Жуков Владимир Александрович

Шкатулка с жемчугом

ШКАТУЛКА С ЖЕМЧУГОМ

1

Резкий телефонный звонок заставил Щеглова оторвать взгляд от материалов уголовного дела.

– Слушаю, – взял он трубку.

– Владимир Васильевич, звонит какой-то чудак, – сообщил дежурный по УВД майор Крупин. – Себя он не называет, однако настойчиво требует соединить его с кем-нибудь из следователей. Уже поздно, кроме вас никого из следователей нет на месте, поэтому я решил … Возможно, его информация представляет оперативный интерес.

– Соединяйте, – разрешил следователь и через три секунды услышал голос незнакомца:

– Вы следователь?

– Да, капитан Щеглов, – подтвердил Владимир и попросил.

– Представьтесь, с кем имею честь?

– Пока я воздержусь, – замялся мужчина. – Нас могут подслушать.

– Тогда назовите свой адрес.

После короткой паузы незнакомец нехотя назвал адрес. Щеглов записал его на листке календаря.

– Вас что-то беспокоит? Вам угрожают?

– Это не телефонный разговор, я хотел бы с вами встретиться с глазу на глаз. В понедельник утром, устроит?

– Хорошо, если ситуация терпит, то жду вас в УВД в восемь часов утра, – согласился следователь.

– В УВД не надо, – возразил незнакомец. – За мною может быть слежка. Давайте у кафе “Ассоль”. Я буду в темно-зеленом плаще с белым шарфом.

Связь оборвалась. «Действительно, чудак, тумана напустил, – подумал Щеглов. – Что за этим кроется? Розыгрыш, ловушка или звонившего обуял страх, мания преследования. Сейчас немало людей с расстроенной психикой на почве пьянства, безнадеги и нищеты. Возможно, угроза реальна? Свой ли он назвал адрес? Иногда криминалитет прибегает к ложной информации, чтобы оторвать от срочных дел, получить выигрыш во времени. К встрече надо подготовиться во всеоружии. Попрошу Белозерцева, чтобы подстраховал».

Щеглов велел Крупину через ИЦ УВД выяснить, кто проживает по названному адресу и вскоре тот доложил: – Некий Хрусталев Ефим Натанович, ранее не судимый, без определенного рода занятий. Эта фамилия следователю ничего не говорила, не вызвала никакой информации и ассоциаций. Однако озабоченный странным звонком, он поздно оставил свой кабинет.

2

В актовом зале УВД было оживленно и шумно. Еще с вечера просочилась информация о том, что утром прибывает начальник главка генерал-майор милиции Георгий Москалев. Сотрудники давно привыкли к тому, что высокое начальство обычно наведывается по двум причинам: либо распекать за рост преступности и низкую раскрываемость, либо воздать почести за успехи в оперативно-розыскной, профилактической деятельности, что случалось довольно редко.

Василий Белозерцев и Владимир Щеглов находились в зале среди коллег. “Оснований для снятия стружки” вроде бы нет,– размышлял Василий.– Рост количества преступлений ниже среднего показателя, а уровень раскрываемости выше. Очевидно повод для приезда генерала иной. Хотя, когда начальство было полностью довольно работой своих подчиненных?”

Во двор мягко выехала черная “Волга” из нее вышел статный, выше среднего роста мужчина. Золотое шитье генеральских погон на мундире, широкие красные лампасы на брюках не оставляли сомнений в визите начальника главка. Встретившие его начальник городского отдела полковник милиции Максим Ребров и трое его заместителя по бодрому настроению генерала поняли, что он прибыл доброй миссией. Едва Москалев вошел в притихший зал, как заместитель начальника по личному составу майор Жарков зычно скомандовал:

– Товарищи офицеры!

Сотрудники дружно встали с мест и замерли по стойке “смирно”. Москалев приветствовал их услышал четкий отзыв: – Здравия желаем, товарищ генерал!

– Вольно! – жестом руки он велел сесть. Затем вместе с Ребровым и несколькими старшими офицерами поднялся на сцену, разместились за столом президиума. Ребров поднял руку и воцарилась тишина. Он предоставил слово генералу Москалев встал за трибуну, окинул взглядом собравшихся, выдержал паузу.

– Уважаем офицеры и сержанты! – произнес он густым басом.– Я прибыл к вам с добрым настроением, хотя, безусловно, проблем в нашей с вами службе немало. Они связаны с тем, что негативные тенденции в экономике и социальной сфере нарастают, и это усложняет криминогенную ситуацию в Крыму, да и в других регионах.

Усилиями только правоохранительных органов, в том числе милиции, всех проблем и задач по охране правопорядка решить невозможно. Тем не менее, личному составу вашего отдела удается сдерживать рост преступлений, раскрывать их по “горячим следам”. В этом заслуга особо отличившихся сотрудников, которые, не считаясь с личным временем, ведут решительную борьбу с правонарушителями. Мне выла приятная миссия огласить приказ министра внутренних дел о поощрении ряда сотрудников за раскрытие особо тяжких преступлений.      Генерал прочитал строки из приказа:

– За безупречное выполнение служебного долга и профессиональное мастерства досрочно присвоить очередные специальные звания: майора милиции старшему оперуполномоченному уголовного розыска капитану милиции Белозерцеву Василию Николаевичу с вручением ему ценного подарка – именных часов.

Белозерцев под дружные аплодисменты вышел к трибуне. Москалев вручил ему майорские погоны и наручные часы с дарственной надписью. Крепко пожал руку.

– Служу Отечеству! – четко ответил Василий. Генерал назвал в алфавитном порядке еще несколько имен отличившихся сотрудников, заслуживших очередные звания, награжденных знаками «Отличник милиции», медалями «За безупречную службу» различных степеней, ценными подарками.

“Будет несправедливо и обидно, если в этом списке не окажется фамилии Щеглова,– с тревогой подумал Белозерцев.– Мы с Володей, как альпинисты, работаем в прочной связке и поэтому вправе разделить общий успех.” Наконец к удовлетворению Василия прозвучала фамилия Щеглова. Приказом начальника главка его наградили знаком «Отличник милиции» и ценным подарком стерео-магнитофон «Маяк».

После завершения торжественной части Москалев, Ребров и его заместители удалились в кабинет полковника для обсуждения текущих задач, а Белозерцев, Щеглов и другие сотрудники, удостоенные почестей, попали в плотное кольцо коллег.

– Когда фуршет-банкет? – наседали они. – Звезды следует обмыть, чтобы не заржавели или, упаси Бог, не слетели. Святая традиция, которую никому не позволено нарушать.

– В воскресенье, пикник на природе! – пригласил новоиспеченный майор Белозерцев, посовещавшись с Щегловым, решив, что ничто человеческое им не чуждо. Имеют они право в оперативно-розыскной гонке перевести дух, пообщаться в кругу друзей в неформальной обстановке снять стресс.

У Щеглова и Белозерцева срочных дел, которые бы прихватили и воскресенье, не было. Они заблаговременно приготовились к пикнику с выездом на природу поблизости одной из насосных станций Северо-Крымского канала. Припасли продукты и напитки. Прослышав, что инспектор вневедомственной охраны старшина Анатолий Тарасенко готовит отменные шашлыки, попросили его блеснуть мастерством и тот охотно согласился. Он еще с вечера заготовил мясо в рассоле со специями.

Собралась группа из одиннадцати человек. Начальник угрозыска подполковник Михаил Бурцев пообещал подъехать через час, Майор Вадим Жарков, по должности отвечавший за воспитание и дисциплину личного состава, не пропускал ни одного подобного рода мероприятия. Он строго следовал правилу: в любое время суток замполит обязан знать с кем и чем заняты его подчиненные. Это позволяло ему контролировать ситуацию, ведь «стружку» за нарушения, допущенные сотрудниками, в первую очередь снимали с него, вызывая в Симферополь на «ковер».

Расположились в небольшом и уютном пригородном урочище. Анатолий хлопотал возле котла, в котором закипала баранья шурпа, а в мангале с потрескивающими углями готовились на шампурах шашлыки. Выбрали место на небольшой поляне под сенью клена с золотисто-багряной листвой. На пожухлой траве, следами диковинного зверя лежали опавшие листья.

– Как дела кулинарные? – вдыхая ароматный дым, плывущий над мангалом с лилово-красными углями, поинтересовался у Анатолия Жарков. – Пора бы уже отведать твои изделия.

–Через пять минут будет готово,– ответил старшина, вспрыскивая сухим вином нанизанные на стальные шампура ароматные кусочки мяса с дольками красных помидоров.

–Горячее сырым не бывает,– с видом знатока изрек майор. Аппетитный запах витал над котлом с кипящей шурпой. Тем временем Белозерцев с друзьями выгрузили из микроавтобуса провиант: напитки, овощи, фрукты, янтарные и иссиня-черные гроздья винограда – Муската гамбурского и Изабеллы. Расстелили на пожухлой траве широкий брезентовый тент.

– Напрасно мы не взяли жен,– посетовал Щеглов.– Придется самим заняться сервировкой стола. А это очень тонкое искусство. Куда проще бандитов вязать.

– Вот и займись, Володя, этим искусством, а то горло пересохло,– поймал его на слове Василий.– Да, магнитофон включи для поднятия тонуса. Послушаем и оценим, хорош ли генеральский подарок. Хотя даренному коню в зубы не смотрят.

– А каковы часы именные, идут, не торопятся, не отстают? – задал встречный вопрос Щеглов.

– Конечно, идут нормально, – улыбнулся майор. На помощь Владимиру поспешил вездесущий Тарасенко, и вскоре стол, точнее тент, был заставлен закуской, салатами из помидоров, огурцов, сладкого перца с ялтинским луком и зеленой терпкой кинзой. В кастрюле парил отварной картофель, присыпанный укропом и петрушкой, в тарелках нежились маринованные огурчики и грибы, сельдь, скумбрия, камбала-глосса и прочая снедь.

Щеглов принес и включил магнитофон – зазвучала веселая мелодия. Пела Анне Веске, а за ней Валерий Леонтьев, которого сотрудникам довелось видеть воочию во время фестиваля “Крымские зори”. Облачившись в белое одеяние, певец под овации публики носился по зеленому полю стадиона. А затем с участием Валерия и других звезд эстрады состоялось пиршество в одном из живописных мест под шатром плакучих ив у Северо-Крымского канала.

Правда, перед тем, как отправиться на пикник по настоянию оперного певца Анатолия Соловьяненко, начальник милиции провел экскурсию по ИВС, расположенном под зданием милиции, что произвело на именитых артистов, оказавшихся в мрачной атмосфере подземелья, тягостное впечатление.

– Толково, замечательно, – придирчиво изучая сервировку стола, оценил Жарков.– Настоящий достархан. Сюда бы еще бешбармак и плов…

– И сало-бекон – национальное блюдо, стратегический продукт,– пошутил Тарасенко.

– Обойдемся шашлыком и шурпой,– ответил Белозерцев. – Нам обжорство противопоказано. Мы не должны обрастать жиром, иначе не догнать и не взять преступника. Волк тем и силен, что голоден и зол.

– Да, сыщика, как волка, ноги кормят,– заметил замполит.

– Шурпа готова! – сняв пробу, провозгласил старшина. – Вкусна, за уши не оторвешь..

– Подавай! – приказал замполит.

– Погоди,– дал “отбой” Анатолию Белозерцев. – Немного подождем Бурцева, не красиво без него начинать. А пока я расскажу потешный случай, похожий на анекдот.

– Валяй,– согласился Жарков, хотя вмешательство Василия ему не понравилось, так как подчиненный нарушил субординацию. Но в данной ситуации он счел благоразумным не качать права, проявил дипломатичность.

– Знаете, почему во время последней праздничной демонстрации работа милиции первым секретарем горкома была оценена на “неуд”? – спросил Василий.

– Рассказывай,– донеслось разных сторон.

– В оцеплении оказалась брешь и бродячая собака затесалась в стройные ряды демонстрантов. Под бравурные марши прошла мимо трибуны с высоким начальством. Попытка изгнать испуганную, окруженную со всех сторон людьми собаку окончились тем, что она, дико зарычав, чуть не искусала милиционера. Это отравило праздничное настроение “отцов города”. Особенно возмущался мэр, упрекнувший Реброва за то, что если его подчиненные неспособны справиться с собакой, то с преступниками и подавно. Теперь накануне праздников всех бродячих собак изгоняют подальше от центра города.

– Получается, что во всем милиция виновата,– рассмеялись сотрудники. – Всех собак на нас вешают.

– Василий, меня насторожил один звонок, – обернулся Щеглов к Белозерцеву. – Вчера вечером, через полчаса, как ты ушел по телефону позвонил какой-то странный мужчина. Его на меня дежурный по УВД навел. Имя свое незнакомец не назвал. Попросил о встрече, обещал сообщить важные факты, которые могут заинтересовать милицию.

– И что ты ему посоветовал?

– Велел ему прийти утром в понедельник. Он предложил встретиться вне здания милиции. Очевидно, опасается слежки.

– Может он, того, с «приветом?», – усомнился Белозерцев.– Сейчас от нищеты у некоторых граждан «Крыша» едет.

– Не похоже, что псих, говорил вполне серьезно.

– Координаты он назвал?

– Отчасти, поэтому пришлось выяснить через ИЦ УВД, – ответил следователь.– Судя по всему, ему кто-то угрожает. Сейчас рэкет набирает силу. Возможен и шантаж.

– Ни слова о службе,– вмешался в разговор Жарков.– Давайте поговорим о литературе, живописи, театре, в общем об искусстве… Или давайте споем, с меня требуют участия личного состава в смотре-конкурсе художественной самодеятельности. Тренируйтесь, репетируйте, чтобы не ударили в грязь лицам и выступили, штыки.

– Наша служба и опасна и трудна и порой она как будто не видна…, – начал словами песни из популярного телесериала «Следствие ведут знатоки», словно излагал лекцию на занятиях. Несколько голосов подхватили и сникли.

– Нет, без допинга не получается,– махнул рукой Вадим.– Где там Бурцев запропастился, пора бы и начинать, а то звезды заржавеют и вино прокиснет.

– Легок на помине,– обрадовался Белозерцев все увидели мчащуюся по проселку автомобиль «Нива» красного цвета.

– Наливай по полной!– подал команду замполит.

– Какую именно? – спросил Тарасенко.

– Нашу “Русскую”. К черту разных там «кайзеров» и прочий импорт,– с пафосом заявил Жарков. Белозерцев бросил на дно граненого стакана большую майорскую звезду, а Щеглов – нагрудный знак “Отличник милиции”.

– Эмаль слезет,– заметил кто-то из ребят.

– Ничего страшного, это тебе не самогон, который горит синим пламенем, – ответил Владимир. «Нива» подъехала в тот момент, когда все было готово к тосту.

– Заждались, товарищ подполковник,– слегка упрекнул замполит, подавая стакан с водкой.

– Погоди, Вадим,– посторонился Бурцев и подошел к Щеглову и Белозерцеву. – Не хотел вас, ребята, беспокоить, но преступление слишком серьезное, совершено на обслуживаемой вами территории. Убийство в квартире.

Бурцев назвал адрес и фамилию убитого.

– Так это адрес того чудака, что мне звонил,– вспомнил Щеглов. – У нас с ним была назначена встреча.

– Вот и встретитесь. Нельзя терять ни минуты, только розыск по «горячим следам» гарантирует успех, – поторопил подполковник. – Вы готовы?

– Да, ни в одном глазу, прозрачны, как стеклышко, – за двоих ответил Белозерцев, с досадой глядя на стакан с водкой, на дне которого сверкали звезда.

– А как же шашлыки? – огорчился Тарасенко. – Примите граммов по сто на «грудь» для моторности.

– Нет, энергии у нас достаточно. Будь добр, Анатолий, заверни нам в дорогу и шашлыки и прочее,– попросил следователь.– В перерыве от дел дегустируем твое изделие. А вы, ребята, продолжайте.

– Через полчаса и мы свернемся,– подал голос Жарков.– Коль обстановка в городе накалена, то делу – время, а потехе– час.

Щеглов и Белозерцев, так и не поддавшись соблазну “выпить граммов по сто, сели в «Ниву» и Бурцев круто развернул машину и выехал на проселочную дорогу.

– Спустя час, как вы отправились на пикник, позвонили жильцы дома,– пояснил подполковник.– Соседи сообщили, что в пять часов утра слышали шум и голоса в квартире № 5. Но поначалу не придали значения – мало ли кого бессонница мучает. А потом жалобно заскулила собака, обычно редко подающая голос. Соседи стали звонить, но никто не открыл дверь, лишь с внутренней стороны слышно было, как скреблась собака. Заподозрили что-то неладное и сообщили в милицию.

– Вот оно как обернулось,– произнес следователь.– Что же он мне хотел сообщить? Унес тайну в могилу, но мы обязаны ее разгадать, установить личность злодея и сурово наказать.

– Да, обязаны,– поддержал его Василий.– Это дело нашей чести. После визита генерала нельзя ударить в грязь лицом.

– Если прокуратура не возьмется за расследование этого дела, то придется вам, ребята, его раскручивать, – подчеркнул подполковник.

– Нам не привыкать,– ответил майор, так и не успевший обмыть звезды.

3

Не заезжая в УВД, прибыли прямо на место преступления. Квартира погибшего тридцатипятилетнего Льва Хрусталева находилась на втором этаже пятиэтажного дома. Встревоженные происшествием, у подъезда и на лестничной площадке толпились любопытные жильцы. Уговоры участкового инспектора разойтись, не мешать, остаться только тем, кто располагает полезной информацией, мало действовали.

– Товарищ майор, что делать с собакой хозяина? – спросил Белозерцева участковый, едва он переступил порог квартиры. Из смежной комнаты доносился жалобный вой.

– С большим трудом удалось пса запереть,– продолжил участковый.– Никого не допускал к трупу хозяина. Его после осмотра судмедэкспертом и криминалистом отправили в морг.

– Собакой пусть займется кинолог старшина Криничный. Отвезет ее на время в вольер,– велел майор.– Кстати он должен быть здесь с Пальмой. Срочно вызовите его.

– За ним уже отправили машину.

Щеглов и Белозерцев прошли в гостиную и в присутствии понятых приступили к осмотру места преступления. Расстеленный на полу ковер был залит кровью. На журнальном столике стояла бутылка из-под коньяка «Наполеон», на блюдечках красная икра, ломтики сыра и колбасы. Три хрустальные рюмки и и керамические чашечки с недопитым кофе. Рядом пепельница в форме морской волны и раскрытая пачка сигарет «Кэмел».

– Кто распорядился увезти труп? – спросил Щеглов.

– Судмедэксперт Журбин,– ответил участковый инспектор.

– Поторопился, – недовольно произнес следователь.– До нашего прибытия все должно было быть нетронутым.

– Странное преступление, явно не с целью ограбления, – предположил Бурцев. – Очевидно, с Хрусталевым кто-то свел счеты, но каковы мотивы? То, что убийцу или убийц не интересовали вещи жертвы было ясно по первому, беглому осмотру квартиры. Японский видеомагнитофон «Sоny», телевизор «LG», множество хрустальных изделий за стеклом мебельной стенки, как и дорогая одежда хозяина, оказались нетронутыми. В баре стояло, отражаясь в зеркале, несколько бутылок коньяка, водки и марочных вин от фирм «Массандра», «Дионис», набор французских духов и косметики. “Одинок, без жены, духи и косметику, наверное, припас для любовницы,– подумал Белозерцев.– Значит, у него была женщина, возможно не одна, судя по достатку. Верно, в таких случаях говорят: ищите женщину”.

Интерьер квартиры поражал роскошью и безвкусицей. Хрусталеву явно недоставало утонченности и эстетического вкуса.

– Как он был убит? – спросил Щеглов у начальника угрозыска.

– Сначала против него применили газовый баллончик, а потом перерезали горло. Отпечатки пальцев не обнаружены, очевидно, действовали в перчатках, а рюмки тщательно протерли. Рот погибшего был заткнут однодолларовой купюрой. Откровенный намек – мол, жадность фраеру погубила.

– Каким способом они покинули квартиру?

– Полагаю, что на входную дверь их не пустила собака, и они ушли через балкон, дверь которого была едва прикрыта.– пояснил подполковник.

Василий по количеству рюмок и чашек давно понял, что преступников было двое, а третий, возможно, находился на стреме или поджидал в машине.

– Пока поступят результаты различных экспертиз, глубоко изучите личность погибшего,– велел Белозерцеву начальник угро.– Прежде он в поле нашего зрения не попадал. Поинтересуйтесь кругом общения Хрусталева. Побольше, побольше информации, чтобы получить ключ к раскрытию. Дерзайте, у вас хороший с Владимиром дуэт. Желаю удачи.

Бурцев отбыл в УВД. А вскоре прибыл Криничный с овчаркой Пальмой. Собака взяла след, но у подъезда зачихала, заметалась из стороны в сторону.

– Похоже, специально табак рассыпали, – с огорчением сообщил кинолог. Услышав это один из жильцов – заядлый курильщик – выругался вслух:

– Вот козлы паршивые, здесь без курева уши пухнут, а они табаком сорят. Задавил бы своими руками. Лева тоже, хорош гусь, доигрался. Все форсил, грудь колесом, богатством похвалялся, молодых девок, как перчатки менял. Квартиру в публичный дом превратил. Кто его, дурня за язык тянул? Теперь все прахом пойдет. Жаль Джима, хороший, верный пес. Кому достанется? Взял бы к себе, да самому жрать нечего, пенсия, как кот наплакал… А псу надо мясо, кости…

Старшина Криничный с Пальмой и усмиренным Джимом на УАЗе отправились в УВД, во дворе которого находился вольер для служебно-розыскных собак. «Дай, Джим, на счастье лапу мне, такую лапу не видал я сроду. Давай с тобой полаем при луне на тихую, бесшумную погоду. ” – невольно вспомнились Белозерцеву есенинские строки. Он подошел к словоохотливому мужчине с исхудавшим лицом и сообщил:

– За собаку и имущество не волнуйтесь, по наследству перейдут родственникам.

– Нет у Левы родни, один, как перст,– ответил мужчина, охотно приняв из рук Василия пачку сигарет.– Была мать, Роза Львовна, он у нее единственный сын, так померла, бедная, от рака год назад. Так и не дождалась внуков. Непутевый, мотался черти где, ни жены, ни детей. Жил, как куркуль, в свое удовольствие, все под себя греб сигаретой лишний раз не угостит. Чуял я, что это добром не кончится. Мужчина распечатал пачку, закурил, пуская голубоватые кольца дыма.

– Говорите, бедная, а дом – полная чаша. Импортных вещей, как на развалах рынка?

– Так это он за последний год шибко разбогател,– ухмыльнулся курильщик.– Можэ клад выкопал или в лотерею выиграл? У него и машина есть, называется «Шкода». Вот и получилось, что шкода, озорство. Сам то я всю жизнь горбатился на стройке. Велосипед только и смог купить. На рыбалку езжу, бычков ловлю, часть на базаре продаю, тем и живу. А Лева горя не знал, как сыр в масле катался. И откуда у него валюта, ума не приложу? Можэ кого ограбил?

– Где Хрусталев работал?

– Скрытным был, слово из него клещами не вытянешь,– продолжил мужчина.– Надолго пропадал, приезжал ночью. Изредка поручал мне за курево приглядеть за Джимом. Слышал, что он одно время в каком-то кооперативе работал. Однажды поинтересовался, а он в ответ: “Не твоего ума дело, коммерческая тайна”. Так я и перестал допытываться. Оно и верно, житуха щас такая, что меньше будешь знать, спокойно будешь спать. Все пороки от богатства и жадности.

– Прямо философ, мудрец ,– улыбнулся майор, поблагодарил собеседника и, доброжелательно взглянув на притихших граждан, спросил:

– Кто еще о Хрусталеве добавит?

– О покойниках не принято плохо говорить, но я несколько раз видела Льва с незнакомыми женщинами,– нерешительно произнесла пожилая блондинка. – Он извините за грубое слово, телками их называл, как на ферме. Дело, конечно, молодое, не бобылем же ему ночи коротать. Бог простит ему прегрешения. Все мы там встретимся, но упаси Господь, от такой страшной смерти… Как барана зарезали.

Женщина неспешно перекрестилась.

– Спасибо, ваши показания нам пригодятся. Не удивляйтесь, если кого-нибудь из вас вызовем повестками в милицию. Это ваш гражданский долг – помочь следствию изобличить преступника, чтобы за злодеяние нон был наказан.

Дополнительной информации о Хрусталеве и событиях минувшей ночи майору получить не удалось, так как не была очевидцев преступления. Это затрудняло розыск, хотя выезды из города были блокированы работниками ГАИ и экипажами ДПС с момента констатации факта преступления.

– По почерку похоже на вендетту, – сказал Щеглов.– Наверное, что-то не поделил с корешами и произошла жестокая разборка. Успел ли Лева кого-нибудь поранить и насколько серьезно ранение?

– На этот вопрос ответ даст экспертиза и после исследования пятен крови, – заметил Белозерцев. – Но на балконе – пути отхода преступников кровавых следов не обнаружено. Не исключена и такая версия, что Хрусталев решил выйти из “игры”. Такой шаг подельники и прощают. Возможно, они узнали о его звонке в милицию и опередили события.

– Возможен и такой поворот,– согласился следователь.– Надо выйти на кооператив, в котором прежде работал Хрусталев. Это позволит понять мотивы и действия погибшего. Без всяких сомнений он занимался доходным бизнесом и за короткое время разбогател.

Условились одного из оперативных работников оставить на квартире, а участковому поручили обеспечить наружное наблюдение, на случай, вдруг кто-то неожиданно наведается или позвонит по телефону.

4

—Котик, мне скучно. Я приеду, можно? – в телефонной трубке, которую после двухсуточного бдения в квартире Хрусталева поднял оперуполномоченный угрозыск лейтенант милиции Валерий Кравец, послышался ласковый женский голос. Офицер соображал, как быть. После короткой паузы и напряженного дыхания все тот же нежный голос спросил:

– Дева, почему молчишь? Не разыгрывай меня, я извелась, не могу без тебя, без твоих нежных рук и губ. Ты не один, признайся? У тебя женщина? Меня предупреждали, что ты бабник, ни одну юбку не пропустишь. Какая я несчастная, некому пожалеть…

– Приезжай, пожалею, – мягко ответил лейтенант.

– Ой, это не Лева, а кто тогда? – вскрикнула женщина.– Алик, это ты?

– Я, я, – повторил Валерий, но связь прервалась. Кравец быстро сориентировался – оставил трубку рядом с телефонным аппаратом и из соседней квартиры позвонил АТС. Через десять минут ему сообщили номер абонента, выходившего на связь с телефоном Хрусталева. Лейтенант проинформировал об этом Белозерцева, а тот Щеглова.

По телефонному справочнику, а затем в адресном бюро уточнили личность абонента – Панкратова Диана Аскеровна. Надо срочно навестить Панкратову, чтобы она, если располагает опасной информацией, не разделила участь сожителя, твердо решил они. Но, так, чтобы их визит не вызвал у нее подозрений. Вдруг она соучастница убийства. Некоторые женщины, если учесть, что Хрусталев забавлялся и с другими, на почве ревности способны на многое.

– Есть испытанный способ под видом проверки паспортного режима,– предложил Белозерцев. – Вспомни, как мы на заре туманной юности выявляли наркоманов, самогонщиков, изымали аппараты, закваску и готовый продукт.

– Да, веселее было время, особенно после горбачевского указа о борьбе с пьянством, когда из-за чиновничьей дури пострадали крымские виноградники, – улыбнулся следователь. – Займись, Василий, проверкой паспортного режима, а я попробую отыскать кооператив, в котором работал Хрусталев. Надо рационально распределять наши ограниченные средства и силы.

В тот же вечер Белозерцев вместе с представителем ЖЭКа в доме, где жила Панкратова, проверили прописку граждан в нескольких квартирах и поднялись на седьмой этаж. Хозяйка долго не открывала, очевидно, у ее знакомых был условный сигнал. Наконец послышались робкие шаги и настороженный женский голос:– У нас все дома, кого несет нелегкая?

– Милиция. Проверка паспортного режима, – строго произнес майор.

– Я вас не вызывала, приходите в другой раз, мне нездоровится, разболелась мигрень, – заупрямилась женщина.– Я принимаю ванну, пока дали горячую воду.

– Гражданка Панкратова, не ломайте комедию, открывайте! – потребовал представитель ЖЭКа. – Горячей воды в ближайшее время не предвидеться, поэтому соображайте, прежде чем сказать. Товарищ майор при исполнении, долго ждать не намерен. В противном случае вынуждены будем взломать дверь кувалдой. Ты в квартире одна или с ухажером? Где твой Лева потерялся?

– Не вторгайтесь в чужую жизнь, – ответила Диана Аскеровна, признав голос чиновника. – Прямо разогналась, бегу, аж спотыкаюсь, встречая дорогих гостей. Я не одета.

– Так, живо одевайтесь, а не устраивайте стриптиз, – сурово изрек Василий.

– Господи, до смерти надоели со своими глупыми проверками, – возмутилась она. – Как проходной двор, ни минуты покоя. То из милиции, то из ЖЭКа, то из теплосети… Косяком идут, словно у меня притон или ночлежка.

– Это нас не волнует, выполняйте инструкцию,– сухо сказал чиновник, военный отставник, внедривший армейские уставы в работу своей конторы. Тщательно сквозь «глазок», изучив гостей, Панкратова открыла дверь. В тесной прихожей однокомнатной квартиры Белозерцев в мягком свете настенного светильника увидел среднего роста стройную, привлекательную женщину с туго стянутым на затылке узлом черных волос. Они были сухими и Василий невольно улыбнулся по поводу «приема ванны». Диана выглядела лет на тридцать. Рядом с ней стояла, с любопытством взирая на вошедших, девочка-подросток лет четырнадцати-пятнадцати от роду.

– Кто проживает на данной жилплощади? – наступал на нее грузным телом жэковский чиновник.– Отвечайте по форме, Панкратова!

Майор мягко рукой отстранил ретивого чиновника и вежливо попросил:

– Принесите паспорт.

– Пожалуй, на этой квартире мы завершим проверку,– сказал он чиновнику.– Вы свободны, займитесь своими функциями в соответствии с должностной инструкцией.

Но отставник не торопился уходить, мялся у двери, бросал подозрительные взгляды на майора. Потом решился, подошел и шепнул на ухо: “Будьте с ней осторожны, она женщина легкого поведения. Это, конечно, ваше личное дело, но я посчитал долгом предупредить. Не советую сближаться, могу быть неприятности по службе. Жалуются на нее соседи, ведет аморальный образ жизни”.

– Вы свободны, – жестко повторил Белозерцев и чиновник с недоумением удалился. Панкратова принесла паспорт. Василий проверил штамп о прописки и, словно ненароком спросил:

– Диана Аскеровна, что вам известно о Льве Хрусталеве?

– О Льве? – опешила женщина и после паузы нехотя призналась.– Я знакома с ним, но в последние четыре дня мы не виделись. Что-нибудь случилось?

Майор раздумывал: сообщить сейчас или повременить? Эффект неожиданности, нередко, результативнее окольных бесед.

– Да, случилось. Хрусталев найден убитым в своей квартире, – спокойно, следя за реакцией женщины, сообщил он.

– Ой,– обмерла Диана, поднеся ладони к лицу.– Я чувствовала, что беды не миновать.

– Что у него с кем-то был конфликт? Вы кого-то подозреваете? Отвечайте, живо!

– Нет, ах, какая я невезучая. Он обещал на мне жениться, – сокрушалась Панкратова.– Собирался к свадьбе подарить бусы из натурального жемчуга. Теперь ни мужа, ни бус. Несчастная я женщина, как с молодости жизнь не заладилась, так пошло-поехало.

Заслышав причитания и всхлипывания матери, на кухню вбежала ее дочь, бросившая сердитый взгляд на Белозерцева, приняв его за обидчика.

– Ирочка, оставь нас одних,– попросила ее Панкратова и та, поджав капризные губки, удалилась, сообщив:

– Я пошла на дискотеку!

В подтверждение хлопнула входной дверью.

– Диана Аскеровна, ради безопасности своей и дочери будьте со мной откровенны,– потребовал майор, поняв по выражению ее лица, по тревоге в карих глазах, что она что-то скрывает.– У Хрусталева были враги? Кто они?

– Я не знаю их, лишь смутно…, – призналась женщина. – Однажды они пришли глубокой ночью, когда я была у Левы в гостях. Попросила его не открывать, позвонить в милицию, он ответил, что с милицией лучше не связываться. Свои проблемы он решает собственными силами.

Впустил их, я тогда находилась в спальне. Слышу шум, о каком-то сундуке говорят, назревает драка. Тогда я прямо в пеньюаре вышла, откуда, только смелость взялась. Вижу их двое в полумраке, прижали его к стене. Один руки заламывает, а другой вцепился пальцами в горле. Я закричал, как будто меня режут. Они от неожиданности опешили и отпустил Леву. Получается, что я его тогда спасла.

«Что орешь, дура, мы пошутили?» – прошипел один из них и выругался матом, а второй сказал: “Ты все понял?” Лева им что-то ответил и они ушли. Я спросила потом у него, что им надо? Десять тысяч баксов. Хрусталев подозревал Алика, который, наверное, проболтался о его состоятельности. Я боюсь их, у меня дочка, они на все способны, похитят и снасильничают девочку.

– Где в тот момент находился Джим?

– На балконе. Лева его запирал, когда я приходила, чтобы не мешал нашему общению,– ответила Панкратова.

– Как они выглядели, особые приметы?

– Одни высокий, а второй среднего роста, лет по двадцать пять или тридцать? Короткая стрижка. Оба широкоплечие, в темно-синих джинсовых куртках.

– Кто такой Алик?

– Его школьный друг. Часто заходил за деньгами на лекарства. Так он называл спиртные напитки. Спился, жена от него сбежала, вот Алик и шастал по чужим квартирам. А до этого, говорят, душевный человек был, муху не обидит.

– Назовите фамилию Алика?

– Она у него потешная. Мошкин.

– Вы знаете, где он живет?

– Не знаю.

– Ладно, это не сложно установить. Вы видели бусы из жемчуга?

– Да, бусы и другие драгоценности, – ее зрачки заблестели при напоминании о золоте и самоцветах. Это не ускользнуло от внимания майора.

– Где он их прятал?

–Не знаю. Он проявлял недоверчивость и скупость, когда это касалось валюты и материальных ценностей.

– Что вам известно о его финансовых делах?

– Лева меня не посвящал. Я не настаивала, чтобы раньше времени не поссориться. Вот, если бы официально расписались, тогда бы я его взяла в руки на правах законной жены.

– Были ли у него другие женщины?

– Возможно, при его капитале и шарме, но я не ревновала. Нервные клетки не восстанавливаются, поэтому решила поберечь здоровье. Мне с ним было хорошо, а остальное трын-трава.

– Что будет теперь с его имуществом, с машиной, дачей на берегу Азова?– неожиданно поинтересовалась она.

– Наследникам достанется.

– Нет у него наследников. Была мать, Роза Львовна, но богу душу отдала, – сообщила Диана.– А я, ему не чужая, полгода вместе прожили в гражданском браке. За одним столом ели и в одной постели спали. Нас часто соседи видели, могут подтвердить.

“Диана – женщина не промах, себе на уме, не прочь поживиться», – подумал майор.– Только шансов никаких. Хрусталев завещание не оставил, рассчитывал на долгую жизнь. А сожительство в отличии от официально зарегистрированного брака, не является основанием для претензий на наследство.” Но решил ее не расстраивать.

– Вам, как это ни прискорбно, придется вместе с нами посетить квартиру Хрусталева, – твердо, не допускающим возражений, тоном сказал Василий.– Выберем для этого удобное время. Вдруг обнаружите какую-нибудь пропажу. Вы ведь хотите, чтобы преступники были задержаны и наказаны по всей строгости закона?

– Хочу, но я боюсь, что они и до меня доберутся, у них длинные руки. Не впутывайте меня, пожалуйста, в это опасное дело. Я ничего не хочу знать, пропади они пропадом.

– Вы обязаны нам помочь,– настаивал Белозерцев. – О безопасности позаботимся. Никому ни слова об этой встрече и разговоре. Предупредите дочь, пусть проявляет осторожность, допоздна не гуляет. На квартиру Хрусталева поедем завтра утром.

Диана Аскеровна, испуганно озираясь, словно кто-то мог их подслушать, согласно кивнула головой.

Тем временем капитан милиции Владимир Щеглов наводил справки о предпринимательской деятельности Льва Натановича Хрусталева. Разговор с председателем кооператива “Грация” Степаном Ильичем Клуней его развеселил.

– Шалопутный этот Лев Хрусталев, – начал он издалека. – Не знал, что ему в жизни надо, метался, о большом бизнесе помышлял. Это он, прохиндей, подбил меня заняться выпуском «поясов верности». Убедился, что эти уникальные и дефицитные изделия будут пользоваться большим спросом.

– «Поясов верности»? – удивился следователь. – Ведь это же средневековье, совершенно другая эпоха и нравы?

– Не скажите. Я тоже поначалу рассмеялся, но Лева меня убедил.

– Чем же он убедил, каковы аргументы? – усмехнулся офицер.

– Целую лекцию мне по этому поводу прочитал, провел экскурс в историю, – серьезно произнес Клуня. – Суть заключается в том, что Хрусталев изучил конъюнктуру рынка и пришел к выводу, что некоторые ниши для бизнеса остаются открытыми, не занятыми. Если в юридических фондах и фирмах, таких, как «Правопорядок», «Фемида», «На страже закона» и прочих дефицита нет, то фирм, которые бы занимались охраной и укреплением семейных уз, то есть оберегали семейные очаги, ее величество Любовь. Тема и проблема весьма актуальны. В нашем городе почти треть населения в той или иной мере связаны с морской стихией, особенно, рыбаки.

– Да, рыбакам следует посочувствовать. Суровая романтика, – Щеглов.

– Конечно, те рыбаки, что промышляют на сейнерах СЧС в Черном и Азовском морях, добывая пиленгас, кефаль, хамсу, шпрот, кильку, тюльку, барабульку, ставриду и керченскую сельд, ненадолго оторваны от дома, семьи, жен и детей. А вот тем, кто добывает рыбу и другие морепродукты в Атлантическом и Индийском океанах на траулерах промышленных объединений «Керчьрыбпром» и «Югрыбпоиск», приходится очень туго.

Они ведут промысел за тысячи миль от родного берега и возвращают через полгода, а иногда и через девять месяцев. Каково их женам в разлуке? Им приходится усмирять свои чувства и терпеливо ждать. У рыбаков загранплавания невольно возникает тревога, что супруга может не выдержать, ведь гормоны бурлят и плоть требует разрядки. Возникает подозрение, а не завела ли благоверная себе друга на стороне для плотских утех? Никто их рыбаков не желает стать рогоносцем…

–Перспектива, мягко сказать, неприятная, – согласился следователь.

–Лева пытался отыскать статистику супружеских измен, но таковой не оказалось, – продолжил Степан Ильич. – Но, доверяя своей интуиции, он пришел к выводу, что в приморских городах измен значительно больше, чем в тех, что расположены вдали от морских берегов.

– Каковы аргументы?

–Во-первых, из-за того, что находятся вдали, многие женщины остаются неудовлетворенными. Во-вторых, в торговый и рыбный порт регулярно заходят иностранные суда. Члены их экипажей, сойдя на берег, ищут любовных приключений, приглашают местных красавиц в ресторан «Меридиан», соблазняют валютой и редко, кто устоит от напора сексуально озабоченных иностранцев. Поэтому в приморском городе лучше условия и выше потребности для случайных сексуальных связей.

– Убедительно.

– Хрусталев не пожалел на чиновников валюты и добился того, что в пику брачным агентствам, которым выгодно, чтобы было больше разводов, а значит и клиентов для создания новых пар, зарегистрировал МЧП «На страже Любви» . Оттыкал двоих специалистов-скорняков и те занялись изготовлением кожаных «поясов верности» на основе старинных эскизов, выпустили опытную партию. Лева разместил рекламу в городской газете и от рыбаков с синдромом ревнивого Отелло, поступили заказы. Женщины, которые ради спокойствия мужей согласились носить «пояса верности», приходили на примерку, так пояса изготовлялись по индивидуальным заказам с учетом физических параметров. Лева, гарантируя высокое качество, прочность изделия, брал предоплату. .

Он был уверен, что «пояса верности» пригодились бы не только женам рыбаков, но и супругам тех мужей, которые из-за специфики работы вынуждены часто находиться в командировках. Например, снабженцы, экспедиторы, экипажи тепловозов… Любая женщина, приобретя «пояс верности», могла бы обеспечить безопасность и неприкосновенность своего тела от насильников, маньяков. Рыбаки, оставляя своих жен на берегу без присмотра, чувствовали бы себя уверенно, отметали бы гнусные сплетни о их порочном поведении.

Идея неплохая и этот бизнес сулил прибыль. Таким способом, Лева пытался остановить упадок нравственности, противостоять накату сексуальной революции. Везде засилье порнографии: фильмы, книги, журналы, иллюстрации. Решили с этой заморской заразой побороться. Рассчитывали на спрос среди рыбаков, моряков и прочих путешественников и туристов.

– Пошел бизнес в гору? – усмехнулся Щеглов.

– Всего несколько штук купили, любопытства ради, – махнул рукой Степан.– По части маркетинга прокол вышел, не изучили спрос. А тут еще после распада Союза рыбацкий флот разграбили долбанные политики. Морякам теперь не на чем рыбу в морях и океанах тралить, сидят на суше под боком у своих жен и ждут у моря погоды, проедают ранее заработанную валюту. С одной стороны их женам повезло, не надо искать утех с любовниками, а с другой, семейные бюджеты отощали, чтот чревато скандалами, ссорами и разводами.

Теперь за тридевять земель и морей никто не ходит. Витрины в фирменном рыбном магазине «Волна», где прежде был богатый выбор экзотических рыб, оскудели и опустели. Остались лишь хамса, килька и тюлька, которые раньше стоили копейки, излишками кормили на фермах скот, а ныне эта мелюзга на вес золота…

– Да, были времена, когда во время путины из Керчи во все края шли поезда и фуру, пропахшие рыбой, – с грустью подтвердил Щеглов.

– Лишь несколько экипажей на старых сейнерах гоняются за хамсой, килькой и другой мелюзгой по Азовскому и Черному морях. На этом «тюлькином флоте» за тысячи миль от родного берега не уплывешь, поэтому и потребность в «поясах верности» отпала.

– Против сексуальной революции никакие «пояса верности» не устоят, – улыбнулся Владимир.– Несокрушим основной инстинкт. Прежде, чем заняться выпуском, следовало изучить труды Фрейда об интимных отношениях мужчины и женщины. Обанкротились?

– Срочно поменяли название МЧП и профиль,– ответил Клуня. – Шьем кожаные изделия – куртки, ветровки, юбки, кепки, перчатки, сумочки и прочую мелочь… А с Хрусталем расстались без грусти и печали. Он из тех, кого к рабочему станку не привяжешь, привык баклуши бить и сливки снимать. Года три до развала Союза он работал на тунцеловной базе «Красный луч». Было такое уникальное судно, но потом завязло на верфи в Югославии. Капитальный ремонт затянулся и сказывают, что расплавили на иголки.

Такова судьба многих рыбацких траулеров и сейнеров. Старые списали на металлолом, а те, что по новее, за бесценок продали за рубеж и лишили рыбаков удочки. Лева занялся куплей-продажей, то есть откровенной спекуляцией, за которую раньше давали срок, а сейчас, даже поощряют торгашей и барыг. Как и многие челноки оптом скупал барахло в Польше и Турции, сдавал бабушкам, и они за определенный процент торговали на рынке. Говорят, что он в этом деле преуспел.

– Да, слишком преуспел и приказал долго жить,– сухо сказал капитан. Он опросил еще несколько человек, знавших Хрусталева и пришел к выводу, что тот был типичным спекулянтом. Торговал всем, начиная от презервативов, прокладок, женского белья и бижутерии, фальшивых «французских» духов и кончая бельгийскими коврами. Все, что имело спрос, тащил на барахолку.

На следующий день после гибели Хрусталева прокурор дал санкцию на арест его вкладов в двух коммерческих банках. На одном счету значилось 36 тысяч, на другом 28 тысяч долларов США и 13 тысяч евро. Не хило для смутного времени.

5

Алика Мошкина они выследили в пивном баре «Погребок». Он был под “градусом”, едва держался на ногах.

– Ребята-а, угощаю-ю! Я кум королю-ю, – полез он с кружкой в руке обниматься. А вокруг в тесном , прокуренном погребке шумела захмелевшая публика. Табачный дым смешался с рыбным запахом.

– Молчи, козел,– прошептал Алику на ухо Койот. Двое других стали теснить его к крутой лестнице, ведущей к выходу.

– Што, што вы, братки? – всполошился Мошкин, – Щас пивко допью…

– Коньяк будешь пить, пять звездочек? – спросил его Койот. – Тебе по рангу полагается.

– Буду-у, даже с одной звездой, – радостно заблестели глаза Алика.– Давай, наливай!

– Не в этой же забегаловке,– презрительно сплюнул на ступеньку Койот. – Потерпи, хлебни свежего воздуха, а то вонючий, как бомж, того и гляди, в каталажку, или в психушку загремишь.

Они втроем подвели Мошкина к серым “Жигулям”, усадили на заднее сидение и резко тронули с места.

– Коньяка захотел аристократ. Сейчас напоим до жеребячьего ржания. Тебя удавить мало, – ткнул его в бок острым локтем Койот. – Что ты нам наплел насчет шкатулки с драгоценностями и жемчугом?

– Голову даю на отсечение,– вмиг протрезвел Алик.– Своими глазами видел, перстень на палец примерял. Много всяких цепочек, колец золотых, самоцветов браслетов свинцовых.

– Свинцовых, ха-ха-ха! – рассмеялся Койот.– Темнота ты, забитая, только сумасшедший может хранить свинец в шкатулке. По всем признакам, платина, столь же ценная, как и золото.

– Лева тоже говорил о какой-то платине, когда я попросил его отпилить или отрубить кусок на грузило для удочки,– вспомнил Мошкин и часто заморгал воспаленными веками.

– Слышь, Сундук, – обратился Койот к угрюмому верзиле.– У Мошки от алкоголя крыша поехала, он из платины вздумал грузила плавить.

– А что Хрусталь, зажилил шкатулку? – спросил Алик.

– Лева сыграл в коробок, а шкатулку куда-то спрятал, – с трудом разжал тяжелые челюсти Сундук.– Если будешь артачиться и тебе дурную кровь пущу.

У Алика от этой угрозы голос сел и нижняя челюсть отвисла. Он испуганно забился в угол машины. «Какая к черту платина, какое золото”, – с тоской подумал он.

– Что притих, как сурок? – вывел его из состояния прострации Койот.– Хрусталь из-за жадности поплатился. Не захотел по-братски поделиться. Может и для тебя жизнь-копейка? Сундук тебе быстро оформит путевку к архангелам.

– Где шкатулка? – прорычав, вцепился клешнями в тощую грудь Алика сидящий рядом Сундук.

– Ей бога, не знаю, – взмолился Мошкин. – Может ее кому-нибудь подарил или отдал?

– Держи карман шире, у Хрусталя среди зимы снега не выпросишь, за копейку удавится, чтобы он кому драгоценности подарил, – возразил Койот и, чуть подумав, продолжил. – А вот на хранение кому-то мог передать. Кому?

– Кому, говори? – глухо повторил Сундук и больно вцепился пальцами в подбородок Мошкина.– Раздавлю, как блоку. Ты знаешь всех его баб?

– Много их у него было,– захлебываясь слюной, прохрипел Алик.

– Последнюю кралю называй.

– Динку Панкратову, что ли?

– Давно у них шашни?

– Больше месяца. Она хвасталась, что Лева собирается на ней жениться.

– Это серьезная заявка, значит, доверял, очаровала она его, – подал голос Койот.– Хрусталь каждый месяц баб менял, а эта его приворожила. Шкатулка может быть у нее. В его квартире мы все перерыли, ведь это не иголка. Алик жизнь в твоих руках. Поможешь нам – не обидим, а если сжульничаешь, то пеняй на себя. Отправим тебя в последнюю командировку, следом за Хрусталем и устроим поминки,– утешил Сундук. – Хоть ты я мелкая гнида, но и от тебя может быть прок.

– Готов помочь, – вздохнул Мошкин.– Пропадать, так с музыкой.

– Это другой базар,– похлопал его широкой ладонью по узкому плечу Койот и подал початую бутылку коньяка.– На-ка, хлебни, гляжу озяб, еще какая зараза свалит с ног. Нам доходяга не нужен.

Мошкина с трудом оторвали от бутылка, словно телок от вымени.

– У этой Дианы на квартире еще кто-нибудь живет? – спросил Койот. Захмелевший Алик не сразу понял, о чем речь, его пришлось привести в чувство.

– Дочка Ира, в восьмом классе учится,– сообщил он.

– Ты поможешь нам ее найти.

– Нет, нет, без меня,– поняв их намерения, воспротивился Мошкин.

– Коньяк, значит, выпил и в кусты, – обозлился Койот. – От себя пайку оторвали. Сундук сделай ему иглоукалывание.

Широкоплечий верзила с явно садистскими наклонностями, только и ждал этой команды. Скаля желтые лошадиные зубы, он достал из кармана куртки большой тесак. В тусклом свете нажал на кнопку. Послышался щелчок, блеснуло стальное лезвие, Сундук с откровенным удовольствием потянулся к горлу Алика.

– Щас я тебя пощекочу, шелковым станешь…

– Не надо, не надо,– завопил тот, защищаясь растопыренной ладонью.– Я, я согласен…

– Оставь его, – сжалился Койот. Сундук с огорчением спрятал тесак.

– На квартире Панкратовой нам появляться опасно,– вслух рассуждал Койот. – Опера, наверняка, держат хату под наблюдением. А дочка у нее молодая, долго дома не усидит. Надо ее подстеречь и заманить. Это сделаешь ты, Алик. Она тебя знает. Пригласишь в машину, прокатиться с ветерком. Девки любят быструю езду, иномарки, крутые тачки им подавай. На загранице все помешались, а нам и дома хорошо, правда, Сундук?

– Угу, – отозвался тот.– Были бы «бабки», значит, будут и бабы, водка, сауна и другие удовольствия.

– Давай, позови девку, дальше мы сами разберемся. Понял?– Койот ткнул Мошкина в хилое плечо.

– Понял, – скривился Алик от тупой боли.

Не доезжая метров двести до здания, в котором находилась квартира Панкратовой, остановились, припарковав «Жигули» в полуосвещенном проулке. Мошкин с водителем-молчуном Богданом вышли на улицу, а Койот и Сундук остались в машине. Через час из темноты вынырнул Алик с рослой девушкой, а следом водитель.

– Ира, не бойся, это мои закадычные кореша, – сказал Мошкин, пригласив девушку в салон. – Сейчас с ветерком прокатим тебя по городу, а потом, как королеву, к самому порогу дома. За матушкой твоей никто так не ухаживает, так что гордись и знай себе цену. С пацанами, наверное, уже целуешься напропалую?

– Мамку дядя Лева на иномарке возит,– возразила она.

«Возил», – хотел поправить он, спохватился, чтобы девушка не заподозрила ловушки. Ирина села между Койотом и Аликом. Чтобы развеять гнетущую, как на похоронах, тишину, Богдан включил магнитолу. Поплутав по улицам, приехали в пригород, где на крутых склонах гнездились одно и двухэтажные дома в окружении хозяйственных построек, летних кухонь, бань, сараев, огороженных палисадников.

Наконец осознав, что ее заманили в ловушку, Ира потребовала, чтобы ее отвезли домой или отпустили.

– Дядь Алик, прикажите им,– со слезами на глазах умоляла она Мошкина. Он сидел, насупившись, втянув голову в плечи. Молчал, будто лишившись дара речи.

– Здесь я приказываю, – мрачно отозвался Койот. – Сиди смирно и выполняй мои команды, иначе никогда не увидишь свою мать.

– Предатель, несчастный алкоголик! – колотила она слабыми руками Мошкина в тощую грудь. Поняла, что не он командует парадом и все уговоры, взывание к совести и милосердию, бесполезны. Едва она набрала в легкие воздух, чтобы закричать и призвать на помощь, как Койот грубо зажал рот широкой ладонью. Ирина забилась в его крепких руках, как раненая птица.

– Цыц, цыц, блоха!– крикнул он.– Потерпи немного и приедем. Хорошо отдохнешь, повеселишься, а будешь кричать, схлопочешь по репе.

Мошкина сковал патологический страх. Он лишь мысленно казнил себя за трусость, но не смел пошевелить пальцем. Въехали в глухой, оплетенный виноградной лозой, двор. Девушка порывалась кусаться и царапаться. Ей связали руки и заперли в кладовку без окон. Несколько минут Ирина кричала, стучала в дверь ногами, а потом, устав, затихла.

– Что ты задумал? – спросил Сундук у Койота, когда они вчетвером расположились в комнате за столом. – Обменяем Ирку на шкатулку,– ответил Койот. – Напрасно ты замочил Леву. Совсем озверел, шума много наделал.

– Так он, жмот, шкатулку не отдавал,– хмуро произнес Сундук.– Я считал, что она у него дома, а он перехитрил.

– Индюк тоже думал и в суп попал, – урезонил он его.– А что, если баба сдала шкатулку в милицию?

– Тупой ты, Сундук, как сибирский валенок,– осадил его Койот. – Где ты видел такую бабу, чтобы она добровольно от драгоценностей отказалась? Плохо женщин знаешь. Украшения, парфюмерия, косметика, разные тряпки и обувь – на этом все женщины помешались.

Сундук понурил голову, но, заслышав всхлипы в кладовой, оживился.

– А телка, того, созрела, сочная, – облизнул толстые губы. – Может, распечатаем? Все равно, рано или поздно ей предстоит начинать, чтобы не остаться старой девой.

– Остынь, ни один волос не должен упасть с ее головы, пока не получим шкатулку,– сурово приказал Койот.

– Мне ее волосы не нужны, – грустно ухмыльнулся подельник.

– Пойди, Мошка, спроси насчет шкатулки. Наверняка, она знает о ее наличии. Узнай, где именно хранят драгоценности. Скажи, что, как только произойдет обмен, отпустим домой. Нам не с руки осложнять ситуацию, натравливать на себя ментов.

Мошкин, не смея ослушаться, подошел к стальной двери кладовой.

– Ира, Ирочка, не сердись, я сам не знал о коварном замысле. Они хотят знать, видела ли ты у своей матери шкатулку с жемчугом, драгоценностями, золотыми кольцами, перстнями, браслетами, кулонами и другими изделиями с камнями самоцветами? – виноватым голосом спросил он.

– Уйди прочь, я не хочу с тобой разговаривать,– сквозь плач ответила она.– Алкаш проклятый…Ради бутылки готов родную мать продать.

–Ира, сам себе противен, но ты должна подумать о своем спасении,– чуть слышно прошептал он.– Я знаю этих зверей, они на все способны. Никакие драгоценности не стоят твоей жизни. Они из-за шкатулки убили Хрусталя.

– Дядя Лева убит?– девушка замолчала, осмысливая жуткую весть, призналась. – Мама примерно неделю назад говорила о какой-то шкатулке. Я ее не видела, а вот бусы из настоящего жемчуга надевала. Красота! Говорят, что жемчуг из раковин со дна морского добывают, очень дорого стоит.

– Да, дорого, поэтому за ним и охотятся. Ты только скажи, де сейчас находятся бусы?

– У мамы.

“Значит и шкатулка у нее”,– догадался Алик и о своем предположении сообщил Койоту. Тот обрадовался и, потирая толстые мясистые ладони, приказал:

– Веди девку сюда. Пусть напишет письмо матери, живо!

Сундук открыл кладовку, и девушка, испуганно озираясь, вошла в комнату. Ее усадили за стол, дали листок бумаги и ручку.

– Пиши матери, чтобы она взамен тебя отдала нам шкатулку с драгоценностями,– велел Койот. – О своем решении пусть сообщит нам через Алика в течение суток. Иначе сама понимаешь, не маленькая, Сундук любит красивых девочек.

– Очень люблю,– облизнулся тот, пожирая юную заложницу наглыми глазами. Пока Ирина писала, он не отрывал взгляда от ее упругой груди под лилового цвета шелковой блузкой, округлых бедер и длинных ног в черных ажурных колготках. “Мамочка, родненькая, отдай ты им эту проклятую шкатулку. Тогда мы снова будем вместе. Сообщи быстрее через Мошкина о своем решении. Моя жизнь в опасности. Любящая тебя дочь Ира”.

– Молодец, трогательно, аж слезу вышибает, – прочитав текст, написанный неровным от волнения почерком, похвалил Койот.

– Какое материнское сердце не дрогнет. Добавь обязательно про жемчуг и золото, а то получается, что нас интересует лишь пустая шкатулка и, тогда тебе, крошка, ужин гарантирую.

Она послушно дописала про жемчуг и золото, но от ужина отказалась, хотя заметно было, что проголодалась.

– С характером, гордая, – с оттенком похвалы произнес Койот. Ее вновь‚ чтобы не искушать Сундука, заперли в кладовой, снабдив матрацем и одеялом. Ключи главарь спрятал в карман. Затем запечатал письмо в конверт и подал Мошкину.

– Утром оно должно быть у Панкратовой, – приказал он. – Если заложишь нас ментам, то пристрелю, как плешивую собаку. А теперь одна нога здесь, а другая там, чтоб мои глаза тебя не видели. Шкатулку доставь завтра к девяти часам вечера в пивбар «Погребок». Не вздумай стащить хоть одну цацку, отыщем из-под земли и деревянный тулуп обеспечим.

Для убедительности Койот достал из-под полы куртки тускло блеснувший холодной сталью пистолет:

– Видел такую «игрушку»? Ухлопаю, пикнуть не успеешь. Мошкин быстро ретировался, растворившись в кромешной ночной темноте.

6

Далеко за полночь телефонный звонок дежурного по УВД поднял Белозерцева с постели.

– Василий Николаевич, товарищ майор. Прибежала гражданка Панкратова и заявила о том, что у нее пропала дочь. Ушла на дискотеку и не возвратилась. Подруги не знают, где она, – сообщил дежурный.

– Срочно машину! – приказал майор и стал осторожно, чтобы не потревожить жену, одеваться. Но Елена, привыкшая к ночным звонкам, сквозь сон спросила:

– Что случилось?

– Спи, родная, наверное, учебная тревога. Через час дадут отбой, – Василий бережно прикрыл ее одеялом.– Ничего особенного, служба такая, скоро вернусь…

– Господи, этому не будет конца,– прошептала она привычную фразу, погружаясь в дремоту.

]Белозерцев был озадачен информацией дежурного. «Опоздал, опоздал…, – напряженно пульсировало в висках.– Значит, они все-таки решились на похищение. Это и следовало ожидать, подвела беспечность». Он был уверен, что их действия связаны с убийством Хрусталева, ибо удар нацелен на его сожительницу Панкратову через самое уязвимое место – дочку.

У подъезда взвизгнули тормоза. Майор спустился по лестнице и сел в УАЗ. “Случайного совпадения быть не может, – рассуждал он по пути в УВД. – По-видимому, с Хрусталевым у них не все чисто получилось. Поэтому вместо того, чтобы “ лечь на дно”, они проявляют активность. Зачем похитили девчонку? Чтобы получить удовольствие, но для этого хватает девиц легкого поведения, причем по низкой таксе.

Почему выбор пал именно на Ирину Панкратову? Нет, здесь возможен иной мотив – похищение с целью шантажа, вымогательства, либо мести. Хотя чем можно поживиться у одинокой женщины. Ее квартира роскошью не блещет. Другое дело была бы она преуспевающим коммерсантом или банкиром».

Майор припомнил скромный интерьер ее однокомнатной квартиры со старой мебелью, стенкой «Кипарис» и потертым паласом.

Озадаченный ситуацией, Белозерцев быстро вошел в фойе перед дежурной частью, твердо решив побеспокоить Щеглова. Сознание сверлила мысль: «Если Ирину Панкратову похитили те же, кто убил Хрусталева, то они с девочкой церемониться не станут. Ее здоровье и жизнь под серьезной угрозой. Медлить нельзя. Однако беспричинно они бы ее не похитили».

Когда Василий приблизился к дежурной части, наперерез подбежала женщина, в которой он, не без сомнений, узнал свою недавнюю собеседницу Диану Панкратову. Она была в домашнем халате, волосы растрепаны, а в больших глазах застыла скорбь.

– Я сама, я сама виновата, никогда себе не прощу, – словно заклинание повторяла она, подавая майору письмо. Напряженно со страхом и проблесками надежды, вглядывалась в его лицо, пока Василий читал строчки, написанные девичьей рукой.

– Что же вы, Диана Аскеровна, ничего не сказали о шкатулке, скрыли эту очень важную информацию?– укоризненно покачал головой майор.– Обострили ситуацию.

– Вы меня об этом не спрашивали, – возразила женщина, но он не стал вдаваться в полемику, лишь спросил:

– Это почерк вашей дочери? Узнаете?

– Да, Ирочкин. Черт меня попутал с этой шкатулкой,– неумело оправдывалась она. – Спасите, выручите мою дочь, единственную кровинку. Век вам буду благодарна. Это она написала, ее рука… А шкатулку мне Хрусталев на хранение дал, предчувствовал свою погибель.

Белозерцев по телефону сам поднял следователя Щеглова.

– Вставай, Володя, потом досмотришь цветные сны, работа подвалила горячая, – сообщил он, заслышав в трубке голос коллеги.

– Почему, как на пожар? Подождал бы до утра, – упрекнул капитан.

– Нельзя ждать, надо действовать по «горячим следам», – напомнил его же любимое изречение майор. – Злодеи похитили несовершеннолетнюю дочь Дианы Панкратовой Ирину и требуют от матери выкуп в виде шкатулки с жемчугом и другими драгоценностями, которую они намеревались найти в квартире Хрусталева в день убийства. Жизнь девочки в опасности, эти отморозки непредсказуемы.

– Тогда ты, Василий, прав. Ситуация очень даже горячая, нельзя терять ни минуты. Высылай машину, я готов, – произнес следователь бодрым голосом. Похоже, что сон с него, как рукой сняло.

Белозерцева утешало то, что теперь он знал намерения преступников, мог предвидеть варианты их очередных действий и принять адекватные меры.

– Я хотела, как лучше, – продолжала причитать Панкратова.– Думала, если Лева убит, то в гроб он шкатулку не возьмет, да и не к чему там драгоценности, он же не скифский царь и не египетский фараон. Затаила ее, чтобы не отобрали в доход государства. Нам с Иркой при нашей хронической бедности и нужде сгодятся. Да и не чужие мы ему, вместе под одной крышей жили и одним воздухом дышали…

Деньги дочке потребуются на учебу, а потом на свадьбу, ведь года через три-четыре ей под венец, чтобы не перезрела и не осталась старою девой. Жаль, расписаться в ЗАГСе с Хрусталевым не успела. Прости меня, Лева, ради Бога. Если бы я знала, что так обернется. Правильно мудрые люди говорят, что на чужом горе свое счастье не построишь. Грешна, каюсь.

– Диана Аскеровна, перестаньте себя винить и казнить?

– Я так, на всякий случай, может, когда чем-то его ненароком обидела, скупилась на ласки и нежные слова, – призналась женщина.

– Где шкатулка? – прервал майор ее воспоминания.

– Здесь, со мной, дома оставлять опасно и ненадежно, вдруг нагрянут,– женщина поспешно, озираясь на входную дверь, достала из сумки красивую шкатулку и подала ее Белозерцеву.

– Кто вам передал письмо?

– Мошкин Алик, спившийся мужик.

– Когда придет за ответом?

– Я ему сразу же без лишних раздумий ответила, что согласна отдать шкатулку, только пусть доченьку, отпустят, и чтобы пальцем ее не тронули, не надругались над юным телом. Пригрозила глаза им выцарапать, если они, звери, испортят девочку, снасильничают.

– Правильно, жизнь человека дороже безделушек, пусть даже золотых и платиновых, – заметил Василия и открыл шкатулку. Она была почти доверху наполнена кольцами, серьгами, браслетами, кулонами, цепочкам и другими изящными ювелирными изделиями из золота, платины и серебра с бриллиантами и самоцветами рубинами, сапфирами, изумрудами, топазами…, старинными золотыми монетами. Отливаясь перламутром, сияли нанизанные на нить бусы из жемчуга. От них, завораживая взор, исходили сияние и теплота.

– Да, здесь целое состояние! – воскликнул Василий.– Поэтому вы и не смогли устоять перед соблазном. Наверное, также поступила и любая другая из женщин, да и мужчин, окажись в его руках такое богатство. Ясно, с какой страстью Остап Бендер, Киса и отец Федор гонялись за двенадцатью стульями, в одном из которых были сокровища.

– Так то в книжке. Автору, что в голову пришло, то и сочинил, а здесь в реальной жизни, ничего не надо придумывать, – подала голос женщина, немного придя в себя, благодаря уверенности майора.

– Ничего не утаили? Какое-нибудь колечко, браслетик на память о Хрусталеве?

– Нет,– смущенно промолвила Панкратова.

До прибытия следователя майор с помощником дежурного– старшиной милиции в присутствии Дианы составили подробную опись содержимого шкатулки – 53 драгоценные изделия и низка жемчужных бус в количестве тридцати трех.

– На сколько здесь? – поинтересовался старшина.

–Трудно сказать,– улыбнулся Белозерцев.– Ювелиры подсчитают точно. Дождемся оценки товароведческой экспертизы, ведь некоторые из изделий, особенно старинные монеты, ценные не столько, как благородный металл, а как историческая реликвия, артефакты. В таких случаях стоимость в несколько раз выше номинала. Одно скажу, что неуемная жажда стяжательства и алчности, часто чревата трагическим исходом.

Обязательно найдутся те, кто польститься на чужое богатство, нередко добытое преступным способом. Это подобно тому, что вор у вора дубинку украл. Во всем нужна разумная мера. Жизнь человека коротка и не следует ослеплять ее золотом, ведь в могилу его никто не заберет. Поэтому у меня вызывают симпатию и доверие люди честные, скромны и милосердные, а не мошенники-олигархи, сколотившие огромные состояния на эксплуатации, крови и страданиях граждан.

Вскоре прибыл следователь капитан Щеглов. Василий ввел его в курс событий. Шкатулку с содержимым заперли в сейф в камере хранения вещдоков и опечатали. Чтобы поспешными действиями не навредить делу и не рисковать жизнью Ирины, решили сначала взять Мошкина. Панкратовой строго наказали самостоятельных опрометчивых поступков не предпринимать. Диана Аскеровна немного успокоилась, когда доставшие ее домой двое сотрудников из патрульно-постовой роты остались в подъезде охранять ее квартиру.

Белозерцев и Щеглов, не мешкая, выехали на квартиру Мошкина. Полусонный Алик, поднятый настойчивыми звонками с постели, долго не открывал дверь. Ключ, вставленный изнутри в дверной замок, свидетельствовал о его присутствии. Наконец послышались шаги и испуганный голос:

– Койот, Сундук. Это вы?

– Гражданин Мошкин! Милиция, открывай, а то взломаем дверь,– потребовал следователь.

– Милиции-я!? Погодите, давно жду,– обрадовался Алик. Открыл дверь и предстал у порога – худой в черных семейных трусах до колен, с впалой грудью, втянутой в плечи головой и ершистыми волосами. Он часто моргал воспаленными веками. Нервный тик лишь подчеркивал его жалкий затравленный вид.

– Почему сам не сообщил, если ждал? Явка с повинной смягчает меру наказания,– пояснил майор.

– Хотел, но боялся, что они выследят и зарежут. Им человека убить, что муху прихлопнуть,– пожаловался Алик.

– Конспиратор, – усмехнулся следователь.– Жалкая твоя душа. Живешь по принципу: своя рубашка ближе к телу и от собственной тени шарахаешься.

– Ты их знаешь? Фамилии, адреса?

– Одного, водителя «Жигулей» Богданом зовут, а у двоих клички – Койот и Сундук. Последний из них особенно свирепый. Обитают где-то в пригороде, в частном секторе. Точно и помню, пьян был и темно.

– Оружие какое? – допытывался Василий.

– У Койота, он главарь, я видел пистолет, а у Сундука большой нож. Слышал, что у них еще есть автомат какого-то Калашникова, купленный на «черном» рынке.

– Что с девушкой Ирой? Жива ли она, не изнасиловали?

– Держат взаперти, пока не трогают. Койот не разрешает, но Сундук звереет, глаза кровью, как у колхозного быка, наливаются, он на бабах помешан. Каждую девицу стремится подмять под себя.

– Когда и где ты должен передать им шкатулку? – спросил Щеглов.

– Они приказали утром забрать ее у Панкратовой, а в девяти вечера они привезут Ирку к пивному бару «Погребок». Я отдаю шкатулку, а они в тот же миг отпускают девушку и…, как говорится, гуляй Вася!

– Ты насчет Васи придержи язык, – рассердился майор.

– Я без всякого понта, – покаялся Мошкин, запоздало вспомнив, что Белозерцева зовут Василием. – Присказка есть такая, а в городе даже открыто кафе «У Васи».

Вместе с Мошкиным прибыли в УВД и поначалу намеревались взять преступников ночью, но для этого предстояло отыскать их логово. Надежда на то, что Алик все же вспомнит адрес, место расположения жилья, была призрачной.

Поразмыслив, отказались от лобовых, а значит рискованных действий. В случае перестрелки не обошлось бы без жертв. Возникла бы и реальная угроза для жизни заложницы. Преступники воспользовались бы ее безвыходным положением ради спасения собственных шкур. Наверняка, выдвинули бы условия: деньги, машину, самолет для бегства за рубеж.

Такое развитие событий оперативников, конечно же, не устраивало. Профессионализм спецслужб, групп захвата заключается в том, чтобы с минимальным использованием боевого оружия, исключая потери в своих рядах, суметь достичь цели – задержать, обезвредить, а в критических обстоятельства уничтожить преступника.

Если у них, действительно, на вооружении автомат Калашникова, то с таким грозным убойным оружием, пустив его в ход, они совершат немало бед.

– Мы должны их, во чтобы то ни стало, переиграть,– сказал Щеглов.– Если и рисковать, то с умом и точным расчетом. Лишний раз не подставлять свои головы и грудь под бандитские пули. При этом не должны пострадать посторонние люди.

Больше двух часов они дотошно разрабатывали план операции по освобождению заложницы, обезвреживанию и захвату преступников. Важная роль отводилась Мошкину, как посреднику между Панкратовой и Койотом. Только бы Алик в последний момент не сдрейфил. Не будучи полностью уверенными в его надежности, решили подстраховаться, ибо цена ошибки слишком высока.

Утром они посвятят в детали плана начальника угрозыска подполковника Бурцева, а затем полковник Ребров утвердит план операции. Расстались, когда в окнах кабинета забрезжил холодный осенний рассвет. Для отдыха уже не оставалось времени.

7

Осенний сырой вечер плотной пеленой окутал, словно ватным одеялом, город. В мелкой измороси поблескивали разноцветные огни рекламы и редкие уличные фонари. Прохожие стремились побыстрее попасть: одни домой, другие, что при валюте, в казино, рестораны или кафе. Потоком мчались легковые автомобили, среди которых, хоть и поблекшим, но респектабельным видом отличались подержанные иномарки.

Мужская публика в такое время в основном обитала в пивных барах, на дискотеках, в казино, видеотеках и в компьютерных клубах Преуспевающие на этом шустрые ребята в черных костюмах и белых сорочках с бабочками, обслуживали клиентов в малиновых пиджаках и до чертиков в глазах крутили порнографические фильмы, завезенные контрабандой.

Как только рухнула советская система, игорный и шоу-бизнес с каждым годом набирал обороты, опустошая кошельки азартных клиентов.

Мошкин после инструктажа, проведенного Щегловым и Белозерцевым, спрятав под курткой шкатулку, за пятнадцать минут до встречи с Койотом, пришел в пивной бар. Чтобы исключить неожиданности, держась поодаль, его сопровождал следователь, внимательно наблюдавший за обстановкой. Планы преступников могли измениться в одночасье. Вдруг они решат перехватить Мошкина по пути в пивбар. Чтобы этого не произошло, Щеглов и спецназовцы, следовавшие по противоположной стороне улицы, были готовы к такому повороту событий. Очевидно, Койот и его подельники решили не рисковать, а устроить дело полюбовно.

До того, как Мошкин появился в пивбаре, там, не привлекая внимания завсегдатаев, за стойкой расположился Белозерцев. Пребывая в потертой робе он пил из кружки золотистого цвета пива, закусывал кусочками вяленой воблы. Ни один из посетителей, спускавшихся по лестнице в погреб, не ускользнул от пристального взгляда майора. В баре нарастал гомон, под каменными сводами плыл сизый дым. Вальяжный, раздобревший на пиве, бармен с пышными усами, за спиной которого громоздились бочки, едва успевал наполнять кружки.

Белозерцев мельком взглянул на именные часы. В этот момент появилась группа посетителей. Впереди, раздвигая локтям публику, шел высокий мужчина крепкого телосложения с крупной головой и выпирающей нижней челюстью. За ним следовал другой, чуть ниже ростом, но тоже крепкий в плечах. На секунду он остановился, окинул помещение беглым взглядом, задержал его на Мошкине, и двинулся дальше.

“Судя по описанию Алика, это Сундук и Койот, – решил Василий. – А где третий, водитель Богдан? Возможно, он стережет заложницу. Может они замыслили переиграть Панкратову, заберут шкатулку и на радостях оставят себе девушку для плотских утех. Надо предупредить Щеглова. Главное, вырвать из их рук девчонку, она не должна пострадать».

Майор заметил, как Койот и Сундук оттеснили Мошкина в дальний затемненный угол. Воспользовавшись ситуацией, Белозерцев расстегнул куртку и по портативной радиостанции связался с капитаном:

– Володя, сообщи, контролируешь ли ты “Жигули”, в которых Ирина Панкратова и один из преступников?

– Да, контролирую, – услышал он отзыв Щеглова.

– Тогда направь ко мне одного из спецназовцев, а со вторым захватывай «Жигули». Действуем одновременно.

Белозерцев увидел, что Мошкин заупрямился. «Молодец, действует по инструкции, не отдает шкатулку, пока не возвратят девушку», – подумал офицер. Койота и Сундука неожиданная строптивость Алика насторожила, к тому они уловили треск работающей радиостанции, которую Василий позабыл выключить.

– Мошка, сволочь, – отчетливо произнес Койот и навес ему короткий, но острый, как укол рапиры, удар под дых. Тот медленно, словно тряпичная кукла, стал сползать по шершавой кирпичной стене. Койот успел выхватить из-под полы его куртки шкатулку.

Проверять ее содержимое у него не было времени. Нутром ощутил опасность в этом замкнутом пространстве погребка. Сундук хотел было прикончить ножом корчащегося на каменном полу Алика, но главарь дернул ого за руку, дав понять, что срочно надо уходить.

– За что вы его, ребята? – к ним, добродушно улыбаясь с потухшей сигаретой, якобы за “огоньком”, приблизился майор.

– Прочь, не суй нос в чужие дела,– грозно навис над ним Сундук, прикрывая собой Койота. Краем глаза Василий заметил, как сквозь толпу к нему пробирается спецназовец. Резким приемом майор выбил нож из руки Сундука. Койот, держа в левой руке шкатулку, а в правой пистолет, устремился к выходу.

– Ложись! – кричал он.– Всех перестреляю! Мне терять нечего. Прочь с дороги!

Захмелевшая испуганная публика отпрянула по сторонам, кто прижался к стене, кто залез под стойку. Спецназовец попытался выбить из рук Койота пистолет, но тот, изловчившись, выстрелил. Пуля прошла в нескольких сантиметрах над головой и раскаленной осой впилась в деревянную бочку. Ошалевший бармен спрятался за стойкой, а из пробоины фонтаном вырвалось пенистое пиво.

Сундук вступил в поединок со спецназовцем, а Койот устремился по лестнице к выходу. «Уйдет, сволочь, уйдет», – Белозерцев до последнего сдерживал себя от применения оружия, чтобы от пули случайно не пострадали посторонние. Но теперь ситуация вынуждала действовать решительно.

– Койот, брось оружие! – приказал Василий, прицеливаясь из пистолета Макарова.

Злодей не растерялся, выстрелил одновременно с майором. Василий ощутил сильный удар в плечо, но устоял на ногах, его спас бронежилет. Увидел, как пистолет выпал из обессилевший руки бандита и со стуком скатился по ступеням. Койот разжал пальцы и, обронив шкатулку, схватился за место ранения левой рукой.

Шкатулка ударилась о ступеньку и раскрылась из нее посыпались блестящие безделушки, низка белых пластмассовых бус…

– Золото-о! – раздался чей-то удивленный хмельной крик.– Налетай, братва, здесь на всех хватят…

Кто-то успел поднять и спрятать в карманы несколько латунных и медных изделий.

– Не трогать золото! Стоять на месте, – придя в себя, Мошкин отважно расталкивал посетителей, с недоумением оглядываясь на Белозерцева.

– Всем стоять, ничего не трогать!– приказал майор. Несколько мужчин помогли задержать Койота и Сундука. Их руки сковали стальные наручники. Василий изъял нож со скрытым лезвием и положил в целлофановый пакет для экспертизы. Туда же, положил пистолет, выпавший из раненой руки Койота. Главарь свирепо огрызался, не желая смириться с тем, что их карты оказались битыми. Злобным взглядом испепелял оклемавшегося от удара Мошкина.

– Жаль, что я тебя не прикончил, – брызгал на его слюной Сундук.– Ничего, ты пойдешь, как соучастник, в СИЗО на нарах свидимся, там и расквитаемся сполна… Жить тебе немного осталось.

Такая перспектива Алика и он с тоской и надеждой поглядел на майора, ожидая подтверждение или опровержение прогноза.

– Мошкин пойдет свидетель, он помог следствию,– сообщил Василий и заметил радость в глазах Алика и разочарование на угрюмом лице Сундука.

8

Задержанных погрузили в автозак и отправили в УВД. Поместили в отдельные камеры изолятора временного содержания. Вскоре появились Щеглов с Дианой Панкратовой и ее дочерью Ирой. У нее были искусанные припухшие губы.

– Повязал водителя Богдана,– сказал следователь. – Едва ты мне сообщил о «Жигулях» я со спецназовцем стал приглядываться к авто, что находились поблизости от пивбара. Вдруг слышим в одной из машин девичий плач, всхлипы. Незаметно приблизились. Глядим, на заднем сидении парень терзает девушку, срывая с нее одежду, колготки. Она из сил выбилась. Вовремя успели, иначе бы ей худо пришлось. Явная попытка изнасилования.

Мгновенно кирпичом разбили лобовое стекло, взломали дверцу. Он так был поглощен девушкой, что не сразу сообразил, в чем дело. Быстро изъяли автомат Калашникова со снаряженным магазином. Оружие лежало на водительском сидении, прикрытое курткой.

– Спасибо вам, век не забуду,– растроганно благодарила их Диана Панкратова и, смущаясь, робко спросила.– Что со шкатулкой будет? В музей ее сдадут или еще куда? Я ведь Хрусталеву не чужая была. Любил он меня, я не скупилась, всегда отвечала взаимностью. Царство ему небесное. Жаль дарственную не успел оформить.

– Лева, как тот Казанова, не только вас любил, но и на других не жалел свой пыл. Еще три гражданских жены-любовницы или сожительницы претендуют на его квартиру, машину и другое имущество, – огорчил ее следователь. – Суд решит, у кого больше прав на наследство. Эх, Диана Аскеровна, вы еще о шкатулке, жемчуге и золоте печетесь. Благодарите судьбу, что все хорошо обошлось с вами и вашей дочерью. Из-за того, что пытались утаить драгоценности, пострадали другие люди. Поглядите на это…

Владимир указал на клок ткани, вырванной пулей из куртки Белозерцева.

– Да, будет тебе, Володя, героя из меня делать, – пожурил его Василий, – Такая у нас служба – охранять и защищать людей от злодеев.

– Вы ранены? – всполошилась Панкратова. – Вам больно? Простите меня, ради Бога.

– Бронежилет выручил, – майор для убедительности постучал по стальным пластинам бронежилета и посоветовал. – Вы Ирину обязательно покажите врачу. Ей необходима психологическая реабилитация. В юном возрасте душа очень ранима.

– Завтра пройдите судмедэкспертизу, – велел следователь. Белозерцев взглянул на часы: 21.33. Заключительная часть операции заняла десять минут. Вскоре они собрались в кабинете полковника Реброва.

– Молодцы, сработали отлично, не ударили в грязь лицом, – произнес он с воодушевлением.– Генерал Москалев уже проинформирован об успехе операции и ждет от нас представление на поощрение отличившихся. Я велел замполиту Жаркову срочно подготовить документ, чтобы без ложной скромности, по делам и честь.

– Без выстрелов, к сожалению, не обошлось, – заметил Василий.

– Да, я знаю. Преступники час от часа наглеют, сколачивают банды, – устало произнес полковник. – Против них надо действовать решительно и твердо, без компромиссов, когда под угрозой жизнь человека. Это не мелкие карманники или домушники и хулиганы. Эти ворочают круто и люто. Судя по всему, вы взяли группу рэкетиров, не успевших сформироваться в классическую структуру. Я имею в виду четкое распределение ролей: боевики, казначеи, «мозговой центр» и так далее.

В ходе следствия обязательно выявите все их связи, вдруг выведут на крупную дичь. Возможно, это не первое их деяние, проанализируйте ранее совершенные, но нераскрытые, преступления. Вам, ребята и карты в руки. Если возникнут проблемы, то обращайтесь напрямую ко мне.

Спустя два дня были готовы акты судмедэкспертизы. Кровь, обнаруженная в полости ножа, изъятого у Сундука (Антона Баулова) по группе, резусу и другим компонентам оказалась идентичной крови убитого им Хрусталева. Кроме того Диана Панкратова опознала у Койота (Петра Гунько) золотой перстень со змейкой и часы “Сейко”, принадлежавшие убитому. Под напором веских улик вынужден был сознаться в соучастии Богдан Запрудько, выполнявший роль водителя и подручного

На первом допросе арестованные лгали, изворачивались, однако их пыл охладел, когда Щеглов пригласил кинолога старшину Криничного с немецкой овчаркой Джимом, оставшимся от Хрусталева. Обычно спокойный пес при виде Койота и Сундука грозно зарычал и натянул поводок. Кинолог с трудом удержал его. Джим пытался оскаленной пастью с острыми зубами дотянуться до убийц его хозяина.

– Уберите пса, он бешеный! – истерически закричал Сундук. – Жаль я ему горло не перерез…

И запнулся на полуслове, пожалев о сказанном.

– Ваша песенка спета, – подвел итог Щеглов и велел постовым милиционерам увести арестованных в камеры-одиночки, чтобы не имели возможности сговориться.

ЖАРКИЙ КАРЬЕР

1

Возле большой камнедробилки, замершей у края глубокого карьера и похожей своими контурами на динозавра, собралась толпа рабочих . Припорошенные белой, словно мука пылью, они живо обсуждали происшествие. На смуглых лицах лежала печать растерянности и недоумения. Взоры были обращены на неподвижного мужчину, зажатого, словно в тисках металлическими жерновами дробилки.

– Как его только угораздило? Может, по пьяной лавочке сунулся? – вопрошал коренастый парень с седыми от пыли усами. – Потерял равновесие – и крышка. Упаси, Господь, от такой смерти.

– Степан сухой закон чтил, на работе не злоупотреблял, возразил другой мужчина.– Здесь, наверное, дело нечисто. Кому-то он дорогу перешел. Только ты, паря, помалкивай, если жизнь дорога…

Он резко оборвал фразу при виде подъехавшего милицейского УАЗа. Из него вышли оперативные работники – следователь Владимир Щеглов, оперуполномоченный угрозыска майор Василий Белозерцев, мастер участка карьера Мыкола Евтух.

– Разходьтесь швыдче, швыдче, – замахал мастер руками на рабочих и те, нехотя, разбрелись по своим местам. Машинист камнедробилки по металлической стремянке поднялся в кабину агрегата.

Евтух провел оперативников к приемному устройству агрегата, пояснив, что сюда из горизонтов карьера, где режут стандартный камень, автомашинами доставляются отходы производства: бут, мелкие куски камня. Они перемалываются жерновами в белую, словно мука, тырсу.

– Ось тут Степанэ Егоршин, – с мрачным видом указал Мыкола в стальное чрево дробильного агрегата. Щеглов и Белозерцев между жерновами с зубьями увидели изувеченное, присыпанное тырсой и мелкими кусками камня тело мужчины с вывернутыми руками. В волосах, словно смола, запеклась кровь, левый глаз вылез из орбиты, окровавленное лицо исказила гримаса. Ноги несчастного утонули в стальной пасти дробилки.

– Зрелище не для слабонервных – произнес Василий.

– Я наказав ничого не триматы, – похвалился Евтух.

– Правильно сделали, – одобрил Щеглов и спросил.– В чем заключалась работа Егоршина?

– Почекайте, зараз побачите, – обрадовался вопросу мастер и поманил рукою за собой. Они поднялись следом за ним по крутой стремянке на небольшую площадку, расположенную напротив приемного устройства дробилки.

– Ось як, Степанэ брав камни, «карандаши» из лотка, чтоб воны на забылы дробилку, – Мыкола наклонился над металлическим барьером, имитируя хватку камня.– Потим вин камень бросае в сторинку. Мабуть и сам зирвався вниз…

– Что еще за карандаши? – удивился Белозерцев.

– Так мы называемо довгый камень с углом, дюже похож на оливец, – усмехнулся мастер. – Гарный материал для дач и гаражей.

– И много потребителей у этих оливцив? – поймал его на слове следователь.

– Не знамо, цим займается виддил сбыту, – сухо ответил Евтух. – Моя справа, чтоб техныка справно працювала. Як кажуть, щоб колеса крутились.

– Охарактеризуйте погибшего, – попросил Щеглов.

– Степанэ, мужык як мужык, – почесал жирный затылок Мыкола. – Работа у нього була тяжка, сами бачитэ.

– Да, уж не мед, – подтвердил Владимир. – Другого сюда, на эту каторгу, калачом не заманишь.

– Вин цэ знав и дозволяв соби вильности, – охотно подхватил Евтух.

– Какие еще вольности?

– Пыв самогон, як сивый мерин.

– В рабочее время? А куда же вы глядели, как начальник?

– Чего не бачив, мабуть и пыв, за всимы не уследкуешь. Ось якый участок, – мастер широко развел руками, словно пытался захватить в охапку большой разрез.

– Производство опасное, техника безопасности должна быть на высоте, – напомнил Белозерцев.

– З техникою безпеки повный порядок, – отчеканил Евтух, заранее предвидя этот вопрос. – Кожень тыждень инструктаж. Ось журнал. Тут и подпись Егоршина, що вин знаем з правылами техникы безпекы. Повный порядок.

– Если у тебя повный порядок, тогда позови машиниста дробилки, – велел следователь.

– Прохор! Прохор! – что есть мощи, закричал мастер и только после того, как подал знак рукой машинист, спустился вниз. Тяжеловатая походка, круглолицый мужчина со шлемом танкиста на голове.

– Сымы шлем, мабуть спыш в ньому?! – прикрикнул на него мастер. – Дробылка зараз не працюе.

Прохор, нехотя, стянул с головы шлем и виновато, переминаясь на месте, произнес:

– Не могу уже без него, привычка – вторая натура.

– Где вы находились, когда произошло ЧП? – спросил следователь.

– В кабине, регулировал нагрузку, следил за показаниями приборов.

– Вы слышали крик о помощи?

–Нет, ничего не слышал хоть кол на голове теши, дробилка гремит, как железнодорожный состав, – ответил машинист.– Работаю уже целый год в шлеме, чтобы не оглохнуть.

Слух стал терять из-за этой адской работы. Ушел бы, да другой нет. Безработица.

– Почему Егоршин работал без страховочного пояса?

– С ним неудобно, я как-то попробовал, сковывает движения. Вот Степан и решил, что без пояса сподручнее. Жаль, хороший мужик был, страшная смерть – врагу не пожелаешь.

– Степан на работе злоупотреблял спиртным?

– Чего не знаю, того не знаю. Работал исправно. Теперь на его место добровольцев не будет.

– Кроме Егоршина, еще кто-нибудь был с ним на площадке камнедробилки?

– Не знаю. Из моей кабины площадка не видна.

– Почему тогда остановили агрегат?

– По напряжению дробилки почувствовал что-то неладное. Решил, что жернова забились бутом, карандашами». Так и прежде нередко случалось. Останавливал машину и Степан с помощью лома освобождал жернова от крупных камней. И на сей раз спустился вниз и обмер – Степан в жерновах и весь в крови …

Белозерцев вслед за Прохором вскарабкался в кабину машиниста и удостоверился , что из нее площадка, где работал Егоршин, не видна. Это внушало доверие и к другим показаниям Прохора. «Все подвергай сомнению и проверяй, только тогда тебе откроется истина – принципу Василий следовал непреклонно.

Вскоре прибыли вызванные Щегловым по радиостанции судмедэксперт Спицын и эксперт-криминалист капитан Будченко. Первый констатировал факт смерти, второй сделал несколько фотоснимков трупа, а также произвел съемку видеокамерой.

Только после тщательного внешнего осмотра трое рабочих извлекли труп из дробилки. Он походил на тряпичный манекен с переломанными шейным позвонком, руками и ногами. Положили на носилки.

– Он был под градусом ощущается запах спиртного, – сообщил Спицын.

– А вот и вещдоки, – Будченко аккуратно, двумя пальцами ухватившись за горлышко, извлек из глубокого кармана спецовки Егоршина пол-литровую бутылку, заткнутую бумажной пробкой с остатками жидкости на донышке. Положил в полиэтиленовый пакет. Из второго кармана вытащил не большой сверток. Развернул обрывок газеты – ломтик черного хлеба и надкусанный с разорванной блестящей фольгой сырок. «Это удача», – с удовлетворением подумал эксперт-криминалист.

– Хоть перед смертью успел выпить и закусить, – заметил один из рабочих. – Под градусом и море по колено, и черт не страшен.

– Эх, судьба-злодейка, не знаешь, где оступишься, – поддержал его второй и с грустью добавил: – Все мы там будем… Степан вот разбился, а бутылка цела.

– Высокое качество, – усмехнулся первый. – Как в анекдоте, чья резина лучше? Сам разбился, а калоши целы остались. Так и здесь.

Этот короткий диалог не ускользнул от слуха Белозерцева. «А ведь действительно, почему, упав с высоты в два с половиной метра на металл, бутылка не разбилась? Только ли дело в качестве?» – подумал он, озадачившись.

– Поторопитесь с результатами экспертиз, – велел Спицыну и Будченко следователь, как руководитель опергруппы.

– Мы – не боги, но сделаем в срок, – ответил за двоих капитан.

– Да, Анатолий, не забудь, вели своим ребятам изготовить манекен по параметрам и весу, подобный телу Егоршина.

– Вас понял, товарищ майор, – улыбнулся догадливый эксперт-криминалист.

– Что ты, Василий, задумал?– спросил Щеглов, улучив момент, когда рядом никого не было.

– Следственный эксперимент. Один из мужиков метко подметил, почему бутылка не разбилась. Сбросим с площадки манекен с бутылкой в кармане на жернова и поглядим, что получится. Каково качество стекла.

– А у тебя голова варит, – похвалил следователь.

– Мужичков надо слушать, Володя. Не все бухают, есть зоркие и смекалистые ребята, – заметил Белозерцев. – А вообще надо почаще практиковать следственные эксперименты на месте преступлений, воссоздавая ситуации, близкие к реальным. Вспомни, в одном из фильмов актер Евгений Леонов, играя роль следователя, на себе провел следственный эксперимент, сорвавшись с подножки вагона под крутой откос.

– Как же, помню. В фильмах все можно изобразить, а в жизни ситуации сложнее, – улыбнулся Щеглов. – Будем реалистами.

– И оптимистами, – добавил майор и заметил: – Напрасно мы кинолога с собакой не вызвали.

– Пустая трата времени, – возразил капитан. – Во-первых, до нашего приезда так наследили, что ни один пес не разберется. Во-вторых, тырса, пыль, как губка поглощают все запахи. Так что нашей Пальме задача не под силу. Здесь пыль, словно пороша, все заметает, стоит только машине проехать.

– Убедил, – сдался Белозерцев. – Однако для успокоения совести надо использовать все возможности.

В знак согласия следователь кивнул головой.      Труп Егоршина в сопровождении Спицына отправили в морг на вскрытие. Будченко с пакетами вещдоков отбыл в экспертно-криминалистический отдел (ЭКО). Составив протокол осмотра места происшествия, Щеглов и Белозерцев через полчаса отбыли в УВД.

2

– Возможны две причины происшествия, – сказал Щеглов, вместе с Белозерцевым расположившись в своем кабинете. – Егоршин хватил лишку, в бутылке недостает почти триста граммов, попытался поднять камень. Не рассчитал силы, потерял равновесие и рухнул вниз на жернова дробилки. Вторая версия – совершено умышленное убийство. Для кого-то Егоршин мог представлять серьезную опасность. Может, он располагал негативной информацией или его убрали из чувства мести. Имитировали несчастный случай. Придется изрядно поломать голову.

– Да, надо постичь мотивы, – согласился Василий. – А они могут быть самыми неожиданными. Мотивы поступков и действий людей многообразны, как сама жизнь. Я успел навести справки. Егоршин на учете в наркологическом диспансере не состоит и в списках клиентов медвытрезвителя не значится.

Не самоубийца же он, чтобы среди бела дня напиться до чертиков, зная опасный характер работы. Ты заметил, что если машинист Прохор положительно отозвался о Степане, то мастер Евтух напустил тумана, подкинул негатив по части пьянства, а сам подстраховался росписью Егоршина в журнале по правилам техники безопасности. Мол, с меня взятки гладки.

– Противоречия уловил,– согласился следователь.

– Но надо понять и Евтуха. Психология любого начальника – отвести от себя неприятности, выйти сухим из воды, поэтому он поступает сообразно собственной логике – сохранить свое положение, остаться при должности. Одним словом, честь мундира.

– В этом есть резон, – продолжил майор. – Но когда ты, Володя, поставил перед Евтухом вопрос о порядке реализации бута, «карандашей», то он продемонстрировал свою непричастность к сбыту стройматериалов и сознательно увел разговор в другое русло.

– Я тоже обратил на это внимание, – подтвердил Щеглов. – Это навело меня на мысль: не связана ли гибель Егоршина с существующей в карьере системой реализации камня и других сопутствующих материалов? Надо озадачить сотрудников отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Пусть проследят всю цепочку с момента выработки камня до доставки его потребителям. То же самое касается сбыта бута и «карандашей», ведь, по признанию Евтуха, они пользуются повышенным спросом у застройщиков.

Время от времени Щеглов и Белозерцев, рассуждая над версиями, бросали взгляды на телефон. Что скажут эксперты? Терпение увенчалось долгожданным звонком. Первым позвонил судмедэксперт Спицын.

– В крови Егоршина алкоголь не обнаружен, – интригующим голосом и, выждав паузу, пояснил он.– Это значит, что самогон из бутылки был залит ему в горло уже после того, как наступила смерть. Я связался с Будченко, его химики провели анализ содержимого бутылки. Сомнений нет – самогон-первач, крепость шестьдесят три градуса, горит синим пламенем. Итак, вывод, один – имитация несчастного случая на почве пьянства.

– Умышленное убийство, – произнес в трубку Щеглов.

–На языке юристов это так,– вздохнул Спицын.– Егоршин не страдал алкоголизмом, печень здоровая, без признаков цирроза. Группа крови вторая, резус отрицательный. Акты заключения судебно-медицинской экспертизы пришлю нарочным. Ищите убийцу, желаю удачи.

– Причина смерти? – настоял следователь.

– Целый букет: черепно-мозговая травма, перелом шейных позвонков, многочисленные переломы, большая потеря крови. Через мясорубку прошел, муки адовы,– заключил Спицын.– И близких родственников нет, некому будет и оплакать. Такой ужасный финал. В голосе судмедэксперта, за пятнадцать лет насмотревшийся на человеческие трагедии, следователь почувствовал неподдельную горечь. Но в следующее мгновение Щеглова охватил профессиональный азарт. Он набрал номер ЭКО и, услышав отзыв Будченко, напористо спросил:

– Анатолий, поди, заснул, что нового? Докладывай, не темни. Спицын тебя опередил.

– Скор ты, однако, Владимир, я ведь не компьютер,– дружелюбно отметил эксперт-криминалист.– У меня работа тонкая, требует точности. Это у Спицына с трупами никаких проблем, лежат, как огурчики, для них бренная, земная жизнь позади, а от моих экспертиз зависит судьба человека.

– Ладно.

По дну карьера натужно рыча ползали бульдозеры, сгребая тырсу к противоположному краю огромного котлована. Скребли дорогу грейдеры. Оранжевые КамАЗы и голубоватые ЗИЛ-1ЗО стояли под погрузкой. За движущим транспортом тянулись, медленно оседая, густые шлейфы белой пыли, и поэтому ландшафт был похож на лунный пейзаж. «Работа набирает темпы», – подумал Белозерцев, заметив, как первый доверху груженный камнем КамАЗ, осевший под тяжестью, упорно выбирается из карьера на дорогу. Василий заторопился к развилке дорог и еще издали увидел возле разросшегося куста шиповника двух мужчин.

– Привет, мужики! За кем я буду? – дружелюбно произнес он. Те молча переглянулись, не ответив на приветствие.

– А-а, понимаю,– вздохнул майор.– И здесь конкуренция, рыночные отношения, куда ни ступи, везде коммерция. Я, мужики, не в обиде. Не хватило полсотни камня, чтобы достроить гараж, а впереди дожди, снег, непогода. Так что нужда заставила. Знающие люди подсказали, где взять камень.

– Это твои проблемы,– мрачно отрезал старший по возрасту мужик.– На гараж не хватило, полсотни камня мог бы и на дороге насобирать. Тележку в руки и вперед с песней. Вот если бы пятьсот или тысяча, тогда другое дело…

Мужчина оборвал фразу, как только из-за пригорка показался КамАЗ, подмеченный Белозерцевым еще с гребня отвала. Мужчина резво подбежал к обочине и поднял руку. Водитель нажал на педаль тормоза и пелена пыли окутала машину. Когда она рассеялась, Василий увидел, что мужчина, стоя на подножке, разговаривает с водителем. Минуты три спустя, спрыгнул с подножки, и КамАЗ тронулся дальше. Белозерцев запомнил госномер. Мужчина подошел с непроницаемым выражением лица, закурил.

– Договорился? – подступил к нему напарник, долговязый парень.– За сколько баксов?

– Молчи, держи язык за зубами,– бросил тот и недоверчиво посмотрел на Белозерцева. «Неужели он меня знает. Вроде бы прежде не встречались?” – терялся в догадках майор. И не смутившись, упрекнул:

– Вы что, мужики, травмированные, ведете себя, как контрразведчики.

–Сам ты травмированный,– огрызнулся старший.– Торчишь здесь из-за пятидесяти камней. Чудак, кто тебе их повезет? Здесь продают оптом. Мог бы у дробильщиков выпросить бутылок за пять самогона.

– Мне стандарт нужен,– робко возразил Василий.

– Зачем тебе стандарт. Из дешевых «карандашей», что угодно можно построить, хоть замок,– разозлился мужчина.– Ни бельмеса в строительстве не смыслишь, а гонора хоть отбавляй. По пустякам голову морочишь.

– Насчет «карандашей» – это ценная идея. Спасибо за совет прораб,– улыбнулся майор и хитро подмигнул парню. – Не подмажешь – не поедешь, Щас я этим делом займусь. У кого здесь поблизости можно купить крепкий самогон, такой, чтобы сразу по шарам ударил?

– У бабки Матрены, крепкий, настоящий спотыкач,– загорелись глаза у парня.– Сам пробовал. Куда там американскому «Белому орлу».

– Черт тебя за язык дернул, Иван,– набросился на парня мужчина.– Всякому встречному поперечному докладываешь. Эх ты, голова твоя садовая, бабку выдал.

– Рекламу ей бесплатную сделал, она сама об этом не раз просила,– возразил парень.– Чем больше у Матрены будет клиентов, тем выше прибыль – закон экономики.

– Ладно, молчи, экономист,– пожурил его мужчина.– Прикроют бабкину лавочку, помянешь тогда мое слово.

– Что ты, Петрович, это же наш мужик. Ты погляди на его одежду, такие, как он, в шляпах не ходят,– парень оценивающе окинул поношенное одеяние Белозерцева.– Хуже разве что бомжи одеваются.

Последние слова Василий воспринял как лесть, однако зло процедил:

– Сам ты бомж. Ладно пойду к Матрене, душа просит. Затарюсь и к дробильщикам за «карандашами». За совет любезно благодарен. Даст Бог, свидимся в другой обстановке.

– В какой обстановке? – насторожился Петрович.

– В душевной, – нашелся с ответом Белозерцев и, отойдя метров сто от развилки, укрывшись за небольшим холмом вблизи дороги, в течение часа продолжал наблюдение за гружеными КамАЗами и ЗИЛами.

По портативной радиостанции, спрятанной под курткой, связался с сотрудниками угрозыска, затаившимися в засаде на въездах в гаражный кооператив «Скорость», огородно-садоводческое товарищество «Изобилие», в дачный поселок на берегу Азовского моря, и сообщил им госномера выехавших из карьера автомашин.

Через полчаса получил подтверждение: два КамАЗа прибыли на одну из стройплощадок дачного поселка, один ЗИЛ – в гаражный кооператив. Водители задержаны с поличным после выгрузки камня и расчетах с заказчиками. Попался и Петрович с молодым племянником Иваном. Составлен акт хищения госсобственности, задержанные водители и транспорт доставлены в УВД. Чуть позже на связь вышел Щеглов:

– Поздравляю, наша версия подтвердилась. Убийство Егоршина связано с хищениями государственной собственности в особо крупных размерах.

– Это лишь твое предположение, а где доказательства?

– Есть доказательства,– радиоволны не скрыли азарта следователя, сообщившего.– В квартире Егоршина, где он проживал один, в присутствии понятых произвели обыск. В одной из книг обнаружена копия заявления на имя начальника УВД.

Читаю по тексту: «Довожу до вашего сведения, что в карьере при активном участии мастера участка Николая Евтуха идет расхищение камня, бута, тырсы.

Они продаются налево частникам, дачникам, большими объемами на строительство особняков, автомобильных и лодочных гаражей и другие постройки. Евтух имеет с этого большой навар. Часть прибыли распределяется между водителями, машинистами камнерезальных машин и грузчиками. Прошу принять срочные меры. Мне угрожают расправой».

– И это все? Не густо, – посетовал Белозерцев.

– Далее указаны даты, госномера автомобилей, количество камня, бута. По три-четыре левых рейса в день. За месяц набегает более сотни. Огромный ущерб.

– Но это копия,– напомнил Василий, – а где оригинал за– явления. К начальнику УВД оно не поступило, в одежде Егоршина не обнаружено.

– Я предполагаю, что Евтуху стало известно о намерениях Егоршина, – высказал мысль Щеглов.– Не исключаю, что сам Егоршин попытался шантажировать мастера и это предрешило его участь. Евтуху при его деньгах не составило большого труда нанять киллера. То, что это умышленное убийство, нет никаких сомнений.

– Откуда такая категоричность? – спросил майор, привыкший любой факт подвергать сомнению, тщательной проверке.

– Будченко отличился. Успел-таки провести следственный эксперимент. Несколько раз сбрасывали манекен с площадки на жернова дробилки, и всякий раз находившаяся в кармане бутылка разбивалась вдребезги. Так что ее и закуску Егоршину положили в карманы, когда он был мертв.

– Железное доказательство,– согласился Белозерцев. – Итак, с хищением камня картина ясна. Поэтому понятно, почему захирело строительство доступного для простых смертных жилья, и как грибы после дождя, в городе и на побережье растут фазенды, коттеджи, особняки, а то и замки в стиле ампир и барроко с зимними садами, бассейнами и саунами. Скоро к морю не подступишься всякие там «новые» и местные чиновники расхватали лакомые участки.

– К этому делу я подключил сотрудников отдела по борьбе с экономическими преступлениями,– сообщил Щеглов.– Из показаний водителей выяснилось, что если обычные заказчики доплачивали стоимость и доставку камня, то на объекты некоторых известных чиновников камень и другие стройматериалы шли бесплатно или за счет бюджета. Так же, как и возведение и отделка престижных частных объектов. Каша замешана круто, позволят ли ее расхлебать? На все требуется «добро» сверху. Ведь не только в нашем регионе ушлые дельцы безнаказанно грабят и опустошают в карьерах природные запасы: руды, камень и минералы и редкоземельные материалы.

– От генерала?

– Есть и покруче персоны. Евтух, по-моему, лишь маленькое звено, стрелочник в большой цепи преступлений. Ладно,– спохватился Владимир.– Это разговор не для эфира.

– Ты прав,– согласился Белозерцев.– Надо трезво смотреть на вещи и не переоценивать свои силы и возможности. Я тоже не сидел, сложа руки. Сейчас направляюсь на свидание с Матреной.

– Кто она такая?

– Самогонщица, Полагаю, что она обслуживает рабочих карьера. Судя по отзыву, ее зелье покрепче «Белого орла», а возможно, и «Абсолюта», пользуется большим спросом у местного пролетариата.

– Желаю приятного свидания,– напутствовал следователь и шутливо предостерег.– Не вздумай дегустировать напиток. Оставайся на связи.

4

У повстречавшегося на пути мужичка с испитым лицом и синим носом Белозерцев без особых усилий узнал месторасположение дома бабки Матрены. Вошел во двор одноэтажного вросшей в землю хибары, приткнувшейся на окраине пригородного поселка. Робко тявкнул, видно привыкший к посетителям, пес с впалыми боками и спрятался в конуру. Заблеяла коза за сараем, где Василий приметил недавно завезённые камни, бут. По двору блуждали с десяток цветных кур и петух в радужном оперении.

– Хто там? – на порог вышла сухонькая старуха в полинялом переднике и черной косынке. На ее морщинистый, словно из пергамента, лоб упала прядь пепельно-седых волос.

– Здравствуйте, Матрена… – запнулся Василий, не зная отчества.

– Даниловна я,– подсказала старуха и, пристально оглядывая незнакомца, спросила. – Шо надо? Раньше я тебя не видела, не припомню, стара стала. Новенький, што ль? Где работаешь, в карьере?

– В карьере, в карьере, новенький, как медный пятак,– нараспев произнес майор.– Мужики вот послали, что-то в горле деренчить, надо горло промочить …

– В карьере, говоришь, а одежка у тебя не испачкана,– заметила Матрена Даниловна. – Иной из карьера придет, так весь белый, словно смерть, только косы в руке не хватает или как с мельницы.

– Робу снял, принял душ и переоделся,– удачно сориентировался Василий.– Степана Егоршина решили помянуть…

– Чур тебя, как помянуть? – всполошилась старуха.– Здоровый був мужик. Другие в должниках, а он нет. Пил мало, только по праздникам. Обещал мне в хате боковую стенку переложить, камня завез. Шо с ним? Може, рак съел? Ни молодых, ни старых не жалеет. Прогневили люди Бога, много грешат, совсем стыд потеряли.

Матрена Даниловна перекрестилась щепоткой пальцев.

– Помер твой клиент Степан, неожиданно, – горестно вздохнул Белозерцев. – Еще вчерась жив был, поди, уже душа отлетела. Вчера утром он за самогоном не приходил?

– Ни, Степана не было, а Тимоха приходил. Взял две бутылки, а заплатил только за одну,– пожаловалась старуха.– Каждый раз обещает с получки заплатить и все забывает. Литра четыре на халяву выцедил.

– Вы бы на него в милицию пожаловались, – на полном серьезе посоветовал Василий, следя за ее реакцией.

– Ты мне тут насоветуешь, – отмахнулась старуха. – Думаешь, старая, из ума выжила, сама на себя милицию натравит. Ни, бабка Матрена еще кумекает.

– Я пошутил,– рассмеялся Белозерцев.

– Хороши шутки-прибаутки,– прошептала она обиженно и любопытства ради, спросила. – Не уж-то таким, как я старым, срок дают? Или ты не знаешь, такой же темный, как мужики.

– Зависит от тяжести преступления.

– Я б ее, злодейку, не гнала,– призналась старуха.– Пенсия маленькая, часто задерживают. Дочка в России, сама безработная, помощи неоткуда ждать, вот и торгую, чтоб с голоду ноги не протянуть. Самогон мой дюже крепкий и чистый, как слеза. Так тебе самогон нужон?

– Да, Степана помянуть, как полагается. Налей-ка бутылку.

– Пошто так мало? – удивилась она. – Вас же там, целая гоп-компания, голодная орава. Ты сам-то попробуй, шынок. Налить стаканчик? Бесплатно, угощаю.

– Нет, спасибо, – отказался он.– Бутылочку налей и довольно. На больше денег нет.

– Это у вас-то, в карьере, денег нет,– лукаво усмехнулась она. – Шапку по кругу пустили бы. Так уж быть от себя литр дам за упокой души раба божьего. Пусть Степану земля пухом будет. Царство небесное. Хто ж мне теперяча стенку переложит? Завалится хата и меня придавит. Може, ты сподобишься, а?

Она тепло, умоляюще поглядела своими выцветшими, некогда синими глазами на майора. Он смягчился под ее взглядом, опустил голову и решил: «Пришлю к ней арестантов, пусть подремонтируют избушку, пока не завалилась».

– И напою тебя, шынок, и накормлю, что Бог послал, – уговаривала она.

– Потом, Матрена Даниловна, договоримся, а сейчас меня мужики заждались, – поторопил он ее. Старуха пригласила его в хату. Он нагнулся, чтобы не задеть за косяк низкой двери, и последовал за ней в полутемное помещение. Как из погреба потянуло плесенью. В углу под самым потолком тускло мерцала икона Казанской Богоматери. Старуха достала из старинного сундука трехлитровую бутыль. Через воронку наполнила бутылку. Собралась и вторую наполнить, но Белозерцев остановил:

– Довольно, Матрена Даниловна, остальное потом. Вы закройте бутылку, чтобы не пролилась.

– С пробками проблема, шынок,– засуетилась она.– Газет не выписываю, дорогие, одно радио в хате по хохляцки балаболит, ни черта не разберешь, о чем в той Верховной Раде шумят, а простым людям не легче. Чем же закрыть бутылку?

Белозерцев с трудом удержал себя от подсказки.

– И давеча, когда Тимоха приходил, пробку не могли сыскать,– ворчала она.– Ах, старость не радость, совсем забыла, У меня есть старые обои. Хотела выбросить, поди, сгодились в хозяйстве.

Из-за спинки старого с просевшими пружинами дивана старуха достала ободранный рулончик и оторвала от него полоску.

– Давайте я сам сверну, – он взял из ее рук полоску с зеленым орнаментом. «Так и есть, самогон от бабки Матрены, даже без сравнительного анализа ясно» – с удовлетворением подумал он и спросил вроде бы невзначай.– И давно вы затыкаете бутылки сбоями?

– Да, как Тимоха прошлый раз приходил, а до того из газеты пробки делала. Сколько раз мужикам говорила, штоб со своей тарой и пробками приходили. А все одно как горох об стену, – посетовала она и вдруг воспрянула духом. – Мой первак, что слеза и горит синим пламенем. Это Клавка, она живет на соседней улице, в бражку добавляет карбид, чтобы мужики по быстрее одурели. А ее подруга Явдоха подмешивает куриный помет. Мой напиток натуральный, безвредных добавок, сама иной раз стаканчик– другой выпью и на душе веселее становится. Я шибко дорожу маркой, чтобы мужики к другим не повадились.

– А где живут эти Клавдия и Явдоха? – поинтересовался Белозерцев.

– Сдались они тебе, милок, со своим вонючим самогоном, – небрежно махнула она рукой. – От их зелья тебя враз пронесет, того гляди, отравишься или ослепнешь. Мой напиток еще никому не навредил. В следующий раз, когда деньги появятся, заходи ко мне, я таким вежливым гостям всегда рада. Салом и соленым огурчиком или квашеной капустой угощу, как полагается. А к другим не ходи, у них не самогон, а отрава.

– Что ж вы, Матрена Даниловна, мужиков спаиваете, а они в семьях скандалы устраивают, жен как сидоровых коз, избивают? – укорил Василий шутливо.

– Денег на жизнь не хватает, вот и приходиться мудрить, чтобы с голодухи ноги не протянуть, – призналась старуха. – Водка, вино нынче дорогие, бедноте не по карману, вот я и спасаю людей от тоски-печали.

«Эх, бабка, прикрою я твою и другие лавочки, хотя не от хорошей жизни вы гоните самогон, но закон есть закон», – с грустью подумал майор.

– Вот вам, Матрена Даниловна, за хлопоты,– Василий подал ей крупную купюру. Заткнул горлышко бутылки пробкой и положил в карман куртки в качестве вещдока. Старуха несколько секунд, низко наклонив голову, рассматривала номинал купюры.

– Шынок, у меня сдачи не будет. Ты ж плакал, что денег нет? – напомнила она и подала назад купюру.– В другой раз занесешь. На хлеб у меня пока есть, молоко коза Фекла дает, а яйца куры несут. Буду жива, Бог помилует.

– Сдачи не надо, – майор отвел ее руку – Это вам за услугу.

– Какая ишо услуга? Я старая, больная женщина, – всполошилась она.

– Успокойтесь, вы оказали большую услугу следствию. Я – майор милиции Белозерцев,– представился он.

– Што ш ты, шынок, старой больной бабке столько времени голову морочил? Сразу бы и назвался, а то с виду вежливый, добрый … Господи, шо со мной будет? – испугалась старуха. – Чуяло мое сердце што-то неладное. То-то гляжу человек незнакомый культурный, одежа чистая. Тимоха, наверное, заложил, по миру пустил. Вы меня арештуете? В тюрьму на старости лет посадите?

– Нет, Матрена Даниловна, это административное нарушение,– успокоил он. – Для вас сделаем снисхождение. Вместе подумаем, как вам помочь. Самогонный аппарат, увы, придется конфисковать. Ждите в гости участкового инспектора. Я похлопочу, чтобы вам оказали материальную помощь. И от моих денег не отказывайтесь.

– Как же без аппарата. Для своих нужд компрессы, настойки,– причитала она, пряча в карман передника купюру.

– Сейчас мы вместе поедем в карьер, и вы опознаете грузчика Тимоху, – сказал майор.

– Хто ж его не знает, Тимоху то? – пришла в себя старуха. – Если милиции надо, то я кого угодно опознаю, вы мне только на ухо шепните. А его за версту видно.

– Кого угодно не надо,– возразил Василий, – Только мужчину который вчера утром брал у вас самогон.

– Он и брал две бутылки,– не поняла возражений старуха.

–Вы собирайтесь, а я вызову машину,– велел майор и связался по радиостанции со следователем:

– Володя, с бабкой Матреной свидание состоялось. Судя по пробке, самогон ее изготовления. Возьми с собой Будченко и двух бойцов «Беркута». Анатолий пусть прихватит изделие – слепок. Заезжайте за мною и бабкой Матреной, а затем вместе в карьер. Похоже, дело приближается к развязке. Он сообщил адрес Матрениной хаты.

5

Белозерцев услышал гул двигателя и вышел во двор в тот момент, когда к калитке подкатил милицейский УАЗ. Окликнул хозяйку, хлопотавшую с живностью во дворе.

– Вперед, Матрена Даниловна, на экскурсию в карьер,– и, шутя, добавил.– К своим постоянным клиентам и должникам. Тимоха, поди, заждался, трубы у него после Бодуна горят.

– Какие трубы, шынок? – не поняла старуха и заупрямилась. – Куда же я поеду, Фекла не доена и куры не кормлены, яйца перестанут нести.

– Подождет твоя коза-дереза, мы мигом обернемся.

Открыв дверцу из-за баранки УАЗа, на землю спрыгнул Щеглов, вылезли вооруженные автоматом Калашникова двое бойцов «Беркута».

– Господи, пошто мне та кое лихо,– увидев их, испуганно вскрикнула старуха и воздела руки к небу.– Арештуют на старости лет, срам то какой.

– Это и есть бабка Матрена,– представил Василий старуху следователю.– Повезем ее в карьер для опознания грузчика Тимохи. Он у нее вчера покупал самогон.

– У нее кто угодно и когда вздумается, мог купить самогон. Поэтому этот факт еще ни о чем не говорит,– возразил Щеглов.

– Именно две взятые им бутылки были заткнуты пробкой из обоев,– подчеркнул Белозерцев. – В тот день, кроме Тимофея, у нее других покупателей не было.

– Это существенно, – согласился Владимир, а Василий помог старухе сесть в машину и экипаж по гравийной дороге направился в карьер, расположенный в полукилометре. Оставляя за собой густой шлейф пыли, спустились в разрез.

– Та ось Тимоха! – радостно воскликнула Матрена Даниловна, едва машина остановилась возле группы грузчиков.

Они прекратили работу, наблюдай за вышедшими из машины людьми.

– Так это он вчера покупал самогон? – для формальности спросил Белозерцев у старухи.

– А хто ж яшо. Две бутылки взял, а заплатил за одну,– пожаловалась она и мелкими шагами засеменила к высокому мужчине.

– Тимоха, долг платешом красен,– прошептала Матрена.

– С долгами разберетесь потом,– легонько отстранил ее следователь и сурово, глядя прямо в глаза, строго спросил.– Вы Тимофей?

– Если Левадюк, то это я. Других Тимофеев здесь нет, – настороженно ответил грузчик.

– Никак вам новую спецовку и рукавицы выдали .А других работяг, гляжу, обделили? – неожиданно спросил Щеглов – А где же старые спецовка и рукавицы?

– Постирал, насквозь пропитались пылью.

– А почему не сжег?

– Так ведь завхозу полагается сдавать,– выжал улыбку на угрюмом лице Тимофей. – Иначе новую не выдадут. А эта спецовка из моих прежних запасов.

– Запасливый, гляжу. С кем самогон вчера пил? Может, с Егоршиным? Напоил, тот и свалился в дробилку?

Левадюк догадался, что присутствие старухи не случайно. Она, наверняка, уже успела сообщить, что он покупал у нее самогон, и поэтому Тимофей решил из двух зол выбрать меньшее.

– Одну бутылку я сам после смены выпил, а вторую у меня Степан выманил,– сказал грузчик.– Не дождался конца работы дурья голова, вот и сыграл в коробок.

– Гладко рассказываешь, гражданин Левадюк, – оборвал его Щеглов. – Да только наводишь тень на плетень. Ты калач тертый, уже отбывал срок за злостное хулиганство и знаешь, что чистосердечное признание и раскаяние облегчат участь. Так что не темни, а сознавайся, пойдет в зачет.

Красные пятна пошли по потному лицу Тимофея. Спрятав большие руки за спину, он переминался с ноги на ногу, как застоявшийся в стойле конь.

Оглядывался по сторонам, словно ища поддержки. Надежда сверкнула в глазах при виде Евтуха. По тягостному напряжению Мыкола понял, что Тимоху прижали. Белозерцев заметил, как на обычно энергичном лице мастера застыла маска испуга, а затем забегали заплывшие жиром глазки. Он недовольно засопел, вытер платочком вспотевший затылок.

Василий подал знак эксперту-криминалисту, прибывшему в карьер на «Жигулях». Будченко подошел к Евтуху, достал из пакета слепок и поднес его ко рту мастера участка.

– Будь ласка, примеряй,– приказал капитан сурово.– Зуба-то у вас в верхней челюсти одного нет.

– Нэма, – невольно признался Мыкола и попятился назад.– Нэ хочу, на тримай мэнэ.

– Не хочешь – заставим,– наступал криминалист. – Так вот чья собака плавленый сырок надкусила и Степану в карман подсунула. С помощью бойца– беркута Будченко разжал челюсти Евтуха и вставил слепок.

– Годится, в самый раз. Можно протезировать,– сообщил он. Евтух попытался выплюнуть слепок, но Анатолий успел его положить е пакет.

– Ганьба Ганьба! – брызгая слюной, возмущался Мыкола.– Требую адвоката. Это произвол!

– Спокойно, гражданин Евтух, – осадил его Щеглов.– Успеете еще рассказать и нам и адвокату, как ваша закуска оказалась в кармане Егоршина. Для каких целей вы вчера сняли в банке с личного счета тысячу долларов?

– Жинки шубу збирався купыты, – неуклюже оправдывался он, беспомощно озираясь по сторонам.

– Купылы?

– Ни,– стушевался Евтух.

– Где сейчас деньги? Он отдал их вам за убийство Егоршина?– в упор спросил Левадюка следователь. – У кого из вас заявление Степана на имя начальника УВД? Итак, вы оба арестованы по подозрению в умышленном убийстве Егоршина. Евтух жадно, как выброшенная на берег рыба, ловил ртом горячий воздух. Левадюк стоял, понурив голову. Через минуту стальные наручники сковали их запястья.

В тот же день из-под ногтей Левадюка скребком были взяты микроскопические сгустки крови. По группе, резусу и другим компонентам она оказалась идентична крови Егоршина.

Под напором неопровержимых улик Тимофей сознался, что Мыкола заплатил ему тысячу долларов за убийство Степана, которого он, пробравшись тайком на дробилку, столкнул с площадки на жернова. Изъял из кармана погибшего заявление и отдал его Евтуху, залил в горло Степана самогон и положил в карманы, как велел мастер бутылку и закуску для имитации несчастного случая на почве алкоголизма.

Выяснилось, что газету «Труд» выписывает и получает Евтух. Прижатый вескими доказательствами, Мыкола признался в совершении преступления и написал слезное прошение о помиловании, перечислив свои заслуги, почетные грамоты, полученные за безупречный труд в развитии индустрии строительства.

Параллельно сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями в отношении Евтуха и других лиц расследовали уголовное дело по фактам хищения стройматериалов в крупных размерах Суд приговорил Тимофея Левадюка и Николая Евтуха – к пятнадцати годам лишения свободы в ИТК усиленного режима с конфискацией имущества.

АДАМОВА & К*

1

– Имей совесть, Евдокия,– встретил Степан Берестов на центральном колхозном рынке сорокалетнюю Евдокию Адамову.– Уж год прошел, как я одолжил тебе девятьсот пятьдесят долларов. Поди, за это время капиталы наварила. Я не требую с тебя проценты, верни хотя бы мои кровные. Не вынуждай в милицию обращаться.

– Какие еще деньги? Ты, шо с луны свалился? Ничего не знаю, не ведаю, моя хата с краю?– сделала удивленные глаза Адамова.

– Ты за нос меня не води, – возмутился Берестов.– Расписку-то я сохранил. Давай по-хорошему все решим. Для меня баксы не лишние, потом, трудовыми мозолями достались. В России вкалывал до седьмого пота, олигархам дворцы строил.

– Меня это совершенно не касается, кому и что ты там строил, сам разбирайся, у меня от своих проблем голова кругом идет.

Я тебе одно скажу, нет денег у меня валюты, сама, вишь, бедствую,– упорствовала Евдокия.

Месяц назад пятидесятитрехлетний Степан уже взывал к совести, но и тогда Адамова встретила его в штыки, выразив на пухлом, как сдобная пышка, лице негодование, а затем недоумение. Сейчас своей угрозой обратиться в милицию он озадачил ее.

После короткой паузы она смерила его, как у жабы, навыкате холодными глазами и досадливо бросила:

– Как ты мне надоел с дойлерами, как горькая редька. Зануда, с тобой от тоски легко околеть. Недаром от тебя баба сбежала.

– Не твоего ума дело,– обиделся он и с металлом в голосе произнес.– Так я иду в милицию с заявлением?

– Не горячись,– остановила она его, хотя так и подмывало пожелать «скатертью дорога», но ласково промолвила.

– Ладно, уж, приходи вечером, посидим за чайком по старой дружбе. Выпьем, споем, а может и спляшем. Первак согнала, крепкий, чистый, как детская слеза, горит синим пламенем. Куда там водке с коньяком. Берегу для самых дорогих гостей.

– Значит, и меня считаешь дорогим гостем? – удивился Берестов.

– А как же, иначе и быть не может, ведь мы столько лет, друг друга знаем, как облупленные, поэтому должны доверять, – с обидой произнесла Евдокия.

– Что ж, выпить я не прочь, – признался он. – А насчет танцев и пляски, так это не мой жанр.

– Сознайся, Степа, и не стыдно тебе над бедной женщиной измываться, нагло валюту вымогать?

– Так ведь свои кровные, уже который месяц пытаюсь вернуть. В расписке четко указано, что долг следует возвратить через три месяца под десять процентов. Бог с ними процентами. Обещала ведь даже раньше срока погасить долг?

– Обещать, не значит жениться, – напомнила она поговорку, но обнадежила. – Все будет о,кей., когда я тебя подводила? Верну тебе с процентами и еще отстегну за моральные издержки и накрою шикарный стол. Я – деловая женщина и для меня договор дороже денег. У японцев принято, что человек, нарушивший не то, что письменный договор, а слово, делает себе харакири. Там честь и достоинство превыше всего.

– Да, в стране восходящего солнца высоко дорожат честью и словом, – подтвердил Берестов и, дабы не обострять отношения, хотя знал немало случаев, когда Адамова надула своих доверчивых кредиторов, умолчал о таких фактах. Решил, что у Евдокии проснулась совесть.

– Жду, не опаздывай, к девяти вечера.

– Почему так поздно?

– Мне надо приготовить блюда, навести макияж. Все должно быть на высшем уровне, – улыбнулась она и пошла степенно вдоль прилавков, как утка, переваливаясь с ноги на ногу и покачивая крутыми бедрами под кожаной коричневого цвета курткой. Луч солнца сверкнул на тяжелой золотой серьге, как гиря, оттянувшей мочку большого уха.

«Наконец-то я допек эту толстуху. Теперь куплю прицеп «Скиф» и новые шины для «Лады», старые совсем облысели, на поворотах заносит,– с удовольствием размышлял Степан, словно доллары уже покоились у него в кармане.– Ну, Явдоха, аферистка, впредь мне наука будет. Сытая, наглая, с головы до пят в кожу упакована, а плачет, что бедствует, лжет, как сивая кобыла, и не краснеет. Турецким бархатом торгует, куры денег не клюют. Я воробей стрелянный, меня на мякине не проведешь. Все, получу доллары и баста – своя рубашка ближе к телу. Вокруг одни мошенники, того и гляди надуют. Та же Евдокия овечкой прикидывалась.

Если бы сам Берестов десять лет не провел в загранплавании на рыбном промысле, а потом на стройках в России, то совсем бы туго пришлось, влачил бы жалкое существование, Собирал бы, как другие, бутылки на вокзалах или рылся в мусорных бачках.

Мысль о том, что вечером он будет с долларами, была как бальзам на его измученную душу. Он с трудом дождался времени и направился к двухэтажному дому за каменной оградой, где Адамова проживала с дочерью Лолитой – плодом ее шальной молодости. Ворота были заперты, а калитка слегка приоткрыта. Олег вошел. Во дворе под оплетенной виноградной лозой террасой стоял автомобиль, прикрытый оранжевой тканью.

Берестов прикинул по памяти контуры отечественных авто и решил, что это иномарка. Профессиональный интерес подтолкнул его и Степан сделал шаг к автомобилю, чтобы выяснить, что за модель. В этот момент из-за машины с лаем выскочил огромный, с теленка, черный дог. Натянул цепь, едва не схватив острыми зубами. Берестов вовремя отдернул руку, которой намеревался поднять край ткани.

На надсадный лай пса из веранды с разноцветными витражами вышла Адамова.

– Фу, Гамлет! – прикрикнула она на дога и на ее широком монгольского типа лице расплылась вымученная улыбка.– Милости просим, Степан Давыдович. Щас мы с вами, все решим по справедливости, по-братски…

– Чья это тачка? Какой марки? – спросил он, насторожившись, глядя ей прямо в выпуклые глаза.

– А-а,– стушевалась Евдокия. – В марках я не разбираюсь. Один знакомый приютил машину на ночь. Гаража у него нет, а на автостоянке раскурочат. У меня надежно, Гамлет любому грабителю горло перегрызет.

– Я все же погляжу, что за модель?

– Сдалась она тебе, не дразни собаку,– схватила Евдокия его за руку и повела в веранду. – Заходи, будь как дома, но не забывай, что в гостях. Чем богаты, тому и рады.

2

В просторной, богато убранной, застеленной коврами комнате под хрустальной люстрой за столом, заставленным спиртными напитками и закусками, сидели трое: дочь Адамовой, двадцатичетырехлетняя Лолита, и два незнакомца – атлетически крепкие мужчины лет тридцати-тридцати пяти. Лолита была раскрашена косметикой, как пасхальное яйцо.

– Прошу к нашему шалашу и столу, повечеряем,– ласково пригласила Евдокия и неловко пошутила. – Справим панихиду по долларам.

– Как пришло, так и ушло,– заметил Степан. Встретившись с колюче-злым взглядом скуластого, с раскосыми глазами мужчины, невольно попятился к двери. Берестов окрестил незнакомца Азиатом.

– Я в другой раз зайду,– неуверенно произнес гость.– У тебя, Евдокия, уже полна горница гостей, не буду мешать вашей душевной компании.

– Нехорошо пренебрегать нашим обществом, обижусь,– встала грудью Адамова, загородив проход,– Может, угощением моим брезгуешь? Рылом, поди, не вышел, а туда же с гонором.

– Не выпендривайся, мужик, садись и дерни с нами за встречу, – тяжело поднялся из-за стола и подошел к Степану Азиат.– не обижай хозяйку, делай, как велит. Бабу надо слушаться, чтобы не осложнять себе жизнь. Я дважды не повторяю.

Угрожающе, хриплым голосом процедил на ухо и грубо подтолкнул Берестова к столу, ногой подвинув стул.

–Нет, нет, я заглянул лишь на минутку, – Берестов на шаг отступил к двери. – Мне пить нельзя, язва желудка.

– С каких это пор? – удивилась Адамова. – ведь давеча при встрече готов был самогон хлестать. Ты же здоровый, словно бык, на котором пахать и пахать.

– Язву спиртом лечат, – подал голос второй незнакомец. – Если не вылечим, то вырежем. Ха-ха-ха!

Он взял в руку кухонный нож. Поняв, что сопротивление только разозлит их, Степан покорно присел к столу.

– Налей ему кайзера,– приказал круглолицый, с тяжелым подбородком напарник.

– Я же сказал, что не пью, – снова робко запротестовал Берестов. – Давно выбрал свой лимит.

.– Щас, только телеграфный столб не пьет, потому что чашечки перевернуты. пей, не вынуждай с тобой нянчиться, – возразил Азиат

Степан нехотя отпил водку и отодвинул стакан в сторону.

– Закусывай, балычок, икра, – заворковала Адамова. Он робко насадил на вилку кусочек сала.

– Какие у тебя к хозяйке претензии? – навис над ним Азиат, дыша в затылок спиртом.

– Задолжала она мне девятьсот пятьдесят долларов, – чуть не подавился от неожиданности.

– Рэкетом, значит, занялся? Валюту из бедной женщины выбиваешь? – возмутился Азиат. – Да я тебя с потрохами в милицию сдам за рэкет и незаконные валютные операции. За такой бизнес лет на десять на нары загремишь, баланду хлебать и клопов кормить.

– Евдокия, что же ты молчишь? Подтверди, – воззвал Берестов к хозяйке.

– Всыпьте ему! Он мне всю душу истерзал, не дает проходу, разносит сплетни, подрывает деловую репутацию, – заявила Адамова. – Требует тридцать процентов. Это же вымогательство, настоящий рэкет.

– Как же так, Евдокия!? – опешил Степан. – Сама пригласила, обещала вернуть…

– Обещать, не значит жениться, – отрезала она с невозмутимым видом холодной статуи.

– Ах ты, гнида, значит, поел, попил и от винта,– распалялся Азиат.– Так, на халяву не пойдет. За все платить будешь, как в ресторане по рыночным ценам. Никакой цирроз и склероз тебе не поможет.

– У меня ее долговая расписка,– заявил Степан.

– Какая еще расписка? – оторопел Азиат. – Что ты нам на уши лапшу вешаешь и мозги пудришь.

– Вот она,– Берестов достал из кармана листок бумаги и Азиат тут же резко выхватил ее из руки.

– Лолита, живо неси бумагу и ручку?– приказал он. Той далеко идти не пришлось, так как письменные. принадлежности лежали на серванте. Степан догадался, что их, поджидая его приход, приготовили заранее.

– Пиши новую расписку, – сунул ему ручку Азиат.

– Ничего я не буду писать,– заупрямился кредитор.

– Ах, ты, жлоб!– съездил его по затылку ладонью Азиат и продиктовал по бумажке, незаметно переданной ему Адамовой. – Пиши, расписка. Я, Степан Давыдович Берестов, не имею никаких претензий к Евдокии Петровне Адамовой, выплатившей мне долг в срок и сполна. Роспись и дата.

Острие шариковой ручки замерла на «не» и в этот момент– раздался щелчок и у подбородка Степана блеснуло лезвие ножа.

– Не ожидал я от тебя, Явдоха такого коварства, – с обидой в голосе произнес Берестов.– Но Бог шельму метит. Он тебе за все воздаст.

– Не каркай, сам меня достал своей постоянной нудотиной, – возразила она. – Ты мне еще моральный ущерб обязан компенсировать, но я женщина добрая и тебе прощаю.

Он дописал расписку и швырнул ручку, угодившую в тарелку со студнем. Поднялся из-за стола, намереваясь уйти.

– Ты паря, не нервничай, полегче,– прижал его к стулу Азиат.– Нахамил, значит и от винта. Так не пойдет. А кто нам компенсирует моральный ущерб, испорченный ужин. У тебя, оказывается, есть тачка «Лада». Зачем тебе на старости лет машина? Неровен час, в аварию попадешь, пора и о душе подумать.

– Поимей совесть,– поняв к чему склоняет Азиат, вспылил Берестов.– У тебя же свое авто, а моя «Лада» старая, колеса лысые, прокладку и клапаны надо менять, хлопот не оберетесь.

– На запчасти сгодится,– подал бас круглолицый.– Напишешь дарственную на имя племянника, единственного и любимого, которому ты доверяешь.

– Нет у меня ни племянника, ни племянницы.

– Зато есть дочь Лиза, красивая девочка семнадцати лет,– ухмыльнулся Азиат.

– Ее-то хоть не троньте,– встревожился Берестов и бросил гневный взгляд на Адамову. – Все выболтала сорока, ни совести, ни стыда.

– Сам виноват, недотепа, сдались тебе эти дойлеры,– гордо поджала она нижнюю заячью губу.– Не трогала я тебя, десятой дорогой обходила, так сам на пути камнем стал. Жил бы и дальше спокойно, так нет, жадность извела, до психоза меня довел, зануда, покушай теперь.

– Из-за тебя маму кошмары по ночам замучили, – поддержала Лолита.– Старикан какой-то приходит и кричит: давай доллары! Отольются волку овечьи слезки.

– Это вы-то овечки?– вздохнул Берестов.– Шкуродеры.

У вас среди зимы снега не выпросишь, за копейку удавитесь. Чужое возвратить не хотите, а свое зубами и когтями выдерите.

– Ладно, будя, мужики языком чесать,– волевым жестом оборвал диалог круглолицый.– Если рогом упрешься, хуже будет. Предупреждаю. Собирайся, поедем. Погостил, попил, пожрал до отвала, надо и честь знать.

– Куда поедем? – спросил Степан..

– На экскурсию по достопримечательностям города, к Царскому кургану, – мрачно ответил круглолицый.– Чтобы не осложнять ситуацию возьмем его на буксир.

Азиат понял, о чем речь и пристегнул руку Берестова наручниками к своей руке. Глаза ему завязали плотной черной тканью и вывели через веранду во двор. Степан услышал, как залаял Гамлет, но после окрика Евдокии затих. Затем прошуршало стягиваемое с машины полотно парашюта, щелкнула дверца. Азиат затолкал его на заднее сиденье. Заурчал мотор и. автомобиль тронул с места. Заложник старался угадать направление движения, но тщетно. Азиат толкнул его в бок:

– Указывай, командир, конечный пункт. У тебя большой выбор: квартира или морг?

Он точно назвал адрес дома Берестова с гаражом во дворе и для убедительности добавил:

– Мы о тебе все знаем. Если заартачишься, из-под земли достанем.

– За все ответите, – пообещал Степан.

– У нас нет времени. Ты будешь писать дарственную? – Азиат ткнул его в бок стволом пистолета ТТ.– Или, может, тебе утюгом живот погладить? Отрастил трудовой мозоль, сгусток нервов на казенных харчах.

– У меня язва,– взывал к их жалости пленник, сознавая, что дело приняло крутой оборот и они не намерены шутить.

– Лучшее лекарство от язвы пуля, – рассмеялся довольный собой Азиат.– Она навсегда успокоит от боли. А потом займемся твоей Лизой. Ты что, ей враг, тебе не жаль родную дочь? Пойдет по рукам, стоит только начать.

Азиат назвал точный адрес квартиры бывшей жены Берестова, с которой он три года назад развелся. Пока добывал на рыбном промысле баксы, она загуляла. Не верил пересудам, пока не застал на месте грехопадения на явочной квартире одной из ее подруги-сводницы. Ушел, оставив себе лишь «Ладу», а теперь и ее хотят умыкнуть. Но сейчас его больше тревожила судьба дочери: Не дай бог, если эти кобели Лизу совратят и оплодотворят. Пропала тогда девчонка.

– За дочку я вам горло перегрызу,– в отчаянием пригрозил он.– Пощадите, она совсем ребенок.

– В семнадцать-то лет, ребенок,– похотливо заржал Азиат.– Отстал ты, мужик, от жизни. Сейчас сексуальная революция, скороспелки, сами на шею вешаются.

– Напишу я вам эту проклятую бумагу,– не выдержал Берестов.– Только отвяжитесь ради Бога. «Ну и зараза Явдоха, все этим подонкам выложила,– подумал он.– Подавилась бы она этими долларами, если бы знать, что все так обернется».

– Созрел клиент, – почти по-приятельски обнял Степана Азиат и гнусаво прошептал на ухо.– Ты мужик здоровый, как бык, еще на одну тачку заработаешь, а пока походишь пешком, полезно, профилактика от гиподинамии. Давай рули к дому.

– Повязку-то снимите,– попросил заложник.

– Шустрый какой, потерпи. Все равно ночь.

Подъехали к одноэтажному дому Берестова, расположенному в тихом пригороде. Помогли ему отворить входную дверь и лишь в помещении сняли с глаз повязку.

– Пошевеливайся,– подтолкнул его в спину Азиат.– Водительское удостоверение, техпаспорт, ключи от зажигания и гаража, а потом дарственную.

Степан, роясь в шкафу в поисках документов, попытался украдкой посмотреть в окно, выходящее на улицу, чтобы, если удастся, определить модель и цвет автомобиля.

– От винта! – разгадал маневр, дернул и резко ударил его в плечо Азиат. Берестов едва устоял на ногах. Отдал Азиату техпаспорт на «Ладу», водительское удостоверение и связку ключей. Затем под диктовку составил дарственную.

– Завтра заверим у нотариуса, – сказал круглолицый, пряча бумагу во внутренний карман. Снова повязка легла на глаза заложника. Его вывели во двор, открыли добротный из бетонных плит гараж. Азиат завел голубоватого цвета «Ладу». Прогрел двигатель и выехал за ворота. Берестов на ощупь попытался покинуть гараж, но его остановили.

– Заночуешь здесь,– велел круглолицый. – Утром в нотариальной конторе заверишь дарственную и гуляй, Вася.

– От винта! – изрек Азиат и, обжигая пальцы, выкрутил электрическую лампочку под потолком и тут же разбил ее.– Энергию надо экономить, в стране дефицит.

Берестов услышал за спиной скрежет запираемых стальных ворот и скрежет ключа в навесном замке. Затем шум отъезжающей машины. Он сорвал с головы повязку, но кромешная тьма по-прежнему окружала его. Попытка выбраться из гаража не увенчалась успехом.

3

Утром, ни свет, ни заря прибыли на его «Лада», с чужим номером круглолицый и Азиат. Отвезли его в нотариальную контору, где зажатый с двух сторон, Берестов заверил дарственную на имя. не– ведомого ему племянника.

– Поедешь с нами, отметим это дело. Надо обмыть «колеса». Не каждый день такие подарки получаем, – удержал Степана Азиат, когда «даритель» хотел, наконец, от них избавиться.

– Пошли к черту! – огрызнулся Берестов.

– Зачем так грубо, мы культурные люди, традиции почитаем. подарок полагается обмыть,– вмешался круглолицый, усаживая заложника в машину. Знакомые наручники сковали его запястье, а на глаза наползла повязка.

Ехали долго и молча, как на похоронах. Сначала дорога была ровная и «Лада» мчалась быстро плавно, а потом свернули на проселок и машину бросало на ухабах. и рытвинах.

Степан потерял счет времени.

– Приехали,– устало без былого азарта произнес Азиат, и машина остановилась. Он снял повязку. Свет заходящего солнца больно ударил по глазам.

Берестов огляделся: незнакомая местность, мелколесье, овраг, поросший кустарником с листьями весенней акварели.

– Угощай благодетеля,– приказал круглолицый. «Тертые калачи,– подумал Степан. – За время общения так ни разу не назвали друг друга по именам и даже по кличкам. Очень предусмотрительны».

Азиат достал плоскую бутылку водки «смирновка»

– Давай, мужик, хлобысни, по-нашенски, из горла. А мы опосля тебя, не робей. – он насильно заставил его выпить.

У Берестова перехватило дыхание, он почувствовал, как гортань обожгло денатуратом. «Надули, крохоборы»,– подумал он.

– Не обессудь, на закуску денег не хватило,– съязвил круглолицый, с удовлетворением наблюдая, как убывает водка.

Степан руками, сцепленными наручниками, ударил по бутылке, и посыпались осколки, порезавшие не только Берестова, но и Азиата.

– Ах ты, гнида! – Азиат поспешно вытер окровавленную ладонь о куртку заложника.– Денег на «смирновку» не пожалели, а он всю обедню испортил, пришить тебя мало.

Он порылся в кармане, достал нож, нажал на кнопку и, как жало, выскочило стальное лезвие:

– Щас тебе будет харакири.

– Оставь,– приказал круглолицый.

– Нам мокруха ни к чему.

– Порешим его и концы в воду,– ни унимался Азиат.– Здесь до берега три километра, не больше. Камень на шею и бычкам на корм, ни одна собака не найдет.

– Не горячись,– круглолицый забрал у Азиата нож. Берестова разобрало и он равнодушно взирал на них, словно речь шла о ком-то постороннем.

– Вылезай, развалился, как барин, весь салон испачкал кровью, – вытянул Степана из машины Азиат. – Полежи здесь, оклемаешься и катись на все четыре стороны. Заявишь в милицию, тебе и твоей Лизке хана. Натешимся и к праотцам. Ты понял, морда твои пьяная. Пьешь, как сивый мерин, не просыхая.

Берестов, едва держась на ногах, кивнул головой. К его ногам полетела разбитая в пятнах крови бутылка из-под водки «смирновка».

– Не поминай лихом,– пожелал Азиат.– Пока проспишься, мы будем далеко.

«Лада» круто развернулась и помчалась по старой заброшенной дороге. Через полчаса, когда солнце красным колесом закатилось за поросший мелколесьем холм, Степан, собравшись с силами, побрел в сторону уехавшей машины.

Затемно вышел к трассе. Попытался доехать на попутке, но водители, заметив в свете фар мужчину с неуверенной походкой и в окровавленной куртке, шарахались от него, как от чумного. Но у одного из них дрогнуло сердце и он довез бедолагу до города. Берестов порывался заявить в милицию, но гнусавый голос Азиата, засевший в памяти, страх за жизнь любимой дочери Лизы охлаждали его пыл.

4

Неделю спустя, отправив Лизу к дальним родственникам за тысячу километров и преодолев чувство страха, Берестов пришел в милицию. К этому решению его подтолкнул злорадствующий вид Адамовой, повстречавшейся на рынке. В ее глазах на выкате застыла насмешка: «Ну что, выкусил? Плакали твои доллары и авто».

– Почему вы сразу не заявили? – упрекнул Степана старший оперуполномоченный угрозыска Василий Белозерцев, выслушав рассказ.– Упущено время, а значит и шанс.

– Оробел поначалу, товарищ майор, – понурил он голову. – За дочку опасался. Она у меня единственная. Угрожали снасильничать и убить. Эти зверюги, на все способны.

– Вы запомнили место, где последний раз расстались?

– Смутно, но если приехать, то найду.

– Хорошо, сегодня же и отправимся, пока дождь не прошел.

Берестов подробно описал приметы вымогателей. С помощью фоторобота удалось воспроизвести их приблизительные портреты. Из лаборатории ЭКО Белозерцев позвонил следователю Владимиру Щеглову и изложил суть дела.

– Это не первый случай, – подтвердил следователь.– Наверняка, орудует группа, причем из числа иногородних.

– Да, – согласился майор. – В нашей картотеке лица. воспроизведенные фотороботом, не значатся. Очевидно, залетные. Путем насилия, угроз и шантажа заставляют владельцев транспорта оформлять документы купли-продажи либо доверенности на право управления и дарственные на подставных лиц,– продолжил развивать версию Щеглов.– А затем перепродают автомобили в третьи или четвертые руки, запутывая следы. Одни потерпевшие помалкивают, опасаясь за жизнь. Другие, как Берестов, заявляют с большим опозданием.

Надо выяснять, какова в этом роль Адамовой. С нее попробуй распутать клубок. Не желая отдавать валюту, она обратилась за помощью к подручным. Решила таким способом проучить Берестова, чтобы другим кредиторам неповадно было. Постарайся узнать, нет ли еще пострадавших от нее. Заготовь объявление в газету и на радио.

– Будет сделано,– согласился Василий– А сейчас я с потерпевшим выезжаю на место происшествия, которое еще предстоит отыскать, а затем надо осмотреть его гараж. Возможно, они там наследили. После займусь Адамовой, чтобы раньше времени не спугнуть.

– Действуй, но осторожно, – благословил Щеглов.– Держи меня в курсе. Один ум хорошо, а два лучше.

Из утомительного путешествия, занявшего почти три часа и более ста пятидесяти километров пути в район Судака, Белозерцев привез разбитую бутылку из-под «смирновки» с видимыми, даже невооруженным глазом, пятнами крови и отпечатками пальцев. Эти вещественные доказательства, как ранее и куртка потерпевшего, были сданы а лабораторию для дактилоскопии и медицинской экспертизы. Эта находка – веская улика – вселила в майора уверенность.

5

Утром патрульные милиционеры прямо с рынка доставили к нему в кабинет Евдокию Адамову. Раскрасневшаяся от возмущения, пылкая, как самовар, она, едва переступив порог, пошла в лобовую атаку.

– Вы не имеете права! Среди бела дня, как воровку, под руки у всех на виду.

– Вас ведь приглашали по-хорошему придти, а вы оказали представителям власти неповиновение и даже сопротивление, устроили на рынке базар, провоцировали других продавцов на митинг протеста, – спокойно пояснил Василий, привыкший к подобным реакциям работников прилавка.

– Мое дело торговля, бизнес, покупателей отбиваете, – сказала Евдокия и без приглашения тяжело опустилась на стул.– Для меня время – деньги. Кто восполнит ущерб? Может, доблестная милиция?

– Я предупреждаю об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний,– оставил ее вопросы без внимания Белозерцев.– В противном случае вам грозит наказание – лишение свободы на срок до одного года или исправительные работы на такой же срок. Имейте это в виду. А теперь приступим к сути дела. Вы знакомы со Степаном Давыдовичем Берестовым?

– Впервые слышу,– не задумываясь, ответила она, поджав пухлые в яркой помаде губы и шмыгнув, раздувая ноздри, крупным носом с горбинкой.

– К нам поступило заявление о том, что он одолжил вам девятьсот пятьдесят долларов и вы отказываетесь их возвратить.

– Этот Степка-недотепа, шизофреник, страдает манией величия и преследования,– театрально вздохнула Адамова и, порывшись в кармане кожаной куртки, достала листок бумаги.– Неймется ему, клевещет на честных людей. Вот документ, что он никаких претензий ко мне не имеет. Порочит мое имя, оскорбляет достоинство. Вы долины его привлечь и посадить в КПЗ, как злостного анонимщика.

– Что-то не клеится у вас, гражданка Адамова, – взял в руки расписку майор.– То вы заявляете, что не знаете Берестова, а то вдруг предъявляете его расписку и даете характеристику? Если вы с ним не имели никаких финансовых отношений, ничего не должны, то для чего вам понадобилась его расписка? Никакой здравой логики?

Женщина стушевалась, лицо побагровело, и не дав ей опомниться, Василий спросил:

– Вам этот, документ знаком?

Белозерцев показал ей ксерокопию расписки, предусмотрительно снятую Берестовым.

– Ваш почерк? Если отказываетесь, то проведем графологическую экспертизу.

От неожиданности Адамова вздрогнула, но майор, сличив почерк заполненной её объяснительной, сказал:

– Даже без графологической экспертизы, ясно, что это ваша рука. Придется вам возвратить долг Берестову. И, кроме того, ответить за соучастие в преступлении. Вам известны эти лица? Назовите их и укажите место пребывания.

Он показал ей снимки фоторобота. Растерявшись, было утвердительно кивнула головой, но тут же возразила:

– Нет-нет, впервые вижу.

– Где ваша дочь Лолита?

– В Польше, товар добывает.

Белозерцев изъял у Адамовой расписку, написанную Берестовым, и объявил о мере пресечения – подписке о невыезде. Постановление подписал следователь Щеглов.

– У вас нет доказательств! Вы поверили какому-то проходимцу, пьянице, – шумела Адамова, покидая кабинет.– Я пожалуюсь прокурору. Он вам покажет кузькину мать!

И долго в коридоре клокотал ее голос. Белозерцев связался по селектору с начальником уголовного розыска и попросил установить за Адамовой наружное наблюдение, для выявления ее криминальных связей.

6

Вооружив ориентировкой сотрудников угрозыска, ГАИ и ДПС, медвытрезвителя и ППС, участковых инспекторов и других работников милиции, Белозерцев в неброской штатской одежде – зеленоватой штормовке, обошел все оживленные места: авто и железнодорожный вокзалы, колхозный рынок. В третий раз, на взятом напрокат «Москвиче-2141», прибыл на рынок автомобилей. Припарковал его в ряду отечественных авто и иномарок и стал поджидать покупателей. Табличка на лобовом стекле «Продаю за 3000 долларов» служила приманкой.

«Может, на сей раз повезет,– размышлял майор, ощущая под курткой портативную радиостанцию «Тантал», а на поясе пистолет Макарова. Щеглов с двумя оперативниками был наготове и не выпускал «Москвич» из поля зрения. Покупатели с угрюмыми сосредоточенными лицами расхаживали среди автомобилей, разглядывали с деловым видом, открывали капот и багажник.

– Ну, ты и загнул три тысячи баксов, – наклонился к лобовому стеклу мужчина в теплой джинсовой куртке. За такие бабки можно подержанную иномарку взять. Сбрось штуку, тогда возьму, иначе век тебе ее не продать. Цены на бензин выросли, а на авто будут падать, так как для многих личный транспорт превратился в роскошь и обузу.

– Правильно мыслишь, – заметил Белозерцев, внимательно разглядел мужчину – лет тридцать, скуластое лицо, раскосые азиатские глаза. Очень похожий на типа, ограбившего Берестова. Майор решил потянуть время, чтобы окончательно убедиться, что не ошибся.

– Тачка совсем новая, с конвейера, всего тысяча километров пробег,– твердо сказал он. – Бери, не скупись. Двигатель экономичен, работает, как часы.

– От винта! – скомандовал себе мужчина и прошел мимо. Это характерное «от винта», запомнившееся Берестову, отмело сомнения Василия. Он незаметно включил радиостанцию и, услышав отзыв Щеглова, сообщил:

– Клиент прибыл, выезжай.. Открыл дверцу и крикнул во след уходящему покупателю:

– Эй, мужик, куда же ты? Давай задний ход! Договоримся, я ни какой-нибудь рвач, могу сбросить тысячу, как просил.

– Это другой разговор! – обрадовался раскосый и протянул широкую ладонь.– Тогда по рукам!

– По рукам, – согласился Белозерцев, обратив внимание на мелкие порезы на коже руки покупателя.– Вот ключи и документы, гони валюту тачка твоя.

– Деньги у брата в дипломате, – сообщил раскосый. – Он здесь, щас я его позову. Не рискую сам вести сделки, могут, как последнего лоха кинуть.

– Это верно,– поддержал майор. – Зови своего братана.

Раскосый метров на десять отошел от «Москвича» и подал знак рукой. Белозерцеву этого хватило, чтобы связаться с Щегловым и предупредить: их двое и, наверняка, вооруженные.

Из дальнего угла рынка, лавируя между автомобилями, прибежал высокого роста круглолицый верзила, внешность которого совпадала с описанием Берестова. В руке он держал кожаный дипломат. Они сели на заднее сиденье.

– Трогай! – на правах хозяина приказал круглолицый.

– Деньги вперед и машина ваша,– не вняв приказу, предложил Белозерцев.

– Не торопись, выедем из рынка, там и рассчитаемся,– велел круглолицый.– Здесь переодетые сыщики шныряют, придется и им за сделку отстегивать из твоей суммы. Поэтому нам по барабану, а тебе не выгодно терять сто-двести долларов.

– Ладно, будь по-вашему,– майор выехал за территорию рынка и краем глава заметил, как в пятидесяти метрах из-за поворота вынырнули «Жигули» с Щегловым. Белозерцев резко сбросил ногу с акселератора и двигатель заглох.

– А говорил, как часы работает, не авто, а старая телега, – упрекнул раскосый,– Сбавь еще сотни три баксов.

– Карбюратор надо отрегулировать, – Василий и вышел из машины, поднял капот. В этот момент рядом притормозили «Жигули», из которых выскочили два сотрудника ПБР «Беркут» в камуфляжной одежде, направили карабины на сидевших в салоне «Москвича».

– Выходи, руки за голову! – приказал Щеглов.– Проверка документов.

Белозерцев тоже демонстративно поднял руки, выразив крайнюю степень удивления на лице. Раскосый и круглолицый от неожиданности не успели оказать сопротивление. Стальные наручники ковал их руки. У задержанных были изъят пистолет ТТ и два магазина с шестнадцатью патронами, наручники, поддельные паспорта, заполненные и чистые бланки доверенностей, дарственных, в том числе написанная Берестовым..

Из дипломата так же изъяли «куклу» с двух сторон оклеенную купюрами. Ее, явно намеревались всучить продавцу «Москвича», то бишь, Белозерцеву.

На очной ставке среди десяти мужчин Степан опознал вымогателей. Его «Ладу», перекрашенную в бежевый цвет, удалось отыскать в Закавказье. На сообщения по радио и публикации в газете откликнулись несколько потерпевших, пострадавших от изощренного коварства Адамовой.

Она занимала доллары, евро и рубли у одних, пускала их а оборот, а когда те наседали, требуя возвратить долг, натравливала на них рэкет. Страх, угроза расправы сдерживали потерпевших от обращения в милицию.

Обойдясь круто с Берестовым, Адамова и подручные из ее компании явно переусердствовали и поплатились за алчность. Евдокия и соучастники предстали перед судом и были отправлены в места не столь отдаленные.

Но это мало утешало Белозерцева, ибо по опыту он знал, что освободившаяся от мошенников, вымогателей и насильников ниша долго пустовать не будет, а значит, надо быть в бойцовской форме.

ЯВКА С ПОВИННОЙ

1

За два часа до полудня дверь кабинета робко постучали.

– Войдите, – старший оперуполномоченный уголовного розыска майор милиции Василий Белозерцев оторвал взгляд от разложенных на столе бумаг. В кабинет вошел, нерешительно остановившись у порога, среднего роста мужчина лет тридцати. Весь его вид, от низко опушенной головы до неуверенных жестов рук, выражал покорность и смирение. Возникла тягостная пауза. Пока Белозерцев разглядывал странного посетителя, казалось, что тот забыл для чего пришел и что ему надо в этом аскетически суровом кабинете со столом, несколькими стульями, сейфом в гирляндой телефонов внутренней в внешней связи.

– Слушаю вас, – голос майора вывел его из оцепенения.

– Слепнев я, Слепнев, – назвался незнакомец. – Пришел с повинной. Сдаюсь на милость. Совесть заела, спать по ночам не могу …

– Явка с повинной? – удивился офицер. – Вот это новость, Что-то я не припомню, чтобы в милицию в последние годы приходили с повинной. Хотя был случай – один ревнивый муж застал жену с любовником я подрезал Дон Жуана. С ножом в милицию пришел. Все обошлось, любовник отделался неопасным ранением. Но это семейно-бытовая ситуация. А у вас, что случилось? Кого-нибудь убили или подрезали?

– Вчера ночью я залез в кафе «Экспресс», взял пять бутылок водки, один блок сигарет «Родопи» и из кассы 1830 рублей, – одним духом выложил посетитель.

– Вот оно что, а мы с ног сбились, разыскивая злоумышленника, – произнес, довольный признанием посетителя Белозерцев. – Чисто сработал. Только утром обнаружили проникновение в кафе. Как сигнализацию удалось разблокировать?

– Пару пустяков, – польщенный, оживился Слепнев. – У меня пятый разряд электромонтера, так что я в электросхемах затруднений не испытываю. А в «Экспрессе» сигнализация примитивная, допотопная.

– Так что вас заставило открыться? – спросил майор. – Только не повторяйте, что совесть заела.

– Нервы не выдержали. Ждал, что вот-вот приедете. Извелся весь, так уж лучше самому без лишнего шума.

– Странно, тем более, что эту кражу могли не раскрыть, вы бы спокойно разгуливали на свободе. А теперь придется отвечать, – заявил Василий и показал Уголовный кодекс. – За хищение государственного имущества до трех лет лишения свободы или до двух лет исправительных работ.

– Значит химия?

– Да, возможно, и химия на предприятиях Красноперекопска или Армянска, – ответил Белозерцев, – Поскольку вы пришли с повинной, то этот факт будет учтен, как смягчающее меру наказание обстоятельство.

– Хорошо бы на химию, там я при своих золотых руках не пропаду, – воодушевился Слепнев. – Верно, ведь говорят, что повинную голову меч не сечет?

– Не сечет, но меру наказания определит суд. А сейчас меня интересуют похищенные вами вещи. Где они находятся?

– Деньги со мной, а водку выпил.

– Пять бутылок?

Геннадий утвердительно кивнул головой.

– Силен ты, мужик.

– На здоровье не жалуюсь, – ухмыльнулся тот. Белозерцев поднял одну из телефонных трубок, связался с экспертом-криминалистом капитаном Будченко:

– Анатолий, здесь у меня странный субъект.      Пришел с повинной. Надо откатать ему «пальчики». Я сейчас с ним подойду. Будь готов к процедуре.

– А может, не надо, товарищ майор?– всполошился Слепнев. – Я ведь во всем сознался, какие еще вам нужны доказательства?

– Надо! – твердо сказал Василий. – А вдруг наговариваешь на себя, чтобы кого-то выгородить. Был уже такой случай. Пришел однажды один гражданин и сознался в недавнем ограблении сельхозкооперативной кассы на 118 тысяч рублей. Стали разбираться, а он оказывается шизофреник, состоит на учете в психдиспансере. Наслушался слухов, захотелось славы, пусть даже скандальной.

– Я-то в здравом рассудке, – возразил мужчина.

–Вижу, что в здравом уме, но одного признания мало. Нужны улики, неопровержимые доказательства вины. Нынче признание, как во времена Вышинского, не является царицей доказательств. Приоритет за принципом презумпции невиновности. Впрочем, разговорились слишком, как на посиделках. Пора я честь знать. С этого момента считайте себя задержанным и подследственным, гражданин Слепнев.

– Как прикажете, гражданин начальник, каждому свое, – смиренно отозвался мужчина. Белозерцев сопроводил Слепнева в лабораторию криминалистики, размещенную в полуподвальном помещении трехэтажного здания городского отдела милиции. Капитан Будченко колдовал над какими-то реактивами. Стол был завален снимками с изображением жертв, аварийных ситуаций, на стеллажах хранились материалы дактилоскопии.

– Подвалила работа, Анатолий, – обратился к эксперту-криминалисту Василий. – Возьми-ка, у этого приятеля «автограф». Откатай «пальчики» и сфотографируй на память.

– Это мы можем, – откликнулся капитан и скомандовал Слепневу. – Давай-ка, руку.

Тот протянул растопыренную ладонь. Обмакивая подушечки каждого пальца в специальную краску, Будченко отпечатывал их на предназначенном для того бланке. Затем Слепнева был сфотографирован в анфас и в профиль и отправлен в ИВС (изолятор временного содержания), находившийся в подвале под зданием милиции.

На квартире Слепнева в присутствии обвиняемого и понятых изъяли пустые бутылки из-под водки, начатый блок сигарет «Родопи». Отпечатки пальцев, обнаруженные в кафе «Экспресс», оказались идентичны отпечаткам Слепнева и поэтому оснований для сомнений, что он себя оговорил не возникло. Учитывая явку с повинной, чистосердечное раскаяние, городской суд приговорил его к двум годам лишения свободы с отбыванием наказания на стройках народного хозяйства. В тот же день Слепнев под конвоем был доставлен на одно из предприятий большой химии, завод «Титан»», где трудовую повинность, дабы искупить свою вину, отбывал контингент осужденных.

Завершив это простое, очевидное по своему характеру уголовное дело, Белозерцев не почувствовал привычного облегчения. «Все-таки алогично, что человек добровольно сдал себя в руки следствия и правосудия, хотя имел возможность затаиться, избежать наказания, – размышлял офицер. – Может, жена допекла, решил отдохнуть в зоне? Мог бы в таком случае придумать что-то оригинальнее. Как понять психологию правонарушителя?»

Не найдя исчерпывающего ответа на вопрос, Белозерцев переключился на не дававшее уже больше недели покоя, уголовное дело о ночном ограблении кассы в пригородном поселке, находившемся на обслуживаемой им территории.

2

За неделю до того, как Слепнев пришел с повинной, произошло событие, всколыхнувшее город и поселок.

Промозглая сырая осенняя ночь, о которой в народе говорят, что в такую ночь хозяин собаку за ворота не выгонит, тяжелым покрывалом навалилась на пригородный поселок. Сквозь рваные, уносимые ветром тучи. изредка промелькнет серебристый серп луны, осветив на миг серые контуры домов. Глубокая ночь, лишь фонарь в конце улицы сверкает далекой оранжевой звездой.

До полуночи дед Костантин Федоткин, конторский сторож, приставленный охранять казенное имущество, еще бдит. Но как только смолкнет радио, он стелет на топчане тюфяк и ложится, укрывшись сверху старым тулупом, изъеденным прожорливой молью. Ружьишко-одностволку, из которого в последний раз стреляли лет десять назад и то неудачно с осечкой, на всякий случай держит под рукой. Ему без разницы, где спать, дома, или в конторе. А к пенсии приработок сторожа не помешает.

Накануне в кассу, находящуюся в одном из помещений конторы, поздно вечером из банка привезли деньги – зарплату и премиальные. А раздать не успели. Уходя, кассир наказала сторожу: – Гляди в оба, Константин, охраняешь деньги, а не голые стены и старую мебель.

– Сколько? – хитро прищурился старик.

– Много, – ответила женщина. На том и расстались. Федоткин закрыл входную дверь на крюк. Перекрестился и прилег на любимый топчан. Сон быстро сморил сторожа. Проснулся он далеко за полночь от сильного грохота. Подумал, что гроза, тучи всю ночь к дождю собирались. Протер глаза и опешил. В помещение, сорвав крючок с петли, ворвались трое мужчин. Их лица был скрыты пол масками.

– Аркаша, кончай с ним! – крикнул один из грабителей. Старик поспешно нащупал рукой приклад ружья. И в тот же момент сильный удар обрушился ему на голову. Он обмяк и повалился на пол. А трое заперли входную дверь изнутри, перерезали шнур телефона. Быстро прошли по коридору. Отыскали дверь с табличкой «касса» Она была заперта. Тогда один из них самый крупный поддел дверь монтировкой. Вместе нажали, выдавили язычок врезного замка и дверь отворилась. В проникшем из-за зарешеченного окна свете в углу комнаты увидели сейф.

– Давай. Аркаша, не подведи, – подбодрил крупный мужчина – главарь группы Жак. Аркаша, наклонившись к дверце сейфа, загремел отмычками. Он перебирал их, как четки, вставляя в гнездо замка. Но сейф не поддавался. Пятнадцать минут напряжения превратились в муку.

– Что ты возишься, как вошь на сковородке? – занервничал главарь. – Хочешь, чтоб нас здесь тепленькими повязали. Дай я сам его монтировкой разворочу. Ух…

– Не горячись, не горячись, Жак,– сдержал его Филин. – Аркаша знает толк. Здесь дело ювелирное, накоком не возьмешь. Спешка нужна при ловле блох.

– Да сними ты к черту перчатки!– вспылил Жак. – Они же тебе мешают.

Аркадий и сам хорошо знал, что без перчаток работать сподручнее. Лучше чувствуешь сейф, действуешь отмычкой, как скальпелем. Позабыв о предосторожности, он снял перчатки, сунув их в карман куртки. После нескольких движений отмычкой в замке что-то щелкнуло. Он потянул на себя тяжелую дверцу.

– Ого-го? – выдохнул главарь при виде плотно уложенных пачек. – Здесь целое состояние. Живо забирайте, пока не застукали.

Они быстро погрузили деньги в рюкзак и заторопились к выходу. Жак бросил взгляд на неподвижно лежащего на полу возле топчана сторожа.

– Аркаша, пристукни его для надежности. Вдруг оклемается, приказал он. Аркаша пнул старика ногой и сообщил:

– Хана ему. Отдал Богу душу.

Они удалились к машине, оставленной в трехстах метрах от конторы. А спустя полчаса хлынул проливной дождь.

– Замечательно, даже погода нам помогает, – с удовлетворением заметил Жак, крепко вцепившись в 6аранку автомобиля. Желтые клинья света прорезали плотную стену дождя. Через два часа они, были далеко от места преступления. Прибыли на дачу, принадлежащую Жаку.

– Славно поработали, мужики, можно и отдохнуть, – главарь довольно обвел взглядом своих подельников. – Поглядим, каков улов. Думаю, что никто в обиде не останется. По трудам и награда.

Они высыпали на пол пачки купюр и принялись пересчитывать. Спустя минут пятнадцать-двадцать подбили бабки – 2 миллиона 518 тысяч рублей.

– Неплохо, неплохо. Теперь заживем! – возликовал Жак. – Но деньгами, чур, не сорить. По ресторанам не ходить и на баб не тратиться, чтобы не навлечь подозрения. Пока милиция будет рвать и метать, надо затаиться. Деньги сразу в оборот не пускать. Не исключено, что в банке известны их номера и серии купюр. Когда шум уляжется часть обменяем у рыночных менял на твердую валюту . В обменные пункты лучше не суйтесь, там обязательно будут ориентировки Я милицейские методы розыска отлично изучил пока пять лет парился на нарах.

Подельники послушно внимали его наставлениям .В холодильнике отыскалось три бутылки водки и закуска. Решили отметить успех. Когда с трапезой было закончено, главарь обвел подельников посоловевшими глазами.

– Всем, залечь на дно, не высовываться. Если потребуется, сам из-под земли достану, – сурово изрек он. Расстались на рассвете. Каждый прихватил свою долю. Жак, как организатор, «мозговой центр операции» при молчаливом согласии двоих подельников взял себе половину от добычи.

3

А тем временем по сигналу, поступившему из поселка, на место преступления выехала оперативно-следственная группа в составе следователя Владимира Щеглова, старшего оперуполномоченного угрозыска Василия Белозерцева, эксперта-криминалиста Анатолия Будченко и кинолога Сергея Дудко со служебно-розыскной собакой Пальмой. Почти одновременно к зданию конторы подъехала карета «скорой помощи».

Белозерцев с удовлетворением отметил, что в помещение конторы, как он перед выездом потребовал от участкового инспектора, никого не впускают. «Конечно, нежелательна была толпа любопытствующих и перед зданием, поскольку могли быть затоптаны следы преступников. Но, если преступление произошло до дождя, то на поиски следов у здания вряд ли можно рассчитывать, – размышлял майор. – Если грабители напали после дождя, то толпа зевак могла навредить поискам».

До того, как врачи обследовали потерпевшего старика Федоткина, находившегося в бессознательном состоянии, эксперт-криминалист с разных точек зафиксировал фотоаппаратом его положение. Щеглов и Белозерцев тщательно осмотрели помещение, где произошла драма. Взяли на экспертизу оружие старика.

– Черепно-мозговая травма, причиненная тупым предметом, – констатировал врач.

– Жить будет? – спросил Василий.

– Надежда есть, – ответил врач.

– Как только придет в себя и будет возможен диалог, сообщите нам, – попросил следователь. – Это очень важно для следствия.

– Понимаю,– согласился врач и, взвыв сиреной, машина умчалась в реанимацию. Сотрудники оперативно-следственной группы, осматривая метр за метром, вошли в помещение кассы.

– Дверь, по-видимому, вскрыли ломом, – изучая повреждения на двери и раме, произнес Белозерцев, – Но орудие взлома унесли с собой. Опытные злодеи.

Безуспешно пытаясь обнаружить отпечатки следов на полу, они подошли к сейфу. Дверца была открыта, но никаких внешних признаков повреждений обнаружить не удалось. Из глубины сейфа Щеглов извлек, очевидно, впопыхах не увиденную грабителями пачку пятидесятирублевых купюр.

– Умелый медвежатник,– отметил он. – Наверняка, орудовал отмычкой. А может, и дубликатом ключа. Обязательно замок надо подвергнуть экспертизе, а заодно поинтересоваться кассиром. Нельзя исключить и такие варианты, что она кому-то передавала ключи, либо оставляла их на видном месте.

– Возможно, является косвенной соучастницей ограбления, – дополнил майор.– Надо будет отработать, как можно больше версий. Эксперт-криминалист, засняв помещение, сейф видеокамерой, внимательно с помощью лупы осматривал поверхность сейфа.

– Вскрытие сейфа – дело тонкое, ювелирное. Немного таких умельцев. В перчатках не справиться,– вслух рассуждал Анатолий.– Поэтому обязательно должны где-нибудь остаться «пальчики»

Кинолог Дудко тем временем, придерживая за поводок Пальму, пытался вывести ее на след. И действительно, овчарка вначале пошла уверенно, но за стенами конторы, заметалась, натолкнувшись на множество запахов. А прошедший ночью дождь смыл следы преступников.

– Шансов никаких, – беспомощно развел руками кинолог, возвратившись к Щеглову. Пальма виновато присела у ног.

– Есть, есть отпечатки! – не скрывал своей радости Будченко, склонившись на стальною дверцей сейфа.

– Может от женских пальцев? – засомневался Белозерцев.

– Нет, наверняка, мужской, судя па величине отпечатка,– обнадежил его эксперт-криминалист. Он тщательно снял отпечатки. Офицеры занялись рутинной работой, опросом тех, кто мог хоть косвенно навести на след преступников. Стандартный вопрос: «Не заметили ли вы что-либо подозрительное?» и столь же скучный ответ: «Нет не заметил» . Лишь информация одной из работниц конторы заинтересовала майора.

– Три дня назад в коридоре я столкнулась с незнакомым мужчиной лет тридцати,– сообщила женщина.– Он держался неуверенно, внимательно рассматривал стены, потолок. Подумала, не больной ли. Спустя пять минут вышла из бухгалтерии, а его и след простыл.

– Не могли бы вы описать его портрет? – оживился Белозерцев.

– Среднего роста, обычного телосложения, На вид ему было лет тридцать – тридцать два. Аккуратные черные усы. Пожалуй, все.

– Во что был одет?

– В светло-голубую куртку и джинсы.

– Вам придется проехать с нами в городской отдел милиции. Попробуем воссоздать портрет с помощью фоторобота,– предложил Василий и женщина согласилась. Проведя первоначальные оперативно-розыскные действия, группа отбыла в городской отдел милиции.

4

Через сутки по поселку поползли слухи об усатом незнакомце, который заходил в контору накануне ограбления и о том, что сторож доставлен в больницу, но пребывает в коматозном состоянии. Слухи не на шутку встревожили Жака. После каждой подобной операции он взял себе за правило – зондировать почву и если у следствия найдется, хоть какая-то зацепка, принимать контрмеры.

Он считал для себя зазорным паниковать и ударяться в бега. В конечном итоге это приводило других к проигрышу. Считая себя интеллектуалом, Жак акцентировал все силы, чтобы обмануть следствие, направить его по ложному пути. И это ему удавалось. И на сей раз созрела оригинальная идея. Глубокой ночью на даче он собрал подельников и сразу с места в карьер:

– Запахло жареным. Аркаша, ты засветился, когда выяснял, есть ли в кассе сигнализация. И еще одну допустил непростительную глупость. Старик, хоть и не пришел в сознание, однако остался жив. Ослушался меня и не добил его. Придет, как говорят хохлы, до тямы, и сдаст нас с потрохами. Ошибки, Аркаша, надо признавать и исправлять. Через тебя они могут выйти на группу. Надо оборвать эту ниточку и чем быстрее, тем лучше.

– Как, подскажи, – откликнулся Филин и польстил главарю.– У тебя не голова, а дом советов.

– План простой, но все простое – гениальное,– нравоучительно произнес Жак.– Тебе Аркаша, хоть нам тобою, как спецом по сейфов и жаль жертвовать, однако за свое дилетантство придется посидеть год-два за «колючкой».

– За что, Жак! – возмутился умелец.

– Молчи и вникай! – главарь ударил свинцовым кулаком по столу так, что граненые стаканы подпрыгнули, а один опрокинулся, пролив остатки водки.

– Да я ничего,– оробел Аркаша.– Только за что?

– Я же тебе популярно объяснил. Не хочешь два года сидеть, получишь вышку,– придавил его тяжелым взглядом Жак.– Сторожа ты обухом замочил. Он сейчас на грани жизни и смерти. Дай Бог, чтобы дуба дал, иначе нам – труба. Накроют тебя, и мне с Филиным – крышка, дурья твоя башка. За убийство и хищение в особо крупных – размерах даже по отдельности расстрельные статьи. Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы я в колонии изучил от корки до корки. Лучше любого следователя знаю. За групповое преступление дают под завязку?

Непререкаемый авторитет, а более всего страх, заставляли подельников безропотно внимать наставлениям Жака.

– Мне, что же теперь пойти в милицию и заявить, что это я сторожа обухом огрел? – упавшим голосом спросил Аркадий.

– Масла у тебя в голове нет, – вскипел Жак. – Ты ничего худшего придумать не мог. Менты из тебя показания выбьют и нас тоже повяжут.

– Тогда, что от меня требуется? Может, пока не поздно, за рубеж податься? – с недоумением вопрошал Аркадий.

– Никакого бегства и дезертирства. Ночью, Аркаша совершишь небольшую кражу, чтобы потянула на год-два. А утром явишься в милицию с повинной,– объяснил Жак. – Тебя осудят, дадут срок и отправят в колонию. Никакое следствие до тебя потом не доберется. Кому взбредет в голову искать грабителя кассы в колонии. Концы в воду. Возвратишься и развлекайся себе на здоровье. Быстро наверстаешь упущенное при больших то бабках будут у тебя молоденьки девочки. Помни, повинную голову меч не сечет.

– Жак – ты мастак! – воскликнул Филин. – Я бы никогда до такого не додумался.

– А как с моей долей? – поинтересовался Аркаша. – Может в банк на личный счет положить?

– Там тебя, как барана, и повяжут. Отдашь мне на хранение!– приказал Жак. – Не вздумай своей бабе отстегнуть – на барахло, а значит на ветер пустит. По купюрам могут на нас выйти. Измени свою внешность: сбрей усы, коротко постригись, а то зарос, как барбос. Из одежды подбери что-нибудь простенькое. Скромнее надо, и помни, что жадность фраера погубит.

Расстались, условившись, что в эту же ночь Аркаша совершит кражу в кафе «Экспресс», а через день, чтобы отвести удар, придет в милицию с повинной.

– Если сдрейфишь и подведешь, задушу, как гадину,– пригрозил на прощание главарь, придавил его плечо тяжелой, словно чугунной, рукой

5

Начальник городского отдела полковник милиции Максим Ребров вызвал в кабинет следователя Щеглова и старшего оперуполномоченного угрозыска Белозерцева. Едва они переступили порог, спросил:

– Как дела с ограблением кассы в нападением на сторожа? Есть ли перспектива к раскрытию? Начальство торопит, генерал Москалев напоминает, что это резонансное дело на контроле в министерстве. Докладывайте!

– Удалось обнаружить отпечатки пальцев. Ведем опрос жителей поселка, – сообщил Щеглов. – С помощью фоторобота создали портрет одного из подозреваемых. Полагаем, что действовала группа преступников, ибо одному такую операцию провести сложно. Хотя, черт его знает, могут быть и исключения.

Белозерцев подал полковнику снимки.

– Надо срочно опубликовать и местной газете, – предложил Ребров. – Возможно, кто-то опознает. Подготовьте текст. С редактором я договорюсь.

– А не спугнем ли мы грабителя? – засомневался Василий.– Если он все еще находится в городе?

– Перед тем, как снимок появятся в печати, перекроем железнодорожный и автовокзал, аэропорт, предупредим посты ГАИ, – ответил Ребров. – Зверь сам попадет в ловушку. Хуже, если он, а может, и они, затаились. Что с пострадавшим сторожем Федоткиным?

– Десятые сутки не приходит в сознание, но сердце крепкое. Есть надежда, что выживет, – ответил Белозерцев, – Он бы нам очень помог.

– С кассиром беседовали по поводу ключей от сейфа?

– Да. По-моему она не причастна . Техническая экспертиза показала, что замок был открыт отмычкой. На его деталях множество царапин.

– Понятно, – полковник задумался.– По информцентру УВД справки наводили?

– Да, но сведений нет.

В этот момент зазвонил телефон. Полковник безошибочно поднял одну из множества трубок и после разговора сообщил:

–Заведующая реанимационным отделением поликлиники сообщила, что Константин Федоткин пришел в сознание. Часа через три с ним можно будет побеседовать, но не более двух трех минут.

Из поликлиники IЦеглов, после короткого диалога с Федоткиным, возвратился с важными сведениями: грабителей было трое. Имя одного из них сторож запомнил Аркаша.

– Что еще? – спросил Белозерцев.

– Все. Очень слаб старик, едва губами шевелил. Врач прервал беседу, – ответил следователь. – Погодя можно будет продолжить. Опасно его переутомлять.

– Аркашка, Аркадий… – повторял майор. И вдруг интуиция осенила его. Недавно ему встречалось это, по нынешним временам редкое имя – Аркадий. «Ах, да, явка с повинной, Аркадий Слепнев. А что, если это он?»

– Три дня назад одного странного типа суд приговорил к двум годам лишения свободы в ИТК общего режима за кражу в кафе «Экспресс», – сообщил Белозерцев. – Все дело в том, что он добровольно, хотя шансов на раскрытие кражи не было, сработал чисто, пришел с повинной. Довольно подозрительно, сначала человек совершает преступление, а потом, раскаявшись, сдается на милость? Здесь что-то скрыто, непонятны мотивы.

– Да,– согласился Щеглов, – Надо проверить, неужто злоумышленник проявил такую высокую сознательность? Если так и дальше пойдет, то глядишь лет через пять, мы с тобой, Василий, без работы останемся.

– Думаю, что на наш век злодеев хватит, – улыбнулся майор. – Особенно сейчас, когда продолжается предел некогда общенародной собственности и борьба за сферы политического и экономического влияния.

– Оставим эту продажную и лукавую политику, от которой одни неприятности. И вернемся, как говорится, к нашим баранам, – с грустью заметил Владимир. Не мешкая, они спустились в лабораторию к эксперту-криминалисту Будченко.

– Анатолий, надо срочно проверить идентичность отпечатков пальцев, обнаруженных на вскрытом сейфе, с отпечатками пальцев Аркадия Слепнева, который недавно проходил по делу о краже в кафе «Экспресс», что вблизи железнодорожного вокзала. И его снимки совпали со снимками фоторобота.

– Да, в этом есть смысл, – догадался капитан. – Отпечатки на сейфе я проверил раньше по картотеке и аналогов не обнаружил. А вот отпечатки, обнаруженные в кафе «Экспресс», были сняты позже, и мне в голову не пришло их сверить. Он достал из картотеки планшетки с отпечатками пальцев. И вооружившись лупой, принялся сличать. Спустя минуту, довольный, протянул планшетку Щеглову и Белозерцеву.

– Вот указательный палец. Полное совпадение, – отметил Анатолий.

– Да, рисунок линий одинаков, – подтвердил майор, еще не веря в успех. – А что с фото?

Несмотря на то, что на снимке фоторобота был изображен мужчина с усами и густой прической, а на снимке Слепнев без усов и с короткой стрижкой, было сходство в чертах лица. Сомнений больше не оставалось: Аркашка – это Аркадий Слепнев. Об этом открытии доложили Реброву.

– Молодцы, – обрадовался тот. – Теперь ясно, что Слепнева отдали на заклание, как барана, чтобы завести следствие в тупик и замести следы. Где сейчас Слепнев?

– Этапирован в ИТК, – ответил майор.

– Через него нам надо выйти на группу, – рассуждал полковник. – То, что он расколется и назовет дружков – дело времени. А вам надо их быстрее выманить, взять хитростью и без шума. Предлагаю такой план действий – использовать Слепнева, как приманку.

Попросим начальство колонии, чтобы среди осужденных оно пустило слух о том, что одну из групп, в которой Аркадий, на днях переводят в колонию на Север. Он об этом постарается сообщить дружкам, и те обязательно объявятся. Они почитают воровские законы. Здесь мы их и возьмем. Вместе с конвоем дня через два выезжайте в ИТК.

Я позвоню, чтобы вас ждали и обеспечили секретность операции. Для Слепнева по поводу перевода в северную колонию организуем утечку информации, чтобы его подельники об этом узнали быстрее. На том, в деталях разработали план оперативных действий.

6

Как и было намечено, Белозерцев, Щеглов с двумя милиционерами из группы захвата через два дня вечером выехали в город химиков, в окрестностях которого находилась колония. Майор сам управлял служебным УАЗиком, предоставленным полковником Ребровым для особых операций. Бетонка, бежавшая вдоль русла канала, стремительно наматывалась на колеса. Когда на горизонте показались очертания Красноперекопска, высокие трубы со шлейфами белого и чёрного дыма, по радиотелефону поступило сообщение из ИТК:

– К Аркадию Слепневу приехали посетители – двое мужчин. Когда попросили их подождать в комнате для свиданий, отказались. Находятся сейчас у КПП. Но долгое ожидание может вызвать у них подозрение. Поторопитесь.

– Через пятнадцать минут будем на месте, – ответил Щеглов. – Ни в коем случае не допустите их встречу со Слепневым. Это осложнит операцию. Подъедем с черного хода.

– Резвые, раньше нас прикатили. Вот это завидная служба информации в уголовном мире, – произнес Белозерцев и обратился к сотрудникам. – Настраивайте себя на возможное сопротивление.      Сам Василий ощутил сбоку на груди тяжесть пистолета в кобуре. Не часто приходилось применять оружие, но с пистолетом ПМ он чувствовал себя уверенно. Уголовники нынче обнаглели и потому исход дела решают секунды, мгновенное применение оружия.

Майор отлично помнит то недавнее время, когда применение оружия строго регламентировалось Положением о милиции, Уставом патрульно-постовой службы. Окрик: «Руки вверх!», предупредительный выстрел в воздух, а не в матерого преступника, оказывающего сопротивление, многим работникам милиции стоил жизни или серьезных ранений.

Чрезмерная гуманность обернулась потерями. Теперь есть возможность действовать более решительно. Так размышляя, Белозерцев с тыла подъехал к огражденной бетонным плитами территории колонии. На звук сигнала ворота отворились. Въехал на территорию. К машине подошли начальник ИТК майор внутренней службы и несколько офицеров. Белозерцев и Щеглов посвятили их в замысел операции.

– Надо обязательно заманить их в комнату для свиданий, – предложил Василий. – И в момент встречи со Слепневым, когда их внимание будет рассеяно, осуществить захват. Необходима скрытая видеосъемка.

Продумали все детали операции, заняли исходные позиции. Бойцы из группы захвата, облаченные в бронежилеты, затаились вблизи входных дверей комнаты для свиданий, Белозерцев и Щеглов спрятались в смежной комнате. Дежурный по КПП через установленный над входной дверью репродуктор известил: Приглашаются граждане Жаклин и Ястребов на свидание с осужденным Слепневым.

От бродивших у ворот колонии в ожидании людей отделились двое: один высокого роста, крепкого телосложения с суровым лицом, второй – среднего роста, но плотно сбитый.

– Оружие, острые предметы! – потребовал дежурный.

–Что вы, товарищ лейтенант, – высокий добродушно поднял руки вверх, предоставив себя для обыска.– Оружием мы не балуемся. Закон уважаем, а милицию почитаем.

Тщательно обыскав их, офицер не обнаружил ничего подозрительного и разрешил войти в комнату для свиданий.

В этот момент с противоположной двери в помещение, разделенное перегородкой с экраном из стеклопластика конвоир ввел Слепнева.

– Жак! – радостно воскликнул Слепнев и запнулся, увидев, как за его спиной появились двое крепких мужиков. Слепнев метнул в их сторону настороженный взгляд, но Жаку было достаточно, чтобы все понять. В тот момент, когда один из спецназовцев в прыжке пытался совершить захват сзади, он сделал резкий выпад в сторону.

В его руке блеснуло лезвие ножа, который он в чехле утаил на рычаге руки. С ходу ударил в грудь, еще находящегося в прыжке сотрудника. Но лезвие, пробив ткань, заскрежетало по стальным пластинам бронежилета, ушло по касательной в сторону.

– У-у, устроили засаду! – взвыл Жак, вырвавшись из комнаты в соседнее помещение. Он оказался в мышеловке. Его напарника второй спецназовец с помощью Белозерцева и Щеглова скрутили на месте.

– Сдавайся, сопротивление бессмысленно! – предупредил главаря (в этом никто не сомневался) майор. – Даем пять минут на размышление.

– Вот влип, как последний лох, – бормотал Жак. – Аркашка, сдал, заманил. И кого? Меня, интеллектуала… Все – крышка, но меня голыми руками не возьмешь. Он до боли в кистях сжимал нож, затравленным зверем смотрел на дверь.

В этот момент раздался звон разбитого стекла, и через оконце под самым потолком влетел баллончик с газом. – «Черемуха», – определил Жак, чувствуя, как на глаза заволакивают обильные слезы.

Набычившись, он пошел прямо на дверь .Она неожиданно отворилась. Выбив из руки нож, на Жака с двух сторон навалились крепкие ребята. И через несколько секунд стальные наручники защелкнулись на его запястьях. Тогда он окончательно понял, что его оригинальная идея потерпела фиаско.

CВИДЕТЕЛЬ ОБВИНЕНИЯ

1

Последний сеанс художественного фильма «Легенда о Нарайяме» прошел при полупустом зале. То ли многие зрители уже раньше увидели этот японский кино-шедевр, повествующий с предельной откровенностью о нравах, царивших в Х1Х-м веке, то ли из-за участившихся криминальных разборок опасались в поздний час оказаться в ночном городе.

Максим и Кристина, находясь под впечатлением от эротических сцен (он сознательно пригласил ее на этот фильм) в числе нескольких молодых пар вышли из кинозала. В лицо повеяло, хотя и не поздней – стоял сухой, в позолоте листвы, октябрь, – но ощутимо прохладной осенью. Озябнув даже в своем пушистом мохеровом свитере, Кристина доверчиво прижалась к Максиму – рослому парню двадцати трех лет от роду. Он почувствовал на своем лице ее теплое дыхание, ласковый небесно-голубой взгляд милых глаз и участливо спросил:

– Замерзла? Может, заглянем в бар, выпьем по чашечке кофе?

– Согласна, – Кристина кивнула головой, золотистые нити волос заструились в свете призм сверкающих рекламных огней расплодившихся ресторанов, баров, казино, салонов красоты с интим услугами и других увеселительных заведений. Парень бережно обнял девушку за тонкую талию, ощутив ладонью сквозь свитер тепло ее гибкого тела.

Уже два месяца он настойчиво обхаживал Кристину. Она была сдержанна в ситуациях, когда другие на ее месте безоглядно отдались бы во власть страстей. Владела чувствами и не позволяла Максиму преступать грань приличия.

Такое поведение и раздражало, и радовало его. “Ты не современная девушка, – иногда упрекал он ее. – Избавься от комплексов и предрассудков, ведь каждый миг жизни неповторим, а мы обкрадываем себя. Оглянись вокруг, сейчас другие нравы”.

“Не торопись, дорогой, – улыбалась она. – Мы должны убедиться в искренности своих чувств, чтобы потом не испытать горького разочарования и пустоты. Обжечься очень легко. Не будем причинять друг другу боли. Потерпи, родной”.

Ему припомнился этот недавний диалог. Отношения чуть не кончились размолвкой, но он во время опомнился, представив себя без Кристины, без ее васильковых, проникающих в душу глаз, без пылких губ и мягких золотистых волос, без таинства любви, которое она упорно оберегает. Он отлично понимал, что в любви, как, впрочем, и в жизни, ценится то, что дается человеку трудно. Все легкодоступное – девушки, роскошь и прочее – мимолетно.

Занятый размышлениями, Максим взглянул на взгрустнувшую спутницу и спросил первое, что пришло на ум:

– Тебе понравился кинофильм? Мне приятели советовали еще посмотреть фильм «Империя чувств». Тоже японского производства, там потрясающие сцены любви.

– Дикие нравы, – ответила она, женским чутьем понимая, куда он клонит. – Но режиссерская работа великолепна, хотя избыток насилия и секса. А искусство должно жить по законам красоты и гармонии, а не низменных инстинктов, чувств и пошлости.

– Кристина, ты не по годам мудра, – привлек он ее к себе. – Но согласись, какова жизнь таково и кино… сплошной детектив. Это классика японского кинематографа.

– Кино, театр, книги должны воспитывать добрые чувства, а не культ силы и пороки,– возразила девушка. – Иначе мы все одичаем и превратимся в варваров и насильников, наркоманов и путан… В таком мире все будет продаваться и покупаться.

– Давай оставим этот светский разговор, – предложил Максим. – Все равно мы бессильны что-либо изменить. Одному Богу ведомо, куда несет нас рок событий.

– Возьми на память, – Кристина достала из сумочки цветную фотографию.

– Ты бесподобна, – он прочитал надпись на обороте и улыбнулся, – Спасибо, родная. Я буду хранить ее у сердца.

И спрятал фотографию во внутренний карман. Они прошли по тротуару и повернули в проулок. Над полуоткрытой дверью подвального помещения светилось красным “Бар”, зеленым – “Людмила”. Максим вспомнил, что год назад здесь размещался спортивный клуб с тренажерами и другими спортивными снарядами для наращивания мышц. Но на аукционе его купил толстосум и превратил в ночной бар, названный именем то ли жены, то ли любовницы.

Еще до знакомства с Кристиной он отмечал здесь день рождения, и ему приглянулся этот тихий укромный бар. Он давно намеривался прийти сюда с Кристиной, и такой случай представился.

– Заглянем сюда на минутку, – весело предложил он девушке. – Очень уютное место, ты не пожалеешь. И вообще я обещаю, что скоро и твое чудесное имя засияет неоновым светом. Куда ни глянь, «Марины», «Светланы», «Елены»., «Оксаны»…Невольно зависть берет.

– Я не тщеславна, – улыбнулась Кристина. Но по интонации ее голоса он понял, что обещание ей очень приятно. Девушка не удержалась от любопытства:

– Откуда такая уверенность? Ты что, клад нашел или наследство из-за кордона получил?

– Кое-какой капитал водится, – уклончиво ответил он. – Для кого-то инфляция зло, а для меня – мать родная. Надо иметь голову и на игре обмена курса валют извлекать прибыль. Рубли переводить в доллары, евро, скупать золото и другие драгметаллы.

– Но это нечестно.

– Зато выгодно и никакого криминала, – парировал он. – И вообще, Кристина, пора менять представление о честности, совести и прочем. Эти понятия очень условны. Есть коммерческий интерес, предприимчивость, которые движут всем и всеми. Мы живем в другое время. Ушлые и энергичные люди, пользуясь моментом, сколачивают капитал, а честные плачут над утраченными иллюзиями. Из честности шубу не сошьешь и ковер не соткешь…

– Значит, ты рэкетиров оправдываешь? – возмутилась она.

– Нет, что ты, – возразил он. – Я ведь не рэкетир, у меня свой бизнес. Оказываю людям услуги. И если ты меня полюбишь, выйдешь замуж, то все будет принадлежать тебе, мой ангел.

– Обойдемся без жертв, – произнесла Кристина. – Настоящая любовь светла и бескорыстна. Она сама по себе великая ценность, дороже золота и прочих благ.

Максим отворил пошире тяжелую дубовую дверь, и по мраморной лестнице, освещенной фонарями под каменным сводом, они спустились в небольшое, но уютное помещение. Кристина присела за небольшой оригинальный столик с витыми ножками.

– Что будем заказывать?

– Кофе и пирожное.

– Так скромно? – улыбнулся он. – Ты меня, дорогая, не ценишь, поэтому положись на мой вкус.

Максим уверенно прошел к стойке, за которой стоял учтивый бармен в черном фраке с бабочкой. Звучало латиноамериканское танго, сверкали в лучах цветомузыки бутылки с водкой, коньяком, бренди, винами и ликерами. Кристина оглядела полуосвещенный зал. Посетителей было человек десять, не более. Запах напитков смешался с запахом сигаретного дыма. “Ничего себе уютное место”, – подумала девушка.

Она еще не успела приобщиться к курению, хотя несколько раз на студенческих вечеринках подруги соблазняли ее, но устояла перед искушением. Неожиданно почувствовала на себе цепкий взгляд. Невольно обернулась и в стороне увидела за столиком облаченного в кожаную куртку мужчину лет сорока и двадцатилетнего парня, смотревшего на нее в упор.

Встретилась с ним взглядом и заметила на тонких губах незнакомца снисходительную улыбку. У нее не возникло желания улыбнуться в ответ даже ради женского кокетства. Отлично осознавая магическую силу своего очарования, Амелина была избалована вниманием мужчин и на доброжелательные улыбки незнакомцев отвечала тем же. Но сейчас холодновато-дерзкий взгляд парня, будто раздевавший девушку, насторожил ее. В нем чувствовался хищник, поджидающий удобный момент, чтобы напасть на беззащитную жертву.

Об этих странных ощущениях она хотела сказать Максиму, но его веселый вид (у стойки пропустил 50 граммов коньяка) поколебал ее решительность. Официант принес на подносе плоскую бутылку амаретто «Казанова», шоколад, осетрину, бутерброды и торт…

– Макс, мы ведь зашли на минутку, – напомнила ему спутница. – Я не предупредила подругу, что задержусь. В общежитие не пустят, у нас строгий режим. Позже 22.00 вахтерша не пустит.

– Ничего, родная, что-нибудь придумаем, – обнадежил он. – Гулять, так с музыкой, один раз живем на белом свете. Наливай, дружок, по полной, чтобы жизнь была привольной…

Официант – элегантный юноша открыл амаретто «Казанова» и наполнил фужеры.

– Будь счастлива, Кристина! – громко пожелал Максим и выпил ароматный ликер. Мужчины за соседним столом многозначительно переглянулись. Кристина последовала его примеру и почувствовала, как по телу разливается тепло и вместе с тем исчезает чувство тревоги. Проголодавшись за время сеанса, они охотно закусили бутербродами и осетриной. Он с нежностью наблюдал, как легко прокусывают красноватые ломтики осетрины ее жемчужно-белые зубы, перламутром поблескивают сочные губы. Его охватило желание прикоснутся к ним губами, но он сдержал этот порыв.

На свободном от столов месте вальсировали две пары. Возбужденные мужчины в веселом азарте кружили своих длинноногих партнерш. Вальс сменился медленным танго и Максим – сангвиник по темпераменту – пригласил Кристину. Она была раскована, не отстранялась от него, как прежде, стыдливо. Похоже, ей нравились касания, близость. Он крепко привлек ее к себе, прикоснулся пылающими губами к щеке и прошептал:

– Кристина, родная, я не могу без тебя…

– У меня закружилась голова, – ответила она. – Давай уйдем отсюда и уединимся, чтобы никто не мешал…

– Еще немного выпьем и уйдем. Нам принесут кофе, – упросил он, уверовав в то, что сегодня все решится. Кристина станет его женой. Он не ощущает в ней сопротивления, она сама к нему льнет и ластится.

2

Когда они возвратились к столику, подошел парень в кожанке и темно-бордовых брюках. По тонким губам змейкой скользнула ехидно-язвительная улыбка.

– Вашему столу от нашего стола, – торжественно водрузил он бутылку коньяка с пятью звездочками. И замер в театральной позе, любуясь произведенным эффектом, не сводя оловянно-серых глаз с Кристины. Девушка невольно вжалась в стул, словно таким способом можно было спрятаться от его взгляда.

– Благодарю, но мы сейчас уходим, – сообщил Максим.

– Как уходите? И девушка тоже? – изобразил на лице маску огорчения незнакомец.

– И девушка тоже.

– Один танец, только один танец, – потребовал незнакомец и добавил. – За бутылку коньяка.

Максим, заняв бойцовскую стойку, решил проявить мужской характер. «Черт возьми, откуда навязался на мою голову этот тип. Все так хорошо складывалось», – с огорчением подумал он.

Предусмотрительная Кристина, чувствуя, что назревает скандал, сама разрядила ситуацию. Не дожидаясь реакции на притязания незнакомца, молча поднялась со стула и подала руку.

– Хороший девушка, – обрадовался парень. Сверкнув хмельным оком, тряхнул коротко остриженной головой. С азартом крепко обнял Кристину за тонкую талию и, оторвав ее ноги от пола, вывел в группу танцующих пар. Несмотря на ее отчаянное сопротивление, плотно прильнул своим широким торсом к ее вздрагивающей от волнения груди.

– Ты хороший, молодой, сочный, как персик,– шептал он, лизнув языком ее розово-нежное ушко. – Я сразу положил на тебя глаз. Где ты пряталась, крошка? Как зовут?

– Наташа, – неизвестно почему, наверное, из чувства протеста, солгала она, только бы поскорее избавиться от похотливого партнера. Но мучительно длинное танго продолжалось.

– Наташа-а? Все Наташки в Турции на панели трудятся,– удивился незнакомец. – Твой фраер пил за счастье какой-то Кристины. Он что, сутенер? Здесь сутенеры постоянно ошиваются.

– Нет, просто друг, – возразила она.

– Не лги. Как он может пить в твоем присутствии за счастье другой женщины? Он что, тупой? – не унимался парень, дерзко проникая рукой через свитер к теплому упругому животу Кристины.

– Меня не проведешь. У него на лбу написано, что сутенер. Признайся, крошка, он пасет тебя, да?

Кристина резко повернулась, и ненавистная потная рука соскользнула с ее упругого живота.

– Ну, сутенер, сутенер! – разозлилась она. – Вам, какая с того печаль, какое дело?

– Как какое дело?! – удивился и обрадовался незнакомец. – Это, милая, другой разговор. Мы берем тебя на всю ночь. За ценой не постоим, ты девушка – высший класс, свежая ягодка.

Он откровенно провел широкой ладонью по ее округлому бедру, словно покупал товар, проверяя его достоинства.

– С сутенером столкуюсь, – распалялся он. – Постараешься – щедро одарим «капустой».

– Как это на всю ночь? Чем мы будем заниматься? – остановилась Кристина, отстранив его руку.

– Ты, что, новенькая, еще никого не обслуживала? – удивился парень. – Тогда тебе цены нет, крошка…

Он облизнул влажные губы и на радостях грубо схватил ее за бедро, что вконец вывело Кристину из себя. Она припечатала к его заросшей щетиной щеке звонкую пощечину. Танцующие пары остановились. Максим одновременно с сорокалетним мужчиной оказался возле девушки, заслонил ее своим телом.

– Пардон, господа,– извинился незнакомец, отводя своего приятеля к столу.

– Горячая лошадка, – произнес незнакомец. – Мне такие дикарки нравятся. Танцуйте, граждане-господа, все в порядке.

– Наглец, какое животное, – негодовала Кристина, возвратившись с Максимом к столику.

– Он тебя обидел, я с ним разберусь.

– Не надо скандала, – взяла его за руку девушка. – Их двое, тебе не справиться. Живо расплатись и уходим.

– Извиняюсь, – остыв через минуту, незнакомец подошел к Максиму и прошептал на ухо. – Я поговорил с бугром, он не возражает. Одолжи нам крошку на одну ночь. Ничего, что горячая, я таких обожаю. Оплатим валютой по высшему тарифу. Не согласишься – настучу в милицию, что ты сутенер. Залетишь на пару лет в колонию…

– Пошел отсюда. Кристина моя невеста, – возмутился Максим, надвигаясь на незнакомца, и крикнул. – Официант, счет!

Подошел учтиво интеллигентный юноша.

– Валютой берешь, долларами, евро или рублями? – озадачил его вопросами посетитель и демонстративно расстегнул “молнию” на сумочке, закрепленной на ремне джинсов. Прошелестел стодолларовыми купюрами.

– В любой валюте, – нашелся смекалистый официант, заняв подобающую в таких случаях стойку. Максим небрежно подал 20-долларовую купюру.

– Сдачу не надо. В другой раз загляну, обслужишь без очереди.

– Милости просим, к вашим услугам, – улыбнулся юноша. Так и не притронувшись к остывшему кофе и торту, Максим и Кристина, пребывая во власти смутных чувств, покинули бар.

В сердце парня еще теплилась надежда, что в эту ночь Кристина за смелость одарит его нежностью. Не ведали они, что через несколько секунд из бара, оставив на столе смятые купюры, поспешно вышли двое в кожаных куртках.

3

– Уютное местечко, настоящий притон, – выйдя на улицу, упрекнула она приятеля и с облегчением вдохнула прохладный воздух.

– Прости, Кристина, сейчас везде так. Если бы не этот наглец, то все было бы прекрасно, – утешал он ее и после короткой паузы запальчиво предложил. – У меня есть укромный уголок. Только не отказывайся, милая, иначе я умру, не познав счастье любви…

– Что за уголок? Какой-нибудь еще притон?

– Нет, родная. Приятель одолжил ключ от квартиры, – с надеждой произнес он. – Здесь, рядом. Там никто не отравит настроение, а я буду послушным, как прикажешь. Ты – моя нежная повелительница. Хочешь, я тебя на руках донесу?

– Знаю, что ты замыслил, – игриво рассмеялась она. В другой ситуации Кристина сразу же насторожилась бы и выпустила коготки. Но сейчас в ней что-то надломилось, она была раскованна и азартна. От выпитого ликера у нее слегка кружилась голова, путались мысли. Хотелось тайного прикосновения, тепла и уюта.

– Прикажи и я упаду перед тобой на колени, – пылко заявил Максим, сжимая ее озябшие пальцы.

– Пошли, – сжалилась она и строго велела. – Будь мужчиной. Женщины не любят хлюпиков. Они их иногда по-матерински жалеют, но это чувство ненадежное, временное.

– Спасибо, родная, – поблагодарил он, не до конца уловив смысл ее наставления, но пообещав, – Я постараюсь быть достойным тебя. Замечательно, что ты согласилась.

– Если будешь медлить, передумаю, – забавлялась девушка, следя за выражением его глаз. Она вдруг осознала, что ей доставляет удовольствие морочить ему голову. Резкие перемены в его настроении, от восторга, вызванного ее согласием, до печали при мысли о вероятности отказа, убеждали в искренности чувств.

«Значит, это не мимолетное увлечение, – решила она. – Макс должен быть вознагражден за терпение. Многие подруги еще до поступления в институт испытали это чувство, потешаются над ее целомудрием, обзывают недотрогой».

Решив перейти Рубикон, девушка ощутила необыкновенную легкость, словно после долгого пути сбросила с хрупких плеч тяжкую ношу, ношу запрета, стыда, но непреодолимого влечения и желания.

– Телефон в квартире есть? – интригующе спросила Кристина.

– Есть, есть, родная, – воодушевился Максим, уловив в ее голосе нотки нежности и доверчивости. Кристина невольно оглянулась – в тридцати метрах на полуосвещенной улице увидела два мужских силуэта. В них она безошибочно распознала соседей по столику в баре.

– Макс, кажется, эти типы увязались за нами,– с тревогой прошептала она, прижавшись к его плечу. – Что им надо?

– Может, они сами по себе, вышли подышать кислородом,– попытался он развеять ее подозрения. – Сейчас мы это проверим. Спустимся в подземный переход. Если последуют за нами, тогда ты права.

– Не надо испытывать судьбу, лучше пойдем поверху, – девушка придержала его за руку.

– Но здесь ограда, а у тебя узкая юбка, и обходить далеко.

Кристина замешкалась. Они сплели пальцы рук и по ступеням спустились в подземный переход, сырой и мрачный. Тускло мерцала единственная лампочка под грязным плафоном. Низко нависал потолок, гулко повторялись шаги. Вскоре они услышали топот. В темном створе перехода показался быстро приближающийся незнакомец.

– Ты права, Кристина, – с огорчением произнес Максим, заметив впереди второго мужчину, блокировавшего выход. Его фигура бросала большую тень к ногам влюбленных, оказавшихся в западне. Максим пожалел о том, что не прислушался к совету Кристины.

– Стоять! – истерически крикнул верзила и нажатием кнопки обнажил лезвие ножа. Максим секунду раздумывал, разжал пальцы девушки и прошептал:

– Беги, родная, беги, что есть сил…

– А как же ты?

– Сообщи в милицию, – вместо ответа велел он. Смело пошел на незнакомца, заслонив собою девушку, и ей удалось взбежать по ступеням вверх. Удар ножа пришелся в грудь, и в последний миг, теряя сознание, Максим услышал за своей спиной топот и затухающий крик:

– Бабу держи! Уйдет шалава-а!

Парень медленно сполз по стене и уже не видел, как нападавший побежал следом за Кристиной, а второй – склонился над ним. Надел перчатки и осторожно, чтобы не замараться кровью, обшарил карманы. Обнаружил цветное фото с изображением Кристины, срезал с ремня сумочку с деньгами и прихватил с собой.

Выбежав из подземного перехода, Кристина устремилась по улице. Было пустынно, поблизости ни одной живой души. Услышала за спиной нарастающий топот. Оглянулась в надежде, что это Андрей, но узнала незнакомца. Сердце ее напряженно билось, как птица, попавшая в силки. Она попыталась остановить приблизившуюся иномарку.

– Прочь, проститутка! Жить надоело, под колеса прешься? – ухмыльнулся сытый водитель «Маzda» и прибавил скорость. От обиды и горечи девушка стиснула зубы, чтобы не расплакаться. Отчаявшись, она выскочила на проезжую часть, наперерез такси с зеленым огоньком. С радостью увидела, что «Волга» остановилась. Не дожидаясь приглашения, Кристина рванула на себя дверцу.

– Быстро, в милицию! – крикнула она, задыхаясь. – Меня преследует бандит…

Водитель, пожилой мужчина, бросил взгляд в боковое зеркало и утопил ногой педаль акселератора. Машина ускользнула от преследователя, едва не схватившегося за ручку дверцы. Таксист остановил машину возле здания УВД старой кирпичной кладки. Не взял с Кристины плату за проезд, и она, поблагодарив, вбежала в дежурную часть.

– Срочно помогите! – обратилась она к майору, сидевшему за пультом оперативной связи. – На моего друга Максима Еремина в подземном переходе напали бандиты…

– Где, в каком районе? – спросил он. – Назовите свое имя.

– В центре города, где цветочный рынок. Мне с трудом удалось от них убежать, а он остался, – сбивчиво сообщила она. – Я не знаю, что с ним. Меня зовут Кристина, фамилия Амелина, студентка..

Офицер нажал кнопку на пульте и связался по телефону со старшим оперуполномоченным уголовного розыска Василием Белозерцевым, дежурившим в ту ночь в составе ПМГ:

– Майор, есть работа.

Минуту спустя Белозерцев, находившийся в кабинете, сбежал по лестнице вниз. Уяснив суть происшествия, вместе с водителем-милиционером направился к выходу.

– Я с вами, – увязалась Кристина. Скрестив руки на груди, она умоляюще смотрела на офицера. Василий замедлил шаг, раздумывая. Не выдержал проникающего в душу взгляда.

– Ладно, живо в машину! – скомандовал он, словно штатной сотруднице. Через десять минут были на месте. Внизу на ступенях увидели навзничь лежащее тело.

– Макс, Макс! – бросилась Кристина. – Что они с тобой сделали?

– Осторожно, – удержал ее за руку Белозерцев. – Я сам.

Из-под неподвижного тела с одной ступени на другую стекала вниз и, тут же, сгустившись, стыла темная кровь. Майор поднял безжизненно вялую холодную руку. Пульс не прощупывался. Рука глухо стукнулась о серую ступеньку.

– Свяжись по радиостанции с дежурным. Пусть вызовет опергруппу, обязательно следователя Щеглова и «Скорую помощь», – приказал Белозерцев милиционеру-водителю. – Совершено убийство. Сообщите ориентировки дежурным нарядам.

Кристину сковало оцепенение. Не сводя расширившихся от ужаса глаз с Макса, она беззвучно плакала, губы ее дрожали. Майор подошел к ней, притронулся к вздрагивающим плечам:

– Успокойтесь, слезами горе не унять. Чем занимался ваш друг?

– Обменом валюты, – чуть слышно ответила девушка. – Собирался устроиться в коммерческий банк. Конкуренты житья не давали.

– Сколько у него было при себе денег, валюты?

– Не знаю. С официантом расплатился долларами, сдачи не взял.

– Значит, не скупился, – предположил Василий.

До прибытия следователя Владимира Щеглова, судмедэксперта и эксперта-криминалиста, Белозерцеву удалось выяснить обстоятельства происшествия с момента встречи в баре. Улик на месте преступления обнаружить не удалось. Судмедэксперт Журбин констатировал смерть в результате проникающего ножевого ранения в область сердца.

Попытки обнаружить подозреваемых лиц не увенчались успехом. Не помог и прибывший чуть позже кинолог старшина Криничный с овчаркой. Пальма сначала лихо взяла след, довела до того места, где Кристина села в такси, и возвратилась обратно.

– Похоже, что они остановили частника и скрылись, – предположил майор. Опергруппа вместе с девушкой вернулась в УВД, а труп отправили в морг на вскрытие. Кристину оставили в комнате отдыха под наблюдением судмедэксперта. Ее родители проживали в другом городе, поэтому не было необходимости извещать их о происшедшем, решили, что и родных Еремина до утра не следует беспокоить.

Появление же Кристины в студенческом общежитии далеко за полночь могло подмочить ее репутацию.

К тому же Белозерцев и Щеглов решили задержать девушку для уточнения ее показаний и разработки версий.

4

– Кралю надо убрать, иначе все пойдем по этапу,– суровым, не допускающим возражения тоном, произнес Семен Рогачев, сорокалетний мужчина с тяжелой челюстью и выложил на стол фотографию. – Артур перестарался, прирезал парня, а девка сбежала. Теперь придется следы заметать. Только она нас может подвести под «вышку», выложит ментам приметы и опознает. Ты с ней совладаешь.

Игорь Спрут устремил на фотографию быстрый взгляд колючих глаз. На снимке была изображена симпатичная синеглазая блондинка: длинные ресницы, сочные губы, тонкая изящная шёя, обвитая низкой янтарных бус. Под белой с кружевами блузкой упругая грудь с четко обозначившимися сосками.

– Сколько ей? – спросил он

– Лет восемнадцать-девятнадцать.

– Рог, я не мясник, – робко возразил Спрут и, смущаясь, добавил. – За это ангельское создание бог меня покарает. Пусть Артур....

– Раньше Бога я тебя сам покараю, – угрожающе процедил сквозь зубы Семен. – Артур “засветился”, она его знает и подымет переполох. Так что вся надежда на тебя. Эта особа может любому вскружить голову, так что будь осторожен. Наверняка, уже заложила нас сыщикам, поэтому мне надо затаиться, пока все не уляжется, иначе крышка.

– Ты не преувеличиваешь, Рог? У страха, как говорится, глаза слишком велики, – не отрывая взгляда от фотографии улыбающейся блондинки, спросил Спрут.

– По опыту знаю: сейчас ее возьмут в оборот сыщик и следователь. Тебе нельзя медлить.

– Что о ней известно?

– Только имя – Кристина, – Рогачев перевернул фотографию в подтеках крови. На тыльной стороне Игорь прочитал: «На память другу Максу от Кристины».

– Не густо. Девушек с таким именем в городе не одна дюжина наберется. Попробуй, разыщи, – скривил лицо Спрут. – Чья это кровь?

– Ее дружка Макса, который сейчас на небесах. Был валютным менялой на рынке. Ты покрутись в этой среде, прикинься менялой и поспрашивай о Кристине. Ее обязательно кто-то на фото узнает. Сведут тебя с ней, а остальное дело техники.

– Может, ее подкараулить на подходе к зданию милиции? – предложил Игорь.

– Нет, я этот вариант просчитал, – возразил Рогачев. – Во-первых, неизвестны день и час, когда она должна быть у следователя. И, во-вторых, не исключена ошибка в объекте. В городе много симпатичных блондинок, похожих на Кристину. Все нынче осветляются, мода такая. Поэтому дело рисковое, а ты должен действовать наверняка. Войди с ней в близкий контакт, убедись, что это именно она.

– Сладкая ягодка, – Спрут жадно пожирал глазами изображение на фото. – Ты не возражаешь, если я ее приласкаю перед тем, как прикончить. Женщины – моя слабость.

Он театрально прижал фотографию к груди.

– Мало тебе своих баб из казино и борделей, – упрекнул его Семен, поразмыслив, согласился. – А впрочем, так даже и лучше, смешаем им карты. Пусть предположат, что убийство произошло на сексуальной почве и никакого отношения к гибели Макса не имеет.

– Ну, спасибо, Рог. Затасканные телки из борделей мне надоели, а эта свеженькая, сочная. Сам понимаешь, запретный плод всегда слаще. Она пополнит мою коллекцию.

– Смотри, чтоб без лишних осложнений, – предупредил Семен. – Я милицейские методы хорошо изучил. Они обязательно к ней кого-нибудь из оперов приставят, так что не теряй голову.

Не будь хамом, войди к ней в доверие. Пригласи в ресторан или казино, она сейчас нуждается в утешении. Лаской, вниманием и хитростью можно самую неприступную красавицу затащить в постель.

– Рог, это потребует больших расходов, – исподлобья взглянул на него Игорь. – Удовольствия и развлечения очень дорого стоят.

– Вот тебе на первый случай, триста долларов в счет остального гонорара.

Он подал Спруту три стодолларовые купюры, еще недавно принадлежавшие Еремину.

– Давай оружие? – спросил Игорь, пряча доллары и фотографию во внутренний карман зеленоватого длиннополого плаща.

– Никакого оружия, ни огнестрельного, ни холодного, – приказал Рогачев. – Уберешь ее тихо, без шума. Натешишься и уберешь. Шейка у нее тонкая, лебединая, прижмешь – и душа из тела вон. Асфикцией называется.

– А ты говорил, что Кристиной, и на фото так написано, – недоумевал Игорь. – Кто она в самом деле?

– Ну, ты и знаток, – рассмеялся Семен. – Чему тебя только в колонии учили? Пять лет баланду хлебал и вшей без толку прокормил. Асфикция – по-научному значит удушение.

– Да? – удивился Спрут. – Никогда бы не подумал. Красивое, черт возьми, слово, словно женское имя. Асфикция-я.

Он на мгновение прикрыл глаза в предвкушении встречи с Кристиной. От одной мысли, что вскоре прикоснется к ее нежному девичьему телу, в его жилах закипала бешеная кровь.

– Ко мне ни шагу, а то “хвост” притащишь. Через Артура дашь знать, когда управишься. Потом и рассчитаемся, – приказал Рогачев.

– Может, все же он ее порешит, а я позабавлюсь, – скорее для того, чтобы поднять себе цену, предложил Спрут, выжидающе взглянув на Рогачева.

–Губа не дура, – усмехнулся тот. – Я уже сказал, почему Артуру нельзя. Он “засветился”, его разыскивает милиция. Накроют, потянется ниточка ко мне. Я —не самоубийца, жить на белом свете еще не надоело. К тому же, он умом и рылом не вышел, не внушает доверие. А ты бабам нравишься, есть масло в голове и язык у тебя без костей, хорошо подвешен, умеешь мозги пудрить…

– Женщины – моя слабость, – самодовольно подтвердил Игорь, облизывая пухлые губы.

– Гляди, чтобы она не оказалась последней.

– Кто? Кристина?

– Нет, слабость.

– У меня на этот счет большой потенциал, – ухмыльнулся Спрут. – На Кристине я не остановлюсь. Еще поживу в свое удовольствие, чтобы мог, как поэт, воскликнуть “счастлив тем, что целовал я женщин, мял цветы, валялся на траве…”

– Понесло тебя, вскочил на любимого конька, – замахал на него руками Семен. – Прибереги стихи для обольщения Кристины, а у меня от них аллергия.

– А напрасно, шеф, – вздохнул Игорь. – Недооцениваешь ты магическую силу поэзии. Это золотой ключик к сердцу женщин. Им редко читают стихи, разве что в юности, поэтому нравится, когда ласкают слух. Конечно, в довесок к подаркам, цветам и угощению.

– Да, соловья баснями не кормят. Надеюсь, тебе на карманные расходы достаточно. Постарайся уложиться в смету, у меня нет печатного станка, – сурово предупредил Рогачев.

– Ах, почему я не художник, – пропел Спрут.

– Не фальшивомонетчик, – поправил Семен.

– Ты совершенно прав, Рог. Мы бы с тобой широко раз вернулись. Пекли бы зеленые купюры, как блины.

– Раскатал губы, – охладил его азарт Рогачев.

– Для этого надо обладать талантом, а ты спец по женской части, так что успокойся, не рви постромки. Ближе к делу, управишься, тогда вместе помечтаем. Постарайся заманить Кристину в какой-нибудь укромный уголок. Прояви осторожность, чтобы не было свидетелей, которые бы видели вас вдвоем.

– У меня в пригороде небольшая дача, – сообщил Спрут. – Отец туда нос не показывает, так что все будет о’кей.

– Согласится ли Кристина поехать, вот в чем вопрос? – почесал затылок Рогачев. – Ты замани ее в кафе, угости, пусть опьянеет и поплывет… Под крепким градусом девушки обычно утрачивают бдительность, острее проявляется главный инстинкт самки – сексуальная потребность, неодолимое желание наслаждений.

– За удовольствия платить надо, Рог, набрось еще сотню, – решил поканючить Игорь.

–Имей в виду – в счет гонорара, – подал зеленую купюру Семен и взглянул на часы. – Пора и честь знать. Благословляю тебя. Выпьем за успех нашей операции

Достал из серванта плоскую бутылку “Коктебеля” и разлил золотистого цвета коньяк по фужерам.

5

– Итак, каковы мотивы преступления? – задал традиционный вопрос себе и Белозерцеву Владимир Щеглов, когда они остались наедине в кабинете. Кристине велели пока остаться в дежурной части на попечение майора Крупина.

– Судя по показаниям Амелиной, ее приятель допустил беспечность или проявил бахвальство, – отозвался майор. – При расчете с официантом он « засветил» крупную сумму долларов, оставил ему чаевые. Вот они и решили его потрясти.

– Но зачем было убивать?

–Наверное, в пылу азарта, опасаясь, что добыча может выскользнет из рук, – предположил Василий.

– Другие причины? Может, убрали, как конкурента – на рынке обмена валют довольно тесно – или не платил дань рэкету?

– Кристина сообщила, что ранее им не приходилось встречаться с теми мужчинами.

– Один из них приставал к ней с домогательствами. Может, на почве ревности свел с ним счеты?

– Эта версия также требует тщательной проверки, убедительных доказательств,– согласился следователь.

– Она очень эффектная девушка, поэтому ничего удивительного, что вокруг снуют воздыхатели.

– Да, ее очарование бросается в глаза, – согласился Владимир. – Мы должны предугадать их действия и опередить. Кто для них сейчас представляет опасность?

– Кристина, – ответил майор.

– Вот именно, – подтвердил следователь. – Она единственный свидетель преступления, который их опознает. У них задача: запугать, откупиться либо ликвидировать девушку. Давай подумаем, какой из вариантов для преступников наиболее приемлем?

– Испуг – чувство преходящее, – произнес Василий. – Этот вариант вряд ли их устроит. К тому же эти типы, наверняка алчны, поэтому не станут разбрасываться долларами. Не для того они пришили Еремина, чтобы с кем-то делиться добычей. Остается третий вариант – ликвидация. Жизнь Амелиной под большой угрозой.

– Надо позаботиться об ее безопасности. Возможно, на короткое время изолировать, спрятать,– предложил следователь.

– Это сразу насторожит преступников, – возразил Белозерцев.

– Мы не вправе рисковать ее жизнью.

– Конечно, не вправе. Но только через Кристину мы сможем выйти на убийцу. А изолировав ее, потеряем время и спугнем преступников, – продолжал развивать свою мысль Василий. – Необходимо усыпить их бдительность, породить иллюзию безнаказанности.

– Каким способом?

– Пусть Кристина ведет обычный образ жизни, ничего не меняет в своем поведении. Но все это под нашим контролем, и я уверен: они не заставят себя долго ждать.

– Значит, ты предлагаешь ее использовать в качестве подсадной утки, запастись терпением и ждать?

– У нас нет другого выбора.

– А не лучше ли, используя фоторобот, попытаться обнаружить их в оживленных местах – на рынках, вокзалах, в питейных заведениях?

– Это довольно трудоемкое занятие, а у нас недостает ни сил, ни времени, – возразил Василий. – К тому же они могут изменить внешность, одежду. Не станем же мы водить Кристину, чтобы она опознала их. Они раньше нас заметят девушку и слиняют. Нельзя исключить и такой вариант, что они поручат расправиться с ней ранее незнакомому Амелиной киллеру. В случае его провала или изобличения останутся в стороне. Поэтому лучше их брать на горячем деле, с поличным. Тогда ни один адвокат, будь он семь пядей во лбу, их не спасет от суровой кары.

– Рисковое ты задумал дело, – колебался Щеглов. – Понимаешь, какие могут быть последствия и оргвыводы в случае провала? Это нам может дорого стоить.

– Понимаю, что риск велик, но это самый оптимальный путь к раскрытию преступления. Время, к сожалению, работает против нас. Мы должны психологически подготовить Кристину к тяжелой роли.

– Согласится ли она?

– Мы обязаны ее убедить, иначе наши шансы мизерны, – твердо произнес майор. – Пора с ней поговорить начистоту.

Следователь позвонил дежурному по УВД:

– Приведите ко мне гражданку Амелину.

Через пять минут в кабинет в сопровождении сержанта вошла Кристина. Белозерцев окинул ее взглядом, стремясь угадать перемены, происшедшие в ее облике и поведении. В девичьих облике и глазах поселилась печаль.

– Извините, что побеспокоили, – произнес Щеглов. – Ситуация вынуждает и ночью работать.

– Я не спала, бессонница одолела,– ответила Кристина, откинув за спину роскошные волосы.

– Вы, на каком факультете университета учитесь? – начал издалека Владимир.

– Искусствоведения, – ответила девушка.

– Значит, утонченная натура. Театр, балет, живопись, кино, литература, поэзия…

– Да, это сфера моих интересов.

– Странно? Что же тогда вас связывало с Ереминым, ведь бизнес его сомнителен и далек от высокого искусства, эстетики? Может наличие валюты и соблазн красивой жизни?

– Нет, чувства. И вообще – это мое личное дело, – резко сказала, словно отрезала, Кристина, гордо вскинув голову.

По этому жесту Белозерцев понял, что девушка с характером. При случае, способна мобилизоваться и вряд ли согласиться с ролью покорного ягненка, отданного на заклание.

– Чувства – это прекрасно, – попытался смягчить ситуацию Белозерцев. – Но не следует забывать, что любовь порой слепа и жестоко мстит за ошибки молодости, за преобладание чувств над разумом.

– Обошлось без ошибок. Теперь уж не о чем говорить, Макса нет, – она уронила голову, и нити волос золотой вуалью скрыли ее лицо. – Вы известите его мать. Он у нее единственный сын, больше никого.

– Простите, если причинил вам боль. О матери Еремина мы позаботимся, – пообещал Василий. – Пожалуйста, Кристина, будьте умницей, не обижайтесь за дотошность. Для следствия важна любая, на первый взгляд малозначительная деталь, от которой впоследствии может многое зависеть, возможно, даже жизнь. За вами начнется «охота».

– За мною много охотников, – грустно улыбнулась девушка.

– Действительно, вы очаровательны, – подтвердил офицер. – Но я имею в виду другую «охоту». После убийства Еремина существует реальная угроза для вашей жизни. Вы – главный свидетель обвинения.

– Понимаю, – кивнула она головой.

–Ради спасения собственной шкуры злодеи постараются вас ликвидировать, – включился в разговор следователь. – Вы желаете помочь нам посадить их на скамью подсудимых?

– Разумеется, они должны ответить за смерть Макса, – Кристина уткнулась лицом в ладони.

– Роль не столько сложна, сколько опасна, и вы вправе отказаться, – предупредил Щеглов. – Будете вести привычный образ жизни, посещать лекции, ходить в кино, общаться с подругами. Лишь только к вам начнет проявлять интерес с нашей точки зрения подозрительный субъект, мы дадим вам знать, подскажем, как себя вести. В качестве телохранителя приставим к вам своего сотрудника. Он вам не будет досаждать, о его присутствии вы сможете только догадываться.

– Как только появится подозрительный тип, вам придется сыграть роль девушки легкого поведения, – поддержал разговор Белозерцев.

– На что вы меня подбиваете? Мне такая роль противна, – искренне воз мутилась девушка.

– До определенных пределов, – успокоил ее майор. – Вам предстоит заманить его в ловушку, и тогда дело будет за нами. В любой ситуации будьте уверены в себе, не впадайте в панику, сохраняйте хладнокровие. Нестандартные действия, сопротивление обескураживают противника. Вы согласны исполнить эту роль?

Она несколько секунд раздумывала, а затем решительно произнесла:

– Да, согласна. Считаю своим долгом отомстить за Макса.

– Вы не только красивая, но и смелая девушка. Рад, что не ошибся в вас, – не удержался от похвалы Василий. – До утра оставайтесь в милиции. Глубокой ночью появляться в общежитии неприлично. Лишние пересуды и подозрения вам ни к чему. В аудиторию вы успеете и, пожалуйста, никому ни слова о случившемся, даже лучшим подругам. Вам самой неприятно будет находиться в центре внимания, поэтому утечка информации только навредит.

– Вы правы, – согласилась Кристина и попрощалась до утра.

– Кого к ней приставим? – спросил Щеглов, когда за девушкой закрылась дверь.

– Лейтенанта Яценко, он сообразительный малый.

– Не бабник? Вдруг начнет приставать к очаровательной девушке и разрушит все планы?

– В амурных делах не замечен, – улыбнулся Василий. У него жена милашка. Не станет он рисковать карьерой и семейным благополучием.

– Не скажи, это дело такое – не каждый сможет устоять перед соблазном. Как говорят, зарекался кувшин по воду не ходить. Может, кому-нибудь из старых и опытных оперативников поручим опеку над девушкой? – предложил Щеглов.

– Опыт, конечно, хорошо, но кроме него необходимы смекалка и хватка. Яценко этих качеств не занимать. А что до твоих сомнений, Володя, то не забывай, что мы блюстители закона, а не нравственности, так что эта проблема нас не должна беспокоить. Хотя человек – не бесчувственный робот и, откровенно говоря, Кристина и мою кровь волнует…

– Размечтался, ловелас. Она тебе, пожалуй, в дочери годится, – напомнил Белозерцеву о возрасте следователь. – Наш поезд, как говорится, ушел. А чтобы не допустить близкого общения Амелиной с Яценко, Кристина не должна знать, что именно он наш сотрудник, а ему прикажи выдерживать дистанцию, иначе он может отпугнуть злодеев.

– Ты строг и суров, и в твоем предложении есть рациональное зерно, – согласился Василий. – Кристине достаточно того, что она знает: к ней приставлен телохранитель. Пусть будет так, а потом по ходу событий сориентируемся. Не вооружить ли нам Кристину газовым пистолетом на случай непредвиденных обстоятельств?

– Сам знаешь, что это довольно хлопотное дело. Потребуется разрешение на право ношения оружия, заключение медиков и прочее, – возразил Щеглов. – И где гарантия, что, получив оружие, она удержится от того, чтобы не похвастать перед подругами? Велик и соблазн стрельнуть. Знаю я, это бесшабашное студенчество, все мы в молодости беспечны и азартны. Произойдет утечка информации, а это повредит делу.

– Ее любопытство можно удовлетворить на занятиях в тире при изучении правил обращения с оружием. Я бы мог с ней позаниматься, – произнес Белозерцев. – Ведь фактически безоружную мы оставляем ее один на один с коварным преступником.

– Это твоя идея, поэтому не будем усложнять задачу, – отмахнулся следователь. – Обойдется без оружия. Наличие пистолета может стать поводом для нападения на девушку. Поэтому не будем провоцировать. Сейчас много любителей завладеть оружием, а газовый пистолет внешне очень похож на боевой пистолет Макарова. В случае какого-либо происшествия мы подставим под удар не только Кристину, но и себя. У нас с тобой хватает «доброжелателей». Не стоит рисковать там, где можно избежать осложнений.

– Осторожность, перестраховка – не всегда наши союзники, – напомнил майор. – Инициатива должна быть в наших руках, иначе заведомый проигрыш.

– Ладно, не будем загадывать, мы ведь не пессимисты, – попытался развеять сомнения Щеглов. – Импровизация нам ни к чему, во всем нужен точный расчет, чтобы без проколов, наверняка. Однако засиделись мы с тобой. До рассвета можно еще пару часов отдохнуть.

«Аргументы Щеглова не очень убедительны. Надо подумать о более надежной безопасности Кристины», – размышлял Белозерцев по пути в свой кабинет. Он не был на сто процентов уверен в успешном исходе задуманной операции, тревожили сомнения.

Капитан вскипятил электронагревателем воду, заварил кофе и до рассвета не сомкнул глаз, пока не нашел решение.

6

—Кристина! – после двух суток слежки окликнул он девушку. Она обернулась, выразив удивление на лице. К ней подошел стройный симпатичный мужчина лет двадцати пяти в длинном цвета хаки плаще. Правильные черты овального лица, карие глаза, чувственные губы, русые волосы. Своей улыбкой и вальяжностью он заинтриговал ее.

– Откуда вам известно мое имя? Мы ведь незнакомы.

– Вы очаровательны, как кинозвезда или фотомодель, – польстил он вместо ответа на вопрос.

– Я всего лишь студентка, – доверчиво улыбнулась Амелина, одарив его васильковым взглядом, – учусь на втором курсе.

– И очи синие бездонные цветут на дальнем берегу, – магически завораживающим баритоном пропел он, следя за реакцией девушки. Стихи ее заинтриговали, тронули струны чуткой души.

– Александр Блок один из лучших лириков, – сказала она.

– Вполне согласен, – подтвердил незнакомец. – Умел плести тонкие кружева. “Незнакомка”, “Кармен”, “Соловьиный сад”…

Девушка, согласно кивая головой, оценила его познания. А незнакомец, довольный началом диалога, произведенным первым впечатлением, продолжал разматывать нить:

– Разрешите представиться, Константин. Холост, двадцать шесть лет от роду. Хобби – каратэ, самбо, имею черный пояс. Рост, вес назвать?

– Как в брачном объявлении, – улыбнулась девушка. – Кто вы на самом деле? А-а, я догадалась, не говорите.

Она сделала паузу и с таинственным видом сообщила: – Вы мой телохранитель. Угадала?

– Очень сообразительная, – подтвердил он.

– Вас направил ко мне Белозерцев?

–Да, майор. Он в красивых женщинах толк знает, – охотно согласился Константин. – Вы – чудо, и прекрасны, но и проницательны. Вам бы в угрозыске цены не было. Я еще больше убедился, что вы звезда, а звезды, как Алла Пугачева или Маша Распутина, нуждаются в надежной охране, чтобы ни один волосок не упал с вашей головы.

– У вас какое звание? – неожиданно спросила она.

– Звание? – задумался он и скромно ответил. – Лейтенант милиции. Но вы, Кристина не сомневайтесь, у меня большие перспективы, голова варит. Я – молод, энергичен и тщеславен. Если не до генерала, то до полковника обязательно дослужусь. Правда, сама понимаешь, работа у нас не мед, можно бандитскую пулю схлопотать. Но у меня надежный ангел-хранитель, я рожден в рубашке.

– Грустно, но это ваши личные проблемы и трудности. Сейчас жизнь каждого человека под угрозой.

– Это так, – согласился он, и, подражая Андрею Миронову, пропел. – Ну, почему ко мне ты равнодушна… Может, нас судьба свела, я хочу постичь ваш духовный мир. Посидим за чашечкой кофе? Вы сейчас свободны от занятий?

– Да, свободна, – ответила Кристина, припомнив рекомендации Белозерцева о роли девушки легкого поведения в отношении таинственного киллера.

Но как себя вести с работником милиции, телохранителем? А может, Белозерцев решил ее проверить, прежде, чем подозрительный тип выйдет на ее след? Она решила продолжать игру, тем более, что Константин произвел на нее приятное впечатление. Хуже, если бы он тенью, внушая тревогу, повсюду следовал за ней.

– Вы действуете по инструкции? – спросила Кристина, вспомнив обещание Белозерцева, что телохранитель не будет ей досаждать.

– И по велению сердца, – Константин аристократически приложил руку к левой части груди. – Вас и на секунду нельзя оставить без присмотра, иначе поклонники уведут.

– Я научилась их отшивать, – строго произнесла Амелина.

– Значит и меня ждет такая участь? – с нотками сожаления поинтересовался он.

– Вы другое дело, при исполнении, это ваша служба.

– Да, служба, – вздохнул он. – На личную жизнь не остается времени. Так я приглашаю вас на кофе? Не откажите в любезности.

Взял в ладонь ее теплую руку, словно они давние знакомые. И это прикосновение показалось Кристине приятным. Она ощутила, что переживания извели и опустошили ее, она нуждается в утешении и дружеской поддержке, в общении, чтобы притупилась боль утраты. Еще свежа была картина похорон Макса. После недолгих колебаний девушка согласилась, лишь спросила:

– А как же ваша служба?

– Служба – не волк, в лес не убежит, – весело пошутил Константин и уже серьезно добавил. – Опекать вас входит в круг моих служебных обязанностей. Куда прикажете? В ресторан, кафе-бар, казино?

– Кто возместит расходы?

– Пусть это вас не волнует, Кристина, – успокоил он. – Есть статья расходов на агентурные цели и для поощрения доверенных лиц за ценные сведения. Вы —мое доверенное лицо.

– Но у меня нет ценной информации, и я не хочу быть вам чем-то обязанной, – промолвила девушка. – На чашечку кофе у меня денег хватит, от стипендии осталось.

– Вам еще стипендию платят? Неужели я похож на жмота? – обиделся он. – Не поскуплюсь для такой очаровательной леди. Иначе меня Белозерцев сразу же разжалует в рядовые.

– В милиции мало платят, – посочувствовала Кристина. – А ведь вы рискуете жизнью.

– Как работаем, так и платят, – самокритично заметил он. – Бандиты совсем обнаглели.

– Моего Макса убили, – прошептала она.

– Знаю и очень вам сочувствую. Крепитесь, не падайте духом. Жизнь продолжается, и вы еще испытаете счастье. Вы созданы для любви и нежности, – убаюкивающим голосом внушал он ей.

– Как вы красиво говорите, – удивилась Кристина. Прямо слух завораживает. .Я прежде считала, что в милиции служат черствые люди, неспособные на нежные чувства, что суровая профессия их деформирует.

– Вы заблуждались. Мы внешне, может, и суровы, но добрые чувства и все прелести жизни нам не чужды, – произнес он, с радостью осознавая, что захватил внимание девушки. Они шли по тротуару в толпе прохожих.

– Хотите шоколад «Корона»? – предложил Константин.

– Не откажусь.

Он достал из кармана плитку в яркой обертке, надорвал край фольги и отдал девушке. Она поднесла плитку к сочному бантику губ, и он с удовольствием увидел, как ее жемчужно-белые зубы надкусили шоколад. За его твердой оболочкой девушка ощутила вязкое пьянящее вещество.

– Что вы мне предложили? – насторожилась она.

– Шоколад с коньячной начинкой, – спокойно ответил новый знакомый. – Не бойтесь, вы устали от занятий, и это вас слегка взбодрит. Врачи рекомендуют, полезно для сердца. А теперь кофе…

Амелина не успела опомниться, как Константин подхватил ее под руки и они вскочили в подкативший троллейбус. Она почувствовала, как ранее не познанные ощущения заполняют ее тело и от этого оно становится легким, а сознание охватывает состояние спокойствия.

На миг ей припомнилось, что реакция организма на коньяк у нее была другой, но она не придала этому значения. Перед собой она видела улыбающееся лицо спутника, вызывавшее ответную улыбку.

Троллейбус развернулся на кольце и остановился. Константин подхватил Кристину и, словно ребенка, вынес на руках. Ей казалось, что она плывет на волнах и в голубом тумане качаются размытые контуры домов и деревьев. Это было похоже на цветной сон, и она не стремилась его прерывать. Прохожие смотрели на них, как на влюбленных, ошалевших от избытка нежных чувств.

Константин завел девушку в незнакомую комнату со скромным интерьером, усадил в мягкое кресло. На столе появились пирамидальная бутылка коньяка “Метаха” и две рюмки, коробка шоколадных конфет. И только после этих приготовлений он снял плащ и небрежно бросил его на спинку кресла. Из кармана плаща наполовину высунулась фотография. Он не заметил, его взгляд был прикован к Кристине, а она узнала на фото свое изображение.

Ее сознание, словно разряд электричества, пронзил немой вопрос: как у него могла оказаться эта фотография, если ее в момент убийства похитили у Макса бандиты? Она сама присутствовала при осмотре трупа, и фото обнаружено не было.

Логически поразмыслив, Амелина пришла к выводу, что это фото Константину мог передать только убийца. Значит, он связан с ним и по фото узнал ее имя. Хорош телохранитель?

Она хотела спросить, откуда фотография, но не прозвучавший вопрос застыл на ее жарко пылающих губах. Она вдруг осознала, что ошиблась, приняв его за телохранителя – сотрудника милиции, и остро ощутила опасность своего положения. Стремительно отвела взгляд от фото, чтобы он не перехватил взгляд. Нашла в себе силы, поднялась с кресла.

С сияющей улыбкой приблизилась к нему, намереваясь вынуть фото, но раздумала. Пропажа фотографии, наверняка, насторожила бы его. Приближение девушки он расценил, как знак доверия. Открыл бутылку коньяка и разлил золотистый напиток в рюмки.

– Согрейся, родная.

– Мне и так тепло от шоколада с коньячной начинкой, – Кристина кокетливо покачала головой.

– Тогда прими ванну и согрей меня, а то очень-очень озяб,– откровенно указал он на диван-кровать у стены, решив, что девушка, отведав шоколад с наркотиком, сама в упоении раскроет объятия и не придется преодолевать ее сопротивление, хотя подавление строптивых девиц и доставляет ему необыкновенное наслаждение. Он и на сей раз, решил не ограничивать себя в удовольствиях.

Своими изощренными приемами, причинив ей боль, он заставит Кристину кричать и сопротивляться, а затем на правах победителя, в любовной схватке, вынудит ее смириться.

“Жаль, что для забавы Рог отпустил короткий срок. Асфикция, к черту эту затею, пока не натешусь всласть,” – подумал он, со странным вожделением глядя на Кристину и желая одного – побыстрее овладеть ее горячим трепетным телом.

– Я позвоню, – Амелина подошла к телефону и подняла трубку. Он одним прыжком настиг ее и цепко, словно клещами, схватил за руку.

– Куда? Кому? – попытался вытянуть из нее ответ.

– Подруге Насте, – уняв волнение, тихо ответила девушка. – Разве нельзя?

– Потом, потом, Кристина, – нетерпеливо произнес он, пожирая ее глазами, и она поняла, что если не найдет выхода, то его ничто не остановит – в нем, пробуждался инстинкт азартного хищника, в жилах закипала бешеная кровь.

– Я приму ванну, освежусь,– поспешно сказала она, намекнув, что уступает его похоти.

– Так бы давно, – обрадовался он и придержал девушку за руку. – Раздевайся здесь, я хочу тебя видеть без одежды…

– Товарищ лейтенант, что с вами? Вы превышаете свои служебные полномочия, – рассердилась девушка. – Насчет такого стриптиза Белозерцев ничего не сказал.

– Ты же не монашка, – возразил он. – У майора с женщинами проблемы, а я в любви неутомим, как Гришка Распутин. Ты не пожалеешь, Кристина. Разве я тебе не нравлюсь?

– Нравишься, но не торопись, – ответила она и прошла в ванную. Заперла на шпингалет дверь, отметив ее ненадежность. Без особого труда можно вышибить ногой или плечом. Открыла вентиль, и тугая струя ударила в ванну. “Что делать, что делать? – этот вопрос, как бормашина, сверлил мозги. – Как выбраться из западни. Я попала в руки киллера”. В этот миг отчаяния она вспомнила наставления Белозерцева.

Спрут с нетерпением смотрел на дверь ванной, желая проникнуть взглядом за ее пределы. Шум воды не мешал его воспаленному воображению. Оно рисовало ритуал раздевания женщины.

С каждым движением ее рук, как осенние листья, опадают ее одежды, обнажая матово-белое, гибкое и нежное тело. Его все более захватывала мысль, не дожидаясь, когда Кристина выйдет, проникнуть в ванную и заключить ее в свои объятия – испуганную, дикую и непокорную. Силой овладеть ею, чтобы в этой схватке было все: и ненасытная страсть, и боль, и слезы, чтобы ее горячее тело трепетало в его сильных руках.

Игоря, словно пружиной вытолкнуло из кресла. На ходу, сбросив с себя одежду, он уже был готов схватиться за ручку двери, но телефонный звонок остановил его. Спрут со злостью поднял трубку.

– Чем порадуешь? – узнал он хриплый голос Рогачева. – Учти, срок операции истекает.

– Рог, Кристина у меня.

– Кончай с нею. Из-за нее меня бессонница замучила.

– Мы же договорились? Она очень хорошенькая…

– Знаю, что хорошенькая, не слепой, – оборвал Семен и после короткой паузы велел. – Ладно, повремени, пока ее не тронь. Приеду с Артуром, он тоже сгорает от страсти. Придется тебе с нами поделиться.

Спрут попытался возразить, но Рогачев положил трубку.

«Прозрел, старый козел, жаба задавила. Мало ему своих баб, так на свежую «клубничку» потянуло. И этого недоумка, сюда приплел, – с недовольством подумал Глеб. – Ладно, до их прибытия я с ней позабавлюсь».

Он решительно направился к ванной, за дверью которой послышался шум воды. Телефонный звонок заставил его возвратиться.

– “Хвост” за собой не приволок? – спросил Рогачев.

– Нет, все чисто, комар носа не подточит.

– Тогда жди. Приготовь, разогрей девочку коньяком или ликером, чтоб слишком не брыкалась, была послушной и ласковой.

– Уже разогрел.

– Чем?

– Шоколадом с биостимулятором.

– А-а, понял. До нашего приезда не тронь ее, потом натешишься от души. Не дергайся, жди.

“Как бы не так, – со злостью подумал Спрут. – Я рисковал собой, заманил крошку. Выкусят, не уступлю пальму первенства”.

– Кристина, выходи, у меня терпение не железное! Может. заснула? – крикнул он и резко потянул на себя запертую дверь.

7

– Товарищ майор, я потерял Амелину из виду. Лишь на минуту отвлекся за сигаретами, а ее и след простыл. Словно сквозь землю провалилась, – сообщил по радиостанции лейтенант Яценко.

– Тебя мало убить, я же велел не спускать с нее глаз, – упрекнул Белозерцев. – Когда, где и как это произошло?

– Десять минут назад она вместе с группой студентов вышла из здания университета, – пояснил Яценко. – На улице к ней подошел высокий парень, возможно, новый ухажер. По приметам он не похож на подозреваемых лиц. Они смешались с толпой и, наверное, уехали на троллейбусе.

– Возможно… не ожидал я от тебя такого прокола. Напишешь объяснительную записку, – приказал майор. – Срочно бери такси и езжай по линии маршрута № 4.в район Марьино. Будь на связи. Обнаружишь – сразу же сообщи. Понял?

– Так точно! – ответил лейтенант с нотками вины в голосе.

«Да, скверная, неожиданная ситуация», – с огорчением подумал Белозерцев и включил радиотелефон.– Судьба Кристины на моей совести. Пока не все потеряно, еще есть шанс взять ситуацию под контроль. Важно, чтобы она сама осознала опасность, догадалась, что попала в руки потенциального убийцы, а не поклонника и попыталась сообщить о месте нахождения. Не вызывает сомнений, что в качестве заложницы ее вряд ли станут долго держать. Разве, что несколько часов, пока насладятся, а затем ликвидируют. Поэтому нельзя терять ни одной минуты. Надо поднять по тревоге всех сотрудников опергруппы, блокировать район».

–Володя, похоже, Кристина в опасности, попала в ловушку, – позвонил он Щеглову, с напряжением ожидая его реакцию.

–Поздравляю, коллега. Здравствуйте, я ваша тетя, приехали, – с осуждением произнес следователь. – Вот те и подсадная утка. Твоя авантюра может ей и нам дорого стоить. Что с Кристиной, где она?

– Пока неизвестно. Яценко, растяпа, проворонил, потерял из виду возле университета. Полагает, что уехала от него на троллейбусе.

–Ты его рекомендовал, – напомнил Владимир.

–Каюсь, виноват, ошибся. Понадеялся на его расторопность и сообразительность. Однако не все потеряно.

– Что ты имеешь в виду?

– Я снабдил Кристину портативным радиотелефоном на случай критической ситуации. Научил пользоваться аппаратом. Почувствовав опасность, она догадается выйти на связь и сообщит свои координаты. Но пока никаких сигналов.

– Что намерен предпринять?

– Сейчас выезжаю в предполагаемый район ее похищения, – ответил майор.

– Не хочу быть безучастным, – сказал Щеглов. – Оба заварили кашу, вместе и расхлебывать будем. Вдвоем поедем. Через дежурного по УВД сориентируй сотрудников на розыск Амелиной, сообщи ее приметы. Ты полагаешь, что ее похитили?

– Не совсем, возможно, заманили обманом. Девушки в ее возрасте очень доверчивы и любопытны, – пояснил Василий. – Возможно, я просчитался, посоветовав ей сыграть роль девицы легкого поведения. Азартная натура, увлеклась.

– Ты с ней одного поля ягода, – подметил Щеглов. – Потом поговорим об ошибках, а сейчас – вперед!

Через три минуты они встретились у подъезда, сели в “Жигули” и милиционер-водитель вырулил на улицу в поток автомашин. Ехали молча. Белозерцев, сидя рядом с водителем, кожей ощущал угрюмый взгляд Щеглова и сильнее сжимал в руке включенный радиотелефон, словно таким способом хотел извлечь из него долгожданный голос Кристины. Телефон безмолвствовал.

– Да, сейчас ей газовый пистолет или баллончик не помешал бы, – нарушил тягостное молчание следователь. – Ты, Василий, был прав, всегда надо исходить из худшей ситуации. Но если ее заманили несколько мужиков, то и оружие не поможет, только станет легкой добычей бандитов. С одним еще есть шанс совладать, а с шайкой – проблематично.

Василий не успел поддержать рассуждения, так как услышал мелодичный сигнал радиотелефона.

– Кристина, я слушаю, – откликнулся он, распознав сквозь шум взволнованный голос девушки. – Что с тобой? Где ты?

– Я в опасности. Заперлась в ванной.

– Назови адрес.

– Название улицы не запомнила. Конечная остановка троллейбуса № 4. Слева в ста метрах одноэтажный дом, бетонная ограда, зеленые металлические ворота. Товарищ майор, помогите мне.

– Не волнуйся, Кристина, будь умницей, сохраняй хладнокровие, мы уже в пути. Продержись еще минут десять. Сколько их?

– Пока один. Прикинулся лейтенантом, моим телохранителем, и я, глупая, поверила. Но случайно увидела у него свою фотографию, подаренную Максу. Они ее вытащили вместе с валютой, и все поняла..

Офицер пару секунд соображал и тут же велел:

– Защищайся всем, что подвернется под руку, только не впадай в панику. Злодей должен ощутить твое сопротивление и силу. Это обескураживает любого преступника. Проверь, есть ли горячая вода? Если есть, то в случае проникновения в ванную ошпарь его кипятком. Это, конечно, круто, свариться, как рак, но при обороне все средства хороши, тем более для девушки. Пусть тебя ничто не смущает, это средство самообороны. Постарайся выиграть время.

– Вода горячая, – услышал он голос воспрянувшей духом девушки и спустя секунду вскрик: – Он зовет меня, ломится в дверь…

– Держись, родная, – пожелал Василий и приказал водителю. – Включай сирену и жми на полную.

“Жигули”, звуком сирены освобождая себе проезжую часть, устремились вперед. Машины притормаживали, уступая дорогу.

– Свяжись с Яценко. Довольно ему баклуши бить, – сказал Щеглов. – Не исключено, что потребуется его помощь.

– “Лотос”, “Лотос”, – назвал по радиостанции позывные лейтенанта Белозерцев и услышал отзыв:

– Я “Лотос”, слушаю вас, товарищ капитан.

– Выдвигайся в район конечной остановки, – приказал он. – Там встретимся. Кристина подала знак, она в опасности.

Не доезжая полукилометра до кольца, следователь велел водителю выключить сирену, чтобы не привлекать излишнее внимание. Почти на ходу выскочил из “Жигулей”, оставив их у обочины, чтобы надпись на дверце не отпугнула преступников. Вместе с подоспевшим лейтенантом Яценко прошли по тихой улице налево, как объяснила Амелина. Через сотню метров увидели одноэтажный красной кирпичной кладки добротный дом за бетонной оградой с зелеными воротами.

– Ты останься на улице и наблюдай за обстановкой, – приказал Белозерцев лейтенанту. – Гляди в оба, если еще один прокол – и не видать тебе угрозыска.

– Товарищ капитан, слишком сурово, – возразил лейтенант. – Никто от ошибок не застрахован.

– Никто, но мы, как саперы, не имеем права на ошибку, – оборвал его Василий. – Цена ошибки – жизнь человека, жизнь Кристины. Она нам поверила, понял?

– Как не понять, виноват – исправлюсь.

– Оружие применяй только в крайнем случае, когда возникнет реальная угроза жизни, – напутствовал офицер. – Ладно, не маячь, затаись поблизости.

Ворота, очевидно второпях, позабыли запереть. Сначала Белозерцев, осторожно проверив и убедившись, что нет собаки, стараясь быть незамеченным из окон, пробрался во двор.

Затем этот же маневр совершил Щеглов. Массивная стальная дверь была наглухо закрыта.– Силой не вскрыть, придется прибегнуть к хитрости, – прошептал он и, отыскав на дверном косяке кнопку звонка, утопил палец. Прислушались, изготовив оружие. Долго никто не реагировал. Затем послышались приближающиеся шаги.

– Рог, ты? – спросил возбужденный голос с одышкой, словно его обладатель преодолел спринтерскую дистанцию.

– Да-а, , открывай! Где Кристина? – напористо, хрипловатым голосом, подражая риторике отпетого уголовника, вскричал Белозерцев, сознательно упомянув имя Кристины. Это, как капитан и предполагал, должно было поколебать твердость насильника.

Спрут, разгоряченный схваткой с непокорной девушкой, злой из-за того, что до приезда корешей не удалось ею овладеть, в отчаянии отодвинул засов. Дверь распахнулась. Страх и недоумение застыли на лице Игоря, когда пистолет тупо ткнулся в его грудь.

– Где Кристина? Что ты с ней сделал!? – крикнул Василий, защелкнув наручники на его дрожащих руках. Офицера в этот момент волновал вопрос: “Жива ли Кристина, не изнасиловал ли ее этот злодей?

– Товарищ майор, – с радостью услышал он знакомый голос. Из глубины комнаты выбежала девушка в разорванной одежде и уткнулась лицом в грудь Белозерцева. Девичье тело вздрагивало от рыданий.

– Крепись Кристина, – Василий бережно, как ребенка, погладил ее по растрепанным золотистым волосам, поцеловал влажные от слез глаза.

По разгоряченному лицу, мокрым волосам и сорочке Спрута, по разорванной блузке и юбке девушки, напряженному дыханию, Белозерцев представил, какой отчаянной была схватка, в которой злодей был одержим желанием утолить животную страсть, а другая – любой ценой защитить себя. Спрут бросал гневные взгляды на Кристину, дул на ошпаренную и укушенную девушкой руку.

– Дикарка, недотрога, – возмущался он, выбивая зубами дробь. – Все равно тебя кто-нибудь обломает.

– Мерзкое животное, – не осталась в долгу Амелина, и по этим колкостям капитан понял, что успел вовремя – с девушкой все в порядке, если не считать припухших от поцелуев насильника губ и испорченной одежды. Кристина одной рукой стыдливо прятала непокорную упругую грудь, а другой стягивала края ткани, прикрывая обнаженное бедро.

В ее возмущенном облике, молодом горячем теле, еще не изведавшем хмельных чар любви, как огонек свечи, трепетал протест против насилия. Она была восхитительна и непорочна в этот миг, одержима страстью отстоять свою честь и достоинство.

Восхищенный ее внутренней и внешней красотой, Белозерцев дольше обычного задержал на ней взгляд, и это смутило Кристину. Он снял с себя куртку и набросил на девичьи плечи. Она благодарно улыбнулась.

– Самое страшное уже позади, – подбодрил ее офицер. – Обнову мы тебе справим за счет милиции, ведь не по своей вине пострадала. Молодец, Кристина, выдержала испытание. Будем перед начальством ходатайствовать о поощрении. Верно?

– Да, конечно, отважная девушка, – подтвердил скупой на похвалу Щеглов и, глядя в упор на Спрута, потребовал:

– Где остальные? Где Рог?

– Не знаю никаких рогов и копыт не видел, – отвел глаза в сторону подавленный и мрачный насильник..

– Колись! Ты сам назвал Рога, никто не тянул за язык, – настаивал следователь. – Или я тебя упрячу за решетку по 117 или 118 статьям УК.

– Начальник, вот те крест, – он безнадежно поднял сцепленные руки. – Не тронул я ее, не далась она. Я что, зверь, какой? По согласию хотел, без насилия. Другие бабы только и мечтают, а эта ненормальная какая-то, может бешеная. Укусила за руку, кипятком ошпарила. Скажи, Кристина, что не тронул я тебя, ни за что пострадаю..

– Слаб в коленках, – съязвила Амелина. – Хотел силой взять, не вышло. А портрет свой, чтоб не распух, гусиным жиром смажь, может, какая-нибудь дура клюнет.

– Где главарь банды Рог? Назови адрес. Это смягчит твою участь, – не отступал Щеглов.

– Не-е, не знаю, не скажу…

Раздался нетерпеливый продолжительный звонок. Спрут метнул выдавший его взгляд на стальную дверь.

– Ни звука. Кристина, живо спрячься в ванной, – тихо приказал следователь и одновременно с Владимиром взвели курки пистолетов. Щеглов подтолкнул Игоря в спину:

– Открывай. Выдашь – пристрелю на месте, как собаку, при попытке к бегству!

Белозерцев и Щеглов изготовившись, встали по сторонам двери. Раздался еще один настойчивый звонок, затем грубый хрипловатый крик:

– Открывай, а то дверь разнесу.

– Рог, это ты? – спросил Спрут.

– По голосу не признаешь, – рассердился Семен. – Возишься, как блоха.

Следователь подал знак, Игорь отодвинул тяжелый засов.

– Где она-а? Кровь с молоком, – Семен и Артур нарисовались на пороге. И прежде, чем прозвучал приказ: при виде нацеленных на них пистолетов замерли с застывшими лицами. Придя в себя, Рог хотел было ретироваться, но сзади подоспел находившийся в засаде Яценко.

– Стреляю на поражение, – предупредил он.

– Спрут, сдал нас ментам! – завопил Рогачев. – Задавлю, “хвост” за собой притащил, а говорил, что чисто.

– Рог, не знаю, как они выследили. Пощади, – упал на колени подельник. Рогачев рванулся вперед, чтобы вцепиться пальцами в горло братка, но Белозерцев ловко перехватил его руку и заломил за спину. Семен вскрикнул от боли. Стальные браслеты сковали руки задержанных. Их обыскали, по документам установили личности Рогачева и Швыдко, изъяли пистолет ТТ и нож.

– Это они, они убили Макса! – в отчаянии закричала Кристина.

– Вы подозреваетесь в совершении тяжкого преступления, – объявил Щеглов. – На выход, по одному. В случае побега, стреляю на поражение без предупреждения.

Рогачев и его подельники решили не испытывать судьбу, вели себя смирно. Их посадили в прибывший автозак – ГАЗ-52 со стальным фургоном, оборудованным для транспортировки заключенных, и увезли в следственный изолятор. Следом за ним на площадку МРЭО был доставлен автомобиль, на котором приехали Рогачев и Швыдко, чтобы поразвлечься с Кристиной. В доме с участием эксперта-криминалиста и понятых был проведен обыск, пополнивший коллекцию вещдоков по делу об убийстве Еремина и попытке покушения на Амелину.

– Василий, заставил ты меня поволноваться, – признался Щеглов Белозерцеву. – Пожалуй, седин прибавилось. Все, больше никаких импровизаций с подсадными утками. Ты представь, какие бы оргии они устроили, не подоспей мы вовремя?

– Не хочу представлять, это ужасно, но все благополучно обошлось, – отозвался майор.

– Только точный расчет, железные гарантии, чтобы никакого риска, – продолжил развивать мысль следователь. – Это тебе не боевик или детектив с трюками, где все так гладко, а реальность, и мы не вправе рисковать чужими жизнями…

– У меня тоже сердце не камень, щемило, пока не услышал по радиотелефону голос Кристины, – офицер подмигнул девушке, сидевшей рядом на заднем сидении. – Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Сегодня Кристина заслужила самых высоких почестей и нежных слов, я угощаю. Теперь никто не посмеет обидеть главного свидетеля обвинения. Готовься к убедительной речи на судебном процессе.

Смущенная девушка согласно кивнула красивой головой, разметав золотистые волосы, и доверчиво улыбнулась Василию.

Он легонько сжал ее тонкие теплые пальцы, чувствуя, как волна нежности захватывает его. «В этом изящном и хрупком создании такая сила воли, способность противостоять насилию? Воистину, загадочная женская душа», – подумал он с благодарностью.

– С радиотелефоном ты ловко придумал, – заметил Владимир, но поглощенный мыслями о Кристине, ставшей ему дорогой, Белозерцев ничего не ответил, лишь добрая улыбка человека, честно исполнившего свой долг, осветила его лицо.

Эпилог. Суд, признав Рогачева и Швыдко рецидивистами, приговорил их по статье 93 Уголовного кодекса за умышленное убийство при отягчающих вину обстоятельствах к смертной казни, Спрута – к семи годам лишения свободы в ИТК усиленного режима. У преступников были конфискованы автомобиль и другое имущество. Белозерцев сдержал слово. Кристине с лихвой был возмещен ущерб, и она справила обнову. В награду за смелость ей вручили часы, напоминающие о том дне, когда фортуна и рыцарь сыска Василий Белозерцев с другом Владимиром Щегловым не оставили девушку в беде.

ВСТРЕЧА У « РОЗЫ ВЕТРОВ»

1

Его появление в гостинице «Роза ветров» – одного из южных приморских городов, знаменитого своей белой акацией, не осталось незамеченным. Это был высокий импозантный мужчина лет сорока пяти от роду. Одет был в дубленку палевого цвета и ондатровую шапку. Держался он гордо, независимо и в то же время раскованно, что внушало окружающим мысль о его состоятельности.

С необыкновенной легкостью он устроился в респектабельную гостиницу на знаменитой улице в центре города. Словно не существовало с закладки первого камня таблички: «Мест нет». После встречи и участливой беседы с ним каменное сердце дежурного администратора дрогнуло и обольстительная улыбка озарила женское лицо. Мужчина, произведший маленький фурор, стал а гостинице своим человеком ,И даже невозмутимый швейцар в форменной одежде с золотыми позументами и в фуражке с генеральской кокардой – добытчик водки – неизменно раскланивался с ним при встрече , памятуя о щедрых чаевых. А в фойе гостиницы в тщетном ожидании свободных мест изнемогала разношерстная публика, которую обильно сдобренная косметикой администраторша удостаивала равнодушных взглядов что, мол, с них возьмешь?

Еще раньше удачливого незнакомца, волею журналистских судеб, я с помощью местных коллег оказался в этой гостинице. Администрация подобных заведений, надо честно сказать, нашу пишущую братию недолюбливает и побаивается. Бог знает, с какой целью поселился, не вынюхал бы какой криминал в отечественном, ненавязчивом сервисе, подобно знаменитому гоголевскому ревизору. Не оберешься тогда хлопот. На меня гостиничная администрация и обслуга поглядывала с подозрением.

Гостиничные дела меня совершенно на тот момент не интересовали. а вот появление незнакомца, поселившегося на одном со мной этаже в люксовом номере, не ускользнуло от внимания. «Приехал, наверное, толстосум. чтобы поразвлечься, да деньгами поссорить, – решил я. – Хотя зима не лучшая пора для подобных занятий. Другое дело – знойное лето, золотой пляж, женщины легкого поведения. Но, может, у человека на летний сезон свободного времени не нашлось Не исключено, что он предпочитает зиму лету с его суетой, когда на пляжах яблоку негде упасть».

Вскоре незнакомец так вписался в гостиничный интерьер, что я перестал думать о нем. И, возможно, этот, одни из множества эпизодов случайных встреч, стерся бы в памяти, но через пять дней я увидел незнакомца в фойе на этаже. Голова его была забинтована . Одет в заношенную куртку с короткими по локоть рукавами е чужого плеча. От прежнего лоска и импозантности, загадочно-веселого блеска в глазах , сводившего женщин с ума, не осталось и следа. Облик незнакомца был унылый и подавленный. Вместо привычных «Маlboro» он судорожно курил простенькие сигареты. Едкий дым витал над его белой, как кокон тутового шелкопряда, головой.

Пристрастие, профессиональный интерес к криминальным историям заставили меня остановиться. Я подошел к свободному креслу у журнального столика, на котором стояла керамическая ваза с цветами и лежало несколько ярко иллюстрированных журналов.

– Разрешите? Не помешаю? – спросил я.

– Нет, нет,– поспешно ответил он. – Пожалуйста, не помешаете.

Судя по тому, с какой поспешностью и живостью он отозвался, я понял, что он нуждается в собеседнике, чтобы высказаться, облегчить душу. Так устроена психика человека: когда ему хорошо, он счастлив, то нет нужды делиться сокровенным. Когда же в беде, то требуется сочувствие, хотя бы доброе слово поддержки и утешения . Я предложил ему сигареты «Золотой пляж» (в то время изредка баловался куревом). Он благодарно кивнул, прикурил от окурка и, упреждая мои вопросы, произнес:

– Печальная история вышла. Я – снабженец, Петр Шестаков. Вкалываю на нефтепромыслах в Тюменской области. Кручусь, как белка в колесе, Обеспечиваю оборудованием и запчастями несколько вышкомонтажных контор, буровые установки. Черт возьми, везде дефицит. За спасибо и красивые глаза ничего не дают. Одному подавай меха да осетрину, другому – коньяк, водку, крымские марочные вина. Но я на судьбу не жалуюсь. Так вот выпала мне сюда командировка, а накануне выдали приличную премию. Решил совместить приятное занятие с полезным – и дела уладить, и отдохнуть. Летом нам на юг дорога заказана – начальство прет у моря понежиться, а наше дело качать нефть, добывать природный газ, обогащая олигархов.

– Так что произошло? – возвратил я его к теме.

– Черт меня дернул пойти в ресторан «Роза ветров», – отчаянно махнул он рукой. – А когда за полночь возвращались, какие-то грабители напали, ударили по голове. Обобрали под чистую – тридцать пятьдесят тысяч семьсот рублей, документы, часы, золотую печатку. Вытряхнули из дубленки. А я ее у приятеля одолжил, да и деньги наполовину чужие, собранные на подарки. Слава богу, что жив остался, а могло кончиться хуже. Когда они меня ударь будто в пустоту провалился . Очнулся и слышу один говорит: «Коли его», а второй ему в ответ: «Он уже готов» и пнул ногой. Ну думаю, пронесло. Кралю мою они почему-то не тронули. Крика ее я не слышал. Одним словом, знатно погулял. Теперь, гол, как сокол. Через час после нападения на меня какой-то мужик набрел, позвонил в милицию. Отлежался я сутки в больнице, в милиции вот куртку презентовали. Спасибо и на том, Не верю, что отыщут грабителей. Будет мне впредь дураку наука. Правильно умные люди говорят: век живи – век учись.

– Как же вы теперь? Может, помочь? С домом созвонились?

– Денег немного раздобыл, – ответил Шестаков. – Я ведь номер в гостинице на три недели вперед оплатил, поэтому часть денег возвратила администратор. Домой звонить не стал, Не дай Бог моя благоверная дознается в какую я историю влип, скандала, а может, и развода не миновать. Ведь здесь без женщины не обошлось, как говорят, бес в ребро, седина – в бороду, захотелось на стороне развлечься. Позвонил приятелю, объяснил ситуацию, Он все понял и пообещал срочно переслать по телеграфу деньги.

К концу разговора Шестаков успокоился, выговорился, отлегло от сердца. Мы по-дружески расстались, и он даже пригласил меня в гости в Тюмень, где нашего брата журналиста, хоть пруд пру– ди. Но некоторые детали случившегося с ним, как это выяснилось позже, он все же утаил, и я его за это не осуждаю – у мужчин могут быть свои тайны, которые не следует доверять даже старым приятелям.

2

В городском отделе милиции, еще до того, как я с ним познакомился, Шестаков рассказал все подробно и в деталях. Дело поручили расследовать старшему оперуполномоченному уголовного розыска майору милиции Василию Белозерцеву. Он изложил суть происшествия начальнику УВД , полковнику Максиму Реброву.

– Да, вокруг этого ресторана «Роза ветров» происходят странные события, – задумчиво произнес полковник. – Не осиное ли там гнездо? Если так, то надо его срочно накрыть, иначе на Шестакове дело не кончится. Давайте Василий вместе со следователем Щегловым займитесь вплотную «Розой ветров». У вас это неплохо в тандеме получается. Случай со Слепневым, наверное, не забыл? Ловко вас тогда хотели провести.

– Не забыл, Максим Иванович, – улыбнулся Василий. – А по поводу ресторана у меня есть соображения. Разрешите изложить?

– Разрешаю. Опять оригинальная идея?

Белозерцев подробно обрисовал план действий. Полковник внимательно выслушал и заключил:

– Толково, одобряю, действуйте. Держите меня в курсе событий. Будьте предельно осторожны.

Посидеть вечером в ресторане «Роза ветров», расположенном вблизи одноименной гостиницы, для Белозерцева и Щеглова, решивших не «светиться» по тем временам оказалось делом непростым. Они, из оперативных соображений, решили пройти инкогнито. А чтобы избежать случайностей, прибегли к услугам гримера, изменившего их облик. А ведь достаточно было одного звонка директору ресторана, чтобы для сотрудников на любое время и в удобном месте был заказан столик .

Но это означало бы утечку информации и провал операции, поэтому решили попасть в ресторан обычным способом , общих основаниях . Белозерцев и Щеглов смешались в толпе жаждущих проникнуть в «Розу ветров» – любимое пристанище моряков загранплавания Но угрюмый детина вышибала могучим телом преградил проход в стеклянную дверь.

– Мест нет, мест нет… – повторял он невозмутимо, как истукан, угрожающе двигая крутыми плечами.

– Колоритный экземпляр. Каким только морским ветром его сюда нанесло, – подумал Василий. – Раньше я его не встречал .

Аккуратно работая локтями, он приблизился к парню, которого про себя окрестил Гаврилой –гориллой

– Сколько? – полушепотом спросил майор .

– Пятьдесят за рыло, – холодно изрек Гаврила, ощупью оценивая номиналы купюр, вложенных в его широкую медвежью лапу и пряча их . Этот же маневр повторил и находившийся рядом Щеглов. Толпа с завистью посмотрела вслед двум мужчинам. Начала было роптать, но Гаврила многозначительно произнес магическое слово «спецзаказ» и страсти улеглись.

В гардеробной Василий и Владимир отстегнули чаевые чопорной и надменной старухе, которая только после этого согласилась гарантировать сохранность их одежды.

В банкетном зале ресторана, расположенном на втором этаже, было немноголюдно. На покрытых белоснежными скатертями столиках празднично поблескивали столовые приборы, пирамидками лежали салфетки. Среди немногих посетителей в белых блузках с розочками на груди и в голубых халатиках порхали официантки.

– Мест нет, мест нет… – подражая Гавриле, произнес Щеглов, оглядывая полупустой зал. – Да здесь роту можно разместить.

– Ты прав, Володя, – согласился Белозерцев. – Они искусственно создают дефицит, но вскоре проблема исчезнет, как грибы после дождя появляются новые рестораны и бары. А пока, проведя час-другой у входной двери, клиент завоет белугой и выложит любые чаевые, чтобы только попасть в зал. В общем, изощренная форма вымогательства. Редко мы в рестораны ходим, отстали от «новаций» застольной жизни. Придется изучение проблемы наверстывать.

– Ребров не ошибся, здесь предстоит горячая работа, – заметил следователь. Этими соображениями они обменялись, пока выбирали столики. Сели, как и намечали, за разными, расположенными у окна по соседству столиками. Никто не должен был заподозрить, что они знакомы, тем более сотрудники милиции.

В тот момент, когда Белозерцев развернул меню, к нему скользящей походкой подошла официантка.

– Заказывайте, – очаровательно улыбнулась она, приготовив блокнот и ручку.

– Записывайте, будьте любезны, – галантно привстал Василий. – Жаркое, бефстроганов, салат « Шальная молодость моя», сто граммов осетрины. Из напитков – триста граммов коньяка «Аркадия» и бутылку минеральной воды «Куяльник». Не забудьте фрукты и цветы. Пока достаточно.

Заказ Щеглова был намного скромнее: 150 граммов водки и кофе с пирожным привели официантку в уныние. «Как этот пижон сюда попал?– недоумевала она. – Может, постепенно разогреется? Встречаются типы, которые начинают с наперстка, а кончают гранеными стаканами. Тепленькими их увозят на вытрезвление. По пьяной лавочке они щедрые, суют деньги, лезут целоваться».

Она надеялась на такой исход, во втором клиенте, Белозерцеве, сомнений не было. Этот сразу круто взял, видно, мужик с размахом, на трехстах не остановится. Поэтому она в первую очередь обслужила Василия, хотя удобно было бы начать со Щеглова.

Между тем на сцене, в глубине зала музыканты заняли места за инструментами. Засверкали огни цветомузыки, в зал полилась веселая мелодия. Музыканты разминались. ублажая завсегдатаев ресторана «винегретом» из попурри.

Их приветствовали одобрительными возгласами. Белозерцев отлил из графинчика 50 граммов коньяка в рюмку и. не смакуя, как это делают интеллигенты. залпом выпил. Краем глаза увидел, что тоже сделал и Щеглов. Принялся за салат и почувствовал, что действительно, проголодался. Ведь работа сыщика не располагает к размеренному плавному режиму жизни. Всегда у него времени а обрез, всегда он кого-то ищет. Какой там режим: завтрак, обед и ужин по часам. Все приходится делать на ходу, нередко довольствоваться сухомяткой. А вот, чтобы так с семьей, с друзьями посидеть в ресторане, если и удается, то только в День милиции и то не всегда.

Перекусив, он взглянул на Щеглова. Тот подал знак, что мол, надо выйти. Прошли в курилку: сначала Владимир, а минуты три спустя, Василий.

– Не слишком ли шикарно, Василий? – встретил его вопросом Щеглов. – Гляди, в смету не уложимся, деньги ведь казенные, выданы под отчет? Ребров с нас взыщет. Лишку не хвати, а то разберет.

– Все нормально, Володя, – успокоил его Белозерцев. – Я должен произвести впечатление не бедного родственника, а состоятельного человека с очень тугим кошельком. Иначе никто не клюнет и вечер пройдет вхолостую. Вот тогда Ребров действительно взыщет, за каждую копейку заставит отчитаться. А победителей не судят. Поэтому я гуляю, такая у меня роль, а ты грызи бублики и гляди в оба за публикой.

Хотя в курилке было безлюдно, они разговаривали полушепотом. Сначала в зал возвратился Щеглов, а затем Белозерцев. Публика набирала «градусы» и обороты. На свободной площадке перед оркестром танцевали пары. Вскоре кому-то из завсегдатаев показалось, что яркий свет режет глаза, не способствует атмосфере близости и доверия. Несколько светильников погасили, но с таким расчетом, чтобы вилку не провести мимо рта.

«Здесь кто-то бесцеремонно правит балом, – подумал майор. – И если так пойдет дальше, я могу остаться не у дел». Он пропустил 100 граммов, с аппетитом умял жаркое и направился к оркестру, держа в голове подробности рассказа потерпевшего Шестакова.

– Прошу ламбаду, ламбаду! – подошел он к бородатому руководителю ВИА «Сюрприз». – Утешь душу…

– Пшел, много вас здесь заказчиков, а я один, – огрызнулся бородач.

– Плачу, – Василий подал две десятки.

– Это другой разговор, – оживился музыкант и крикнул в публику. – По заявке нашего дорогого гостя звучит зажигательная ламбада. Танцуйте все и не скупитесь, делайте заказы. Счастье не в деньгах и их количестве, а в приятном общении, в музыке, окрыляющей ваши щедрые сердца!

И зазвучала темпераментная латиноамериканская мелодия.

3

Отзвучала ламбада и еще несколько мелодий. И когда о Белозерцеве стали забывать, он вновь напомнил о себе. Размахивая туго набитым портмоне, он снова сквозь толпу танцующих, пробился к музыкантам..

– Давай шальную молодость мою!– кричал Василий, протягивая бородатому пятидесятидолларовую купюру.

– Для дорогого гостя, – пропел тот с удовольствием в микрофон. – Звучит песня Аллы Пугачевой. Танцуем все, уважьте гостя.

Лихая, разухабистая мелодия заполнила зал, срывая со стульев охмелевших мужчин и женщин, прожигающих жизнь в застольях. Василий возвратился к своему столику, считая, что теперь надо ждать ответного шага. Щеглов, отхлебывая из чашечки кофе, сосредоточенно наблюдал за публикой. Ничто не вызывало тревоги.

И вдруг увидел, как от группы танцующих пар, отделилась высокая, стройная женщина в синей с фиолетовыми подпалинами блузке и в синей с блестками джинсовой юбке. Она направилась между рядами столиков. Черные длинные волосы были небрежно разбросаны по ее плечам, розовый шарфик обнимал изящную лебединую шею. Белозерцев тоже ее увидел и мгновенно восстановил в памяти портрет, нарисованный Шестаковым. «На Элле, с которой тот познакомился здесь же в «Розе ветров», был свитер и джинсовые брюки варенка. Волосы были собраны на затылке в тугой узел. Но черты лица совпадали, хотя отдельное сходство – это ещё не доказательство». – подумал майор.

Прелестная незнакомка приблизилась к столику Белозерцева, и словно ненароком задела рукой конец своего шарфика. Он розоватой птицей спланировал почти к его ногам.

– Ой, извините, – наклонялась она, пытаясь поднять шарф, но Василий опередил ее.– Пожалуйста, не стоит беспокойства.

Он подал ей почти невесомый, пропитанный духами, лоскуток.

– Ах, как я устала. Вы позволите, я присяду, – она грустно одними глазами улыбнулась.– Не жизнь, а бесконечная карусель .

– Почту за честь общение с вами, – Василий услужливо встал и подвинул свободный стул.

– Я лишь немного отдохну. Ладно? Не возражаете?

– Как вам будет угодно. Я к вашим услугам.

– Анжела, – назвалась она, демонстрируя красивые длинные ноги в черных ажурных колготках.

– Василий Николаевич. Можно, просто Василий, – ответил Белозерцев, и тут же, настойчиво позвал.– Официант!

Обслуживающая его столик девушка не заставила себя долго ждать:

– Слушаю вас.

– Анжела, заказывайте, – велел он. – Желания такой очаровательной леди для меня закон.

– Нет, Василий, вы сами, – смутилась Анжела.

– Хорошо, пишите, – обратился он к официантке. – Бутылку «Черного доктора», пятьдесят граммов черной икры…

– «Черного доктора» нет. Смотрите в меню, – поправила девушка с завистью, глядя на Анжелу.

– А «Черный полковник»?

– Тоже нет.

– Тогда бутылку шампанского «Новый свет» и двести граммов водки «Посольская».

– Жаль «Черного доктора» нет, – огорчился Белозерцев, когда официант пошла выполнять заказ. – Замечательное, очень редкое вино шоколадного цвета и привкуса. Вам приходилось его пробовать?

Анжела отрицательно покачала головой.

– А я даже побывал в тех местах, где его производят, в Солнечной долине под Судаком, где высится Кара Даг, – сообщил Василий. – Спускался в голицынские погреба, где вино выдерживается в дубовых бочках. Князь знал толк в винах. В тех же местах жила и знаменитый виноградарь дважды герой труда Мария Брынцева. В поселке Шепетовка в ее честь установлен бронзовый бюст.

– Как это интересно! – оживилась Анжела. – Кем вы работаете? Виноделом? Наверное, на вине бизнес делаете?

– Нет, – рассмеялся Василий. – Я представляю совместное предприятие советско-немецкую фирму. Шпрехен зи дойч?

– Найн, найн, – шутливо ответила она. – Это все мои познания немецкого…

– А где вы зарабатываете свой хлеб, если не секрет?

– Ах, какой секрет. – Анжела выдержала паузу– Манекенщицей в доме моделей.

– О, гут, гут, – зааплодировал Белозерцев. – Вы великолепны: лицо, губы, глаза, руки… А пластика движений, светские манеры. Я от вас без ума … не женщина, а сказка!

Василий не преувеличивал, она действительно была хороша собой. Поэтому неотразимо действовала на мужчин и отлично осознавала и умело пользовалась своими чарами. Пока они беседовали, официантка принесла шампанское, водку, икру и еще кое-что из закуски.

– За ваше очарование и наше знакомство, Анжела. – майор поднял фужер. Они выпили. Шампанское взбодрило. Зазвучало танго. Он пригласил Анжелу. Она не отстранилась, а доверчиво прижалась к нему горячим телом. Белозерцев против воли почувствовал, что эта близость женского тела за тонкой тканью волнует его. Анжела уронила голову на его плечо, и он ощутил тонкий запах французских духов, кажется, «Шанель № 5».

– Анжела, сколько вам лет?

– Двадцать, а что? – она откинула прядь волос, и Василий на миг увидел в мочке ее уха золотую серьгу с камешком топаза. Именно такую серьгу подметил у своей соблазнительницы Шестаков. «Неужели Анжела и Элла – одно и тоже лицо? – размышлял он. – Если это так, то скоро наступит развязка».

– Я тебе нравлюсь, правда? – Анжела пылающими губами прикоснулась к его щеке. Вместо ответа он сжал ее ладонь. «Как может в таком прелестном создания поселиться зло, – сокрушался он. – Ведь она могла быть счастлива и другого сделать счастливым. Нарожать детишек. Как нелепо, порой, люди распоряжаются собственной жизнью». Кто-кто, а майор это отлично знал, расследуя уголовные дела, разыскивая и задерживая преступников.

– Василек, у тебя есть евро или доллары? – страстно прошептала обворожительная женщина.

– Конечно, есть.

– Много?

– Хватит, – ответил он со смешанным чувством и радости, и огорчения, потому что его версия оказалась правильной. Но и судьба этой женщины стала ему небезразличной. Она невольно влекла его.

– Уйдем отсюда, – предложила она. Белозерцев расплатился с официанткой и вместе с Анжелой спустился в гардеробную. Спустя три минуты за ними последовал Щеглов. По портативной радиостанции он связался с находившейся наготове группой захвата.

4

Когда выходили на улицу, то к своему удивлению майор не увидел в дверях вышибалу Гаврилу, а ведь через полчаса до полуночи ему в самый раз работа – выпроваживать захмелевшую публику из «Розы ветров». Снег, на который струились блики рекламных огней и витрин, мягко скрипел под ногами. Прохожих было немного, да и те торопились на ночлег.

– Анжела, я остановлю такси, – предложил Белозерцев, заранее зная, что она не согласится.

– Нет, нет!

– Тогда пойдем ко мне в гостиницу, в номер, – притворно настаивал он.

– Меня туда не пустят, Василий, – волнуясь, проговорила она.

– Большие деньги открывают любую дверь и в любое время, в том числе и гостиничную, – заверил он не без гордости.

– Я это знаю, но лучше пойдем ко мне, – предложила она. – Здесь рядом уютное гнездышко. Тебе будет хорошо со мной, не пожалеешь. Очень хорошо…

Она замолчала, ушла в себя. «Сколько холодной рассудочности и жесткого эгоизма в ее поступках я словах»,– подумал Василий.

– Господи, что я говорю, – прошептала она, испуганно прижавшись к нему. Не нужны мне ваши доллары и марки… Вы мне очень, очень, Василек, нравитесь. Вы не похожи на других. Я это чувствую. У тех только одно на уме. Увезите меня отсюда, побыстрее…

– Куда? – глядя ей прямо в лицо, в заплаканные глаза Белозерцев обнял, что это серьезно, не актерская игра, что-то в ней надломилось. Такого поворота он не предвидел.

– Хоть в гостиницу, – отчаянно попросила она, опасливо озираясь по сторонам. До темной улочки, куда предстояло повернуть оставалось метров сто. И вдруг Анжела встала, как вкопанная, словно заклинание повторяя:

– Не хочу, не хочу… брать на душу грех.

Майор понял, что если пойдет у нее на поводу, то под угрозой окажется исход операции. И тогда он, уподобившись влюбленному ухажеру, обнял Анжелу и отчетливо прошептал:

– Я сотрудник уголовного розыска. Действуйте, как задумано. Мне все известно. Элла, или как, вас там еще?

Она растерялась, не зная, как быть. Хотела было повернуть назад, но Белозерцев придержал ее за руку:

– Поступай, как я велю, это для тебя спасение. Тот мужчина, что из Тюмени жив. Других, я надеюсь, ты не успела обворожить?

– Не успела,– чуть слышно прошептала она.

Обнявшись, они свернули в темную удочку, застроенную старыми домами. Она указала взглядом на каменную арку подворотни. Василий чуть отстранился от нее, засунул правую руку в карман, ощутив холодную сталь взведенного пистолета. Он еще в ресторане перед выходом сумел незаметно из кобуры переложить его в карман пальто. Приблизившись к арке, он наклонился, словно намереваясь завязать шнурок, но увидел, как из темной подворотни к нему метнулись две большие фигуры. Майор резко выпрямился, держа пистолет перед собой, угрожающе крикнул:

– Стреляю без предупреждения и на поражение!

От неожиданности они отпрянули назад. В одном из них Василий узнал вышибалу Гаврила -гориллу. Через несколько секунд подоспели Щеглов с группой захвата, оцепившие улочку.

– Эх, Люська, сдала нас ментам! – истерически закричал Гаврила, когда его вместе с напарником заталкивали я задний отсек УАЗа. – В зоне встретимся, пущу тебя по рукам. С голодухи братва изомнет и сотрет тебя в порошок…

Один из спецназовцев намеревался и женщину сунуть в отсек машины, но Белозерцев его вовремя остановил.

– А что со мной будет? Я боюсь их, они ни перед чем не остановятся, – с мольбой поглядела она на Василия.

– Поедешь с нами в УВД, дашь признательные показания о том , что тебя под угрозой насилия заставляли «снимать» денежных клиентов .

– Так оно на самом деле и происходило, – охотно подтвердила Люся, с благодарностью взирая на своего защитника, готовая отблагодарить, как это может любящая темпераментная женщина.

– Дома тебе находиться опасно, – произнес Белозерцев и обернулся к Щеглову. – Надо брать бородатого музыканта. Чувствую, без него не обошлось. Похоже, что он главный дирижер этого криминального «оркестра».

Люся утвердительно кивнула головой. Они сели в автомобиль и отправились в управление милиции.

Утром Шестаков на очной ставке опознал в Люсе Эллу. Грабителей, напавших на него в ту злополучную ночь, он не запомнил, но у них на квартире в ходе обыска были обнаружены дубленка, ондатровая шапка, часы и золотая печатка потерпевшего. Грабители не успели их реализовать и теперь этим предметам на время следствия и суда была уготована роль вещественных доказательств.

Как дальше развивались события, что случилось с Люсей, попавшей из-за беспечности и доверчивости в тугие сети преступников, и которую мне искренне жаль, я не знаю. Срок моей командировки кончился, и я отбыл из города белой акации.

ЧУЖАЯ ДУША

1

Несмотря на присутствие начальника жэка, старший оперуполномоченный угрозыска майор милиции Василий Белозерцев решил не вскрывать Добротную дверь из дуба, памятуя, что в таких случаях требуется санкция прокурора. Офицер прибыл по звонку жильцов дома, встревоженных тем, что уже третьи сутки в квартире полковника в отставке Кузина и его молодой жены Анфиски не слышно ни звука.

– Не было еще вечера, чтобы они не напомнили о себе, – сообщила с испугом в глазах круглолицая соседка. – Не жилье, а цыганский табор.

– Каждый вечер попойки скандалы… Куда только не жаловались, житья от них нет. Все, как с гуся вода, – взывала к сочувствию Белозерцева вторая женщина, вышедшая на лестничную площадку. – И все она, Анфиска, змея подколодная. Нигде не работает, сидит у полковника на шее. Ухажеры вокруг нее табуном ходят. Прежде, до смерти первой жены Кузина, Клавдии – царство ей небесное, – женщина перекрестилась, – тишь да благодать были. Мухи, бывало, Иван Андреевич, не обидит, а нынче – хмурый, себе на уме. Анфиска, как пиявка, молодая, здоровая, а он еще подрабатывает на стройке сторожем, чтобы она нужды не ведала…

– Советовали мы ему: гони Анфиску, стерлядь этакую, прочь, – поддержала круглолицая женщина. – Куда там, любовь у них там что ли. Она ему в дочери или внучки годится. Похоже, ошалел полковник на старости лет.

– Может, они в отъезде? Так сказать, свадебное путешествие? – поинтересовался капитан.

– Они в прошлом году снюхались, тогда и свадьбу сыграли, возразила круглолицая. – А в случаях отлучки полковник обычно просил присмотреть за квартирой и почту из ящика забрать. Опасался, что воры в квартиру залезут. На прошлой неделе чернявый парень здесь что-то высматривал… Может, новый Анфискин хахаль. Она их, как перчатки, меняет, ни стыда ни совести…

Белозерцев, в который раз нажал кнопку электрозвонка. Когда малиновый звон угас, прислушался. Глухо. В последнее время квартира Кузина попала в поле зрения угрозыска – сюда частенько захаживали сомнительные субъекты. Поэтому неделю назад Василий поручил молодому сотруднику лейтенанту Грицаку проверить – не притон ли?

Очевидно, чернявого сыщика соседка полковника и приняла за очередного ухажера, а возможно, какой-нибудь смуглолицый кавказец приглядел Анфиску. Белозерцев проживал в соседнем микрорайоне и нередко встречался на улице с Кузиным.

Отставник ходил в выцветшей форменной одежде: фуражке, кителе и брюках-галифе, в начищенных до блеска хромовых сапогах. Завидев офицера в милицейской форме, Кузин, несмотря на то, что по званию был старше, первый отдавал честь. Белозерцев к его удовлетворению тоже козырял, что в ту пору соответствовало требованию совместного приказа министров обороны и МВД, но все же вызывало у капитана улыбку.

– Что будем делать, командир? – оборвал его размышления начальник жэка – тщедушный чиновник с очками на длинном носе. – Дверь крепка, без монтировки не управиться.

– Не нужна монтировка, – возразил Василий.

– Плечом не вышибешь, – засомневался чиновник, сравнив свои обвислые плечи с крутыми бицепсами капитана.

– Обойдемся без взлома. Мы – люди интеллигентные, – успокоил его Белозерцев. – Безвыходных ситуаций не бывает.

Василий спустился с лестничной площадки третьего этажа к стоявшему у подъезда УАЗу и по радиостанции вызвал диспетчера пожарной части. Через пять минут к зданию подкатила машина ярко– красного цвета, с цифрами 01 на дверце. Майор перебросился несколькими фразами с командиром экипажа, и тот понял замысел.

Выдвижная металлическая лестница, дотоле покоившаяся над цистерной и кабиной автомобиля, медленно поползла к балкону третьего этажа. Достигла края и замерла. Белозерцев ловко, словно всю жизнь только этим и занимался, забрался по лестнице на балкон. Сквозь застекленную дверь, оказавшуюся не зашторенной, вгляделся в помещение. На бардовом паласе, прикрытая белой простыней, лицом вверх неподвижно лежала женщина. Двойное стекло и ажурная тюль занавески скрадывали детали.

“Может, устала и заснула? – подумал офицер. – Но почему не на диван-кровати, расположенной рядом? Наконец, куда-то запропастился полковник?

Громко постучал в стекло. Никакой реакции, словно женщину сморил летаргический сон. У Василия не оставалось сомнений – криминал.

– Срочно опергруппу с Владимиром Щегловым! – крикнул он с балкона милиционеру-водителю, и тот по радио станции связался с дежурной частью УВД.

2

Сбылись худшие предположения, когда Белозерцев, выставив с помощью пожарного стекло в балконной двери, проник в помещение. По ударившему в лицо приторно-тошнотворному запаху, окровавленному топорику, оставленному возле трупа, не трудно было сделать вывод: совершено убийство. Майор прошел прихожую и открыл входную дверь. Следователь Владимир Щеглов, эксперт-криминалист Анатолий Будченко, судмедэксперт Николай Спицын и двое понятых – женщины соседки вошли в квартиру. Завидев лежащую на полу под простыней Анфису, женщины, крестясь, испуганно посторонились, прижались к стене. У изголовья на подставке остался оплавленный огарок свечи.

– Господи, чуяло мое сердце, что добром не кончится, – подала голос круглолицая женщина. – Натешилась Анфиска, вот ее Бог и покарал… за все платить надо.

Щеглов бросил беглый взгляд на богато убранную комнату: роскошный ковер на стене и палас на полу, старинная мебель. Постель на диване была скомкана в результате то ли любовной, то ли физической схватки.

На покрытом белой скатертью столе следователь увидел пустую бутылку из-под “Мадеры”, литровый графин с водкой на донышке, остатки закуски. В хрустальной пепельнице покоились окурки. Цветной телевизор, сервант, забитый хрустальными изделиями и фарфоровыми сервизами, старинные часы с остановившимся маятником и другие ценные вещи – все находилось на своих местах. “Не похоже, что убийство было совершено с целью ограбления, – решил Щеглов. – Каковы тогда мотивы?”

Тем временем Спицын сдернул с Кузиной простыню. На убитой был пеньюар лилового цвета, сквозь который просвечивалось обнаженное тело. Бесчувственные, словно плети, руки были скрещены на груди. Лицо напоминало гипсовую маску с заострившимся носом. В рыжих волосах и на паласе запеклись сгустки крови.

– Черепно-мозговая травма, причиненная колюще-режущим предметом, – заключил судмедэксперт после тщательного осмотра трупа. – Летальный исход. Время наступления смерти уточню после вскрытия и лабораторных исследований.

На деревянной рукоятке топорика эксперт-криминалист Будченко обнаружил четкие отпечатки пальцев.

– Странный убийца. Даже не заботился о сокрытии следов преступления, – доложил он следователю. – Если бы убийство было спланировано заранее, то наверняка, действовал бы в перчатках, либо преступник попытался бы уничтожить улики. Не исключено, что убийство совершено в состоянии аффекта.

– О версиях потом, а сейчас, – Владимир на миг призадумался, – Поищи и сними-ка отпечатки пальцев с личных предметов Кузина. Например, с электробритвы…

– В подтверждение моей версии, – улыбнулся Анатолий.

– Вполне возможно, – согласился следователь.

– Скорее всего, он пользовался опасной бритвой, – заметил Белозерцев. – Всегда был тщательно выбрит. Василий не ошибся в своем предположении. В одном из ящиков серванта Будченко нашел бритвенный прибор: опасную обоюдоострую бритву, кожаный ремень для ее заточки, помазок и пасту для бритья. На бритве и бутылке из-под “Мадеры” тоже обнаружились отпечатки. После осмотра места преступления и съемок расположения трупа с помощью объектива с фотовспышкой его отправили в морг. Часть предметов была изъята в качестве вещдоков. На лестничной площадке и у подъезда дома переговаривались встревоженные происшествием жильцы.

– Ты опроси граждан, может, нащупаем след Кузина, – велел Щеглов Белозерцеву. – А то, не ровен час, и он Богу душу отдаст. А мы с Анатолием тем временем выясним результаты дактилоскопии. Может, идентичные отпечатки в нашей картотеке обнаружатся.

3

Во дворе, в сквере, четверо мужчин, сидя за столом, с азартом играли в домино, время от времени ударяя каменьями и громко восклицая.

– О Кузине, что-нибудь знаете? – спросил их Белозерцев.

– Вы у Евсея Святко спросите. Они с полковником друзья: не разлей водой. А нам связь с милицией не с руки – себе дороже. Как что – грозят в вытрезвитель пометить, – недоверчиво произнес один из доминошников с испитым лицом. Он указал на невысокого старикана у второго подъезда. Василий направился к нему.

– В квартире Кузина убита его жена Анфиса, – майор сообщил старику.

– Знамо, не на Луне живем,– угрюмо взглянул Святко, не спеша закурил и спокойно изрек.– Хоть и грешно так говорить, но туда ей и дорога. Полковник то ж хорош – спутался с молодой бабой. Советовал я Ивану не раз – спровадь ты ее, стерлядь такую, пошто она тебе нужна? Так нет – и брак зарегистрировал, и на жилплощадь прописал, как она велела. Поначалу Анфиска о нем заботилась, ласково его генералом называла. Полковник и раскис. По ресторанам и дискотекам его таскала. А как только брак оформила и прописку получила, стала в квартиру кобелей приваживать. Что ни неделя, то новый воздыхатель…

– Почему?

– Анфиса в два раза моложе полковника, а он седьмой десяток разменял. Порох, как говорится, вышел, а она баба горячая, что кошка, сам понимаешь, – Ефим усмехнулся в прокуренные усы. – У Кузина по этой части стали возникать проблемы. Что ему наши мужики только не рекомендовали: и корень женьшеня, как Мао Цзэдуну, и мумие, и сметану, чтобы, значит, тонус поднять. Один баламут посоветовал в сметану немного гипса добавить для стойкости…

– И что полковник? – спросил Белозерцев.

– Сметану он употреблял охотно, с утра очереди выстаивал. Бабы над ним подтрунивали. Он к врачу – какому-то патологу обращался…

Святко на мгновение запнулся.

– Сексопатологу, – подсказал майор.

– Точно, к сексопату, – обрадовался старик. – Да, видать, бесполезно. Верно, мудрые люди говорят: молодая и красивая жена – чужая жена. А Анфиска теперь ничья.

– Полковник ей когда-нибудь угрожал?

– Нет. Только огорчался, что она ему изменяет. Пригрел змею за пазухой. Ее тоже можно понять: от природы не уйдешь, плоть требует… Все мы по молодости грешили, Бог простит.

– Кузин мог поднять на нее руку?

Евсей ответил не сразу и, призадумавшись, произнес:

– Жалел он ее, как дочь родную, хотя детей у него от первой жены Клавдии не было. И то сказать: чужая душа потемки. Поди, разберись. Для того и милиция, чтобы расследовать, а мое дело маленькое, что знал, то сказал, а остальное сами домыслите.

– Где сейчас Кузин?

– Не ведаю, четыре дня назад видел его в очереди за сметаной. Иван не в духе был. Видно, Анфиска его совсем достала, но и ее судьба не пощадила.

– Вы могли бы опознать ее ухажеров?

– Да шут с ними. В последнее время к ней какой-то Арсен шастал, с акцентом кавказским разговаривал, но, видно, вовремя слинял – три дня не вижу. Да и ваш сотрудник, кажется его фамилия Грицак, интересовался. Я его к женщинам направил. Бабы – они глазастые. Все замечают: кто к кому ходит и с кем спит. А мое дело мужицкое – “козла” в домино забить, анекдотом переброситься с приятелями, да бутылочку крепкой на троих раздавить. Нынче все дорого, пенсии не хватает.

Белозерцев поблагодарил старика за информацию и отправился в УВД. “Кто такой Арсен? Очередной ухажер? Какова его роль в преступлении?” – ответов на эти вопросы пока не было.

4

– Что бы там ни говорили фанаты индукции и дедукции, а дактилоскопия в нашем деле – главный аргумент доказательства, – этой любимой фразой встретил Щеглов Белозерцева, когда тот переступил порог его кабинета.

– Есть новые факты? – спросил Василий, хотя вопрос был лишним. По веселому блеску в глазах Владимира не сложно было догадаться, что он располагает важными сведениями. Вопреки привычке следователь не стал утомлять Василия ожиданием, сразу выложил факты.

– Отпечатки пальцев на опасной бритве и рукоятке топора идентичны, – сообщил он. – Очевидно, они принадлежат хозяину квартиры Кузину. Это мы выясним после его задержания. На топорище обнаружены и другие отпечатки, которые удалось идентифицировать с отпечатками на бутылке “Мадеры” и на одном из стаканов. Кому они принадлежат, пока неясно. На втором стакане отпечатки пальцев Кузиной. В ее организме выявлено и наличие алкоголя. По заключению судмедэкспертизы, убийство произошло двое суток назад, вечером. Тебе эти факты о чем-нибудь говорят?

– Предполагаю, что события развивались в такой последовательности, – после короткой паузы ответил Белозерцев. – Анфиса и один из ее ухажеров, воспользовавшись отсутствием Кузина, распили спиртное, а затем занялись сексом. На потерпевшей в момент убийства был пеньюар, а эта вещь имеет недвусмысленное предназначение. У Кузина наверняка были ключи от квартиры. Он неожиданно возвратился и застал свою молодую жену в чужих объятиях. Случайно ли это произошло или он хотел проверить слухи об измене, еще предстоит выяснить.

– Весьма правдоподобно, – согласился следователь. – Роль рогоносца любого мужчину выведет из себя. Особенно это оскорбительно для бывшего офицера. Прежде этот позор смывали на дуэлях кровью.

– Ухажер, наверное, быстро ретировался, – продолжал излагать свою версию капитан. – Анфиса вместо того, чтобы повиниться перед мужем, полезла в бутылку. Возможно, уязвила его мужскую несостоятельность.

– И, находясь в состоянии аффекта, Кузин совершил убийство, – закончил мысль Василия следователь.

– Насчет аффекта есть сомнения, – возразил Белозерцев.

– Какие?

– Тот факт, что после убийства он аккуратно уложил жертву и накрыл ее простыней, поставил свечку, а не сбежал, ужаснувшись содеянного, свидетельствует о том, что полковник действовал вполне осознанно, с ясным рассудком. Не исключен и злой умысел: ведь по рассказам свидетелей в последние дни он был чем-то озабочен, ходил хмурый. Интимная сцена подтолкнула его к действию.

– Состояние аффекта может быть мгновенным, – заметил Щеглов. – Черт возьми, мог же он с ней без криминала разойтись!

– Мог, но понимал, насколько это сложно, – вздохнул Белозерцев. – Для начала предстояло расторгнуть брак, а это возможно только при взаимном согласии. Уверен, Анфиса ему такого согласия не дала бы. Кузин в таком возрасте, когда она могла рассчитывать на его естественную смерть. Или получить только часть добра и жилья, или все полностью и сразу. Конечно, ее больше устраивал второй вариант. А в разделе имущества суд чаще всего предпочтение отдает женщине. Кузин, видимо, осознавал все сложности судебной тяжбы и решил одним ударом разрубить Гордиев узел.

– Анфису мог убить любовник, – неожиданно предложил версию Щеглов. – На топорище отпечатки его пальцев?

– Вполне возможно, – согласился майор. – Но каковы мотивы?

– Да, обстоятельства порой сильнее человека, однако это не может оправдать преступное деяние, – сурово изрек следователь. – Нам необходимо срочно разыскать Кузина и неизвестного, который накануне или в момент преступления находился в квартире. Я подключил к розыску лейтенанта Грицака и других сотрудников ОУР и ГАИ. Жду сообщений.

5

Получив ориентировки, сотрудники угрозыска, патрульно-постовой службы, ГАИ и других подразделений блокировали город. Железнодорожный вокзал, автостанция, аэропорт, рынок, кафе, злачные места – притоны – проплывали в поле зрения оперативников. В полночь поступило сообщение от Грицака.

– На железнодорожном вокзале задержал подозрительного типа Арсена Мелконяна, который по приметам схож с недавним ухажером Анфисы. Намеревался уехать в Баку, – доложил лейтенант.

– Срочно его ко мне, – приказал Щеглов. – В дежурной части сними у него отпечатки пальцев.

Через четверть часа Грицак доставил задержанного. А вскоре появилась вызванная следователем одна из понятых, круглолицая соседка Кузиных. Среди десяти мужчин она опознала в Арсене кавказца, навещавшего Анфису.

– Выкладывайте, как на духу, что произошло? – с угрожающим видом потребовал Щеглов. – Запираться бесполезно. Вы подозреваетесь в причастности к убийству. На топорище, обнаружены отпечатки пальцев. Объясните, как они там появились?!

– Это Анфиса виновата, – взмолился Арсен. – Она хотела моими руками расправиться со стариком. Сначала подбивала на то, чтобы я его отравил, подсыпал яд в вино, но я отказался, а потом предложила убыть деда топором.

– Зачем ей это понадобилось?

– Она хотела избавиться от полковника, – ответил Мелконян. – Обменять квартиру и жить со мной.

– Не получилось?

– Нэ вышло, – мотнул коротко стриженной головой Арсен. – Полковник пришел быстро, сам увидал и схватыл топор. Рэвнывый дед, чуть голову не отрубыл, я успел выбежать.

– Что ж вы Арсен, женщину оставили?

– Это их сымейное дэло.

– Вы, ведь, могли предотвратить преступление или сообщить о ситуации, – укорил его Щеглов.

– Ызвыни, дарагой начальнык, – слезно попросил Мелконян. – У мэня в Ереван жена, дэти. Зачэм мне голову под топор подставлять?

– Все равно ответите по закону. Статья 187 Уголовного кодекса предусматриваем наказание за недонесение о преступлении.

–Товарыш начальнык, – всполошился Арсен. – Нэ знал я, что он ее…

– При каких обстоятельствах он вас застал? – резко оборвал следователь.

– Обнимал я Анфису, – понурил голову допрашиваемый.

– В постели?

Он утвердительно кивнул головой. Щеглов нажал потайную кнопку под крышкой стола, и в тот же миг появился конвоир.

– Уведите в ИВС, – приказал следователь.

А между тем Белозерцев вечером набрел на Кузина. В защитного цвета кителе он сидел за столиком в кафе «Экспресс» вблизи железнодорожного вокзала. Перед ним рядом со скудной закуской стоял стакан недопитого вина. Плечи его были спущены, как под свинцовой ношей. Прежнюю офицерскую осанку, словно ветром сдуло.

– Полковник! – окликнул его майор. Старик вздрогнул, поднял тяжелую с ершистой сединой голову. Попытался встать со стула, видимо, намереваясь отдать честь, но вспомнил, что без головного убора. Фуражка лежала на столе. Он спешно сгреб ее рукой и прижал к груди.

– Давно жду, – едва заметная усмешка коснулась его губ. – Я… я Анфиску порешил. Вот поминаю, как полагается. Давай, капитан, выпьем за упокой грешной души…

Он подвинул стакан и замолчал. Белозерцев заметил, как в его глазах сверкнула слеза.

Он стыдливо смахнул ее рукой и продолжил:

– Правду мне говорили – загуляла Анфиска, как кошка. Я все не верил, пока сам не застал. Я же ее любил, как дочку, ни в чем не отказывал… И наряды, и косметика, и парфюм…

– Выходит, прав поэт – любви все возрасты покорны, – посочувствовал ему Василий. – Почему вы, Иван Андреевич, в милицию не сообщили? Явка с повинной облегчила бы вашу участь.

– Как же, сообщил. Не захотел вас беспокоить, обратился в линейный отдел милиции, – возразил Кузин. – Говорю дежурному лейтенанту, мол, порешил я Анфиску, пришел покаяться, а он в ответ: иди, дед, проспись, не морочь голову, наверное, хватил лишку. Обиделся я – не верят, пусть поищут. Теперь мне все одно, где век доживать. Взял на душу грех. У меня, кроме нее, никого не было, а она…

– С кем вы ее застали?

– Какой-то Ара, кавказец, – старик горестно махнул рукой. – Он замахнулся на меня топором, но я совладал. Бог силой не обидел. Хотел и его стукнуть, но передумал. Его-то какая вина, если Анфиска сама согласилась? Сбежал Ара, как будто корова языком слизала. А жену я… сам не помню, как получилось. Если бы не топор в руке, может быть, опосля и пожалел, простил ее… Баба-то ведь молодая, я уж в годах, как не понять. Ей постоянно хочется…

Кузин уронил голову на стол.

– Пошли, Иван Андреевич, – тронул его Белозерцев за плечо. – Машина ждет.

Под любопытными взорами посетителей он помог подвыпившему Кузину выйти из кафе и сесть в ми лицейский УАЗ. Щеглов по радиостанции сообщил, что задержан Мелконян, один из ухажеров Анфисы, и велел доставить полковника к нему в кабинет.

Хотя версия полностью подтвердилась, на душе у Белозерцева было пасмурно. Он не испытывал морального удовлетворения от раскрытия преступления. “Возможно, ли предотвратить человеческие драмы, особенно на почве ревности? – размышлял он. —

Или это неизбежные явления бытия, без которых оно пресно и однообразно? Слишком велика цена, отданная в жертву страсти”. Он тщетно искал ответ на этот вопрос, сознавая, что Кузин не закоренелый убийца-рецидивист, которого срочно надо изолировать от общества. Он стал фатальной жертвой обстоятельств и собственных иллюзий. Подлежит ли он наказанию, если уже наказан, хотя и сомнительно, что совершил преступление в состоянии аффекта? Действительно, чужая душа – потемки.

Постскриптум: Суд приговорил Кузина по статье 95 Уголовного кодекса за умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, к четырем годам лишения свободы в ИТК общего режима. Мелконяну удалось избежать наказания, а для Кузина колония оказалась последним пристанищем перед уходом в лучший из миров. Бог ему судия.

КРУТЫЕ НАЕЗДЫ

События, о которых пойдет речь, происходили в период разгула криминалитета, когда организованная преступная группировка под названием «Дом быта» наводила страх на керчан. Она обложила данью предпринимателей, продавцов на рынках, водителей «такси» и маршруток, всех тех, кто попадал в ее широко раскинутые сети. Производя «рыночный сбор» в виде валюты, гривен, спиртного, продуктов питания и других товаров, нагло изымаемых у запуганных разными карами граждан.

Пополняя общак и личные кубышки, бандиты не ограничивали только этим свою деятельность. Активно осваивали и другие сферы приложения своих крутых кулаков для обогащения. В частности, занимались вымогательством квартир, автомобилей, дач, гаражей, валюты, ювелирных изделий и других материальных ценностей . При этом угрожали физической расправой, калечили строптивых....

Уплыл краснюк

Попал в крутой переплет и Алексей Марченко (фамилия изменена), когда решил выступить в роли посредника между рыбаками из рыбколхоза «Жемчужина моря» и покупателями.

Впрочем, ему и было поручено отыскать состоятельных покупателей, которые бы оптом приобрели несколько тонн рыбы осетровых пород. Если бы он только мог предвидеть, чем обернутся для него эти хлопоты, то наотрез бы отказался от предложения.

В предвкушении навара за услугу, он с азартом взялся за дело, понимая, что многие сейчас занимаются посредничеством и немало зарабатывают. Это прежде такие сделки назывались спекуляцией и сурово карались законом, а нынче их именуют предприимчивостью : купил подешевле, продал подороже. «Может, и мне повезет, сколочу капитал», – подумал он.

Обрадовался, когда под руку подвернулся один из покупателей, им оказался двадцатидевятилетний Эдуард Даренко, работавший заместителем директора одной из коммерческих фирм. Выслушав Алексея, он властно произнес:

– Я не привык кота в мешке покупать. Еще какую-нибудь тухлятину всучишь. В наше время мошенников и аферистов, хоть пруд пруди, надо ухо востро держать.

– Обижаешь, рыба свежая – объедение,– заметил Марченко. – Вот только хранить ее долго нет возможности, может испортиться. Рыбаки торопят, за новым уловом нацелились в море.

– Надобно взглянуть на товар,– сказал Эдуард.

– Хоть сейчас, – воодушевился посредник. Не откладывал в долгий ящик, Даренко вместе с парнем по кличке Лимон, а Алексей с приятелем и представителем рыбаков, выехали в село Заветное, расположенное на побережье Черного моря.

Там в подсобке одного из дворов хранилась рыба. Эдуард придирчиво, с видом знатока осмотрел рыбу. Пощупал, понюхал и к радости Алексея и представителя рыбаков изрек:

– Годится, весь берем товар. Сейчас же еду в город за деньгами, оформлю документы на перевозку краснюка и дело в шляпе. Может, у вас, где и икра черная и красная, где припрятана? Так мы и ее охотно заберем. Сколько запросите, столько за нее бабок и выложим? А, ну что притихли, как рыбы?

– Икры нет, ни черной, ни красной,– развел руками Марченко и пошутил. – Разве что кабачковая…

– Кабачковую сам, деревенщина, лопай! – не разделив его юмора, велел Даренко.

Эдуард и Лимон уехали, оставив остальных в нетерпеливом ожидании, что вот-вот удастся ощутить в руках шелест купюр. Долго ждать не пришлось. Через час к подворью лихо подкатили пять легковых автомобилей и КамАЗ типа «Алка». Из него вылез Даренко, а из легковушек Лимон и еще тринадцать крутых парней.

– Заждались, мужики? – ухмыльнулся Эдуард и сурово приказал. – Что стали, рты разинув. Грузите, да поживее. Сами кричали, что товар скоропортящийся. Застыли словно в штаны наложили .      И для убедительности его кореша забряцали оружием. Пришлось Алексею и его приятелям подчиниться.

– Держите язык за зубами или отправим к праотцам, – предупредил Алексея и его приятелей один из амбалов. – Вы себе еще наловите краснюка. Все равно даром берете, не сеете, а жнете. Пусть вам и дальше светит звезда рыбака. Будьте довольны, что не намяли вам бока. Пока, труженики голубой нивы.

Загруженный рыбой КамАЗ в сопровождении эскорта легковушек выехал из Заветного. Рыбаки, конечно же, прознали, чьих это рук дело, но, опасаясь последствий, помалкивали, тем более, что рыба была левой. Марченко плюнул на карьеру посредника.

Шантаж и добыча

Однако вскоре Эдуард напомнил о себе, решил не отпускать Марченко с крючка. Он навел о нем справки и однажды, приехав к Алексею в гараж, нагло заявил:

– Ты должен мне еще заплатить за рыбу.

– Чего ради, – удивился Марченко. – Ты ее со своими корешами увез и не заплатил рыбакам. Где же логика?

– Будет тебе логика. Ты хорошенько подумай, а я завтра приеду за ответом.

И слово сдержал, приехал с двумя крепкими парнями.      – Садись, поедем на природу, там и поговорим, чтобы никто не помешал дружеской беседе, – велел Эдуард. Алексея затолкали в машину. Прибыли в безлюдное место, что в районе завода «Альбатрос».

– Так ты собираешься платить? – подступил Эдуард к Марченко.

– У меня нет денег, – ответил тот.

– Зато у тебя есть квартира и машина. Не вынуждай применять крайние меры.

– Нет! – твердо произнес Алексей.

– Раз так, пеняй на себя, – обозлился Даренко. – Придется тебе сделать чувствительное внушение.

И втроем принялись его жестоко избивать. Затягивали на шее буксирный трос, били деревянным бруском по рукам и ногам. От невыносимой боли Алексей несколько раз терял сознание.

– Если настучишь в милицию, пришьем и тебя, и твоих родственников, – пообещал Эдуард и Алексей не отважился заявить о вымогателях и насильниках. Залечив раны, вынужден был скрываться, а Даренко принялся доставать шантажом и прессингом его жену и мать. Угрожал расправой, наведывался к ним на квартиры.

Чувствуя, что этот «наезд» может привести к трагедии, Марченко вынужден был оформить договор дарения принадлежащей ему квартиры, что в одном из домов по улице Спартака, на мать вымогателя. Но это не умерило аппетиты Эдуарда. Он продолжал сыпать угрозы и вынудил Алексея переоформить автомобиль ВАЗ-21011 на одного из своих знакомых.

– Если кому проболтаешь о сделках, то заказывай для своего сына гроб и музыку. Я ведь не для себя стараюсь, для «братвы», – еще во время переоформления квартиры в 1-й нотариальной конторе пригрозил Эдуард матери Алексея. С того времени боль и тревога поселилась в ее сердце, ведь ради спасения своего дитя мать готова на все. Поэтому в один из очередных визитов грозного вымогателя женщина вынуждена была отдать ему кольцо с бриллиантом, только бы он оставил их в покое. А общий ущерб, причиненный Эдуардом, составил 296000 рублей.

На все готовое

Но этими злодеяниями действия Даренко не ограничивались. Одновременно с вымогательством в отношении Марченко он осуществлял и другие прибыльные «дела». Одно из них началось с того, что вечером возле бара «Клеопатра», он повстречался со знакомым Николаем Седых (фамилия изменена), Эдуард неожиданно ударил собеседника кулаком в лицо, сломал нижнюю челюсть. Николай, зная о принадлежности обидчика к организованной преступной группировке (ОПГ) и опасаясь мести, в милицию не обратился. И напрасно. Едва оклемался, Эдуард подступил с «дельным» предложением :

– Кто старое помянет, тому глаз вон, давай для примирения обменяемся квартирами , одним словом, породнимся?

– Зачем? Я своей хатой доволен. А у тебя старая халупа, все удобства во дворе, да и жилплощадь меньше. Я еще при своем уме, – возразил Седых. – Такой обмен мне не нужен, поищи в другом месте бестолкового лоха.

– Оно, конечно так, – согласился Эдуард. – Но я тебе доплачу две тысячи баксов. Большие деньги. Хватит тебе и на выпивку, и на баб. Будешь, как сыр в масле кататься. Подумай, не нервируй меня…

Вспомнив о свинцовых ударах и сломанной челюсти, Николай недолго упрямился и все в той же 1-й нотариальной конторе составил договор дарения своей квартиры, что в одном из домов на улице Ворошилова, на имя «благодетеля». А тот в свою очередь и не помышлял о передаче квартиры своей матери в доме на улице Спартака в собственность Николая.

Быстро перебрался в подаренную квартиру, установил прочную дверь с новым замком. Стал владельцем не только квартиры, но и ее содержимого: мебели, книг, люстры, стерео-проигрывателя , хрустальных ваз и рога. постельных принадлежностей и другого имущества, всего на 83905 рублей. Даже присвоил паспорт и другие документы Седых. Зажил припеваючи, отмахиваясь от робких претензий Николая.

За злодеяния – на нары!

Но наступил час расплаты. Как камни домино, повалились кореша Даренко. Одни загремели на нары, другие – ударились в бега, третьи в результате кровавых разборок ушли в мир иной, на кладбищенскую «аллею почета». О зловещем «Доме быта», где ныне налоговая инспекция, осталась лишь дурная слава.

Не удалось и Эдуарду залечь на дно или отсидеться в тени. Остались жертвы его злодеяний, и голос разума взывал к мщению, а Закон повелевал: наказание за преступление неотвратимо. На суде Эдуард пытался преуменьшить степень своей вины.

– За квартиру я Марченко отвалил три тысячи долларов, но расписку не взял, – заявил он. – А так как за оформление купли-продажи надо было платить большую пошлину, то он мне квартиру подарил по старой дружбе.

– Почему рыбаков обобрали, не заплатив ни гроша за красную рыбу? Забрали чужой автомобиль и кольцо с бриллиантом?

– Это сказка про белого бычка. О рыбе, автомобиле и кольце с бриллиантом впервые слышу. Они меня оговаривают, чтобы снять последнюю рубашку и пустить по миру. Что за люди, такие жестокие и алчные? Своего мало, за чужое зарятся.

Подобным образом он отреагировал и на обвинения в вымогательстве квартиры у Седых:

– Она у него пустовала, я попросился немного пожить. Он одолжил у меня тысячу долларов, заложив свою квартиру, и оформил договор дарения.

Но все попытки уйти от ответственности оказались для Эдуарда тщетными. Показаний потерпевших и свидетелей, актов судмедэкспертиз, вещдоков и других улик, собранных следователем управления внутренних дел Керчи лейтенантом милиции М. Е. Денисовым, было достаточно для определения степени вины матерого рэкетира.

Керченский городской суд под председательством Андрея Кухарского приговорил Эдуарда. Даренко за вымогательство и мошенничество к девяти годам лишения свободы, с конфискацией лично принадлежащего имущества и отбыванием наказания в ИТК усиленного режима. С него решено взыскать в пользу потерпевших: Марченко – 296000 и Седых – 50000 рублей. Бесславно завершились деяния бандитов, возомнивших себя вершителями судеб.

ДУШЕГУБ

Чрезмерная доверчивость к незнакомым людям, наивно-романтическая сентиментальность и беспечность, нередко стоят их обладателям не только потери имущества, денег, но здоровья и даже жизни. Тридцатилетний уроженец поселка Новый Свет (оказывается, есть такой не только в Крыму, где завод знаменитых шампанских вин под Судаком, но и в Донецкой области) Иван Филипчук не в ладах был с законом.

За хищение госимущества Керченским городским судом был приговорен к трем годам лишения свободы, из которых отбыл лишь половину. получив условное освобождение. Возвратился в Керчь, где его никто не ждал. Ни семьи, ни крыши над головой, ни работы и денег. Илья не испытывал желания «мозолить руки». Почти год перебивался на подножном корму, постепенно осваивая образ жизни бомжей.

Приютил злодея

Однажды, а было это в начале декабря, Иван познакомился с пенсионером Николаем Егоровичем, который в одиночестве проживал в одной из квартир на улице Гайдара на пенсию, да и сестра иногда подбрасывала деньжат. В общем, средств на скромную жизнь хватало. Любил приложиться к горлышку, но, будучи под мухой, вел себя спокойно, без склонностей к агрессии и конфликтам.

– Хорошо тебе, Николай Егорыч, живешь как у Бога за пазухой. Сам один в свое удовольствие, бабки нет, никто тебя не пилит, когда захотел, тогда выпил и закусил, – позавидовал Филипчук и тут же поплакался в жилетку. – А у меня ни хаты, ни крыши над головой и до пенсии еще пахать, как медному котелку, того и гляди, с голодухи помру, на улице где-нибудь в подворотне или подвале замерзну. Зароют, как собаку, ни могилы, ни креста, некому будет оплакать и цветы положить.

До глубины души разжалобило пенсионера это признание. Не стал допытываться, кто он и откуда, почему так горько сложилась судьба, а Иван и не собирался откровенничать насчет судимости и жизни в колонии на казенных харчах. Отлично осознавал, что подобная информация насторожила бы старика и тогда пришлось бы поискать место для ночлега где-нибудь в подвале, потеснив страдающих от холода, голода и вшей других бомжей.

– Не тужи шибко, Ваня, – ободряюще произнес Николай Егорович. – Переночуешь у меня, а там поглядим, утро вечера мудренее. Люди должны помогать друг другу в беде. Этим человек и отличается от животных…

– Спасибо тебе, батя, я знал, что ты поможешь, век не забуду твою доброту, – чуть было не прослезился бывший уголовник. – По такому случаю и выпить не грех.

Чтобы отметить знакомство и для сугрева взяли с собой спиртное и отправились на квартиру гостеприимного хозяина.

– О-о, да ты, Егорыч, неплохо устроился,– оглядев интерьер квартиры, заметил гость. – И мебель, и телевизор, и ковер, как в лучших домах Парижа.

– Откуда тебе знать, как живут в Париже? – ухмыльнулся пенсионер. – Бывал там, что ли?

– Нет, в других местах довелось побывать… – и вовремя запнулся, чуть не проговорившись. – А насчет Парижа так принято говорить для выражения восторга. Уютно здесь у тебя, по-домашнему, не то, что в подвалах среди крыс и бомжей.

– Вот и располагайся поудобнее, чувствуй себя, как дома, а я приготовлю какую-нибудь закусь, – засуетился на кухне старик. И вскоре стол с нехитрой закуской был накрыт. Налили в стаканы, выпили за знакомство и вечную дружбу. Закусили те, что Бог послал. Осушили еще по одному.

– Живешь ты в тепле и достатке, а я как последняя падла, бедствую, – с раздражением заявил охмелевший собутыльник. – Никакой справедливости. Одному все, а другому дырка от бублика или кукиш.

– Я всю жизнь работал, и то пенсия, кот наплакал – 117 гривен,– возразил пенсионер. – Своим горбом имущество нажил, не воровал, не грабил, все честным трудом…

– Это, значит, я грабил? На что ты, дед, намекаешь, а? – обозлился бывший зек и ловко завалил пенсионера на пол.

– Уймись, что ты делаешь, не бери грех на душу! – слабым голосом попытался урезонить его Николай, подкошенный градусом, но в Иване уже проснулся зверь. Он связал старика по рукам и ногам бельевой веревкой. А затем пальцами обеих рук сдавил горло , да так усердно, что произошел перелом правого рожка подъязычной кости, в результате чего пенсионер скончался. Отплатил старику за приют и угощение жестокой смертью. Вот уж, действительно, не суждено человеку знать, чем обернется для него его же добродетель.

Не пропадать же добру

Глухой декабрьской ночью Филипчук выволок из квартиры труп (свидетелей операции не оказалось) и спрятал его в колодец теплотрассы, надежно прикрыв сверху люком. Возвратился в квартиру и почувствовал себя хозяином и жилплощади, и имущества.

– Негоже добру пропадать, – окинул он помутневшим взглядом интерьер. – Надо побыстрее его оприходовать сплавить кому-нибудь по дешевке, пока соседи не пронюхали и ментов на меня не натравили. Живо управлюсь и рвану когти, а то повяжут. Лафа – баба капризная и изменчивая.

Вскоре Иван прошелся по центральному колхозному рынку и повстречал ранее знакомую женщину Ирину, тепло поприветствовал.

– Тебе товар нужен? – поинтересовался он у нее.

– Смотря какой? – ответила Ирина.

– Разная домашняя всячина, телевизор, журнальный столик, ковер, посуда, – небрежно сообщил Филипчук.

– Ты что же, решил от имущества избавиться? – удивилась женщина.

– А на кой оно мне, если жрать нечего, живу впроголодь, – посетовал он. – Готов на раскладушке спать, только бы с голоду не помереть. Выручу деньги и поживу всласть, сколько той жизни осталось. Поможешь, не поскуплюсь, щедро отблагодарю.

– Ладно уж, обойдусь без благодарностей, – махнула она рукой и познакомила его с Алие.

– Бери, почти даром отдаю, – настойчиво предлагал он телевизор «Рекорд», журнальный столик, ковер, посуду…

Цена женщину вполне устроила, но она все же, поинтересовалась:

– Почему такая спешка?

– Срочно уезжаю, здесь жить невозможно, ни подходящей работы, ни перспектив.

Не мешкая, воспользовавшись тем, что в подъезде никого не было, Иван быстро доставил товар покупательнице, и оба остались довольны сделкой. Шелестящие купюры подняли настроение, и Филипчук предложил:

– Может, ты и крупную мебель у меня купишь? Понимаешь, нет времени искать покупателя.

– Что именно предлагаешь?

– Шкафы, мягкий уголок, сервант, мебель добротная, еще не один десяток лет прослужит, – расхваливал он товар.

– Хорошо, – согласилась женщина. – Найду машину для перевозки.

Ударили, как говорится, по рукам, договорились о встрече. К тому времени, обследовав все уголки квартиры, проведя тщательную инвентаризацию, Иван завладел 167 гривнами, полушубком из искусственного меха, сапогами, брюками, пиджаком. Прилично приоделся и теперь разительно отличался от бомжей-собратьев, тем более, что отдыхал и почивал на диване.

Из имущества успел сбыть, кроме телевизора, журнального столика и ковра, различную кухонную утварь: 16 тарелок, чайный сервиз, кружки, селедницу, сахарницу, солонку, хрустальные вазы и рожок, супник, ситечко чайное (Элла Людоедка из «Двенадцати стульев» позавидовала бы) и прочую мелочь, которая в общей сумме потянула на 1919 гривен.

В предвкушении очередных финансовых поступлений Филипчук напрочь позабыл классический воровской постулат: жадность фраера сгубила. Утратил бдительность и осторожность, войдя в согревающую его роль хозяина недвижимости и остатков имущества. И эта самоуверенность, вкупе с наглостью, оказалась для него роковой.

Соседи встали стеной

В полдень у подъезда дома остановился грузовик, привлекший внимание жильцов. Иван с покупательницей отправился в апартаменты, а к водителю подошла Валентина, соседка Николая Егоровича.

– Зачем приехали? – поинтересовалась она.

– А-а, один хмырь решил от мебели избавиться, продает по дешевке, а сам собирается куда-то махнуть на заработки, наверное, в Россию или Беларусь. Многие бегут туда, где житье полегче, – заметил он.

– Я гляжу, шибко шустрый этот хмырь, – озадачилась женщина. – Это ж не его имущество и квартира, а Николая, он не собирался с добром расставаться. А этот здесь ошивается без году неделя. Решил, видно, старика облапошить.

– Не знаю, мое дело маленькое. Попросили перевезти мебель. Лишние деньги не помешают, каждая копейка трудом дается, – вздохнул водитель. Возвратился Иван с покупательницей и бодро сообщил:– Все готово к погрузке.

– Погоди, – остановила его соседка. – Где Николай? Почему ты распоряжаешься его имуществом?

– Николай уехал в Джанкой, погостить у сестры, – не моргнув глазом, заявил Филипчук. – Я у него снимаю квартиру, вот он и попросил меня кой– какую мебель продать до его возвращения, чтобы избавить себя от хлопот.

– Что-то тут не так, – усомнилась женщина. – Николай, если куда надолго отлучался, то обязательно предупреждал, просил приглядеть за квартирой. Сейчас много разных проходимцев шастает, могут и обворовать.

– А зачем ему было тебя предупреждать, я ведь на месте, – нашелся с ответом грабитель.

– Нет, что-то ты темнишь, парень. Не мог Николай первому встречному доверить свое жилье. Он бы это дело своему родственнику Сергею поручил.

– У него еще и родственник есть?– удивился Филипчук и тут же спохватился. – Ах да, он мне об этом сам рассказывал. Ну, будет базарить, надо мебель грузить, для водителя время тоже деньги.

– Никаких погрузок, – твердо произнесла Валентина и пригласила председателя домового комитета Зинаиду, которая тоже проявила бдительность и принципиальность:

– Пока не появится хозяин, никаких сделок.

– Я отказываюсь покупать мебель, – заявила продавцу.– А те вещи, что приобрела у тебя раньше, готова сегодня же возвратить, а ты приготовь деньги.

– Совсем заморочили голову, только время без толку убил, – мрачно произнес водитель. Сел за баранку, и грузовик тронулся с места. Женщинам удалось заглянуть в квартиру Николая и их подозрения только усилились. Принялись украдкой наблюдать за Иваном. Примерно через час после отъезда грузовика дверь квартиры отворилась, и он по явился с ковром, скатанным в рулон. Женщины настигли его на лестничной площадке, загородив проход.

– Отнеси ковер назад, – сурово потребовали они.

– А ну вас к лешему, везде нос суете. Присосались, пиявки, – вскипел он и, сочно выругавшись, бросил ковер, удалился, но далеко скрыться не удалось. О ситуации женщины сообщили Сергею, которому Николай приходился отчимом. Тот прибыл на место и, обнаружив в квартире кавардак и отсутствие многих ценных вещей, заявил в милицию. Дальше дело техники. Гражданина, подозреваемого в убийстве, разыскали и повязали.

Загремел на нары

– Зачем лишил человека жизни, он ведь проявил сочувствие, приютил тебя? – спросил следователь, стремясь понять мотивы преступления.

– Я его не лишал, он сам не рассчитал силы, хватил лишку, и сердце не выдержало такой лошадиной дозы, – возразил Филипчук. – Наверное, пойло оказалось некачественным, что-то вроде денатурата или тормозной жидкости. Привык дед потреблять всякую гадость, нет, чтоб коньячок. Вот из-за своей жадности и пострадал. Опрокинулся, слаб в коленках.

– Почему же в таком случае ты жив и здоров, как вол? Поди, пили ведь поровну?

– У меня, гражданин начальник, горло луженое, – нашелся с ответом Филипчук. – Жизнь, едрени дышло, изрядно потрепала, но организм еще молодой, а дед в свои семьдесят лет, наверняка, цистерну вылакал. Вот и допился, бедолага. Царство ему небесное. Все мы там будем, кто раньше, кто позже, поэтому и тужить не следует. У небесной канцелярии свои законы. Напрасно вы меня мурыжите, я к его смерти не причастен. Наоборот, когда он сомлел, я уложил на диван и накрыл одеялом. А он неожиданно Богу душу отдал, так, наверное, у него на роду написано.

– Почему в таком случае не вызвал врачей или не сообщил о смерти, а спрятал труп в колодце?

– Николай был одиноким человеком, кто бы побеспокоился о его похоронах, вот я и решил, что так будет лучше, без лишних хлопот, убрал его подальше от чужих глаз, – объяснил свои действия Илья.

– Довольно паясничать, развел философию, – сухо оборвал его следователь. – Акт судебно-медицинской экспертизы свидетельствует о твоей прямой причастности к убийству. А мотивы совершенно другие – попытка скрыть следы преступления. На это указывает и тот факт, что воспользовался чужим имуществом с целью наживы. А поскольку преступление было совершено в состоянии алкогольного опьянения, то это усугубляет вину.

– Все равно бы имущество зазря пропало, соседи бы по своим углам растащили, – предположил арестант. – Сейчас каждый норовит прихватить, что плохо и даже хорошо лежит. А дед свое пожил, пора и честь знать.

Попытка выйти сухим из воды или облегчить свою участь, уменьшив степень вины, не увенчалась для подозреваемого, а затем и подсудимого, успехом.

По заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Николая наступила от механической асфиксии в результате сдавливания шеи руками. На трупе обнаружены полный поперечный перелом правого рожка подъязычной кости на уровне его сочленения с телом, кровоизлияния в проекции переломов.

Данные повреждения имеют признаки тяжких, по критерию опасности для жизни в момент причинения и состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти. Показаний свидетелей и вещдоков оказалось достаточно для доказательства вины подсудимого.

В частности, один из свидетелей Леонид, поведал, что Иван проявлял чудеса щедрости. Однажды пригласил его погулять. Посещали бары, покупали спиртное и продукты, раскатывали по городу на такси, и за все расплачивался Филипчук, который до того времени бедствовал, не имея денег. Затем Иван пригласил Леонида и его подругу к себе в гости в квартиру, где проживал с каким-то дедом.

– Войдя в комнату, я увидел, что дед лежит на диване полностью покрытый одеялом, – в ходе допроса рассказал Леонид. – На голове была подушка, во рту – кляп, ноги связан веревкой. Я догадался, что дед мертв и вместе с девушкой, испугавшись, покинули квартиру. Подальше от греха.

Керченский городской суд под председательством Андрея Кухарского приговорил душегуба по совокупности совершенных преступлений, предусмотренных статьями 115 часть 1 и 185 части З и 2 Уголовного кодекса Украины и в соответствии со статьей 70 УК, к тринадцати годам лишения свободы. Ему назначено принудительное лечение от алкоголизма по месту отбывания наказания.

ОБ АВТОРЕ

Русский писатель, журналист и поэт Владимир Александрович Жуков родился 19 ноября 1950 года в селе Красногвардейское, Советского района Крымской области. После окончания Чапаевской средней школы и срочной службы в Краснознаменном Одесском военном округе учебы на факультете журналистики Одесской Высшей партийной школы и уже в течение пятидесяти лет плодотворно трудится в крымской прессе. Широк диапазон его творчества: проза, поэзия и публицистика, произведения для детей. Четыре года ему довелось проработать заместителем начальника внутренних дел г. Джанкоя, что во многом определило основной жанр его произведений– детектив.

В. А. Жуков – член Союза журналистов СССР с января 1974 года. После искусственного развала великого государства в творческих союзах, усердно опекаемых чиновниками, не состоит. Превыше любых материальных благ считает свободу, совесть, правду, честь и достоинство. Смело в своих публикациях вскрывает кланово-криминальную суть, алчность, цинизм, лицемерие и коррумпированность чиновников, депутатов разных рангов и уровней. Зачастую они и являются главными отрицательными «героями» его произведений, проникнутых верой в силу человеческого духа, в торжество правды, добра и справедливости.

В период активной политической деятельности, будучи депутатом Верховного Совета Крыма и председателем Республиканского комитета по информации Совета министров Автономной Республики Крым, занимался литературным творчеством. В 1998 году в республиканском издательстве «Таврия» вышла книга остросюжетных произведений «Под знаком Скорпиона».

В 2007 году симферопольским издательством «СГТ» выпущена книга лирики «Земное притяжение любви», в 2008– 2017 годах – в серии «Крым-криминал» – «Горячая версия», «Эскулап», «Прощай, Снежана», «Вампир», книга юмора, сатиры и курьезов «Яблоко раздора» и другие произведения.

Повести, рассказы, судебные очерки и статьи опубликованы в газетах «Крымские известия», «Керченский рабочий», в еженедельниках «С места происшествия», «Вечерняя Керчь», в журналах «Искатель» (Москва), «Wostok» (Берлин) и в других изданиях.

Детективы Владимира Жукова

из серии книг "Крым – криминал":

ГОРЯЧАЯ ВЕРСИЯ

ЭСКУЛАП

ЗАКЛЯТОЕ МЕСТО

ПРОЩАЙ, СНЕЖАНА

ВАМПИР

БАРХАТНЫЙ СЕЗОН

ПРАВЕДНЫЙ ГРЕХ

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН

ПРЫЖОК В БЕЗДНУ

ЖЕНСКАЯ ИНТУИЦИЯ

СПИКЕР & К ( 2 части)

( крымский бомонд )

САРКОМА

ОХОТА НА «КАБАНА»

ШКАТУЛКА С ЖЕМЧУГОМ

ОШИБКА КИЛЛЕРОВ

РАФАЭЛЬ И БАБЫ-ЖАБЫ

(трагикомедия)

НЕВЕСТА ДЛЯ ХУБЕРТА

(трагикомедия)

КРЫМ: НА РУБЕЖЕ СТОЛЕТИЙ

(публицистика 4 тома)

Лирические и сатирические произведения:

ЗЕМНОЕ ПРИТЯЖЕНИЕ ЛЮБВИ

( рассказы, стихи, этюды)

ЯБЛОКО РАЗДОРА

(юмор, сатира, курьезы)

РАПИРА СЛОВА

(юмор, сатира, басни)

И СМЕХ, И ГРЕХ…

(сельские были)

ОСТРЫЕ ГРАНИ

(детектив, сатира, басни)

Книги для детей и юношества:

ДВОРЕЦ НЕПТУНА

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЯШИ ИГОЛКИНА

БРАТЬЯ НАШИ МЕНЬШИЕ

У КОГО ВКУСНЕЕ БЛЮДО?

ЕГОРКА И БУЛАТ

КАК ЗЕРНЫШКО СТАЛО ХЛЕБОМ

ПАСЕЧНИК ВАСЯ И ПЧЕЛА АСЯ

Content

Жуков Владимир Александрович Шкатулка с жемчугом