Евдокимова Юлия Владиславовна

Лето ведьм

– Nel nome del Padre, del Figlio, e dello Spirito Santo…. – голос священника, многократно усиленный репродуктором на высоком шесте, отскакивал от каменных стен, повторяясь эхом в переулках, что разбегались от крутой центральной улицы.

– Аа-мен, – выдыхала толпа, и от этого вздоха пламя свечей, расставленных вдоль улицы и факелов, укрепленных на старинных стенах металось по сторонам, выхватывая из темноты то проем в стене, то арку с уходящими куда-то вниз, в непролазную темноту, ступенями.

В другой раз Вероника рассмеялась бы при виде чудо-техники – громкоговорителя на длинной палке, который держал в руках один из священников. Но сейчас она, в белой накидке и со свечой в руках, стояла рядом с такими же сосредоточенными женщинами и девушками прямо перед носилками со святыми мощами, сдерживая слезы.

От торжественности происходящего перехватывало дыхание. Вероника до сих пор не могла поверить, что все происходит наяву.

Когда дон Сильвано, настоятель маленькой церкви, стоявшей напротив их дома, помог набросить накидку, вручил уже зажжённую длинную свечу и поставил Веронику в ряд с прочими женщинами в белом, это казалось игрой.

Небольшой оркестрик наигрывал что-то фривольно-джазовое, народ на площади притоптывал в такт, чтобы не замерзнуть, несмотря на конец весны, вечером в каменном городе было прохладно.

Но вот распахнулись двери собора, тут же подобрались музыканты, стих гомон на улице и грянул марш, пронзительный до боли.

Из дверей торжественно выплыл огромный золотой крест в руках группы священников. За крестом выстроились уже те, среди которых была и Вероника, а сразу за ними, на носилках, горя золотом и драгоценными камнями, показался ларец со святыми мощами покровителя города.

Процессия колыхнулась и тронулась вперед, за ларцом выстроились уважаемые люди города, а следом потянулись все остальные.

Народу собралось много, процессия растянулась на полкилометра.

Добропорядочные итальянские матроны, в своей лучшей, по случаю праздника, одежде, истово крестились и подносили к губам пальцы, немногочисленные туристы старались забежать вперед, ослепляя идущих в процессии вспышками камер.

Вероника оглянулась: за её спиной величественно плыли носилки с ларцом, освещаемые факелами, дальше блестели регалии маршала карабинеров и темнел толстый живот какого-то местного маркиза, она так и не запомнила его длинное и труднопроизносимое имя.

В том же ряду, как обычно плотно сжав губы и глядя прямо перед собой, не замечая ни туристов, ни любопытствующих, должна была шествовать и графиня ди Розати, но инвалидное кресло, в котором графиня пребывала последние годы, этого не позволило.

До сих пор Вероника лишь в фильмах видела такие процессии, или читала о них.

Узнав о приближающемся празднике, она замучила графиню вопросами, и даже, умоляюще глядя на свою компаньонку, предложила толкать кресло всю процессию, лишь бы оказаться там.

В конце концов, графиня, устав от восторженных вздохов Вероники, предложила ей самой присоединиться к процессии.

Конечно, Вероника легко могла уговорить графиню отпустить её на этот вечер. Ведь не служанка она, не сиделка, а компаньонка, не чета всяческой прислуге, но дело было в другом.

Вероника не хотела быть ни зрителем в толпе, ни одной из десятков домохозяек, благочестиво крестящихся на святые мощи. Девушка хотела быть там, за носилками, в ряду степенно несущих себя «нобиле» маленького городка, рядом с мэром, увенчанным широкой лентой с регалиями, маршалом карабинеров в парадном мундире, толстым маркизом…

Конечно, без графини это было невозможно, как ни намекала Вероника, что славный род графов ди Розати должен быть представлен в ежегодной процессии, старая дама заявила, что в ее состоянии здоровья это невозможно.

И все же графиня пригласила падре Сильвано, пошепталась с ним, и, в результате, Вероника оказалась на своем сегодняшнем месте, среди женщин в белом, медленно несущих свечи перед ларцом.

Это было совсем не то, о чем мечталось, но и на толпу прочих Вероника могла смотреть свысока.

В этом городе описать круг со святыми мощами было невозможно. Он вытянулся на склоне горы, снизу вверх, весь увитый крутыми – до сих пор ноги болят, а ведь Вероника уже год здесь – переулочками и лестницами, которые в некоторых местах заканчивались обрывами.

Поэтому процессия, выдыхая «Амен», поднялась по ступеням и переходам центральной улицы в самую высокую точку города, с трудом развернулась, перемешавшись в два, а то и в три ряда, и отправилась вниз, к въездным воротам в город, чтобы снова повторить свой путь наверх.

Ноги гудели, голова тоже. Отскакивающий от древних каменных стен громкий звук молитвы подхватывали колокола на каждой церкви, к которой приближалась процессия, а сверху грохотал мощный колокол собора.

Вероника начала спотыкаться на крутых ступеньках, перед глазами стоял туман, в котором колыхались носилки, пламя свечей, белые одежды священников, но тут, к счастью все закончилось.

Двери собора закрылись, толпа в мгновение разошлась, и лишь свечи трепетали на соборной площади, и тень рыцаря на тяжелом коне наползала на фасад собора, казалось громадной и странной. Святой Франциск Ассизский молча взирал с постамента на опустевшую площадь… Тишина.

Вместе с двумя другими женщинами Вероника отправилась в церковь на верхней площади, опять ступени, подъемы, переходы, но именно туда надо было вернуть накидку и погасшую свечу, и девушка мужественно побрела наверх.

Оттуда, собственно, и до дому было два шага, на сей раз вниз.

У кладбища Вероника чуть отстала и тихонько прошла за ворота: отсюда открывался потрясающий вид на черный силуэт горы над городом, разбросанные по долине огоньки и яркий свет из монастыря на склоне Монте Суббазио.

Она вдохнула полной грудью свежий ночной воздух и обернулась на звук шагов.

– Ой, добрый вечер, Вы тоже были сегодня на празднике?

Вместо ответа взметнулась рука, вспыхнул перед глазами миллион искр, и Вероника с глухим ударом шлепнулась на гранитную дорожку…. Последнее, что она увидела, была все та же рука, вновь занесенная для удара.

Саша с трудом распахнула тяжелые двери суда и буквально выпала на улицу. Она всегда удивлялась таким дверям, стоит чуть-чуть ослабить пружину, и люди будут нормально выходить, а не выпадать растрепанными из серьезного заведения.

Как странно, иногда выиграешь дело с огромным гонораром – а остается лишь чувство опустошенности, а иногда, вот как сейчас, и дело то простенькое, и денег раз два – и обчелся, а душа так и поет. Она включила звук мобильного телефона и увидела на дисплее пять пропущенных звонков.

Номер был знаком, и, подув на замерзающие руки – нормальной весны пока не обещали – она перезвонила.

– Василий Петрович, это Саша, Вы мне звонили? Я была в процессе. Вот только

освободилась..

Да, конечно, я свободна… могу, – она посмотрела на часы, – да, могу через полчасика подъехать.

Василий Петрович был известным профессором права. Собственно, в Сашином городе он не преподавал, его приглашали только по особым случаям и тем ценнее была возможность общения с ним.

Саша никогда не была его студенткой, и познакомились они совершенно случайно. Пару лет назад девушке потребовалось заключение серьезного специалиста, другой возможности поддержать свою позицию и убедить судью она не видела, вопрос был принципиальным и сугубо теоретическим, и Саше порекомендовали профессора Петровского – кто лучше специалиста с мировым именем мог убедить суд.

Правда, её предупредили: Петровский человек сложный, может вообще отказаться, и никакими гонорарами его не убедишь. И вообще человек пожилой, под 80, так что – сама понимаешь, сложная личность.

Саша отправилась в университет, куда как раз снова пригласили Петровского, и была очарована невысоким старым джентльменом, перепрыгивающим ступеньки быстрее студентов. Очарована взаимно. Петровский быстро разогнал всех, жаждущих общения с ним, выслушал Сашу, и предложил:

– Я не буду портить вам процесс, юная леди, давайте договоримся так: если я соглашусь с вашей точкой зрения, то дам вам заключение, если нет – считайте, что мы не виделись, и этого разговора не было!

Точки зрения совпали, но на судью заключение не повлияло, и процесс Саша проиграла.

А вот знакомство с Петровским неожиданно переросло в дружбу.

Как только старый профессор появлялся в Сашином городе, он сразу ей звонил и приглашал в ресторан на обед. Сначала девушка стеснялась появляться в ресторане с престарелым профессором, но постепенно перестала обращать на это внимание.

Он рассказывал интересные вещи из своего богатого прошлого (тут Саша с содроганием узнала, что старичок-то не прост, когда-то он процветал в должности следователя НКВД), а Саша в ответ рассказывала о своих делах, о приключениях в Европе.

Но это приглашение в ресторан Сашу озадачило. Оно не было похоже на предыдущие, Петровский был явно взволнован и собирался обсудить что-то важное.

Когда Саша вошла в ресторан, профессор уже был там, он поспешно, хотя и с трудом, поднялся ей навстречу. Он выглядел постаревшим и осунувшимся, девушка вспомнила, что не видела его больше года, сколько же ему сейчас? Ведь вполне за восемьдесят!

Петровский заказал кофе и бокал коньяка, а Саша, голодная после длинного заседания в суде, попросила полный обед, и первое, и второе, и салат.

Но ложка так и осталась в тарелке.

– Саша, я хотел поговорить с тобой. Убили мою внучку…

– Как убили? – непонимающе взглянула на него Саша, – Когда? Почему?

– Я же рассказывал, что у меня есть сын? С женой он давно разошелся, но Вероничка выросла в нашем доме. Я тебе о ней тоже рассказывал, – голос профессора задрожал, он достал платок и вытер лицо.

– Я хотел с тобой поговорить, посоветоваться… Она год прожила в Италии, жила у одной старой дамы, компаньонкой.

– Господи, зачем? Внучка профессора!– невежливо удивилась Саша, – По-моему, она и так спокойно могла ездить заграницу.

– Нет, ты не поняла, не из-за денег. Года два назад Вероника отдыхала в Италии, где-то на озерах, и там познакомилась с пожилой дамой. Я не помню, как её зовут, но у меня записано, я тебе потом скажу. Они много общались, и дама – она аристократка, графиня, пригласила внучку пожить с ней, как компаньонку.

Никаких обязанностей, никакой работы, но официальное разрешение на жительство и на работу в Италии, официально она бы приехала в качестве секретаря графини.

– А зачем ей Вероника?

– Как объяснила внучка, графиня сказала, что Вероника ей очень понравилась,

воспитанная девушка их круга, не бедная. Графиня нуждалась в компании, и Веронике она предложила жизнь в палаццо без каких-либо трат, общение с интересным обществом, в которое она введет девушку, в общем, уговорив на два года совместного проживания, она собиралась обеспечить Веронике будущее. Заодно и язык итальянский внучка бы выучила.

– А как же они общались?

– На английском, они обе прекрасно говорили на английском, Но Вероника к этому времени уже была увлечена Италией, учила язык. Мы отговаривали, конечно, но внучка решилась почти сразу. Возможность пожить на равных с графиней впадает раз в жизни, говорила она.

– И что же дальше?

– Она часто нам звонила, была всем довольна. Были свои сложности, графиня оказалось тяжелым человеком, но в целом Вероника получила все, что она хотела. Там и знакомства какие-то уже появились, как и обещала графиня, в определенных кругах.

А потом… её убили…. – профессор замолчал, и некоторое время они сидели молча.

– Нашли того, кто это сделал?– спросила Саша

– Я, в общем-то, поэтому тебе и позвонил. Я помню, что ты часто бываешь в Италии. Ты говоришь на итальянском языке, у тебя ведь и связи есть в полиции..

– А что я могу сделать?– удивилась Саша

– Я хотел… я подумал, что ты не откажешься поехать туда, ненадолго, на несколько недель. Или на месяц. Мы все оплатим! – поспешно добавил он, – Скоро год, а убийцу так и не нашли… нам сказали, что даже подозреваемых нет… Ты бы поговорила там, в полиции, с графиней познакомилась… Я подумал, что если я поеду – то какой от меня толк! Частного детектива там нанимать – тоже неизвестно что из этого получится. А если ты поедешь, осмотришься, все расскажешь, мы и решим, что делать, может, надежного частного детектива найдешь…

– Я должна подумать, – Саша помолчала, – Я могу поехать, но боюсь, что это будет просто трата ваших денег, я же ничего не смогу сделать!

– Ты хотя бы там побываешь. С людьми поговоришь, какое-то впечатление сложится, – Петровский умоляюще посмотрел на Сашу.

– Я подумаю, ладно? А завтра Вам позвоню,– ответила та.– А где жила Ваша внучка, в какой части Италии?

Профессор полез в карман, достал блокнот и перелистал несколько станиц:

– Вот, нашел, город называется Спелло. Это очень далеко, да? – виновато посмотрел он на Сашу

– Как раз нет, это Умбрия, самый центр, не очень далеко от Рима

– Ну, слава Богу,– вздохнул Петровский,– а то я волновался, что это глушь какая-нибудь, как я тебя туда отправлю…

Саше было о чем подумать. Она вполне могла освободить несколько недель, а то и месяц – заманчиво,– подумала она! – для поездки в Италию. Да ещё за чужой счет.

С другой стороны, поездка может оказаться бесполезной, а за чужой счет придется экономить, а то скажут, что выбросили деньги на ветер. Впрочем, она же не будет ничего обещать, попробует сориентироваться на месте, узнать что, да как.

Так-с… связи в полиции… сердце неожиданно подпрыгнуло.. Она уже полгода, если не больше, не созванивалась с Лукой Дини, тосканским комиссаром полиции, с которым они познакомились год назад, разыскивая убийцу русской девушки в маленьком городке неподалеку от Флоренции. Наверное, Лука постарается помочь ей. Тем более, когда-то он работал в Перудже, столице Умбрии, и наверняка дело ведет полиция Перуджи, не маленький участок в Спелло!

Так что, Лука тут в самый раз.

А вот как подобраться к графине? Хотя среди итальянской аристократии все друг другу родственники, через то или другое колено. Само время звонить Роберто, хозяину замка в тосканском городке Кастельмонте. Тут сердце ещё раз подпрыгнуло и даже екнуло.

(История знакомства с комиссаром Лукой Дини и графом Роберто описана в книге «Замок с видом на убийство»).

Значит – решено. Едем.

Когда ещё подвернется вариант всех увидеть, тем более, что и причина уважительная.

Хотя… можно себе представить, что скажут и Лука, и Роберто по поводу новых детективных приключений. Им хватило убийства в Кастельмонте.

Ну, ничего, как-нибудь выкрутимся.

Дни до поездки пронеслись мгновенно.

Саша купила билеты в Рим, забронировала небольшую квартирку в самом центре Спелло и еле успела завершить все срочные дела в офисе.

Теперь можно было провести пару недель в Италии без особого ущерба для работы.

А вот разговоры с итальянскими друзьями оказались делом весьма непростым.

Лука, очень обрадовавшись её звонку, тут же отказался обсуждать возможность рекомендовать Сашу своим коллегам из Умбрии.

В его памяти ещё были свежи события тосканского лета, когда Саша едва не стала жертвой убийцы, причем по собственной глупости, в чем её ещё раз заверил Лука. Комиссар на крик перешел, запрещая Саше даже думать об очередном расследовании.

– Ты опять играешь с огнем! – кричал Лука, – ты так ничему и не научилась! Это не игрушки, это убийство, ты опять хочешь влезть не в своё дело, мало того, что ты будешь мешать расследованию, путаться под ногами, ты ещё и подвергаешь свою жизнь риску!

Сама подумай, какой толк может быть в твоей поездке? Это же не сериал детективный, глупая ты женщина!

Саша пыталась объяснить, что она никуда лезть не собирается, а просто хочет осмотреться, поговорить с людьми, что никаким расследованием тут даже не пахнет, ей всего лишь надо рассказать профессору Петровскому, как продвигается расследование, увидеть своими глазами, где жила и с кем общалась его внучка.

– С тобой бесполезно разговаривать, ты опять уперлась,– Лука, не попрощавшись, бросил трубку.

Роберто Сашина поездка тоже не понравилась.

– Хочешь приехать в Италию – в чем проблема?– удивился хозяин тосканского замка. – Ты же знаешь, двери замка для тебя всегда открыты, в Кастельмонте тебя всегда ждут. Отсюда недалеко и в Умбрию съездить. Зачем тебе очередные приключения? Тем более, что ты никого не знаешь в Умбрии, ты здесь-то, практически дома, умудрилась попасть в такое приключение, что чуть не погибла, а там будешь совсем одна!

– Роберто! Я как раз и прошу тебя устроить мне встречу с людьми, с которыми я могу общаться, через которых я смогу познакомиться с графиней ди Розати.

– Хорошо,– неожиданно согласился граф. – Я перезвоню через пару дней.

За день до отъезда позвонил Лука.

– Ты же все равно поедешь, – сухо сказал он сразу после приветствия. – Записывай номер телефона. Расследование ведут карабинеры, не полиция, твой контакт – лейтенант карабинеров Серджио Гаэтани. Мы с ним давно знакомы, я переговорил, он будет ждать твоего звонка.

Все три часа полета до Рима Саша тренировала свой итальянский, купив в аэропорту маленькую книжечку из серии «Итальянский за 30 дней», которую намеревалась одолеть за три часа.

Она не была в Италии больше года, и вся грамматика сразу вылетела из головы, она забыла все местоимения сразу, и, разговаривая с Лукой и Роберто, вспоминала и подыскивала правильные слова чаше, чем обычно.

В аэропорту девушка взяла такси до города. Удобнее было переночевать в Риме, где она заказала номер в маленьком пансионе в самом центре, напротив Парламента.

Пансион занимал два этажа старого палаццо, комнаты они бронировали только по электронной почте, а цену за номер, как показалось девушке, выставляли каждому исключительно из личных симпатий, возникших, или не возникших в ходе переписки.

Таксист хмуро смотрел в окно, пока Саша молчала, но как только она спросила по-итальянски, какая погода в Риме, тут же оживился и повеселел. С этого момента он не закрывал рот, мыслимое ли дело, везти иностранку и молчать все полчаса дороги до Рима! А раз иностранка говорит по-итальянски, жизнь налаживается!.

Смешнее всего было слушать объяснения водителя, когда машина проезжала церкви или парки, он обстоятельно рассказывал Саше, какую достопримечательность они миновали в данный момент И хотя Саша про многие места могла рассказать не хуже таксиста, она молчала, кивала и ахала: – «Да что вы говорите!»

Бросив вещи в номере, которой оказался куда лучше, чем она могла себе представить. Саша отправилась пройтись по Корсо, где один магазин сменял другой.

Владелец пансиона и двое его взрослых сыновей наперебой предлагали красивой девушке чашку кофе и даже прогулку по городу, к их разочарованию, она вежливо отказалась.

Поужинала в знакомом кафе самообслуживания, идти в хороший ресторан, выбирать блюда по меню и ждать заказа не было настроения, а здесь все на виду, быстро. И, насколько помнила она с прошлых приездов, сьедобно.

Потом ещё немного прогулялась по вечерним улицам, и отправилась спать, в очередной раз отказавшись от чашки кофе. Основательные прогулки по Риму можно оставить на отпуск, а пока надо было отдыхать и набираться сил.

Удобнее всего было добираться до городка Фолиньо, чуть меньше двух часов от Рима на поезде.

Прямой поезд из Рима до Спелло ходил лишь раз в день, а Саша хотела попасть на место ещё утром, поэтому решила ехать до Фолиньо, одному из железнодорожных узлов центральной Италии. С хозяйкой снятой квартиры он уже не раз обменялась посланиями по электронной почте, созванивалась, и синьора сама предложила:

– Тут ехать-то десять минут, зачем брать такси, деньги тратить? Я встречу Вас на станции Фолиньо.

Саша вышла из вагона и вместе с ней поезд покинула всего пара человек. Несмотря на то, что это крупнейшая железнодорожная станция центральной Италии, все вокруг выглядело мило и провинциально.

Саша поставила чемодан на землю и осмотрелась – никто её не встречал. Она вздохнула, достала из сумки телефон, но в тот же момент из подземного перехода выпорхнула высокая худая женщина.

– Вы Алессандра? Добро пожаловать в Умбрию, я Патриция. – Несмотря на Сашины протесты, она схватила её чемодан и быстрым шагом направилась к выходу.

Дорога действительно заняла не больше десяти минут, сразу после выезда из Фолиньо на склоне горы показался Спелло.

Розовый город на серой горе почему-то напомнил Саше крепости крестоносцев на востоке. Все вокруг казалось засушливым и пустынным, а посреди горы над долинами раскинулся каменный розовый город, сверкающий под теплым майским солнцем.

Вблизи оказалось, что все очень зелено, то тут, то там из-за каменных стен виднелись деревья, и у каждой трубы на крыше, на каждом окошке, в каждом стенном проеме – цветы.

Саша читала о знаменитых цветочных двориках Спелло, которым, как говорят, уступает даже испанская Кордоба, но такого буйства цветов, зелени, красок и ароматов даже не ожидала.

Спелло казался серым или пыльно бежевым в тени и сразу, до боли в глазах, сверкал розовым под солнцем.

Домик, такой же каменный и увитый зеленью, как его соседи, стоял на углу, на стыке двух очень крутых не то улиц, не то лестниц. Открылись тяжелые дубовые двери, и Саша оказалось в небольшой столовой, она же кухня, откуда лестница вела наверх, в спальню.

Патриция тщательно заполнила все графы квитанции на оплату, получила от Саши деньги и, пожелав хорошего отпуска, удалилась, проинструктировав девушку, где находится супермаркет и где по соседству удобнее всего покупать продукты.

Саша открыла окно, распахнула деревянные ставни, и замерла.

Под светло-голубым весенним небом раскинулась долина, в которой были разбросаны домики и фермы.

Влево уходила темная, поросшая густым лесом гора, а вдали, за долиной, горные склоны казались то синими, то серыми, сменяя друг друга по всей линии горизонта.

И в довершение всего над долиной таяла прозрачная утренняя дымка…

Следующим утром Саша провела у зеркала больше времени, чем обычно.

В полдень была назначена встреча с.. Саша сверилась с блокнотом, запомнить и выговорить это имя было невозможно… Клаудио дель Фоско ди Монтеферрано, маркизом Бальони.

Перед поездкой девушка полистала справочники по Умбрии и была в курсе, что значит в этой части Италии фамилия Бальони – правителей средневековой Перуджи…

И сейчас она должна была выглядеть на все сто для встречи с потомком известнейшего рода.

От Спелло до Перуджи езды всего ничего – около получаса на поезде.

Но столица Умбрии с её университетской жизнью, зелеными бульварами, толпой народа на центральной улице и даже молодежными проблемами с наркотиками, о которых Саша успела прочитать в местной газете, казалась совсем другим миром, чем спокойный, сонный Спелло, совсем не изменившийся за последние пятьсот лет.

Она вышла из здания вокзала и оказалась в одном из старейших городов Италии.

Перуджа ей сразу понравилась, современными зданиями и бульварами, темными и сырыми старинными переулками, лестницами то вверх то вниз.

Исторически это был сплав междоусобных войн в городе, который всегда стоял особняком от внутренних итальянских разборок и сражений, занимаясь в основном своими собственными делами.

Город жестокости, где так любили пускать в ход яды – и город римских Пап…

Город, где очень сильно чувствуется дух этрусков, замешанный на эпохе кватроченто..

Город застывшего средневековья и современных зеленых бульваров,

Столица джаза и шоколада.

Хотя как раз столичного лоска тут не ощущалось.

Вот только что ты стоял у широкой оживленной улицы, но брось взгляд в сторону – и перед тобой снова умбрийские холмы, покрытые деревьями и домиками, дух сельской Умбрии царил практически в центре города.

Тут и там торчали старые колокольни церквей, а посреди всей этой красоты сновали толпы молодежи всех национальностей, студентов знаменитого университета для иностранцев.

Саша прошлась по центральной пешеходной улице, сверившись с картой, завернула в узкий переулок, потом спустилась по очередной средневековой то ли улице, то ли лестнице и оказалась у входа в нужный ресторан.

Гордо процокав каблуками и тряхнув волосами, она назвала официанту имя маркиза Бальони и через минуту оказалась на широкой террасе, нависавшей над холмом, откуда открывались не менее потрясающие виды на город и долины, чем из окна её спелловского дома.

Навстречу Саше поднялся невысокий очень худенький человечек, с лысой яйцевидной головой, в невероятном одеянии: на нем был лимонный пиджак, белая рубашка в ярко синюю полоску, красный галстук-бабочка и ярко синие брюки.

Маркиз галантно склонился над Сашиной рукой, после чего оглядел девушку снизу вверх – в лучшем случае он доставал ей до плеча. Увиденное, судя по всему, его удовлетворило.

– Алессандра, очень приятно.. очарован,– пока официант пододвигал её стул, граф уже давал указание другому официанту, тут же выросшему с его стороны столика.

Как поняла Саша, выбор вина уже сделан, ей предлагалось попробовать знаменитое местное вино Сагрантино де Монтефалько.

С выбором блюд тоже определились быстро.

Сначала Саша пыталась придумать причину для знакомства с графиней ди Розати, но глядя в умные острые глаза маленького человечка вдруг передумала и рассказала все, как есть.

– Значит мы коллеги,– мягко улыбнулся Бальони.– Я ведь тоже адвокат, у меня свои бюро здесь, в Перудже, и в Лондоне.. но у меня другая сфера, мы занимаемся оффшорами, но также я профессор университета.. зовите меня Клаудио!– тут же отозвался он на Сашино «синьоре».

– Я хочу познакомиться с графиней, увидеть обстановку, в которой жила погибшая девушка, чтобы рассказать все её семье.. а дальше, если будет возможность, со следователями встретиться..

– Я помогу Вам, Алессандра,– сказал маркиз, – я переговорю с капитаном карабинеров, мы с ним знакомы. Вы знаете, а ведь моя семья уже много столетий владеет здешним театром.. Мы его фактически содержим, и я председатель попечительского совета. Капитан Росси часто бывает у нас на спектаклях. А ещё мы поговорим в прокуратуре, – он оживился, – не переживайте, Алессандра, мы все сделаем!

И кстати,– он наклонил голову,– сегодня у нас премьера, Вы не желаете составить мне компанию?

Саша вежливо отказалась, сославшись на усталость после перелета, акклиматизацию. Она с трудом представляла себя дамой маленького маркиза в лимонном пиджаке, хотя с энтузиазмом выразила желание посетить следующий спектакль, если таковой состоится за время ее пребывания в Умбрии, ведь знакомство с Клаудио открывало множество дверей. Маркиз записал Сашин телефон и пообещал устроить встречу с графиней ди Розати, оказавшейся его дальней родственницей, буквально тем же вечером. И, не принимая никаких возражений, он сообщил, что отвезет Сашу на вокзал, раз уж дела не позволяют ему отвезти синьорину в Спелло.

Саша ожидала чего угодно… но при виде крохотной машинки, явно из тридцатых годов прошлого века, не моложе, просто застыла на месте.

– Красавица, правда?– гордо погладил машинку Клаудио,– пока девушка, согнувшись в три погибели, пыталась запихать себя на сиденье.

– Раритет,– маркиз оглядел своё средство передвижения и быстренько юркнул на водительское место.

Александре показалось, что вся привокзальная площадь замерла, оглядывая их странную компанию: девицу в деловой одежде на каблуках, крохотного разноцветного человечка и маленькую смешную машинку.

Она облегченно вздохнула, лишь оставшись одна в здании вокзала.

– Синьора впервые в Перудже? – тут же поинтересовался пожилой кассир, пока она покупала обратный билет.

– Ах, вы едете в Спелло! Прекрасно, прекрасно, а Вы были в Ассизи? О, Ассизи это чудо! – он бы долго рассказывал Саше о красотах Умбрии, но очередь сзади недовольно загалдела, и кассир с сожалением вздохнул, протягивая девушке билет:

– Приятного путешествия, синьора!

Поезд тронулся, и буквально через пару минут столица Умбрии пропала из виду, как не бывало. Вокруг остались лишь поросшие густым лесом холмы, на которых периодически появлялись невысокие домики.

Сашиным соседом по вагону оказался совершенно невероятный в её понимании персонаж – католический священник-китаец.

– Неужели такое бывает,– удивилась она про себя. Китайский падре напряженно глядел в окно. Он смотрел совсем в другую сторону, и пропустил появление сказочного розового города слева на горе, но радио уже объявляло: – Поезд прибывает на станцию Санта Мария дельи Анджели.

Китаец засуетился, снял с верхней полки объемный чемодан и торопливо направился к выходу.

Даже если китайский католический священник в Италии казался экзотикой, нетрудно было догадаться, куда он так торопится попасть, конечно, в Ассизи!

А потом за окном возник второй розовый город Умбрии – Спелло, и Саша вышла из вагона. Здесь приходилось быть начеку, улицы-лестницы заставляли сосредоточиться на том, куда ставишь ногу.

До своего пристанища Саша с непривычки еле доползла, толкнула дверь в старинных воротах, прошла широким, залитым солнцем внутренним двором, и поднялась в квартиру.

Уже в конце лестницы она оглянулась. Старые полустертые фрески на бежевом потолке переливались в косо падающих лучах солнца, а крылатые железные драконы державшие люстру, место которой в храме или, хотя бы, в музее, казалось, сейчас повернут свои сверкающие мордочки и подмигнут новой постоялице.

Готовить обед из купленных с утра в соседней лавочке продуктов сил не было, ноги после крутых подъемов гудели, и Саша без сил свалилась в кровать.

Она вскочила от звонка телефона, пытаясь понять, где она, и что происходит, потрясла головой и, не взглянув на номер звонившего ответила:

– Пронто?

– Алессандра, я договорился! – услышала она бодрый голос Клаудио. – Графиня ди Розати ждет Вас завтра в полдень, я отрекомендовал Вас своей хорошей знакомой, которая ненадолго остановилась в Спелло, а дальше Вы уже сами решите, что будете рассказывать.

Но Вы меня не подведите, – маленький маркиз стал серьезным,– графиня очень приятный человек, и мне не хотелось бы её сильно расстраивать… – он помолчал.. – А жаль, что Вас сегодня не было в театре, Алессандра – спектакль был просто изумительным!

Саша поблагодарила Клаудио, и взглянула на часы – было около полуночи.

Она проспала весь вечер, и теперь явно промучается до утра. Идти куда-то ужинать уже поздно, это только маркиз, возвращаясь с вечернего спектакля в столице, считает нормальным позвонить в такой час, а в маленьких городках вроде Спелло все давно спят.

Так она и проворочалась до рассвета.

От бессонницы и разных мыслей, беспорядочно возникающих непонятно откуда, разболелась голова, разогналось сердце, и Саша уже решила выпить чего-нибудь успокоительного, но потом распахнула окно и уже в холодном предрассветном воздухе провалилась в сон, завернувшись с головой в одеяло.

Утром она проснулась совершенно разбитая, и, взглянув в зеркало, поняла, что это уже не исправишь. Так и придется идти на прием к графине с бледно-зеленой физиономией и красными воспаленными глазами. Никакой косметикой этого было не скрыть.

Завтракать дома опять не хотелось, и Саша вышла на улицу.

Было ещё рано, но бар в соседнем доме работал. Привыкшая к поздним пробуждениям тосканских городков, в Умбрии, Саша с удивлением узнала, что газетный киоск начинает работать в шесть часов утра, а бар в центре города – что-то невероятное – в семь тридцать.

В этот бар она случайно зашла в день приезда, и сразу же была очарована необычным местом.

Типовое итальянское кафе, больше кафе-мороженое, чем бар, со стеклянными витринами и парой пластиковый столиков в углу, куда по дороге на работу местные забегали выпить кофе и пролистать газету, а школьники за мороженым или парой бутербродов, неожиданно продолжалось маленьким коридорчиком и распахнутыми во двор стеклянными дверями.

А там, за дверями, неожиданно возникал парк с высокими пиниями, в тени которых были разбросаны столики, с большими шишками, упавшими на серый гравий, кадками с цветами, и в самом конце небольшим чугунным витым заборчиком. Оттуда открывался вид на долину, далекие синие горы, монастыри и фермы, разбросанные по холмам.

Это было одно из самых красивых и расслабляющих кафе, какие только можно было себе представить.

Саша взяла сок, кофе и парочку пышных мягких булочек с кремом, венецианок, как было написано на ценнике.

А потом, проголодавшись в свежем утреннем воздухе, попросила ещё один кофе и вредный рогалик с сосиской.

– «От дог»– по-итальянски не произнося первую «х»– заулыбалась хозяйка кафе, обильно поливая сосиску горчицей.

После такого завтрака жизнь стала налаживаться. И, подумала Саша, начались хоть какие-то действия. Если больше ничего не удастся узнать, она хотя бы увидит тот дом, где жила Вероника, поговорит с её хозяйкой, а вернее, компаньонкой.

Девушка вернулась домой, попыталась привести себя в светский вид для званого приема, как она назвала про себя встречу с графиней, и отправилась прогуляться по городку, чтобы скоротать оставшееся до полудня время.

Спелло был удивительно красив. Его дома казались серо-коричневыми в тени, ярко сияли розовым на солнце, а главное – утопали в цветах.

Здесь каждый из районов – контрад – соревновался на лучший домик или дворик, и такого количества вазочек, горшочков, зелени во всех щелях, на всех уступах, подоконниках, порожках и просто у входа или на стене, Саша ещё не видела.

Даже знаменитые кордобские дворики уступали Спелло, а может быть, это только казалось Саше, что старинные каменные палаццо в обрамлении цветов выглядят гораздо красивее беленых андалузских домиков.

Саша присела на скамейку около смешного каменного ежика, растопырившего свои терракотовые иголки у входной двери в какой-то высокий каменный дом, и открыла блокнот. Графиня Мария Джузеппина ди Розати ди Монтемаррони,– прочитала она.

В это время дверь дома отворилась, и пожилая синьора с большой хозяйственной сумкой медленно спустилась по каменным ступеням крыльца. Увидев Сашу она, кивнув на ежика, спросила:

– А вы знаете, что это?

– Нет, – удивленно ответила Саша, – ежик, для украшения.

– Это для чистки обуви,– заулыбалась женщина. И показала, как надо чистить, проведя подошвой своих туфель по иголкам ежика.

Саша пришла в совершенный восторг:

– Необыкновенный город Спелло!– воскликнула она.

Синьора польщено кивнула.

– А вы видели фрески в соборе?– вдруг строго спросила она Сашу, – обязательно сходите, это же Пинтурикьо!

Саша клятвенно пообещала сходить.

Дом графини стоял в самой верхней части города, и Саше опять пришлось карабкаться по лестницам, где ступеньки, почему-то, шли вниз, когда сама лестница вела вверх. Только в конце лестницы отдувающаяся девушка догадалась, что это сделано на случай дождя, попробуй, поднимись или спустись по такой крутой каменной улице с мокрыми ступенями! А так ребро следующей ступеньки задержит твою ногу.

Саша сверилась с адресом и уже хотела войти во двор в высокую и широкую арку, как вдруг застыла: прямо с арки на неё смотрели два огромных синих глаза с ресницами!

Они были нарисованы на самой верхней окантовке арки и, куда не сверни, казалось, внимательно наблюдали за прохожими.

– Необыкновенный город Спелло,– засмеялась Саша и, подмигнув синим очам, вошла в арку.

Она несколько раз стукнула в дверь большим медным кольцом, которое держала во рту такая же медная голова льва.

Дверь почти сразу распахнулась и на девушку вопросительно взглянула маленькая азиатка в синем платье с белым воротничком.

– Моё имя Александра Емельянова,– сказала Саша, подозревая, что женщина никогда этого не выговорит,– у меня назначена встреча с синьорой.

Азиатка посторонилась и жестом пригласила Сашу войти.

Бессонной ночью в Сашиной голове сложился образ графини ди Розати.

Это должна быть маленькая ухоженная пожилая леди в чем-то светлом, с седыми до синевы волосами, уложенными в аккуратную короткую стрижку.

Но навстречу девушке, опираясь на палку, поднялась высокая дама с темно-русыми. взбитыми в высокое каре волосами. Она была одета в элегантный бежевый кардиган и коричневую юбку, на протянутой для приветствия руке тускло блеснул крупный янтарный перстень в серебряной оправе.

Саша представилась, пожав руку графине, на секунду растерявшись, не зная, как вести себя дальше, но неожиданно расслабилась, узнав странный старомодный запах, которые стоял в комнате.

Точно такой же запах исходил из Сашиного детства, из трюмо бабушки, это была рассыпчатая пудра, какие-то ароматизированные пуховки и старые помады, именно такой запах исходил сейчас от графини ди Розати.

– Садитесь, дорогая! – графиня тяжело опустилась в кресло и отставила в сторону тяжелую, скорее мужскую трость.

– Дорогой Клаудио (у неё все дорогие? – удивилась про себя Саша) мне позвонил и попросил с Вами встретиться. Ах, Вы конечно не откажетесь от кофе?

Как раз в этот момент двери распахнулись, и всё та же азиатка внесла поднос, на котором стояли две малюсенькие чашечки с дымящимся кофе, два бокала с шипучим светлым напитком и блюдечко с печеньем – аккуратными жесткими треугольниками.

– Спасибо, дорогая,– графиня небрежно кивнула горничной, и Саша чуть не рассмеялась. Видимо, графиню окружали только дорогие люди.

– В это время я люблю пить просекко,– кивнула пожилая синьора на бокалы, – Вы согласны со мной, это напиток очень бодрит! – и тут же, не дожидаясь ответа, спросила: – А Вы уже были в соборе, видели фрески Пинтурикьо?

– Феноменально!– только и успела вставить Саша, но графиня продолжала щебетать.

– Так что привело Вас в Спелло, тезоро?– дама прикрыла глаза, наслаждаясь прохладным напитком.

Саша просекко чуть пригубила, открыла рот, но так и не успела ничего ответить. По-видимому, графине не требовались ответы на вопросы, ей достаточно было говорить и видеть перед собой собеседника, а это решало многие проблемы, кроме одной, как же завести разговор об убитой девушке.

Но синьора как раз и перешла к этой теме.

– Это просто замечательно, что мы с вами может посидеть, поболтать и выпить просекко, – понизила голос графиня, словно собиралась выдать секрет. – Я большей частью одна… конечно, ко мне приходят с визитом, звонят, вот как раз дорогой Клаудио звонил вчера, но в основном я одна в этом огромном доме. Вы меня понимаете, – кивнула она на дверь комнаты,– о чем можно поговорить с этой..

Саша окинула взглядом комнату. Именно такими мы ожидаем увидеть салоны престарелых графинь, подумала она: жестковатые кресла и диван с бархатной обивкой и выгнутыми спинками, журнальный столик на витых ножках, картины по стенам и люстра, вот люстра-то, пожалуй, больше подошла бы для громадного собора, чем для дома.

Все вокруг было мечтой антиквара, и торшеры под мягкими абажурами на золоченых ножках, и тяжелые подсвечники в углу… Чем там ударили по голове бедную девушку?– задумалась Саша, которая уже не улавливала смысла в бесконечном потоке слов, исходящем из графини. В этом случае жертвой должна была стать ди Розати, и она, Саша, прекрасно поняла бы Веронику.

И вдруг какое-то слово зацепило, и Саша стряхнула дремоту как раз во время, чтобы услышать последние слова старой дамы:

– Вы представляете, какой ужас?

– Ужасно! – воскликнула Саша.

– Она была такой молодой, – продолжала графиня. – Вы знаете, это ведь был знаменательный день, праздник нашего Святого покровителя, Сан Феличе, – графиня перекрестилась. – Я договорилась с доном Сильвано, это падре из нашей церкви. Вы знаете, дорогая, эта церковь – Вы её наверняка видели, вот тут, ну углу – веками была церковью семьи ди Розати!

– Да что вы говорите,– воскликнула Саша

– Да, и когда бедная девочка захотела поучаствовать в процессии, – конечно, дорогая, Вы меня понимаете, что я не могла позволить ей занять место ди Розати, какой бы милой она ни была! Ну, мы с Вами понимаем, дорогой Клаудио говорил, что вы одна из нас

– Э-э да,– выдавила девушка, вспомнив благородное происхождение собственного деда, – и расправив плечи, уже уверенно и даже высокомерно повторила: – конечно, я понимаю, – чуть не схватив графиню за плечи, чтобы хорошенько встряхнуть, дальше-то что в конце то концов?

– Так вот, о чем я? Ах, да, дорогая, девочка очень хотела пройти в процессии, и я договорилась с доном Сильвано, что ей разрешат пронести свечи перед ларцом с мощами Сан Феличе вместе с другими женщинами из очень хороших семей. Девочка была так счастлива!

– Но.. что же произошло? – все же встряла Саша

– Ах, ну кто же это знает! Вы же представляете, как работает полиция! Господи, куда все катится, если даже в нашем городе, где никогда ничего не происходило, где мы двери не запираем, уходя из дома, вдруг случилось такое. Я не понимаю, что её понесло на кладбище ночью!

– На кладбище? Боже, какой ужас,– подражая интонации графини, пропела Саша, удивившись про себя, чего Веронику действительно понесло на кладбище, ночью? Даже в городе, где никогда ничего не происходит, сама Саша ни за что не сунулась бы ночью на кладбище, будь тут хоть праздник десяти святых покровителей сразу.

– Но там, наверное, была церемония?

– Дорогая, какая церемония на кладбище!– удивилась графиня,– все происходит в соборе, а потом процессия два раза обходит весь город. Кладбище тут совершенно не при чем.

– Так и неизвестно, кто это сделал?– спросила Саша, – может, кто то из ее здешних знакомых?

– Помилуйте, дорогая, какие знакомые? Девочка почти не говорила по-итальянски, и все знакомства происходили только через меня, с людьми моего круга. Она совершенно ни с кем не общалась.

– Вы считаете, что в Спелло безопасно? – изобразила из себя обеспокоенную светскую даму Саша, опять пропев эту фразу на манер ди Розати.

– Боже, ну конечно. дорогая! Здесь никогда ничего не происходит.. Правда, за последние годы пропало несколько девочек, но Вас это совершенно не касается, они все школьницы, и случилось это только пару раз.

– Пропали девочки?– привстала Саша

– Это глупости дорогая, Вы же знаете, что дети вечно любят делать то, что им запрещают, здесь же вокруг горы, леса, шаг в сторону – и ты упал с обрыва и тебя никогда никто не найдет в этих горах. Вы обязательно ко мне заходите!– вдруг прервала свой рассказ графиня, и Саша поняла, что пора проваливать, так деликатно ей об этом намекнули.

– Мы с вами так мило поболтали! – графиня позвонила в колокольчик, как в историческом фильме, окончательно изумив девушку.

Саша заверила ди Розати, что обязательно заглянет, пожала графине руку и в сопровождении служанки покинула палаццо.

На улице она всей грудью вдохнула свежий весенний воздух. Всё же пудры и духов было слишком, не смотря на воспоминания о детстве.

И тут же почувствовала другой запах, лишивший ее силы воли и магнитом притянувший к раскрытым дверям небольшой лавочки на углу. У самого входа в пластиковых корзинах лежала огромная клубника и пахла так, что Саша отдала бы любые деньги, чтобы съесть её немедленно.

Здесь же нашлось неплохое местное вино, овечий сыр, а по соседству, у мясника, ей нарезали тонкими ломтиками янтарную ветчину прошутто.

– Что ещё надо для легкого ужина,– подумала Саша, с изумлением увидев, что дело шло к вечеру – оказывается, ни один час просидела она под щебетание графини ди Розати.

Вернувшись домой, она взяла бутылку вина, бокал, купленную клубнику и спустилась через черный ход на кривую улочку. Напротив дома была калитка в сад, который, как сказала хозяйка, тоже принадлежал ей, и которым Саша могла свободно пользоваться.

Она отворила проволочную калитку, вошла и уселась под яблоней, за пластиковым столиком, покрытым клеенчатой скатертью в цветочках, налила вино в бокал и, не думая уже ни о чем, просто любовалась закатом над долиной.

Неожиданно с улицы послышался шум и около дома затормозил огромный ветхий мотоцикл с коляской, который просто никак не должен был протолкнуться сквозь кривые улочки и лестницы.

С мотоцикла слез немолодой усатый мужичок, явно посетивший уже не один бар, в камуфляжной форме, напевавший под нос какую-то песенку

– О! – замахал он руками,– вы снимаете комнату у Патриции! А я сосед, Казимиро.

Саша помахала в ответ, и, надо же было что-то сказать, спросила: – А вы не знаете, какого века эти дома?

Казимиро обвел улицу взглядом, словно видел все в первый раз, задумался:

– Двенадцатый, по-моему,– ответил он после раздумья,– но, синьора, это не самое важное! Вот эта мостовая, по которой вы ходите, на которой стою сейчас я – ей уже более тысячи лет, это ещё римские дороги!

Он откланялся: – Я резчик по дереву – видели сувениры в магазинах? – и удалился в маленькую дверь, вокруг которой были сложены гигантские штабеля всевозможных пеньков и кореньев.

Через пару минут из-за дверей раздался звук пилы, видимо, посетив городские бары, Казимиро получил достаточно вдохновения для своего творчества.

Солнце село за синие горы и стало прохладно. Саша вспомнила, что выключила телефон, когда явилась с визитом, достала его из кармана, включила и увидела несколько пропущенных звонков. В доме посмотрю,– решила она.

Собрала со стола тарелки и отправилась в дом, когда одно за другим пришли сообщения.

«И вечер опускается на город

Тают в сумерках фонари и зажигаются звезды,

В последних отблесках заката моя первая мысль – о Вас».

Так звучало послание Клаудио.

– Вот это да! – Восхитилась Саша– просто хокку! Или как там ещё называются японские стихи. И тут же отправила ответ: – Потрясающе, прекрасно, спасибо!

Второе сообщение пришло с незнакомого номера.

– Сальве, это Серджио Гаэтани, лейтенант карабинеров. Перезвоните мне, пожалуйста.

– Ну вот, – подумала Саша, – на третий день пребывания в Италии дело сдвинулось.

Ночью Саше опять спалось неспокойно, она ворочалась с боку на бок, представляя себе завтрашнюю встречу с Гаэтани, карабинер собирался заехать утром, часов в десять, и она раз за разом проговаривала про себя их возможные диалоги.

Вряд ли ей повезло бы так, как с комиссаром Дини. Тогда, в Тоскане, ему понадобилась помощь говорящей по-русски девушки, а дальше сама завертелась невероятная история, чуть не стоившая Саше жизни.

Здесь же, в Умбрии, она была совершенно чужой и, спустя год после гибели Вероники, при всем желании не могла бы оказаться полезной. Поэтому, скорее всего назойливую иностранку просто вежливо пошлют… осматривать достопримечательности.

Хотя была надежда, что её новый поклонник в лимонном пиджаке созвонится с карабинерским начальством, и тогда, возможно – только возможно – она получит какую-то информацию.

Она прекрасно знала, что здесь, в Италии, связи решали совершенно безнадежные вопросы. А титул на визитной карточке, вызывая раздражение прочих, открывал любые двери.

Потом Саша вдруг вспомнила Роберто и Луку, потом, уже уплывая куда-то в дремоту, увидела старые башни Кастельмонте и окончательно уснула.

Проснувшись рано, по звонку будильника, включенного на телефоне, Саша чувствовала себя отдохнувшей.

В путешествиях ей редко снятся сны. Но в эту ночь она опять вернулась в древний тосканский город на высоком холме и чувствовала себя совершенно счастливой.

– В конце концов, здесь не так уж и далеко, часа три, хоть и с пересадками, вот закончу здесь – и съезжу на пару дней, решила она, с трудом представляя, как она сможет здесь что-то закончить, если пока и начать ничего не удалось.

С Гаэтани они договорились встретиться в том самом баре, который Саша облюбовала с первого дня.

К назначенному времени, совсем забыв о том, что итальянцы по определению не могут быть пунктуальными, Саша вошла в бар и огляделась. Ей на встречу из-за углового столика поднялся высокий темноволосый мужчина средних лет в темной форме итальянского жандарма.

– Синьор Гаэтани?

– Алессандра? – одновременно начали они, рассмеялись и пожали друг другу руки.

– Я сразу понял, что это Вы,– сказал Гаэтани, – во– первых мне вас описали, а во вторых, вас никак нельзя принять за итальянку.

– Ну, а вас точно не спутаешь ни с кем, – кивнула Саша на форму.

– В отличие от полиции, мы, люди военные, обязаны ходить в форме.

– Синьор Гаэтани, – начала Саша

– Серджио, – перебил карабинер, – и давайте на «ты»

– Вот это очень здорово, потому что у меня с грамматикой вашей на вы не очень получается,– смутилась девушка

– А вы знаете, что это основная примета иностранца, пусть даже хорошо говорящего по-итальянски? Обычно с этим у всех возникают проблемы.

– Серджио.. вам… тебе, наверное, объяснили, что я приехала в связи со смертью русской девушки, Вероники. Я ни в коем случае не хочу вмешиваться, семья просто попросила меня приехать, поговорить с людьми, которые знали Веронику, и я могу действовать официально, – заторопилась она, доставая нотариальную доверенность, переведенную на итальянский язык.

– Для иностранки у тебя хорошие знакомства, – серьезно сказал Серджио,– меня уже приглашал капитан, сказал, что к нему обратился уважаемый человек. Просил посодействовать

Саша покраснела, мысленно давая себе обещание непременно пригласить маленького маркиза на ужин.

– Но главное не это, мне позвонил мой старый знакомый, комиссар полиции Лука Дини, я его очень уважаю, и он просил… ну, во всяком случае, поговорить с тобой

– Но и не только?

– И не только, – рассмеялся Гаэтани, – главное, он просил присмотреть за тобой, чтобы ты не попала в какую-нибудь историю

– Я постараюсь, – и какая может быть история, если я просто хочу поговорить с людьми.

– А вы давно знакомы с Лукой? – спросил Серджио

– Около двух лет, – Саша помолчала…– я бы сказала, что мы действительно хорошие знакомые, даже друзья.

– Так что ты хотела узнать?

– Прошел год, как убили Веронику, и зацепок, как я поняла, нет, и никто не арестован, по крайней мере, я должна успокоить семью, что расследование идет, не брошено

– Знаешь, это весьма странный случай, – сказал Серджио,– ни с кем эта девушка не ссорилась, практически никуда и не выходила, во всяком случае, никаких друзей у неё здесь не было. И вдруг мы находим её тело…

– Но ведь я читала несколько раз про убийства русских женщин, причем здесь же в Умбрии.

– Я помню эти случаи, но это было всего два раза за последние 20 лет, как к нам стали приезжать на заработки из Восточной Европы, в обоих случаях это были бойфренды женщин. Один, по-моему, не совсем здоровый психически, приревновал и задушил.. а вторая вообще встречалась с кем попало, и с наркоманами тоже. Здесь совсем другой случай… – Серджио задумался…

– Это был праздник местного святого, и ваша девушка принимала участие в церемонии

– В каком качестве?

– Ты же знаешь, что она была секретарем у местной аристократки? Во всяком случае, у неё было официальное разрешение на работу именно в качестве секретаря. Так вот, знатные семьи Спелло во время церемонии выполняют различные обязанности.

Сама синьора больна, она с трудом ходит, причем сдала за последние год – полтора и не могла участвовать в празднике как обычно. А русская девушка, Вероника, по словам синьоры очень хотела принять участие в празднике, не как турист, а как местная, как житель Спелло. И синьора договорилась со священником, доном Сильвано, девушке нашли место среди свеченосцев

– Среди кого?

– Когда выносят святые мощи, то и впереди и за носилками идут различные группы людей, выполняющих определенную роль, Вероника попала в группу женщин, которые в белой одежде со свечами в руках шли впереди носилок.

Девушка не вернулась к ночи, и синьора – она здесь весьма уважаема – позвонила дону Сильвано. Тот тоже не видел девушку, во всяком случае, она не вернула выданную одежду, такой длинный белый балахон…

– Как у религиозных братств на Пасху?

– Нет, это просто длинный белый наряд, без капюшона. В общем, одежду она не возвращала.. собственно, её нашли.. – Серджио помолчал, вспоминая-

Так вот, дон Сильвано позвонил в местный полицейский участок, и сообщил, что девушка не вернулась домой. Тогда решили подождать до утра, она вполне могла с кем то познакомиться.. и потом полночь да ещё в праздник, вот и решили подождать.

– То есть, если бы во время спохватились, то ничего бы не случилось?

– Нет, Алессандра, в полночь, по заключению врача, девушка уже была мертва…

То майское утро ровно год назад было очень теплым. Карабинеров вызвал сосед синьоры Маркини. Синьора уже лет десять как овдовела, и каждое утро начинает с похода на кладбище, к могиле мужа, такая у неё традиция. Синьора и нашла тело…

Лейтенант вспомнил рыдающую старую женщину, вокруг которой столпились соседки, старое кладбище в самой верхней точке города, откуда открывались виды на всю округу, на многие километры.

Там, на плиточной дорожке среди памятников, лежала темноволосая девушка с пробитой головой… обломок плиты, которым её ударили, нашли внизу, под горой, отпечатков пальцев на нем не было, да и, падая вниз с высоты, этот обломок развалился на мелкие куски.

Белый балахон, который девушка, по-видимому, держала в руках в момент удара, ветер отнес на несколько шагов в сторону и шевелил его сейчас, словно перелистывал газету…

В этот момент пожилая хозяйка бара принесла ещё кофе и поставила перед карабинером заказанные им горячие круассаны – корнетти.

Серджио отхлебнул свой капуччино и вздохнул.

– В том то вся и сложность, что Вероника не завела друзей, во всяком случае, мы об этом ничего не знаем. Все вокруг говорят, что общалась она только со знакомыми синьоры, а там всего-то несколько человек, и все уважаемые люди, такие, как дон Сильвано…

– Но ведь она куда-то ходила, в магазин, на рынок, встречалась со множеством людей.

– Алессандра, мы опросили весь город, как ты заметила он небольшой. И её обязательно бы заметили где-то с кем то, но ничего подобного не было. Маньяки у нас тут, знаешь ли, не водятся. Скорее всего, это кто-то случайный, и найти его, раз нет свидетелей, практически невозможно.

Думаю, родственники знают подробности – следов насилия не было, умерла она практически сразу, удар был сильным. Убийство, судя по всему, не планировалось, девушку ударили куском гранита, одним из тех, что лежат у стены у входа. Потом – для верности, наверное,– ударили еще раз. Убийца выбросил камень со стены. Мы нашли только крошки и мелкие кусочки говорить об отпечатках или пробах днк не приходится.

– Она что-то увидела, помешала кому-то?

– Алессандра, мы не на Сицилии, да и там ни с того, ни с сего случайных людей не убивают камнем по голове. Что можно было увидеть в полночь на кладбище? Предупреждая твой вопрос, всех стоящих на учете в психиатрических клиниках мы проверили. На празднике были туристы, но, к сожалению, никто из местных ничего не видел, из туристов тоже никто не обратился. Поэтому свидетелей, увы, нет.

– А почему этим делом занимаетесь вы, карабинеры? Почему не полиция?

– А у нас в Италии кто первый прибыл – тот и ведет расследование, у нас ведь фактически одинаковая компетенция с полицией, поэтому куда был сделан звонок, нам в армейскую службу или к ним в полицию, тот и выезжает.

– А я думала у вас совершенно разные функции, только не знала, какие,– засмеялась Саша

– Мы просто подчиняемся разным министерствам, наша знаменитая бюрократия в действии! И в отличие от полицейских мы – военные,– ответил Гаэтани.

– Ну, если смогу ещё чем-то помочь, – звони, я, вроде все рассказал, что знал. Чего делать и не должен был, – он вдруг подмигнул Саше,– привет комиссару!

– Погоди.. мне тут сказали, что в округе пропадают девочки

– Причем здесь это?– уже вставая, пожал плечами Гаэтани,– да, было несколько случаев, но ты сама видишь, леса здесь густые, горы, пошли гулять и заблудились.. этими делами занимается полиция. Но если ты думаешь, что может быть связь, то ошибаешься.

Он попрощался с барменшей, и ещё раз махнул Саше уже в дверях.

– Синьора, вы про девочек спрашивали?– вдруг подсела к ней за столик хозяйка бара, – да что с них взять, с полиции, с жандармов.. они тут не помогут..

– В смысле?

Барменша огляделась по сторонам, и, наклонившись к Саше, прошептала:

– Здесь все это знают, девочки не пропали, их забрали демоны. Тут уж ищи – не ищи…

– Какие демоны? – чуть не засмеялась Саша, – здесь, в Спелло?

– Ты ж иностранка, приезжая, – снисходительно покивала головой женщина, – а тут все знают, что в аббатстве Карреджио, там, за холмом, живут демоны. Это проклятое место, туда не только ночью, и днем лучше не ходить. Местные все стороной и обходят. Там ведьмы проводят свои ритуалы, еще старики рассказывали.

– А что это за аббатство? Никогда не слышала, – удивилась Саша

– Оно заброшено, лет уже двести, хотя хозяин есть, налоги платит, бедняжка. А сам туда тоже ни ногой, так и стоит аббатство пустым. Ну, ладно, заболталась я! – и женщина, проигнорировав Сашин вопрос, кто хозяин аббатства, ушла за стойку.

Там она демонстративно загремела бокалами, и Саше осталось только положить на стойку чаевые, за её кофе заплатил Гаэтани.

Выйдя из бара, Саша не стала сворачивать в переулок, ведущий к дому, а поднялась по лестнице сначала к следующей улице, потом все выше и выше и, наконец, оказалась в самой высокой точке города.

Сюда, к воротам старого кладбища, выходили лишь глухие каменные стены домов и такой же глухой кирпичный забор вокруг фешенебельного отеля.

Конечно, ночью улица хорошо освещалась, а тем более в день праздника наверняка горели факелы. Саша увидела на старых стенах так знакомые ей по Кастельмонте средневековые держатели для огня.

Но ни одно окно не выходило на маленькую площадь, и если не было случайных прохожих, то никто бы не увидел, кто зашел ночью в кладбищенские ворота с девушкой Вероникой, а может, и после неё.

– Однако, храбрая девушка,– подумала Саша, ей и при свете дня было не по себе среди каменных надгробий и крестов.

Кладбище оказалось совсем небольшим, и она быстро прошла по дорожке к его краю, там, с окружающей городок каменной стены открывались потрясающие виды на квадраты полей всех оттенков зеленого и серого, небольшой лесок, россыпь домиков, а справа, рукой подать, вырастала гора Суббазио, поднимаясь ярусами все выше и выше.

Отсюда была хорошо видна небольшая тропинка, ведущая в оливковые рощи на склонах, она исчезала среди деревьев, потом опять появлялась чуть выше, а над тропинкой, кажется, совсем недалеко, к горе прилепился монастырь, тот самый, который ярко светил ночью в окно Сашиной спальни.

Умбрия – земля святых. Их тут по нескольку на квадратный метр, и все легенды, все народные сказания связаны именно с многочисленными святыми и мучениками.

Здесь не встретишь рассказов о привидениях, дамах озера, призраках старого замка, да и замков-то здесь почти нет. Тем более странным кажется рассказ о проклятом монастыре и ведьминых ритуалах. Может, пожилая барменша просто подшутила над Сашей?

Она прошла через небольшие ворота в конце кладбища и оказалась на следующей маленькой площади у высокого фасада очень простого и очень старого храма.

Двери были распахнуты, там суетилась невысокая женщина в сером монашеском платье и черном фартуке, с тряпкой в руке, котрую она обмакивала в ведро на полу сразу за порогом. Справа от входа висело объявление: монастырь бенедиктинок приглашал на праздничную мессу по случаю завершения реконструкции, ожидалось участие его преосвященства кардинала монсиньора такого-то.

– Тут не только святых, тут монастырей по два на квадратный километр, – подумала Саша.

Она огляделась.

Церковь, куда, как она поняла, и шла в ту ночь Вероника, чтобы отдать свой балахон, осталась чуть ниже, на соседней улице. Здесь же впереди были только городские ворота, от которых уходила в сторону горы неширокая дорога, превращавшаяся в ту самую тропинку, которую Саша заметила со стены.

У ворот на стенде висела какая-то карта. Подойдя поближе, Саша увидела схему троп вокруг Монте Суббазио.

При хорошем здоровье и большом желании часов за пять можно было дойти даже до знаменитого скита Франциска Ассизского, а где-то в середине горы, почти под облаками, как показалось Саше, расположилась крохотная деревушка Коллепино. Гораздо ближе на схеме угадывался уже знакомый Саше монастырь францисканок, тот самый, чей фонарь освещал по ночам её комнату.

А чуть дальше, через небольшой лес и пару мостов с обещанием прекрасных смотровых площадок, оказался ещё один монастырь – Карреджио.

Идея возникла моментально. День выдалась жарким, солнце светило, на небе ни облачка, и девушка быстро спустилась вниз, забежала домой, переоделась в удобные кроссовки, джинсы и легкую футболку. Положила в сумку через плечо тонкий джемпер и бутылку воды и снова направилась вверх по многочисленным крутым лестницам Спелло.

По дороге, у небольшого кафе, что-то привлекло ей внимание, но она уже прошла мимо, долго не раздумывая, что же зацепило взгляд.

Там за столиками, сидело несколько человек, может, одежда яркая взгляд зацепила, может, кто-то знакомым показался. Друзьями она здесь ещё не обзавелась, а немногочисленных знакомых в этом небольшом городке можно было увидеть и в другой раз.

Подъем оказался гораздо легче, чем показалось Саше снизу, буквально через несколько минут она уже шагала по узкой тропинке между серебристыми деревьями, рядом бежал заросший травой старый римский акведук, даже вода журчала спустя тысячи лет, а среди травы яркими алыми вспышками среди зелени и серебра горели маки.

Город становился все меньше и меньше, и вот, наконец, открылась панорама долины на многие десятки километров.

Солнышко припекало, жужжали шмели, обдувал легкий ветерок.

Позади, далеко-далеко, еле различимый, виднелся «балкон Умбрии»– древний город Монтефалько, чуть правее угадывались очертания Перуджи, как на ладони был виден Фолиньо, казавшийся игрушечным с высоты.

Розовым пятном на горе справа сиял Ассизи со своей крепостью – роккой, как короной венчавшей город Святого Франциска, а внизу раскинулся Спелло.

С трассы и с железной дороги Спелло казался городом на горе, он расположился высоко в предгорьях Суббазио, и от нижних ворот к верхним вели крутые лестницы.

А здесь, на горе, Спелло остался далеко внизу. Саша шла, и наслаждалась жарким днем, пением птиц, внизу в долине копошились тракторы, сновали крохотные машины, с такой высоты они казались мошками, парящими вдоль дорог.

Здесь, высоко над долиной, ей не было страшно одной, ярко светило солнце, пели птицы, сверху слышался шум проезжавших автомобилей, видимо, там была ещё одна дорога.

Один раз пронесся велосипедист в защитном шлеме, он так усердно крутил педали спортивного велосипеда, что даже не кивнул Саше. А потом опять – оливки маки, птицы, и где-то далеко, на склонах соседней горы виднелись среди рощ фермерские домики.

Маленькие деревянные таблички объявляли о красивом виде, о названии очередного старого мостика или сообщали, что через 100 метров будет пляж. И пляж там действительно оказался – большие деревянные скамьи-лежаки были разбросаны по большой зеленой поляне.

Прошло около получаса, и пейзаж изменился.

Дорога нырнула под мост – вот где проходила верхняя трасса – и углубилась в лес.

Спелло уже не было видно, он скрылся за поворотом, солнце тоже осталось где-то позади, обступивший девушку лес казался темно-серым и даже черным.

Дорога ещё раз свернула, приведя Сашу к табличке «ведьмино дерево». Сначала она дерева не увидела, только толстый увитый темным плющом ствол. А потом поняла, что все пространство над головой занимают огромные ветки. А верхушки дерева даже не видно. Дерево выглядело очень старым и нереально большим, и девушка поежилась, не к месту вспомнив рассказ барменши о ведьминых ритуалах.

Радости это воспоминание не добавило, и Саша заторопилась дальше, пообещав себе, что ещё один поворот – и она вернется назад. Во всяком случае, встречаться с ведьмой этим летом она точно не собиралась.

Дорога пошла вверх, идти стало трудно, но взобравшись на очередной холм, весь заросший теми же темными деревьями, Саша увидела то, что и было целью её путешествия.

Перед ней открылась широкая поляна, скорее луг, окруженная высокими полуразрушенными стенами.

Проржавевшая решетка на воротах была заперта, но справа оставался открытым небольшой проход.

За стенами виднелись какие-то здания, одно большое, с тусклым темным куполом и несколько зданий поменьше, над строениями высилась колокольня с темными пустыми окнами и темным колоколом в верхнем ярусе.

Аббатство Карреджио – гласила полустертая надпись над воротами.

Местечко выглядело мрачным и пугающим.

– Нда,– подумала девушка,– раз пришла, то надо осмотреться, хотя с этого, обычно, и начинаются фильмы ужасов..

Она протиснулась в узкий проход, и остановилась перед зданием храма на небольшой монастырской площади. Справа послышался шорох и Саша, покрываясь холодным потом, заметила какую-то тень, мелькнувшую в проеме соседнего строения…

Она попятилась назад, не в силах повернуться спиной к заброшенному монастырю, но тут шорох послышался уже сзади.

Саша повернулась и увидела темную фигуру в развивающемся черном одеянии, хотела крикнуть, но лишь просипела что-то и без чувств свалилась на булыжники площади.

Саша открыла глаза и с воплем вскочила на ноги, попыталась бежать, но её тут же поймали сильные руки:

– Piano, piano, cara, calmati!– тихо, тихо, успокойся, дорогая! – но Саша снова дернулась, увидев, что её крепко держал в объятиях комиссар Лука Дини, которого здесь никак не должно было быть.

– Это привидение, это призраки издеваются! – она увидела у окна фигуру в темном одеянии и завопила во весь голос.

– Все, все, успокойся, все нормально, – комиссар осторожно усадил Сашу обратно на жесткую кушетку, и, видя её выпученные от страха глаза, протянул руку:

– Ущипни меня! А теперь ущипни себя, – он засмеялся: – Все, убедилась? Все живы-здоровы, ты не спишь, ну и напугала ты меня, тезоро! Я думал, тебя ни одним маньяком не проймешь, а ты раз – и в обморок.

– Да тут вообще жуть какая-то,– прошептала Саша,– и испуганно кивнула в сторону фигуры в черном: – А это кто?

– Лука повернулся к монаху:

– Брат Кармело, разрешите представить вам храбрую адвокаттессу Алессандру – ну никак я твою фамилию не выговорю – Эмельянову

– Емельянову, – машинально поправила девушка

– Саша, это брат Кармело, он живет здесь, в монастыре.

– Этого не может быть, монастырь ведь заброшен, он пустой!

Монах что-то быстро начал говорить, но Саша не понимала ни слова, голова ещё кружилась и похоже, монах говорил на умбрийском диалекте.

– Их здесь трое, – объяснил Лука,– это послушание такое, работать эту неделю здесь, в монастыре. По договоренности епископата с владельцем они должны потихоньку приводить территорию в порядок, видимо, здесь скоро снова появятся монахи.

– А почему трое?

– А это, как я понял, что-то вроде ептимьи, за некоторые проступки, но мы не будем спрашивать брата Кармело, какие именно, – он улыбнулся, – Ну, силы есть? Сюда такси не вызовешь, придется идти до города пешком. Справишься?

– Все нормально,– ответила Саша, – только пойдем отсюда, пожалуйста.

Девушка держала Луку за руку, до боли сжав пальцы, пока монастырь не скрылся из виду.

Они прошли лесом, обогнули мост и ведьмино дерево, и солнце уже пекло по-летнему, страхи отступили, и Саша, наконец, спросила-

– Как ты сюда попал? Что ты вообще делаешь в этом монастыре?

– А у меня отпуск, – ответил Лука.– Разве ж я мог оставить тебя одну, ты же обязательно что-то натворишь – как чувствовал. Взял несколько дней отпуска и приехал. Что б ты сейчас без меня делала?

– Не знаю, – прошептала Саша и ещё крепче вцепилась в руку комиссара.

– А здесь, в монастыре ты как оказался?

– В аббатстве? За тобой шел. Приехал, не успел оглядеться, сел в кафе выпить чашечку кофе, смотрю, бежит. Да так целеустремленно! Что мне оставалось делать, пошел следом!

– Ты шел за мной все время? – Саша задохнулась от возмущения и выпустила его руку, – да ты.. ты…

– Ну, если бы не я, то я не знаю, что бы ты сейчас делала, ты сама признала, не обижайся, – сказал Лука.

До города они шли молча, Саша пыталась сохранить обиженный вид, но в душе чувствовала огромное облегчение, это ж так здорово, что Лука приехал! С его помощью все наладится! Но даже безо всяких причин она очень, просто очень рада его видеть…

Уже в городе Саша забыла, что должна сохранять обиженный вид и восторженно показывала Луке:

– Смотри, здесь такие виды со стены, а вот тут посмотри, глаза на арке, невероятно, правда?

– Я же столько времени прожил в Умбрии, – рассмеялся тот,– и в Спелло был неоднократно, рад, что тебе здесь нравится.

– А все же,– спросила она, уже заранее зная ответ, – кем ты себя ощущаешь? Тосканцем, умбрийцем, итальянцем?

– Тосканцем,– сразу же ответил комиссар. – Ты же знаешь, что я вернулся из Перуджи во Флоренцию, потому что там мой дом…

Лука забронировал номер в отеле «Театро», в двух шагах от дома, который снимала Саша. Это был один из старинных – а есть ли другие в Спелло? – домов с небольшими окнами, деревянными балками на потолках и небольшим приятным садом с тыльной стороны здания. Он забросил вещи в номер, и вышел на площадь выпить кофе и позвонить Саше, узнать, где она остановилась. Но успел только залпом проглотить маленькую чашечку эспрессо, как подруга сама вихрем пронеслась мимо него, сосредоточенно глядя вперед.

Что ему ещё оставалось, как незаметно последовать за девушкой?

Теперь Саша поняла, что именно машинально зацепил её взгляд на маленькой площади: там, за столиком кафе, вырисовывался знакомый силуэт. Но ни узнать, ни отреагировать она не успела, так целеустремленно шла на поиски таинственного монастыря.

С приездом Луки все будет проще, теперь многие вопросы смогут решиться гораздо быстрее, а страхи вообще отступили.

После потрясения на горе Суббазио Саша была не в состоянии заниматься чем-то серьезным. Она решительно отклонила предложение Луки пообедать в ресторане и отправилась по уже знакомым лавочкам за продуктами, чтобы приготовить обед.

С чем сравнить удовольствие от приготовления еды из настоящих итальянских продуктов в старом итальянском доме?

Саша забежала в полюбившуюся «клубничную» лавочку и купила свежую рукколу, листья салата, одуряюще пахнущие круглые помидоры, а за прилавком выбрала прошутто и оливки. Без клубники, конечно, не обошлось.

Потом она зашла в булочную за свежим, ещё горячим хлебом, а у мясника совсем рядом с домом купила тонкие пласты эскалопов и немного домашних тортеллини.

Следующий час она провела у плиты, пожарив эскалопы, красиво разложила зелень и, обжарив тортеллини в небольшом количестве сливочного масла, накрыла их пластами сыра, добавила чуть-чуть горячей воды и накрыла крышкой, тушиться.

А потом, совсем не по-итальянски, поставила сразу все блюда на стол.

Лука появился за полчаса до назначенного времени с пакетом в руках, достал из пакета и водрузил в середину стола бутылку тосканского вина. Потом открыл шкаф, вынул пару бокалов, сначала долго рассматривал их на свет, и, видимо, признав чистыми, достал из пакета ещё одну бутылку – просекко, открыл, разлил по бокалам и поставил один перед Сашей.

Завершение готовки прошло очень приятно, под прохладное игристое вино, которое девушка отпивала из бокала.

Комиссар изобразил гримасу при виде «тушеных» тортеллини, но признал, что есть это издевательство над аутентичной итальянской кухней вполне можно. Потом с удовольствием ел эскалопы, по ходу объясняя Саше, что итальянец никогда не поставит на стол все блюда сразу, это же шведский стол получается, все должно появляться по очереди, по мере приготовления.

Саша отмахивалась, расслабленно потягивая вино:

– Отстань, я русская, а не итальянка. Вкусно же?

– Ничего ты не понимаешь в культуре еды, в том то и удовольствие, чтобы все было по правилам, по порядку!

После короткой прогулки по городу после обеда Лука убежал «по делам», как он объяснил Саше.

Вечером они сидели с бутылкой бренди за столиком под цветущим деревом, смотрели на плывущий в долину туман, и Саша чувствовала себя ужасно счастливой.

– Надеюсь, тут никаких графов с замками нет? – вроде в шутку поинтересовался комиссар, вспоминая их молчаливое соперничество с Роберто в Кастельмонте.

– Замков нет, – грустно ответила Саша… а вот насчет графов не уверена…

Они встретились следующим утром за завтраком в любимом Сашином баре, и Лука первым начал разговор о цели Сашиной поездки.

Весь прошлый день после возвращения из монастыря они, не сговариваясь, молчали о делах. Саше хотелось отвлечься от пережитого потрясения, и Лука это прекрасно понимал.

Но настал новый день, и все вернулось на привычные рельсы.

Саше пора было звонить старому профессору, и хотя на первый взгляд меньше чем за неделю она и с карабинером, ведущим следствие, поговорила, и с графиней познакомилась, и место действия изучила вдоль и поперек, особо рассказывать было нечего.

Несмотря на просьбу профессора «просто посмотреть и пообщаться с людьми» было понятно, что от неё ждут более конкретной информации. Следствие идет, никого не нашли и наверно уже не найдут – для этого вывода не надо было ездить в Италию за чужой счет.

Саша надеялась, что с приездом Луки что-то прояснится.

– Я договорился в полиции, через час нас ждут. Хоть следствие и ведут карабинеры, но местное отделение может пригодиться.

В этот раз Саша обошлась без каблуков и делового костюма, наплевав на «белла фигура», день был жарким, и она осталась в футболке и джинсах, как и за завтраком.

Они спустились к стоянке за центральной площадью, где стояла давно знакомая Саше машина Луки, и отправились в комиссариат Фолиньо.

Они дольше выруливали из старого города, чем ехали по трассе, не прошло и пяти минут, как домики Спелло сменились пригородами Фолиньо. Город как на карте, можно было рассмотреть из Сашиного сада – такая замечательная панорама открывалась сверху, со стен Спелло.

Фолиньо относился к тем городам, которые так и манят, когда ты видишь их со стороны, сверху.

Перед тобой появляется старый город на холме, или, как в случае с Фолиньо, в долине, ты видишь его соборы, церкви, дома и улицы, и старые ворота, в которые ты торопишься зайти, но внутри тебя ждет ничем особо не примечательный один из старых городов центральной Италии. Город, которым лучше любоваться со стен Спелло, чем изнутри.

Переехав мост через небольшую речку, они почти сразу нырнули в город и, чуть-чуть покрутившись в узких улицах, Лука припарковался за квартал от здания квестуры.

По дороге он показывал девушке строительные леса, реконструкция обветшалых домов велась полным ходом, рассказывал о палаццо Тринчи и соборе – Дуомо, которые могли украсить любой итальянский город. О старых традициях праздника Кьостра делла Кинтана, где победить в скачках на центральной площади для жителей риони – районов Фолиньо так же важно, как для членов сиенских контрад выиграть знаменитое Палио.

– Убедил, – согласилась Саща, – к Фолиньо я была несправедлива.

– Фолиньо, как не хотели это сделать, так и не получил самостоятельности, – объяснил комиссар, – шла речь о том, что он станет третьей провинцией Умбрии, но пока их так и осталось две, Перуджа и Терни, соответственно Фолиньо это провинция Перуджа, поэтому я многих тут знаю.

Дежурный сразу пропустил их к инспектору, который встретил Луку бурными восклицаниями, и дальше затараторил, как из пулемета.

Саша не поняла ни слова, как и монах в аббатстве, полицейский говорил на диалекте. Но потихоньку все успокоилось, похлопывания по плечам и воспоминания о прожитых годах сменились спокойным разговором, тут Саша уже начала что-то понимать.

Мауро – так звали инспектора – рассказал то же самое, что и Серджио Гаэтани. Хотя полиция не принимала участия в расследовании, произошло все на подведомственной квестуре Фолиньо территории и полицию держали более или менее в курсе.

– А что с пропавшими девочками? – спросила Саша

– Какими девочками? – удивился Лука,– тут ещё и девочки пропадают?

– Нет, все не так страшно,– ответил инспектор, – здесь в Фолиньо у нас относительно спокойно. Бывают иногда проблемы с молодежью, с наркотиками, с выходцами из Африки, но в целом мы не Перуджа, а в окружающих деревнях вообще тишь да гладь, ну ты и сам знаешь, это я синьорине рассказываю, – кивнул он в сторону Саши.

– Девочки в Спелло пропадали.. и в Ассизи был случай, но один раз в год, это не пропажа, это скорее несчастный случай. Тем более, что никаких свидетельств, что появился маньяк, и что вообще совершено преступление, у нас нет.

– А что значит пропадали,– спросил Лука, – что, совсем бесследно?

– Ты же знаешь, что тут вокруг горы и леса, убегают поиграть, возможно, с горы сорвались…

– Так не бывает, чтоб бесследно, – опять удивился Лука, – так и не нашли ни одно тело?

– Сейчас сам посмотришь, – инспектор снял трубку и что-то быстро проговорил, как поняла Саша, пригласил кого-то.

– Кофе?– тут же поинтересовался он

– С удовольствием, – ответил Лука.

Прошло несколько минут, и в кабинет со стопкой каких-то папок вошел ещё один полицейский. Инспектор отпустил его кивком головы: – грацие, Пьетро.

– Вот, – открыл он одну из папок.

Даниэла Берлетти, 12 лет. Пошла после школы играть с подругами, и не вернулась домой, подруги уверяют, что все разошлись по домам и Даниэла тоже пошла домой. Но домой она не вернулась.

Сильвана Трайши, 13 лет. Она училась в школе в Ассизи, и после уроков не вернулась домой, в школьный автобус не садилась, во всяком случае, никто из одноклассников ее не видел.

Вот прошлый год – Мария Романа Паджелла, 13 лет. Они с подругами загорали на горе, там по дороге в Коллепино есть что-то вроде места для загара, для туристов

– Да, мы знаем,– хором ответили Саша и Лука под удивленным взглядом инспектора.

– Так вот, две девочки побежали домой, они не взяли с собой воду, а Мария осталась. Когда девочки вернулись, её там уже не было. А спохватились только вечером, когда она не вернулась домой.

Мы конечно прочесывали все вокруг, но там овраги между горами, в них не спустишься, они как глубокие щели. Во всяком случае, ни следа мы не нашли. Ну, вот и все. Последняя из девочек пропала в прошлом году, а больше ничего и не было. Мы провели все обычные мероприятия, опросили всех, жители Спелло выходили на гору на поиски, но не обнаружили ни следа.

– Можно?– протянула руку Саша

Инспектор вопросительно посмотрел на Луку и когда тот кивнул, нехотя отдал папку девушке.

Собственно, ничего нового Саша бы там не увидела, одно дело разговорный итальянский, а другое дело протоколы допросов, осмотра мест происшествия, но раз уж попросила папку, надо было идти до конца, и девушка, хмуря брови, листала страницы.

Она просмотрела несколько фотографий темноволосой симпатичной девочки и уже закрыла папку, собираясь вернуть её Мауро, как вдруг открыла снова. Внимательно просмотрела фотографии и повернулась к инспектору: – Можно остальные две?

Она быстро открыла обе папки, нашла фото и положила на стол все три открытые папки рядом:

– Смотрите, ничего не замечаете?

Мужчины склонились над столом:

– Нет, ничего, а что?

– Девочки похожи как две капли воды

– Ну, я бы так не сказал,– задумался Лука, – сходство конечно есть…

– Просто один тип, возраст,– протянул Мауро, – я не думаю, что в этом что-то есть.

– А теперь вот,– Саша вынула из сумки фотографию Вероники и положила её рядом с остальными, – только старше, но ведь одно лицо, просто старшая сестра!

Полицейские переглянулись. Действительно похожи… но это скорее случайность, эта русская девушка похожа на итальянку, такой южный тип… но её убили, а девочки пропали… не сходится

– Ты хочешь сказать, что в Спелло завелся маньяк, который убивает девушек одного типа?– спросил Мауро

– Погоди! Ну да, похожи, – сказал Лука, – Но у девушек слишком большая разница в возрасте. Ты думаешь, что в этот раз он не успел спрятать труп?

– А это уже вам выяснять,– улыбнулась Саша,– но ведь в этом что-то есть, согласитесь! Если бы не я, – гордо посмотрела она на мужчин, – вам бы это в голову не пришло. Вот что значит, свежий взгляд!

– Допивай кофе, свежий взгляд, – сказал Лука, – пошли, не будем мешать полиции работать.

Они с Мауро обнялись так же крепко, как и при встрече, проговорили бесконечные пока! Пока-пока! – Пока! – Ну, пока!

– А в принципе, посмотри, может в этом правда что-то есть,– подмигнул инспектору Лука, – и после очередной порции «пока-пока» они с Сашей отправились к выходу.

Они вышли на маленькую площадь, в двух шагах от которой оставили машину, и Саша увидела табличку на кондитерской на углу «Основана в 1780 году». Она тут же схватила Луку за руку и потянула внутрь

– Мы только что пили кофе

– Ты не итальянец! Как можно не зайти в кафе? Мы только посмотрим

Естественно, что за столик на улице Саша уселась с полным подносом всяческих сладостей, в кондитерской у неё просто глаза разбежались, и как девушка себя не останавливала, количество пирожных оказалось больше, чем она могла съесть.

Но не оставлять же! Доев все до последней крошки, Саша охнула, вздохнула, с трудом выползла из-за столика и под смешки комиссара медленно пошла к машине, чувствуя себя удавом, проглотившим слона.

Лука тронул машину с места, медленно выруливая из узких улочек в центре Фолиньо, но и по дороге через поля ехал не спеша

– Чтоб синьорина не лопнула, – весело объяснил он Саше и тут же получил ощутимый толчок в бок.

В городе они оставили машину на стоянке и поднялись в верхнюю часть Спелло, к кладбищу. Саша показала Луке то место, где было найдено тело Вероники. Потом они присели на скамейку у маленького старого фонтанчика.

– Итак, что мы имеем… – Лука задумался на минуту… – в Умбрию по приглашению пожилой благородной дамы приезжает русская девушка. А почему, кстати, русская и почему надо было вписывать её из России?

– Они познакомились случайно, на курорте, поговорили, и Вероника графине очень понравилась. Ещё бы, воспитанная внучка профессора, из хорошей семьи, с хорошим образованием.

– А ваша девушка из хорошей семьи вдруг все бросила и рванула в приживалки к старухе в маленький провинциальный городок? Ты уверена, что здесь все нормально?

– Как сказал её дед, она ухватилась за эту возможность, чтобы пожить в Италии, о чем всегда мечтала, тем более, в старом палаццо, с настоящей графиней, вот и приехала. Скорее всего, она не представляла себе, что городок хоть и средневековый, но такой маленький, и что она особо ни с кем не сможет познакомиться.

– Да я собственно не об этом.. ты уверена, что она все бросила, вот просто так, и семью, и друзей и поехала в Италию? У неё не было никаких проблем на родине?

– Ах вот ты о чем… о проблемах я не слышала, но ты сам знаешь, что оформление разрешения на работу дело не быстрое, Вероника поехала легально, и пока оформлялись документы, все проблемы в России уже бы разрешились.

– Проблемы бывают разные.. например, обиженный любовник, которого не поставили в известность…

– Любовника в городе бы заметили, он должен был где-то жить, где-то есть, нет, любая версия о приезде иностранца не пройдет.

– Ты совсем как полицейский заговорила – версия не пройдет. Думаю, что в России мои коллеги не копали. А надо бы, например, ты знаешь, был у нее бойфренд?

– А девочки? Девочки, похожие на неё?

– Вот именно, что похожие. В Италии большинство девочек в этом возрасте темненькие, большеглазые, с волосами до плеч..

Саша, согласись, что ты сделала все, что могла.. Пора тебе обратно, отчитываться перед своим профессором. Мало кто на твоем месте смог бы собрать столько информации, поговорить с таким количеством людей!

Давай договоримся так. Мы с тобой сейчас сходим к падре Сильвано – ты ведь с ним ещё не познакомилась? А завтра съездим в Перуджу к Серджио, поговорим с ним. А после этого ты спокойно сможешь уезжать.

– Тебе так не терпится от меня избавиться?

– Алессандра… – Лука серьезно посмотрел на неё. – Это разговор не в то время и не в том месте. Мы говорим о том, что здесь ты сделала все, что могла. Тебе надо возвращаться домой. Если ты захочешь остаться, не вспоминая про Веронику и не за счет своего профессора – это совсем другое дело. Я не хочу, чтобы ты попала здесь в какую-нибудь историю.

– Так ты допускаешь, что я могу до чего то докопаться?

– Нет, – вздохнул Лука, – Я о твоем походе в монастырь. Еще неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не я. Ты была в шоке, а вокруг обрывы.. и не думаю, что тебя быстро бы нашли, если бы ты в панике свалилась с горы. Вот так-то, синьорина.

Падре Сильвано ждал их после вечерней мессы. Когда Лука и Саша подошли к небольшому старому храму, народ уже расходился, невысокий полноватый священник средних лет разговаривал с пожилой, такой же кругленькой, синьорой.

При виде комиссара и девушки, поднимающихся по лестнице к храму, священник быстро распрощался с прихожанкой и поспешил им навстречу.

– Комиссар Дини? Синьора, – вежливо склонил он голову в сторону Саши.

– Просто Лука. Я здесь неофициально, семья убитой девушки попросила съездить на место её гибели, поговорить с людьми, которые её знали, мы здесь просто как друзья. Как вы знаете, расследование ведут карабинеры.

–А Вы та самая русская аристократка, о которой рассказывала досточтимая графиня Розати?– улыбнулся падре Сильвано Саше. Глаза Луки округлились, и он состроил гримасу за спиной священника.

– Она о Вас очень хорошо отзывалась и сетовала, что больше Вы ее не навещаете

– Я обязательно навещу,– заторопилась Саша, и я.. ну не совсем аристократка.. семья дедушки.. а я так, седьмая вода на киселе..

Они удобно устроили на широкой скамье у стены храма.

– Что я могу вам рассказать, – задумался падре Сильвано. – Я не очень хорошо знал синьорину, мы встречались в доме графини Розати. Вероника ещё плохо говорила

по-итальянски, и почти все время молчала. Но производила впечатление приятной и образованной девушки. Думаю, другую синьора графиня и не пригласила бы

– Падре, а почему графиня пригласила Веронику,– спросил Лука, – зачем столько волокиты, проблем с приглашением девушки из далекой России

– Я думаю, тут дело в личной симпатии, – ответил падре Сильвано. – Графиня ди Розати почти не выходит из дома последние годы. Родственников, которые стали бы жить с ней, у неё нет, та категория женщин, которые становятся сиделками, не смогла бы удовлетворить её жажду общения, я думаю, вы сами видели её горничную.

– Но среди так называемых баданти, тем более из Восточной Европы, встречаются приличные люди с высшим образованием, тем более, многие уже говорят по-итальянски. У них есть все те качества, которые смогли бы понравиться графине.

– Вы не поняли,– улыбнулся падре, и мягко, словно извиняясь, пояснил,– У них нет главного – они в любом случае будут прислугой по найму. Я ни в коем случае не хочу их обидеть, но дело обстоит именно так. А графине хотелось бы иметь равного собеседника, пусть даже молодую девушку.

– А у Вероники было чувство собственного достоинства?– спросила Саша

– Более чем, – ответил священник.– Вот Вы, уважаемая синьорина, начали объяснять мне, что не считаете себя аристократкой. Вероника бы промолчала, приняла как должное.

– А что случилось той ночью, вы видели девушку? – это спросил уже Лука

– Я рассказывал вашим коллегам.. – священник помолчал…– Вот вам опять пример, – он повернулся к Саше.

– Девушка хотела не просто принять участие в церемонии, а быть равной в кругу высшего общества Спелло. Это было невозможно, но я с радостью нашел ей место среди женщин со свечами.

– Она была рада?

– Во всяком случае, внешне она обрадовалась, поблагодарила, я пригласил сестру Лавинию, которая помогает мне здесь, в храме, это монашка из монастыря бенидиктинок, она все объяснила девушке и выдала одежду.

– Вероника обязательно должна была вернуть ее ночью?

– Можно было и утром, но даже если она решила сделать это после церемонии, я, честно говоря, не понял, зачем надо было идти ночью на кладбище.

– Может быть, она была не одна?

– Знаете, синьорина, в Спелло не принято ходить на свидания на кладбище. Да я и не слышал ничего о каком-либо её сердечном друге, в первую очередь об этом знала бы графиня.

– Что же она там делала?

– Единственное, что я могу предположить, любовалась долиной.

Они поблагодарили священника и медленно пошли вниз по лестницам, к центральной площади.

– Вот об этом я, кстати, тоже думал, – внезапно нарушил молчание Лука.

– О чем?

– О том, что ты не откажешь себе в удовольствии прогуляться ночью на кладбище.. а там достаточно монашке мимо проскользнуть, и синьорина Алессандра с громким воплем свалится с крепостной стены.

Они решили легко перекусить в местной энотеке, упомянутой во всех известных путеводителях.

Вернее, перекусывал Лука, а Саша взяла бокал вина, после пирожных из Фолиньо она не могла и думать о еде.

Тут подоспел хозяин энотеки.

Он поинтересовался, откуда прибыли гости, восхитился итальянским языком девушки из России и тут же выгрузил на стол множество журналов и буклетов, не только расхваливающих его заведение, но и рассказывающих о лучших умбрийских винах последних лет.

Он принес им бокалы красного вина, потом что-то более терпкое и сладкое, на пятом или шестом бокале Лука поблагодарил хозяина, слегка пожал плечами, получив счет, в который все выпитые ими бокалы были, естественно включены. И расплатившись, вывел Сашу на свежий воздух.

Она глупо хихикала, изредка икала, и спотыкалась на крутых спелловских лестницах. Лука отпер дубовые двери в вестибюль, потом в квартиру и, выгрузив девушку на кровать, отправился к себе в отель.

Саша проснулась рано от сильной головной боли. Голова просто раскалывалась.

Во рту все пересохло, болел желудок, страшно хотелось пить. Но головная боль была хуже всего. При мысли о том, сколько вина разного вида и градуса она вчера продегустировала, Саша застонала.

– Попробуйте теперь вот это! Ну? Что скажете? Особенное, правда? – вспомнила Саша вчерашний вечер и услужливого хозяина энотеки. – Боже, да я теперь месяц спиртное в рот не возьму,– подумала она.

Контрастный душ и бокал сока из холодильника придали бодрости, и девушка уже в сносном самочувствии собралась на завтрак. Готовить дома снова не хотелось, тем более, что она собралась завтракать с Лукой.

– А, русская принцесса,– радостно отозвался Лука,– Как головка? Не болит? Ах, болит? Говорят, русские легко водку пьют. А тут хорошеее умбрийское вино не пошло.

– Лучше бы я пила водку, – пробурчала Саша. – Такого похмелья, как с вашей перемешанной бормотухи, точно бы не было.

Они позавтракали и, как договаривались, отправились в Перуджу.

В этот раз дорога показалась длиннее.

Выехав из-за стен Спелло, Лука не стал поворачивать на трассу, а проехал вдоль стен города на горе, потом мимо небольших домиков, разбросанных по улице, и выехал к старинному парку с белоснежными скульптурами и видневшийся в глубине живописной вилле в стиле загородных дворцов Палладио.

Он ехал не торопясь, и Саша успела заметить радугу, игравшую в струях воды, фонтанчиками орошающих парковые лужайки.

– Надо будет сюда обязательно зайти,– подумала девушка.

А потом, когда два розовых города Умбрии оказались на одном расстоянии, живописно устроившись в предгорьях Суббазио, за стеклом машины разлились ярким фиолетом лавандовые поля.

Зрелище оказалось настолько неожиданным, что Саша даже ахнула. Довольный произведенным эффектом комиссар повернул влево, не доезжая до Ассизи, и они выехали на трассу.

За окном замелькали поля, фермы и густые леса, и снова показалось, что никакой столицы здесь не может быть и в помине.

Но не прошло и двух минут, как впереди появилась Перуджа, сплав терракотовых крыш и сумрачных средневековых переулков, монорельсовых вагонов метро над городом, современных многоэтажных зданий и неожиданных здесь, в столице Умбрии, вкраплений сельских маленьких домиков с каминными трубами и садами.

И снова, на всех уровнях то подъемы, то спуски, многочисленные лестницы без которых, наверное, не обходится ни один город в этой горной итальянской провинции.

Жандармерия находилась вне средневекового центра Перуджи и уже вскоре они свернули на одну из запруженных улиц опоясывающих центр на холме.

Лука ещё в пути набрал номер Серджио и лейтенант карабинеров в военной черной форме встретил их у входа.

Объятия были ещё крепче и теплее, чем в полицейском участке Фолиньо. Ещё дольше не умолкали воспоминания, взаимные приветы родителям, всем общим знакомым и Сашу неприятно кольнуло вдруг прозвучавшее имя бывшей девушки Луки.

Слава Богу, вскоре перешли к делу, за чашкой традиционного эспрессо.

– Не из автомата,– гордо сообщил Серджио, – Мы машину поставили. Так, как мой помощник варит кофе, никто здесь не может.

Кофе и вправду оказался отменным.

Ничего нового даже в присутствии Луки Саша не услышала. Прозвучала история, которую девушка знала уже наизусть, и даже сообщение о том, что пропавшие девочки похожи на Веронику. Серджио не впечатлило.

– Ты сам понимаешь, пока нет достаточных оснований, никто не будет объединять дела, тем более, что они находятся в юрисдикции разных ведомств. – карабинер повернулся к Саше, – не думайте, что мы не занимаемся убийством русской девушки. Не все происходит так быстро, как хотелось бы, и не буду я вам рассказывать всего, что мы делаем, просто права не имею. Поверьте Алессандра, и родным девушки передайте, мы поймаем убийцу. Сколько бы времени не прошло.

Серджио заверил Луку, что прошлое Вероники тщательно проверялось, карабинеры работали во взаимодействии с российской полицией, но ничего заслуживающего внимания не нашлось. К моменту отъезда в Италию бойфрендов, которых знала бы семья или друзья, у девушки не было. Скорее всего, она и в Италию бы не отправилась, была бы у нее личная жизнь в России.

Распрощавшись с Серджио, Саша и комиссар прошли немного выше здания жандармерии и поднялись на лифте в старый центр Перуджи.

Девушка смотрела по сторонам, радуясь новой встрече с городом, напомнившим ей мозаику. Здесь старые и новые стеклышки складываются в один, яркий и невероятно приятный рисунок, эдакие американские горки, только дух захватывает: то на холм, то с холма, по крутой лестнице то вниз, то вверх, а вокруг серые камни средневековья, разноцветные домики более поздних времен, а то и трехэтажный чудо – лифт из современности.

Забыв о крутых подъемах и ступенях, она разглядывала таблички с названиями улиц. Улица Ведьм вела на площадь Дракона, а под старым городом спрятались подземелья города еще более древнего.

Они прошли по корсо Вануччи, вышли на площадь к знаменитому собору, а потом, выбравшись из фланирующей толпы, свернули в один из темных и сырых переулков с позеленевшими от времени камнями на узких лестницах.

Лука уверенно ориентировался в сплетении старых улочек и, взяв Сашу за руку, нырнул в невысокий проем между домами, откуда они сразу же попали в распахнутые двери маленького ресторанчика.

– Лука!!! Чао, тезоро!!! – им навстречу, распахнув объятия, уже шел высокий и светловолосый парень в белом колпаке и длинном фартуке поверх потрепанных джинсов.

– Чао Фабьо! – Так же распахнув руки Лука двинулся к повару

– Что за прекрасное создание?! – Фабио прикрыл глаза рукой, словно ослепленный красотой Саши, – Добро пожаловать, прекрасная синьорина! Твой столик свободен, – он обнял Луку за плечи и повел их к темному дубовому столу у стены, увешанной плакатами и фотографиями.

– Лука!– к столику уже спешил другой парень, точная копия первого.

– Марьо!!! – В ответ распахнул объятия Лука.

– Нам как всегда, вашу фокаччу, вино на твой выбор– улыбнулся он Фабио. – А вот пиццу мы возьмем… хмммм… я, пожалуй, «Маргариту».

– А я «Наполи»– ответила Саша на его вопросительный взгляд. И.. калабрийскую закуску антипасто.

Саша никогда не пробовала ничего калабрийского и из всех предлагаемых антипасто выбрала именно это блюдо.

– Они два брата, неаполитанцы,– объяснил Лука, когда парни отправились выполнять заказ. – Не смотри, что светловолосые, такое бывает. Поверь, подобную пиццу – настоящую, неаполитанскую, ты даже в Неаполе не везде найдешь, и дело не в дровяной печи.

Фокачча оказалась такой вкусной, что Саша даже не заметила вкуса вина. А вот калабрийская закуска – нарезка из различных видов салями и копченой ветчины – оказалась огненно-острой, из-за огромного количества приправы, один в один напоминающей кавказскую аджику.

– Калабрия, что ты хочешь – сказал Лука, увидев Сашины муки с закуской, – у них там один острый перец и растет, ну, ещё бергамот. С чувством превосходства северного итальянца, а тем более, «элиты нации»– тосканца, он оглядел Сашину тарелку. Вечный антагонизм севера и юга проявился во все красе.

А пицца была действительно выше всяких похвал. Саша съела её всю, до корочки, которую обычно складывала на краешек тарелки, и, смущаясь, попросила ещё фокаччи – с собой.

– Потрясающе!– поблагодарила она братьев. – Просто супер, никогда такой пиццы не ела! В подтверждение своих слов девушка сфотографировала Марио у печи. Потом с широкой лопатой в руках, и, наконец, с готовой румяной пышущей жаром пиццей на плоской лопатке на фоне горящей печи.

Потом она сфотографировала Луку и Фабио, потом неаполитанцы заставили Луку сделать снимок Саши в обнимку с обоими братьями.

– Твой лучший сувенир из Италии,– самодовольно заявил Фабио, состроив умильную физиономию перед объективом.

В машине Лука повернулся Саше:

– Ты сколько уже здесь, уже неделю? Обратные билеты куплены?

– У меня есть ещё неделя, – ответила девушка.

– Она тебе уже не нужна. Нет, погоди, выслушай меня. Ничего другого ты уже не узнаешь. Поэтому давай поменяем билеты и завтра мы с тобой оба уедем. Я – во Флоренцию, ты – в Москву. А потом, да хоть через неделю, ты вернешься, но уже не сюда, а в Тоскану. Если хочешь, я сегодня куплю тебе билеты. Это не проблема. Но ты будешь уже свободна, и это будет твоё личное время. А эта тема для тебя закрыта.

– Ну… я почти согласна, но все же уезжать вот так я не могу..– Саша откинулась на сиденье.. – Лука, ещё совсем немного, ну.. три дня, ладно? И потом я сама поменяю билеты и уеду. И ничего со мной не случиться, никуда я не полезу, я обещаю!

Звонок на мобильный Луки прервал их разговор.

– Да, падре. Да, конечно, с удовольствием. Конечно, мы будем, спасибо. – Лука отключился.

– Вот и достойное завершение твоей миссии. Мы приглашены на аперитив перед ужином к госпоже графине. Падре Сильвано нам его любезно передал.

Саша порадовалась, что захватила приличное платье. Пусть оно было не совсем вечернее, да и надевают ли вечерние платья на аперитив к старым графиням, она представления не имела.

Главное, что платье было выходное, в меру строгое, в меру нарядное, а синий цвет всегда идеально подходил к её карим глазам и светлым волосам.

В таких случаях Саша всегда брала пример с давно умершей бабушки. Сколько Саша её помнила – прямая как стержень спина старой аристократки никогда не сгибалась. Сколько раз она слышала в гостях: – Расслабьтесь, откиньтесь на диван!– но бабушка смущенно улыбалась: – Да я расслаблена, я не умею по-другому. Вот и сейчас не так важно было платье, как осанка «модели».

Как жалела сейчас Саша, что о многом не расспросила бабушку и дедушку, столько ей хотелось узнать, столькому научиться..

Но люди, которые могли бы рассказать ей о правилах, давно потерявших смысл на родине в России, и так востребованных сейчас, в пусть провинциальном, но высшем обществе в итальянской глубинке, давно ушли из жизни....

Саша обула туфли на высоком каблуке, слегка сбрызнула лаком тщательно уложенные волосы и завершила верчение у зеркала каплей любимого «Амариж» от Живанши. Сколько не пыталась она приобретать новые модные ароматы, они, казалось, сразу же выветриваются, и лишь старая добрая классика оставалась на высоте.

Ещё раз бросив взгляд в зеркало девушка отвела плечи назад и выпрямила спину, теперь её можно было отправлять на балетную сцену, не только на званый междусобойчик у графини.

Она медленно, стараясь не сверзиться с крутых спелловских лестниц – на каблуках тут ходить самоубийство! – выбралась на небольшую площадь, расцвеченную зонтиками кафе на фоне старых стен, и замерла.

Навстречу ей из-за столика поднялся комиссар. В светлом, вполне подходящем к теплому вечеру льняном костюме, Лука был воплощением аристократического лоска и элегантности. Умеют же итальянцы себя подать! – пошла ему навстречу Саша.

– Беллиссима!– наградил её традиционным комплиментом Лука, и согнул в локте руку, приглашая на неё опереться.

Такой совершенно киношной парой они проследовали по центральной улице к очередной лестнице.

Саша краем взгляда посматривала на комиссара. Она в который раз заметила, как отличается тосканец от привычного образа итальянца – русые и совсем не кудрявые волосы, высокий рост – среднестатистический европеец.

– Хотя нет, тут же поправила она себя, Лука даст фору любому среднестатистическому европейцу – воспитанием, манерами, внешним видом… ему очень подходит обращение «дотторе».

Неожиданно за поворотом мелькнула маленькая машинка, и яркое пятно за водительским местом вспышкой ослепило глаза.

– Бог ты мой,– пробормотала Саша… – Ээ…. Лука.. кстати, о замках и графах….

Уже знакомая горничная отворила двери и жестом показала, проходите, мол. И снова ударил в нос старомодный запах ароматической пудры.

Лука засиял белоснежной улыбкой:

–Ваша светлость… я просто счастлив, такая честь! Безумно приятно с Вами познакомиться! Лука Дини. Из Флоренции. Я благодарен Вам за честь быть приглашенным в Ваш прекрасный дом.

Графиня словно помолодела и засветилась, увидев новое мужское, да к тому же настолько привлекательное лицо у себя в палаццо.

– Ну что Вы, синьор Дини, это нам приятно с Вами познакомиться, проходите, у нас все просто. Без особых изысков, – она плавным жестом показала на стол с различными закусками.

– И правда без особых изысков, – подумала Саша – явно графиня не заморачивалась. Весь стандартный набор Саша неоднократно видела в многочисленных барах в Спелло. Наверное, служанку посылала закупить все это, – с неожиданной неприязнью подумала девушка. Хотя – а чего заморачиваться – это же аперитив, не надо блистать изысками кухни, достаточно приглашения в общество знатной дамы.

– Дорогая, рада Вас видеть, а Вы меня совсем забыли!– графиня погрозила Саше пальчиком – здесь так скучно, а Вы больше не почтили меня своим присутствием.

– Эээ благодарю от всего сердца, – Саша собиралась произнести что-то витиеватое, но увидела веселую физиономию, состроенную высоким незнакомцем из-за плеча графини. Она сбилась и чуть не рассмеялась, но мужчина уже стоял с холодно-высокомерным видом, и она подумала, не почудилось ли.

Спас девушку маленький лысый человечек, вынырнувший из дверного проема:

– Алессандра, солнце моё, как я счастлив Вас видеть, я же знал, что мы ещё встретимся! Клаудио ди Монтеферрано, маркиз Бальони – церемонно поклонился он Луке – к Вашим услугам.

Графиня ди Розати представила остальных, в небольшом зале палаццо собрался цвет города.

Здесь был мэр, падре Сильвано, сменивший рясу на строгий костюм с клерикальным белым воротничком, указывающим на его сан, владелец самого дорогого в городе отеля и ещё несколько человек, причем исключительно мужчин, которых Саша просто не запомнила. Видимо, несмотря на одиночество и скуку, графиня предпочитала исключительно мужское общество.

– Сегодня мы собрались по замечательному поводу, – сообщила графиня, попросив внимания, похоже, что Саша и Лука были последними из приглашенных гостей, и можно было начинать вечер. – В связи с открытием монастыря бенедиктинок нас почтил своим присутствием князь ди Петраньяно, – графиня улыбнулась высокому незнакомцу, который так вовремя насмешил девушку.

– Как видите, у нас сегодня тосканский вечер, и должна признать, со времен Лоренцо Великолепного тосканцы не утратили своего шарма. Не правда ли, дорогая?– она изволила взять Сашу в соучастницы своей глупой лести.

Все разом зашумели, отпили из бокалов, и вечеринка пошла своим ходом.

Пока падре Сильвано занял Луку разговором, Саша подошла к окну.

– Мы не представлены, – князь оказался рядом с ней, – Карло Джерардини.

– Очень приятно, Александра Емельянова.

– Вы русская?

– Да. И я даже живу в России, я приехала всего на несколько дней.

– А мы с вами тезки, – улыбнулся князь.

– Это каким же образом?– удивилась Саша

– Мое второе имя Алессандро,– он шутливо поклонился.– Сальве, прекрасная синьорита Алессандра.

– Дорогая, – рядом оказалась графиня. Удивительно, но инвалидного кресла поблизости не наблюдалось, и для прикованной к постели или хотя бы к дому старой дамы двигалась она весьма быстро.

– Не будем утомлять нашего дорогого гостя, ему многое надо обсудить с нашим уважаемым мэром,– он крепко ухватила сухонькой рукой Сашин локоть (синяки останутся,– недовольно подумала девушка) и потащила её в сторонку.

– А я ведь приготовила для Вас одну вещь,– сообщила графиня. Она подвела Сашу к старинному бюро в углу зала, и взяла какой-то снимок, – вот, смотрите, что я нашла, это наша дорогая Вероника, пусть покоится она в мире.

На снимке на фоне зеленой долины у каменного парапета стояла смеющаяся темноволосая девушка. Она выглядела абсолютно счастливой, и у Саши защемило сердце при мысли, что возможно через несколько дней Вероники не стало.

– А откуда у Вас эта фотография?

– Случайно нашла, дорогая, я даже не помнила, что у меня такая есть. Наверное, наша милая Вероника мне её подарила.

– А кто снимал? – спросила Саша

– Ах, дорогая, я не знаю, – естественно, что кто-то снимал.

– Вы же говорили, что Вероника ни с кем не общалась

– Ну какая разница, кто снимал, может быть попросила кого-то, она же не в вакууме жила! В конце концов, попросила кого-то из моих знакомых, – графиня вложила фото в руки Саше, – Возьмите, мне ужасно больно смотреть на неё… возьмите, я не хочу больше вспоминать этот ужас, – и графиня упорхнула к гостям, оставив Сашу стоять с фотографией в руках.

Вскоре гости засобирались, аперитив подразумевал, что дальше все проследуют на ужин, каждый на свой.

– Алессандра, вы неотразимы – беллиссима! – звонко чмокнул её руку лысый Клаудио.

– Я должен непременно иметь счастье увидеть Вас ещё раз

– Вы очень любезны, что навестили меня, дорогая,– казалось, что графиня, отдав фото, потеряла к Саше всякий интерес. При этом она сжала руку Луки в своих маленьких ладошках:

– Непременно, непременно зайдите ко мне перед возвращением в Тоскану дорогой синьор Дини.

– Очарован,– галантно поклонился князь, – Вы скрасили мне это удовольствие, тезка!– на миг промелькнула ухмылка, и князь снова превратился в невозмутимого аристократа высшей пробы.

– Вы мне тоже, – против своей воли подумала Саша. Застыдилась своих мыслей и крепко зацепилась за локоть Луки.

– Что тебе показывала графиня? – спросил Лука, когда они удобно устроились за столом под деревом в саду.

– Ничего, – неожиданно ответила Саша, – Семейные фото.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?– спросил комиссар.– Завтра я должен уехать. Что ты собираешься делать с отъездом?

– Как я уже говорила, три дня и я тоже уеду. Обещаю. И обещаю, что не вляпаюсь ни в какую историю. Я похожу по музеям… отдохну, просто отдохну пару дней. И все.

– Верится с трудом, – ответил комиссар, пристально глядя на девушку.– Я не могу силой тащить тебя в аэропорт, хотя мне этого очень хочется. И остаться тоже не могу, завтра к обеду мне надо быть на работе. И я очень прошу тебя, забудь об этом деле. У тебя достаточно информации для родственников Вероники. Остальное – дело полиции.

Саша закрыла дверь за комиссаром и медленно вернулась в комнату..

Глаза вдруг защипало, и она почувствовала себя ужасно одиноко. Только сейчас она поняла, как скучала по Луке весь год и как замечательно, что он приехал и был с ней рядом все эти дни.

С ним все казалось легче и проще, все встречи с людьми, все размышления, пусть даже он посмеивался над её следовательскими талантами.

И сейчас, закрыв за ним дверь, Саша ощущала себя так, словно от неё оторвали кусочек чего-то важного.

Вокруг раскинулся старый город, который вдруг показался пустым и чужим, и даже интерес к судьбе Вероники пропал совсем.

Лука ещё был здесь, через несколько улиц, в своем отеле, но завтра ей останется только помахать ему на прощание.

Что она могла изменить? Они никогда не говорили о чувствах, о возможных отношениях, принимая как данность, что отношения невозможны. Ни один не готов был отказаться от работы, от дома, от окружения. А нужны ли отношения со встречей раз в год?

Вернувшись домой после поездки в Тоскану, где они и познакомились с Лукой, Саша была уверена, что пройдет несколько месяцев, и комиссар приедет в Россию, но этого не случилось. Они лишь изредка перезванивались и обменивались телефонными сообщениями, после всего пережитого вместе письма почему-то не писались, даже по электронной почте.

Как-то само собой разумелось, что они уже существуют в жизни друг друга и так будет всегда.

Но теперь Лука вдруг вырвался с работы, приехал защитить её, уберечь от возможных авантюр, на которые Саша, по его мнению, была очень даже способна.

С другой стороны – она снова хлюпнула носом – подумаешь, два часа на машине проехал! Не в Россию же примчался и даже не в Калабрию, в конец итальянского сапога.

И вообще неизвестно, смогли бы они жить вместе, или вся романтика кончилась бы очень быстро, проводи Саша целые дни в обществе комиссара.

Время покажет. Он же звал меня приехать в Тоскану, вот дела разгребу и приеду, а там посмотрим, – успокоила она себя и заревела уже во весь голос, уткнувшись в подушку.

А потом и уснула, сама не того не заметив.

Проснулась она от звонка будильника, вскочила, быстро привела себя в порядок и помчалась в центр городка, чтобы позавтракать на прощание с комиссаром.

Разговор не клеился, они быстро проглотили кофе, сок и пару круассанов, и Лука поднялся – пора.

Саша проводила комиссара до машины. Он открыл дверцу, помедлил, и повернулся к ней:

– Я не могу запихнуть тебя в багажник и отвезти в аэропорт, ты взрослый самостоятельный человек. И если ты не уедешь через три дня – это твоё личное дело. Просто будь осторожна и думай, прежде чем что-то сделать, хорошо? Я всегда на телефоне – и Серджио тоже. Чао!

Он сел за руль, и Саша только успела взмахнуть рукой вслед тронувшейся с места машине, вот тебе и до свидания дорогая, вот тебе и поцелуй на прощанье.

Она проводила взглядом автомобиль, быстро становившийся маленькой темной точкой на дороге в полях, а потом вообще исчезнувший из виду.

Потом вздохнула и отправилась вниз, к дороге, где она видела виллу с шикарным парком, так ей понравившуюся.

Но то, что казалось близко, в пяти минутах езды на машине, было гораздо дальше, чем она предполагала.

Дорога вывернула в поля, машин почти не было – это не оживленная трасса, а второстепенная дорога, Саша шла по ней уже минут пятнадцать, а парк вдалеке все не приближался.

Слева от дороги чередой шли виноградники. Утром они были пустынны, наверное, в мае тут ещё ничего и не делают, растет себе виноград и растет, подумала она, но поля справа были уже скошены и большие рулоны сена словно раскатились по всему полю.

Судя по всему, до виллы надо было идти километра три. Солнце давно встало, и утренний туман ушел с полей, сменившись прозрачной солнечной дымкой.

Неожиданно Саша увидела маленькое белое пятно вдали в полях, пятно двигалось, приближалось, и вот уже показался всадник на белом коне, несущийся во весь опор по дороге среди полей.

– Доброе утро, тезка, – поравнявшись с ней, всадник придержал коня. – Вы тоже любитель ранних прогулок?

– Князь,– изобразила Саша шутливый реверанс, – Вы просто принц на белом коне,– хотела она пошутить. Но вовремя вспомнила, что князь по-итальянски зовется именно принцем. А может, он принцем и был – разбери у них, как что правильно называется.

– Я иду на виллу Градилони, – объяснила Саша, – заметила её из окна машины, потом по карте посмотрела.

– Это совсем рядом, вон там,– кивнул князь в сторону далеких домиков,– он вдруг наклонился, подхватил девушку, и усадил её перед собой в позе средневековой наездницы.

– Две минуты верхом, а пешком Вам долго добираться.

Сидеть в седле вдвоем было неудобно, Саша, никогда раньше не сидевшая на лошади, чувствовала, как то, на чем она сидит, колышется и шевелится под ней, а вокруг проносились поля и виноградники. Казалось, что прошла вечность, но конь уже остановился, а подбежавший мужчина, совершенно не удивившись, уже помогал девушке сползти вниз.

Удивленная, что она ещё жива, не свалилась с лошади и не разбилась, Саша нетвердо стояла на ногах.

Князь, столь же элегантный в бриджах, каске и высоких сапогах, как и в строгом костюме, уже широким жестом приглашал девушку в парк.

Парк поднимался на холм, по бокам мраморных лестниц, разрезавших лужайки, стояли скульптуры, среди деревьев виднелись небольшие фонтаны.

Влево уходила длинная платановая аллея, казавшаяся бесконечной, а справа, за домом, начинался садовый лабиринт.

За трехэтажным бело-желтым зданием виллы тянулась вверх стена с огромными цветочными горшками с различными растениями, а за стеной, еще выше, поднимался на гору старый, уже не ухоженный парк, больше похожий на лес.

– Проходите Алессандра. Составьте мне компанию за завтраком, я только переоденусь, а Лучана вас проводит, – князь сделал жест рукой в сторону виллы.

К ним уже спешила средних лет женщина, высокая, светловолосая в брюках и сером кардигане поверх белой блузки.

– Синьорина будет завтракать со мной, – князь кивнул в Сашину сторону,– проводите её, пожалуйста. И удалился туда, где, по-видимому, были конюшни.

Саше показалось, что женщина посмотрела на неё с явной ненавистью, она даже не поздоровалась. Просто махнула Саше – за мной – и пошла в сторону большого дома, который девушка ещё с дороги увидела среди деревьев.

– Князь Джерардини владелец виллы?– спросила она у Лучаны

–Князь Петроньяно, – не оборачиваясь, поправила её женщина.– Нет, хозяева виллы – семья Мекки ди Васто. Князь друг семьи и часть здесь гостит, сейчас хозяева в отъезде и предоставили виллу в его распоряжение,– судя по тону, Лучана считала, что предоставить в распоряжение не подразумевало приглашать непонятно кого на завтрак.

– Очень приятно, синьора, баронесса Емельянова,– неожиданно для себя самой невпопад изрекла Саша. И гордо выпрямив спину, прошествовала к парадному входу в виллу, гордо поднялась по мраморной лестнице. Если Лучана и собиралась ввести её в дом через черный ход, теперь было уже поздно.

К входу вела широкая лестница с фонтанами и старинными скульптурами по бокам, дальше небольшая площадь перед домом заканчивалась ступенями и колоннами – перед Сашей распахнулись высокие резные двери в прохладный холл, напоминающий бальный зал. Здесь тоже повсюду стояли скульптуры.

Вилла – настоящий дворец – могла бы дать фору иным дворцовым ансамблям.

Лучана провела Сашу в небольшой зал с открытыми французскими окнами в пол, из парка в зал вплывала утренняя свежесть, занавески чуть колыхались на легком сквозняке.

Саша прошла к небольшому столику у окна, накрытому белой скатертью, присела. Лучана появилась почти сразу же с подносом, на котором лежали на блюдечке тосты, стояли вазочки с джемом и медом, на фарфоровой тарелочке были красиво уложены горячие круассаны и стоял графин с соком.

И тут же в зал вошел князь, с влажными после душа волосами, в светлых льняных брюках и рубашке-поло.

– Баронесса желает капуччино или эспрессо? – холодно поинтересовалась Лучана, вкусы князя ей конечно были известны.

Его брови поднялись, и князь изобразил такую же гримасу, как на вчерашнем званом рауте.

– Эспрессо,– как можно высокомернее ответила Саша и не менее холодно посмотрела на Лучану.

– Баронесса, Вы позволите,– теперь уже заулыбался князь, наливая в бокал апельсиновый сок

– Разумеется, князь, – ответила Саша

– Карло, – улыбнулся тот. И давай на «ты». А на Лучану не обращай внимания, она со всеми такая, но при этом идеальная управляющая домом.

За завтраком они говорили о всяких пустяках, а когда был съеден последний круассан и выпит до капли кофе, князь повел девушку на экскурсию по дому.

Перемещаясь от одного старинного портрета к другому, от статуи к старинному фарфоровому сервизу он рассказывал историю старой умбрийской семьи, сохранившей множество разбросанных по всей Европе домов и вилл, а также немалое состояние, в отличие от многих других старых семей, у которых от былого великолепия осталось лишь имя.

Вот только Риккардо Мекки ди Васто был последним в длинном и славном роде. Ему было уже за шестьдесят, и в браке со своей женой он состоял не первый десяток лет, но детей в семье не было.

– Кому же останется все это великолепие?– расстроилась Саша.

– Какому-нибудь дальнему родственнику,– ответил князь.

– А Лучана управляет виллой? Типа домоуправительницы?

– Я заметил, что вы с Лучаной друг другу не понравились, – засмеялся Карло, – на самом деле она совсем не такая чопорная. Я давно с ней знаком, Лучана только внешне строгая и холодная женщина, для семьи Мекки ди Васто она практически член семьи, еще ее родители работали на вилле, и она предана семье Риккардо и относится к вилле как своему дому.

– А я думала, ты утомил управляющую, привозя по утрам знакомых дам, – пошутила Саша, поздно сообразив, что прозвучало это весьма ревниво.

– Во всяком случае, не верхом с полей, такой средневековый вариант я практикую впервые, – он подмигнул девушке.

Князь отвез Сашу к воротам Спелло, дальше машина не преодолела бы крутые ступени улиц, взял её номер телефона и обещал позвонить вечером, прежде чем заехать и показать все самые красивые места в окрестностях и, возможно, поужинать в одном из ресторанов города.

Придя домой, Александра первым делом включила планшет и отправилась в интернет. Долго искать ссылки по имени князя не пришлось, стоило ввести его имя, и они просто посыпались со всех сторон.

Князь происходил из одной из старых неаполитанских семей. Родители его, ныне покойные, перебрались в Тоскану не так давно, титулов к имени прилагалось штук двенадцать, а главный титул – князя Петроньяно – произошел от названия средневекового замка где-то в регионе Абруццо, огромной холодной норманнской крепости, до сих пор остающейся в собственности семьи.

Многочисленные титулы не помешали предыдущему, 11му князю, сделать прекрасную карьеру в полиции, дослужившись до крупного чина. А вот Карло, 12й князь, занимался всем подряд, он писал прекрасные, как утверждал портал, стихи, рисовал неплохие картины маслом, проводил исторические изыскания, за которые даже получил престижную премию Ватикана. Но главное – князь активно занимался политикой, и его называли политическим тяжеловесом юга, способного противостоять «вражескому» политическому северу.

И, конечно, князь был давно и счастливо женат на женщине из известного неаполитанского рода, прекрасной, как утверждалось, Маринелле, их единственный сын-наследник учился в Лондоне.

– Вот и строй глазки таким князьям, – подумала Саша, – типично итальянский подход, прекрасная Маринелла сама по себе, а встреченные в полях девушки общему делу не мешают.

Но князья князьями, а ее собственное дело страдать не должно. И Саша отправилась на прогулку по Спелло, заглядывая в любимые магазинчики и кафе, покупая всяческие мелочи и заодно заводя разговор о пропавших девочках и погибшей Веронике.

Все разговоры сводились к одному – это были обычные 12ти-13ти летние девочки, все они жили во «фрацьоне» – прилегавших к старому городу небольших районах или комплексах ферм.

Что касается Вероники, то она часто заходила в магазинчики и лавочки, бойфренда у нее не было, уж это бы заметили! – иногда она пила кофе или просекко со знакомыми графини, которые мило общались с Вероникой, но не более.

После долгого и плотного завтрака с князем и прогулок от кафе до кафе девушка обошлась без обеда, и ужинать отправилась уже в сумерках, рестораны в это время обычно были переполнены, и она сразу взяла курс на любимое кафе, где всегда можно было получить свой «от дог».

– Ты у Патриции снимаешь дом?– поинтересовалась хозяйка, обращаясь на ты, видимо, считая Александру уже своей.

– Да, он мне очень нравится, такой красивый старинный дом

– Есть и не хуже, и ближе к центру, не надо бегать на край города,– слегка поворчала женщина. – Патриция-то молодец, крутится, как может, ферма у них, дети-школьники, и за ними приглядывать надо и работы в хозяйстве много. А в доме этом родители мужа жили, свекровь после смерти свекра они к себе забрали, а дом вот сдают. Тебе нравится Спелло?

– Да, очень, по городу можно гулять каждый день и не надоест, а вокруг красота какая!– восторженно ответила девушка. – Я сегодня была на вилле Градилони. Она потрясающая!

– Да уж, вилла – это наша гордость. Туристов правда не много, зато спокойно, хотя иногда целыми автобусами в парк привозят.

– Мне повезло увидеть виллу внутри, там такие картины!– поделилась Саша.

– А разве приехал синьор Риккардо? Вы что, с ним знакомы?– удивилась женщина.

– Нет, я знакома с одним из его друзей, который сейчас отдыхает на вилле. А вы знаете хозяина? – в свою очередь поинтересовалась Александра.

– Его все у нас знают, – ответила хозяйка кафе, – он с детства проводил здесь все лето.

– Жаль, наследников нет,– вздохнула Саша.

– Думаю, их слишком много,– поджала губы женщина,– и отошла обслужить двух пареньков с ранцами за спиной, которые зашли за мороженым.

Но теперь заинтересованная девушка не собиралась отступать. Прихватив чашечку с кофе, она перебралась за стойку бара, где хозяйка протирала бокалы, снабдив школьников сладким продуктом.

– В каком смысле много наследников?

– Синьор Риккардо известный дамский угодник, – женщина понизила голос и огляделась, нет ли кого поблизости, – ни одной юбки не пропускал.

– А синьора?

– А что синьора, она чувствует свою вину, говорят, это из-за нее у них детей нет. От него-то, по слухам, не одна барышня залетела. О разводе никогда речи не было, отношения у них прекрасные, о всяком случае внешне, а что уж там, внутри.. но они женаты уже лет тридцать, так что хотели бы – давно развелись.

– Так у него, выходит, есть дети?

– Говорят… – хозяйка кафе пожала плечами,– но я сама не знаю, чтобы кто-то оставил ребенка и чтобы синьор кого-то признал или поддерживал отношения. А может, это все сплетни.

– А он часто бывает в Спелло?

– Он, дорогая моя, не нашего круга. Уж сюда-то точно не заходит. Все наши важные люди или у старой графини собираются, которая вон там, за углом живет, или в дорогих ресторанах, тут им делать нечего.

– У графини Розати?

– Точно. Сейчас-то реже, только по большим праздникам, а раньше у графини постоянно такие приемы были! Уж мы полюбовались на бриллианты на сморщенных шеях и меха на этих старых каргах.

– А управляющую виллой, Лучану, знаете?

– Конечно, здесь ее родители выросли, а до этого их родители. Не повезло девке…

– Почему? Прекрасная работа. Почти хозяйка виллы.

– Работа то хорошая, – женщина вздохнула,– все тайны я тебе рассказала, вот ведь сплетница!– именно, что почти хозяйка. Говорили, что у нее был роман с синьором Риккардо. Правда или нет, не знаю, но она уезжала надолго, а вернулась с ребенком. Наверное, на что-то рассчитывала. Может, думала, что разведется он и женится на ней. Это в старые времена было невозможно, а сейчас кому нужны все эти их титулы. Может и женился бы. Но ребенок оказался не совсем нормальный.

– Больной?

– Нет, вроде и не больной, так-то вроде все нормально, но он весь в себе, ни с кем не дружит, никогда ни с кем не общается, даже не здоровается. Все время вниз смотрит, а заговоришь – сразу отворачивается. Нигде не учился, и школу-то не закончил толком, дома учили.

– Аутист может быть?

– Не помню, как это называется. Но не важно, главное, что такой наследник синьору Риккардо точно не нужен. Мы тут решили, что они тогда договорились, а может, он просто пожалел бедняжку. Лучана с сыном так и живет здесь на вилле, синьор редко приезжает, а синьора вообще много лет не была, понятно, не хочется ей смотреть на Лучану и ее сына. Вот Лучана и осталась здесь хозяйкой, хранит фамильные сокровища. Это от девчонок можно откупиться, а Лучану не скроешь.

Саша только открыла рот, но женщина махнула рукой:

– Заболталась я с тобой, и наговорила, чего не надо, иди уж.

Девушка положила на стойку деньги, и, уже уходя, поинтересовалась:

– А аббатство-то не синьору Риккардо принадлежит?

Женщина вздрогнула:

– Не напоминай к вечеру про эту нечисть. Ему, конечно, кому ж еще.

– Скоро всю нечисть оттуда выгонят. Там теперь монахи живут, скоро монастырь настоящий будет.

Женщина только пожала плечами:

– Мы-то знаем, что там нечисто, какие уж монахи, у нас туда даже днем никто н сунется – так он их и пустила туда! – и, схватив тряпку, ушла протирать столики.

– Кто не пустила? Синьора, ну скажите, о ком вы?

Женщина выпрямилась с тряпкой в руках: – ведьма конечно. Ведьмино дерево видела на горе? У нас тут говорят, что если сжечь ведьму на костре, то дух ее может вырваться и вселиться в плод орехового дерева. А когда плод созревает и падает, то в момент удара о землю орех раскалывается и ведьма освобождается. Аббатство то почему закрыли? Говорят, демоны вселились в монахов двести лет назад, монахи там оргии устраивали с деревенскими девчонками, черные мессы проводили. Все она, ведьма, сглазила их, навела порчу. И этим монахам там делать нечего, там она еще, там ее дух. Негоже туда соваться.

Про порчу, наведенную на монахов, Саша еще не слышала. В другой раз она бы посмеялась, но женщина говорила так горячо и серьезно, что теперь уже девушка сама быстренько откланялась и отправилась домой.

На улице уже стемнело.

Город казался золотым в теплом свете из окон старинных домов и уличных фонарей. Но некоторые переулки девушка старалась пробежать побыстрее, пустые и темные, с редким светом фонарей под высокими арками, они, казалось, так и остались в средневековье и только сейчас, поздним вечером, вдруг появляются из прошлого, чтобы затеряться среди остальных улиц города до следующего утра.

Лестница-улица к дому тоже была пустой, лишь из окон прорезанных высоко на старых стенах слышались разговоры или звон посуды. Сегодня безлюдная окраина города казалась неуютной, и Саша впервые подумала, не прав ли Лука и не пора ли заканчивать с этим приключением.

Но у самого дома тревожное настроение сменилось умиротворенностью. Отсюда было видно, как далеко раскинулись миллионы огней по долине, загорелись окна женского монастыря на горе, и в свете фонаря на углу дом казался золотым и теплым.

Пахло розами из сада, а над горой, зацепившись за макушки деревьев казавшихся отсюда просто темной полосой, качался серп молодой луны.

Дома девушка хорошенько заперла и дверь во двор, и дверь дома, впервые проверила, хорошо ли заперты окна, и села в кресло у кровати с блокнотом в руках. Она записала все, что узнала за сегодняшний день, не зная пока, что из этого могло пригодиться, и составила план на день завтрашний. А план получился обширным.

В этот момент зазвонил городской телефон, который, как думала Саша, вообще не работал, по крайней мере, звонков до сих пор не было. Она даже подпрыгнула от неожиданности от резкого звука в тишине, сердце скакнуло куда-то в горло. Сначала она решила не отвечать, позвонить ей никто не мог, но потом решила все же взять трубку, это могла быть Патриция, хозяйка дома.

– Алессандра? – голос в первый момент показался незнакомым, и она удивленно спросила: – Да, а кто это?

– Это Карло, – теперь она узнала голос князя, который почему то говорил очень тихо, почти шепотом. Причина шепота выяснилась сразу же.

– Алессандра, я все же надеюсь успеть выпить с тобой кофе сегодня вечером.

Саша посмотрела на часы и подумала, что ей совершенно не хочется выходить из дома, куда-то снова идти, пусть даже с его светлостью. Следующие слова князя только укрепили ее в этой мысли:

– Я не смог раньше, прости, тут приехала моя супруга навестить меня на несколько дней. Алессандра, она неаполитанка, а все неаполитанки ужасно ревнивые. Я даже не могу позвонить тебе с мобильного – если там будет чужой номер, то разразится ужасный скандал. Поэтому я нашел городской номер телефона по адресу твоего дома. Я очень хочу сегодня с тобой встретиться, – тут голос стал еще тише, и девушка уже еле разбирала слова.

– Сейчас она уснет, и я потихоньку смогу уехать, – замельтешила его светлость. – Я тебя наберу, если вырвусь, ладно?

– Конечно, – ответила Саша, после чего выключила мобильный телефон и для верности выдернула из розетки городской. Она была уверена, что трусливый поклонник не вырвется из цепких объятий прекрасной неаполитанки, но лучше бы перестраховаться.

Вот тебе и гордость нации, вот тебе и премия Ватикана. Шепчущий в трубку тайно от жены красавец князь упал в ее глазах.

Интересно, как все это сочетается в одном человеке? – подумала девушка, укладываясь спать.

Ей приснился салон графини Розати, гости из высшего света, среди которых самым достойным оказался маленький смешной человечек в лимонном пиджаке, а не красавец князь, чернели фраки, звенели хрустальные бокалы, какие-то дамы в сверкающих бриллиантах и пышных кринолинах обмахивались веерами. Темноволосая девушка встретилась глазами с высоким мужчиной, и молния вспыхнула в этих взглядах.

– Я позвоню тебе на городской телефон завтра в десять, только ты сама возьми трубку,– сказал мужчина, и девушка радостно вспыхнула в ответ…

Но утром воспоминаний от сна не осталось…

Проснувшись, Саша на скорую руку выпила кофе с парой крохотных булочек и отправилась в управление полиции Фолиньо. Намеченный вчера план надо было выполнять.

Девушка не сомневалась, что добьется от инспектора по имени Мауро всего, что ей нужно. Главное чтобы он оказался на месте и был единственным Мауро в отделении, ведь фамилию его она у Луки не спросила, а звонить тосканскому комиссару не собиралась, заранее зная, что услышит в ответ.

Так и оказалось. Приглашенный на кофе с пирожными в старинную кондитерскую Фолиньо, инспектор не особо сопротивлялся славянским чарам блондинки-адвокатессы.

Они вернулись в квестуру, и через несколько минут в руках Александры был листочек с адресами пропавших девочек.

Тринадцатилетняя Сильвана Трайши жила на окраине Фолиньо, там, где уже начинались улочки Спелло, тех районов, что находились за пределами средневекового центра.

Первым делом Саша нашла бар по соседству с домом, на ее счастье хозяйкой бара оказалась пожилая круглолицая синьора, явно скучавшая в отсутствие посетителей. Поток покупателей, забегавших на кофе перед работой, уже иссяк, второй этап начнется ближе к обеду.

Словоохотливая женщина рассказала, что Сильвана жила с матерью, бабушкой и семьей тетки, мать ее замужем не была.

В округе сплетничали, что отцом девочки был некий заезжий римлянин, с которым все лето встречалась ее мать, по другой версии это был уже знакомый Саше заочно благородный синьор Риккардо, владелец виллы Градилони.

Ни тот, ни другой в жизни этой семьи после рождения девочки не появлялись, а за тринадцать лет уже все сплетни иссякли, и никому не было дела до отца Сильваны.

Правда новая волна сплетен разошлась три года назад, после исчезновения Сильваны, говорили, что ее увез отец, неожиданно объявившийся после стольких лет, но мать девочки уверяла, что это невозможно. Вот и все, что знали соседи в округе.

Учитывая, что в Италии, покупая сумку, за пять минут разговора с продавцом успеваешь обсудить внуков хозяйки пансионата, где остановился, нет сомнений, что даже малейшие слухи не остались бы неизвестными.

Как поняла Саша, народ придерживался двух версий: одна касалась мифического отца, другая была общеизвестной – случайное падение в лесу с горы. Если бы девочка сбежала из дома или отправилась с кем-то из взрослых знакомых в путешествие, конечно, ее бы вскоре нашли.

Рейсовый автобус с ближайшей остановки шел как раз до железнодорожной станции Фолиньо, он покрутился по соседним улицам, переехал крохотную речку по большому мосту, и через несколько минут остановился на привокзальной площади.

Приходилось признать, что Фолиньо был приятным и удобным для жизни городом, спокойным и очень зеленым, а автобусы и поезда уходили отсюда во все концы Италии.

Александра полюбовалась на фонтан с черепахами у вокзала и свернула на широкую аллею, с обеих сторон окаймленную высокими деревьями.

Отсюда, в двух шагах от вокзала, отправлялись автобусы в маленькие городки Умбрии, лежащие вдали от железнодорожных путей.

У всех представления о счастье разные. И об отпуске тоже. Иногда это совпадает, счастье и отпуск.

Это может быть нереально белый песок на Мальдивах, или разноцветные рыбки в Красном море, или Елисейские Поля в Рождественских огнях, или занесенный снегом домик в Альпах…

С Мальдивами или Красным морем у Саши не складывалось, ну совершенно не ее вид отпуска, вот от Парижа она вряд ли бы отказалась.

Однако для полного и безоговорочного счастья ей нужен был маленький замшелый городок, где редко видят туристов, где звон старой колокольни разбивает летнее марево, и нагревается под солнцем старый кирпич, и вырастают холмы вокруг, и – ну просто обязательно, иначе счастье совсем не полное! – должен быть фонтан на центральной площади.

А еще запах свежего хлеба из маленькой пекарни ранним утром, и старички, играющие в карты в баре вечером, и ленивые толстые коты на старой брусчатке.

При этих мыслях сердце защемило острой тоской, и Саша вспомнила обещание, однажды данное старому городу с башнями и крепостными стенами на тосканском холме. Её вечная любовь и ощущение счастья – Кастельмонте, которому девушка обещала обязательно вернуться.

Но прежде чем отправиться в любимый город, нужно завершить свои дела здесь. И если иногда обязательства и удовольствие совпадают, это ли не счастье!

И кто же может подарить встречу с маленьким, тающим под солнцем городком с черепичными крышами, стертыми ступенями лестниц и темным вином из старых бочек, если не Умбрия?

Путеводитель Lonely Planet, который Саша часто брала с собой в дорогу, написал, что если имея один единственный день в Умбрии, его вполне можно провести в Беванье.

«В одном флаконе» с Беваньей у туристов обычно идет Монтефалько, соколиная гора Умбрии. Между ними 7 километров – небезызвестный Павел Муратов, помнится, пешком с чемоданом прогулялся.

Спелловские таксисты предлагали такую поездку на пол дня, добавляя в маршрут и прекрасный горный городок Треви и даже Сполето – все здесь рядом.

– На Беванью Вам надо не больше часа, – заметил тогда, за обедом в Перудже, маленький маркиз Бальони.

Адрес второй пропавшей девочки привел именно в Беванью, туда, к родственникам, переехала ее мать после потери дочери.

Пока Саша изучала расписание автобусов, со скамейки под высоким платаном понялся пожилой мужчина и подошел к девушке.

Он поинтересовался, куда она собралась, помог найти ближайший рейс на Беванью, и рассказал, что часто приходит сюда, на площадь, выкурить сигарету на скамейке.

Здоровье и возраст не позволяют уезжать из дома, но здесь, в окружении убегающих вдаль поездов и скрывающихся за поворотом автобусов, он словно сам становится пассажиром, предвкушающим дальние странствия.

– Вижу, иностранка. Работаешь тут?

– Нет,– сказала Саша, – приехала на пару недель.

Синьор тут же оживился:

– А что видела? И куда поедешь?

В его «идеальном путешествии» по Умбрии присутствовали Ассизи, Сполето и озеро Тразимено.

А когда девушка упомянула Монтефалько и Беванью, старик удивился:

– А чего там делать? Монтефалько – это вино, – сразу сказал он,– Но дорогое. Тем более что его и здесь купить можно. А ехать-то зачем? И что ты не видела в Беванье, когда рядом Ассизи?

Спелло, правда, удостоился благосклонного кивка.

Тут подошел Сашин автобус, и девушка устроилась на сиденье, предвкушая знакомство с Беваньей.

Имя это, рассказал путеводитель, происходит от этрусского слова Mefania, преобразованного потом в Mevania римлянами, которые были здесь уже в 300 году до н.э.

Беванья досталась и лангобардам, и Церкви, хотя были периоды и самостоятельного управления этим местом.

Городок оказался в центре сражений между Гвельфами (папскими сторонниками) и Гибеллинами (стороной императора), его разрушали, перестраивали и восстанавливали и те, и другие, и попадал он по очереди в руки той или иной группировке.

С 1100 до 1860 Беванья переходила много раз от Папского Государства к герцогству Сполето и в господство Перуджи, пока, наконец, не стала частью Итальянского королевства.

В городке до сих пор остались древние стены, башни и бастионы, очень симпатичные средневековые деревенские улочки. В самом центре города, прочла она дальше, сдается отреставрированный монастырь Сан Доменико, сейчас это отель «Chiostro di Bevagna”

Как и Спелло, Беванья входит в клуб самых красивых деревень Италии и, согласно путеводителю, считается одним из самых привлекательных умбрийских городков.

По легенде именно здесь, у Беваньи, Святой Франциск разговаривал с птицами, хотя по другой легенде это было у Фолиньо.

На самом деле, подумала Саша, большинство умбрийских городков привлекательны, хоть в какой-то мере и однообразны, вроде те же улочки, переходы, лестницы, дома, но у каждого в то же время свой шарм, своя атмосфера.

Правда Беванья сразу оказалась другой, не похожей на соседние местечки.

С одной стороны, в Сашиных глазах она много потеряла, расположившись на равнине, и потеряв чисто умбрийский шарм. Но зато уставшие от улиц-лестниц ноги смогут отдохнуть на нормальных улицах.

Взамен Беванья приобрела небольшую речку с милыми пейзажами, проносившимися за окном автобуса. А кому мало городков на холмах, для того по обеим сторонам расположились два очень привлекательных горных городка, километрах в пяти-семи, Монтефалько и Гуальдо Каттанео.

Беванья небольшая, и Саша почти сразу оказалась на главной площади под названием пьяцца Сильвестри, которая, как вычитала девушка, считается одной из самых красивых площадей Умбрии. Вдоль площади выстроились и старинные палаццо, и церкви, и в центре, как положено, фонтан.

Прежде, чем отправиться по нужному адресу, Саша прогулялась в центре городка, любуясь зданиями дворца Консулов, средневековой церкви 14 века.

Центральная площадь Беваньи напоминала театральные декорации, может, поэтому Беванья славится своим театром, совершенно неожиданным для такой маленькой деревни.

Но надо было торопиться. Как и во многих других небольших итальянских городках, в полдень жизнь в Беванье замирает надолго, трудно найти место перекусить, магазинчики и лавочки закрыты, а значит, сложно будет посплетничать с очередной хозяйкой бара.

Девушке опять повезло. На углу от нужного дома прямо на улице стояли пластиковые столики, из открытой двери небольшого ресторанчика доносилась музыка.

Вместо привычной уже барменши средних лет к Саше, опустившейся за столик, подошла молодая девушка.

Саша заказала кофе и бокал содовой с лимоном, и пошла за официанткой внутрь, к стойке бара. Разговор завязался сразу же, девушке, представившейся Раффаэллой, было скучно и нечего делать.

Они обсудили Беванью, красоты Умбрии, скучные маленькие городки, такие привлекательные для туристов и тесные для местных красавиц, мечтающих о покорении больших городов.

– Если нет машины, отсюда в воскресенье вообще не выберешься, автобусы не ходят, пожаловалась Раффаэлла, – даже в римские времена виа Фламминия была более оживленной, чем теперь, – грустно пошутила она.

– А некоторые из Спелло переезжают в Беванью,– сказала Саша,– мне рассказывали, что там у нас девочка пропала, и ее семья переехала в Беванью.

– Ты про Лауру Маркони?

– Нет, Берлетти, по-моему, Даниэла.

– Это девочка Даниэла. А мать Лаура. И Берлетти это фамилия ее мужа. В Италии замужние женщины оставляют свою фамилию. Вот ты бы вышла замуж за итальянца, и осталась.. как твоя фамилия?

– Емельянова

– Эммм.. нда, тебе бы лучше взять фамилию мужа,– засмеялась Раффаэлла.– Ни один итальянец этого не выговорит.

– Так вот, – Саша вернулась к интересующей ее теме, – Лаура же переехала.

– Лаура переехала к матери, с остальными двумя детьми. Муж ее бил. Он живет там у вас, в Спелло, а Лаура забрала двух сыновей и вернулась в Беванью. Они еще маленькие, дочка была старшей.

– Сволочь какая, – возмутилась Саша, – с тремя детьми еще и бьет. А она ему детей рожает, о чем только думает.

– Так поэтому и бьет, – сказала Раффаэлла,– говорят девочка то не от него, гуляла Лаура с каким-то крутым мужиком. И забеременела. А Пьетро тоже с ней встречался, и сначала думал, что ребенок от него. Поженились. А тут слухи пошли всякие, да и родила раньше срока. В общем, так и не простил, вот и бил. А когда она к матери вернулась, приезжал сюда много раз, умолял вернуться, сыновья то у них общие, а девочки и нет теперь.

– Так может он девочку то…

– Не, полиция его б быстро расколола! Мы сначала так и подумали, его даже в участок забирали, это мать Лауры моей матери рассказывала, а та уж мне. Все боится, что я тоже от какого-нибудь крутого залечу, а он не женится. Это не Милан, тут у нас все строго. Да где ж его, этого крутого найдешь!

– А Лаура где нашла?

– Она летом подрабатывала где-то горничной, вот и нашла. А может, врут все и это дочь Пьетро. Ну, девчонка то пропала, и Пьетро теперь ездит, умоляет Лауру вернуться, теперь между ними никто не стоит.

Александре пора было возвращаться, скоро уходил ее автобус в Фолиньо, дальше был длительный перерыв в расписании, а в Беванье делать было больше нечего.

Она расплатилась с Раффаэллой, оставив щедрые чаевые, и побежала на остановку.

И снова, глядя в окно автобуса, девушка вздохнула и загрустила по Тоскане.

Ей очень не хватало мягкой линии холмов, особенного света, который не встретишь в других частей Италии и знаменитых тосканских туманов, но все же и Умбрия ей очень нравилась.

За окошком проносились кипарисы, небольшими группками выстроившиеся вдоль дорог. Но гораздо чаще здесь встречаются старые большие деревья, стеной закрывающие дорогу. Автобус нырял в эти дороги, скорее, аллеи, и они выводили то в поля, то в рощи, а то и фермерский домик вдруг промелькнет среди ветвей.

А еще оливы здесь восхитительно красивы, как будто усыпаны серебром под солнцем, среди серебряных деревьев ярко вспыхивают алые огоньки маков.

На вокзале в Фолиньо девушка взяла такси, следующий автобус ожидался лишь через час, а терять время не хотелось.

Вернувшись домой, Саша записала все, что узнала о семьях двух пропавших девочек. Вспоминая разговор с барменшей в любимом кафе, и сравнивая истории двух пропавших девочек, Саша была почти уверена, что знает, кто был их отцом. По крайней мере, кому молва отцовство приписывала. Но какое это имеет отношение к их пропаже и тем более к убийству Вероники, она не могла себе представить.

Вполне возможно, что Даниэла действительно подвернула ногу и упала с горы.

Это она осталась одна на полянке в лесу, на горе Суббазио, когда подружки вернулись домой за водой. Как говорили подружки, а Саша прочла их показания в папке с делом о пропаже Даниэлы, солнышко припекало, и хотелось пить, а Даниэла чувствовала себя прекрасно и сказала, что ей лень спускаться в город, а потом снова подниматься на гору. Подружек не было около получаса, и когда они вернулись, то поляна была пуста.

Даниэла могла передумать и пойти за ними или решила от скуки погулять вокруг, и оступилась, что бы там ни было, но больше девочку никто не видел, а с тех пор прошло уже два года.

Следующим утром Саша отправилась в Ассизи, где пропала третья девочка.

Город Святого Франциска привлекал ее задолго до поездки в Умбрию, а побывать там пока не удалось, Саша лишь любовалась им со стен Спелло, или по дороге в Перуджу.

Знакомство с Ассизи было не просто туристическим развлечением, Саша хотела пройти маршрутом от школы до остановки школьного автобуса, именно на этом отрезке пути пропала третья девочка, 13 летняя Мария Романа Паджелла.

Читая пояснения школьных подруг Марии Романы, ее родственников в квестуре Фолиньо, она узнала, что Мария Романа очень хорошо училась, была спокойной девочкой, и проводила больше времени в интернете, чем на улице.

Она происходила из очень хорошей семьи, ее дедушка когда-то даже был мэром Спелло, а мать до сих пор совмещала основную работу дизайнера в Перудже с должностью коммунального советника по архитектуре местного совета депутатов.

Отчим – как и у остальных двух девочек отцовство приписывали неизвестному, в этом случае называли однокурсника матери по учебе в Перудже – работал в том же дизайнерском бюро, что и мать и у них с Марией Романой были прекрасные отношения.

Автобус довез Сашу от центральной площади Спелло до верхней части Ассизи, пьяцца Маттеотти, куда приходили все рейсовые автобусы, за 15 минут.

За поворотом мелькнула знакомая вилла. Всадника на белом коне не было видно, и ворота виллы были закрыты, видимо, ревнивая неаполитанка увезла свое сокровище домой в Тоскану.

После тихого Спелло Саша в первый момент оторопела от количества туристов всех национальностей и возрастов, снующих по старым улицам города Святого Франциска. Она знала, что Ассизи основной туристический центр Умбрии, но такой суматохи не ожидала.

Правда, как в любом туристическом центре, в двух шагах от центральных улиц тихо и пусто, но девушка прежде всего собиралась нанести визит знаменитому святому, а уже потом заниматься делами.

Саша всегда с особой любовью относилась к Франциску Ассизскому, любила истории о его дружбе с животными. По легенде хижина Брата Волка находилась как раз на горе недалеко от Спелло.

Сначала она немного заблудилась, умудрившись нырнуть в подземелье с римскими

развалинами вместо тоннеля, ведущего с площади в город, но быстро исправилась и вскоре бодро зашагала вниз, к грандиозному зданию базилики.

Утренний Ассизи оживал. Открывались уличные кафе и вспыхивали солнечные зайчики в струях воды из пастей львов, охраняющих фонтан на центральной площади.

Мимо проехала крохотная машинка с надписью «полиция», понятно, что другие в узких улочках не протиснулись бы, но выглядела серьезная машинка комично.

Саша пробралась сквозь толпу на площади у базилики, спустилась вниз, в крипту, к гробнице Святого Франциска.

Постояла несколько минут, пробормотала что-то вроде «Ну вот и встретились», и снова вынырнула к солнцу на площадь.

Над площадью на зеленом лугу каменный темный рыцарь на каменном коне склонил голову перед базиликой. Рыцарь Франциск, вернувшийся с войны, еще не ставший тем, чье имя известно во всех концах света, грустил перед посвященным ему храмом….

И снова через вереницу туристов, лавочки с симпатичными чертенятами (в Ассизи?), керамическими Братом Солнцем и Сестрой Луной, мимо уже привычных в Умбрии железных дракончиков, Саша отправилась искать школу, где училась Мария Романа

В толпе туристов часто встречались серые, черные, коричневые, белые монашеские одеяния. Со всего мира ехали священники и монахи, важные персоны и простые люди отдать дань уважения любимому в католическом мире святому.

Неожиданно на углу она почти столкнулась с босым лохматым монахом в коричневом холщовом подряснике, отскочила в сторону. Ноги его были покрыты пылью, лицо казалось таким же коричневым, как и одеяние, от пребывания на жарком солнце. Старенький заштопанный подрясник и мешок через плечо напомнили девушке одежду участников исторических реконструкций, которые регулярно проходят в итальянских городах.

И здесь ряженые!– только успела она подумать, как заметила, что среди идущих навстречу то один, то другой человек из толпы подходит к монаху, но не деньги дает, а просит благословения.

Она застыдилась, догадавшись, что это один из бедных францисканцев, части ордена, до сих пор соблюдавшего обет бедности, данный их основателем.

Монах поднял голову и взглянул на девушку. Еще мгновение они смотрели друг на друга, и монах кивнул, словно разрешая ей идти дальше.

– Все получится, с Богом! – улыбнулся он.

Даже если это было обычным благословением всех встреченных на его пути, Саша готова была поверить, что теперь у нее все обязательно получится, и убийца Вероники будет найден. Женская интуиция не подводит! Она на правильном пути, между исчезновением девочек и убийством внучки профессора должна быть связь.

От школы, где училась Мария Романа, до пьяцца Маттеотти было совсем близко.

Дойти до площади, откуда уходили и рейсовые и школьные автобусы, можно было двумя улицами и тремя переулками, и Саша добросовестно прошла их все.

Жилых домов в этой части города было немного, ставни и двери наглухо закрыты, кафе и магазинчиков вообще не встречалось, поэтому не удивительно, что девочку никто не видел.

Мимо Саши пару раз проехали автомобили, но оживленного движения здесь не было. Наконец она вывернула из последнего переулка на пьяцца Меттеоти, и прошла мимо вереницы автобусов, в поиски таблички «Спелло».

Навстречу ей попалась группа школьников, примерно того же возраста, что пропавшая девочка. Одна из школьниц неожиданно обернулась и поинтересовалась, какой автобус ищет синьора, услышав, что на Спелло, она вежливо пригласила Сашу присоединиться, ведь они едут именно туда и школьный автобус уходит через десять минут.

Небольшой желтый автобусик ехал дольше рейсового, но зато по дороге Саша успела полюбоваться и лавандовыми полями, и живописными маленькими фермами и винодельнями, и небольшими деревнями, где автобус притормаживал, чтобы выпустить двух-трех ребятишек.

Девочка, позвавшая Сашу с собой, поинтересовалась, откуда та приехала. В свою очередь, Саша решила спросить, не учились ли ребята вместе с Марией Романой. Неожиданно оказалось, что трое из компании учились с ней в одном классе.

– А чем она увлекалась?

– Да ничем особенно, как все, но с нами она не дружила, она вообще задавалась.

– Мы, типа, малолетки, а она уже взрослая, – подхватила другая девочка.

– У нее вообще подруг не было

– А с мальчиками она дружила?– спросила Саша

– Они тоже малолетки, она всегда говорила, что мы еще детский сад, а она взрослая, и вообще все знает лучше нас.

– Куда же она могла пропасть? Она не поехала с вами в тот день на автобусе?

– Нас уже столько раз спрашивали об этом и полиция, и вообще взрослые… она считала, что с нами ей стыдно ездить. Поэтому когда мы все выходили из школы, она шла в другую сторону и гуляла, пока не уйдет автобус, и возвращалась потом одна, на рейсовом. И денег не жалко было!

– А почему она считала себя взрослой?

– По-моему, она с кем-то познакомилась, – вдруг сказала одна из девочек, – со взрослым, поэтому и считала, что она старше и умнее нас. Но мы не знаем, кто это.

– А вы никогда не видели ее с кем-то?

– Нет, но скорее всего она познакомилась по интернету, вечно сидела в фейсбуке, даже на уроках, у нее однажды даже телефон отобрали.

– А полиции вы об этом говорили?

– Нет, нас только спрашивали про автобус, и с кем она могла встречаться, но мы же не знаем точно.

Из дома Саша позвонила Мауро в отделение полиции. Поначалу обрадовавшись звонку, он тут же рассердился, что девушка лезет не в свое дело.

Конечно, они проверили странички в фейсбуке всех трех девочек, ничего там не было, и почту проверяли, домашние компьютеры. Если б была хоть какая-то зацепка, ее бы не упустили.

Саша вышла в интернет и набрала в фейсбуке имена всех трех девочек.

Контактов у каждой из них было не больше ста, и девушка для интереса сравнила имена. Учились девочки в разных школах и жили далеко друг от друга, поэтому общих школьных друзей у них, по-видимому, не было.

Совпало четыре имени. Общими друзьями всех трех девочек были две девушки и два молодых человека, причем все четверо значительно старше, лет двадцати пяти.

Посмотрев странички девушек, Саша догадалась, что они как-то связаны с общественной жизнью в Спелло. Одна, судя по всему, была популярным в городе парикмахером, вторая устраивала молодежные праздники.

А вот двое молодых людей показались интересными. Какое отношение они имели к юным девочкам, понять было трудно.

Одного звали Массимо Чески, второго – Паоло Пиронти.

Судя по страничке первого, это был красивый парень с длинными темными кудрями, на всех фотографиях окруженный юношами и девушками. Эдакий местный мачо в разорванных джинсах и фирменных футболках, эффектно подчеркивающих его фигуру.

Страничка Паоло особой информации не дала. Место фотографии профиля занимал постер с парусником, уплывающим куда-то в сторону закатного солнца. Друзей у него было достаточно много, но на страничке можно было найти лишь репосты и фотографии всяческих автомобилей, котиков и смешные картинки, лишь пару раз среди фотографий мелькнул профиль красивого темноволосого юноши.

Судя по всему, добавление в друзья таких интересных и взрослых парней льстило милым, но вполне обычным внешне юным девочкам не слишком счастливым в собственном окружении, включая семьи.

Не особо надеясь на совпадение, Саша забила в поисковик имя Вероники. Но если и была в фейсбуке ее страничка, то давно уже была удалена.

Потом Саша написала очередное письмо старому профессору.

На прошлой неделе она дала отчет о встречах с графиней, с местным падре, в полиции и жандармерии, в ответ Василий Петрович просил ее не опускать руки, если необходимо, то семья готова оплатить и дальнейшее пребывании Александры в Умбрии.

От нее требовалось лишь быть на связи со следователем, как выразился Василий Петрович, и не давать ему покоя, подталкивая к действиям.

Как бы повел себя сам Петровский, если бы в бытность его работы в НКВД некая иностранка мешалась под ногами и требовала ускорить расследование, Саша могла себе представить. Но речь шла о любимой внучке и здесь об адекватности говорить не приходилось.

Тем не менее, что делать дальше, девушка не представляла. Теперь все, что она могла, это попросить Мауро проверить двух старших друзей пропавших девочек, что опять же не приближало к Веронике.

Выслушав Сашу, Мауро решил не спорить, и согласился проверить обоих парней. Делать этого он, по правде говоря, и не собирался, в компьютерах и телефонах девочек никакой информации, связывающей их вместе, обнаружено не было, а без причины тратить время на проверку всех друзей из соцсетей не было никакого смысла.

И все же, вернувшись вечером домой, он просмотрел странички молодых людей, и даже позвонил в Спелло приятелю, который обычно знал всех и вся.

Приятель прекрасно знал Массимо Чески, это был популярный среди молодежи диджей, который устраивал молодежные вечеринки и местные дискотеки, не удивительно, что у него было множество контактов, среди которых оказались и пропавшие девочки, явно вздыхавшие по местному красавцу, как и многие их ровесницы.

Паоло Пиронти друг его не знал. На этом можно было бы и выходить из интернета, но просматривая список контактов второго парня, инспектор неожиданно наткнулся на знакомое имя.

Валентина Альбани была его тринадцатилетней племянницей.

После ужина инспектор заехал к брату выпить по бокалу вина, и, как всегда, постучался в комнату племянницы.

Валентина обрадовалась дяде, рассказывала о школе, о друзьях, удивилась вопросу о контактах из соцсети, а когда Мауро вдруг спросил об одном из ее взрослых виртуальных друзей, неожиданно покраснела и начала горячо убеждать дядю, что совсем его не знает.

Насторожившись, Мауро позвал брата и его жену, и уже общими усилиями, через смущение и слезы, они добились правды.

Валентина не знала Паоло лично, ей льстило, что в друзья ее добавил такой красивый молодой человек, а когда они начали регулярно общаться по вечерам, то чувствовала себя взрослой и важной. Паоло попросил не рассказывать никому, о чем они разговаривают, и вообще не упоминать перед родителями и друзьями взрослого друга.

– Он сказал, пусть это будет нашим секретом, – всхлипнула девочка,– потому что родители обычно подозрительно относятся к взрослым знакомым детей, а подружки начнут завидовать и сплетничать А они ведь не делали ничего плохого.

Так продолжалось несколько месяцев, постепенно разговоры становились все более откровенными, а потом Паоло стал посылать ей фотографии,– девочка опять всхлипнула и покраснела, – где девочки… ну… занимались всякими такими делами со взрослыми людьми…

Поначалу она стеснялась, ей было стыдно, но все это и завораживало и затягивало, Паоло успокоил Валентину, они же не делают ничего плохого, это просто картинки и они разговаривают. Это не опасно.

Тут девочка разрыдалась: – Но я больше не отвечала ему, мне было стыдно, я не хотела больше.

– Он все еще пишет тебе?

– Нет, мы месяца три уже не общаемся.

– Почему ты не заблокировала его в фейсбуке?

– Не знаю… я просто не стала ему отвечать, а он и не настаивал, и это же было понарошку, не в жизни, мне было неудобно.

– А у тебя остались на компьютере или в соцсети какие-то сообщения?

И хотя Валентина уверяла, что ничего не осталось, ее мать, красная от стыда и возмущения, добилась правды, и Валентина, убежав в другую комнату, открыла на своем компьютере два сохраненных сообщения от Паоло..

Мауро с трудом уговорил брата и его жену написать заявление в полицию.

Они боялись огласки, переживали за репутацию семьи даже больше, чем за свою дочь, но инспектор все же убедил их, что помощь полиции очень важна, а репутации ничего не угрожает, в конце концов, Валентина сама прекратила неприличное виртуальное общение. Теперь можно было делать официальный запрос на доступ к страничке молодого человека.

Утром Мауро собирался к дежурному судье.

Позвонив Мауро, Саша первым делом отправилась в кондитерский магазин рядом с домом графини.

Поинтересовавшись у продавщицы, какие пирожные предпочитает старая Розати, ибо в маленьком городке не только о пирожных, но и обо всех близких и дальних родственниках знали все и вся, Саша попросила упаковать пирожные в самую красивую коробку.

Точно также, предварительно узнав о вкусах графини, она приобрела небольшой, но изящный букетик цветов в благоухающем ароматами роз и свежей зелени ларьке, и отправилась по знакомому адресу.

Открыла, как всегда, азиатская горничная, и Саша попросила доложить хозяйке о своем приходе. Конечно, графиня не поняла ни слова из бормотания служанки, но, приятно удивленная переданным подаркам, сама вышла в холл, чтобы увидеть гостью.

– Ах, какой неожиданный сюрприз! Дорогая, как мило, что Вы обо мне вспомнили!– графиня клюнула воздух сначала у одной Сашиной щеки, потом у другой, обдав девушку облаком старомодных запахов.

– Проходите, мы с Вами должны обязательно выпить по бокалу просекко.

Сегодня на старой аристократке было намотано что-то черное, напоминающее индийское сари, в ушах и на шее тускло поблескивал черный жемчуг.

Видимо, синьора Розати была готова к приему любых гостей в любое время суток. Саше, вечно слоняющейся по дому в старых футболках, было чему учиться. Правда ни салона, ни азиатских горничных у нее не имелось, и мэры с настоятелями местных церквей, а то и тосканские князья, визитов ей не наносили.

Обсуждая городские новости – естественно, говорила графиня, а Саша только ахала или кивала к месту и даже не к месту – они перешли к новостям криминальным, и тут девушка, продолжая ахать, и округлять глаза, как бы случайно вспомнила о пропавших девочках, а потом и о хозяине виллы Градилони.

– Дорогая, это же сплетни, я так хорошо знаю милого Риккардо, неужели вы думаете, он будет связываться с деревенскими простушками? У него прекрасная жена, и ему это совершенно не интересно. Мы, богатые и знатные люди, в современном мире совершенно не защищены от грязных домыслов и сплетен.

– Синьор Мекки ди Васто часто приезжает в Умбрию?

– Конечно, ведь он вырос здесь, на вилле, он всегда любил это место, а вот синьора предпочитает жить в Швейцарии.

– Наверное, он действительно очень яркий человек, раз в городе о нем ходит столько разговоров.

– О, да, дорогая, он прекрасно выглядит, и совсем не стар, ему еще нет шестидесяти. Милый Риккардо всегда навещает меня, когда бывает в Спелло, он просто душа наших маленьких вечерних посиделок.

– Как повезло мое соотечественнице, что вы ввели ее в такой прекрасный круг!

– Ей очень повезло! – всплеснула руками графиня, – она никогда не познакомилась бы с людьми, уровня милого Риккардо, а здесь у нее была возможность общаться с нами, это было просто замечательно! Ох, как мне жалко бедную девочку, вот мы заговорили о ней, и у меня теперь весь день будет болеть голова, я всегда ужасно расстраиваюсь, когда вспоминаю. Хорошо, что меня хотя бы не вызывали на эти ужасные допросы, я сразу рассказала дорогому Маурицио – это начальник карабинеров – все, что знала.

– Действительно, такой шанс, познакомиться с синьором Риккардо, – подхватила Саша, но как ни старалась, больше ничего интересного не узнала.

Итак, кроме внешнего сходства, между девочками и Вероникой появилась связь – Риккардо Мекки ди Васто. И это при условии, что он действительно был отцом всех трех пропавших.

Но представить себе местного аристократа и миллионера, зачем то убивающего школьниц, было трудно, еще менее правдоподобно было представить его убийцей Вероники.

Крадущийся в темноте хозяин виллы Градилони, наверняка напыщенный и самодовольный, во фраке и бабочке и с куском гранита в руках – хороший сюжет для фильма времен немого кино, но не для реальной жизни.

Из дома Саша написала сообщение старому профессору.

Больше ничем она помочь не могла, карабинеры и полиция сделали все, что могли. Раскрыть убийство, у которого не было ни свидетелей, ни зацепок, спустя год после его совершения можно было лишь случайно.

Вечером девушка намеревалась купить билет, пора было возвращаться на родину, тратить и дальше деньги профессора было бессмысленно и даже непорядочно.

Саша написала сообщение и Луке. Признала, что комиссар, как всегда, был прав, заверила, что возвращается домой и обещала вскоре написать о своих планах на небольшой тосканский отпуск.

Правда, сначала надо было поработать в поте лица, ни деда профессора, ни бабушки графини, ни поместья в Швейцарии у нее не было, а итальянские отпуска обходятся не дешево.

Комиссар ответил веселым смайликом и кратким сообщением: – всегда рад, было бы прекрасно!

С чувством выполненного долга девушка отправилась на обед в любимое кафе, где застала у порога знакомую барменшу и хозяек соседних лавочек. Они встревоженно и оживленно что-то обсуждали.

– Представляешь, на вилле Градилони был обыск, полиция аж на нескольких машинах туда поехала перед обедом, говорят, что Риккардо увезли в отделение!

– Синьора Риккардо, хозяина виллы?

– Нет, ну что ты, молодого Риккардо, сына Лучаны, управляющей, ну помнишь, я рассказывала тебе?

– Его арестовали? За что, известно?

– Мы ничего не знаем, но молодой Микеле, племянник Франчески,– она кивнула в сторону хозяйки канцелярского магазинчика, – работает в полиции и он сказал, что это из-за девочек, которые пропали.

Саша, забыв про кофе, кинулась к единственному городскому такси, как всегда дремавшему у фонтана на центральной площади. Телефон водителя был написан здесь же, на картонной табличке, прикрепленной к телеграфному столбу.

Перепуганный Сашиными воплями водитель примчался уже через пять минут, и еще через десять Саша вбегала в отделение полиции Фолиньо.

– Не имею я права тебе ничего говорить,– устало махнул рукой Мауро. – Но я тебе очень благодарен. Если бы не ты.. тебе спасибо, видимо, дело об исчезновение девочек мы скоро раскроем.

– Ну, так же не честно!! И я никому не скажу, я же завтра уезжаю, я вообще иностранка и никого здесь не знаю! – Саша чуть не расплакалась, хватая Мауро за рукав пиджака.

В конце концов инспектор сдался, они договорились встретиться через полчаса в баре на углу и это были, пожалуй, самые долгие полчаса в Сашиной жизни.

Мауро признался, что не собирался проверять молодых людей, чьи имена дала ему Саша.

Версия о маньяке сразу не принималась во внимание, девочки не были знакомы между собой, и общих друзей в социальных сетях полицейские если и просматривали, то вскользь.

Придя домой, он для порядка, чтобы не возвращаться к этой теме в дальнейшем, просмотрел странички обоих парней. И если бы не имя племянницы в списке друзей одного из них, он бы посчитал их обычными виртуальными приятелями девочек.

Рассказ юной Валентины вызвал шок у всей семьи, ее родителям в голову не приходило, чем занимается их ребенок в интернете. Доступа в интернет ее, кстати, лишили, как и прогулок на ближайшие несколько недель. Самое интересное, что на инспектора обиделась не только племянница, но и вся семья, и в ближайшее время бокал вина в доме брата ему не светит. И это вместо спасибо,– пожаловался Мауро.

По запросу суда был получен доступ к страничке, где обнаружена обширная переписка ее владельца с целой группой девочек от 12 до 14 лет.

По IP адресу вычислен компьютер, с которого вел переписку Паоло Пиронти.

Такого человека не существовало, как и красавца на фотографиях. Под этим именем, судя по всему, скрывался Риккардо Дзанато, толстый и потный 30 летний сын управляющей виллы Градилони Лучаны Дзанато.

Получив ордер на обыск, полиция перевернула виллу вверх дном, изъяла компьютер и мобильный телефон молодого человека.

Он задержан, но допрашивать его сложно, парень не реагирует на окружающих, бормочет что-то, закрыв лицо руками. Хотя Риккардо не считается официально недееспособным, и даже окончил школу, но навыков социализации у него нет, он не реагирует на окружающих, замыкается в себе и не способен отвечать на вопросы. – Хоть через интернет его допрашивай, – пошутил инспектор.

– Видимо придется поместить его в клинику и тут еще неизвестно, чем вся эта история закончится. Пока его обвиняют в распространении порнографических материалов среди несовершеннолетних, но, – Мауро понизил голос,– мы запросили данные мобильного оператора. Локация телефона Риккардо Дзанато определилась в двух местах, в зоне на горе, где, по рассказам подруг, осталась Даниэла, и в Ассизи, в том квартале, где расположена школа Марии Романы как раз в то приблизительно установленное время, когда пропали девочки.

Риккардо водит автомобиль, у него есть права, и водит аккуратно, по крайней мере, дорожная полиция ни разу его не останавливала. Сейчас мы опрашиваем всех, кто мог видеть его в то время, хотя спустя год, а тем более, три года, мало кто может что-то вспомнить.

Впереди еще долгая работа, экспертизы материалов в компьютере, медицинская экспертиза самого Риккардо, опросы и допросы, но мы почти уверены – дела об исчезновении девочек скоро будут раскрыты.

Осталось найти их тела, даже если Дзанато не захочет говорить, можно подробно вычислить локацию его телефона в те дни, а дальше – поиски, поиски и поиски мест, где можно спрятать трупы. Пока мы пытаемся его допросить с помощью врачей.

– Спасибо, Алессандра, – именно ты на пустом месте дала нам зацепку, которая привела к раскрытию преступления.

– А Вероника?

– Какая Вероника?

– Та девушка, из-за которой я сюда приехала, помощница графини ди Розати.

– Алессандра, дорогая, я очень тебе благодарен за помощь в деле Риккардо, но я уже говорил, что нет никакой связи между убийством Вероники, которым, кстати, занимаемся не мы, а карабинеры, и убийствами, теперь мы уверены, что это убийства, трех девочек.

– Вы хотя бы спросите его про Веронику?

– Это зависит не от меня, его допрашивают прокурор и судья, который ведет это дело. Но я обещаю тебе, что постараюсь, мы обязательно спросим о ней Риккардо, я у тебя в долгу.

Возвращаясь домой по крутым улицам Спелло, Саша увидела за столиком энотеки, где она так позорно напилась всех умбрийских вин сразу, знакомую фигуру.

Напротив неизвестного мужчины в возрасте сидел князь Петроньяно, который помахал ей рукой и пригласил присоединиться.

Спутник князя обернулся, и сердце девушки подпрыгнуло, не трудно было догадаться, что подтянутый и прекрасно одетый импозантный мужчина это наверняка таинственный владелец виллы Градилони Риккардо Мекки ди Васто.

Несмотря на то, что интерес к запуганному женой горе-ухажеру князю у Саши давно пропал, и она не согласилась бы даже на чашку кофе в его присутствии, девушка охотно присоединилась к компании, возможность поговорить с синьором Риккардо вряд ли выпадет еще раз.

Саша оказалась права, князь представил ей синьора Мекки ди Васто и мужчины возмущенно рассказывали о случившемся.

В связи с обысками на вилле синьор Риккардо срочно приехал в Умбрию.

Он рассказал, что виллу перевернули верх дном, изъяли все компьютеры и телефоны, оставив управляющую в панике и шоке, мало того, что на ее глазах вверенная ей вилла превращалась в хаос, арестовали ее больного сына.

Синьор обещал этого так не оставить.

– Я дойду до руководства полиции Умбрии, если надо до министра внутренних дел! Арестовать больного парня, который и мухи бы не обидел! Конечно, он не понимал, что делает, он не мог нормально встречаться с девушками, а природа требует свое. И то еще неизвестно, докажет ли все это полиция!

Но обвинять его в убийствах… пусть хоть трупы сначала найдут, прежде чем обвинять в этом парня! Бедная Лучана, после стольких лет безупречной работы в поместье ее так оскорбили.. Ну ничего, я этого не оставлю!

– Вы бывали у графини ди Розати? – спросила Саша

– Конечно, очень приятная женщина, Вы с ней уже познакомились?

– Да, и Вы знаете, такая неприятная история… у нее работала моя соотечественница. Вернее скорее гостила, а не работала.

– Вероника, ну конечно, очаровательная девушка! Красивая, живая, веселая. Я всегда встречался с ней с большим удовольствием, мы часто пили кофе в Спелло, когда я был в городе, ей очень понравилась вилла Градилони.

Саша как бы невзначай открыла сумочку, и тут же радостно воскликнула:

– О, у меня есть фотография Вероники, мне графини ди Розати отдала! – и достала тот самый снимок, где погибшая девушка безмятежно улыбалась на променаде у стен Спелло.

– Это же я снимал! – синьор Рикардо взял фотографию в руки,– я прекрасно помню тот день, мы пообедали в поместье, а потом я привез Веронику в город и мы любовались окрестностями со смотровой площадки. Я потом распечатал несколько фотографий и отдал Веронике, она собиралась отправить их домой, в Россию. Зачем графиня отдала Вам этот снимок?

– Попросила отправить семье девушки, когда я вернусь в Россию,– Саша решительно забрала фотографию из рук мужчины и положила ее обратно в сумочку.

– Вы приглашали ее на виллу?

– Конечно, пару раз мы обедали с ней у меня дома, или просто заезжали выпить по бокалу вина несколько раз. Какая трагедия! – синьор Мекки ди Васто помолчал, – должен признаться, я был ею просто очарован. Не часто встретишь юное создание, с которым так легко и приятно общаться. Лучана, правда, ее принимала очень холодно.

– Да она и Алессандру чуть не выгнала, – засмеялся князь Петроньяно – ты ж не в обиде на меня, надеюсь, что я позволил себе пригласить прекрасную тезку на завтрак на виллу. Но встретились мы совершенно случайно, правда, Алессандра? – приподнял брови князь.

– Кстати, позвольте и мне Вас пригласить, – наклонил голову синьор Мекки ди Васто. – виллу уже привели в порядок и вечером у меня будет ужин для нескольких друзей. Вы окажете мне честь, если присоединитесь, уважаемая Алессандра. И никаких отказов,– воскликнул он, видя нерешительность девушки, – я пришлю за вами машину.

Увы, на такое количество светских раутов Саша не рассчитывала, в единственном подобающем платье она уже побывала в местном светском обществе, на том самом аперитиве у графини, где и познакомилась с князем Петроньяно.

Выход из положения нашелся быстро. По дороге домой она приобрела в магазине на углу улицы подходящий шарфик и намеревалась накинуть легкий пиджак, наверняка они выйдут в парк, а вечерами здесь прохладно.

Она долго и тщательно одевалась и укладывала волосы, пару раз вздохнув, что в этот вечер Лука не сможет составить ей компанию. Девушка в очередной раз призналась самой себе, как часто ей не хватает общества тосканского комиссара. Это остро чувствовалось в такие моменты и вообще в Италии, хотя в России их тосканские приключения казались далекими и нереальными.

Саша надеялась, что Мауро непременно расскажет комиссару про ее заслуги, ведь именно благодаря ей был арестован предполагаемый,– да что уж там, точно он!– убийца девочек.

Она не сомневалась, что выслушает его упреки, но в глубине души он должен признать, что ее приезд в Умбрию оказался не напрасным.

Два года назад в Тоскане полиция, конечно, самостоятельно вычислила убийцу. Но если бы Саша не оказалась у него дома, если бы он не испугался, что девушка поняла, кто убил ее соотечественницу, если бы не попытался от нее избавиться…

Столько этих самых «если», но ей до сих пор в кошмарных снах снилось широкое поле и преследующий человек, от которого она никак не могла убежать. Она просыпалась в поту, и снова саднило горло, как будто убийца снова душил ее там, в жесткой траве.

Но в этот раз все по-другому. В этот раз она действительно дала полиции подсказку, и это не было случайностью.

Тут зазвонил телефон, и, взяв трубку, Саша услышала знакомый голос маленького маркиза Бальони.

Оказалось, что он тоже приглашен на ужин, и синьор Мекки ди Васто попросил маркиза заехать за Александрой. Саша подозревала, что Клаудио сам вызвался ее привезти, узнав, что девушка тоже в числе приглашенных.

Как бы то ни было, через 20 минут она должна была спуститься к римским воротам в город, куда уже ехал смешной маркиз на своем не менее смешном автомобильчике.

Осторожно спустившись на каблуках по крутой лестнице от входной двери до мостовой, – не хватало еще ногу подвернуть! – Саша пересекла двор, прикрыла за собой тяжелые дубовые ворота и ненадолго остановилась у калитки в сад, откуда открывалась панорама долины вплоть до Фолиньо.

Солнце уже спряталось за горы.

Возвышаясь за темно-зелеными холмами с россыпью темных деревьев, горы казались в сумерках синими, ближе вся долина была расчерчена светлыми и темными квадратами полей, а на улицах Фолиньо, словно игрушечного городка Лего собранного внизу в полях, зажигались игрушечные фонари в игрушечных домах.

Купола соборов сегодня не отливали золотом, со стороны Перуджи на их часть Умбрии медленно надвигались тяжелые дождевые тучи.

Девушка порадовалась, что решила накинуть пиджак, с узких улиц веяло прохладой, а что такое тосканская гроза она помнила очень хорошо. Скорее всего, здешние ливни тоже сметают все на своем пути.

Цветы жасмина покрывали траву серебристым инеем, а запахи в преддождевом воздухе ощущались еще сильнее, аромат жасмина смешивался с запахом роз и больших малиновых цветов на раскидистом кусте у самой калитки в сад.

Но несколько шагов вверх по улице-лестнице и уже другое облако ароматов накрывало старый город, ароматов чеснока, розмарина и орегано, тающих в оливковом масле на плите.

В Италии ужинают поздно и хозяйки заканчивали последние приготовления к семейному ужину, а рестораны уже принимали первых посетителей.

Они оба, что редко в Италии, были пунктуальны. Ровно через 20 минут Саша спустилась с холма к древним воротам, и практически одновременно туда подъехала крохотная горбатая машинка, маркиз вышел из автомобиля, открыл дверцу для Саши, сопровождая каждый свой шаг комплиментом.

На сей раз лимонный пиджак сменился клетчатым, малиновая бабочка черной, но лимонный цвет отыгрался в нижней части одежды Клаудио, лимонные брюки с острыми стрелками спускались к черным лакированным туфлям.

Саша попыталась разместиться в старом автомобиле максимально удобно, но подозревала, что к концу их недолгого путешествия все равно покинет «карету» взлохмаченная и помятая.

Через пару минут каменные стены, окружающие Спелло, остались позади, и дорога побежала среди деревьев, изредка выныривая в поля, сегодня их укутывала не прозрачная полуденная дымка жарких летних дней, а холодная серая вата, которую несли с собой тучи от самой Перуджи.

– Вот-вот пойдет дождь, – сказал маркиз, кивая в сторону полей, в Перудже уже капало, когда я выезжал.

– Вам пришлось уже один раз проехать мимо виллы, чтобы заехать за мной? – спросила Саша

– Наоборот, я быстрее добрался по трассе, обойдя виллу стороной, так что не пришлось ездить по кругу.

Тучи становились все темнее, почти сливались с горой Суббазио, нависшей ярусами над Спелло, и Ассизи, невидимым сейчас в плотной серой дымке.

Автомобильчик только приготовился свернуть на дорогу, ведущую к воротам виллы, как навстречу им из ворот выехала машина и быстро – Саша не успела заметить, кто был за рулем – свернула на узкую аллею, ведущую в сторону горы.

– Куда это она? – удивился Клаудио и даже притормозил

– А Вы заметили, кто за рулем?

– Конечно, это Лучана, управляющая виллой

– Может, в Фолиньо поехала, в полицейский участок? У нее же сына арестовали, как я слышала.

– Поздно уже, и в Фолиньо не попадешь, это небольшая дорога, которая ведет в горы, огибает аббатство и потом доходит до Коллепино.

– Какое аббатство?

– Там есть старое заброшенное аббатство, Карреджио.

– А мне говорили, что к нему нет дороги

– Только эта, но и она не идет напрямую к аббатству, только в одном месте, на повороте можно пройти к Карреджио через лес, – маркиз посмотрел на черное небо, – куда же она в такую погоду!

– Клаудио, миленький,– Саша вцепилась в рукав клетчатого пиджака маркиза, – пожалуйста, давайте поедем за ней, мало ли что!

– Да она разумная серьезная женщина, знает, что делает! – маркиз взглянул на Сашу, не отпускающую его рукав, – ну хорошо, мне все это действительно не нравится.

Он сдал назад, и маленькая машинка повернула на аллею, по которой умчалась управляющая.

Узкая дорога, где не разъедутся два автомобиля, петляла между высокими деревьями, которые казались все выше и вскоре почти сомкнулись над крышей машины.

Маркиз ехал медленно и осторожно, хотя Саша уже попрыгивала на сиденье и торопила:

– Ну, где же она, мы не могли ее потерять?

– Нет, Алессандра, здесь нет других дорог.

– А если она остановилась?

– Мы бы увидели ее автомобиль. Она просто ехала очень быстро, но мы ее нагоним.

– Можно быстрее?

– Алессандра, Вы же видите, какая тут дорога, тут днем сложно проехать, а уж ночью… Я уже жалею, что послушал Вас, если сейчас начнется дождь, не представляю, как мы будем выбираться.

Казалось, что они ехали очень долго, хотя на самом деле – Саша все время поглядывала на часы – прошло не больше двадцати минут.

Дорога сделала очередную петлю и неожиданно стала шире. И тут около леса на обочине показался светлый автомобиль, пронесшийся полчаса назад мимо них внизу.

Маркиз притормозил, и Саша почти на ходу вскочила из машины и подбежала к автомобилю на обочине, но тот был пуст. Девушка огляделась.

Было совсем темно, и холодный мрачный лес казался непроходимой стеной. Неожиданно раздался далекий раскат грома, потом еще один, уже ближе, гроза стремительно приближалась и в свете перечеркнувшей черное небо молнии Саша увидела тропинку, уходящую в лес, и решительно направилась туда.

– Алессандра, это сумасшествие, куда Вы идете, Вы не пройдете на каблуках! Вы потеряетесь, это опасно! Я звоню в полицию!

Подсвечивая дорогу телефоном, Саша осторожно углубилась в лес, слыша громкие крики маркиза по телефону:

– Квестура? Здесь люди в опасности, на горе… да… да, да! Дорога от виллы Градилони, вверх! Мы у поворота на Карреджио!

За раскатами грома и вспышками молний на гору накинулся дождь, после первых же нерешительных капель он с каждой минутой становился все сильнее, ветер все яростнее рвал ветви деревьев, шум дождя в кронах заглушал все остальные звуки.

Сашино платье и прическа были безнадежно испорчены, каблуки проваливались в мокрую траву, на них налипла грязь, но она даже не задумывалась, зачем идет в лес и что будет дальше.

Тропинка неожиданно уперлась в старую кирпичную стену, окружавшую аббатство, и, пройдя немного вдоль стены, вывела к проему, где раньше, по-видимому, были ворота.

Саша, забыв о кошмарах первого своей первой встречи с аббатством в солнечный день, смело вошла в ворота под вспышками молний.

Дождь стал слабее, гром уходил вдаль, но молнии еще вспыхивали, озаряя, словно сигнальные ракеты, темные силуэты зданий и колокольни, куполов на заброшенных храмах, в это мгновение становилось светло как днем.

Молния осветила женскую фигуру у стены одного из строений. Саша, моментально вспомнив рассказы о ведьминых ритуалах, испуганно замерла на месте, но уже вторая вспышка озарила Лучану, которая безуспешно щелкала зажигалкой, пламя сразу же затухало на ветру.

Если бы Клаудио не уверил, что за рулем была именно Лучана, Саша никогда бы не узнала всегда безупречно одетую строгую домоправительницу. Волосы женщины растрепались, капли дождя стекали по ее лицу, рядом валялась пустая канистра, и пахло бензином.

– Проклятый дождь… Мадонна, да что же это, да загорайся же ты! – Лучана щелкала зажигалкой, раскачиваясь, словно в странном танце. Мокрая блузка висела на ней, как тряпка, юбка была измазана грязью, скрюченные пальцы напоминали скорее когти ведьмы, чем некогда холеные женские руки.

– Синьора.. Лучана, остановитесь, что вы делаете,– Саша подбежала ближе, не понимая, зачем женщина хочет поджечь аббатство. – Лучана, давайте поговорим, не надо, успокойтесь.

– Гори, ну гори же, мадонна, помоги мне! Гори же! – Женщина бормотала, как сумасшедшая, не обращая внимания на Сашу, и безуспешно пытаясь разжечь уже промокшую зажигалку.

Она стояла над грудой каких то мешков или тряпок, о Саша так и не разобрала, что это такое, несмотря на молнии.

– Стой!– закричала Лучана, когда Саша подошла еще ближе, – стой, стой, проклятая шлюха, вы все, все крутитесь вокруг него, вы хотите отнять его у моего сына!

– Лучана, – Саша убрала с лица совершенно мокрые волосы, она не замечала, что промокла насквозь, что ее платье превратилось в тряпку, что на некогда элегантные туфли налипли комья грязи и мокрой травы, – давайте поговорим, я не понимаю, о чем вы говорите, успокойтесь! Давайте поговорим!

Женщина бросила зажигалку в грязь, в кучу тряпок у ее ног, и, судорожно оглянувшись, схватила лопату, стоявшую у стены здания.

– Шлюхи, вы рожаете от него и хотите его денег, вы хотите отнять его у моего сына! Неееет, я не дам тебе, я тебя остановлю!!

– Лучана, я не понимаю, о ком вы говорите, успокойтесь, – Саша сделала еще несколько шагов. Неожиданно женщина издала дикий вопль и бросилась на нее.

– Алессандра, назад! Лучана, что ты делаешь! – между Сашей и обезумевшей женщиной вдруг оказался маленький человечек в клетчатом пиджаке и черной бабочке, он протягивал к ней руки, пытался еще что-то крикнуть, пытаясь остановить домоправительницу, но тяжелая лопата опустилась ему на голову, потом еще раз.

Маленький маркиз замер и тут же рухнул вниз.

Саша бросилась вперед, пытаясь выхватить лопату, а со стороны разрушенного входа уже бежали несколько полицейских…

Только сейчас сквозь шум ветра Саша услышала полицейские сирены…

Домой в Спелло Саша попала только утром.

Полностью промокшая, она никак не могла согреться, хотя печка в полицейской машине была включена на полную мощность, и один из полицейских накинул на нее плед, обнаружившийся в багажнике.

Девушку перестало трясти только в полицейском участке в Фолиньо, когда Мауро влил в нее целый стакан граппы.

Она долго давала пояснения, которые записывали сразу несколько полицейских, отвечала на вопросы помощника прокурора и дежурного судьи.

Там же в участке, как поняла Саша, находилась и Лучана. Как шепнул Мауро, после осмотра врача она отказалась от успокоительного и от присутствия адвоката и с готовностью отвечала на все вопросы. Основные допросы начнутся только завтра, и без адвоката не обойтись, но полицейские торопились получить все ответы, пока Лучана соглашалась рассказать все подробно.

О состоянии маленького маркиза новостей не было. Пока полицейские вызвали Скорую, пока она приехала, пока его довезли до больницы, в сознание он не приходил. Сейчас главное, что не было плохих новостей. Мауро рассказал Саше, что состояние Клаудио серьезное, два удара тяжелой лопатой по голове причинили ему серьезные повреждения, и прогнозы пока делать рано.

Саша отвечала на все вопросы, подписывала какие-то бумаги, а перед глазами все время стояла худенькая фигурка в клетчатом пиджаке, с галстуком-бабочкой на шее. Ей хотелось бежать в больницу, быть рядом, чем-то помочь.

Но в больницу все равно не пустили бы, и полицейские настаивали, что девушке надо отдохнуть.

Она была уверена, что не сможет уснуть, но как только полицейские довезли ее до дома и она вошла в комнату, то сразу, сбросив с себя мокрую одежду, упала на кровать и провалилась в сон, успев только выключить телефон.

Проснувшись, она долго не могла понять, где находится, стрелки часов показывали полдень, и комната была залита ярким солнце, вчерашнего ливня как не бывало.

Саша сглотнула: странно, но горло не болело, и не было даже намека на насморк. Удивительно, что промокнув насквозь и проведя всю ночь в мокрой одежде, она не простудилась. Либо итальянская граппа вершит чудеса, либо право утверждение, что в экстремальных ситуациях люди не болеют.

Тут она отчетливо вспомнила события прошлой ночи и схватилась за телефон, прежде всего она хотела узнать, что с Клаудио.

Но не успела девушка набрать номер Мауро, как в дверь постучали.

Саша открыла – в дверях стоял Лука. Он еще не успел войти в комнату, как она бросилась ему на шею, и заревела.

Ревела долго, выплакивая все события этой ночи и оплакивая маленького смешного маркиза. Она никак не могла успокоиться, а Лука молчал, обнимая ее за плечи, давая выплакаться.

Когда Саша успокоилась, выпила воды, и привела себя в порядок в ванной комнате, насколько позволяли заплаканные глаза и распухший покрасневший нос, Лука рассказал, что ему еще ночью позвонил Мауро, и он смог вырваться с работы. Ранним утром, раздав задания подчиненным, он сразу отправился в Умбрию и через пару часов уже был в Спелло.

Лука сам позвонил Мауро, и они с Сашей, быстренько перекусив, тем более, что аппетита у девушки все равно не было, отправились в Фолиньо. Инспектор просил приехать и еще раз уточнить необходимые детали.

Главной новостью, обрадовавшей Сашу, была новость о Клаудио. Маленький маркиз пришел в себя, и его жизнь была вне опасности, хотя состояние оставалось серьезным. Ночью ему была сделана операция, и сейчас он находился в палате интенсивной терапии. Визиты врачи не разрешали, но главное, теперь все должно быть хорошо.

– Прости Алессандра, но тебе придется еще раз пройти через все это, – сказал Мауро. Придется повторить все сначала, но уже для карабинеров, дела о пропавших девочках и убийстве Вероники объединяю. Пока ты спала, у нас тут целое сражение произошло! Но в итоге дело все же отдают нам, хотя пояснения для карабинеров дать придется.

– А почему дела объединяют? – удивилась Саша

– Ты же еще не знаешь… а ведь ты была права! – Мауро вздохнул. – Кто бы мог такое представить, в голову бы не пришло! Лучана призналась в убийстве Вероники.

– Как это? – все, что могла сказать ошеломленная девушка и вскочила, словно собираясь бежать куда-то. Но Лука мягко усадил ее обратно в кресло.

– Успокойся, все уже закончилось. Пожалуй, придется пошептаться с пограничниками, чтобы эту красавицу больше в Италию не впускали, – подмигнул он Мауро. – Хватит с нее приключений!

Лучана не отказалась от своих первоначальных показаний и на следующий день, в присутствии адвоката.

Вместо положенного государственного защитника, в полицию прибыли два известных дорогих адвоката, оплаченных синьором Мекки ди Васто, но им не пришлось проявить свои таланты.

Женщина сразу же сообщила, что собирается рассказать все, в надежде на снисхождение суда, она не может оставлять сына одного, он не приспособлен к полноценной жизни, не в состоянии ни постирать, не приготовить себе еду. Но главное, на чем она настаивала – сын абсолютно не виновен.

– Может, она просто взяла вину на себя?

– Нет, она рассказывает все в таких подробностях, какие может знать только убийца.

– А что она делала ночью в аббатстве, и зачем хотела его поджечь?

– Это хорошо, что ты не поняла тогда ночью. Мы сами в шоке были. Оказывается, там, в подвале одного из зданий она и прятала тела. Видимо, ничего лучше не придумала, а закопать сил не было.

Узнав, что аббатство будет восстановлено, Лучана забеспокоилась, надо было срочно избавиться от тел.

Арест сына заставил ее срочно решать, что делать с трупами, они должны были бесследно исчезнуть. Но, переживая за сына, она, по-видимому, уже не могла продумать все тщательно. Нужно было действовать быстро. Женщине решила сжечь то, что от них осталось, она вытащила останки из подвала, забросала ветками и старыми тряпками и попыталась поджечь. Поэтому и торопилась она в тот вечер, нужно было успеть до грозы. Но не успела.

– Я как представлю, какой лесной пожар она могла устроить! – вздохнул Мауро, – даже страшно становится. Но ей ни до леса, ни до города не было никакого дела.

– Но зачем…. Зачем она убила Веронику?

– А почему ты не спрашиваешь, зачем она убила девочек? – грустно взглянул на нее Лука. – Ты интуитивно почувствовала, что между исчезнувшими девочками и Вероникой есть связь, но ошиблась в причине, внешнее сходство здесь вообще не причем.

Лучана действительно родила сына от Риккардо Мекки ди Васто. И возможно, именно рождение сына, наследника, стало бы веским доводов для развода Риккардо и его последующего брака с Лучаной.

Но Риккардо младший родился больным и такой наследник Риккардо старшему был не нужен.

Он помогал деньгами, обещал оставить сыну небольшое наследство, но не более.

Несколько лет назад у него возникли проблемы со здоровьем, которые Лучана посчитала более серьезными, чем они были на самом деле, возможно, услышала обрывки разговоров, или увидела распечатки анализов, во всяком случае, она сделала вывод, что жить старшему Риккардо осталось не долго.

Обдумывая, как остаться на вилле, которую она практически считала своим домом и домом своего сына, после смерти владельца, Лучана неожиданно сообразила, что не только ее сын может претендовать на наследство, но и другие возможные наследники, не зря ходило столько слухов о девушках, забеременевших от синьора.

Что уж там замкнуло в мозгах женщины неизвестно, но она решила избавиться от соперниц своего сына.

Методично выслеживая трех девочек, она избавлялась от них разными способами.

С одной все было просто, Лучана случайно наткнулась на нее в лесу, возвращаясь из Коллепино по горной тропинке. Здесь никаких сложностей не было, она гораздо сильнее тринадцатилетней девочки, и легко задушила ее, спрятав тело в овраге. Пока подруги гуляли в лесу, подумав, что девочка ушла домой, пока родители обнаружили ее отсутствие, у женщины было достаточно времени, чтобы перетащить тело в подвал в подсобном здании в аббатстве.

Следующую девочку она предложила подвезти домой, предупредив, что ей надо ненадолго заехать в Коллепино, где у нее, якобы, были дела. Она убила ее там же, на стоянке у аббатства. По той дороге ездят редко, и женщина чувствовала себя в безопасности.

И если с первой девочкой все случилось неожиданно, под влиянием подходящего момента, то дальше никаких сомнений у нее уже не было. Ведь одно дело планировать убийство, и совсем другое совершить его в реальности, и женщина, решившись один раз, уже не сомневалась в необходимости своей миссии.

То, что ее сын был знаком с девочками, просто совпадение, причем мать об этом даже не знала.

Замкнутый в общении с живыми людьми, он чувствовал себе как рыба в воде в интернете, перед экраном компьютера. Он создал себе образ красивого и уверенного в себе молодого человека, фактически Пауло Пиронти был тем, кем Риккардо младший всегда мечтал быть, но не мог.

По иронии судьбы он вел интимную переписку с несовершеннолетними сестрами!

Еще многое предстоит выяснять, проводить генетические экспертизы. Хотя в первую очередь предстоят психиатрические экспертизы самой Лучаны, адвокаты синьора Мекки ди Васто уже заявили, что отцовство не имеет никакого отношения к этим убийствам. Мало ли что пришло в голову больной женщине, в убийствах она призналась, мотивы понятны, а был ли синьор Риккардо отцом девочек, никакой роли для следствия не играет.

– А Веронику? За что она убила Веронику? Она совсем сошла с ума и приняла ее за очередную внебрачную дочь Риккардо?

– Конечно же нет, и не настолько она сумасшедшая. Вероника казалась ей еще опаснее, чем остальные, ведь между синьором Риккардо и девушкой завязался роман.

Они часто виделись, и несколько раз синьор приглашал Веронику на виллу на обед или просто на бокал вина.

Их отношения развивались на глазах у Лучаны, и, если поначалу они были просто дружескими, она уже знала, чем заканчивались его прошлые отношения с девушками. Синьор был уже не молод, а Вероника молода и красива, в любой момент она могла стать любовницей Риккардо, а потом родить ему сына.

Лучана приписала Веронике те мысли, что были у нее самой. Она была уверена, что ради красивой молодой матери своего здорового ребенка Риккардо легко бы развелся с женой и обеспечил себе законного наследника, и тогда ее сын лишался всего.

– И в ту ночь она случайно столкнулась с Вероникой?

– Увидев девушку в одиночестве на улице Спелло после праздничной церемонии, в которой она тоже принимала участие, Лучана воспользовалась случаем и последовала за Вероникой.

Девушка знала Лучану, как управляющую синьора Мекки ди Васто и не могла и предположить опасности.

Лучане осталось только воспользоваться первым, что попалось ей под руку. Вот только вывезти тело из города она бы не смогла, и все, что пришло ей в голову, это сбросить камень вниз с холма.

Тело она оставила лежать на кладбище. Вероника была высокой девушкой, гораздо тяжелее тринадцатилетних девочек, если бы не эффект неожиданности, еще не известно, справилась бы с ней Лучана, или нет. И времени дотащить тело до парапета и сбросить вниз вслед за камнем уже не было, каждую минуту Лучану мог увидеть кто-то из идущих с праздника.

– А как же телефон Риккардо? Ты говорил мне, что одной из улик против молодого человека были данные мобильного оператора.

– Телефон Риккардо действительно определялся в тех зонах, где последний раз видели девочек. Но дело в том, что четыре года назад синьор Мекки ди Васто подарил Лучане дорогой телефон последней, на тот момент, модели. И она просто поменялась телефонами с сыном, не перерегистрировав сим карту. Поэтому ее телефон числился за сыном, а телефон, которым пользовался Риккардо, за ней. Хорошо, что он с девочками с телефона не общался, иначе мы совершенно запутались бы, кто есть кто в этой истории.

Прошла неделя, прежде чем все необходимые пояснения были даны, бумаги подписаны, и Саша могла отправляться домой.

Перед отъездом ей удалось навестить маленького маркиза в больнице, правда, врач разрешил поговорить всего пять минут. Этого времени ей хватило, чтобы чмокнуть Клаудио в щеку, оставить букет алых роз и пообещать, что однажды вернется, они вместе поужинают, и она непременно сходит с маркизом в театр, которым он так гордился.

Маркиз казался совсем миниатюрным и худеньким под белыми простынями, с полностью перебинтованной головой ему еще не позволяли вставать, но как истинный джентльмен он порывался сесть и даже поцеловать девушке руку со свойственной ему галантностью.

Теперь он не казался смешным и нелепым, Саша уже убедилась, что за комичной внешностью скрывается большое сердце.

У Лучаны все еще было впереди, и новые допросы, и экспертизы, и длительный судебный процесс, который, вместе с апелляциями, занимает в Италии довольно длительные сроки, исчисляющиеся порой годами.

А вот Риккардо младший был освобожден из-под ареста и помещен в клинику, причем

синьор Мекки ди Васто взял все расходы на себя.

Впереди Риккардо тоже ждал суд. За совращение несовершеннолетних итальянское законодательство предусматривает серьезное наказание, но учитывая его психическое состояние, скорее всего, клиникой или большими штрафами все и закончится.

Здесь уже адвокаты его отца проявляют все свои способности.

Отец часто навещает его в клинике, похоже, он осознал, что другого сына у него не будет, и теперь наверстывает упущенное за столько лет.

Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Таким странным и даже страшным образом, ценой человеческих жизней сбылось заветное желание Лучаны.

Интересно, что в клинике Риккардо часто навещает и падре Сильвано, может, решил спасти заблудшую душу, а может, стало по-человечески жалко больного парня.

Графиня все так же принимает гостей на аперитив в своем салоне, и называет всех дорогими и милыми, но больше не собирается нанимать себе компаньонок ни из России, ни из Италии, ни из какой-либо другой страны.

Однажды после очередной беседы в квестуре Лука повез Сашу на обед за город. Как всегда быстро промелькнули за окном машины улицы Фолиньо, но скоро и Спелло оказался за спиной.

Через некоторое время машина свернула на небольшую дорогу, в конце которой, вынырнув из оливковых деревьев, показался каменный город. Он был совсем маленький, всего пара улиц, но башни из красного и серого камня, высящиеся над черепичными крышами, были видны издалека.

Он казался декорацией к историческому фильму, тихий и безлюдный, лишь ветер качал колокола над маленькой старой церковью. Крохотные дворики, окруженные старыми деревьями и каменными зданиями, прятали в своей середине и колодец, закрытый чугунной решеткой, и маленький фонтан из которого, как и много столетий назад, текла вода.

Лука и Саша оказались единственными посетителями небольшой траттории, где пожилой хозяин, вытирая руки о фартук, принес темную бутыль с вином и, не предлагая меню и не задавая вопросов, поставил на стол тарелку с брускеттой с умбрийскими трюфелями и белыми грибами, свежими помидорами с зеленью, шпинатом и паштетом из куриной печени. Потом на столе оказалась нарезка знаменитых колбас из Норчи на деревянной подставочке, а потом неожиданно острая паста, напоминающая своим видом спагетти, только вот томатно-мясной соус обжигал язык.

– Стронгоцци, – вот и все. что сказал хозяин таверны в ответ на Сашин вопросительный взгляд.

Пожар во рту она заливала вином и прохладной водой из глиняного кувшина.

После баранины, запеченной в каменной печи, Саша уже дышать не могла.

За обедом Лука рассказывал историю городка, где восемьсот лет назад жило много народу.

В то время перепись населения проводилась очень интересным способом, учитывались «огни» или «очаги», по установленным правилам «очаг» группировал пять душ, и по переписи тех времен в городке насчитывалось 535 душ.

А основан городок еще раньше, в 10 веке, когда за особые отличия император Отоне II подарил своему верному солдату маленький феод, где этот солдат и родился. Звали солдата Фускус.

Так стал он феодалом, а дети и внуки его, кто мечом, кто подкупом, а кто и обманом, владения свои расширили. И построили замок, окруженный стенами и башнями, для защиты своего фамильного гнезда, и назвали это место Castrum filiorum Fusci, то есть Замок детей Фускуса.

Со временем название этого умбрийского городка трансформировалось в Кастильон Фоско.

В течение 14 и 15 веков, несмотря на шедшие вокруг войны, в которые вовлекались и Перуджа и другие крупные города, Кастильон Фоско устоял и в атаках и в блокадах и к началу 15 века население его удвоилось.

Жили кастильонцы спокойно, выращивали скот, собирали оливки и каштаны, делали вино из рассаженного повсюду винограда, пекли хлеб и мололи зерно.

Ничего не изменилось здесь за прошедшие века, вот только жителей осталось всего ничего. Но по-прежнему возвышается над городком башня – все, что осталось от старого замка. И журчит вода в колодце, и освежает площадь в жаркие дни старый фонтан.

– Я хотел, чтобы при слове Умбрия ты вспоминала этот крохотный городок, застывший в средневековье, – сказал Лука, когда они возвращались назад, – пусть только такие воспоминания останутся у тебя об этой прекрасной земле.

В аэропорт Фьюмичино Сашу отвез Лука, пообещав, что прилетит в Россию в самое ближайшее время, и даже готов на совместный отпуск в любой точке земного шара, но только не в Италии.

О ее следующем приезде он и слышать не хочет, даже если половина убийств останутся нераскрытыми в связи с ее отсутствием. Именно так он и заявил на прощание.

Саша смотрела в окно самолета, но не видела ни стремительно исчезающего вдалеке моря, ни проплывающей внизу Италии, ни заснеженных вершин гор.

Девушка вспоминала маленького маркиза с перебинтованной головой, пахнущий антикварным магазином салон старой графини, хозяйку кафе на узкой улице Спелло, важного князя, панически боящегося своей жены-неаполитанки, серьезного капитана карабинеров Серджио, жизнерадостного инспектора Мауро, всех остальных, кого встретила в этой поездке.

Она стала невольным катализатором свершившихся событий, хотя по большому счету это дело было построено на случайностях и раскрыто так же случайно.

Если бы они с Клаудио не оказались на той дороге, если бы молодой Риккардо не переписывался с пропавшими девочками, если бы Лука не познакомил ее с Мауро… Неужели бывают такие невероятные совпадения?

Хотя говорят, что случайностей не бывает.

Может быть, эта история, начавшись под звон церковных колоколов ночью Святого Феличе, и должна была завершиться по благословению старого монаха?

Может быть там, наверху, кто-то не мог оставить нераскрытым дело, в котором безумная женщина осквернила святой для города праздник и спрятала тела убитых ею невинных девочек в подвалах старого аббатства.

И поэтому цепь неслучайных случайностей по воле Небес приводила участников событий в то время и в то место, где они и должны были находиться.

Саша представила себе Лучану той ночью, с горящими в свете молний глазами, растрепанными волосами, скрюченными пальцами.

Несколько веков назад ее бы точно сожгли на костре или повесили на ведьмином дереве на горе Суббазио.

В городке с давних времен рассказывали историю о том, как пятьсот лет назад у стен его сожгли местную ведьму. По поверью, особо могущественные ведьмы, сгорая на костре, превращались в бесплотный дух, который вселялся в плод дикого ореха.

И когда орех созревал и падал и ударялся о землю, он раскалывался, и ведьма вновь обретала свою силу.

Вспоминая Лучану там, в заброшенном аббатстве, Саша не могла бы поклясться, что перед ней была обычная женщина, но в этом она никому никогда не признается.

Пусть духи остаются там, под ведьминым деревом, в сыром и темном лесу.

Скорее всего, больше не будет слухов о проклятом аббатстве. На деньги синьора Риккардо брат Кармело и его собратья потихоньку восстановят заброшенные здания, оживет храм и засияет под солнцем его потускневший купол, и среди леса снова зазвонят колокола Карреджио, засохнет и опадет ведьмино дерево.

А у нее впереди еще целое лето. Без ведьм.

Content

Евдокимова Юлия Владиславовна Лето ведьм