угрюмо уставившись на Эллис.

- Скоро вы сможете судить об этом, исходя из собственного опыта.

Вставив адаптер в гнездо, расположенное у него подмышкой, он обратился к человеку в маскарадном костюме:

- Проверь уровень сигнала.

- Сигнал в порядке. Ты в отличной форме.

- Надень на нее индукторы. Приступим.

Человек в маскарадном костюме приблизился к Эллис. Она провела рукой в воздухе, взяла индуктор, и тот скрылся из виду. Бодред и Ральф Дидо, изумленные и раздраженные, застыли на месте.

- Что вы сделали с устройством? - сурово спросил Бодред.

- Оно пропало, - ответила Эллис. - Возможно, навсегда. А может, оно где-то тут, наверху. -

Она подпрыгнула, ухватилась за платформу, расположенную под потолком, и столкнула с нее оборудование. Камеры, регистраторы и записывающие устройства посыпались на пол, что вызвало у Ральфа и Бодреда крики ярости. Они устремились вперед с намерением схватить Эллис, но застыли, услышав звуки голосов и град сильных ударов в дверь. В комнату ворвались четверо людей. Вальдо отступил в сторону, а трое его спутников устремились к Ральфу и Бодреду и принялись методично обрабатывать их резиновыми дубинками. Несостоявшиеся ганкеры, взревев от ярости, попытались защититься, в чем не достигли особого успеха, ибо удары сыпались на них со всех сторон.

Эллис помахала рукой:

- Здравствуйте, Вальдо! Что вы здесь делаете?

- Я мог бы задать вам тот же вопрос.

- Бодред привез меня сюда в фургоне, - ответила Эллис. - Похоже, он нуждался в моей помощи для производства перцептов. Я как раз собиралась покинуть это место, когда появились вы.

- Вы собирались покинуть это место? - Вальдо презрительно рассмеялся. Он подошел к Эллис, обнял ее за талию и привлек к себе, но та мгновенно оттолкнула его:

- Ну же, Вальдо, контролируйте свои действия. Утешение мне не требуется.

- Вы понимаете, что они собирались сделать? - спросил Вальдо.

- Мне это не особо интересно. Прошу вас, Вальдо, не увлекайтесь. Лучше обратите внимание на женщин вашей собственной расы.

Издав гортанный звук, Вальдо крикнул своим наемникам:

- Погодите, не убивайте их! Притащите этого малого сюда.

Подручные пинками заставили Бодреда подойти поближе к Вальдо, довольно небрежно размахивающему небольшим пистолетом.

- Очевидно, что вы собирались записать ганк.

- И если и так? - пропыхтел Бодред. - Это не ваше дело. Почему вы ворвались сюда?

- Воскресите в памяти прошлый вечер.

- О, так вы - тот тип, который тыкался в зад джикка!

- Верно. А вы можете продолжать свои съемки. - Вальдо повернулся к Эллис. - Берите ее. Используйте. Мне она не нужна.

Бодред с сомнением посмотрел на Ральфа, все еще корчащегося на полу, затем покосился на пистолет в руке Вальдо:

- А что потом?

- С вами я еще не закончил, если вас интересует именно это. Вам еще многое предстоит, и будьте уверены - вы получите свое сполна.

- Вальдо, вы предлагаете этим омерзительным существам продолжить то, чем они занимались? - озадаченно поинтересовалась Эллис.

Вальдо ухмыльнулся:

- А почему бы и нет? Немного унижения пойдет вам на пользу.

- Понятно. Что же, Вальдо, я не собираюсь участвовать в чем-либо столь отвратительном. А вы меня неприятно удивили.

Вальдо наклонился вперед:

- Я объясню вам, почему я делаю это. Причина - ваша невероятная гордыня и высокомерие. Стерпеть их абсолютно невозможно!

- Правильно! Точно! - прокаркал Бодред. - Ваши слова полностью описывают и мои чувства.

- Вы, мальчики, оба ошибаетесь, - мягко сказала Эллис. - Я не горда и не высокомерна. Я просто стою неизмеримо выше вас. - Глядя на выражения лиц Вальдо и Бодреда, она не смогла сдержать улыбку. - Возможно, я не была особо добра к вам. Но вашей вины в этом нет, вы оба - лишь жалкие жертвы этого города.

- Жертвы? Ха! - выкрикнул Вальдо. - Я живу в Клаудхевене!

Почти в то же самое время раздался возглас:

- Я, Большой Бо - жертва? Никто не может так шутить со мной!

- Вы оба, вне всяких сомнений, на бессознательном уровне понимаете, что я права. Результат - чувство вины и зломыслие.

Вальдо выслушал прозвучавшую тираду с сардонической улыбкой, Бодред - зло ухмыляясь.

- Вы сказали все, что хотели? - поинтересовался Вальдо. - Если так...

- Подождите! - прервала его Эллис. - А что с камерами и индукционным датчиком?

Ральф, издавая стоны и хромая, приковылял к одной из камер, не пострадавших от рук Эллис:

- Эта функционирует. Датчик пропал. Похоже, придется наложить на соответствующую дорожку дубляж.

Бодред оглядел комнату:

- Всем следует удалиться. Я не могу сконцентрироваться.

- Я остаюсь здесь, - сказал Вальдо. - Вы трое, подождите в холле. Через некоторое время вы мне еще понадобитесь.

- Не бейте меня больше, - заскулил Ральф. - Я ничего не сделал.

- Хватит распускать сопли! - прорычал Бодред. - Запускай камеру. Это не совсем то, что я планировал, но если выйдет плохо, запишем второй дубль.

- Погодите! - воскликнула Эллис. - Осталось кое-что еще. Следите за на моими руками. Вы смотрите?

И она выполнила ряд казалось бы бессмысленных движений. Внезапно замерев, она протянула к Бодреду и Вальдо раскрытые ладони, в каждой из которых находилось по небольшому устройству. Из объекта в правой руке вырывался пульсирующий десять раз в секунду поток ослепляющего света, аппарат в левой испускал плотный, почти осязаемый кожей ритмичный звук, биения которого совпадали по фазе со световыми вспышками. Вальдо и Бодред дернулись и осели, их многократно перегруженные мозговые центры восприятия инициировали мгновенный ступор. Заранее приготовившаяся к гипнотическому воздействию, Эллис почти не поддалась ему. Она медленно положила устройства на стол и подняла пистолет. Вальдо, Бодред и Ральф тряслись и раскачивались, нервные импульсы беспорядочно метались по их телам.

С напряженным от предельной концентрации лицом, Эллис вышла из комнаты. Оказавшись в холле, она расслабилась, обошла трех стоявших в нерешительности наемников Вальдо и вышла на улицу. С помощью ближайшего общественного телефона она вызвала полицейских, аэрокар которых опустился рядом с фургоном две минуты спустя. Эллис разъяснила им ситуацию, и те в скором времени вывели из здания группу угрюмых пленников.

Эллис наблюдала за тем, как задержанных усаживают в аэрокар.

- Прощайте, Вальдо. Прощайте, Бодред. Вы, по крайней мере, избежали избиения. Не знаю, что вас ожидает, но сочувствия к вам я не испытываю - вы проявили себя как отъявленные мерзавцы.

- Вы устраиваете подобный кавардак всюду, где появляетесь? - с кислым видом спросил Вальдо.

По всей видимости, Эллис посчитала, что заданный ей вопрос был риторическим, поэтому она всего лишь помахала рукой, наблюдая, как Вальдо, Бодред, Ральф Дидо и трое молодчиков поднимаются в небо и уплывают вдаль.

Вернувшись в Воздушный дом примерно в три часа пополудни, Эллис обнаружила, что ее отец завершил все свои дела.

- Я надеялся, что ты сегодня вернешься пораньше, - обратился к ней Мервин Тайнотт. - Мы можем отправиться в путь уже этим вечером. Надеюсь, ты хорошо провела время?

- Было интересно, - ответила Эллис. - Учебный процесс весьма зрелищен и эффективен, однако я опасаюсь, что информация, представленная столь категоричным образом, может сдерживать развитие собственного воображения студентов.

- Возможно. Трудно сказать.

- Разумеется, их точка зрения сугубо урбанистская. Как бы то ни было, события говорят сами за себя, и я подозреваю, что студенты, изучающие историю, попадают под воздействие урбанистской доктрины в результате давления на них со стороны социума.

- Вполне вероятно. Давление социума зачастую оказывается сильнее доводов логики.

- Пообедала я в таверне "Голубая лампа". Жутковатое местечко.

- Да, она мне хорошо знакома. Рудимент древних времен, что-то вроде пристанища преступного подполья. Многие космоплаватели исчезли в "Голубой лампе".

- Не обошлось без приключений и у меня. Вальдо Волберг повел себя ненадлежащим образом. Полагаю, в настоящий момент над ним совершается правосудие.

- Печально это слышать, - нахмурился Мервин Тайнотт. - Он будет тосковать по Клаудхевену, особенно в случае, если окажется высланным в космос.

- Мне жаль бедного Вальдо, а также Бодреда, рабочего, который бросил ключ на мою ногу. Ты был абсолютно прав относительно его мотивов. Я чувствую себя так, как если бы с меня сняли розовые очки, хотя и понимаю, что это глупо.

Мервин Тайнотт обнял дочь:

- Не беспокойся об этом. Мы улетаем из Ханта и никогда сюда не вернемся.

- Это странное и нечестивое место, - задумчиво проговорила Эллис. - Хотя Джилливилль доставил мне некоторое удовольствие.

- Джилливилль всегда поражает.

Они зашли под купол. Командор Тайнотт прикоснулся к панели управления, и Воздушный дом величественно поплыл на юго-восток.

1

ТТВВ - Терминал тотального воспроизведения впечатлений

2

Сленг того времени. Некрасивая, отталкивающая женщина. Этимология неизвестна.

3

Колония строгого режима на отдаленной планете Ресердж

4

Служба Исследования Космоса

Content

Вэнс Джек Холбрук Несносная рыжая дочь командора Тайнотта, С.И.К.

1