Браславский Дмитрий

ДЕНЬ ТЕНТАКЛЯ

Вне всякого сомнения эта история со щупальцем вам прекрасно знакома. Чтобы ничего не слышать о ней, надо было в те дни не смотреть телевизор и не читать газет, а, по-моему, вся Америка только этим и занималась. К тому же потом были еще слушания комиссии Конгресса, которые привели к принятию поправки Бреннона-Уайтинга, потом…

Впрочем, как мы только что выяснили, вы и сами все это прекрасно знаете. Поэтому сегодня мы предлагаем вам самый дорогой в наши дни товар правду. Воспоминания очевидцев. Если хотите верить всей этой дребедени, которую печатают в газетах — ваше право. Но истину вы узнаете только прочитав наш журнал. Итак…

ИЗ КНИГИ БЕРНАРДА БЕРНУЛЛИ «ВВЕДЕНИЕ В ТЕНТАКОЛОГИЮ»

…При том, что мы были готовы ко всяким неожиданностям, появление на пороге дома тихим летним вечером хомяка (Cricetus cricetus) разрушило все наши планы. Мы поняли, что эксперименты доктора Фреда Эдисона снова представляют опасность для человечества, и вместе с Хоаги и Лаверн поспешили в гостиницу.

Попав в цокольный этаж, я обнаружил не только знакомую лабораторию, но и двух связанных щупалец — Зеленое и Фиолетовое. Все во мне возмутилось: да как он посмел так обращаться с представителями инопланетного разума! Конечно, я немедленно их освободил. Если бы я знал, что этот необдуманный поступок повлечет за собой столько неприятностей! Если бы я знал…

Как выяснилось, Фиолетовое, отведав выбросы из адской машинки профессора, вообразило, что может стать властелином мира. Что же делать? Доктор Фред предложил единственно возможное решение: вернуться с помощью его машины времени в прошлое и выключить установку. Излишняя доверчивость подвела нас и в этот раз. Мы заняли свои места в кабинках, установка заработала. Полет сквозь время был пугающим, но крайне увлекательным. Особенно для такого ученого, как я. Вдруг, нам стало понятно, что что-то идет не совсем по плану. Скорость нарастала, кабинки раскачивало как во время бури, Лаверн, не сдержавшись, закричала. Гром, треск, взрыв.

И я снова оказался в лаборатории. На этот раз один. И узнал страшную вещь: мои друзья были раскиданы во времени: Хоаги в прошлом, а Лаверн в будущем. И прежде чем решать, где искать Фиолетовое и как предотвратить катастрофу, нам надо было всем собраться вместе.

Легко сказать, да нелегко сделать. Алмаз — сердце машины времени рассыпался в прах, на новый не было денег ни у нас, ни у профессора. А судьба остальных была мне неведома.

Можете представить себе, с какой яростью я накинулся на этого сумасшедшего, считающего себя самым крупным ученым современности (как будто он не знал о моих исследованиях в области теоретической и экспериментальной физики). Что же выяснилось? Для того, чтобы мои друзья смогли вернуться обратно, необходимо и в прошлом, и в будущем подвести питание к кабинкам, а в настоящем раздобыть новый алмаз. Задача вряд ли посильная, тем более, что д-р Фред не помнил, куда он подевал чертеж этой самой батареи.

Пока он предавался бесцельным поискам, я, наконец-то, смог осмотреться. В лаборатории полный разгром, рычаги машины времени бесцельно повисли. В углу — генератор, который, судя по всему, должен приводить в действие наш старый знакомый — хомяк. И зачем ему этот генератор при том, что в XX веке прекрасно известно электричество, ума не приложу.

Поднявшись наверх, я решил, что чем скорее мы найдем чертеж, тем лучше. Конечно, это не решит всех проблем, но оставаться в бездействии было свыше моих сил. Может быть, необходимые бумаги в офисе?

Кстати, во многих комнатах со стен смотрели видеокамеры. Это меня изрядно нервировало: после получения паспорта для поездки на международный симпозиум в Париже, я убедился в том, что подозревал еще с раннего детства, — в своей полной и абсолютной нефотогеничности. Да и сама мысль о том, что кто-то сейчас может за мной наблюдать, не улучшала настроения.

Обстановка кабинета профессора была достаточно спартанской. На столе фотографии: ну и лица же у его родственничков. Впрочем, любовь профессора к предкам не была для меня новостью. Чего только стоит мумия одного из них, стоящая перед гостиницей! Большего урода свет не видывал. Да рядом с ним даже я кажусь Аполлоном. Впрочем, надо заметить, что и сам доктор в полной мере унаследовал фамильные черты.

На стене портрет доктора Фреда в парике. Забавно, но лысым ему все же лучше. По крайней мере, не испугаешься, встретив ночью в темном углу. Признаться, я немало обрадовался, отыскав чековую книжку профессора. Все-таки швейцарский банк: может, и хватит денег на какой-нибудь завалящий алмазик. Но, увы, ни цента. Видимо, все деньги ушли на оборудование лаборатории, от чего нам вряд ли станет легче.

Машинально сунув в карман все, что нашел, выхожу в холл. Единственное, что привлекло мое внимание — реклама пылесосов. Какой-то совершенно неизвестный мне Джордж, не знаю даже, имя это или фамилия, уверен, что у каждого настоящего американца в подвале должен стоять пылесос. Ну да, а лучше дюжина. Одно радует: кажется, профессор со мной согласен. По крайней мере, пылесоса в лаборатории я что-то не заметил.

Хотел выглянуть в окно, когда заметил на нем какое-то идиотское объявление. Что-то вроде того, что гений приглашает на работу полного идиота, можно даже без диплома, на должность лаборанта. Ну, насчет гения мы еще посмотрим, а то, что только круглый дурак может с ним сработаться, совершенно очевидно.

В главном зале гостиницы полный бардак. Кому-то пришло в голову устроить в ней нечто вроде лавки смешных ужасов. Ну, знаете, где продаются пластмассовые мухи, чтобы порадовать приятеля, бросив десяточек в стакан с его любимым джином с тоником. Или кости с шестерками на всех гранях. Или завывающие привидения.

Здесь же посреди комнаты стоял огромный надувной клоун Оззи. С детства не люблю такие штучки — тронешь его, а в ответ только идиотский смех. Впрочем, продавец всей этой дряни был вполне под стать Оззи. Угостил, значит, меня сигарой, после чего выхватил револьвер. Терпеть не могу, когда дуло кольта сорок пятого калибра смотрит мне прямо в живот. А вы?

Смотрю, этот тип еще и на курок нажимает. Выстрел — я прощаюсь с жизнью — а он, оказывается, всего лишь хотел дать мне прикурить. Пистолет-зажигалка. Я, конечно, слышал про такие, но, клянусь, уж очень неприятное ощущение. Хотя я не из трусливых — экзамен по сопромату трижды сдавал, и ничего. А лектор этот у нас в колледже был — чистый зверь. Впрочем, я, кажется, отвлекся…

Но мало того, что этот нахал испугал меня до полусмерти. Стоило сделать всего несколько затяжек — и сигара взрывается у меня прямо перед носом! Продавец ухахатывается, а мне как-то не смешно. Вроде, никто еще не говорил, что у самого Бернарда Бернулли отсутствует чувство юмора. Однако, всему есть предел. К тому же смех у него, столь же идиотский, как у Оззи.

Попробовал с ним поговорить. Все бы ничего, если бы не его дурацкая привычка называть меня «малыш». Толку ни малейшего: толстячок нес что-то уклончивое про какую-то дурацкую вечеринку, после которой все теперь якобы отсыпаются.

Плюнув, прошел на кухню. На плите несколько кофейников, хотя кофе этот… В общем, больше напоминает грязную воду. Впрочем, у нас всегда так: кофе без кофеина, чай без танина. Главное, чтоб было здорово и гигиенично. На столе вилка. И как это они вчера ночью одной вилкой управлялись, ума не приложу. Негигиенично это как-то.

А к микроволновой печи я и подходить не стал. Если вы, конечно, не физик, тогда полный вперед: покупайте, пользуйтесь. Только не удивляйтесь потом, почему у вашего сына аллергия, а у собаки шерсть клочьями выпадает. И совсем не обязательно для этого их туда засовывать — излучения и вокруг с лихвой хватит.

Нигде ни следа чертежей, и я решил на всякий случай заглянуть в подсобку. Разгром, как будто Мамай прошел. Засорившаяся раковина, старая стиральная машина. Да еще и монетку надо бросить, чтобы она заработала. Десятицентовик, который я где-то подобрал, ей не понравился — четвертак требует. Ну, и бог с ней, пускай стоит. Заглянул внутрь, чертежей нет, и ладно.

Стараясь не встречаться с толстяком-«шутником», поднимаюсь на второй этаж. Там кроме ящика со льдом ничего интересного. Только двери в три комнаты. Неудобно как-то жильцов беспокоить, но от этого сумасшедшего всего можно ожидать. Мог ведь и похвалиться перед кем-нибудь из них своей новой гениальной разработкой, а потом и забыть чертеж в одной из комнат. Или дать на ночь почитать. В общем, я рискнул войти.

В первом номере спал на диване какой-то весьма внушительных размеров мужчина, подложив под голову МОЙ свитер! И как он только сюда попал! Я и так пытался вытянуть любимую вещицу, и эдак: спит негодяй, храпит на весь дом, и хоть бы хны. Да не будь я сам Бернард Бернулли, если не найду способ спихнуть его с кровати. И нашел. И свитер забрал. А напоследок решил телевизор посмотреть: вдруг про Фиолетовое что-нибудь новенькое. Интересно, однако, как оно собирается мир покорять. Если уж даже Эдисону в свое время это не удалось…

ИЗ ПИСЬМА ХОАГИ К ЛАВЕРН. МАТЕРИАЛЫ КОМИССИИ СЕНАТА, ФОНД 2001/32 BF

…Вышел я, значит, из кабинки этой поганой — никого. Ну, думаю, вляпался. А рядом еще какая-то деревянная табличка на совершенно непонятном языке. Вгляделся: отдаленно похоже на английский. Господи всемогущий, где это я?

Кругом поля, равнины. Неподалеку дом какой-то. Да это ж гостиница из которой мы стартовали. Или нет, странная она какая-то. Покосившаяся, ветхая. Старая. Делать нечего, подошел поближе.

И впрямь гостиница. Так она лет двести назад могла бы выглядеть. Видать, не врали, что стоит она тутоньки еще со времен первопоселенцев. Да, говорил мне прадедушка (классный старикан был): «Не спи на уроках истории». Да, что уж там. Хорошо хоть не к Ивану Грозному попал.

Надо скорее ориентироваться, в каком же я времени. Заглянул в почтовый ящик — может, письмо какое будет, хоть на дату посмотрю. И впрямь письмо. Только короткое какое-то, ничего толком не поймешь. Что-то вроде: «Ты просто прелесть! Что за чудо твое изобретение! Приезжай скорее в Балтимор.» Наверняка какому-нибудь предку старика Фреда адресовано. Хорошо хоть я знаю, что такое Балтимор…

ИЗ КНИГИ Б.БЕРНУЛЛИ

…И надо же было такому случиться, что по телевизору как раз то, что надо. Сообщают, что какая-то совершенно неизвестная мне фирма срочно продает огромный алмаз. Надо лишь позвонить по телефону 1-800-Звездные-Войны, и камешек ваш. И всего два миллиона долларов. Ну да, всего-то. Осталось только придумать, где же их взять.

За следующей дверью еще более странное зрелище. На разобранной кровати сидит худой как щепка изможденный мужчина с пистолетом в руке. Судя по его отчаянному монологу, он и есть изобретатель тех самых глупостей. Или «ужасов». И, слава Богу, его дурацкие изобретения никому не нужны. Видно, поумнел наш народ за последнее время.

Одно печально: застрелиться мужичонка хочет по этому поводу. Дескать, и туда свои проекты посылал, и туда — все тщетно. И стреляется-таки, но вместо пули из дула его пистолета вылетает веселенький разноцветный флажок. Впрочем, я после знакомства с зажигалкой чего-нибудь этакого и ожидал. Вот и ладно, вот и славненько.

Только изобретатель, увидев это, впадает в еще более глубокую депрессию. Мол, даже застрелиться толком не сумел. Ну, думаю, психологию в коллеже проходили, может и удастся ему настроение поднять. Поговорили. Да только он ничего слушать не хочет. Я уж и так, и эдак — все напрасно. Отчаявшись, посоветовал даже насвистывать какую-нибудь веселенькую мелодию. На что этот маньяк печально так отвечает, что некогда изобрел свисток, который окрашивал губы в зеленый цвет. И в самом деле, клинический случай. Маниакально-депрессивный синдром в чистом виде.

В третьей комнате — Зеленое. Сидит дрожит. Дескать, Фиолетовое хочет весь мир завоевать (и точно: на стене карта, утыканная флажками, как у Монтгомери). И теперь Зеленое ждет не дождется, кто его первым отловит: Фиолетовое как предателя или доктор Фред как щупальце. Боится так, что даже нос высунуть из комнаты не решается.

Да, я-то, конечно, всех встречных про чертеж спрашиваю. Зеленое хоть ниточку дало: по его мнению, он должен быть или в офисе, или в лаборатории. Что ж, можно спуститься посмотреть.

Хотел перед уходом немножко расслабиться, музыку послушать, благо акустическая система в номере мощнейшая. Да все не то, что я люблю. И так громко — уши в трубочку заворачиваются.

Что ж, теперь снова вниз, искать этот проклятый чертеж. Я уж совсем было отчаялся, когда нашел его на самом видном месте. А попутно еще и обнаружил спрятанный сейф доктора Фреда. Может, там и есть деньги, да только открыть его я не сумел. Медвежатник из меня, сами понимаете, никакой.

Отдаю чертеж профессору, а тот хоть бы спасибо сказал. Кстати, выяснилось, что он даже чертеж без ошибок нарисовать не смог, — тоже мне, великий ученый. Великий маразматик, вот он кто. Простите меня, господа, за выражения, которые не совсем пристало употреблять в научной дискуссии, но уж очень я разозлился. Только подумайте: если бы не мои глубокие и великолепные знания по физике, Хоаги и Лаверн так и остались бы разбросаны во времени!

А Фред тем временем твердит как заводной: надо переправить исправленный чертеж Хоаги. Ну, думаю, старик совсем спятил. Однако, нет, в прошлом должен жить его предок — Рэд Эдисон, который, по словам Фреда, вполне способен собрать необходимую батарею. Я, правда, не стал спрашивать, где он детали для нее возьмет.

Кстати, моя находка дала нам еще одну возможность. Оказалось, что через кабинки можно переправлять в прошлое и будущее всякие мелкие вещи. Чертеж-то мы, конечно, тут же отправили Хоаги. А вот Лаверн не отвечает. Случилось с ней что ли что-то?

Неожиданно мне показалось, что я слышу ее голос: «Снимите меня с этого проклятого дерева!» Рассказал об этом Хоаги и профессору. Первый поверил, второй нет…

ИЗ ПИСЬМА ХОАГИ К ЛАВЕРН

…Получив чертеж и записку от Бернарда, я хотя бы выяснил, где нахожусь. Впрочем, всегда хорошо иметь возможность отправить друзьям весточку — вдруг что. А что-то мне подсказывало, что этого «вдруг что» впереди будет предостаточно.

К тому же для путешествия в прошлое со мной было на редкость примитивное снаряжение — консервный нож. Не сомневаюсь, что они ничего подобного в глаза не видели, но все-таки для того, чтобы почувствовать себя уверенным, этого маловато.

Гостиница внутри забавно напоминала мотель доктора Фреда. Портье мумия в треуголке. Кажется, все тот же старина Тэд, который в нашем времени стоит перед мотелем с кормушкой для птиц в руках. Неплохо для начала.

Ну, путь в лабораторию мне уже знаком. Правда, это не для моих телес, но протиснулся. Бог ты мой, как же его пращур похож на Фреда! Ей-Богу, подумал бы, что это он сам и есть, только парик невесть зачем нацепил. Видать, нам и впрямь не врали, что два века назад никто без парика даже на улицу не выходил. Что по мне, так кепочка куда лучше.

Взял, значится, старикан чертеж, склонил голову, прищурился. «Прекрасное, великолепное решение! Теперь все, что мне нужно подсолнечное масло, уксус и золото.» И ну какие-то шестеренки крутить.

Я чего-то не понял: я что-ли должен ему все это раздобыть? Без цента в кармане, никого здесь не зная. В своей тусовке-то на Риверсайд-драйв мне бы в секунду уксус с маслом принесли. Да и золотишком бы поделились. А здесь?

Видать, если не смогу купить, придется выменивать. Нам что-то такое про индейцев и говорили: меняли шкуры на золото, или табак на часы или… В общем, толком не помню. Но молоточек, валяющийся на полке я взял. Рэд, не отвлекаясь, пробормотал что-то вроде того, что сделал его для своего сына. Левши. Специфическая штучка, осталось только какого-нибудь левшу найти.

А в углу резиновый халатик висит. Хотел и его прихватить, но старикан возмутился: дескать, это только для тех, кто у меня работает. Ну, да они в прошлом все такие доверчивые — обвести его с помощью Бернарда вокруг пальца ничего не стоило. Вот только почему он меня при этом идиотом обозвал? Да ладно: до свидания, мальчики, мы сведем с вами счеты потом. Пусть сначала батарею сделает, а то я так и буду торчать в этом прошлом, будь оно неладно.

Любой на моем месте первым делом бы в главный зал пошел. А я начал с чердака. Ничего интересного, только кошка с заводной мышкой играет. Попробовал ради хохмы мышку отобрать — рычит, зараза. Только Хоаги ей не перехитрить — отвлечь кошку оказалось делом пары минут, и мышка — у меня в руках. Да заодно и ведро с красной краской — вдруг пригодится.

Ну, а теперь можно и в главный зал. А там такая теплая компашка, что меня чуть кондратий не хватил. Томас Джефферсон (помню, помню, проходили, вроде как он то ли машину какую изобрел, то ли президентом был), какой-то Джордж Вашингтон и Джон Хэнкок (этого каждый знает — он первым Декларацию Независимости подписал). Я только понял, что он вроде как шестерка при них, так, ничего особенного. Кстати, Лаверн, посмотри фотку — я уж не удержался, сфотографировался со всей честной компанией.

Ну, скажу я тебе, и отцы-основатели у нас. Любят себя лучше, чем мистер Дрилл, что в нашей школе физкультуру преподавал. Надутые, как индюки (и точно — на стене у них портрет индюка в полный рост).

Хэнкок — тот весь дрожит и заикается. То ли по жизни такой, то ли не выспался, то ли после вчерашнего не отошел. Оказывается, замерз. Советую одеться по погоде — говорит и так уже укутан, аж одеяло нацепил, а все мерзнет. Ну, тогда чего ж огонь не развести, благо вон каминище какой, в полстены. Говорит — Джефферсон ему бревно не дает, для потомков сохранить хочет. И точно, рядом с Джефферсоном лежит весьма подходящее бревнышко. Тоже мне, папа Карло.

Попробовал тогда с Джефферсоном потолковать. Тот прям вот-вот лопнет: «Ты имеешь дело со знаменитым ученым, музыкантом, наездником», — и понеслось… В общем, почетный Папа Римский нашего королевства. А в руках банку какую-то вертит. Оказалось, что это послание в будущее, которое должны прочитать через четыреста лет. Ну, и как работа продвигается, спрашиваю. Да вот, говорит, пока только бревно надыбал, и больше ничего. А Вашингтон, гляжу, помалкивает: стоит в углу сигару курит.

Ну, у них там какие-то свои заморочки, а я так прямо и спрашиваю: «Томми, — говорю, — что б тебе повылазило, не видишь что ли — человек мерзнет. Отдай полешко, не жмись». Он весь надулся, дескать, это не просто полешко, а послание в будущее (хотел я было брякнуть, что я из этого самого будущего и есть, так что он может передать товар прямо по назначению, да поостерегся). Попытался усовестить: и как же ты позволяешь Хэнкоку так страдать. А он: «Настоящего человека греет сила его духа!». Ну, что тут скажешь…

А рядом — огромная консервная банка, которую он гордо именует капсулой. Видел я эти капсулы, у нас в них «Вискас» продают. В ней он эту деревяшку и собирается потомкам отправлять. Нам что ли? Нет, хочет чтобы ее только лет через четыреста вскрыли. Впрочем, ты несомненно помнишь, как мы с ней справились.

Так что Хэнкоку, видать, так и придется мерзнуть. А он жалобно так блеет, что если бы вот Вашингтон замерз, тут же огонь бы разожгли. Пожалел я бедолагу и подумал: ладно-ладно, Джорджи ваш еще померзнет. А чего вообще тут делаете, спрашиваю. Он в ответ: «Мы делаем к-к-к…», даже выговорить от холода не может. Тут и Джефферсон не выдержал: «Мы вырабатываем конституцию для Соединенных Штатов».

И точно: посреди комнаты ящик как для церковных пожертвований с надписью: «Мы ждем ваших предложений, поправок и добавлений к Конституции». Надо будет чего-нибудь эдакое им посоветовать. Ба, у Берни была же подходящая бумажка. Ну, и наделал я им шороха: уж как они это предложение обсуждали, почтительно, велеречиво, а потом — ба-бах — и жахнули прямо в текст конституции. Да, хорошо что американцы хотя бы не будут знать, кто им все это подстроил.

Попробовал зайти с другой стороны. Подошел к Вашингтону, который уставился в окно как будто ему там доллар показывают. На что смотрите, спрашиваю. А он: «На будущее нашей нации». Точно, как в психушку попал. Присмотрелся. Это он о той парочке под деревьями что ли? Оказывается, на отражение свое любуется, в президенты готовится. Флаг ему в руки.

Потом оказалось, что Джорджи тоже не дурак похвастаться. Причем все на пролетарское свое происхождение напирает: я, такой сякой, весь из себя, крутой дровосек. Но с узкой специализацией — только по вишням. Вишен десятки акров срубил, а ни на что другое и смотреть не хочу, и не предлагайте. И тут мне показалось, что я, кажется, придумал, как тебе помочь. Согласись, это было достаточно стремно…

ИЗ КНИГИ Б.БЕРНУЛЛИ

…Да, гостиницу-то я толком еще не осмотрел. Вдруг что полезное найдется. Наверху, оказалось, живет мой старый знакомый Эд, хозяин того самого хомяка. Сам-то грызун в клетке сидит, «Wall Street Journal» читает. Я и взял его с собой — вредно с малолетства зрение портить. Не знаю, как хозяин перенесет эту потерю, но ему от хомяка не слишком много толка: только начинает крутить динамо, как потеет, мерзнет и отказывается работать.

Перебросился с Эдом парой слов. Вроде, он и правда вылечился, хотя темперамент еще остался будь здоров! Долго я удивлялся, как это врачам удалось его всего за пять лет в норму привести, пока не понял, они для него подходящее хобби нашли — филателия. Сидит теперь, марки через лупу рассматривает. Говорят, успокаивает. Хотя меня, например, просто в бешенство приводила бы мысль о том, что у кого-то есть марка, которой мне ни за какие коврижки не достать. Ну, да ладно.

А напротив в номере — целый пульт управления. Прямо как в ФБР. И за ним еще одна родственница Фреда — Эдна. Веселенькая такая старушенция, только уж подозрительно много у нее на стенах плакатов с накачанными спортсменами понавешано. Впрочем, ее личная жизнь меня касаться не должна, а вот на экраны посмотреть любо-дорого. Оказалось, что все видеокамеры передают изображение именно сюда. Так что можно, не сходя с места и оставаясь незамеченным, наблюдать за всеми помещениями гостиницы. Разве что, кроме лаборатории.

Чердак оказался пустым и заброшенным. А с крыши открылось любопытное зрелище: совершенно неизвестный мне человек долбит монтировкой машину рядом с мотелем. Что ж он так мучается, бедолага? Надо бы спуститься узнать, вот только лень по лестницам снова скакать. Впрочем, вы еще не успели забыть, господа, что имеете дело с самим Бернардом Бернулли. Немного смекалки, и я вновь оказался перед клоуном Оззи.

Подойдя к несчастному шоферу (?) в вязаной лыжной шапочке, узнаю, что он забыл ключи от машины. Постойте, у меня же были в кармане ключи, которые я подобрал где-то во время своих блужданий. Они оказались весьма кстати, и монтировка стала моей. Что ж, какое-никакое, а все же оружие.

Зайдя в холл, просмотрел свежие газеты. Довольно любопытно сообщения о похищении огромного изумруда и о том, что его обнаружил и вернул… наш старый знакомый Фиолетовое. За что было избрано Человеком (хм!?) Года и посетило Белый Дом. Так я и знал, что оно пойдет по политической стезе. Впрочем, что еще можно было ожидать от существа, превратившегося в тирана-маньяка…

ИЗ БЕСЕДЫ ЖУРНАЛИСТКИ ГАЗЕТЫ «THURSDAY TIMES» C ЛАВЕРН

…Как потом выяснилось, мне повезло меньше всех. После взрыва алмаза моя кабинка наткнулась на дерево и повисла, запутавшись в ветвях. Осталась висеть и я, не в силах выбраться из уготованной судьбой ловушки. А вдалеке виднелась панорама города будущего.

Сначала я изо всех сил пыталась позвать на помощь, и один раз даже показалось, что я слышу голос Берни. Впрочем, потом я осознала, что это самая обычная галлюцинация. Приходилось рассчитывать только на себя. Так прошло несколько часов.

Внезапно все внутри похолодело от ужаса: к дереву приближалось фиолетовое щупальце. Неужели то самое. Но нет, этого не может быть.

Нисколько не удивившись, щупальце стало требовать, чтобы я спустилась вниз. И не успела я объяснить ему, что не могу сделать это без посторонней помощи, как дерево волшебным образом исчезло (эта загадка разрешилась только впоследствии, когда я вновь встретилась со своими друзьями), и я со всего маху врезалась в землю. Кабинка упала рядом.

Ни убежать, ни попробовать наладить контакт со щупальцем я просто не успела. Оно позвало на помощь своих товарищей, и те отволокли меня в тюрьму. Охрана была надежной — нас содержали за электрическим барьером, и каждый, кто пытался его пересечь, получал довольно ощутимый удар током, так что не возникало ни малейшего желания возобновлять бесплодные попытки.

Я огляделась. Кроме меня в камере было еще трое узников. Двое из них возмутительно спокойно играли в карты, а третий подозрительно напоминал… кого бы вы думали? Ни за что не догадаетесь: доктора Фреда!

«Доктор Фред, это вы?» — кинулась я к нему. Какая наивность! «Уже двести лет в семье Эдисонов нет ни одного Фреда, — последовал холодный ответ этого жестокосердого человека. — Последний был слишком большим позором для нашей семьи, не говоря уже обо всем человечестве».

Из дальнейшего разговора выяснилось, что передо мной Зед Эдисон, его жена Зедна и сын Вед. Благодаря преступной небрежности доктора Фреда, Фиолетовое смогло захватить власть над миром, и теперь люди — лишь слуги щупалец. Имя доктора Фреда оказалось навеки проклято, но кому от этого легче.

Неужели нет никакого выхода? Ведь если план Фиолетового удался, значит мои друзья потерпели неудачу. Можно ли еще что-то изменить? Эти вопросы мучили мое нежное девичье сердце на протяжении нескольких часов. В конце концов, я решила, что хуже не будет, и начала действовать. А с временными парадоксами разберемся потом — не сомневаюсь, что Берни не откажется мне все объяснить, он ведь такая душка.

Для начала я попыталась узнать побольше о нравах и обычаях людей и щупалец. Вот все, что мне удалось добиться от старика: люди без разрешения щупалец ни на что права не имеют, у каждого человека обязательно должен быть свой хозяин — щупальце.

Помимо этого, время от времени щупальца устраивают специальные шоу соревнования между людьми, которых одевают во всякие забавные костюмы и заставляют демонстрировать свои таланты. Пытаясь завоевать его расположение, я поинтересовалась, неужели у такого великого ученого нет талантов, которые заслуживали бы демонстрации. Ответ меня изрядно позабавил: «Эти идиоты считают, что макраме — это не талант». Нет, все-таки не люблю я Эдисонов во всех их проявлениях…

ИЗ ПИСЬМА ХОАГИ К ЛАВЕРН

…Итак, три помещения в доме мне уже были известны. Но ни одного из трех необходимых для изготовления батареи игре… ингра… короче, фиговин, у меня не было. Правда, побродив по подсобкам, отыскал спагетти и подсолнечное масло, так ведь на это много ума не надо: на поверхности лежали. Ну, отдал масло Рэду, а толку-то.

Побрел наверх. На душе кошки скребут — сколько времени брожу, а так ничего толком и не сумел придумать. И только мысль о том, что я могу на всю жизнь остаться в одном доме с этими основателями, подстегивала меня и вела на новые поиски.

…Поскольку на чердаке ничего нового не появилось, пролез через люк и стал спускаться вниз. Все-таки эти гостиницы придуманы на редкость неудачно — люки, трубы, узкие двери — как будто они все там в этом прошлом недоедали.

На первой же площадке сюрприз — высовывающаяся морда лошади (посмотри, сестричка, еще одну фотку — красавица, одно слово). Не знаю как ты, а я с первого взгляда понял, что передо мной не просто кобыла, а самая настоящая говорящая лошадь. Прям как из анекдота: «Не бросайте трубку, страшно неудобно копытом номер набирать». Ну, ты помнишь.

Привет, говорю, лошадка. А она в ответ: «Сам привет!». Отлично, сработаемся. «Че ты тут делаешь?» — «Живу я здесь. А вот ты че тут делаешь?» Объяснил. Хорошие зубки, подкалываю. А она так серьезно: «Спасибо, я достаточно за них заплатила». Я так растерялся, что брякнул: «А я и не думал, что лошади умеют говорить». А она: «Может быть, им просто нечего было тебе сказать».

Да, поговорили. Короче, пошел дальше, чувствуя себя оплеванным с головы до ног. Кажется, впервые, сестричка, твой старина Хоаги не нашелся, что ответить. И кому — лошади!

Открываю дверь, попадаю в мастерскую. Скульпторов. Их двое — одно лицо, вроде как близнецы, — один позирует, другой его увековечивает в камне по полной форме — со шпагой и треуголкой. Познакомились, это за мной никогда не пропадало. Нед и Джед Эдисоны. Кто же из них кто? Даже папа путает. Знает лишь то, что один левша, и оба не хотят идти по его стопам заниматься дурацкой научной работой. Это верно, одобряю.

А ты кто, интересуются, доставщик мрамора или модель? Модель, говорю. Люблю, приколоться, да ты, сестричка, меня знаешь. Прямо сейчас раздеваться, спрашиваю, или опосля? Они в такой ужас пришли — не поверишь. Нет, говорят, пока не надо, мы сможем высечь вас только склепав вместе две глыбы мрамора, но тогда у вашей статуи шов будет. Не пойму: то ли издеваются, воблы сушеные, то ли всерьез говорят. В общем, не везло мне что-то в тот день.

Ладно, думаю, сейчас ты у меня попляшешь. И устроил так, что Нед стал вместо зубила по пальцам себе бить. Расстроился, чуть не плачет: правильно папаша говорил, что нет у меня таланта. Конечно, правильно. Одно плохо они местами поменялись и продолжают как ни в чем не бывало. А я дальше двинулся.

Спускаюсь вниз. На стенах портреты каких-то предков, в одной из комнат на стене полный чертеж воздушного змея. Ума не приложу, как бы он мог полететь. Вот чайники: в детстве я этих змеев сотнями запускал и без всяких чертежей. Правда, в комнате оказалось нечто гораздо более приятное, чем чертеж. Впрочем, я совсем забыл, что тебе прекрасно известна эта история. Ведь именно так, как ты помнишь, мне и удалось раздобыть уксус…

ИЗ БЕСЕДЫ С ЛАВЕРН

…Однако надо было как-то выбираться из камеры. Вовремя вспомнив, что главное оружие порядочной женщины — слабость, я оказалась у доктора. А после того, как он убежал смотреть шоу, смогла остаться в одиночестве. Заодно прихватила Берни картинку с анатомическим разрезом щупальца — он у меня такой любознательный.

Дверь из комнаты врача вела в холл. Трудно поверить, как он изменился за последние двести лет (только не подумайте, милая, что я уже в таком возрасте — не старше вас буду). Кругом металл, пластик, все блестит, как внутри электрического чайника.

А на лавочке рядом с часами сидит самая странная троица, какую мне только доводилось видеть. На лице двоих застыла улыбка. Они даже на вопросы отвечать не могут. А третий — что за чудо! Одна только высокая прическа из голубых, украшенных какими-то безделушками, волос и балетная пачка чего стоят!

И вправду красив. Но уж слишком гордится своей внешностью — мужчину это портит, да и утром к зеркалу не протолкаешься.

Выяснилось, как я и ожидала, что они все ждут начала соревнований. Правда, Харольд, так зовут этого красавчика, не сомневается в своей победе. Не зря же его хозяин угрохал такие деньги на прическу. И впрямь не зря: пожалуй, и у нас на пятой авеню такого не сделают. Хотя я не считаю, что у меня такая уж плохая шевелюра.

Все это время я косилась на щупальце, присматривающее за конкурсантами и преграждающее путь наверх. Опасный это мир, скажу я вам, милочка, никогда не знаешь, куда можно пойти, а куда нет. Может быть, иметь хозяина не так уж и плохо?..

ИЗ КНИГИ Б.БЕРНУЛЛИ

…Вот таким образом я и раздобыл кучу четвертаков. Скажете, не совсем законно. И будете правы. Впрочем, мне всегда казалось, что в борьбе с чрезвычайной угрозой можно пользоваться и чрезвычайными средствами.

Как вы помните, сделал я это не из любви к искусству. Просто, уж очень хотелось выстирать после того мужика свой свитер. Откуда же мне знать, где и как он его носил, а чистоплотность при всем при том отличительная черта семьи Бернулли.

К тому же я был просто в отчаянии от невозможности раздобыть деньги на покупку алмаза. Так что даже попытался осторожно выведать у доктора Фреда, нет ли у него средств, которые можно было бы позаимствовать хотя бы взаймы. И выяснил — он уже давным-давно должен был подписать контракт на участие в телевизионном шоу.

Это могли бы быть неплохие деньги. Но, увы: контракт в сейфе, а шифр старик забыл. Неужели никак нельзя вспомнить? Но тут на лице профессора появилось выражение неподдельного ужаса.

Выяснилось, что как только он засыпает, немедленно идет как настоящий лунатик к сейфу, открывает его и видит… видит… нечто настолько страшное, мерзкое и кошмарное, что при одной только мысли об ЭТОМ его начинает трясти. В ужасе, он захлопывает сейф и просыпается.

И так уже не первую ночь. Вот и приходится сидеть в лаборатории и глушить кофе, в тщетных попытках не смежить веки. И тут у меня родилась идея. Самое сложное будет избавиться от Эдны, но при желании можно, вероятно, обойти и это затруднение…

ИЗ ПИСЬМА ХОАГИ К ЛАВЕРН

…Забавно все-таки, как эти отцы-основатели умели всех вокруг себя на уши поставить. Вот, скажем, бедная женщина, которую я обнаружил в одной из комнат. Шьет как проклятая флаги США. Почему флаги? Да потому что Джефферсон с Вашингтоном не могут решить, на каком проекте остановиться. Пришлось им и свой подбросить, благо у нас с тобой, как помнишь, возникла неплохая идея.

Забрел и в спальню к Вашингтону (не подумай, сестричка, ничего худого). Так, ничего особенного. Кровать. Над ней огромная табличка: «Здесь спит Джордж». Но самое смешное не это, а то, что горничная упорно не хотела поверить, что я — не Вашингтон. Что ж, может быть, мы в чем-то и похожи.

Правда, сначала меня это обидело, и в отместку пришлось свистнуть у нее мыло (а она, надо тебе сказать, слепая-слепая, а как тронешь мыло, кричит не своим голосом). Пошел, от нечего делать коляску перед домом помыл. Зачем, спросишь. И будешь права. Но знаешь, сестричка, стоит мне начать мыть машину кого-нибудь из своих приятелей, как в ту же секунду начинается дождь. Вот мне и интересно было — сохраняется ли это дурацкое правило в прошлом. Как это не смешно, в полном объеме…

ИЗ КНИГИ Б.БЕРНУЛЛИ

…Не буду рассказывать вам, чего мне стоило разузнать шифр и вынуть контракт из сейфа. Никогда в жизни я не поднял бы руку на бедную старушку, если бы не прочитал в газете, что Фиолетовое избрано президентом США и внесло поправку в Конституцию, по которой люди стали рабами щупалец.

Итак, контракт у меня в руках, но доктор Фред лежит связанный на чердаке под охраной каких-то джентльменов из спецслужб. Как его выручить? Развязать веревку много ума не надо, но на мое несчастье в двери было сделано окошечко, через которое агенты могли наблюдать за профессором. И стоило мне стащить его с кровати, как дверь тут же распахивалась, и я едва успевал спрятаться. А несчастного старика водружали на место.

В отчаянии я отправился бродить по дому. Выманить изобретателя из своей комнаты было не так уж сложно, стоило только сообщить ему радостную весть. В утешение подобрал пистолет с флажком и бутылочку быстро исчезающих чернил. С паршивой овцы…

Впрочем, теперь можно и отомстить продавцу фальшивых сигар. Видели бы вы его лицо! А я разжился не только сигарой, но и прыгающей по полу челюстью, которая долго пыталась меня укусить, пока я не устроил ей загонную охоту по всем правилам. Где-то я об этом читал. Ах, да — в книге «Веселый народ — питекантропы».

Однако освободить профессора все это не могло. Да и обсудить сложившуюся ситуацию было не с кем. Разве что с мумией во дворе, но она, в отличие от доктора, оказалась на редкость неразговорчивой…

ИЗ БЕСЕДЫ С ЛАВЕРН

…Тем временем я методично осматривала здание. В подсобке ничего интересного, разве что мое внимание привлек механизм совершенно неизвестного назначения с погасшим монитором. Ни открыть, ни запустить его не удалось.

Поблизости стоял утилизатор (все-таки хорошо знать, что в будущем решена проблема дурно пахнущих мусоропроводов) и огромная микроволновая печь с тремя переключателями: «Готовить», «Разморозка» и «Мутация за пределы узнаваемости». Бр-р. Страшно подумать, что будет, если решишь приготовить, скажем, кролика и случайно нажмешь на другую кнопку. А в стиральной машине в соседней комнате обнаружился любимый свитер Берни. Господи, ну и сел же он за последние двести лет!

В большом зале за трехкнопочным пультом меня поджидало еще одно щупальце. Ну и мерзость, никогда не привыкну к их отвратительному виду и запаху! Из беседы с ним я поняла только, что шоу вот-вот готово начаться не хватает только еще одного человека.

Почему бы не поучаствовать? Чем я хуже этого красавчика Харольда? Увы, зарегистрировать человека может только его хозяин — люди в этом мире полностью бесправны. К тому же при попытке выйти из дома, щупальце с сачком, надзирающее за конкурсантами, поймало меня и водворило обратно в тюрьму. Гадкий мир, опасный мир. Пришлось начинать все с начала…

ИЗ ПИСЬМА ХОАГИ К ЛАВЕРН

…Моей заботой пока что остался не охвачен только Бенни Франклин. Уж и не знаю, чего он там начудил в плане Конституции, но только запускатель змеев из него никудышный. Я уж и материал ему подходящий нашел — все не в прок.

Вышли мы с ним на поле, он кричит: «Давай», я толкаю змей, он поднимается в воздух — все ништяк. И тут откуда ни возьмись молния. Бац! И змей на земле. И так тридцать пять раз. На беднягу Бенни даже смотреть жалко. Поскуливает, заглядывает мне в глаза. А что я могу придумать?..

ИЗ БЕСЕДЫ С ЛАВЕРН

…Я давно уже поняла, что без костюма щупальца мне не справиться. Благо Хоаги помог. Говорят, я даже ничего — очень привлекательное щупальце. Охранник в тюрьме заигрывать стал, на обед приглашать, но потом вспомнил, что не может оставить пост и пригорюнился. Что ж, мужчины в военной форме, да еще и с чувством долга всегда мне нравились. Ну, там, «Наша служба и опасна, и трудна… И вообще…» Вот только жаль, что Эдисонов не выпустил.

Теперь зарегистрировать человека на состязание было делом одной минуты. Конкурс проводится по трем номинациям: лучшая улыбка, лучшие волосы и лучший смех. И вот тут-то я поняла, что не могу раздвоиться — я ведь теперь щупальце, и лишнего человека в запасе у меня нет.

А тут еще масла в огонь подлил охранник конкурсантов: ему приказали никого не пускать в подвал, и он уйдет со своего поста, только если вынужден будет погнаться за каким-нибудь сбежавшим человеком. Опять человек требуется! Да где же его взять?

Может, одного из участников подговорить сбежать? Ничего не выходит. И тут я подумала: а почему, собственно, для конкурса им необходим обязательно… Нужно как можно быстрее осмотреть дом.

Теперь-то на второй этаж меня пустили беспрекословно. Интерьер, конечно, поменялся, но не слишком: даже ящик со льдом остался на месте.

В первой комнате — мемориальный музей, в нем та самая капсула, про которую говорил Хоаги. Закончив с ней возиться, заглянула во вторую комнату, и тут же увидела старину Тэда, несколько изящных ламп и большую игрушечную птичку. Теперь-то я была во всеоружии. Кстати, милочка, можете посмотреть на фотографию и увидеть, что у меня получилось. Конечно, не сразу — не хватало еще нескольких характерных деталей…

ИЗ КНИГИ Б.БЕРНУЛЛИ

…Когда мне удалось расправиться с этим идиотским Оззи, сердце мое возрадовалось. И мне хорошо, и Лаверн помог.

Однако профессор все еще лежал в лаборатории и мирно спал. Как я только не пытался его разбудить — даже поднялся наверх и включил музыку на полную. Только потолок в холле чуть не обвалился, а ему хоть бы хны. Но кофе делает чудеса…

И что вы думаете — этот старый пень отказался подписывать контракт! Почему? Потому что не читал его, а читать не хочет, так как занят: обдумывает планы борьбы со щупальцем. Я чуть не убил его. Полчаса уламывал — все впустую. Пришлось сесть, сосредоточиться и попробовать взять хитростью. И вот — заветная подпись у меня в кармане.

Но даже при всем при том денег по контракту этот бесстрашный борец со щупальцами должен был получить не так уж много. Можно, конечно, положить их в банк под проценты. Но у нас же Америка, а не безумная Россия. Этот там сунешь двести долларов какому-нибудь мафиози под двадцать процентов в месяц. А у нас, чтобы получить необходимые два миллиона, эти деньги должны лет двести в банке лежать. Лет двести? А что, это идея!..

ИЗ БЕСЕДЫ С ЛАВЕРН

…Стоило мне открыть дверь, как я сразу же увидела Фиолетовое. Признаться, за прошедшие две сотни лет оно прилично изменилось, даже бороду отрастило. Насколько я поняла, к этому времени у него уже стали зарождаться опасения, что в ряды щупалец могут проникнуть шпионы-люди. Ну, и я, как могла, попыталась развеять его опасения. По крайней мере, относительно меня. Наврала, что людей ненавижу больше всего на свете (хотя на самом деле ненавижу только этих бесстыжих девиц, которые вечно норовят отбить… впрочем, милочка, вы меня понимаете).

Тут-то оно и оттаяло. А что, щупальце я симпатичное (мне многие мужчины это говорили), а он, хоть и вождь, тоже человек, и ничто человеческое… Впрочем, да… Хм… А вы что подумали: я барышня приличная, не то что некоторые.

Одним словом, выяснилось, что оно готовится изобрести луч Усыхания и расправиться с людьми раз и навсегда. Фиолетовое назвало этот прибор Уменьшитель и сказало, что, практически, осталась только одна проблема: изобрести спусковой крючок, который не требовал бы пальцев…

ИЗ ПИСЬМА ХОАГИ К ЛАВЕРН

…И тут они, как это и было запланировано, решили, что отцу нации стало холодно. Попрепирались с полчасика, кому разводить огонь, но, в конце концов, зала все же начала нагреваться. Мерзляк даже одеяло с плеч сбросил.

А я все точил зубы на золотое перо посреди стола. Это ж то самое необходимое мне золото! А они все ни в какую. Ладно, думаю, сейчас вы у меня попляшете.

Если тебе случалось устраивать в коллеже дымовуху, ты без труда поймешь, о чем я говорю. А здесь сам бог велел — камин под руками, голова на плечах есть.

В общем, полюбовался, как они с криками: «Пожар» из окна выскакивают, и внутрь. А потом с уксусом и пером к Рэду. На, говорю, держи. Он обрадовался, забегал, дескать, только этого мне и не хватало! А я хвать батарею, и был таков.

Подбегаю, значится, облизываясь к своей кабинке родненькой, подключаю батарею, сажусь, пардон, внутрь. Ноль эффекта. Попрыгал — ноль эффекта. Как бы, думаю, ее подбодрить. «Н-но, милая!» И ничего. И тут до меня дошло: батарея-то разряжена, а зарядить ее можно только электричеством. Это в XVIII-то веке! Ну, думаю, Бенни, теперь ты от меня не отвяжешься…

ИЗ БЕСЕДЫ С ЛАВЕРН

…Второй тур, третий — и все время у моего «человека» второе место. А все Харольд виноват — сидит, кукла противная, зубы скалит, прической красуется. А судьи ему поддакивают: и зубы у него белые, и смех мелодичный. Пыталась с ним поговорить — ни в какую. Я — победитель, и все. Ладно, посмотрим, кто у нас будет победителем.

В общем, милочка, можете меня осуждать, но я его все-таки вывела из игры. Нет, обошлось без крови, да и какой из меня охотник на Харольдов. Просто доктор констатировал легкое недомогание. И, что самое смешное, оно у него и в самом деле началось. Правда, мне пришлось приложить для этого некоторые усилия, да и Берни попросить о помощи.

В итоге первое место оказалось наше. Точнее, мое. Взяла в охапку призы — кубок и приглашение на обед — и бегом к стражнику в тюрьме. Вручаю ему приглашение, думая, что наконец-то пойдем с ним вдвоем пообедаем (благо оно на два лица). Так что же? Вскакивает с криком: «Побегу порадую жену!» и только его и видели. Да, вы знаете, милочка, многие мужчины таковы: кокетничают охотно, но при малейшей возможности все в дом, все в дом.

Правда, теперь представилась возможность освободить Эдисонов. И тут они задают вопрос: «А на что нам свобода?» Я им, доктор философии что ли, а не приличная барышня?

Начинаю импровизировать. Свобода, это так хорошо, можно ходить где хочешь, гулять по лесу. Да, за двести лет люди, видно, сильно переменились, если в ответ я услышала лишь: «Леса, знаете ли наполнены мошкарой, львами, тиграми и скунсами». Хорошо, пусть будет так. Боитесь скунсов, сделаем вам скунса. Из подручных средств.

Видели бы вы, как они убегали, когда появился мой «скунс». Одно хорошо — охранник тоже ринулся вслед. Путь в лабораторию был свободен…

ИЗ КНИГИ Б.БЕРНУЛЛИ

…Стоило мне это сделать, как в кабинете профессора раздался звонок. Насколько я мог понять, на его счет были переведены те самые два миллиона долларов. Кажется, старый оптимист собрался попутешествовать, но я тут же позвонил с другого телефона на фирму, продиктовал номер счета и вскоре драгоценный алмаз в четыре тысячи каратов был у меня в руках. Теперь бегом в лабораторию.

Можете себе вообразить лицо Фреда, когда я, скромно потупившись, вручил ему камешек. На вопрос, где я его взял, не моргнув глазом отвечаю, что мне его подарили девочки-скауты, живущие по соседству. Какое добросердечие! Однако теперь, когда главное устройство починено, осталось запитать еще два периферийных.

А это едва ли проще. Ведь надо получить электричество в прошлом и обмануть щупалец в будущем.

Только потом я узнал, сколько всего пришлось им преодолеть на этом пути. Хоаги еле-еле уговорил Франклина помочь ему (вернее, подстроил ему достаточно умную ловушку), а Лаверн пришлось столкнуться с тем, что в подвале не оказалось никакого источника тока, кроме все того же допотопного генератора.

И вот мы вновь оказались все вместе. Однако, профессор так и не отказался от мысли вернуть нас на один день в прошлое, чтобы мы выключили там смертоносную машину (если вы помните, дорогие читатели, с чего начиналась эта книга).

Мои друзья стали было отнекиваться, объясняя, что им не слишком хотелось бы еще раз экспериментировать с перемещениями во времени. Но тут откуда не возьмись возникло Фиолетовое, а секундой позже и преследующее его Зеленое. Они скрылись в двух кабинках и стартовали. Выхода не было.

Правда, профессор предупреждал, что пользоваться одной кабинкой втроем крайне опасно. И вот вам результата — мы превратились в нечто многорукое, многоногое и трехголовое. Лаверн даже застонала от ужаса.

Однако пугаться было некогда. Связанное Зеленое лежало поблизости, да и Фиолетовое не заставило себя долго ждать. Воспользовавшись нашим промедлением, оно привело с собой множество фиолетовых щупалец из разных времен, чтобы те взяли под охрану адскую машинку профессора.

А потом начался кошмар, который я не забуду никогда. Фиолетовое гонялось за нами по дому, то и дело стреляя из своего Уменьшителя. Хорошо еще, что это была достаточно несовершенная модель и заряда батареи хватало ненадолго, так что мы то и дело вырастали вновь. Казалось, что эта погоня будет длиться вечно. К тому же, стоило нам спуститься в подвал, как остальные фиолетовые преграждали путь к рычагу, а связанный доктор Фред взывал с потолка к нашему милосердию.

И лишь одна мысль крутилась у меня в голове все это время: нужно использовать то, что нас теперь трое и поднять нечто такое, что одному было бы не под силу. А потом направить против щупалец. И вот, наконец, предмет найден, путь к заветному рычагу, отключающему сброс отходов в речку, открыт.

Но нет — дорогу нам преграждает Фиолетовое с Уменьшителем. Здесь силой уже не пройти, только хитростью. И как вы думаете, кто нашел-таки выход из безвыходного положения? Вы правы, ваш покорный слуга, несравненный Бернард Бернулли. Как можно перехитрить обуреваемое манией величия щупальце? Только подстроив ему логическую ловушку, в которой он поступит так, как выгодно нам, а не ему.

Впрочем, можно сказать и по-другому. Рано или поздно всякий тиран уничтожает сам себя. Что и сделало в итоге Фиолетовое. И катастрофа всемирного масштаба была предупреждена усилиями…

ЭПИЛОГ

Не правда ли, это достаточно сильно отличается от того, что вам приходилось читать и слушать о Деле Щупальца? За неповторимыми интонациями всех трех авторов встают живые герои тех дней. Кстати, господа, книга Б.Бернулли «Введение в тентакологию» буквально через пару месяцев выйдет из печати. Думаем, что теперь-то вы уж ее ни за что не пропустите…

Content

Браславский Дмитрий
ДЕНЬ ТЕНТАКЛЯ