Браславский Дмитрий

СИМОН-МАГ

Я спокойно спал в своей кровати, когда услышал Призыв. Вернее, почувствовал, что какая-то неведомая сила поднимает меня в воздух, и несет, несет… Рядом барахталась моя любимая собачонка, и это немного успокаивало — я хотя бы был не один. Правильно родители говорили: «Будешь читать на ночь Толкина, кто его знает, что может присниться». И вот приснилось. Или это все было наяву?

Так или иначе я оказался в небольшом домике на краю леса. С первого взгляда было понятно, что передо мной жилище волшебника. На стенах таинственные гобелены, в одном углу — холодильник, в другом — магический посох. И письмо на столе.

Так и есть — наконец-то мне предоставилась возможность самому поучаствовать в приключениях, от которых холодела некогда кровь Бильбо. Мне надо спасти волшебника, да не какого-нибудь завалящего, а одного из самых известных и могущественных. Калипсо. Красивое имечко, хотя бывает и получше.

Этот Калипсо писал, что избрал меня из многих и многих (ну, еще бы!) для выполнения важнейшей миссии — сражения с черным магом Сордидом. Насколько я смог понять, сам Калипсо томится у Сордида в плену, так что есть возможность одним ударом убить двух зайцев.

Но сначала мне предстояло самому стать волшебником. А для этого было бы неплохо найти себе какого-нибудь Учителя. И я отправился в ближайшую деревню.

Первое здание, обратившее на себя мое внимание, оказалось магазином. Чего там только не было — куча всяких полезных вещичек, которые могли бы пригодиться. Но, увы! Богат я никогда особенно не был, а тут оказался и вовсе, прямо скажем, без гроша.

Оставалось только побеседовать с продавцом. За прилавком стоял двухголовый детина, и его головы активно ругались между собой. Понятно, реализовалась извечная мечта каждого продавца, на которую они так часто намекают своей обычной присказкой: «Вас много, а я один.» И вот впервые МНОГО было этого самого продавца.

Однако ничего особенно полезного он мне не сказал. Я узнал лишь, что Сордид любит анчоусов в масле и ароматизированные ванны — а толку то. Ну, да ладно, придется когда-нибудь делать ему ванну, буду знать, чем угодить.

Рядом с магазином — таверна. На вывеске друид с пивной кружкой: лицо красное, глаза навыкате. Хорошенький такой друид.

Внутри же полный бардак. В углу — фруктовая машина (и как только она сюда попала?), за одним из столиков дремлет умаявшийся гном, уронив лицо в тарелку. У стойки дегустирует все вина подряд заезжий рыцарь.

Единственно, с кем из посетителей можно поговорить — две веселящиеся валькирии, в компании не внушающего доверие прыщавого подростка. Ох, и хвастались же они. Дескать, первого гоблина убили в четыре года, а первый город освободили — в семь. И вообще, порушив все на своем пути, ухайдокав пару племен, преодолев равнины Смерти и поля Рока, идут сейчас убивать Сордида. Все остальные задачи слишком просты, а вот эта — то, что надо. Ну, ну, флаг им в руки. Правда, судя по тому, как они крепко окопались в таверне, на бой с черным магом никто не торопится. Боюсь, я буду первым.

Я только поинтересовался, как же это они собираются с ним биться. Ответ был странненьким и совершенно не добавившим мне уверенности в себе: грубая сила никогда их не подводила, а на крайний случай можно будет обратиться к помощи друида. Правда, друида этого самого они пока не нашли.

Оставив валькирий в покое, я решил поболтать с барменом. Кто же не знает, что во всех мирах слухи первым узнает содержатель таверны. Правда, самый последний слух — о том, что их король женился на деревце, и оно подарило ему кучу маленьких побегов — меня почему-то не слишком заинтересовал.

Зато Калипсо он прекрасно знал. Как оказалось, волшебник частенько бывал в отлучке в поисках разных магических штучек, так что ничего удивительного в его отсутствии не было. Однако даже бармен считал, что с появлением Сордида магу грозит опасность.

Насколько я понял из его сетований, Сордид мало-помалу приводил в упадок всю торговлю в округе. Дело в том, что через деревню нескончаемым потоком шли воины и жрецы, волшебники и убийцы, одержимые желанием покончить со злым волшебником. Поначалу все было хорошо: герои останавливались в таверне пропустить стаканчик вина, и дело процветало. Но потом никто из них не вернулся…

И теперь посетителей все меньше и меньше. Кроме того, бармен честно признался, что ему не слишком понятна эта страсть кого-нибудь обязательно убить — ведь Сордид никого не трогает, так что можно было бы и его в покое оставить.

Эти слова меня так разозлили, что я непременно решил сделать бармену какую-нибудь гадость. И сделал. Но об этом немного позже.

Как писал Калипсо, в таверне мне должны встретиться волшебники. Так и есть, сидят, как миленькие, в боковой комнате. Только вот скрытные какие-то, долго отнекивались, что они, дескать, никакие не волшебники, пока я их не припер к стене неопровержимыми доказательствами. Какими, спросите вы. Что ж, наблюдательность мне никогда не изменяла.

Только вот принять меня в свой круг они не хотели ни за какие коврижки. После долгих уговоров выяснилось, что где-то поблизости обретается магический посох, необходимый им для дальнейшего совершенствования. Так что мне предстояло теперь не только Калипсо с Сордидом искать, но и на посохи посматривать.

Выйдя из таверны, я заглянул в соседний дворик. К кузнецу. Впрочем, добрый малый был настолько увлечен своим делом, что даже не заметил, как я позаимствовал несколько валяющихся поблизости весьма полезных вещичек. Впрочем, уверен, что он их просто выбросил за ненадобностью, так что угрызения совести меня не мучают.

Далее изящная арка привела меня в тихий спокойный дворик. Пруд, лебеди, полная благодать. И араб сидит перед ковром, на котором разложены всякие безделушки. Я, конечно, поинтересовался, нет ли в запасе чего-нибудь магического. Широкий выбор — и Напиток силы (он как выпил его, так аж кочергу в узел завязал), и Амулет невидимости, и… Впрочем, мне-то что толку, ведь денег я так и не приобрел. А обидно — каждая штучка стоила всего один золотой. Араб так и кричал: «Бесценные вещи! Цена — одна монета за каждую!». Впрочем, вряд ли настоящие волшебные штучки продавали бы так дешево.

В дальнем конце деревни мое внимание привлекли к себе еще два домика. В один из них попасть было не суждено: вход преграждала толстенная дверь из чистого шоколада. Вам легко говорить: «Съешь», а представьте, что вам надо проглотить килограмм шестьдесят шоколада, и я будь не я, если у вас сразу же не появится изжоги. Что, не появилось? Ну, значит у вас плохое воображение. В общем, я решил, что сюда надо приводить куда большего обжору, чем я.

А вот в другой домик проникнуть удалось без труда. Похоже, это было жилище друида. Пыль на полу, на полках разноцветные кувшины, под потолком травы. Судя по всему, хозяина здесь не было уже давненько, так что я и здесь прихватил пару сувениров на память. Считаете, что я не прав? А вдруг он вообще сюда больше никогда не вернется — что ж, добру пропадать что ли?

Вволю побродив по деревне, я отправился в лес. Ну, и лес — настоящий лабиринт, наполненный волками, оленями и питонами. Однако звери и птицы меня не трогали, и я решил тронуть их сам. Благо случай представился подходящий: в дупле старого дуба дремала мудрая сова. Почему я решил, что она мудрая? Во-первых, где вы видели не мудрую сову? А во-вторых, она мне сама это подтвердила.

Одно плохо — сова попалась какая-то тормознутая, со склерозом. Или я так громко ее окликнул, что она с перепугу перо выронила и заикаться начала. Пока слово выговорит, три раза запнется и четыре раза забудет, о чем вообще шла речь. Совсем как наша учительница литературы, мисс Реднетт. Ну, да я привычный. Дослушал ее заикание до конца, зато узнал, что где-то в реке должно быть магическое колечко.

Пройдя по ведущей от Совы тропинке, я уперся в какое-то подобие жертвенника, окруженного полузавалившимися камнями. Ну, чистый Стоунхендж. Я еще в «Заке Мак-Кракене» такой встречал. Там еще что-то было с громоотводом и молнией, может и мне пригодится. Правда, кажется мне, что во сне я видел этот жертвенник, а вокруг гоблины, гоблины… Лучше все же смотаться отсюда, пока сказка не стала былью.

А вот другая тропинка заканчивалась у места не менее опасного домика ведьмы. Я как вошел туда, сразу понял — ведьмой пахнет. Помело в углу, сундук, над огнем зелье кипит, светильник из злой тыквы подозрительно хмурится, к стене метла прислонена. Я только ее взял рассмотреть поближе, как дверь сама собой захлопнулась, в клубе огня появилась ведьма и — что тут началось! В общем, я удалился, оставив поле боя за превосходящими силами противника.

Хорошо хоть рядом с домом колодец был — я умылся и остыл немножко. А то бы, клянусь, вернулся обратно и отделал старушку по первое число. А так — ну ее, пусть живет, карга старая.

Первым, кто мне встретился по дороге от домика ведьмы, был огромный свирепый варвар. К счастью, он был увлечен не добыванием пропитания, а засевшей в ноге занозой. Ну, с этим-то я справился быстро, благо маме не раз приходилось вытаскивать из меня шипы и колючки. Благодарный варвар подарил мне свисток с напутствием: «Понадобится помощь, свисти». Уже неплохо: кто знает, кого еще я могу встретить в этих лесах.

Я был как раз поглощен этими мыслями, когда внезапно услышал голос: «Древесинки ненужной не будет?». Я чуть не подпрыгнул от удивления и огляделся вокруг. Никого. Только трухлявый пень возле дороги. Померещилось от усталости? Надо присесть передохнуть.

Но стоило опуститься на пень, как чей-то громкий вопль подкинул меня в воздух. Господи, кажется пень возмущен столь фамильярным отношением к нему. Но вы когда-нибудь слышали, чтобы пни разговаривали? Я — нет.

— Мог бы по крайней мере повернуться к тому, с кем разговариваешь, возмущению в голосе не было предела.

— Многоуважаемый пень, — начал я, немного запинаясь, — зачем же вам древесина? Хотите надстроить себя?

— Болван, — откликнулся голос, — где ты видел говорящие пни. Я древесный червь, и только что отобедал этой никому не нужной колодой. Но чувствую, что скоро буду не прочь подкрепиться чем-нибудь еще.

— Но как ты научился говорить? — удивленно спросил я.

— Мы всегда умели говорить, просто тупоголовым людишкам, типа тебя, никогда не приходило в голову с нами побеседовать. В общем, некогда мне тут с тобой лясы точить. Я не какой-нибудь бездельник: мне надо кормить жену и тридцать семь детей…

Да, причина уважительная, что и говорить. Чтобы поддразнить его, я стал спрашивать, какие породы деревьев он предпочитает. Выяснилось, что тик или эбонит, но согласен, в крайнем случае, и на красное дерево. Ума не приложу, где бы я мог его раздобыть, но попомнить об этом стоит.

Неподалеку от пня меня ожидало зрелище, которое я уж никак не ожидал увидеть в этом волшебном лесу — археологические раскопки. В свое время я много об этом читал и несколько раз сам рвался в экспедиции, но родители всегда в один голос говорили, что я еще маленький.

А тут не просто какой-нибудь заштатный археолог, а сам доктор Джонс. Неужели тот самый Индиана Джонс? Кажется, тот самый. Ну, уж гонору у него точно на четверых. Скромно представившись самым известным в мире палеонтологом, д-р Джонс любезно сообщил, что ищет недостающее звено между растением и человеком. Особенно его интересуют окаменелости, так что если встретится какая-нибудь пусть даже самая завалящая окаменелость, надо непременно дать ему знать. Что ж, дам.

Рядом с раскопками оказался мост через реку, который охраняло пренеприятнейшее существо — тролль. Мерзкий, противный, немытый, одно слово — козлятиной питается. И в руке еще огромный плакатище: «Равные права для троллей!». Терпеть не могу этих суфражисток.

Смотрю я на него, а тролль тем временем препирается с двумя козлами, который хотят перейти через реку. Переживает, бедняга: каждый день мимо него проходят стада козлов, а ему ни кусочка мяса не перепадает. И вот уперся ни в какую — не пущу, пока не накормите. Ну, чистый таможенник.

Поговорил я с ним, да все без толку. Дай, думаю, варвара позову. Дунул в свисток — ноль эффекта, забит свисток. А тролль углядел, потянулся своими когтистыми лапами, выхватил свисток и — как дунул. У меня аж уши заложило. Дуй, дуй, думаю, сейчас и тебе дунут.

И точно — бежит мой варвар, тут как тут. Что он только с этим троллем не делал, только что узлом не завязывал. И, напоследок, в реку выкинул. А мне-то что — я спасибо сказал, да через мост перешел.

Поблизости от моста меня угораздило наткнуться на рудник гномов. Одно обидно: стража даже не пустила внутрь, однозначно заявив, что проход открыт только для гномов. А у гномов обязательно есть бороды. И как я не пытался объяснить, что недавно побрился, все бесполезно.

Зато вход в пещеру рядом с рудником никто не охранял. А внутри, совсем неподалеку, я заметил маленький уютный домик в стволе дерева. Дверь открыл Болотник — небольшой, зеленый с головы до ног, и очень расстроенный.

Оказалось, что у него сегодня день рождения, на который не пришел никто из друзей. А ведь некогда слава о нем гремела повсюду, благодаря особой похлебке, которую умел готовить только он — лучший повар в округе. Секрет этой похлебки передавался из поколение в поколение, а ее ингредиенты до сих пор хранятся в тайне. Мне только удалось узнать, что в ее состав входит самая лучшая, самая жирная болотная грязь.

Все было бы ничего, если бы Болотник не вознамерился покормить меня своей знаменитой похлебкой. Представьте себе, каково мне было садится за стол после того, как я узнал, из чего она состоит. А добрый Болотник только радостно улыбался и приговаривал:

— Кушай-кушай. Это полезно. Специальная похлебка ко дню рождения.

Не знаю, кому там полезно, а мне пары мисочек хватило, чтобы запомнить этот деликатес надолго. Я даже не удержался и припас его впрок для особо изысканных гурманов.

Трудно сказать, как там Болотник рассчитывал накормить всех гостей, если даже на меня похлебки не хватило. Он густо покраснел, извинился, взял сачок с ведерком и отбыл за ингредиентами для новой порции.

А я получил возможность немножко осмотреться в его жилище. В поросших большими, похожими на поганки грибами стенах не было ничего особенного, а вот в полу… Впрочем, если Болотнику когда-нибудь доведется прочесть эти мои записки, он вряд ли будет благодарен за то, что я раскрыл тайну его подвала. Скажу лишь, что он таил в себе гораздо больше, чем можно было бы ожидать.

Сама же пещера оказалась огромной, но, на мой вкус, уж слишком мрачной. Кругом снег и лед, занесенные снегом замерзшие статуи, тишина и пустота. Однако в самом конце меня поджидал небольшой сюрприз нечеловеческих размеров спящий великан. Вот бы его разбудить и поговорить — но все тщетно, он меня так и не услышал. Хорошо, раздобудем что-нибудь погромче, чем мой слабенький голосок.

Выбравшись из пещеры обратно в лес, я продолжал блуждать по нему, поглощенный вот какой мыслью: пока что большая часть существ, которых я встречал, нуждалась в моей помощи. Варвару надо было вытащить занозу, Болотник плакал из-за того, что никто не пришел его навестить, древесным червям не хватало пищи, д-ру Джонсу — окаменелостей. Вот бы мне удалось дать им всем…

— О, бедный я бедный! О, несчастный я несчастный! Посмешище всей гильдии! Горе для жены и детей! — громкие стенания вырвали меня из задумчивости.

Передо мной была еще одна хижина, вырубленная прямо в стволе дерева. Но на этот раз на пороге сидел не Болотник, а безутешный дровосек. Завидев меня, он увеличил громкость и силу завываний, так что попробовать узнать, в чем дело, можно было только в перерывах между очередными порциями сетований.

— Что случилось-то?

— Деревья…

— А что с деревьями?

— Не со всеми, только с одним.

— Ну, а с ним-то что не в порядке?

— Оно защищено магией — топор отскакивает.

И далось ему это дерево. Кругом леса — несчитано, немеряно, а он прицепился к одному единственному несчастному растению и который день пытается его срубить. Выяснилось, что он продал все, что у него было, чтобы купить дом в этой части леса, и теперь если он не сможет срубить это дерево, жена и дети умрут от голода. Хорошо хоть, что у него, в отличие от червя, не 37 детей…

Кажется, я постепенно переставал понимать, как же они все, бедолага, жили бы, если бы Калипсо не забросил меня в эти края. Так бы и умирали пачками от голода, ходили с распухшими ногами, безутешно плакали бы над болотными похлебками?.. Я начинал чувствовать себя чем-то вроде лесной скорой помощи.

Естественно, пришлось спросить дровосека, что ему-то надо для полного счастья. Выяснилось, что топор из милрита. (Что такое митрил — кто не знает — но милрит? Наверно, что-нибудь в этом же роде…)

Что сделал бы любой на моем месте? Посоветовал бы обратиться к гномам, благо вон сколько их, бездельников, в округе бродит. Но дровосек сказал, что местные гномы почти ничего не знают о милрите. А специальных милритовых гномов ему вовек не найти.

Хорошо хоть в руднике ему дали специальный милритоискатель. Правда, толку с него, как с козла молока: ведь где искать этот самый милрит никто не знает. Но он так умолял меня ему помочь, что я сжалился над бедолагой и взял этот самый искатель с собой.

И надо же было такому случиться — найти милрит оказалось совсем не так сложно. Где? Так я вам и выдал тайну. Понадобится — приходите ко мне за милритоискателем. Скажу только, что поблизости я обнаружил совершенно никому не нужную окаменелость, от которой д-р Джонс должен был бы прийти в восторг.

Должен. Но не пришел. А все из-за того, что окаменелость была внутри увесистого булыжника, а одержимый археолог плохо видел в темноте своей ямы. И только после того, как камень удалось расколоть, он пришел в полный восторг и немедленно отправился в то место, где я его нашел.

А я тем временем пошел к дровосеку. «Все, — говорю, — найден твой милрит». «Ну, — говорит он, — давай». А что «давай» — я же не экскаватор. «Выкопать, — говорю, — надо». Намекаю, значит. «Это отлично, — отвечает этот старый пень, — я рад, что дело у тебя на контроле». Вот и поговорили.

Ну, я к Джонсу — лопату, там, у него одолжить, или еще чего. А он уже ямищу выкопал чуть не до центра земли, и оттуда проклятия несутся:

— Никаких окаменелостей! Где этот, чертов, сорванец?! Я ему уши оборву!

Интересно, о ком это он? Мне-то что, подобрал милрит с отвала — и был таков.

Бродил, бродил по лесу, да встретил ребеночка великовозрастного под деревом сидящего. Не зря мне родители говорили, что раньше много деревенских дурачков по дорогам скиталось. Да что там раньше, у нас в классе один такой был — Бен Лейтен. Папаша у него, я вам скажу… Впрочем, я, кажется, отвлекся.

Сидит, значит, этот дурачок и спрашивает:

— Ты не фермер случайно?

— Нет, — говорю, а что?

— Да вот, есть у меня парочка магических бобов. Если их вырастить, придут и слава, и богатство. Да только не прорастают они тут. Помоги прорастить — всем поделюсь.

Ну, да, думаю, только славы тебе, олуху, и не хватало. А сам спрашиваю:

— Ты поливать-то их хоть пробовал?

— Нет, — отвечает, — а идея хорошая. Давай, сбегай за водой, а я пока тут покараулю.

Хорошо хоть я запомнил, где воду дают. Гордо принес ведро воды, полил, а этот негодяй как ударится в слезы:

— Ты утопил мои бобы!

И убежал. Что было делать? Я аккуратно поднял семена, вытер насухо и стал думать, куда бы их посадить. Сделать это посреди тропинки могло прийти в голову только полному идиоту. Я-то знал местечко куда лучше.

До сих пор не ведаю, кому пришло в голову так заколдовать обычные арбузные семечки. Так или иначе, арбуз из них вырос мгновенно. Правда, никакой не волшебный, а самый что ни на есть обычный. Только вот разрезать я его пока не стал, решив подождать какого-нибудь подходящего случая.

Следующее существо, которое мне довелось встретить в лесу, оказалось музыкантом. Тоже, наверно, считает себя лучшим в мире. Сидит на пригорке и дует в свой саксофон как одержимый. Не пройти, не проехать.

Я ведь паренек мирный, не то чтобы сразу драться полез. Я его сначала вежливо так попросил: «Отдай, — говорю, — дудку и разойдемся с миром. Слушать же невозможно, уши вянут». А он ни в какую.

Пришлось ему немножко музыку-то и испортить. Он, бедолага, решил, что саксофон сломался — и так его покрутит, и эдак, а в чем дело не поймет. Тут я и представился великим мастером по ремонту саксофонов (они тут все великие, а я что, хуже всех что ли). Он мне дудку и отдал.

Ну, думаю, такая «музыка» и мертвого из могилы поднимет. Впрочем, мертвых поблизости не оказалось, а вот разбудить великана, почему не попробовать. Однако даже таких душераздирающих звуков ему оказалось недостаточно: гигант только пошевелился во сне, да рукой деревце снес. Зато по деревцу этому можно было перебраться через пропасть.

Кстати, не помню, рассказывал ли я вам — было еще одно место, куда мне чертовски хотелось попасть. Это высокий замок, у входа в который висел колокольчик со сломанным язычком. Сколько я его не раскачивал, сколько не стучал в дверь — все бесполезно.

И тут я сообразил, что, пожалуй, знаю, чем можно заменить этот язычок. Позвонил — и сверху из окна второго этажа прямо на голову свалилась огромная коса, едва меня не раздавив. Ну, думаю, не иначе как красавица какая наверху сидит.

Взобраться наверх было делом нескольких минут. Стоило мне ступить в комнату, как из-за ширмы раздался испуганный женский голос:

— Ах, ведьма, неужели ты снова явилась меня мучить?

Но вы-то уже знаете, что я — совсем даже не ведьма. Оставалось только убедить в этом прекрасную (разве могло быть иначе) незнакомку. Правда, когда девушка сообщила, что ведьма украла ее у отца еще поросенком, отняла красоту и заточила в этой темнице, в душу мою начали закрадываться некоторые опасения. Однако я уверенно гнал их прочь — мало ли какие детские прозвища бывают. Поросеночек — еще не самое страшное. У нас вот в классе была одна девица, которую… Ну, ладно, об этом потом.

Тут-то узница и говорит, что ее должен поцеловать человек из другого измерения, и тогда колдовство рассеется. Что-что, а целоваться-то мне не впервой, что бы вы там об этом не думали.

Выходит она из-за ширмы — и впрямь страшилище. Что ж, закрыл глаза, чтобы не закричать от отвращения. Обнял. Целую. И вдруг чувствую, что и впрямь держу в руках поросенка. Я чуть не обмер, но не выбрасывать же его — жалко. Взял с собой.

А вот второго выхода из темницы найти так и не удалось. Хотя доски на полу показались мне немножко хлипкими, но сейчас мне было нечем с ними справиться. Правда, парочка идей по этому поводу у меня все же завалялась.

Когда солнце стало припекать, я вернулся обратно к речке. Однако не в том месте, где мост, а немного ниже по течению. Спуститься по почти отвесному скалистому берегу — для меня пара пустяков. Тем более, что внизу сидел более, чем необычный рыбак — Голлум.

Честно вам скажу — урод уродом. Может, Толкин, и впрямь его таким породил, но ему, надеюсь, хотя бы не надо было с ним разговаривать. А мне пришлось.

Голлум нес полный бред — ему, дескать, выпала большая честь в этом году накормить целое сборище фанатов Толкина. Вот он и рыбачит. Ну, решил я, если они все там такие сдвинутые, дай, думаю, помогу им покушать. И говорю как бы промежду прочим:

— Слушай, у меня еда есть — пальчики оближешь. Похлебка болотная (а мне, поверьте, не так-то просто далось произнести эти слова, не дрогнув).

Голлум оживился, схватил бутылочку с похлебкой, сунул мне в руки удочку и убежал к своим. А я сел в теньке порыбачить.

Скажу вам откровенно — дряни в этой речке оказалось куда больше, чем я ожидал. И если бы не знать про кольцо, давно бы бросил это занятие. Но, в конце концов, колечко было у меня в руках. И точно такое, как в книжке с рунами по кругу, магическое все из себя. Надел — стал невидимым. Но, вспомнив опыт Фродо, я его быстренько снял и спрятал понадежнее. Пригодится — воспользуюсь.

А пока я решил проникнуть за шоколадную дверь, благо едок у меня был теперь с собой отменный. И точно — поросенок, довольно урча, вгрызся в нее как бурав. Буквально через пять минут в двери была огромная дырка, а разжиревший свин мирно почивал внутри на коврике у хозяйской кровати.

Войдя в домик, я сразу понял, что здесь, наверняка, живет пасечник. И обстановка соответствующая, и улей во дворе. А на столе все накрыто к чаю. Я как представил себе, что сейчас хозяин вернется и обнаружит нас с поросенком, так сразу решил сматываться. Правда, перед уходом… Но я вам об этом не расскажу, а то вдруг еще пасечнику проговоритесь.

По дороге через деревню я решил забежать в таверну горло промочить. И надо же — что не закажу, ничего нет. Я, поверьте, не то, чтобы привереда какой-нибудь. Ведь самые обычные коктейли спрашивал — и «Мокрого волшебника», и «Охлажденную Багряную ведьму», и «Сюрприз чародея»… В общем, я понял, что он просто не хочет мне наливать, маленьким считает. Ладно, думаю, ты сейчас увидишь, какой я маленький.

И сделал ему крошечную такую гадость, меня ей еще ребята в классе научили. В итоге я оказался с полной бочкой пива, да еще получил для родителей рекламку с приглашением посетить таверну и талончиком на бесплатную выпивку. Отлично, это мне пригодится. Кстати, там же я догадался, как можно замаскироваться под гнома. Поняли? То-то. Не забудьте, что я это первый придумал.

Осталось только совершить вторую попытку проникнуть в рудник. С паролем я справился без особого труда — важно было только вовремя посмотреть под ноги. Если не совсем понятно, погуляйте в окрестностях рудника сами.

Лестница привела меня вниз в круглую полутемную комнатку, в которой сидели два гнома. Один из них, вооруженный копьем, никак не хотел пропускать меня дальше, пока мне не удалось его задобрить. Надо сказать, что он оказался не слишком большим привередой, хотя то, что я ему отдал, мне и самому пригодилось бы.

Из комнатки — два выхода, и оба оказались достаточно любопытны. Один туннель привел меня в рудник, полный пьяных гномов. Я всегда слышал о пристрастии этого забавного народца к элю, но никогда не думал, что оно может доходить до такой степени. Повсюду валялись пустые бочки и пивные бутылки, как в каком-нибудь второсортном притоне. Правда, должен сказать, у спящих гномов можно при желании обнаружить весьма любопытные штучки знать бы только, как к ним найти индивидуальный подход.

В конце второго туннеля оказалась сокровищница. Алмазы, бриллианты и рубины слепили глаза, изумруды и топазы так и просились в руку или в карман. Мешал только неподкупный страж… Впрочем, я решил проверить, правда ли он неподкупен, и не пожалел.

Выйдя из сокровищницы с изумрудом весьма приличных размеров, я тут же толкнул его арабу за двадцать золотых и затарился в ближайшем же магазине. Впрочем, должен вам сказать, что двухголовый продавец оказался довольно-таки странным малым. Как выяснилось, почти все товары — либо образцы, либо уже проданы. Наверно, пока я бродил в поисках денег.

Не помню, рассказывал ли я вам об этом, но был неподалеку от деревни еще один замок, куда я не мог попасть, как не старался. И, что самое обидное, дверь в него была магически заперта, так что шансов открыть ее у меня было не много. Не то чтобы я рассчитывал найти там что-нибудь особенное, но любопытство гнало меня вперед.

Должны же они как-то получать продукты? — подумал я. Продукты. Наверняка они их закупают в деревенской лавочке. Оставалось только поймать нужный момент. И я стал ждать.

Когда двухголовый продавец упаковал предназначавшуюся в замок коробку, я надел на палец кольцо и скользнул в нее. Коробку качало и шатало, раздался лязг отодвигаемого засова, а потом я услышал нечто, от чего меня тут же прошиб холодный пот. Хриплую отрывистую речь гоблинов! Да, вот так полюбопытствовал.

Коробку еще куда-то несли, потом было слышно как проворачивается в замке ключ — и тишина. Я вылез из коробки и обнаружил, что заперт на складе. Правда, поблизости оказалась моя книга с заклинаниями, так что я в конце концов перестал жалеть, что ввязался в эту передрягу.

Открыть запертую дверь было делом техники. И сразу же ударил в ноздри сильный тяжелый запах — гоблин. И точно — стоит как скала, тускло сверкают зеленоватый доспехи, проход загораживает. Меня-то он не видит, но и я не могу попросить его отодвинуться.

Оставался только путь вниз, в подземелье. А там жаровня горит, орудия для пыток разложены и друид привязанный своей очереди ждет. Я, конечно, захотел ему помочь. Подошел, только заговорю, а он как закричит не своим голосом:

— Изыди, Князь Тьмы, и не беспокой меня своими соблазнами!

Я думал, сейчас все гоблины сбегутся. Снимаю колечко с пальца, надеясь, что старичок утихомирится — куда там. Я и так, и сяк его уламывал — ни в какую. В конец озверев, спрашиваю:

— Так что же мне сделать, чтобы доказать тебе мою невиновность?

— Если демона, — отвечает, — ударить в сердце серебряным ножом, он немедленно умрет.

Ну уж дудки, так и на тот свет отправиться не долго. В общем, через полчаса я все же объяснил старикану, что никакой я не Демон, а вовсе даже Саймон, и мы стали думать, как отсюда сбежать. Выяснилось, что любой друид в полнолуние может превратиться в какое-нибудь определенное животное. Этот — в лягушку.

Я бы предпочел тигра, ну, да ладно — лягушка так лягушка. Только как же я ему в подземелье полнолуние устрою. И тут меня осенило?

В общем, увидел этот чудак полную луну, обернулся лягушкой и ускакал. А появился через месяц и уже с ножовкой. Прямо черепаха какая-то, а не лягушка.

Перепилили решетки, выбрались. Он меня домой к себе приглашает. А там и говорит:

— Если принесешь мне травку, которая лягушку в человека превращает, напиток тебе волшебный дам.

А травка, как специально, у меня с собой оказалась. И получил я пузырек неизвестно с чем и с надписью: «Выпей меня». А выпить его, как друид сказал, надо было только в самом крайнем случае.

Простите, совсем забыл вам рассказать, что же оказалось по ту сторону пропасти, рядом с которой спал великан.

Прежде всего, дорога привела меня к пещере, на которой висела большая табличка: «Огнеопасно». Не иначе как Дракон, подумал я. И оказался прав.

Одно плохо — у несчастного животного была сильная простуда, и оно постоянно чихало, исправно опаливая меня огнем и выдувая из пещеры. Пришлось воспользоваться лекарством, которое я отважно метнул внутрь как бутылку с зажигательной смесью.

Когда Дракон перестал чихать, я смог, наконец, войти и разглядеть пещеру изнутри. Дракон оказался настоящим — не фуфло какое-нибудь — и живым подтверждением этому были кучи золотых монет на полу. Только вот пробраться мимо него, чтобы их подобрать, я не рискнул. Только схватил огнетушитель — и выскочил наружу.

Однако денежками я все-таки разжился. Как? — спросите вы. А у вас в детстве никогда не было такой замечательной игры: удочка с магнитиком на конце, а в коробке картонные рыбки, которых вы можете задумчиво выуживать оттуда…Не было? Тогда мне вам не объяснить прелести рыбалки совсем поблизости от живого Дракона.

Далее тропинка привела меня к отвесной скале, по которой можно было взобраться только используя вбитые в нее огромные гвозди. Одно плохо: одного гвоздя не хватало, а заменить его мне было нечем.

Но умный в гору не пойдет — я и не пошел. По крайней мере, сейчас. А пошел вдоль подножия и пришел к большому страшному дереву.

Хотите верьте, хотите нет, — но когда дерево начало со мной говорить, я даже не удивился. Правда, в первую секунду я сгоряча подумал, что это снова червяки шутки шутят. Но потом смотрю: нет, и вправду дерево. Дай, думаю, спрошу, владеет ли оно магией.

— Не слишком сильной. Так, несколько слов, — отвечает дерево.

— Да ладно, — говорю, — сойдет. Скажи-ка мне эти слова.

— Видишь розовое пятно на моем стволе. Убери его, и я поведаю тебе волшебные слова.

И тут я понял, что это то самое дерево, которое вот уже не первый день безуспешно пытается срубить дровосек. И даже пометил его краской, чтоб не перепутать. Растворитель у меня был с собой, и через пару минут пятна не стало.

Правда, слова, которые сказало мне это дерево, мало походили на магические. «Абракадабра» и что-то там еще такое. Особенно меня возмутило слово «сосиски» — да я таких заклинаний и сам десятки знаю…

В общем, разозлился я, что эта колода обманула меня. И вспомнил о топоре. Кажется, самое время заняться его изготовлением.

Кузнец справился с работой за четверть часа и даже денег не взял. А уж как дровосек был доволен — мне вам не описать. Чуть не прыгал от радости. И сразу же, как я и надеялся, побежал его опробовать. А я вошел в его хижину.

Нет, ничего особенного я там не позаимствовал, хотя и мог бы — зря что ли я столько возился с этим милритом? Так, только одну полезную штучку, да кусок никому не нужного красного дерева.

Никому не нужного? Постойте, это ведь как раз любимое лакомство древесных червей. И тут мне пришла в голову еще одна мысль: как справиться с досками в замке, где томился поросенок.

Все сработало так, как я и планировал. Одно плохо — на нижних этажах не оказалось ничего особенно интересного. Вот разве что только саркофаг в подвале. Саркофаг, откуда вылезла ВЕЛИКАЯ И УЖАСНАЯ МУМИЯ!

Не буду рассказывать вам о том, как я отважно принял бой, как несколько часов длилось сражение, и в конце концов я победил. Пусть об этом расскажут другие. Но в итоге у меня был в руках Магический посох. Тот самый посох, который искали волшебники. И я понял, что они прекрасно знали, где он лежит — просто им не хватало смекалки, чтобы пробраться в замок, и смелости сразиться с мумией.

Широко расправив плечи и гордо подняв голову, я появился перед волшебниками. Увидев у меня в руках столь славный трофей, они с перепугу тут же провозгласили волшебником и меня. Заодно я решил задать им парочку вопросов. Ну, например:

— Кстати, кто такой Сордид?

— Могущественный волшебник, изгнанный из Круга за нарушение правил.

— И какое же правило он нарушил?

— Особенно хорошо мы помним, как он нарушил сто тридцать седьмое правило, но тебе лучше даже не знать, в чем оно состоит.

— А он сейчас далеко?

— Думаем, что нет. И поэтому особенно рады, что у нас теперь есть посох, и мы можем подобру-поздорову убраться отсюда.

Напоследок эти трусы дали мне «Бумажник юного чародея», в который была понапихана куча всякой дребедени. Но это было уже не важно.

Потому что теперь я чувствовал, что созрел, чтобы дать бой ведьме и победить ее. Скажу вам честно, после мумии это была уже сущая ерунда. Струсив, ведьма предложила сыграть в неизвестную мне игру, поставив на кон свое любимое помело. Я был уверен в победе, и отважно поставил на кон свою жизнь. Старуха задрожала.

Конечно же, я выиграл — разве могло быть иначе. И только когда проклятая карга обернулась драконом, я решил, что двух драконов в день, пожалуй, многовато и гордо покинул ее дом (разумеется, прихватив с собой помело).

Кстати, теперь у меня был недостающий гвоздик, чтобы взобраться по скале. Помните, неподалеку от дерева?

Наверху путь охранял снеговик, твердо решивший не пускать меня дальше. Пришлось нахала растопить. Дорога к башне Сордида была открыта.

Сама башня возвышалась на фоне багрово-красных небес, устремившись в небо и как бы желая бросить ему вызов. Путь был надежно защищен от непрошенных гостей, но я преодолел все преграды и оказался перед порогом.

Итак, я стоял на самом краю мира, перед башней Сордида и не знал, как в нее войти. Не правда ли, это был крайний случай. Выпив жидкость из пузырька, я почувствовал, что стремительно уменьшаюсь в размерах, но было уже поздно. Неведомо откуда появилась моя собственная собачка, пронесла меня внутрь и бросила в саду.

Вернее, это я сейчас понимаю, что попал в сад. А тогда мне казалось, что я оказался в непроходимых джунглях. Вокруг вздымались деревья-великаны, а передо мной брала начало река, которую во что бы то ни стало надо было пересечь. И вновь смекалка пришла ко мне на помощь.

Я до сих пор не люблю вспоминать о приключениях, последовавших до тех пор, пока я вновь не стал большим. Не буду рассказывать о них и вам.

Достаточно того, что я вновь вошел в башню, сразился с голодным сундуком и стал подниматься наверх.

Башня была полна чудес. И только там мне стало понятно, как Сордид умудрялся справляться со всеми этими героями и магами, которые непрерывным потоком шли к его жилищу. Все дело в том, что он владел незаменимой волшебной палочкой, с помощью которой он мог любого превратить в камень. Очевидно, такая судьба постигла и Калипсо.

Но теперь палочка была у меня в руках, и я знал, что уничтожить ее можно только забросив в Огненные ямы Рондора. Путь туда лежал через телепорт, но как им пользоваться я не знал.

Однако совсем рядом с телепортом Сордид поместил двух стражей — двух демонов, которые согласились открыть мне принцип его действия, если я помогу им вернуться обратно в ад. Для этого требовалось совершить сложнейший магический обряд и, помимо этого, еще и знать их имена. Кстати, если вам это что-нибудь даст, их зовут Белчграббит и Сногфондл.

Все остальное я до сих пор помню как во сне. Огненные ямы Рондора оказались местом, куда пускали только с экскурсиями и согласно купленным билетам. Непросто было проникнуть туда, еще более непросто сразиться с Сордидом и обратить его в камень. И уж совсем непросто уничтожить волшебную палочку.

И только когда все было позади и я знал, что вот-вот все статуи вновь обретут плоть и кровь, что вот-вот Калипсо будет свободен, я понял, что сейчас оживет и сам Сордид. Так и произошло. И лишь вмешательство Калипсо спасло меня, когда я был всего лишь на волосок от смерти.

Вот так и закончилась эта история. Закончились битвы, из которых я вышел победителем, выполнив свою миссию. Только вот Толкина на ночь я теперь не читаю. Сам не знаю почему…

Content

Браславский Дмитрий
СИМОН-МАГ