Джеймс Мур

Хищник: Охотники и жертвы

James A. Moore

The Predatortm: Hunters and Hunted. The Official Movie Prequel

© 2018 Twentieth Century Fox Film Corporation. All Rights Reserved

* * *

Этот роман посвящается Стиву Саффелю за его изумительное терпение, Тессе за любовь и Тони Тремблаю за дружбу. Спасибо вам всем!

1

Центральноамериканская жара душила. Влажность стояла такая, словно они работали в сауне. Но они бывали и в худших условиях. Это все часть подготовки.

Никто из Жнецов не моргал. Никогда. Никогда, если дело доходило до боя. Никогда, если дело касалось выполнения своего долга. Они были круты, они были опасны, и они об этом знали.

Официально их не существовало. Жнецы не фигурировали ни в одних документах, особенно в военных. Так было нужно, поскольку, официально, их целей тоже не существовало. Военные лишь недоуменно хмурились при упоминании идеи охоты на внеземные формы жизни.

Они тренировались вместе уже несколько месяцев, с того самого дня генерал Вудхёрст и Роджер Эллиотт из ЦРУ, человек, непосредственно отвечавший за их особые тренировки, лично отобрали их для участия в проекте. Они превратились в настолько слаженный механизм, насколько Эрик Томлин вообще мог надеяться. Никто и не думал сомневаться в своих приказах. Во время этого задания их цели были явно земного происхождения – свыше десятка людей, возможно даже все двадцать, с серьезным снаряжением и слишком большим количеством связей в наркобизнесе. Мишени может и не столь экзотичные, как те, к которым их готовили, зато эти «импортеры» помогут Жнецам выработать все детали командного взаимодействия.

Так вот они и оказались посреди нигде, десантировавшись в самый темный ночной час. Вокруг не было уличных огней. Проклятье, и дорога-то тут была всего одна, и притом не шибко отличалась от обычной тропинки. Тяжелая листва была пропитана влагой, повсюду сновали насекомые. Их шансы на обнаружение целиком и полностью зависели от того, есть ли у их целей собаки. Потому что продвинутого снаряжения, которое позволило бы засечь приближающегося противника, у этих ребят точно не было.

Никто не лаял. Собак у них тоже не было.

Неплохо.

– Итак, парни, пора выполнить свой гражданский долг, – произнес Томлин, и с этими словами все приступили к работе.

Беззвучно ступая, они все ближе и ближе продвигались к своей цели – ангару из гофрированного железа. Собранные ими разведданные указывали на то, что все цели будут внутри. Двери были открыты, но изнутри сочился только слабый, тусклый свет.

Рядом с Томлином шел Хайд. Эрик еще не встречал более хладнокровного в бою человека. Вместо огнестрела Хайд был вооружен двумя очень длинными ножами. Он двинулся вперед всех, выполняя функции разведчика, готовый устранить любого, кого он встретит. Хайд специализировался на мокрухе. Да что там, если верить нескольким парням, Хайд просто наслаждался убийством. Не важно. До тех пор, пока он хорошо справляется со своей работой – а он справлялся, – Томлина все устраивало.

Остальные бойцы затаились в подлеске. Все были готовы действовать, но, как и Томлин, парни ждали сигнала от Хайда.

Затем начался дождь. Три крупные теплые капли растеклись по шлему Томлина, а затем разверзлись хляби небесные, и вниз обрушилось гигантское количество воды. Никакого переходного момента не было. Вот только что стояла тишина, а в следующий миг Жнецы уже оказались во власти дождя и ветра. Хорошо. Внезапный рев стихии поможет замаскировать их присутствие.

Спустя всего несколько секунд после начала ливня они увидели сигнал Хайда. Выскользнув из теней, они быстро и бесшумно устремились к открытым дверям ангара. Заняв позиции по обе стороны от входа, солдаты не увидели никого, по крайней мере, пока. Затем они проскользнули внутрь. Внутри длинными ровными рядами красовались уложенные на паллеты штабели коробок. Томлин приказал Жнецам разбиться на три группы. Солдаты выполнили приказ без единого звука. Два бойца, кутаясь в тенях, двинулись в каждом направлении. Никогда не угадаешь, откуда появится компания.

Прямо перед собой Томлин заметил тень, выбивающуюся из царящей внутри ангара сумеречной тьмы. Внутри было освещение, но оно лишь озаряло силуэты проходов, проложенных между вздымающимися вверх островками коробок с припасами и готовым продуктом. Этой тенью был Хайд, и он продвигался вперед. Боец сделал три шага, затем предостерегающе вскинул руку и нырнул в очередной бассейн тьмы за мгновение до того, как в поле зрения показались двое мужчин в джинсах и черных футболках.

Шагов слышно не было. «Должно быть, у их ботинок полиуретановая подошва», – подумал Томлин. Он напрягся, готовясь к схватке, если до нее дойдет, но он мог и не напрягаться так. Хайд сзади подошел вплотную к человеку слева и утащил его во тьму прямо в тот момент, как его спутник, поглядывая в другую сторону, принялся что-то говорить.

Ни одно движение не выдало исчезновение первого наркоторговца. Не дождавшись ответа, его спутник остановился и озадаченно, но пока без настороженности во взгляде, огляделся по сторонам. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут из темноты снова возник Хайд, зажал своей жертве рот рукой и одним плавным движением перерезал горло, заставив замолчать навсегда.

Подхватив тело, прежде чем оно рухнуло вниз, Хайд беззвучно уложил труп на пол и потащил в темноту.

А затем все пошло наперекосяк.

Еще один член наркокартеля возник из темноты и запнулся о Хайда, волочившего труп по бетонному полу. Прежде чем кто-либо успел среагировать, парень издал удивленный вопль, и секунду спустя из темноты донеслись новые голоса.

Не было ни сигналов тревоги, ни криков сирены. Просто в один момент несколько вооруженных автоматами мужчин, желавших, чтобы их бизнес оставили в покое, собрались вместе и отправились на поиски врага. Но их движения были неуклюжими и неорганизованными, в них прослеживались нотки паники. По сравнению со Жнецами наркоторговцы были жалкими любителями. Однако недостаток подготовки они сполна компенсировали огневой мощью.

Хуже того, совершенно неожиданно их оказалось больше двадцати.

Но даже так они не шли ни в какое сравнение со Жнецами. Противник рассеялся по всем направлениям. Всякий раз, как очередной наркоторговец паниковал и начинал стрелять по теням, по помещению эхом разносился громкий треск автоматического выстрела. Ангар же озарялся слепящим светом, делавшим темноту еще темнее.

Трое бандитов поравнялись с укрытием Томлина. Три прицельных выстрела из «Беретты М9» стандартного образца уложили все троицу прежде, чем кто-либо успел пикнуть.

Время от времени стрельба сопровождалась криками. Прежде чем Жнецы закончили, количество тел перевалило за тридцать. На зачистку помещения у них ушло меньше пяти минут. Стоило в ангаре снова воцариться тишине, Томлин приказал своим людям обыскать помещение до конца, пользуясь заранее установленными маршрутами. Как только они убедились, что уцелевших не осталось, Стрэнд приступил к работе.

Томлин быстро прошел мимо лаборатории и обнаружил центральный офис в точности там, где пророчила разведка. Ни один из ящиков не был заперт, поэтому Эрик быстро нашел искомое, упаковал и ретировался обратно. Пробегая назад мимо рядов стоящих друг на друге ящиков, Томлин знаком приказал остальным следовать за ним, и вся группа устремилась обратно в джунгли.

Спустя четыре минуты после того, как последнее тело упало на бетонный пол, а все разведданные были собраны, ангар взлетел на воздух в оглушающей вспышке пламени.

Жнецы покинули местность, не теряя времени. Не зная, не спугнул ли взрыв какие-нибудь патрули, бойцы беззвучно продвигались через подлесок. Дождь немного ослаб, но по-прежнему лило как из ведра. Несмотря на высокотехнологичную начинку шлема, Томлин все равно не мог различить впереди больше двух бойцов. Но он знал, что все его люди там.

Заранее назначенное место сбора было уже близко, и они все еще не встретили никакого сопротивления. Даже если в округе и были какие-то патрули, они, скорее всего, удрали куда подальше, как только ангар взлетел на воздух, словно праздничный фейерверк на День независимости.

* * *

Обратный полет прошел без сучка и задоринки, но никто из Жнецов не обратил на это особого внимания. Им хватало и других забот помимо турбулентности.

Томлин принялся сортировать свое снаряжение и разглядывать салон самолета. Жнецы не носили знаков отличия. Это было частью их природы, частью их работы. На время этой миссии их сдали в аренду ЦРУ, что, учитывая скрытный характер деятельности отряда, казалось совершенно логичным.

– Ты с нами, Томлин? – по его шлему постучали, а в мысли Эрика прорвался голос Девона Хилла. Томлин покосился на своего зама.

– А где еще мне быть? – с улыбкой спросил он.

Хилл вернул улыбку, хотя в ней не было ни грамма тепла.

– На Марсе? Проклятье, я не знаю. Ты скажи мне. – Хилл был крупным мужчиной. Его темно-коричневое тело закалили упорные, тяжелые тренировки. Этот человек был способен пробежать пятнадцать миль в полной выкладке и даже не вспотеть. Как и все Жнецы, он очень серьезно относился к своему образу жизни. Хилл наградил Томлина ястребиным взглядом, и командир отряда на своей шкуре понял, что чувствуют кролики. Затем зам вернулся к своему собственному снаряжению.

Томлин знал, что бывший «морской котик» Хилл сам хотел стать командиром. Не потому, что сомневался в способностях Эрика, а потому что был попросту одержим желанием стать лучшим из лучших. Для Хилла командирская должность была доказательством того, что он преуспел в своем стремлении. Ничего личного.

Вот только Томлин по-прежнему чувствовал себя жертвой.

– Засек кое-какой треп, – сообщил Орологас, – похоже, Вудхёрст вернулся. Интересно, мы еще не стали безработными?

– Узнаем, когда вернемся, – ответил Томлин, пожав плечами. – Не вижу смысла беспокоиться об этом сейчас.

По правде говоря, ему не было до этого никакого дела. Генерал Вудхёрст руководил Жнецами и заправлял всем проектом «Звездочёт». Слухи о бюджетных сокращениях, полном закрытии проекта или о других вещах, которые могли пойти не так, ходили с самого первого дня. До сих пор ничего подобного не произошло, и Томлин стал попросту пропускать все эти разговоры мимо ушей.

Они все еще были в деле, потому что Вудхёрст был умен. Он умел находить способы выполнить нужную работу, наподобие той миссии, которую Жнецы только что завершили, причем весьма успешно. Официально их не было в Центральной Америке. Официально они не уничтожали наркокартель, члены которого придумывали новые, более изощренные способы подсадить глупеньких детишек из колледжа на тяжелые наркотики. Официально Жнецов вообще не существовало, и все же они только что побывали в Никарагуа, устранили целую толпу противников и уничтожили одну из наиболее активных лабораторий, разрабатывающих новейшую разновидность синтетического кокаина.

Уложив снаряжение должным образом, Томлин занял свободное место и оглядел свою команду. В комплекте к Хиллу, которого перевели в Жнецы из «морских котиков», шел Элмор Стрэнд, бесспорно самый напряженный человек из всех, кого когда-либо встречал Томлин. По сравнению со Стрэндом Хилл был расслаблен словно растаман.

Стрэнд специализировался на взрывчатке. Он мог собрать бомбу. Мог обезвредить. Скорее всего, он бы и ядерную боеголовку собрал и разобрал на коленке, но у него не было на то причины… пока что. Холоднее айсберга зимой, и в то же время Томлин никогда не встречал никого более эффективного. Но когда наступало время расслабиться, Стрэнд становился капризным. Мог ввязаться в драку по пустякам. Возможно, эти две характеристики были как-то связаны. Человек справлялся с давлением столько, сколько требовалось, но затем ему необходимо было спустить пар.

Специалист по взрывчатке всегда был гладко выбрит, включая голову. Хотя он был ниже и тоньше остальных членов команды, Стрэнд пахал наравне со всеми, был искусен в рукопашном бою и отлично стрелял. И в то же время Хилл выразился поразительно точно: у этого человека были мертвые глаза.

Но каким бы пугающим не казался Стрэнд, Джермейн Хайд был еще хуже. Работа под прикрытием требует мокрухи, и Хайд был их специалистом по мокрому делу. Были случаи, когда его забрасывали на точку раньше всей остальной команды, и к тому моменту, когда остальные добирались до цели, Хайд уже справлялся со всей работой в одиночку. Он не только достиг совершенства в беззвучном убийстве, он еще и наслаждался процессом – слишком сильно для спокойствия Томлина.

Хайд отличался высоким ростом и худощавостью, его мускулы были туго натянуты, а кожа чиста, как при рождении. У большинства членов группы были те или иные татуировки, а вот Хайду совершенно не нравилась сама концепция. Хотя, возможно, дело было в другом: Томлин еще никогда не встречал человека с более темным цветом кожи. А если и были люди, которые говорили меньше Хайда, то их Томлин тоже не встречал. Хайд отвечал на вопросы и иногда даже шутил, но в основном он подавал голос только в том случае, когда нужно было подтвердить приказ.

На противоположном конце спектра был Кайл Пулвер. Кожа Пулвера была веснушчатым беспорядком – она не загорала, а сразу сгорала, и когда она сгорала, веснушки выступали на ней подобно шрамам. У Пулвера была беспечная улыбка, он практически безостановочно шутил, но только когда дело было сделано. И никогда не подшучивал над другими членами команды. Такого не случалось. Люди, подобные Жнецам, могли рассмеяться при виде занявшегося фейерверка или могли положить несколько человек, просто чтобы определить, с какой стороны стреляют.

Пулвер закончил со своим снаряжением и теперь тасовал карты с легкостью, которой бы позавидовали большинство крупье из Вегаса. Он взглянул на Томлина и кивнул. Другого подтверждения командир не дождался. С точки зрения Кайла Пулвера миссия заканчивалась только тогда, когда они возвращались на базу. В этом все Жнецы были с ним согласны.

Дмитрий Орологас был их специалистом по связи. Он говорил на столь многих языках, что невозможно сосчитать, и обладал навыками, позволяющими с легкостью перебрать радио. Орологас стригся коротко, а лицо его покрывала щетина, которая, казалось, отрастала сразу же после того, как он ее сбривал. Широкие черты лица связиста обычно хранили совершенно нейтральное выражение, а наиболее счастливым он выглядел в моменты, когда переводил с одного языка на другой.

Томлин в университете запорол испанский и никогда к нему не возвращался, так что он был рад, что рядом всегда был кто-то, кому действительно нравилось знать, кто что говорит в каждый отдельно взятый момент времени.

Где-то среди всей документации проекта «Звездочёт» хранился звуковой файл, на котором была, предположительно, записана речь пришельца, говорившего на инопланетном языке. Томлин слышал эту запись и не услышал ничего кроме бульканья и каких-то щелчков. Орологас тоже слышал эту запись, и она сводила его с ума. Он постоянно пытался перевести ее во что-то осмысленное, но пока что успеха не добился.

Орологас любил поговорить, но ненавидел пустой треп. Еще он был отличным поваром и приличным полевым медиком. В данный момент он общался с Эдвардом Кингом, штатным медиком отряда. Но Кинг был не просто медиком, а военно-полевым хирургом. А еще Кинг был солдатом, который выполнял приказы не хуже всех остальных. Судя по доносящимся обрывкам разговора, Орологас помогал Кингу учить второй язык. Томлин был почти уверен, что это французский, но не собирался уточнять.

Последним членом команды был Стив Берк. Он сидел в своем кресле, чинно пристегнувшись, словно добропорядочный, часто летающий пассажир. Как и Пулвер, он специализировался в тяжелой артиллерии, а также отвечал за безопасность всего отряда.

Хилл огляделся по сторонам и оскалился, потерев плечо. Он одолел человека, весившего килограммов на пятьдесят тяжелее его, и одолел без вопросов, но в процессе потянул несколько мускулов.

– Я знаю, что это планировалось как хорошая тренировка, – прорычал он достаточно громко, чтобы его можно было различить за гулом двигателей, – чтобы подготовить нас к тому, для чего нас наняли. Но лично мне кажется, что кучка сраных торговцев наркотиками, да к тому же весьма неумелых, не тянет на серьезный вызов.

– Ну, это лучше, чем видеоигры, – ответил Томлин.

Хилл фыркнул, а затем улыбнулся. Первые четыре месяца их подготовки состояли как раз из игр в виртуальной реальности. Это было забавно, Жнецы научились пользоваться несколькими новыми разновидностями оружия и познакомились с широким перечнем вариантов местности и сценариев ведения боя, причем не все из них разворачивались на поверхности Земли. Но эти тренировки практически никак не сказались на их физических рефлексах и способности работать в команде.

И хотя Томлин был рад тому, что миссия закончилась успешно, он не особо любил спецоперации. Эрик подписывался вовсе не на это, однако же, он видел преимущества своей «аренды» в ЦРУ и других организациях. Жнецы отлично справлялись с работой – продуктивной, выгодной работой, – и учились действовать слаженной командой. Ну и в качестве бонуса они остановили нескольких ублюдков, планировавших поставлять свою отраву в Штаты. У Томлина был младший брат и две сестрички. Если он мог позаботиться о том, чтобы они не вляпались в подобное дерьмо, тем лучше.

– Я всего лишь говорю, что предпочел бы встретиться с кем-то, кто заставил бы нас попотеть, – без оттенка сарказма в голосе произнес Хилл, – и заняться тем, ради чего нас выбрали.

– Аналогично, – кивнул Томлин. Несколько других членов команды повторили его жест.

Погода снаружи становилась все хуже. Их транспорт дернулся, а затем рухнул вниз на пару сотен метров. Те, кто был пристегнут, просто расслабились и наслаждались аттракционом. Те, кто не был, схватились за ближайший поручень и постарались переждать турбулентность. Кто-то хмыкнул, но настоящего беспокойства ни один не проявил.

Они приближались к южной Джорджии, где местность была равнинной, влажной и жаркой. Согласно приложению в телефоне, снаружи было тридцать семь по Цельсию, влажность сто процентов. Согласно этому же приложению, температура снаружи ощущалась как сорок три по Цельсию – норма для конца лета. По сравнению с тем местом, из которого они только вернулись, тут было мило и прохладно.

База лежала прямо перед ними, прилепившись вплотную к плотине гидроэлектростанции, вдали от крупных городских центров. Немногие распознали бы в этом строении военную базу. Идеальное место для отряда, которого не существовало.

– Мы дома, парни, – произнес Томлин.

Джермейн Хайд взглянул на него и кивнул. Боец ничего не произнес, но на лице его на мгновение промелькнула улыбка. У Хайда была прекрасная улыбка, которой он почти не пользовался. Некоторые вещи просто не предназначались для частого явления миру.

Было почти восемь часов утра. День только начинался.

2

Вудхёрст посмотрел на свое отражение. Все было в порядке: форма выглажена и накрахмалена, волосы уложены, а остальное не имело значения.

Однако последняя поездка в Вашингтон прошла не по плану, и, несмотря на все усилия, он так и не смог разжать челюсти.

Когда он вышел из своих апартаментов, Папаша уже ждал его.

Роджер Эллиотт не был военным – уже не был. Он не был военным уже долгое время, но Вудхёрста это вполне устраивало. Цэрэушник был одет в черные брюки и черную рубашку. Его волосы были слишком длинными, на лице отросла многодневная щетина. Несмотря на это, у мужчин было достаточно много общего, чтобы они отлично работали вместе.

Задачей Вудхёрста было определение, а по возможности и поимка пришельца. Существа, рожденного на другой планете. Для осуществления этой цели у него была подобрана специальная команда бойцов. Жнецы были одним из самых подготовленных подразделений в мире, они были способны ударить быстро и безжалостно. Они могли отправиться на неизведанную территорию, разбить лагерь, определить и вывезти свою цель – и все это в пределах нескольких часов. Он знал это наверняка, поскольку Жнецы уже участвовали в нескольких операциях на территориях нескольких стран и отлично себя зарекомендовали. Компьютерные симуляции только подтверждали эти факты.

И как бы Вудхёрсту не хотелось поставить их навыки себе в заслуги, генерал знал, что за них нужно благодарить не его. Да, он присматривал за всем проектом, но непосредственно тренировками заведовал человек из ЦРУ. Папаша Эллиотт был достаточно стар, чтобы задуматься о пенсии, но генерал понимал: при его жизни подобного не произойдет. Вудхёрст и сам был одержим своей работой, но по сравнению с Эллиоттом порой чувствовал себя бездельником.

А еще Эллиотт был четко сфокусирован на одной-единственной цели. Больше всего в жизни он хотел найти, поймать, допросить или же порезать на кусочки и препарировать инопланетянина. Он жаждал этого словно хищник, истосковавшийся по свежему мясу, поскольку, в отличие от всех остальных обитателей базы «Звездочёт», он действительно сталкивался с существом с другой планеты.

Согласно докладам, Папаша Эллиотт повстречал инопланетянина в Юго-Восточной Азии. Доступ ко всем деталям этого инцидента был ограничен, но у Вудхёрста были все необходимые права доступа, так что он изучил все файлы. С чем бы ни столкнулись Эллиотт и его люди во время Вьетнамской войны, это существо было крупнее человека, обладало продвинутой маскировочной технологией и перебило большинство его бойцов прежде, чем бесследно исчезнуть.

В докладе содержались три зернистых фотографии корабля, на одной из которых виднелось несколько человеческих тел разной степени расчлененности. Согласно докладу Эллиотта, они были «освежеваны и разделаны словно косуля в охотничий сезон», и его описание было предельно точным. Вудхёрст не знал, существовали ли какие-либо другие доказательства, но рассказы, которые он слышал время от времени, практически не оставляли в этом сомнений.

Эллиотт не знал, почему ему сохранили жизнь. Этот факт преследовал его точно так же, как воспоминания о резне преследуют уцелевших. Папаша заведовал во Вьетнаме секретными операциями, и хотя некоторые отмахивались от его заявлений, Эллиотт остался в ЦРУ и по-прежнему чисто технически оставался частью Агентства, пусть в эти дни он и находился «в постоянной аренде» у Вудхёрста и проекта «Звездочёт».

Его одержимость пережитым, его желание узнать все возможное о контакте с инопланетным разумом, и его многолетний опыт в мокрухе и тайных операциях делали Папашу бесценным активом.

И пока что агент еще ни разу не подвел Вудхёрста.

Когда дверь открылась, Эллиотт кивнул. Вудхёрст кивнул в ответ и пошел по коридору, а его друг пристроился рядом.

– Ты не выглядишь счастливым.

– Нечему радоваться, – ответил Вудхёрст.

– Они опять урезали бюджет?

Генерал фыркнул.

– Если они попытаются резать чуть глубже, то наткнутся на кость.

Эллиотт кивнул:

– Нам нужны доказательства.

– Сложно найти доказательства без полноценного контакта, не так ли? – спросил Вудхёрст. – Единственному физическому доказательству, что у нас есть, уже несколько десятков лет, да и то крохоборы сочли его «неубедительным». Прошло уже много лет, а мы все еще ждем.

– Со времен Лос-Анджелеса ничего нового.

Вудхёрст кивнул. Это было все, что он мог предложить.

– Куча слухов, но это все та же старая песня. Если инопланетяне и посещают нашу планету, они не выдают своего присутствия. А нам нужно найти какие-то доказательства, иначе эти засранцы придумают другие способы потратить деньги.

Эллиотт скорчил гримасу:

– Им должно быть достаточно имеющихся доказательств.

– У политиков очень короткая память, для реализации собственных целей они видят везде то, что хотят увидеть, – возразил Вудхёрст. – Они говорят, что этим доказательствам уже десятки лет. А без доказательств слухи ничего не стоят. – Генерал пожал плечами. – В их словах есть логика. Отсутствие новых улик за двадцать лет заставляет задуматься, что это была случайная встреча. Все, что не попало в архивные документы, с тем же успехом могло вообще не происходить.

– Может, мы сумеем сохранить дополнительное финансирование от Агентства? Когда мы одалживаем кому-то Жнецов, нам платят за предоставляемые услуги.

– Это единственная причина, по которой нас еще не закрыли, – прорычал Вудхёрст и тряхнул головой, – мы зарекомендовали себя полезными. Но если положение дел скоро не изменится, они заберут у нас Жнецов и прикроют лавочку.

– Во времена, когда это все называлось «Программой по поиску инопланетных форм жизни», с финансированием проблем не было никогда, – Эллиотт покачал головой. – Проклятая политика. Ненавижу это дерьмо.

– Мы все ненавидим. Проблема в том, что в наши дни развелось слишком много разных подкомитетов и наблюдательных групп. Запихивать проекты подобного масштаба под микроскоп и говорить, что мы занимаемся «научными исследованиями и разработками», нелегко. Не будь нам необходима отдельная база и несколько транспортных средств, все оказалось бы проще.

– Проблема в том, что Агентство тоже не упрощает нашу жизнь, – цэрэушник пожал плечами и покачал головой. – Я хочу сказать, это хорошо, что мы можем одалживать парней и помогать им, плюс к нашей репутации, но этого недостаточно. А управляют всем уже не те же люди, что раньше. Никто больше не хочет играть вместе по правилам.

Вудхёрст кивнул:

– Нынешней администрации не нравится, когда люди играют вместе по правилам. Теперь мы играем в «отвлечение и замешательство», цель игры – выбить своих противников из равновесия.

Это было еще слабо сказано, и оба мужчины знали об этом. Исполнительная власть и все ее многочисленные ответвления любили играть в игру под названием «искажение и запутывание». Если бы кто-нибудь на самом верху пронюхал о существовании проекта «Звездочёт», они бы, скорее всего, приказали немедленно закрыть программу.

Похоже, Эллиотт снова прочел мысли генерала.

– Трэгер считает, что нашел выход из положения, – произнес Папаша.

– И какой же?

– Если мы сможем выбить чуточку больше финансирования и, быть может, сделаем несколько небольших уступок, разумеется, из тех, что не повлияют на национальную безопасность, то он считает, что мы можем получить необходимую поддержку из частного сектора.

Вудхёрст остановился и уставился на собеседника.

– Что, прости?

Эллиотт поднял руку, отмахиваясь от гнева генерала.

– Я не сказал, что согласен с ним, просто говорю, что есть такое предложение, – начал оправдываться он. – Если нынешняя администрация хочет лечь в постель с большими корпорациями и остаться там, а мы можем предположить, что именно этого они и хотят, то тогда приватизация «Звездочёта» может стать выходом из положения. Хотя бы частичная.

Вудхёрст нахмурился.

– Мы здесь работаем с самыми современными материалами, Папаша, и ты это знаешь, – произнес он. – Мне не очень нравится мысль о том, что военные технологии могут разойтись по миру благодаря действиям парочки торговцев оружием с правильной политической позицией.

– Никому не нравится, – Эллиотт покачал головой, – да Уилл и не об этом говорит. Он считает, что если правильно все провернуть, то часть наших технологий, а также все наши открытия, могут пригодиться медицинским компаниям. – Мужчина вздохнул. – Мы сейчас говорим о новых способах латания шкуры, а не о том, как продать новую маскировочную технологию китайцам.

Вудхёрст продолжал хмуриться, но в уме генерал уже просчитывал возможности. С его точки зрения, новые медицинские технологии были приемлемой альтернативой. Нужда в починке сломанных тел существовала всегда. Однако были и другие варианты, наподобие сжатия данных. До того как ПИФЖ рассекретил часть своих находок, не было никаких CD или DVD. Он не вникал в технические детали, но ходили слухи – и только слухи – что на дальних радиочастотах были замечены и идентифицированы посланные инопланетянами сигналы.

Пока к делу не привлекли ребят из Массачусетского технологического института, никто даже не понимал, что информация была сжата, а затем они нашли способ повторить процесс. Это были гражданские, студенты, не обладающие доступом к подобным потенциально опасным данным.

Вудхёрст потряс головой. Никаких доказательств. Одни слухи. Отчасти это и было причиной, по которой его не особо вдохновляла идея приватизации любой части их работы. Если не та техника попадет не в те руки не в той стране, быть беде.

– Что-то я не уверен, Папаша.

– Опять вспомнил эту тему с CD и DVD?

– Знаю, они сказали, что самостоятельно сделали это открытие, – ответил Вудхёрст, – но мне все равно это не нравится. Что, если еще кто-то кроме нас наложит руки на двигательные установки с захваченного корабля? Что, если кто-то сможет приспособить корабль для космических путешествий?

– А что, если бы «Локхид Мартин» получил контракт на разработку военных самолетов с системой вертикального взлета и посадки, которые были бы способны покидать атмосферу и приземляться на территории Китая и России? А что, если бы ни у кого кроме нас не было доступа к двигателям? – Эллиотт пожал плечами. – Пока что это все спекуляции, но Уилл вполне мог что-то придумать. На мой взгляд, нам не стоит списывать эту возможность со счетов на тот случай, если больше ничего хорошего нам не подвернется. И давайте будем честны, генерал: в последнее время нам не подворачивается ничего хорошего.

Но Вудхёрст по-прежнему сомневался.

– Ничто не проходит через подкомитеты быстрее возможности заработать, – настаивал Эллиотт, – ты это знаешь, я это знаю, половина Вашингтона это знает.

С этим Вудхёрст поспорить не мог.

– Я подумаю об этом, – пообещал он и взглянул на своего друга, – а ты попробуй по возможности организовать что-нибудь для нас с Трэгером прежде, чем я вернусь обратно на север.

– Сделаю, – ответил Эллиотт. – Сейчас стоит жара. Возможно, нам повезет.

Генерал знал, что имел в виду его друг. Согласно тем ограниченным данным, что были в их распоряжении, пришельцы, по всей видимости, предпочитали жаркую погоду. Он не знал, было ли это необходимостью, основанной на их физиологии, или же они просто любили теплый климат. Однако, если данные были верны, сейчас на улице стояла идеальная погодка.

– Сейчас одно из самых жарких лет в истории, и у нас, и везде, – произнес он, – но я бы не стал затаивать дыхание. Мы же имеем дело не с перелетными птицами, которые прилетают каждый раз со сменой времен года.

Эллиотт покачал головой:

– Нет, но я думаю, что нас ждет прорыв.

Генерал хохотнул и наградил друга изумленным взглядом.

– Ты отправил Господу ту служебку вместо меня?

– В точку.

Вудхёрст глянул на часы:

– Слушай, у меня сейчас небольшая передышка. Крохоборы решили, что им нужны длинные выходные, так что они отправили меня домой, чтобы я вернулся обратно со статистикой и продолжил нашу вечеринку. Так что нам лучше приступить к делу. И, возможно, на этот раз тебе лучше отправиться в Вашингтон вместе со мной.

Эллиотт нахмурился.

– Пожалуй, сейчас не самый подходящий момент, генерал. Жнецы только что вернулись из Центральной Америки, так что время для разбора полетов. – На его лице промелькнула улыбка, которую мужчина тут же подавил. – Может, поехать с вами стоит Трэгеру?

Генерал кивнул. Не самая лучшая опция, но можно попробовать. Трэгер был хорошим бюрократом – способным, проницательным. И все же Вудхёрст никогда его особо не любил. Уилл Трэгер был слишком скользким.

Однако, это была отличная возможность обсудить идею помощи со стороны.

– Он хорошо умеет уговаривать людей, – признал Вудхёрст, – и я лишь хочу убедиться, что парень понимает, что поставлено на карту. Папаша, ты должен будешь четко ему это разъяснить.

– Считай, уже сделано, – Эллиотт отвернулся, и Вудхёрст подавил желание кивнуть. Разумеется, он знал, в чем проблема. Папаша держал себя под контролем. Он знал свои ограничения, и все же в Вашингтоне было несколько человек, которые с облегчением восприняли его командировку из Агентства, потому что у него была репутация.

Все очень просто: человек столкнулся с пришельцем и пережил это столкновение, но потерял в процессе кучу народа, и этот опыт оставил шрамы на его душе. Была парочка других уцелевших, с точно такими же последствиями от встречи с инопланетянином. Разница была в том, что их не было поблизости.

Сам Вудхёрст никогда не встречал пришельцев. Генерал надеялся, что однажды этот день настанет, но хотел бы, чтобы он настал при нужных обстоятельствах. У Эллиотта такой возможности не было. Описанное им существо было более двух метров в высоту и физически могло разорвать взрослого человека на части. Оно убило десяток человек посреди зоны военных действий, и сделало это настолько впечатляюще, что все свидетели резни уже никогда не станут прежними.

Хороших людей преследовали воспоминания о пережитом кошмаре, и все же надзорный комитет смотрел на доказательства и не видел ничего кроме цифр. Вот с какой проблемой столкнулся Вудхёрст. От одной мысли об этом ему хотелось закинуться парой сотен антацидов или дотянуться до хорошего пистолета. Вместо этого он сконцентрировался на своем друге.

– Ты выглядишь обеспокоенным, – произнес он, – что стряслось, Папаша?

– Все то же самое, ничего нового, – мужчина повернулся и пожал плечами. Он посмотрел Вудхёрсту прямо в глаза. – Просто погода, ты же знаешь. Влияет на мои нервы. Делает меня дерганым.

Генерал кивнул, и мужчины двинулись дальше. Глубокая изнуряющая жара и высокая влажность, похоже, являлись неотъемлемой частью нужного сценария, а для Папаши они всегда будут служить напоминанием.

Все свидетельства, которые они смогли найти, все данные, уходящие назад во времени, говорили о том, что какие-то существа охотились на людей именно в такую погоду. Большинство свидетельств были старыми слухами или семейными байками, передающимися из поколения в поколение, но Эллиотт и другие хорошо изучили предмет. Было несколько более свежих и, если честно, более подробных докладов. Свидетельства военных, ЦРУ и копов с улиц Лос-Анджелеса.

Доказательства, пусть и не в физической форме.

Разумеется, в этом и заключалась проблема. Им было нужно что-то основательное, что-то, что могло быть использовано военными в военных целях. Без подобных доказательств бюрократы теряли стимул и дальше финансировать дорогостоящий проект. Всего одно доказательство, одно прочное, осязаемое, узнаваемое доказательство, было способно все изменить. Однако какие бы существа не являлись на Землю в жаркие сезоны и не охотились на людей словно на дичь в заповеднике, они были крайне осторожны и не оставляли после себя следов. Они были настолько осторожны, что однажды уничтожили территорию размером с половину Манхэттена просто для того, чтобы прибраться за собой.

По крайней мере, так было сказано в рапортах.

«Как часто эти ублюдки прилетают сюда?» – поинтересовался Вудхёрст.

– Ну, будем надеяться, что на этот раз твои нервы заработают нам отметку на радаре, – произнес он, криво ухмыльнувшись. – Все будет лучше, чем ничего, если ты понимаешь, о чем я.

– Я понимаю, – кивнул Эллиотт, – и продолжаю надеяться.

– У нас есть команда. Не хватает только цели. – Вудхёрст остановился перед дверью своего офиса. – Не то, чтобы я не ценил все, что ты делаешь, но было бы неплохо, если бы мы перестали одалживать наших мальчиков твоим боссам. Рано или поздно кому-то может повезти, и он выведет одного из наших из строя. И мне не очень нравится эта идея.

– Ты придешь на разбор полетов?

– Приду, только сперва разберусь с бумажками. Нет покоя нечестивым. – Вудхёрст улыбнулся, и на этот раз это была теплая, искренняя улыбка. Эллиотт ему нравился. Цэрэушник был ценным активом и хорошим компаньоном. И он зверски играл в шахматы.

– Я подготовлю их для тебя, генерал.

– Премного благодарен.

3

Солнце взошло. Облака немного рассеивали свет, но ничего не могли поделать с жарой. Вокруг него сновало с десяток различных насекомых, но они не представляли проблем. В рамках своей стандартной подготовки он сделал себе прививки против любых инфекций, которые могла переносить местная мошкара.

Деревья вокруг были покрыты мхом, и их кора выше линии воды напиталась влагой. Это была одна из тех областей, где океанские приливы значительно меняли уровень воды. Ну, или здесь только что закончился сезон дождей.

Это не имело значения.

День созрел и был полон обещаний, а он прибыл сюда ради охоты.

Он проделал очень долгий путь, чтобы попасть сюда, все запланировал и подготовился. Учел непредвиденные обстоятельства и запасные варианты. У него было оружие. Были карты. Инструменты для разделки добычи и подготовки ее к показу в качестве трофея.

У него было время. У него было все, что нужно для успешной охоты.

Разумеется, другие считали так и раньше, а затем возвращались разочарованными или не возвращались вовсе. Но в этом и заключалась прелесть хорошей охоты. Самая лучшая, самая значимая охота – это та, в которой присутствовал элемент опасности для охотника. Охотиться на добычу, которая не может дать сдачи – это все равно, что охотиться на растение, которое не сможет убежать или защитить себя.

Если бы он хотел стать фермером, он бы выращивал урожаи.

А он жаждал крови. Он жаждал острых ощущений от охоты на добычу, которая может обнажить клыки и ударить достаточно сильно, чтобы убить. На этой планете жили существа, которые сделали кровопролитие своим ремеслом и преуспели в нем. Разве можно не восхищаться подобной красотой?

Он нажал несколько кнопок на запястном браслете, и его корабль скрылся из виду.

Его так и подмывало снять боевую маску и вдохнуть местный воздух. По рассказам отца, местная атмосфера была разреженной и пропитанной загрязняющими веществами, поскольку аборигены еще не образумились настолько, чтобы начать заботиться о собственном мире. Были времена, когда на всей планете было гораздо холоднее. Тогда выдерживать здешний климат и находить себе подходящую добычу было куда сложнее. Но теперь дела обстояли так, будто местные обитатели сами хотели, чтобы на них охотились и убивали.

Иногда добыча делала все, чтобы ее было легко найти.

Издалека донесся пронзительный, громкий птичий крик. Ближе примитивный мотор толкал лодку по поверхности местной водной артерии.

Под своей боевой маской он оскалил зубы в хищной ухмылке.

Охота началась.

* * *

Жара убивала. Нил Фостер вырос во Флориде и всю свою жизнь провел вблизи Окефеноки, но он не мог вспомнить, чтобы прежде жара и липкая влажность смешались бы в настолько идеальный коктейль, который покрыл каждого человека толстым слоем пота.

Сидящий рядом с ним Купер Монро почесывал шею. Он чесался настолько яростно, что лодка немного покачивалась.

– Если меня укусит хотя бы еще один сраный москит, – прорычал он достаточно громко, чтобы его можно было расслышать сквозь шум мотора, – то клянусь, я выжгу все окрестности на хрен!

– Я же сказал тебе воспользоваться репеллентом. Ты меня послушался? Нет. – Фостер знал правду: Купа хлебом было не корми, дай лишь повод поныть и повозмущаться.

– Я воспользовался этой хренью, – запротестовал Монро, – а затем ее всю смыло потом. Долбаный грабеж.

Фостер хмыкнул.

– Может, тебе стоит вернуться обратно в Северную Каролину? – предложил он. – Там ты, конечно, не поймаешь ни одного аллигатора, но и потеть так не будешь.

– Там так же жарко, как и здесь.

– И это самое настоящее вранье. – Если в голосе Фостера и проскальзывали определенные нотки гордости в те моменты, когда он говорил о том, насколько мучительно жить во Флориде в такой жаре, то это только потому, что за прошедшие годы он слишком часто с ней сталкивался. Окефеноки в летний период сулило особый сорт мучений, и москиты были частью этих мук. Мерзких ублюдков стоило бы назвать птицей-символом штата, особенно в этих краях. Мамаша Нила любила шутить о том, как эти проклятые твари воруют младенцев по ночам, и он пришел к выводу, что старушка была недалека от истины.

– Может, это и не совсем так, – согласился Куп, – но близко к правде.

Фостер уставился на воду.

– Мы с тем же успехом можем вернуться домой. Даже аллигаторы предпочитают держаться подальше от такой жары.

– Что? И впустую потратить три часа? У нас все еще есть пиво, – с улыбкой произнес Куп. Фостеру нравилось это качество товарища: у парня были верно расставлены приоритеты и все в порядке с юмором. А ведь даже плохие шутки звучат смешно, если в них присутствует пиво.

Лодка шла под сенью кипарисовых деревьев, тени которых плясали по воде. Куп резко повернул голову и нахмурился. В его взгляде читались не гнев или разочарование, а сосредоточенность. У него было лицо, которое мама Фостера в шутку называла «рожей психопата на отдыхе». Стоило Купу начать думать, как на его лице появлялось такое выражение, словно он помышляет кого-нибудь убить.

– В чем дело?

– Притормози-ка. Мне кажется, я что-то увидел.

Они находились в самой гуще кипарисов. Видимость затрудняли гроздья испанского мха, свисающие с веток по северную сторону деревьев. Ветви казались тяжелыми, а пятна водорослей на воде были видны невооруженным глазом. Там ничего не было – Фостер бы заметил любое движение.

Он покосился на напарника и проследил за направлением его взгляда. Там ничего не было.

– Думаешь, это коп? – шепотом спросил он. Технически, аллигаторы числились в списке вымирающих видов. По правде говоря, закон запрещал охотиться на этих крупных рептилий, а нарушителей ждали суровые штрафы и тюремные сроки.

– Вряд ли. Разве что копы научились скакать по веткам.

Фостер улыбнулся.

– Большинство копов в округе Кояхунга не смогли бы забраться на дерево, даже если бы от этого зависела их жизнь.

И не так уж сильно он покривил душой. Может, половина копов и смогла бы забраться на дерево, но вряд ли бы хоть кто-то был рад подобному занятию. Вторая половина имела тенденцию быть немного не в форме. Еще не склонность к ожирению, но они явно работали в этом направлении. Южная кухня творит такие вещи с мужчинами.

– Говорю тебе, я что-то видел, – ответил Куп. – Может, эти ублюдки используют дроны, чтобы заснять нас на пленку.

Черт, а это был разумный вариант. Фотографическое доказательство и все дела. Фостер жестом попросил Купа передать ему сумку с дробовиком. Он, конечно, не был олимпийским чемпионом в стрельбе по тарелочкам, если такие гении вообще существовали, но при необходимости с дроном справиться мог. И справится, если они его засекут.

– Не нравится мне эта идея, Куп. Ни на йоту. – Достать и зарядить дробовик – дело пары секунд. Он справился бы с этим даже с закрытыми глазами.

– Вряд ли войдет в мой топ-десять в ближайшее время.

– Полагаю, нам стоит вернуться домой. Сегодня неподходящий день для аллигаторов.

– Совсем неподходящий.

Фостер отчетливо расслышал, как эти слова эхом донеслись откуда-то с севера, метров с четырех. Звук шел сверху, и было с ним что-то не так. Не раздумывая, Фостер прицелился из дробовика, но курок спускать не стал – он не был совсем уж идиотом, просто стал небольшим параноиком, когда речь заходила о дронах.

Три красные точки ударили ему в левый глаз, и Фостер зажмурился от неожиданного резкого света.

Что за чертовщина?

Куп закричал:

– Не двигайся! Они держат тебя на лазерном прицеле.

– Через гребаный дрон? – ответил он, в его голос стала просачиваться паника. – Что, они теперь вооружают свои дроны?

И все же он прислушался. Лучше не рисковать.

Затем свет пропал, а секундой позже три красные точки нарисовались у Купа на виске.

– Иисусе, Купер. Что это за чертовщина?

– Совсем неподходящий день, – снова донесся сверху тот же голос, и Фостер посмотрел вверх.

Над ними что-то двигалось. Ветки кипарисового дерева ощутимо поскрипывали. Что бы это ни было, он не мог этого увидеть, должно быть, пользуется маскировкой. Было какое-то движение, но глаза не успевали ни на чем сфокусироваться. Он видел ветки, зеленую крону и покрытое облаками голубое небо, но картинка была нечеткой, словно размытой.

Фостер слегка настроил прицел.

– Кто бы ты ни был, я не собираюсь с тобой играть, – громко воскликнул он.

– Не играю, – теперь голос раздался ближе, практически над ними, и Фостер лихорадочно сместил прицел. Дерево поскрипывало, и листья над их головами шелестели. Там, на ближайшей ветке массивного дерева, а может, чуть повыше, что-то было. Может, дрон с громкоговорителем? Это объяснило бы странное звучание голоса.

Довольно. Не хватало еще, чтобы его копы метками завешивали.

Отдача от двенадцатимиллиметрового дробовика прозвучала словно гром. Это был всего лишь предупредительный выстрел. Несколько испуганных выстрелом птиц взметнулось в воздух, и в тот же миг дробовик просто вырвали из руки Фостера, заставив мужчину взвыть от боли. Он не был слабаком и не жаловался на крепость хватки, но оружие буквально взмыло из его рук, а все еще покоящийся на спусковом крючке указательный палец треснул пополам.

А затем две металлические полосы распороли грудь Фостера, и во все стороны брызнула кровь. Поначалу это казалось нереальным, и он ничего не почувствовал, но затем браконьера накрыло болью. Конечности отказали, и он рухнул на спину. Угасающим зрением Фостер еще успел разглядеть своего друга.

С шеей Купа случилось что-то жуткое.

4

Генерал говорил, они слушали. Обычная рутина. Больше подготовки, больше возможностей для тайных операций, чтобы быть в форме, когда настанет Час Икс. Старик нервничал. Они все это видели, но никто ничего не сказал.

– Вот такие вот дела, джентльмены, – произнес Вудхёрст. – Я возвращаюсь обратно в Вашингтон поработать над деталями нашего финансирования. Вы же тем временем продолжите тренироваться с мистером Эллиоттом.

Генерал не стал как-то обозначать, что закончил свое выступление. Все в отряде достаточно хорошо его знали, так что Жнецы дружно поднялись со своих мест.

– Да, сэр, – хором произнесли они. Мгновением позже Вудхёрста уже и след остыл, а Жнецы снова расселись по местам и приготовились слушать Эллиотта. Выражение его лица было еще более говорящим.

– Генерал был настолько мил, что не стал рассказывать, насколько все плохо. Существует немалая вероятность, что наш бюджет скоро сократят, а значит, есть все шансы, что проект «Звездочёт» вообще прикроют. – Папаша прервался, давая бойцам шанс переварить услышанное.

Трэгер не сказал ни слова. Никто не сказал. Они и не должны были, и все это знали.

– У меня уже есть пара-тройка докладов касательно вашей последней поездки за границу. Все, что я могу сказать: отличная работа. Это гнездо змей больше никого не укусит. – Теперь выражение лица Эллиотта изменилось, мужчина выглядел довольным. Казалось, он подбирает слова, пытаясь что-то сказать. – Поэтому слушайте меня предельно внимательно. Я знаю, на что вы все подписались, и сам хочу того же больше, чем вы можете представить. Я хочу, чтобы мы нашли и поймали одного из этих пришельцев. Я не шучу. Я видел одного, я сражался с ним и видел, как ублюдок отправил на тот свет немало хороших парней. – Его взгляд посуровел. – Нам нужно заполучить одного из них просто для того, чтобы уравнять шансы. Забудьте все остальное, парни, нам нужна победа, и под нами я имею в виду совсем не Агентство. Вы проделали чертовски хорошую работу и выставили меня в выгодном свете, – Эллиотт улыбнулся, – но нам нужно реальное дело, и ни вы, ни я ничего не можем с этим поделать. У нас нет никаких тайных способов связаться с пришельцами, мы не можем достать свой сраный смартфон и позвонить им. Могли бы – все было бы куда проще. Я лишь… – он запнулся на мгновение и оглядел комнату, встретившись взглядом с каждым членом команды. – Просто старайтесь быть наготове, – произнес, наконец Папаша, – вот и все. У меня есть предчувствие. Сейчас чертовски жарко, и я думаю, что скорее раньше, чем позже мы выйдем на охоту на одного из этих ублюдков. По крайней мере, я чертовски на это надеюсь. – Эллиотт пожал плечами и покачал головой. – А теперь идите, отдохните, пока есть такая возможность.

Томлин кивнул и поднялся. Эту речь в разных вариациях они слышали уже десятки раз. «Будьте наготове, поторопитесь и подождите». В переводе с военного на обычный: «когда-нибудь, может скоро, может, нет». По выражениям лиц остальных бойцов Томлин видел, что они все чувствуют то же самое. За исключением Стрэнда, который был готов напиться и покутить. Далеко он не уйдет, но шансы на то, что через какое-то время парень будет пачками убивать врагов в видеосимуляторе, опустошая ящик пива, выросли многократно.

Им нужно было сбросить пар, и Томлин решил отпустить ситуацию. Он мог бы напомнить бойцам, что теоретически они всегда должны быть наготове, но ничего хорошего из этого не вышло бы. Он не мог давить слишком сильно, когда настало время для отдыха.

Пулвер, Берк и Кинг направились в столовую, и Томлин подумал, что это чертовски хорошая идея. Еда и кофе входили в число его любимых способов расслабиться, и он мог заняться обоими вещами в процессе написания рапортов.

Хилл займется тем же, что и всегда – душ, а затем в спортзал. Он не сможет стать номером один, если будет отлынивать от тренировок. Орологас уже устремился следом за Эллиоттом в надежде, что, может быть, старик каким-то образом обнаружил еще один звуковой файл, с которым можно повозиться.

Спец по связи остановился, когда появился Трэгер. Красавчик в сером костюме в полоску и хрустящей белой рубашке подал знак рукой, и Орологас нажал на тормоза. У Трэгера была нужная одежда, правильное выражение лица и все нужные жесты, чтобы казаться гладким посредником. Он всегда улыбался и никогда не упускал из виду, кто ему что говорил. Он всегда был учтивым, вежливым, эффективным и дружелюбным.

Томлин не доверял ему ни на грамм.

Трэгер был слишком гладким, слишком дружелюбным и лишь самую малость вспотел в своем костюме за шестьсот долларов. Обычно он носил военную униформу, но только не во время деловых поездок. Улыбкой поблагодарив Орологаса, он уверенной походкой направился к Эллиотту.

– Я просто хочу убедиться, что все понял правильно, Папаша, – произнес он. – Я лечу в Вашингтон с генералом?

Эллиотт кивнул:

– Я не могу быть в двух местах одновременно, а когда я в последний раз проверял, именно ты обладал возможностью умаслить разъяренную толпу, – старик улыбнулся собственной шутке – может, подкомитет и не будет разъярен, но они определенно толпа.

– Я просто хотел убедиться, – ответил Трэгер. – Генерал сказал мне, но ты же знаешь, что я подчиняюсь тебе.

Эллиотт снисходительно улыбнулся.

– Это ты. Нам нужен толчок. Уильям, они пытаются порезать нас на части. Я не могу отправиться туда и справиться с толпой политиков так же хорошо, как ты. Мы должны всегда знать свои сильные стороны, и мы определенно должны знать наши слабости, так что если ты сделаешь это для меня, я буду тебе невообразимо благодарен.

Трэгер улыбнулся:

– Можно подумать, мне был нужен предлог, чтобы свалить из этой жары. – Он хохотнул. – Я улечу на следующем самолете.

– Я это очень ценю, Уильям, – Эллиотт хлопнул помощника по плечу и направился в сторону своего офиса, – даже не сомневайся в этом.

Добравшись до двери, он повернулся и произнес:

– Только не забывай: то место построено на болотах.

И с этими словами Эллиотт испарился в коридоре. Добравшись до своего офиса, он будет сидеть там и терпеливо ждать рапорта Томлина.

По этой причине Томлин всегда старался не откладывать дело в долгий ящик.

Когда Эллиотт в одиночестве сидел в своем офисе, всегда существовала вероятность, что он сделает что-нибудь глупое. Такое случалось только дважды, но Томлин знал, что Папаша любил время от времени принять на грудь для успокоения нервов. Ничего такого, что повлияло бы на его способность здраво мыслить, но смысл был не в этом.

В определенных кругах Эллиотта имел репутацию психа. Он был чертовски хорошим полевым инструктором и крайне серьезно относился к своей работе. Но как говорящие головы в Вашингтоне скептически относились ко всей этой затее с пришельцами, так и куча людей вокруг проекта «Звездочёт» крайне негативно относилась к обстоятельству, что Эллиотт выжил после того, как потерял весь свой отряд в горячей точке.

Никто ничего не говорил вслух, но в этом и не было нужды. Любой, кто прослужил в армии достаточно долгое время, приобретал навык чтения мыслей по лицам. Косые взгляды и гримасы, которые корчили люди, когда Папаша проходил мимо них, говорили Томлину все, что ему нужно было знать.

Несмотря на свое желание занять место Томлина, Хилл несколько раз выражал свою обеспокоенность этими взглядами. Насколько было известно Томлину, Хилл еще ни разу не уловил запах алкоголя в дыхании Папаши. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал об этом.

Алкоголизм – это плохо. Согласно куче народа алкоголизм считался болезнью, но в армии не было места для людей настолько слабых, что не могли справиться с собственными низменными порывами. По крайней мере, не в том случае, когда эти люди занимали руководящие должности. В глазах большинства это было проявлением слабости, и Эллиотт страдал от своей слабости.

Томлин намеревался проследить за тем, чтобы это не сказывалось на Папаше слишком сильно, по крайней мере до тех пор, пока будущее «Звездочёта» не устаканится.

Эта ситуация требовала контроля. Поэтому Томлин поспешил в пищеблок с айпадом под мышкой и приступил к еде и написанию отчетов.

* * *

Эллиотту не нужно было писать никаких отчетов. Он позаботился об этом еще до того, как отправил Жнецов на дело. План был прост, и когда все было сказано и сделано, Жнецы справились со своей работой.

Он перешлет рапорты Томлина и Хилла, при необходимости добавит свои комментарии, но, скорее всего, не будет даже утруждаться. Мальчики знали свое дело. Если он и принял участие в преподавании им важности своей работы, то тем лучше.

Его руки тряслись. Он ненавидел это сильнее, чем мог выразить словами. Это случалось не каждый раз, когда столбик термометра забирался выше отметки в сорок градусов по Цельсию, но достаточно часто. Роджера Эллиотта преследовало собственное прошлое. Он знал это, и стоящие над ним люди тоже знали это, но были плюсы, компенсировавшие риски его положения.

С одной стороны, из всех людей, кто столкнулся с инопланетным охотником и пережил эту встречу, он был единственным, кого они смогли склонить к сотрудничеству. Одно это делало его незаменимым – пока что.

Эллиотт сел на кровати и, закурив, задумался об этом. Курение было чертовски дурацкой привычкой, и он пытался завязать с нею десятки раз, но всякий раз, как руки начинали так бешено трястись, с этим помогали справиться или табак, или выпивка. От алкогольного демона было куда сложнее вырваться, поэтому сигареты снова выиграли.

Вдохнув дым, Эллиотт захрипел, но сдержался и позволил никотину успокоить расшатавшиеся нервы. Голова закружилась, он захотел закрыть глаза и уснуть, но это был не вариант. Вместо этого Папаша откинулся на подушку и вспомнил, почему он здесь.

Ханой многое прояснил.

Сайгон был волнующим и пугающим в равной степени. Люди умирали там. Люди менялись там.

Роджер Эллиотт изменился.

* * *

Как долго они уже были в джунглях? Он не мог сказать. Он знал лишь, что вьетконговцы подбираются все ближе, и он вместе с кучкой других ребят должен был проследить за тем, чтобы их друзья на юге остановили этих ублюдков.

Для достижения этой цели они и обучали избранную горстку вьетнамцев изящному искусству терроризма, просвещали их в вопросах пропаганды и психических методик. Это была грязная работа, но кто-то должен был ее делать.

Все продвигалось хорошо до тех пор, пока они не нашли первое освежеванное тело, свисающее с дерева. Они потратили кучу времени просто пытаясь определить, была ли жертва американцем или местным. В любом случае, местные свинтили так быстро, что практически оставили после себя в воздухе остаточное изображение.

Не было никаких предупреждений. Люди, с которыми они работали, попросту исчезли. Если бы они не забрали с собой свои припасы, Эллиотт бы подумал, что вьетконговцы изобрели испепеляющий луч, прямо как в старых фильмах, которые он смотрел когда-то в автокинотеатрах.

Картер посмотрел в его сторону и покачал головой. Терренс Картер заведовал радиосвязью. Он знал все действующие коды и мог без запинки расшифровать их. Эллиотт приказал своему связисту отправить сообщение генералам в Сайгоне. Естественно, сообщение было закодировано. На самом деле, все было достаточно просто. Когда местные куда-то сваливали, обычно это было достаточной причиной, чтобы самим сняться с места и передислоцироваться.

Но не в этот раз. Начальство приказало им оставаться на месте, не обращая внимания на освежеванную жертву. В любом случае, это едва ли было самой худшей ситуацией, с которой они сталкивались.

* * *

На вторую ночь исчезло двое парней из отряда. Их осталось всего двенадцать, так что реакция была мгновенной. Роджер остался на месте и координировал усилия с Картером. Костанца повел половину ребят в джунгли осмотреться по сторонам и найти какие-нибудь следы. Мейпл взял остальных и отправился на поиски тел.

Костанца ничего не нашел. Он регулярно докладывал обстановку, но джунгли хранили свои секреты. Ни вьетконговцев, ни местных было не видать. Они наткнулись на целую опустевшую деревню: около десятка бесхозных домишек. В деревне не было ничего кроме козы, которую явно оставили в качестве какого-то подношения.

Мейплу повезло больше, если это, конечно, можно было назвать везением. Его отряд наткнулся на целую коллекцию выпотрошенных тел. Когда он вышел на связь, его голос дрожал, солдат был сильно взбудоражен. Как правило, Мейпл вообще не нервничал, но сейчас его голос дрожал, и ему несколько раз приходилось напоминать пользоваться спецкодом.

– Мы нашли десять человек, – доложил он. – Наверное. Трудно сказать. Они все мертвы, и их смерть не была легкой. Мне кажется, по большей части они все были живы, когда их рвали на части.

Картер покачал головой:

– То есть «рвали на части»?

– Двоих освежевали. Как минимум у трех тел отсутствуют головы. Здесь есть тела, у которых вырван позвоночник. Ты понимаешь меня? Что-то вырвало у них хребет. Сломало ребра и вырвало позвонки из тела. Я не знаю, чем эти ребята были тут заняты, но они настоящие звери. Я никогда не видел подобной резни.

* * *

Лежа на своей постели, Эллиотт вспомнил фотографии, которые они сделали в тот день – фотографии, которые Мейпл снял и проявил для него.

Воспоминания вызвали новый приступ трясучки.

* * *

Быстро упаковав сумки, Трэгер отнес их к транспорту. Генерал уже ждал его, храня на лице то же стоическое выражение, что и при большинстве их встреч.

Вудхёрст был не крупным мужчиной, но вел себя так, словно в нем три метра роста. Он в лучшем случае выглядел угрожающе. Трэгер знал, что не шибко нравится генералу, и его это вполне устраивало. Не нравиться генералу и не пользоваться его уважением были совершенно разными понятиями. Уважение значило гораздо больше, и Трэгер знал, что никогда бы не получил приглашение присоединиться к Вудхёрсту, если бы генерал его не уважал. Все было так просто.

– У нас есть какой-нибудь план, генерал?

– Если не брать в расчет то, что мы излагаем факты и делаем все, что в наших силах, для смягчения острых углов и спасения бюджета, то нет, не особо, – генерал прервался и осторожно, оценивающе оглядел Трэгера. – Как только мы поднимемся в воздух, я хочу выслушать твои мысли касательно помощи со стороны.

Трэгер кивнул и улыбнулся. Все обстояло именно так, как он и ожидал. Его пригласили в поездку не просто так, а из-за его нужных связей.

Он не особо хвастался достигнутым, но именно благодаря Трэгеру Жнецы участвовали в тайных операциях. Это была его идея, и именно его связи сделали ее возможным, разумеется, с благословения генерала. Он не хвастался этим достижением, поскольку в этом не было никакой нужды. Все, чье мнение имело хоть какое-то значение, и так об этом знали.

Трэгер сделал то, что должен был, для того, чтобы все работало как надо. Так его воспитала мать. Так его сформировал мир. Выполни работу и убедись, что все углы прикрыты. А по возможности проследи, чтобы ты оседлал получившуюся в результате волну, а не тащился по течению.

Хотя они еще даже не тронулись, генерал смотрел в окно. Трэгер знал правила. Дай ему шанс пообщаться, генерал с радостью бы нашел кого-то еще. Трэгера это вполне устраивало. Ему еще работу предстояло выполнить.

– Не могу вспомнить, кто входит в комитет, – произнес Трэгер, – от кого стоит ждать проблем. Напомните мне?

– Самая крупная шишка – это Раферти, – вздохнул Вудхёрст. – Он хочет выложить все свои карты на стол в вопросах сокращения издержек и считает нас ношей, от которой необходимо избавиться.

Трэгер хохотнул.

– Да мы настолько мелки, что даже не отображаемся на радаре.

– Ты это знаешь, я это знаю, но Раферти смотрит на вещи иначе, – оживившись, Вудхёрст в самом деле посмотрел на него. – Вот с чем нам предстоит столкнуться.

– Мне кажется, я знаю, кто может помочь нам с Раферти, – произнес Трэгер, стараясь не выглядеть слишком уж самоуверенным. Он действительно знал конкретного человека, который мог помочь справиться с сенатором. У того были свои слабости, его несколько раз заставали с женщинами, не являвшимися его женой, в ситуациях, которые в лучшем случае можно было назвать сомнительными.

– Правда? – генерал заинтересованно взглянул на него.

– Ну, обычно это не афишируется, но иногда мы в ЦРУ обнаруживаем вещи, которые держим при себе на случай вот таких экстренных ситуаций, – Трэгер улыбнулся собеседнику. – Я могу попробовать добиться встречи с этим человеком.

Генерал кивнул, улыбнулся и откинулся в кресле. Это была слабая улыбка, и она не продержалась долго. Но это был шаг в нужном направлении, маленькая победа. А большего сейчас и не требовалось.

У генерала были свои нужды. Трэгер собирался проследить за тем, чтобы эти нужды были удовлетворены. В процессе он постарается выжать как можно больше пользы для себя, поскольку именно так был устроен этот мир. Человек делал то, что должно, до тех пор, пока мог смотреть на себя в зеркало на следующий день.

Трэгеру всегда нравилось то, что он видел в зеркале.

5

Девон Хилл выбрался из душа и быстро вытерся насухо. Его тело тряслось от приложенных в зале усилий, но разум был чист.

Никто не произносил этого вслух, но проект «Звездочёт» висел на волоске. Да, они говорили о бюджетах, но они всегда говорили о бюджетах. Сейчас все было иначе. Слова были теми же, но язык тела беззвучно кричал о панике.

Жнецы? С ними все было в порядке. Томлин волновался – беспокоился о шансе сразиться с инопланетянами. Хилл тоже хотел этого, но не нуждался в драке. Не так, как Томлин.

Девон вздохнул. «Он лидер не просто так». Хилл быстро натянул черную униформу, по сути, неофициальную форму Жнецов. Затем он сел за стол. Томлин уже написал свои рапорты. Хилл просмотрел отчеты командира, сделал свои пометки и внес их в систему. Хочешь познать своего врага? Изучи его.

Томлин не был врагом, не по-настоящему, но он был конкурентом. Хилл слишком уважал Томлина, чтобы считать его кем-то меньшим чем соратником, а большую часть времени и вовсе называл другом. Он был готов без замедления выполнить любой приказ Томлина, потому что этот парень знал свою работу.

Дело не в том, что Томлин недостаточно хорош. Просто Хилл должен быть лучше. Никто, по ходу, не понимал этого, равно как и то, что вопрос не в том, кто белый, а кто черный, хотя, возможно, Хилл отчасти и приложил к этому руку. Нет, все дело было в том, что мама в детстве учила его быть лучшим во всем.

«Хочешь получить работу? – говорила она. – Позаботься о том, чтобы никто не мог выполнить ее лучше. Собираешься пробежать стометровку? Беги быстрее всех. Работай тщательнее. Позаботься о том, чтобы все узнали имя победителя еще до того, как ты пересек финишную черту». – «Но почему?» – «Потому что никто не помнит того, кто пришел вторым».

Только и всего.

Хилл покачал головой. Второе место сойдет, если ты не способен на большее, но его амбиции этим не ограничивались. Он не собирался ничего саботировать, хотя и знал несколько парней, которые могли на такое пойти. Типа Трэгера, призрака, который всюду увивался за Папашей и играл роль его ближайшего помощника. Трэгер был как раз таким человеком, который любил оценивать окружающих и прикидывать, кого из них он бы смог одолеть с помощью пары слов и улыбки.

Трэгеру нельзя доверять, только и всего. У него были правильные намерения – парень хотел побеждать, – но совершенно отсутствовало чувство чести.

Нет. Хилл намеревался показать всё, на что он способен на месте заместителя Томлина. Он просто собирался быть наготове. Если что-нибудь случится с Томлином, его нужно будет заменить. Так обстояли дела, и в армии, и в настоящем мире.

Хилл изучил каждую строчку в докладах Томлина с той же тщательностью, с которой он обычно изучал планы боя. Дьявол скрывался в деталях. Осталось только понять, какие детали надежно скрывали рогатого из виду.

Со временем он это выяснит.

А пока что у него и так хлопот хватало. Орологас возился со своей идеей фикс, пытаясь расшифровать голос инопланетянина, если это действительно был он. Стрэнд пытался придумать, как стать еще более метким стрелком. В колледже он завоевал кучу наград за меткость и скорость рефлексов, и сейчас он все больше беспокоился о том, не урежут ли его в правах как оружейного энтузиаста. Шансы на это равнялись нулю, но Стрэнд все равно считал, что его права под угрозой всякий раз, как очередной чокнутый стрелок устраивал пальбу где-нибудь в Штатах. То есть чуть ли не раз в неделю.

С Пулвером и Хайдом было просто: оба любили свое дело. Если в этом мире их и интересовало что-то еще помимо работы, они тщательно скрывали это от любого постороннего наблюдателя, а Хилл взял себе привычку наблюдать за бойцами. Почему? Потому что командир должен командовать, а его заместитель обязан следить за тем, чтобы все шло гладко.

Кинг желал мира во всем мире. А еще он хотел найти доказательство существования жизни на других планетах. Хилл не был уверен, что конкретно случилось с Кингом в прошлом, но парень добивался знаний об инопланетянах с такой же одержимостью, с какой религиозные святоши мечтали познать Всевышнего. Казалось, Кинга не особо волновало, какими окажутся инопланетяне. Скорее парень задался целью что-то кому-то доказать, пусть даже лишь самому себе. В общем, тихий фанатик.

Для полного счастья Кингу были нужны доказательства существования жизни за пределами Земли. Она должна была существовать где-то еще, иначе зачем вся суета? Кинг называл себя атеистом, но Хилл подозревал, что парень попросту не нашел себе нужную религию.

Значит ли это, что он замешкается, когда настанет время?

Нет. Хилл так не считал. А если бы считал, то уже поднял бы этот вопрос перед Томлином, а то и перед Эллиоттом тоже. Кинг не представлял никакой угрозы для команды. Никто не представлял, даже Стрэнд, хотя вот Берк время от времени вызывал беспокойство. У него на лицо были все признаки бомбы замедленного действия, по крайней мере, внешне. Хилл и Томлин обсуждали Берка несколько раз и пришли к выводу, что, несмотря на свой буйный нрав, парень был предан делу и выполнял свою работу безупречно. Ему просто нужно было спускать пар после того, как дело было сделано. До тех пор, пока все происходило на базе, проблем не было.

Но что, если это случится за пределами базы?

Ну, в таком случае Хилл собирался позаботиться о том, чтобы быть рядом, дабы разрулить ситуацию. Или Томлин будет рядом по тем же причинам. Обычная рутина для офицеров.

Хилл откинулся за своим маленьким столиком, обдумывая прочитанные им файлы. На первый взгляд, никаких неточностей не было. Он внимательно изучил рапорт и ничего не нашел. Это было нормально. Девон Хилл был более чем терпелив. А тем временем у него как раз могло найтись время для пары раундов с боксерской грушей, а то и с живым противником, если он кого-нибудь встретит возле ринга.

Время для тренировок было всегда. Лезвия бритвы остры не просто так.

Они остры, потому что их затачивают.

6

Байкерская неделя приближалась, а это значит, что настала пора проверить и настроить мотоциклы.

Это выпало на долю Энди Саймона, и он отнесся к своим обязанностям со всей серьезностью. Местное отделение «Четырех Всадников» было среди лучших из лучших, и они собирались выглядеть соответственно. Тем более, они являлись принимающей стороной. Саймон был механиком, одним из лучших в округе. Его членство в рядах «Всадников» было чисто почетным, поскольку Энди не смог бы оседлать байк, даже если бы от этого зависела его жизнь. Произошедшая несколько лет назад авария поставила крест на его поездках с товарищами.

Несмотря на множество попыток вспомнить случившееся, Энди так и не смог сказать, как именно он умудрился втиснуться между прицепом от трактора и внедорожником. Он знал лишь, что в результате аварии остался с парой неработающих ног и мотоциклом, остатки которого разбросало на полкилометра вдоль шоссе I-85.

Но он выжил, а это что-то да значило. Никто из ребят не смел потешаться над ним, а если кто и отпускал шуточку, то все были достаточно умны, чтобы зубоскалить тогда, когда их не могли услышать ни Энди, ни глава местного отделения Барли Хэнскомб. До аварии Энди с Барли были близки словно братья. Теперь все было не так, как прежде, но верности Барли было не занимать, и никто не смог бы поиздеваться над Энди и остаться стоять на ногах.

Чтобы отплатить за подобную верность, Энди заведовал клубным гаражом, и делал это с гордостью. Он следил за тем, чтобы байки были в идеальном состоянии, и кучу времени проводил за нанесением на мотоциклы картинок такой сложности, что любому не-члену клуба они обошлись бы в целое состояние. Благодаря склонности к искусству и первоклассной системе аэрографии ребята всегда были рады Энди.

Да что там, они даже построили рампу, чтобы ему было проще забираться в клубный дом. Может, и не лучшее решение, учитывая, что сотворил Стьюи на своем «харлее», когда перепил, но дверь починили, а Стьюи клятвенно пообещал больше никогда так не делать, так что это было обсуждаемо.

Том-Том Уиллис сидел на краю стола Энди, приземлив грузный зад прямо на пятне жира, и курил одну из своих отвратительных сигар. Его длинные волосы были собраны в хвост, а утренняя щетина потихоньку эволюционировала в бороду. Том-Том взирал на работу над его мотором взглядом знатока. Можно подумать, он способен отличить картину от почтовой марки.

– Что скажешь? – спросил Энди, подозревая, что уже знает ответ.

Уиллис прищурился на мгновение, затем радостно вздохнул.

– Выглядит как новый, братан!

Энди кивнул и улыбнулся.

– Ну, росчерки были в плохом состоянии, но недостаточно плохом, чтобы повредить оригинальную работу. Я просто повторил их.

Это была ложь. Энди пришлось изрядно потрудиться, но он не возражал – Том-Том был из хороших парней.

– Не, – Уиллис покачал головой, – я видел повреждения. Росчерков вообще не было видно. Ты проделал потрясающую работу.

Неподалеку из клуба доносились звуки вечеринки. Энди планировал переместиться туда как можно быстрее, но дело – прежде всего.

– Сколько я тебе должен? – по-прежнему жизнерадостно спросил Уиллис и пристально взглянул на Энди.

– Сойдемся на паре сотен? – Энди предложил низкую цену. Он ненавидел торговаться.

Том-Том улыбнулся. Секунду спустя из клуба раздался первый крик. Это был резкий, первобытный крик, полный боли, и какое-то время оба мужчины смотрели сквозь яркий свет полуденного солнца с одинаковыми выражениями удивления на лице.

– Надеюсь, сегодня никто не вздумал бузить, – Уиллис покачал головой и направился к клубу. Его добродушное настроение как ветром сдуло, сейчас он больше напоминал готового напасть медведя, быстро движущегося к клубу.

Второй крик вырвался из другой глотки. Энди не смог определить, кому она принадлежала, но в любом случае он знал владельца голоса. В его сумке с инструментами хранился ствол сорок пятого калибра, поэтому механик прихватил его, положил на колени, и, крутя руками колеса своей инвалидной коляски, поспешил к зданию клуба следом за своим другом.

Том-Том вошел внутрь и захлопнул дверь прежде, чем Энди успел до нее добраться. Возможно, это было и к лучшему. Так механик не видел драки, хотя и слышал ее. Судя по звукам, Билли что-то кричал, хотя слова звучали слишком неразборчиво, чтобы их можно было разобрать. Билли, который любил вспоминать о своем участии в чемпионатах по смешанным единоборствам, какой бы короткой не оказалась его спортивная карьера. Билли, который хвастался своими годами тренировок.

Билли, который вылетел из окна неподалеку от двери и рухнул на землю, содрогнувшись всем телом, будто выброшенная из воды рыба. Его лицо было разорвано в клочья.

– Билл, какого черта?

– Пеки, Энни, – Билли захлебывался кровью, – пекиии…

Энди потребовалось какое-то время, чтобы осознать услышанное. Поначалу слова звучали бессмыслицей. Ему пришлось поразмыслить над ними, прежде чем фраза «Беги, Энди, беги» обрела смысл.

Прежде чем Билли смог сказать что-то еще, нечто врезалось в стену клуба, и все здание содрогнулось, а из окна посыпались осколки стекла. Не дожидаясь приглашения, Энди покатился вперед и толкнул дверь. Поначалу она не поддавалась, но со второй попытки проклинающему, как это часто бывает, свои бесполезные ноги механику удалось распахнуть дверь.

Он и представить себе не мог царящего внутри хаоса. По мере того как его глаза привыкали к полумраку, он различал все больше и больше деталей разворачивающейся внутри картины. Бильярдный стол завалился на бок, две ножки были сломаны. Один из парней – по виду, вроде бы Гарри – распростерся на столе в крайне неестественной позе. Его спина была изогнута слишком сильно для нормальной жизнедеятельности. Энди вспомнил день, когда его собственный позвоночник изогнулся схожим образом.

Гарри смотрел в пол.

Кажется, он не дышал.

Неподалеку Сара, старая подруга Барли, широко распахнутыми глазами уставилась в дальний угол помещения. Ее рот был разинут в беззвучном крике, пальцы касались застывшего в гримасе ужаса лица. Внезапно она потеряла сознание и рухнула на пол.

И это была только часть общей картины. Внутри творилось гораздо больше, но Энди не мог осознать происходящее. В трех метрах от Сары Барли парил в воздухе, его ноги болтались в нескольких десятках сантиметров от пола. Он был крупным мужиком, одним из самых крупных, когда-либо встречавшихся Энди в жизни, и все же он парил в воздухе и хрипел. Его спина была распорота в двух местах, изо рта шла кровь. Крепкие руки Барли размахивали во все стороны, словно бы он пытался убедить воздух поставить его обратно на землю. Пустота вокруг него странно исказилась, и Энди тотчас же подумал о возможной маскировке. Не самая распространенная техника, но в крайне засекреченных военных лабораториях наверняка можно встретить и не такое. Искажение пустоты было крайне мимолетным, в следующую секунду его уже не было.

Хэнскомб издал долго рвавшийся наружу вопль. Хотя, скорее уж это был вздох, поскольку, судя по всему, находящиеся в его бочкообразной груди легкие были измельчены в хлам. Но, судя по выражению лица Барли, это был именно вопль.

Затем он безжизненно, словно шмат мяса, сполз на пол.

Пушка. У Энди же есть пушка. Ему просто нужно ею воспользоваться.

Схватившись за ствол, Энди едва не уронил его, но все же сумел удержать в руках. Затем прицелился в пустоту рядом с телом Барли. Руки немного тряслись, и все же механик метил в направлении того искажения воздуха, проклиная свои нервы за то, что они выдают его страх.

Призраки не умирают от пуль. Вот что он говорил сам себе, успокаивая себя и прицеливаясь тщательнее.

Он выстрелил, и воздух зарычал.

И это был вовсе не звук стреляющего пистолета, с которым Энди был очень хорошо знаком по стрельбищам, нет. Ревело то, во что он попал. Что-то влажное и зеленое шлепнулось на землю, и воздух двинулся. Искажение воздуха менялось и танцевало и мгновением спустя растворилось в мрачном полумраке клуба.

Энди воспользовался паузой, чтобы оценить, сколько из его друзей мертво. Похоже, почти все: Дэнни (судя по всему, его спина также сломана); Лэндри (что-то проделало в нем дыру); Том-Том (лежит на полу лицом вниз, большая часть его спины влажная и красная от вытекшей крови); и даже Сьюзи (она успела достать свой нож, и его лезвие было испачкано в чем-то зеленом. «Кровь призрака! Это кровь призрака!» Но что или кого бы она ни порезала, это что-то порезало ее в ответ и справилось с работой куда лучше).

Несколько отчаянных секунд Энди оглядывался в поисках призрака, но ничего не увидел. Механик попытался успокоиться, перестать лихорадочно метаться взглядом по сторонам и сконцентрироваться. Держа пистолет в одной руке, другой он крутил колеса, передвигаясь из комнаты в комнату. Он все еще искал призрака, когда призрак нашел его.

Сжимавшая пистолет рука испарилась в фонтане крови и затем появилась снова, уже на полу. Только приступ адреналина помог Энди не отключиться от боли. Механик схватился за запястье, пытаясь остановить хлынувшую кровь, уже окрасившую его джинсы в черный цвет. Боль была ошеломляющая. К горлу подступила тошнота, Энди наклонился в сторону и рвота исторглась наружу.

Искаженный воздух снова появился, и на этот раз гораздо ближе. Фигура была в лучшем случае расплывчатой, но она возвышалась над калекой. Энди покосился наверх и увидел, что призрак пялится на него. Затем его мир превратился в темно-серый, а после и вовсе угас.

* * *

Энди пришел в себя от звука вышибаемой двери клуба. Оглядевшись по сторонам, он увидел истерзанные тела. Обезглавленные тела с исчезнувшими головами, и это оказалось далеко не худшее, что было сделано с членами клуба «Четырех Всадников». Он должен был прийти в ужас, но чувствовал лишь онемение.

Энди не двигался с места. Усилием воли, порожденным отчаянием, он пытался удержать кровь внутри тела. У него кружилась голова. Мир вокруг него вертелся, а затем окрасился в серый и обрел четкость только тогда, когда механик услышал вдали сирены.

«Призраки. Сраные призраки».

На улице послышался отдаленный раскат грома.

* * *

Дождь принес с собой резкие порывы ветра и горячие крупные капли влаги, практически полностью скрывшие обзор через визор маски, так что охотник на мгновение снял ее, пробуя разреженный местный воздух и наблюдая за аборигенами, прибывшими забрать мертвых и позаботиться о раненых.

Он занял место на возвышенности, его никто не замечал. Впрочем, яутжа не был настолько глуп. Да, там сейчас хватало мишеней, но время еще не пришло. Он пробудет здесь настолько долго, насколько это понадобится, поэтому в быстрой охоте не было никакой нужды. Так он только рисковал потерять шанс поохотиться на самую лучшую добычу.

Молнии разрывали потемневшее небо, дождь становился все сильнее, заставив представителей местного доминирующего вида искать укрытие.

Глупо. Казалось, только те, кто заботился о раненых, не обращали внимания на ливень. Он наблюдал за тем, как они увезли сломанное существо, которому действительно удалось поранить его своим примитивным оружием. Местные были достаточно развитыми, чтобы владеть огнестрельным оружием, они путешествовали на короткие расстояния внутри своей звездной системы, но по-прежнему не могли засечь его соплеменников при включенной маскировке.

Тем не менее, охота на эту добычу доставляла удовольствие – у местных был потенциал.

Мигающие огни возвестили о приближении новых машин. Он ждал, оценивая каждое прибывающее существо, отмечая цели для возможной будущей охоты. Большинство было в удручающей форме и даже не вооружены. И при этом они предлагали защиту другим. Иерархию власти различить было сложно, но ему это и не требовалось. Он прилетел сюда не для того, чтобы проводить социологическое сравнение иноземной культуры.

Он прилетел сюда ради охоты. Он прилетел, чтобы зарекомендовать себя. И все же, несмотря на то, что аборигены были крайне примитивны, он видел определенные сходства со своим собственным обществом. Он не мог не заметить их – в этом заключалась его роль. Дома он изучал постоянно меняющиеся аномалии, возникающие в представителях его собственной расы. Немало было тех, кто считали их адаптивными мутациями, вызванными тем обстоятельством, что столь многие представители его народа странствовали среди звезд. Другие теоретизировали, что генотип их расы был изменен во имя ее дальнейшего развития.

Нет. Хватит об этом. Он в отпуске. Ему пришла пора доказать свою ценность для общества в более традиционном смысле. Пришла пора поохотиться.

Ветер усилился настолько, что ему пришлось встать поустойчивее. Внизу двое существ пошатнулись – резкий порыв ветра застал их врасплох. Несколько аборигенов огляделись по сторонам, и по крайней мере один из них визгливо пролаял – звук, который мог выражать изумление, но казался напрочь лишенным юмора.

Довольно. На сегодня с охотой покончено, ему еще было о чем поразмыслить. Температура была идеальной, но пока что погони и битвы заканчивались слишком просто. Охотнику стоило найти более достойную мишень. Его вождь как-то сказал, что иногда просто необходимо проявить терпение. Местные увидят, что произошло с их соратниками, и вызовут охотников, лучше готовых к схватке с настоящей угрозой.

Он оставил за собой достаточно крупный след из разрушений. Если на данной планете именно это требовалось для привлечения внимания, довольно скоро они явятся за ним. А когда они придут, он будет готов к славной охоте.

7

Когда они приземлялись в Вашингтоне, дождь укутал взлетно-посадочную полосу туманом. Вудхёрст выбрался из самолета и пересек бетонную площадку без каких-либо церемоний. Даже зонт не потрудился достать. Трэгер и не думал так спешить. Сперва нужно было надеть пальто. Конечно, за бортом далеко не шторм, но Трэгер ненавидел мокнуть, когда он был одет по-деловому.

У подобравшего их джипа была крыша. Весьма неплохо. Вудхёрст молча смотрел в окно, его лицо было крайне сосредоточенно. Трэгер достал телефон и принялся рассылать текстовые сообщения. Чтобы дела пошли так, как было нужно, ему требовалось напомнить парочке контактов, что они задолжали ему услугу, и сейчас было вполне подходящее время, чтобы запустить все в действие.

Фил Амсбург был личным помощником сенатора Лорел, члена комитета, надзиравшего за «Звездочётом». С Амсбургом можно было выпить в три часа дня в баре отеля «Мэдисон». На сенатора у Трэгера ничего не было, но он не сомневался, что Амсбург уговорит свою начальницу как минимум поразмыслить над парочкой предложений – компромата на Амсбурга у агента хватало с лихвой. Достаточно, чтобы засадить его в тюрьму. Не то чтобы Трэгер когда-либо обдумывал всерьез такую возможность: человек за решеткой и близко не так полезен, как человек в сенатских коридорах.

Еще четыре быстрых текстовых сообщения позаботились о том, чтобы у Амсбурга появились дела на ближайший день, а то и больше. Хорошо. Как только Вудхёрст посвятил его в курс дела, Трэгер мигом задумался о том, как справиться с проблемами, окружившими проект «Звездочёт».

Сенатор Раферти доставит больше всего хлопот, но прямо сейчас Трэгера все устраивало. Ему было чем занять себя, пока он продумывал все детали. План атаки стал постепенно обретать форму. Если все пройдет в точности так, как он и планировал, генерал вскоре начнет к нему относиться как к крайне полезному человеку.

* * *

Джерри Энтвистл уставился на свой компьютер и зевнул. Было уже очень поздно, и ему абсолютно нечем было заняться. Его работа сводилась к отслеживанию в новостных сводках любой информации, которая могла бы привести их к цели проекта «Звездочёт».

Программное обеспечение было невероятно хорошо спроектировано, все параметры – четко прописаны, и Энтвистл давно потерял счет количеству меток, на которые обращали внимание программы. Всего час назад он подумал, что что-то нашел, когда наткнулся на сообщение о череде жестоких смертей в Монтане, но это оказался абсолютно человеческий психопат, который вырезал у своих жертв части тела.

С тех пор – ничего. Кажущиеся бесконечными сообщения о насилии, но ничего, что выдавало бы участие инопланетян.

Затем все изменилось.

Доклад был довольно простым, и пока Джерри его читал, он быстро заметил все искомые признаки. Несколько уцелевших – три женщины и двое мужчин – подробно описали случившееся. Остальные жертвы были мертвы, и с их тел забрали трофеи: кожа, два черепа и позвоночник, вырванный с пугающей жестокостью. Это было серьезным маркером, прямо-таки красным флагом.

Решающим доводом стала не поддающаяся идентификации светящаяся субстанция. Один из уцелевших сказал, что ее оставил подстреленный им призрак.

Бинго!

Джерри схватил телефон и набрал агента Эллиотта. Старик ответил моментально:

– Папаша слушает.

– Эй, Папаша, – произнес Энтвистл, держа телефон между ухом и плечом, – мне кажется, что мы засекли вашу первоочередную цель.

Воцарилась пауза, сопровождаемая каким-то шуршанием. Похоже, старик искал ручку с бумагой.

– Где?

– Дир-Вотер-Спрингс, Флорида.

– Когда?

– Сегодня. Там перебили целую банду байкеров. Расчленили на части, как вы и говорили.

– Это слухи или официальные данные?

– Официальные, – подтвердил Джерри, – только что пришли.

Еще одна пауза.

– Перешли все мне, Джерри.

Все еще удерживая телефон между ухом и плечом, Энтвистл принялся яростно печатать, его тело переполняло возбуждение. Должно быть, это то, что они ищут! Он дождался, пока данные отправились с защищенного сервера, и затем произнес:

– Должны быть у вас, сэр.

– Если это правда, с меня пиво, Джерри, – произнес Эллиотт. – Да что там, я куплю по пиву всей команде. Огромное вам спасибо!

Старик повесил трубку, и Энтвистл кивнул самому себе, нервно присвистнув. Агент Эллиотт был довольно приятным парнем, но до Джерри долетали слухи о том, что бывает, когда Папаша выходит из себя. Энтвистл ни за что бы не хотел лично стать свидетелем гнева агента.

Все еще удерживая телефон у уха, он набрал номер второго человека в своем списке.

– Вудхёрст, – ответил тот по громкой связи.

Он сообщил Вудхёрсту те же сведения, что и Эллиотту. Генерал был радушен и вежлив и поблагодарил его. Агент Трэгер, заместитель агента Эллиотта, присутствовавший при разговоре, также тепло поблагодарил Энтвистла и попросил держать в курсе, как только появятся новые данные. Агент Трэгер был едва ли не самым дружелюбным из всех людей, кого он знал, так что Джерри был только рад помочь.

Оставался еще один звонок: Томлину. Когда этот телефонный разговор закончился, Жнецы уже готовились к отправке. Им были нужны детали. Потребовалась всего секунда, чтобы отыскать на карте Дир-Вотер-Спрингс. Это был крошечный городишко, расположенный на удивление неподалеку от границы Джорджии и Флориды.

Они будут там в мгновение ока.

* * *

Папаша Эллиотт наблюдал за тем, как натренированные им люди готовятся к боевому заданию, и молчал. Ему нечего было им сказать: все, что он мог, он уже бесчисленное количество раз сказал им в прошлом.

Он в мельчайших подробностях описал случившееся во Вьетнаме – событие, которое и сделало его их основным инструктором. Все было весьма просто – он оказался единственным доступным человеком из числа тех, кто сражался с этим порождением кошмара и остался жив, чтобы рассказать об этом. По крайней мере, единственным, кто был готов об этом рассказать. Он встречался с другими. Эллиотт присутствовал при каждой встрече, на которой они допрашивали тех немногих найденных ими людей, кому посчастливилось пережить встречу с охотниками с иной планеты.

Не было еще никого, для кого эта встреча прошла бесследно. Смерть делает такое с людьми. За свою жизнь он повидал немало смертей, но мало что из них происходило откуда-то еще, и, по крайней мере, в большинстве своем эти смерти что-то да значили. Но только не убийства, сделанные этими… этими Хищниками. Их мотивы так и оставались загадкой.

Эллиотт знал больше остальных, и, что немаловажно, был готов поделиться своими знаниями. И все же, его возможности были не безграничны, и он мог представить одну и ту же историю в новом свете ограниченное количество раз. Так что он в молчании наблюдал за сборами своей команды и мысленно возвращался к кошмару, с которым он столкнулся в джунглях Юго-Восточной Азии.

Два с лишним метра в высоту и ни сантиметром ниже. Они прострелили защитную линзу на одном из глаз существа, и открывшееся их взгляду зрелище на десятилетия оккупировало его кошмары. На основе его описаний и свидетельств других уцелевших было нарисовано свыше десяти различных изображений нападавшего. Единственное, что объединяло все эти изображения помимо потрясающей детализации, так это то, что все они бледнели по сравнению с настоящим монстром.

Обученные Папашей солдаты по-прежнему были в его глазах почти что мальчишками. Скорее всего, они встретятся с созданием, к встрече с которым вряд ли можно подготовиться. Инопланетянин крупнее и гораздо сильнее каждого из них, а еще он способен прятаться у всех на виду. И все же, агент Эллиотт вложил в тренировки Жнецов все, что мог. Они были обеспечены лучшим снаряжением, которое только можно купить за деньги – легким, мобильным и смертельно опасным.

Жнецы были способными солдатами, каждый в числе наиболее компетентных бойцов из всех, что он встречал за свою жизнь. Эллиотт знал это, потому что сам обучал их и нашел других инструкторов, которые хорошо вышколили его мальчиков в самых разных дисциплинах. В процессе тренировок каждый из бойцов пережил сражения, которые отправили бы на тот свет большую часть обычных солдат. И за все это время их отряд не потерял ни единого человека.

Но даже так Папаша все равно беспокоился. Инопланетная жизнь гораздо смертоноснее всего, с чем его мальчики когда-либо сталкивались. Скорее всего, пришелец будет оснащен технологиями, которые они могли только представить. Однако за последние сорок лет американские технологии тоже совершили значительный скачок вперед. Сегодня то оборудование, которое он использовал против твари сорок лет назад, сочли бы дряхлым антиквариатом.

И все же пришелец был способен путешествовать между планетами. За прошедшие годы наука его собственного мира также могла совершить не один рывок. Земные технологии по-прежнему не могли сравниться с вооружением инопланетянина.

Папаша очень надеялся, что ошибается.

Но скорее всего, он был прав. Он помнил.

* * *

Обстановка в лагере была относительно спокойной. Они ограничились обычными мерами безопасности – вьенконговцы, скорее всего, еще даже и не подозревали об их присутствии. Затем Мейпл показал ему фотографии останков тел, и они перешли на повышенную боевую готовность. Враг был рядом, и он оказался гораздо опаснее всех их ожиданий.

Генерал хотел знать, что за чертовщина творится в этих джунглях. Учитывая откровенную дикость убийств, они усилили меры безопасности и отдыхали посменно – четыре часа бодрствовали, четыре спали. Половина охраняла периметр лагеря. Вторая половина, парни, которым не повезло вытянуть короткие соломинки, уходила в джунгли на поиски.

Два дня и две ночи все было тихо. Эллиотт начал думать, что им повезло, что тот, кто совершил все эти убийства, кем бы он ни был, добился нужного ему эффекта и свалил. По правде говоря, именно такому порядку действий они обучали своих вьетнамских союзников, разве что здесь все было возведено в гораздо более мрачный абсолют. Проклятье, как бы его не нервировала подобная тактика, он видел преимущества столь радикального повышения уровня насилия.

А затем, на третье утро, Костанца, Горман и Харрис не вернулись из патруля. Не было радиоконтакта. Не было вспышек. Ничего. Все обитатели лагеря сидели как на иголках.

Ночью пропавших нашли, и Эллиотт лично смог засвидетельствовать дикость убийцы. Все три головы отсутствовали. Оружие осталось при телах – убийца не потрудился его забрать. Один из убитых даже не успел выстрелить. Огромный древесный ствол разлетелся на части, и несколько толстых кусков древесины торчали из руки Харриса. Наземная мина? Сомнительно, учитывая, что зона поражения осколков не совпадала.

Что же это тогда было?

Очередной доклад генералу вылился в яростное требование действий. Так что на следующий день все оставшиеся агенты отправились на охоту. Они пошли все вместе, думая, что так будут в большей безопасности.

* * *

Воспоминания пробудили в Папаше отчаянную жажду.

8

Адреналин хотел разнестись по всему телу, но Томлин делал все возможное, чтобы побороть необоримую нервозность. Стоявший рядом Хилл уже оделся и дважды проверил снаряжение. Зам посмотрел на командира и, несмотря на свою обычную манеру поведения, улыбнулся:

– Сегодня будет чертовски хороший день, я прямо чувствую это.

Томлин улыбнулся ему в ответ.

– Думаю, ты прав, но давай мы не будем слишком уж задаваться. Предполагается, что этих созданий чертовски сложно убить.

– Мы можем только надеяться, – улыбка и не думала исчезать с лица Хилла. – Мы справимся. Мы достаточно долго тренировались. У нас лучшее снаряжение. У нас лучшая подготовка. Давай сделаем это.

Томлин улыбнулся. Энтузиазм, особенно исходящий от Хилла, был заразителен.

– У…ра!

– В точку.

Они двигались быстро, каждый член команды занял положенное ему место на борту транспортного вертолета. Птичку проектировали, держа в уме скрытность, и хотя она несла все необходимое оборудование, у нее не было ни позывных, ни опознавательных знаков. Птичка, в точности как и ее пассажиры, была создана для анонимности.

Томлин подал пилоту знак взлетать, и мгновение спустя вертолет уже поднялся в воздух и устремился в темнеющее небо.

– Какова обстановка, шеф? – голос Пулвера звучал напряженно. Парень не любил сюрпризов. Никто из них не любил, если по-честному, но для Пулвера приказ покинуть постель был равнозначен объявлению войны. Мало что на свете он ценил больше здорового ночного сна.

– Кажется, мы наконец-то вышли на след нашей первостепенной цели, – сообщил Томлин в передатчик. – Поступил сигнал, указывающий на то, что может оказаться самым настоящим инопланетным охотником. – Он переводил взгляд с одного бойца на другого. – Если информация подтвердится, мы отправляемся на охоту за существом, которое выслеживает и убивает людей одному богу известно зачем. Насколько нам известно, в городке к югу от самой границы Джорджии может находиться одно или несколько таких существ.

Как и Хилл несколько мгновений назад, все остальные бойцы улыбнулись при этой мысли. Ну, почти все. Хайд не улыбался, он уже находился в состоянии, которое Орологас однажды в шутку назвал «режимом убийцы». Стоило начаться очередному заданию, мужик начисто забывал о существовании чувства юмора. Хотя, по правде говоря, такая черта характера могла быть им на руку.

– Мы отправляемся навстречу неизвестной ситуации, – продолжил Томлин, – и пока что ориентируемся только на слухи. Достоверно известно лишь то, что нечто невидимое, если верить показанием свидетелей, убило больше пяти человек. Что бы это ни было, оно спокойно подняло в воздух мужчину весом в сто двадцать пять килограммов и выпустило ему кишки, пока он был еще жив. Что бы это ни было, оно, предположительно, кровоточит зеленой кровью и оставило в живых несколько свидетелей. – Он прервался. – Все свидетели либо женщины, либо инвалиды.

Пулвер кивнул, моментально сообразив:

– Оно убило всех бойцов.

– Именно. Что бы это ни было, оно кажется заинтересованным в опытных противниках. Это соответствует характеристикам, а значит, мы официально в заднице, джентльмены. Или мы уложим эту тварь, или она уложит нас. – При этих словах Томлин улыбнулся. Описание совпадало с тем немногим, что они знали о пришельцах, охотившихся на людей на улицах Лос-Анджелеса, равно как и с тем немногим, что можно было выцепить из десятка других личных свидетельств.

Никто из парней не казался напуганным. Хорошо. Ему нужны были охотники, а не жертвы.

– Проверка снаряжения.

Бойцы быстро осмотрели коллекцию высокотехнологичных игрушек, выданных для выполнения задачи. Томлин надел очки ночного видения и проверил диапазон фильтров. Низкое освещение работает, инфракрасное работает, ультрафиолет работает. Всё в норме. Связь работает. Все остальное в норме. Короче, никаких технических трудностей быть не должно.

– Где мы собираемся искать эту тварь? – Орологас закончил проверять свое снаряжение и теперь раскладывал все обратно по местам.

– Дир-Вотер-Спрингс, Флорида, – подал голос Хилл, – на значительном расстоянии от любого крупного городского центра.

– Хорошо, – Орологас кивнул и улыбнулся. Никому из них не были нужны осложнения, что в переводе с военного означало, что они хотели бы обойтись без свидетелей. Чем меньше людей, тем лучше для всех вовлеченных.

Пулвер поежился:

– Погодка будет говно.

– Может, поэтому нам и выпал этот шанс, – ответил Томлин. – Беспокойся лучше о том, что нам под силу контролировать. Все остальное зависит от удачи.

Пулвер слабо улыбнулся и кивнул. Он достаточно хорошо знал свое дело и просто хотел поддержать разговор.

– Осталось немного, джентльмены. Мы почти на месте. Как прибудем, начнем отлеживать каналы экстренной связи и постараемся выяснить, что еще тут творится.

Хилл кивнул и добавил:

– Эти твари, как все мы знаем, действуют по схожему сценарию. Они какое-то время охотятся, а затем уходят. Если нам повезет, то охота только началась, и у нас есть все шансы вычислить его местонахождение, пока пришелец все еще выискивает жертв.

– У нас будет доступ к полицейским отчетам?

Хайд подал голос, что было само по себе сюрпризом.

Орологас кивнул:

– У меня будут копии всего, что они занесут в компьютер, как только мы разобьем лагерь.

Ветра легонько потряхивали транспорт. Томлин закрыл глаза. Все его тело взывало к действиям, хотело приступить к делу и отправиться на поиски охотника с другой планеты. На это могут уйти часы, может, даже дни, и пока что все, что он мог делать – это отвечать на вопросы своих ребят и пытаться проявлять терпение.

* * *

Политика. Если спросить Вудхёрста, более уродливого слова еще поискать надо было. Когда ты солдат, ты пытаешься представить мир максимально черно-белым. Когда же речь заходила о мире политики, там не было ни черного, ни белого, – сплошные оттенки серого.

В мире политики не было поля битвы, лишь серия встреч, которые надлежало разыгрывать подобно шахматной партии. Шаг вперед, шаг в сторону, затем по возможности удар по диагонали, а затем надейся, что каким-то образом ты добился большего, чем твои оппоненты за аналогичное число ходов.

Разве что это больше напоминало сеанс одновременной игры на множестве шахматных досок с многочисленными оппонентами, нападающими на тебя одновременно. С момента прибытия в Вашингтон он провел уже четыре встречи с разными людьми, каждый из которых мог бы оказаться полезным на периферии.

Прямо сейчас какой-то напыщенный индюк пытался объяснить генералу, как сделать его предложение «посексуальнее», как будто идею потратить миллионы долларов на поимку инопланетного охотника и кражу его технологий можно было каким-то образом сравнить с фотографией из старого выпуска «Плейбоя». Вышеупомянутый индюк, помощник конгрессмена по имени Норман Мюллер, говорил с набитым рагу из ягненка ртом:

– Дело в том, что если вы не сможете представить свою идею как нечто такое, что поможет привлечь голоса избирателей, конгрессвумен вами не заинтересуется.

– В таком случае, – с улыбкой произнес генерал, – вы можете понять мою проблему. Мы имеем дело со строго конфиденциальной информацией, которую нельзя разглашать перед широкой публикой. – Он словно бы объяснял концепцию кругов тому, кто прежде работал только с прямыми линиями. – Мы не можем оглашать публично, чем мы занимаемся, иначе весь мир погрузится в панику.

– Что заставляет вас так думать?

– Потому что не существует неоспоримых доказательств наличия жизни на других планетах. А если бы такие доказательства существовали, есть все основания полагать, что все религиозные группы в этой стране озвереют.

– Почему?

Вудхёрст улыбнулся и представил, с каким наслаждением он воткнул бы свой нож прямо в глазницу этому кретину.

– Давайте возьмем для примера Библию, – предложил Вудхёрст. – Вы встречали в этой славной книге какие-либо упоминания о пришельцах?

– По правде говоря, я иудей.

– Вопрос снимается. Встречали ли вы какие-нибудь упоминания о пришельцах со звезд в Торе?

На ничем не примечательном лице политика появилось хмурое выражение. Наконец, мужчина покачал головой:

– Что-то не припомню.

– Так что же будет, если мы сообщим миру, что пришельцы существуют, что они уже посещали нашу планету и охотились на людей. Как вы думаете, какая реакция последует от наиболее истовых представителей вашей веры?

Мюллер нахмурился и надолго задумался.

– Гнев. – Еще подумал, затем добавил: – Страх.

– Именно. Не мне рассказывать всем, что здесь происходит. Я просто делаю свою работу. Мне не платят за подобные решения, и я уверен, что конгрессвумен в этом со мной согласится. – Вудхёрст пожал плечами. – Моя работа заключается в получении финансирования, чтобы если и когда эти твари вернутся, мы смогли поймать одного из них и понять, чему мы можем у них научиться. В том числе тому, как помешать этим существам охотиться на граждан Соединенных Штатов.

Эти слова заставили Мюллера задуматься. Пока политик размышлял, Вудхёрст отрезал кусочек филе от своего основного блюда и тщательно прожевал.

– То есть никакой общественной огласки?

Вудхёрст кивнул.

– Тогда я не знаю, чем конгрессвумен может вам помочь.

– Она входит в комитет, надзирающий за моим департаментом. Она уже связана с этой ситуацией.

– Ну да, но можете ли вы назвать хотя бы одну причину, почему она должна поддержать именно вас, а не необходимость экономии бюджета?

– Национальная безопасность.

– У нас есть целый совет для этого, разве нет?

Нож в глазнице с каждой секундой представлялся все более оптимальным вариантом.

* * *

Трэгер улыбнулся. Встречи продолжились, но кое-что изменилось. Теперь появился реальный шанс, что Жнецы напали на след чего-то существенного.

– Послушайте, я не могу говорить ничего конкретного об этой ситуации помимо того факта, что существует реальная возможность… ммм… получить мгновенный результат.

Уэйн Раферти взболтал стакан с виски и взглянул на Трэгера, симулируя скуку. Трэгер знал, что Раферти не скучно, ни капельки не скучно, но политик старался симулировать скуку изо всех сил, потому что знал, что может извлечь из этой ситуации пользу для себя.

– Что вы можете мне рассказать? – спросил Раферти.

– Я могу сказать, что у меня есть заинтересованные стороны, которые готовы предоставить все финансирование, необходимое для поддержания проекта на плаву, в обмен на долю от будущих прибылей.

– Интригующе, – ответил сенатор, – особенно если учесть, что когда я в последний раз слышал об этом проекте, доступ ко всей информации был строго засекречен.

Пока сенатор говорил, его густые седые брови двигались так, словно собирались отвлечь на себя внимание.

Трэгер кивнул:

– Он по-прежнему засекречен. У меня не было возможности рассказать кому-либо что-либо конкретное, но несложно представить, какие возможности открываются здесь для технологического прогресса и патентов, к которым все это может привести. Ради подобных перспектив немало компаний готовы рискнуть, даже в ситуациях, когда им не дозволено знать все детали. Понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю, – согласился Раферти, – вы можете назвать мне заинтересованные компании?

– Забавно, что вы спрашиваете, сенатор. Я обнаружил удивительно большое количество заинтересованных компаний. И так уж вышло, что вы являетесь акционером всех этих компаний, – улыбнулся Трэгер.

– И откуда же вы знаете, акционером каких компаний я являюсь, Уильям? – в голосе мужчины появились абсолютно оправданные стальные нотки.

– Вы же знаете, на кого я работаю. Почему вы считаете, что я просто не мог спросить одного из коллег? – Трэгер улыбнулся, пытаясь смягчить смысл сказанного. Кому понравится узнать, что их личные данные являются куда более доступными, чем они ожидали, и это определенно касается даже одного конкретного сенатора. – На самом деле, это не имеет никакого значения. Я мог узнать об этом, просто посмотрев на находящуюся в общественном доступе информацию о вас. Ну или же я мог попросить вернуть мне пару должков. В любом случае, у вас есть доля в компаниях из моего списка.

– И вы считаете, что это знание способно повлиять на мое решение?

– Это решать вам. Но, честно говоря, да, я так считаю, – не колеблясь, ответил Трэгер. – Смотрите, все сводится к этому: никто не хочет подписывать счета для столь рискованного проекта, но нам необходимо это финансирование. И если маленький комитет не согласится покрыть наши расходы, нам придется начать искать деньги в другом месте.

Брови сенатора встретились над переносицей. Выражение его лица свидетельствовало о прямо противоположном, и это было совершенно не то, чего добивался Трэгер.

– И как же я вписываюсь в ваши планы?

Трэгер попытался улыбнуться так безобидно, как только мог.

– Я не могу добиться этого без поддержки. Я не могу договориться о частном финансировании подобного проекта без одобрения нескольких членов комитета. Точнее, наверное, могу, я могу попытаться достаточно хорошо замести следы, но если кто-нибудь меня попросит, я удвою усилия по сокрытию информации.

Раферти сделал небольшой глоток виски и молча обдумал услышанное.

Трэгер вздохнул. Сенатор набивал себе цену.

– Легко понять, почему столь много компаний могло бы заинтересоваться подобными разработками, – произнес он. – Откровенно говоря, они почти не рискуют, а возможную прибыль можно растянуть на десятилетия. Беспроигрышная ситуация. Я получаю свое финансирование, а вы – солидную прибавку к пенсии, когда дела пойдут так, как мы оба с вами знаем, они пойдут.

– Вы верите, что дела повернутся именно так, как вам нужно?

Трэгер наклонился вперед и встретился взглядом с сенатором.

– Я верю, что прямо сейчас отряд усердных солдат прилагает все свои силы, чтобы сделать эту идею явью. Прямо сейчас. В эту. Самую. Минуту. – Агент постучал по столу. – Если мы правильно разыграем наши карты, все будут довольны – очень довольны – еще до конца недели.

Раферти ничего не ответил, но он размышлял. На большее Трэгер и надеяться не мог.

– Это вам ничего не стоит, сенатор, – настойчиво произнес он. – Частный сектор – некоторые его представители – готовы принять на себя определенные риски. Мы можем оставить государственные пожертвования на текущем уровне. Да что там, мы можем даже пойти на некоторое сокращение бюджета.

Сенатор кивнул и отставил стакан в сторону.

– А лучше всего то, – заключил Трэгер, – что ничего кардинально не изменится, и никто ничего не пронюхает.

Озвучив свое коммерческое предложение, агент взял свой собственный стакан с виски и немного поболтал его в руке, согревая напиток, после чего сделал очень маленький глоток.

Победа приходит маленькими порциями, совсем как виски. И, так же как и напитком, победами нужно наслаждаться.

9

Ливень усилился; он атаковал землю крупными каплями, которые в отместку расплескивались обратно. Из-за сплошной завесы дождя разглядеть что-либо дальше пары метров было практически невозможно.

Шквальный ветер делал проливной дождь косым. Машины покачивались в местах стоянок, а если они двигались, то опасно скользили по мокрому покрытию. У большинства водителей хватило ума остановиться на обочине или сбросить скорость до минимума. Разумеется, были и исключения, и некоторые умники умудрились свалиться в канаву или столкнуться с другими машинами.

Жнецы сделали все, что можно было сделать в подобной ситуации, а именно: нашли мотель, дружно сели на задницы и принялись ждать. Орологас нашел новую информацию об уничтожении клуба «Четырех Всадников». Еще он наткнулся как минимум на два инцидента, которые могли привести их к существу, охотящемуся на людей. Вопрос «почему» по-прежнему оставался актуален.

Три тела освежевали в Бока-Ратоне, но это происшествие, пусть и весьма ужасающее, не соответствовало почерку инопланетного охотника. Жертвами были мужчина, его жена и ребенок. Страшное преступление, но наличие среди убитых женщины и подростка практически стопроцентно исключало пришельца из списка подозреваемых.

Гораздо более многообещающими выглядели два трупа, найденные в Окефеноки, неподалеку от городка, где Жнецы просиживали штаны в этот самый момент. И хотя оба тела уже основательно разложились, а один труп к тому же побывал в пасти аллигатора, их смерти вовсе не выглядели несчастным случаем. К тому же существовала весьма высокая вероятность того, что убийца, кем бы он ни был, унес с собой трофеи.

– Думаешь, это существо выходит на охоту в такую погоду?

– Сложно сказать, – ответил Орологас, – насколько нам известно, пришелец любит такую погоду, для него это может быть инопланетной версией выходных в Кабо[1]. У нас недостаточно информации. В Лос-Анджелесе стопудово так не лило.

Жнецы сидели в одном из трех номеров, которые они сняли в мотеле. Комнаты было легко обезопасить, а портье принимал наличные. Единственным, кого он видел, был Томлин, который специально перед этим переоделся в гражданское. Бойцы заплатили за неделю вперед и повесили на двери таблички «Не беспокоить».

Если повезет, они не задержатся здесь дольше, чем на одну ночь. Но учитывая, что Жнецы намеревались выследить и захватить инопланетного охотника, рискуя жизнью и здоровьем, номер в мотеле казался лучшим вариантом, чем палатка посреди болота.

Орологас развернул свой экран, чтобы показать всем остальным фотографии, сделанные на месте бойни в байкерском клубе.

– Вот что у нас есть по первому месту преступления, – сообщил он. – Как вы видите, здесь около дюжины тел, большая часть которых изуродована до неузнаваемости. – Остальные наклонились поближе, чтобы получше разглядеть изображения. Самоуверенности им увиденное точно не прибавило. Кто бы ни причинил подобный урон, он просто разорвал тела на части.

– Охотники – больные ублюдки, – произнес Хилл, – особенно те, кто охотится ради развлечения.

Томлин кивнул:

– Мы не знаем, за каким хреном они это делают, но если это ради спорта и развлечения, поимка этой твари доставит мне удовольствие.

Кинг ничего не сказал, но он уставился на изображения с поистине фанатичным вниманием. Затем указал на какую-то деталь на снимке, сделанном, по всей видимости, в главной комнате здания.

– Вот. Вот здесь. Можешь увеличить?

Его палец коснулся экрана. Орологас наклонился поближе, чтобы понять, на что именно указывает Кинг, потом сделал необходимые изменения. Оказалось, что внимание Кинга привлекла светящаяся зеленая лужица, расплескавшаяся по полу и лицу мертвого мужчины.

– Что это такое?

– Судя по тому, что нам рассказывали, оно может быть кровью этой твари, – ответил Кинг. – Папаша рассказывал, что у них зеленая кровь. – Он прищурился.

– Ну, какого бы цвета ни была его кровь, я хочу увидеть именно этот цвет, а вовсе не цвет нашей крови, – произнес Томлин. – У нас недостаточно сведений об этой твари. Она крупная, быстрая и скрытная, и этого вообще недостаточно, чтобы отправляться на охоту.

– Мы знаем, что она убивает людей, – подал голос Хилл, – и знаем, что она вынесла толпу байкеров.

– Ну, если эта тварь охотится за лучшими из тех, кого может предложить Земля, то она явно промахнулась со стандартами, – голос Пулвера практически сочился презрением.

Хилл покачал головой:

– Не выделывайся. В Форте-Беннинге я однажды наткнулся на банду байкеров. Четыре парня, ни один из них не выглядел так уж впечатляюще. Тем не менее, все они были готовы к драке и вполне неплохо за себя постояли.

– Да? И как много солдат им противостояло? – спросил Орологас.

Хилл посмотрел на него, улыбнулся и промолчал.

– В любом случае, нам нужно быть максимально готовыми, – решил Томлин. – Орологас, прослушивай полицейские частоты. Я хочу знать о любых возможных нарушениях порядка, даже в такой шторм.

Специалист по связи кивнул.

– Все остальные, постарайтесь немного отдохнуть, пока есть такая возможность.

Никто не возражал.

Снаружи ливень продолжал утюжить землю. Время от времени вдали раздавались раскаты грома.

* * *

Под проливным дождем боевая маска работала не так хорошо, как хотелось бы, поэтому он ее снял. Чтобы справиться с текущей ситуацией, хватит и обычного зрения. Вокруг ног плескалась вода, и с каждым порывом ветра влага поднималась аж до икр. Ливень и не думал прекращаться.

Похоже, аборигены этой планеты почти боялись подобной погоды, предпочитая оставаться в своих домах, а не мокнуть под дождем. По этой причине он решил поохотиться на другую добычу.

Населяющие болотистую местность огромные рептилии не были чрезвычайно агрессивными, но они были большими и смертоносными. Добравшись за несколько часов до нужной территории, он засек существ и пометил их как возможную добычу. Раз уж выпал шанс поохотиться на них, надо ей воспользоваться.

В условиях почти что кромешной темноты и яростных ливней существа подобрались почти вплотную к поверхности, по всей видимости, в поисках свежей добычи. Даже стоя неподвижно у кромки воды, он видел, как рептилии легко скользят по потокам, а их глаза едва виднеются на поверхности. У них были зубы и когти. Взрослые особи обладали достаточной массой тела и цепким хвостом, способным при случае переломать ему кости. Челюсти рептилий выглядели достаточно сильными, чтобы прокусить его ногу, а то и грудь.

Замечательно.

В отличие от двуногих созданий с их машинами и огнестрельным оружием, эти примитивные звери казались достойной угрозой. Однако он не был настолько глуп, чтобы полностью отмахиваться от смертельной угрозы, которую представлял местный доминирующий вид. Он уже имел с ними дело в прошлом, охотился на них, сражался и забирал свои трофеи.

Но эти рептилии были настоящими охотниками, хищниками в поисках еды. От одной этой мысли у него кровь забурлила в венах и расширились зрачки. Он вздохнул и принялся терпеливо ждать, когда одно из огромных животных окажется достаточно близко, чтобы доставить ему серьезные проблемы.

На этот раз он не пользовался маскировкой. Это была другая охота. Личное сражение с целью, которая была крупнее и физически превосходила его. Когда одна из рептилий напала на него, выбросившись из воды во внезапной, яростной атаке, он отреагировал таким же образом.

Огромные челюсти зверя сомкнулись на месте, где еще мгновение назад была нога. Он едва-едва увернулся от укуса, отпрыгнул назад и приготовился к схватке. Чудище так легко не сдавалось и набросилось на него снова, выбравшись на берег с поразительной скоростью.

Как он и подозревал, хвост рептилии был смертельным оружием. Зверь попытался ударить его своим тяжелым придатком, и охотник перепрыгнул через него, припал к земле, а потом перешел в наступление прежде, чем противник успел развернуться.

Его когти впились в твердую, чешуйчатую плоть, но не так глубоко, как он рассчитывал. Нанесенный им урон был незначительным. Затем могучее тело рептилии извернулось, и охотник отлетел в сторону. Гораздо быстрее, чем он рассчитывал. Все его чувства были наготове, по телу пульсировала нервная энергия. Он упал на землю и откатился в сторону от существа, которое снова бросилось на него, щелкнуло челюстями и бросилось опять. Насколько голодным должен был быть этот зверь, чтобы рискнуть покинуть воду. Охотник не до конца понимал истинную природу своего противника, но предполагал, что существо предпочитало скрываться в безопасных толщах воды.

Рептилия набросилась на него снова, и на мгновение охотника охватила паника. Это существо на самом деле было огромным. Охотник предпочел биться на небольшом расстоянии, без какого-либо оружия, и сейчас, наблюдая за тем, как огромная махина несется на него, он почувствовал легкий приступ сомнения. Зверюга вдвое превосходила его размерами и сейчас летела навстречу с оглушительным шипением.

Страх. Страх заставил охотника почувствовать себя живым.

В этом и заключалась прелесть охоты на наиболее примитивном уровне. Охотник открыл рот и оскалил зубы, видневшиеся сквозь колышущиеся жвала. Затем огромная пасть рептилии широко распахнулась, и охотник понял, в чем слабость его противника: рептилия не могла видеть хорошо, когда готовилась к укусу. Он снова отошел назад, и опять массивные челюсти сомкнулись на волосок от того места, где он теперь стоял. Не отступи он назад, зверюга бы уже обгладывала его конечность.

Тем лучше!

На этот раз, атакуя, он наступил своей тяжелой ногой на закрывшуюся пасть зверя с такой силой, что лицевые кости рептилии треснули под его пятой. Прежде, чем противник успел ответить, охотник полоснул когтями по левому глазу зверя и проколол его.

Наполовину ослепшее и явно испытывающее боль существо издало глубокий горловой рык и попыталось сбежать. Как и в случае с большинством хищников, когда появлялась возможность отступить, зверь предпочитал ей воспользоваться. Но охотник не собирался позволять своему противнику удрать. Он атаковал снова, и на этот раз его когтистая лапа с силой опустилась на заднюю ногу рептилии, круша кости и хрящи. Получив еще одну рану и лишившись возможности убежать, зверь одним молниеносным движением развернулся и бросился на него. Челюсти сомкнулись вокруг ноги охотника, зубы прокусили плоть. Боль пришла мгновенно и едва не лишила охотника чувств, но худшего ему удалось избежать: массивная туша рептилии всем своим весом врезалась в него, едва не сбив с ног.

Охотник отпрыгнул назад, приземлился на целую ногу и проклял свое высокомерие. Он-то думал, что даже без оружия схватка не доставит ему проблем. И все же его кровь кипела, сердце яростно стучало в груди, а возбуждение нарастало. Вот это драка! Вот это охота!

Он снова отпрыгнул назад, а зверюга снова распахнула пасть, обнажив зубы, достаточно большие, чтобы растерзать его с той же легкостью, с которой металлические клинки охотника резали плоть. Он метнулся вправо, в сторону, с которой чудище уже ослепло, и вонзил когти в чешуйчатую кожу, кромсая плоть и разрывая мускулы, управляющие этими смертоносными челюстями.

Голова твари метнулась в его сторону и врезалась в его туловище с такой силой, что охотник взмыл в воздух. Если бы ему не удалось повредить мускулы с этой стороны, чудище наверняка бы покалечило его своими смертоносными зубами. Пока охотник поднимался на ноги, рептилия почти сумела добраться до воды.

Нет. Он не упустит свой трофей.

Охотник ухватился за толстый хвост существа, громко хмыкнул, собрался с духом и изо всех сил потянул зверя обратно к себе. Поначалу казалось, что рептилия вросла в землю, а затем ее массивное тело взмыло в воздух. Охотник дернул тварь на себя, но в этот миг хвост зверюги извернулся, согнулся и сшиб его с ног.

Охотник приземлился в грязь на самом краю воды, а его противник перекатился по земле, врезался в густые заросли береговой травы и яростно встряхнулся. На мгновение у охотника задвоилось в глазах, но он все равно принял боевую стойку и тряхнул головой, прогоняя вторую рептилию, зеркально повторявшую первую.

Он встал между зверем и его водным убежищем. Рептилия издала утробный рев и снова бросилась на врага, ее массивная туша низко прижалась к земле, а хвост яростно рубил растительность по обеим сторонам от ее тела.

Существо не могло должным образом распахнуть пасть. Оно уже не сможет пытаться атаковать его с помощью укуса и, скорее всего, никогда больше не сможет питаться.

Он отошел в сторону, пропуская добычу мимо, а затем наступил на мускулы позади тяжелой головы рептилии, со всей силы вонзил свои когти в тело добычи и дернул ими в ту же сторону, все глубже вгрызаясь в мясо. Когда рептилия развернулась для новой атаки, ее движения стали вялыми. Возможно, существо только симулировало более тяжелую травму, но охотник сомневался, что у рептилии хватит мозгов на подобную тактику.

Массивная туша зверюги изогнулась, он прыгнул ей на спину и схватил покалеченную челюсть обеими руками. Зверь встал на дыбы, но охотник обхватил тяжелый живот твари своими толстыми ногами и усилил хватку, чтобы помешать покалеченным челюстям открыться снова.

Но схватка еще не была окончена. Тварь изогнула тело и начала яростно биться о землю в попытках скинуть врага. Ноги охотника плотно облегали туловище рептилии, а руки крепко сжимали покалеченную пасть, держа ее закрытой. Отдача от бьющегося о землю тела была жестокой, но недостаточной, чтобы ослабить его хватку.

Охотник усилил хватку и сцепил ноги, чтобы уж точно удостовериться в том, что она не ослабнет. Затем покрепче сжал руками пасть и изо всех возможных сил дернул голову твари в сторону – раз, другой, третий. На четвертый раз он почувствовал, как кости в шее рептилии треснули, а затем разделились.

Тело твари сопротивлялось со все меньшими и меньшими силами, но охотник пока не спешил ослабить хватку. Его лицо уже было наполовину в луже, когда зверь, наконец, испустил последний вздох, содрогнулся и умер. Но и тогда охотник долго не разжимал хватку, осторожно дыша и наслаждаясь ощущением от убийства противника, в победе над которым он не был до конца уверен.

Когда охотник поднялся на ноги, он увидел, какой урон успел причинить ему зверь – рептилия оставила следы на его ноге и едва не повредила несколько важных мускулов. Дождь омывал кровавую рану, пока он собирал свои трофеи: голова зверя, его позвоночник и когтистая лапа. Это будут трофеи, которые он запомнит надолго.

Дождь все не прекращался, когда он направился к кораблю, чтобы основательно помыться, обработать раны и выспаться. Эта встреча вдохновила его, и он с нетерпением ждал будущих великих охот.

Он чувствовал это всеми фибрами своего естества.

Скоро он славно поохотится.

10

Облака никуда не делись, но, по крайней мере, ливень утих. Трэгер быстро принял душ, достал новый костюм и приступил к работе. Следующее заседание подкомитета было уже через день, и за это время ему еще многое предстояло сделать. От этого могла зависеть судьба проекта «Звездочёт».

Хорошие новости? Жнецы вели активное преследование цели. То, что он услышал прошлой ночью, выглядело крайне многообещающим.

– Ну, и как мы это раскрутим? – спросил он у своего отражения в зеркале, пока намыливал щеки и подбородок для бритья. – Сказать, что все это происходит уже сейчас? Как насчет небольшой лжи? – он пожал плечами. – Совсем маленькой, потому что эти ребята чертовски хороши.

Это было правдой. С каждой выполненной ими миссией Трэгер выглядел все лучше в глазах Агентства. Это помогало, но недостаточно. Если он хотел убедиться в том, что проект будет жить, и параллельно получить определенную пользу и для себя, ему нужно было немного погрешить против истины и понадеяться, что обман не вскроется ему прямо в лицо.

Решив это, Трэгер закончил сборы и покинул предоставленные ему апартаменты.

Скорее всего, особо напрягаться не потребуется. От него требовалось лишь дать на лапу нужным людям, и он уже сделал несколько шагов в этом направлении. Он уже подготовил площадку для нескольких игроков, которые должны были помочь ему собрать необходимую для проекта финансовую поддержку. Теперь предстояла самая сложная часть – убедить этих игроков нажать на крючок. Он не думал, что с этим будут большие проблемы, хотя убедить некоторых из них будет весьма сложно, разве что агент пообещает им весь мир.

Первым в списке был Карл Уэлан. Парень владел компанией, которая специализировалась на технологиях, о которых никто никогда не думал – строительство, горное дело и спецтехника для преобразования формы планеты по одному шагу за раз. Поскольку никто никогда прежде не думал об этом, Уэлан фактически монополизировал рынок. У него были деньги, чтобы помочь Трэгеру, а в ответ агент пообещал ему технологический скачок, который даст промышленнику неоспоримое преимущество над рынком… если, конечно, подобные технологии можно будет получить из того, что удастся раздобыть Жнецам.

* * *

Они встретились за завтраком в закусочной, в которой подавали самые изумительные омлеты из всех, что Трэгер когда-либо пробовал, и сдирали втридорога за привилегию их испробовать. Уэлан поглощал пищу тяжелыми взмахами вилки, за которыми следовало яростное пережевывание попавшей в рот пищи. Трэгер представил, как его собеседник с точно таким же удовольствием сокрушает своих врагов.

Уэлан тщательно выслушал предложение Трэгера, оба мужчины приложили все возможные усилия, чтобы оказавшиеся поблизости излишне любопытные посетители не имели ни малейшего понятия, о чем идет речь.

– Вам нужно финансирование. Мне нужны гарантии, – произнес Уэлан над дымящейся чашкой черного кофе, затем сделал глоток. Напиток выглядел обжигающе горячим, почти кипятком, но если промышленник и почувствовал какой-то дискомфорт, то умело его скрыл.

– Ну, я не могу дать вам ничего в письменной форме, – ответил Трэгер. – Уверен, что вы меня поймете.

– Тогда что вы можете мне дать?

– А что вы хотите?

– Этот список можно перечислять несколько дней. – Улыбка мужчины была столь же хищной, как у акулы, а его глаза были столь же холодны.

– Давайте зайдем с другой стороны, – Трэгер взвесил все возможности, а затем наклонился ближе и заговорщически улыбнулся. – Что потребуется для того, чтобы вы вступили в игру?

– Ну, что ж… – Уэлан практически мурлыкал. – Вы же находитесь в информационном бизнесе. Помимо тех концессий, что мы уже обсуждали, я бы хотел получить кое-какую информацию.

Это были именно те слова, которые надеялся услышать Трэгер.

– О ком из своих конкурентов вы хотите узнать?

Промышленник протянул через стол листок бумаги, и Трэгер его взял. Листок был сложен в несколько раз, и агент не стал его разворачивать. Время для обдумывания ситуации – и просьбы – наступит после еды. В рукопожатиях не было нужды. Они закончили завтрак молча, но это была компанейская тишина. Когда Трэгер потянулся оплатить счет, Уэлан опередил его и улыбнулся:

– С вами приятно иметь дело, Уильям.

– Взаимно, – Трэгер улыбнулся в ответ.

Победа на вкус даже приятнее омлета.

* * *

Вудхёрст вздохнул. Встречи не прекращались и даже проходили лучше, чем он надеялся. Но они все равно еще находились далеко от той позиции, которая ему требовалась. Даже новости о том, что команда вышла на след цели, оказалось недостаточно для того, чтобы смазать шестеренки так сильно, как бы ему хотелось.

Где-то там Трэгер прилагал все свои усилия – предположительно – и генерал надеялся, что этого достаточно, хотя ему была ненавистна сама мысль о подобной идее. У него по-прежнему были проблемы с Трэгером. Вудхёрст попросту не доверял ему. Трэгер был скольким, словно политик, и он принадлежал как раз к той породе людей, которые не остановятся ни перед чем ради достижения собственной цели. По крайней мере, политики этого мира, по большей части, были достаточно умны, чтобы их беспокоила мысль о том, что их могут поймать, когда одна их рука находится в банке с печеньем, а вторая – в грязи.

Трэгер же казался таким человеком, который, если его поймают за чем-нибудь противозаконным, позаботится о том, чтобы об этом никто не говорил. Они оба были на одной стороне, и агент порой творил настоящие чудеса, но у Вудхёрста создавалось впечатление, что Трэгер наслаждается своей работой больше, чем ему следовало бы.

Это было всего лишь чувство. И в то же время Вудхёрст всю свою жизнь провел в общении со змеями, облаченными в человеческую плоть.

Зазвонил телефон. Это был Эллиотт. Хорошо. Между встречами как раз образовался перерыв, и генерал нуждался в хороших новостях.

– Что нового, Папаша?

Эллиотт был достаточно осторожен, чтобы не давать прямого ответа. Не важно, кто что говорил о защищенности телефонной связи, Эллиотт был агентом ЦРУ, а значит, по умолчанию шел в комплекте с определенным встроенным уровнем паранойи.

– Все еще рано говорить о чем-то конкретном, генерал, – ответил цэрэушник, – но пока что новости хорошие.

– По-прежнему никаких приобретений? Никакого контакта?

– Нет, но, похоже, что мы движемся в верном направлении. Все приметы свидетельствуют об этом.

Вудхёрст покачал головой. Генерал не хотел получать новых уведомлений в том случае, когда никакого реального прогресса не было. Он хотел услышать, что Жнецы преуспели, и у них теперь есть железобетонное доказательство, которое можно предъявить людям, с которыми он встречается. Тем самым людям, от которых зависит судьба всего проекта.

Но он не хотел портить Эллиотту праздник.

– Держи меня в курсе, Папаша, – произнес он, – и удачи нам всем.

Генерал повесил трубку.

Папаша Эллиотт нервничал – это чувствовалось по разговору. Парень тоже хотел покончить со всем этим. Он хотел поимки пришельца, возможно, даже больше чем сам Вудхёрст. А это о многом говорило.

Жнецы же, скорее всего, хотели успешного завершения операции еще больше своих вожаков. Всех их вырвали из других подразделений, пообещали продвижение по службе, они тренировались уже больше года. Некогда они были многообещающими звездами, теперь же их почти не существовало в глазах армии, которой они поклялись служить. Были ли они разочарованы? Да, как мальчик, который идет на свой выпускной в одиночку.

И наверняка они столь же отчаялись.

До начала следующей встречи оставалось еще пятнадцать минут, но она была в другом месте. Вудхёрст поднялся и направился к двери. Счет был уже оплачен. Генералу требовалось всего лишь добраться до бара в двух кварталах отсюда. Если у него уйдет больше десяти минут на такую прогулку, ему следует подать в отставку в течение недели.

В небе появились просветы, температура упала на несколько градусов. В округе Колумбия установилась зловеще приятная погода. Если в Вашингтоне и скрывался инопланетный охотник, он наверняка уже отправился на охоту куда-то еще.

Вудхёрст улыбнулся и покачал головой. Какая ирония. Если спросить его, некоторых из самых смертоносных созданий на планете можно было найти в местных барах, а еще больше скрывалось в палате представителей и коридорах Сената.

* * *

Дождь притих, но не прекратился. Тем не менее, Жнецы покинули отель и тщательно погрузили снаряжение в две машины – фургон и внедорожник. Оба автомобиля были ничем не примечательны и надежно защищены. Любой вор, попытавшийся взломать замок, будет вынужден долго подбирать подходящие отмычки, а стекла были пуленепробиваемые. Береженого бог бережет.

С рассветом новой информации не прибавилось, но это не остановило группу. Всем Жнецам было крайне некомфортно сидеть в отеле в ожидании, когда что-нибудь, наконец, случится. Уж лучше отправиться на охоту или хотя бы ознакомиться с местностью.

Все их действия должны были основываться на новостных репортажах и полицейских докладах. Поэтому пока что Орологас был самым занятым из них. Пока большинство Жнецов просто сидело на своих местах и глядело по сторонам, он прослушивал полицейские каналы, отслеживая любую активность, которая могла бы навести на какую-либо резню.

– В фильмах это всегда кажется таким простым, – Орологас говорил сам с собой, но Хилл все равно закатил глаза.

– В жизни нет ничего простого, – ответил он, выглядывая в окно. С одной стороны дороги возвышались деревья, с другой ютились невысокие домишки. Ничего стоящего, на его взгляд. Боец вздохнул и мысленно согласился со связистом. Затем он весь обратился во внимание.

– Кажется, я что-то засек, – мягко произнес Орологас и поднял руку, показывая, что он пока не готов поделиться своим открытием с остальными. – Судя по звукам, налет на наркопритон. – Связист пожал плечами. – Возможно, стоит проверить. Там точно будут люди с оружием и вызывающим поведением.

– Как по мне, ты выдаешь желаемое за действительное, – хохотнул Хилл.

– Согласен, – кивнул Томлин, – но проверить все равно стоит. И лучше – не привлекая к себе внимания.

11

Хэмпстед-Роуд оканчивалась тупиком, в котором шесть домов выстроились полукругом. Одноэтажные кирпичные строения в стиле «ранчо» были настолько похожими, что отличить один дом от другого можно было только по наличию или отсутствию украшений на лужайке. Ну и еще цвет деревянной отделки разнился.

Все дома были построены в шестидесятых годах двадцатого столетия и находились в приличном состоянии, и больше о них и сказать-то, в сущности, было нечего. Для описания данных строений лучше всего подходило слово «невзрачный», и в этом-то и крылся весь смысл.

Дождь поутих, но не прекратился, и лужайки перед домами были усеяны лужицами воды, некоторые по десятку сантиметров глубиной.

Первая патрульная машина появилась на улице сразу после десяти утра, и Тьюи, парень, которого они наняли постоять на стрёме, справился со своей работой на «отлично». Он засунул два пальца в рот и издал громкий, пронзительный свист, способный лишить жизни любого, кому не посчастливилось оказаться поблизости.

Ник Ламден сделал то, что и должен был. Он закинул весь мет в сейф, который они установили под ковром в гостиной, накрыл ковром и придвинул сверху кофейный столик. Может, копам и повезет найти сейф, но им придется изрядно повозиться, чтобы открыть замок, особенно пока Ник жив. А Ник собирался пережить этот день, потому что среди всего потомства его мамаши дураков не было.

Пока Ник прятал мет, его брат Джейми запихал все деньги в инкассаторскую сумку местного банка и свалил через черный вход прежде, чем копы успели затормозить перед парадным. Братец был высоким и худощавым, он серьезно занимался бегом в школе и еще два года в колледже. Ни разу не побеждал, но достаточно часто приходил вторым, чтобы никто не сомневался, что уж шевелить задницей Джейми умеет. Скорее всего, братик свалит из района прежде, чем первый коп вылезет из машины.

Ник знал, что в доме еще трое хорошо вооруженных людей. Были в округе и другие сюрпризы – в окрестных домах сидело еще семеро парней, чья единственная задача заключалась в том, чтобы весь рабочий процесс протекал как по маслу.

Ник так и не понял, кто настучал копам, но это он выяснит позднее. Он не для того построил свою маленькую империю, чтобы ее разрушил какой-то засранец, пытающийся заключить сделку с местными властями. И уж Ник-то доберется до истины, будьте уверены. Как только разберется с более неотложными делами.

Пока его брат прогуливался по боковым дорогам, Ник натягивал бронежилет. Легавые продолжали прибывать, и огромный бронированный фургон с надписью «Спецназ» на борту заблокировал все самые очевидные пути побега. Но ничего страшного. У него хватало огневой поддержки, и любому, кто попытается остановить его и его подручных, придется изрядно потрудиться.

Несмотря на всю браваду, руки Ника тряслись от приступа адреналина, а сердце колотилось в два раза быстрее обычного.

Ну да, страшновато было.

– Ник, чувак, там еще копы. – Судя по голосу, Хорхе был готов обоссаться. Нику было знакомо это чувство. – У них пушки.

– Да неужели? – ответил Ник. – А у нас тут бронежилеты и пушки побольше. Давайте покончим с этим.

Все дома на этой улице принадлежали холдингу «Эль Коразон» – компании, которую он создал пять лет назад. Жившим там людям не нужно было платить за проживание, более того, им еще и доплачивали. Получить их преданность было несложно. Им больше некуда было идти, а Ник платил по всем счетам.

– Хорхе, свяжись с Рэдом. Пусть начинает стрелять, как только гады дойдут до двери, – быстро заговорил Ник. – До того, как они успеют постучать. Я не шучу.

Хорхе не нужно было просить дважды. Через пару секунд он уже набрал номер и что-то говорил в трубку приглушенным голосом.

Пока они выжидали, копы приближались. Они тоже были облачены в бронежилеты и вооружены штурмовыми винтовками, а вдобавок ко всему несли весьма внушительных размеров таран, которым собирались вышибить дверь. У Ника была хорошая, крепкая пожароустойчивая дверь с тонким фанерным покрытием. Она способна выдержать несколько ударов, а пока легавые сообразят, что к чему, Рэд и другие стрелки по соседству уже должны покрошить их в капусту.

Хорхе продолжал говорить, пока копы подходили все ближе.

А затем разразился настоящий ад.

Рэд открыл огонь, и копы брызнули во все стороны. Дополнительная огневая точка с другой стороны улицы застала их врасплох. Рэд был надежным парнем и бывшим морпехом. Он никуда не спешил и тщательно выцеливал каждого легавого. Первым же выстрелом он угодил одному из спецназовцев рядом с бронежилетом и снес несчастному ублюдку половину руки. Оторванная конечность шлепнулась на землю.

Пока копы чухнулись и сообразили, что одного из них подстрелили, Рэд выстрелил снова. Его меткость не была безупречной: пуля угодила второму легавому аккурат в центр груди, и хотя ублюдка отбросило на добрых полтора метра назад, едва ли пробила броню.

Ник взял свое излюбленное оружие, а Хорхе вытащил полуавтоматический дробовик, которым он мечтал воспользоваться еще со средней школы. Десять патронов в обойме. Хорхе как-то пальнул из него на стрельбище и едва не оглушил присутствующих, несмотря на то, что все были в наушниках. Ну а еще он просто разорвал мишень в клочья.

Никто пока не открывал дверь – нужды не было. Копы были заняты, бегая, словно кролики. Впрочем, Ник не смеялся. Происходящее вовсе не казалось ему смешным. Вместо этого он просто наблюдал за тем, как разворачиваются события.

Несмотря на непрекращающийся дождь, он явственно различал Рэда на другой стороне улицы. Парень залег на крыше собственного дома и тщательно выцеливал мишени. Он довольно удачно подобрал укрытие: с улицы его почти невозможно разглядеть. У Ника было два преимущества над копами: он заранее знал, где будет прятаться Рэд, и мог наблюдать за ним с другого угла обзора. Со своего места ему были заметны голова и плечи бывшего морпеха и его винтовка. Поэтому он прекрасно видел, как какая-то серебристая штуковина чуточку крупнее чайного блюдца промелькнула в воздухе и снесла Рэду полчерепушки. Прошла сквозь него, словно раскаленный нож сквозь масло, почти не изменив траектории. Мерцающая хрень просто пролетела мимо, а затем вернулась обратно в то же мгновение, как тело бывшего морпеха распласталось по крыше его дома в расплывающейся лужице из крови и серого вещества.

– Это еще что за херня? – поинтересовался Ник, уставившись на труп Рэда. Это были не копы – легавые по-прежнему пытались понять, хотят ли они занимать укрытие на местности, со всех сторон окруженной домами.

Хорхе покосился на него и пожал плечами:

– Какая такая херня?

– Что-то только что убило Рэда.

– Что ты сказал? – Хорхе уставился на крышу его дома. – Я его не вижу.

– Он мертв! – крикнул Ник. – Какая-то хрень вскрыла его черепушку словно консервную банку!

– Ты прикалываешься что ли?

– Только что из окна видел, – злобно ответил Ник. – Гляди, что к нам движется.

У него не было времени играть в «Двадцать вопросов»[2].

Один из копов выстрелил по крыше, думая, что что-то там заметил, но пуля не встретила ничего, кроме воздуха. Мгновением позже нога мужчины испарилась во вспышке чего-то, больше всего напоминавшего высокоскоростную светящуюся палочку. Сила удара была столь велика, что легавого отбросило в сторону от того места, где он стоял.

Хорхе видел все это и издал удивленный писк.

– А это что еще за чертовщина?

– Чтоб я знал, – ответил Ник.

Еще один коп упал, крича благим матом. Ошметки его плоти обагрили стоявшую рядышком полицейскую машину. Впрочем, мгновением спустя его крики уже стихли.

Затем копы словно сошли с ума. Они пытались целиться сразу во все стороны. Судя по звукам, кто-то выкрикивал команды, но Ник не мог разобрать слов. Он мог лишь наблюдать за тем, как легавые изо всех сил пытались найти укрытие, оттаскивали одноногого товарища в безопасное место и старались разобрать, кто и откуда стрелял по ним.

Кто-то выскочил из парадной двери дома Рэда. Это был Кёртис, один из самых чокнутых людей, что работали на Ника. Он явно решил свалить. Согнувшись в три погибели и держа по пистолету в каждой руке, Кёртис метнулся в сторону соседнего дома.

Тарелочки на соревнованиях по стрельбе, и те были куда более сложными мишенями. Несколько копов отвлеклись от царящего на улице хаоса и прицелились в бегущего человека. Кто-то из легавых выкрикнул какие-то приказы, доносившиеся сквозь закрытые окна как приглушенные, бессвязные звуки. Впрочем, понять, что именно они кричали, было несложно.

Этот придурок Кёртис решил сделать то, чего делать было никак нельзя: прицелился в ближайшего легавого. Впрочем, спустить курок ему так и не удалось – несколько особо дерганых копов одновременно открыли огонь. Кёртиса не просто расстреляли, его разодрали в клочья. Зрелище его истерзанного тела будет преследовать Ника до конца жизни – сколько бы ему ни осталось.

А затем Ник увидел то, что было незаметно остальным. Пока копы фаршировали Кёртиса свинцом, что-то убило еще двух из них. Ник так и не понял, что конкретно произошло. Мелькнула вспышка света, и вот уже один из спецназовцев отлетел на метр в сторону, словно столкнулся с чем-то невидимым. В тот же миг все тот же серебристый диск, который Ник видел раньше, пробил насквозь туловище еще одного копа, пройдя сквозь бронежилет, как нож сквозь масло. Из груди фонтанчиком выплеснулся поток крови и внутренностей.

И в этот момент Ник решил, что надо бы прилечь на пол. Полиция теряла самообладание, а происходящее на улице могло измениться только в худшую сторону. Целая очередь выстрелов разбила оконное стекло и просвистела над его головой. Это было неизбежно, на самом-то деле. Должно быть, копы решили, что это он в ответе за убийства легавых, и поступили бы так, как поступил бы на их месте любой. Они озверели.

Обстрел, казалось, длился целую вечность.

Хорхе распростерся на полу неподалеку от босса, прикрыв голову руками и уткнувшись носом в ворсистый ковер. Он выглядел испуганным до смерти, и Ник подумал, что Хорхе вполне мог и обоссаться.

– Это что еще за хрень была? – высоким и хриплым голосом спросил Хорхе.

– Чертовы копы пытались нас убить. – Голос Ника дрожал больше, чем он ожидал, а адреналин грозил перегрузить сердце. Наркоторговец потерял всякое желание сражаться дальше. Теперь он просто хотел, чтобы все это закончилось. Он хотел выйти. Он хотел жить. Проклятье, у него было припасено достаточно денег, чтобы он при желании мог полностью выйти из дела. Может даже, завязать и начать вести добропорядочный образ жизни.

Вот прямо сейчас ему этого очень бы хотелось.

– Да нет же, не чертовы копы… та, другая хрень, – Хорхе потряс головой. – Там что-то убивает легавых.

Словно бы в подтверждение его слов еще один залп вгрызся в стену дома. Осколки стекла усыпали комнату вместе с щепками из оконной рамы, уничтоженной полицейским огнем. Ник чувствовал, как осколки усыпали его тело и крепко въелись в волосы. Теперь он мог слышать, как копы переговариваются и выкрикивают друг другу команды. Кто-то звал какого-то Симпсона.

Обстрел продолжился, но теперь копы целились куда-то еще, и Ник вздохнул от облегчения. Должно быть, до копов дошло, что их убивает кто-то другой. Они должны были понять, что выстрелы раздаются не из дома. Должны были.

«Господи, пожалуйста, пусть они поймут».

– Вон он!

– О чем ты сейчас говоришь, черт тебя дери! – пожелал знать Ник.

– Я видел его, – настаивал Хорхе, – он как хамелеон. Его видно, только когда он двигается, но он там, на крыше.

– Если он не собирается нас трогать, он может там сидеть столько, сколько влезет. Может, он перебьет для нас всех копов.

– Он двинулся, – Хорхе поднялся на колени и выглянул в окно, щурясь, – теперь я не знаю, где он.

Никто не снес Хорхе голову с плеч, и Ник счел это чудом. Затем он достаточно осмелел сам, приподнялся немного, выглянул в окно и попытался разглядеть, куда делись копы. Мигающие красные и синие огни придавали сцене еще больше сюрреалистичности.

Копов осталось десять или двенадцать человек, может быть еще больше в укрытии. Они по-прежнему были везде, некоторые пытались оказать помощь раненым, другие резко оглядывались по сторонам, пытаясь понять, что же может охотиться на них даже сейчас, когда они сидят, укрывшись за машинами. Ник наблюдал за ними и покачивал головой. Их действия были почти что смешными, разве что страх их был настоящий, и если Ник не поостережется, их страх сведет в могилу его.

Еще одна вспышка света.

Легавый в форме потерял руку.

Остальные копы засуетились вокруг упавшего. Они что-то кричали и искали источник нападения. Кажется, одному из них повезло. Он указал куда-то рукой, выстрелил, и на крыше двинулось что-то крупное. Искаженная форма приземлилась на земле и устремилась к стрелку. Ник никак не мог разглядеть нападавшего, он видел только пятна искривленного окружающего пространства, мимо которого двигалось это нечто.

Стрелок стремительно попятился назад, его лицо исказилось гримасой ужаса. Он прицелился и выстрелил снова, и это существо – огромное, оно было огромным и быстрым – увернулось, а затем оказалось вплотную к копу. И ударило со всей силы. Легавый опрокинулся назад, и чем бы таким создание его не ударило, это раздробило бронежилет, форму и плоть.

Кровь брызнула во все стороны.

Большего и не потребовалось.

Копы перестали палить во все стороны и сконцентрировали свой огонь на той точке, где ударили по их незадачливому коллеге. Затем стрельба прекратилась – скорее всего, они оценивали нанесенные повреждения – и воцарилась жуткая тишина.

У Ника зазвонил телефон, и он заскулил, словно девчонка.

Звонил Тони ДеМаттеис. Тони сидел в доме напротив и, скорее всего, хотел узнать, в чем заключался план. Проклятье, не было никакого плана. Вот в чем проблема. Ему было нужно быстренько что-нибудь придумать.

Снаружи еще один коп закричал и взмыл в воздух. Лицо полицейского превратилось в кровавую массу, кровь брызнула во все стороны. Кто-то выстрелил в то место, где только что стоял пострадавший, но промазал и попал в мигалку одной из полицейских машин.

Затем кому-то повезло, только и всего. Один из легавых выстрелил во что-то невидимое Нику, и внезапно в воздухе появились мигающие вспышки цвета, которые насытились и обрели твердую форму.

Стоящее на земле существо было добрых два метра в высоту. Хотя у него были человеческие черты, оно явно не было человеком. Его тело было широким и мускулистым, лицо скрывалось за металлической маской, а с затылка свисало что-то похожее на дреды. А может, это были змеи вместо волос. Никому не было под силу угадать, что же именно скрывалось под маской, но Ника это вполне устраивало, поскольку, если судить по остальному телу, он не очень хотел на это смотреть.

Существо щеголяло пятнистой кожей. Тусклые зеленоватые пятна чередовались с более темными цветами, напомнившими Нику о ящерицах из зоопарка. Он понятия не имел, была ли эта естественная кожа, или же какая-то накидка. Отсюда нельзя разглядеть наверняка, а желания подойти ближе у Ника точно не было.

Существо выглядело так, как будто кто-то смешал вместе слишком много вещей.

Оно носило набедренную повязку, достойную Тарзана, но помимо металлической маски отдельные части его тела также были защищены броней, в частности голени, колени, часть бедра, а еще одна пластина брони прикрывала грудную клетку и доходила до одного плеча. На этом плече находилось что-то такое, что выглядело… что ж, другого слова кроме как «опасно» и подобрать нельзя. Нику было незнакомо это оружие, но судя по тому, как оно двигалось, это было что-то вроде артиллерийской батареи на военном корабле.

Словно в подтверждение его мыслей, существо повернулось, и из штуки, напоминавшей маленькую пушку, вырвался уже виденный прежде луч слепящего света. Луч угодил в одного из копов и проделал в несчастном ублюдке дырку на всю ширину груди. Легавый умер еще до того, как упал на землю.

Запястья существа были закованы в наручи, и к одним из них крепились угрожающего вида клинки. Другой рукой монстр сжимал металлический стержень, один конец которого плавно переходил в выглядевший крайне острым и опасным наконечник копья. Ник разглядел все эти детали одновременно с копами, и внезапно все легавые переключили свое внимание на эту тварь родом прямиком из кошмара, которая двигалась среди них и отбрасывала людей по сторонам с такой легкостью, словно они были пушинками.

– В задницу все это, – он поднялся и направился к черному входу. – Хорхе, давай убираться отсюда.

Ему не пришлось повторять дважды. Хорхе быстро пересек комнату, и Ник последовал за ним. Копы были слишком заняты, умирая, и это был довольно сильный отвлекающий маневр, благодаря которому они могли избежать пары пуль в спине или ареста.

Выйдя на улицу и пройдя три шага, Хорхе внезапно остановился и поднял руки над головой. Ник выскочил из-за его спины и стал водить пистолетом из стороны в сторону, готовый открыть огонь.

Восемь вооруженных парней мигом заставили его передумать. Один из них быстро шагнул Нику навстречу и ударил наркоторговца прикладом винтовки в лицо.

Ник без сознания рухнул на землю.

12

– Затащите его внутрь. Нам не нужно, чтобы кто-нибудь это увидел и вышел проверить, что происходит, – Томлин покачал головой. Он бы предпочел просто повязать обоих наркоторговцев и ввести их в дом на своих двоих, но некоторые вещи уже не исправить. В аналогичной ситуации он бы поступил в точности как Хайд.

По крайней мере, один из этих двоих по-прежнему пребывал в сознании и стоял с поднятыми руками. Томлин ткнул в него пальцем.

– Ты, тащи свою задницу обратно в дом.

Парень практически влетел обратно, а Жнецы последовали за ним. Внутри царил настоящий разгром: несколько стен были испещрены пулевыми отверстиями, выходящие на улицу окна – полностью разбиты.

– Все хуже, чем мы думали! – прорычал Томлин и повернулся к остальным. – Возвращаемся на улицу и рассредотачиваемся. Хилл, берешь Стрэнда, Хайда и Пулвера. Остальные со мной.

Томлин посмотрел на парня, все еще стоявшего рядом с ними, и покачал головой.

– Хочешь бежать – беги, но не вздумай путаться у нас под ногами, или я лично тебя прикончу, усёк?

Парень яростно закивал, словно китайский болванчик при землетрясении. Томлин забрал его оружие, и наркоторговец выскочил из черного входа. Томлин подал знак, и все Жнецы также высыпали на улицу.

Повернув направо, они обогнули здание и увидели рукопашную, развернувшуюся в центре тупичка. На асфальте лежали тела – некоторые целые, другие растерзанные на части. На какое-то мгновение Томлин увидел инопланетного охотника, огромную фигуру выше самого крупного мужчины, которого он видел в жизни. А затем, словно мираж, фигура охотника замерцала и испарилась.

– Проклятье! Он включил маскировку!

Слова Томлина не предназначались ни для кого, кроме него самого, но остальные бойцы тоже их услышали. Они принялись еще более настороженно оглядываться по сторонам и рассредоточились. Кинг припал ниже к земле и покрепче ухватился за свою пушку.

Один из спецназовцев бросился бежать и внезапно наткнулся на что-то в застывшем воздухе. Коп резко остановился, а та штука, что остановила его, издала чирикающий рев и располовинила парня на две части. Кровь, мясо и кость брызнули во все стороны, голова несчастного просто лопнула от силы удара.

С Томлина было достаточно. Он поднял винтовку, прицелился примерно на пару десятков сантиметров повыше убитого спецназовца и выстрелил. Наградой ему послужил яростный вопль – ему хотелось бы верить, что от боли, – а затем существо бросилось в их сторону. За считаные секунды охотник покрыл половину расстояния между ними, а затем остановился и стал медленно осматриваться по сторонам. Поначалу Томлин видел лишь странные колыхания воздуха, верный знак того, что там кто-то есть, пусть даже этого «кого-то» и нельзя было четко разглядеть.

Затем растворившееся в воздухе существо появилось снова, маскировочное устройство, каким бы оно не пользовалось, мерцало в воздухе, а охотник осматривался по сторонам. Его лицо было по-прежнему скрыто за металлической маской, и из этой маски ударили три маленьких красных луча света. Они прорезали насыщенный влагой воздух и устремились к Томлину. И тогда командир Жнецов сделал единственную разумную вещь в подобных обстоятельствах.

Он упал на землю и откатился в сторону.

Мгновением позже часть здания за его спиной испарилась во взрыве, во все стороны разлетелись куски кирпича и превратившиеся в шрапнель осколки древесины размером с зубочистку.

Второй выстрел угодил в точку, где Томлин был всего мгновение назад. Взрывом бойца отбросило в сторону. Он с размаха рухнул на лужайку, разбросав по сторонам кусочки торфа, и на какое-то мгновение уставился в небо, пытаясь вспомнить свое имя и причину, по которой здесь оказался.

Пока Томлин отдыхал на лужайке, Орологас прицелился из своей «Итаки»[3] и выстрелил резиновой пулей в существо, пытавшееся оборвать жизнь лидеру Жнецов. Жесткая резиновая пуля прочертила воздух и ударила пытающегося увернуться охотника в плечо. Никто не обладает скоростью достаточной, чтобы увернуться от заряда из дробовика, но тварь все равно попыталась и почти преуспела.

Впрочем, «почти» не считается. Пуля угодила в металлическую набойку на левом плече, существо пошатнулось и отступило назад. Голова охотника резко повернулась в сторону Орологаса, и прежде чем связист успел вогнать в магазин еще один патрон, тварь что-то кинула в него.

Жнецы долго и упорно тренировались. Они тренировались до тех пор, пока физические рефлексы не укрепились в двигательной памяти, на границе с инстинктами. Орологас отскочил в сторону и заслонился дробовиком, и только это и спасло ему жизнь. Круглый металлический диск прорезал воздух и приклад дробовика, замедлившись настолько, чтобы боец успел отпрыгнуть в сторону прежде, чем диск проделал дыру в нем самом.

Орологас посмотрел на половинки дробовика в своих руках и немедленно бросил их на землю. Несмертельный подход себя вообще не оправдал. Ему нужно было другое оружие.

Пока Орологас искал себе новую пушку, в игру вступил другой Жнец. Кинг сначала тоже решил попробовать вывести противника из строя и выстрелил двумя иголками своего тазера в мускулистую грудь существа. Напряжения в тазере хватало, чтобы подавить любую мозговую активность и мгновенно вывести жертву из строя до тех пор, пока ток курсирует по проводам. Ну и еще тазер причинял адскую боль.

Щелкающий звук известил о том, что тазер работает. Пришелец испустил щелкающий крик и застыл на месте.

Губы Кинга изогнулись в тонкой улыбке.

Пока существо застыло в агонии, Хилл выстрелил. Они хотели взять инопланетянина живьем, так что выстрел не должен был стать смертельным. Однако все в отряде рассматривали убийство как один из возможных сценариев развития событий. Пуля ударила пришельца в грудь, но причинила только минимальный урон. Металлическая броня охотника была расположена в стратегических местах и защитила его от более серьезного повреждения. Входное отверстие в туловище существа было крошечным, скорее всего, выходное было таким же.

Пока остальные Жнецы окружали пришельца, диск, который разрезал на части дробовик Орологаса, вернулся по широкой дуге. То ли им управлял охотник, то ли чистая удача, но кромка жужжащего диска прошла сквозь левую руку и грудь бойца. Не издав ни звука, Орологас рухнул на колени и завалился лицом в траву.

Стрэнд выкрикнул имя товарища и проделал три шага по направлению к упавшему, затем развернулся и, громко матерясь, выстрелил в пришельца. В яблочко! Пуля ударила в металлическую лицевую маску и оставила глубокую вмятину прямо над глазами твари. От силы удара охотник покачнулся назад.

А затем летающий диск повернул. Поднимающийся на четвереньки Томлин заметил это. Чертова штуковина изменила направление движения прямо в полете и перерезала провода тазера. Охотник выдернул из груди проводки, а его наплечная пушка мигом прицелилась в Кинга. Тот сорвался с места и со всех ног бросился в сторону, чтобы не представлять из себя легкую мишень.

Охотник все равно выстрелил, и он прекрасно рассчитал, где конкретно окажется его мишень. Кинг не проделал и десяти шагов, как выстрел угодил ему в грудь и разорвал на части.

Все еще стоя на коленях, Томлин поднялся на ноги и быстро устремился к цели. Он выстрелил, метя в грудь инопланетянина. Пуля пробила броню, но далеко не ушла. Должно быть, у твари была просто потрясающая плотность кости, потому что ранение получилось не сквозным.

Это явно не подняло твари настроение.

* * *

Они пришли из-за зданий и рассыпались, словно паразиты. Охотник увидел их и понял, что эти отличаются от остальных. Группа, которую он только что прикончил почти полностью, была обучена и вооружена, но ей не хватало сплоченности. То обстоятельство, что они не ожидали его, было совсем незначительным.

Когда он наткнулся на накапливающиеся силы, то поначалу просто хотел понаблюдать за противостоянием двух враждующих группировок, но затем передумал и решил добавить в происходящее хаоса – всегда лучше охотиться на сильнейших воинов. В его клане нашлись бы те, кто обвинил охотника в провоцировании реакции от обеих групп. Охотник не стал бы с этим спорить, но реакция местных воинов на неожиданные атаки взбодрила его. Загнанные в угол они опаснее всего.

И все же справиться с ними оказалось легче, чем он надеялся.

Однако же, это раса была хорошей добычей. Они не так просто сдавались, и при должной мотивации были способны причинить ощутимый урон. Сойдясь с добычей врукопашную и начав убивать своих жертв, он стал небрежным и перестал следить за окрестностями так тщательно, как следовало.

Именно тогда к охоте присоединилась новая фракция. Собравшаяся за окружающими строениями команда была сплочена, хорошо вооружена и не собиралась так легко сдаваться. Добыча гораздо лучше той, с которой он только что сражался. И они сразу же открыли огонь. Разница была очевидна. Они пришли не затем, чтобы убивать других представителей своей собственной расы.

Они охотились на него.

Его пульс участился, он мгновенно забыл о менее значимых мишенях. Они и так по большей части уже были повреждены или мертвы. Добыча, скрывавшаяся внутри своих жилищ, не представляла угрозы. Охотник заметил, что по большей части они готовились спасаться бегством, а некоторые и вовсе уже покинули окрестности, предпочтя отступление участию в конфликте. Трусы.

Но эти новые участники были иными. Они работали вместе, как единое целое. Вернее, пытались. Должно быть, его первая атака вывела из строя лидера группы, поскольку остальные мгновенно бросились защищать своего упавшего соратника, одновременно пытаясь напасть на него.

Они открыли огонь, пока он, включив режим маскировки, сокращал дистанцию. Одна из жертв умудрилась попасть в его наруч, и хотя выстрел не причинил серьезного урона, мгновением позже маскировка накрылась.

Их было восемь. Если охотник хотел их остановить, действовать нужно было быстро.

Пока первый из нападавших пытался прийти в себя, несколько других открыли огонь с разной степенью успеха. Охотнику потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что либо все они были никудышными стрелками, либо же пытались не убить его, а взять живьем. Какая ошибка. Как его вождь неоднократно повторял с началом охоты, «Охота – это серьезная задача, поэтому к убийству добычи нужно подходить со всем усердием».

Они хотели поиграть в охоту. Он намеревался поохотиться и забрать свои трофеи.

Первое попадание было болезненным, но не оставило следов. Охотник метнул диск и разрезал одного из незадачливых противников. Другой соперник вывел его из строя высоковольтным зарядом, но затем был убит из плазмомета. Пульт дистанционного контроля диском находился в надежно изолированной лицевой панели и работал достаточно хорошо, чтобы охотник смог перерезать удерживающие его провода.

Второй выстрел проделал дыру в его груди, но отверстие было маленьким и почти не кровоточило. Третий заряд отскочил от лицевой маски, не сумев пробить броню, затем еще одна пуля угодила ему в грудь. На этот раз она застряла в ребре, и это было весьма больно.

Довольно игр!

Он устремился в атаку, нацелившись на того, кто выстрелил последним. Существо пыталось подняться из своей полулежачей позиции и готовилось постоять за свою жизнь.

Они напали на него со всех сторон, абсолютно готовые сойтись врукопашную. Это и к лучшему, потому что он мало что мог поделать с их оружием дальнего боя, кроме как искать укрытия, за которыми в него было не так-то просто попасть. Вблизи же он выдвинул из наруча запястные клинки и снял с пояса комбодубинку. Дубинка увеличилась до максимального размера, и он тут же огрел ей того, кто выстрелил ему в ребра.

Человек практически сумел уклониться и откатился в сторону, избегая максимальной силы удара. Впечатляюще. Когда он бил дубинкой, большая часть его противников обычно падала на землю и истекала кровью. Но у этого были броня и навыки, помогающие выжить.

Один из темнокожих членов группы устремился на него с тяжелым клинком в руке. Охотник встретил удар ножа наручем, а затем всем своим весом оттолкнул нападавшего. Человек отлетел в сторону и достаточно сильно врезался в ближайшую постройку, чтобы у него из затылка пошла кровь.

Остальные попытались взять охотника числом. Двигаясь согласованно, они окружили его, переговариваясь на своем странном нечленораздельном языке. Отличная стратегия, вот только не сработает.

Копье ткнуло одного из нападавших в желудок, с легкостью пробив броню. Существо дернулось, заверещало и уронило собственную дубинку, которой планировало воспользоваться против него. Охотник взмахнул рукой, и еще двое нападавших отлетели в сторону. Добыча испытывала легко объяснимые проблемы. Они боялись поранить друг друга, а ему не было никакого дела до того, пострадают они или нет.

В любом случае они все умрут.

* * *

Томлин жив, но еще бы чуть-чуть… Хилл был оглушен, голова немного кружилась, но, несмотря на только что полученную трепку, он решил, что настала пора атаковать. Он не думал о возможном продвижении по службе, просто хотел выполнить поставленную задачу.

Он приказал Стрэнду обойти проклятую тварь с фланга. Стрэнд и не думал колебаться. Его шокер был полностью заряжен, и когда оружие соприкоснулось с тварью, та издала еще один чирикающий крик и обратила внимание на Стрэнда.

Прежде чем тварь успела среагировать, Хилл приказал Берку посильнее приложить тварь. Тот даже не моргнул. Он просто поднял свой дробовик и, обходя пришельца по кругу, выпустил в бок и спину твари четыре резиновых пули. Это был очень крупный калибр. С каждым громовым раскатом чудище ощутимо содрогалось. Издав громкий рев, охотник рухнул на колени.

Все надежды на то, что они наконец-то вывели пришельца из строя, испарились, когда монстр поймал Берка за руку и притянул к себе поближе. Берк прицелился из своего дробовика, но так и не успел нажать на крючок, прежде чем тяжелые металлические клинки на левом запястье существа отсекли парню руку выше и ниже локтя.

Берк закричал и отшатнулся назад, из отсеченной конечности фонтаном хлестала кровь. Он уже все равно что труп. Хилл прекрасно знал, что никому не под силу остановить такой кровопоток. Будет чудом, если парень дотянет хотя бы обратно до базы.

Стрэнд попытался снова ударить электрошокером, но пришелец блокировал его удар металлическим копьем, а затем выбил шокер из рук Жнеца. Вместо того чтобы отступить, Стрэнд шагнул вперед и вогнал свой локоть гиганту в горло.

Существо поперхнулось, кашлянуло, а затем схватило голову Стрэнда своей массивной лапищей и с силой вогнало бронированное колено прямо в лицо несчастному. Стрэнд рухнул на землю с изяществом мешка с камнями, его окровавленное лицо было полностью изуродовано.

Томлин поднялся на ноги и снова прицелился в противника. Хилл подступил поближе и швырнул в пришельца дымовую шашку – просто, чтобы сбить с толку.

Существо полностью проигнорировало дым. Должно быть, маска позволяла пришельцу видеть и дышать в любой обстановке. Различные доклады предполагали, что инопланетные охотники способны видеть в инфракрасном спектре, а то и не только в нем. Но, даже зная все это, Хилл все равно надеялся, что дым хотя бы самую малость отвлечет охотника.

Вместо этого существо выпрямилось в полный рост и нацелило острый конец своего металлического стержня прямо в лицо Хиллу.

Ничего страшного. Пока он рос, его старик частенько поговаривал: «Лучший способ избежать удара – быть подальше от того места, где замахивается твой противник». Взмах копья нашел только пустое место. Так же как и второй удар. Когда охотник замахнулся в третий раз, Хилл снова увернулся и поймал другой конец клятого копья себе на плечо. Однако чертова тварь была не только большой, но и быстрой. Она резко перевернула копье и насадила Хилла на другой конец прежде, чем он успел среагировать.

Пулвер засадил в тварь дротиком, в котором предположительно было достаточно транквилизатора, чтобы свалить кита. Дротик угодил прямо в цель. Тяжелая игла, подрагивая, застряла у монстра в боку.

Монстр посмотрел на иглу, затем на Пулвера. Пока он играл с Пулвером в гляделки, Джермейн Хайд проделал то, что у него получалось лучше всего, – напал незаметно.

Парень был быстрее всех, кого когда-либо встречал Хилл, вдобавок, он еще и передвигался бесшумно. Среди Жнецов не было халтурщиков, но Хайда Хилл даже немного побаивался. Хайд обвил своими мускулистыми руками толстую шею твари, прямо в том месте, где у монстра должно было быть уязвимое место между маской и толстым воротником. В эту-то узкую щель Хайд и просунул толстый шнур, а затем отступил назад, рванув шнур на себя.

Тварь вздрогнула, потянулась и попыталась схватить Хайда, но парень избегал всех ее попыток, отступал все дальше и тянул все ниже.

Существо повернулось, пытаясь найти легкий способ добраться до своего обидчика, но Хайд и не думал предоставлять противнику такую возможность. Более того, он запрыгнул монстру на ногу, переплел свои ноги вокруг толстого, мускулистого туловища инопланетянина и начал сдавливать уязвимые органы на талии существа. Столкнувшись с давлением на шею и талию, инопланетный охотник закрутился вокруг своей оси, пытаясь достать своего противника. Но все без толку.

Хайд держался на инопланетном охотнике, словно ковбой, оседлавший необъезженного жеребца. Несмотря ни на что, он сумел удержаться.

Чтоб тебя…

Пока Хайд пытался удержаться верхом и прекратить подачу крови к мозгу гиганта, Пулвер раз за разом осыпал противника дротиками из ружья-транквилизатора. Томлин встал рядом с Хиллом, держа пришельца на прицеле, но, в конечном счете, это не понадобилось. Ему так и не пришлось выстрелить.

Монстр, за которым они охотились, пошатнулся, а затем медленно рухнул на землю, придавив своим весом Хайда.

Томлин посмотрел на Хилла.

– У тебя кровь.

Тот кивнул и пощупал большое влажное пятно на затылке.

– Ага. Ублюдок заехал по мне домом. – Он взглянул на Томлина и заметил несколько порезов. – Да ты и сам неважно выглядишь.

– Нужно покончить с этим, – Томлин взглянул на монстра.

Пока они наблюдали, Хайд не переставал работать. Выбравшись из-под придавившей его тяжелой туши, он быстренько сковал тяжелые запястья и лодыжки твари оковами в десяток сантиметров толщиной. Хилл кивнул и поморщился:

– Скоро здесь кто-нибудь да покажется. Пойду, пригоню фургон.

Томлин покачал головой:

– Нет. Тебе здорово досталось. У тебя может быть сотрясение. – Он повернулся к Пулверу: – Кайл, фургон.

Пулвер кивнул, и Хилл кинул ему ключи. На этом разговор закончился. Они работали так быстро, как только могли, чтобы надежнее связать существо, которое с такой легкостью вывело из строя четверых членов их команды.

Томлин быстренько осмотрел павших, переходя от бойца к бойцу и собирая жетоны. Двое мертвы, двое сильно ранены.

Хилл и Хайд убедились, что оковы держат прочно, затем Хилл сделал все возможное, чтобы обезвредить любое оружие, которое он сумел найти при пришельце. В основном это заключалось в том, что он стаскивал с монстра детали снаряжения и откладывал их в сторону. Прежде чем приехал фургон, Хилл уже успел стянуть наручи и наплечную пушку. Маска могла и подождать. С тем же успехом ублюдок мог просто задохнуться в земной атмосфере, а он не собирался так рисковать. Генералу Вудхёрсту эта тварь была нужна живой. Как и Папаше.

Ему этого достаточно.

Томлин огляделся по сторонам. Он выглядел так, словно его продолжительное число раз огрели по голове. Хилл прекрасно его понимал.

Они победили. Они на самом деле захватили внеземную форму жизни.

И поимка обошлась им всего лишь ценой жизней половины Жнецов.

Некоторые назовут это победой.

Но не Томлин. Он потерял своих бойцов. Это причиняло боль. Хилл это знал, поскольку пусть даже и не он командовал отрядом, их потеря ударила по нему с такой же силой.

13

– Они возвращаются домой с трофеем.

Сообщение Джерри Энтвистла было коротким и четким. Это было все, что Папаша хотел услышать. Этого было достаточно.

Этого было даже слишком много.

Эллиотт уселся на краешке своего стола и взглянул на руки. Когда-то это были сильные руки молодого человека. Теперь он смотрел на них и видел шрамы от десятка конфликтов, состаривших его прежде времени. Среди всех шрамов особенно выделялся один, самый маленький – он всегда бросался Эллиотту в глаза, хотел ли Папаша его видеть или нет. Кожа между большим и указательным пальцем на правой руке представляла собой бугристую массу. Именно здесь его плоть была вырвана клыкоподобными отростками кошмара из другого мира. Пальцы работали нормально, но рана болела всякий раз, как менялась погода. Со шрамами всегда так.

По крайней мере, с физическими шрамами. С эмоциональными травмами все куда хуже.

Папаша подумал о той твари, с которой боролся. По всей справедливости он должен был умереть в тот день, вместе со всеми парнями, которыми он командовал. Но это было давным-давно, и тогда ему просто повезло.

* * *

Противопехотным минам «Клеймор» все равно, что дробить, они просто выполняли свою задачу. Он увидел, как тварь бросилась на него, и успел упасть на землю прямо перед детонацией.

Зеленая светящаяся кровь была повсюду, но Эллиотт не был уверен, что он прикончил этого ублюдка. Он видел, как покачивались листья, когда тварь удирала, и пошел по следу, пока тот не исчез на маленькой полянке.

Даже если бы он и поймал эту тварь, вряд ли бы ему удалось уйти со своими трофеями. Было слишком жарко, чтобы тащить столь тяжкую ношу. Все, что ему удалось ухватить – это часть раздвижного копья, сделанного из крайне легкого и чрезвычайно крепкого металла.

У него были солидные доказательства.

* * *

И теперь солидные доказательства снова шли к нему в руки.

Он был взволнован.

И напуган до чертиков.

Одно дело – знать, что что-то существует, и совсем другое – столкнуться с физическим, солидным доказательством спустя годы сомнений в самом себе. Голоса, шепотки, откровенно презрительные взгляды сделали свое дело и сказались на нем. Прошло несколько десятилетий с тех пор, как он видел пришельца, и теперь Папаша задавался вопросом, какую долю увиденного тогда его мозг успел отредактировать? Не привиделся ли ему размер существа? Не преувеличил ли он его размеры, как рыбаки преувеличивают размеры сорвавшейся с крючка рыбы?

Эллиотт мог закрыть глаза, и морда этого кошмара тут же услужливо всплывала в памяти, но какие детали он помнил отчетливо? Похожие на дреды отростки, свисающие с головы? Да, их он все еще помнил. Глаза? Возможно. Рот, похожий на жвала паука? Или клыки, почти невидимые за этими мерзкими шевелящимися отростками?

Папаша не был уверен на сто процентов. Стопроцентная уверенность в происходящем приходила к нему только во снах, когда чертова тварь снова преследовала его. Разумеется, эти конкретные сны редко заканчивались так же, как в реальности.

Так он и сидел на краешке стола, уже довольно долго, подперев голову руками и равномерно дыша, пытаясь сосредоточиться на предстоящей впереди работе. Нужно будет каталогизировать снаряжение, снять кучу фотографий, собрать доказательства существования пришельца. А затем, если дела пойдут согласно его плану, настанет черед аутопсии. А еще лучше, вивисекции. От живого существа можно узнать гораздо больше.

Жнецы вернутся только через пару часов.

Маленький голосок в его голове, который Папаша изо всех сил пытался игнорировать, услужливо напомнил ему, что время еще есть. Эллиотт не хотел его слушать, но голос был настойчив, и как бы старик не старался, ему не удалось заставить его заткнуться. Со временем он поддался на уговоры.

Всего один маленький глоток. Всего один глоток, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы, из-за которых его руки неконтролируемо тряслись. Кому это повредит?

Всего один маленький глоток.

Он не стал опрокидывать стопку в один присест. Он наслаждался ликером. Если он не будет наслаждаться напитком, то может, не моргнув глазом, выпить полбутылки в один присест. Этого нельзя допустить – только не сейчас. Только не сейчас, когда он так близок к искуплению.

* * *

На следующий день после разноса от генерала Эллиотт и его люди углубились в джунгли. Они мало что могли разглядеть – слишком мало доказательств того, что что-нибудь вообще происходит в этих лесах, – но этого было достаточно.

Фаулер был заядлым охотником, который знал, как искать следы, и был на удивление хорош в этом. Было не так-то много отметин, свидетельствующих о том, что что-то вообще пошло в эту сторону. Несколько веток, повернутых в другую сторону. Случайная отметина. Наиболее говорящими знаками были грязные отпечатки на ветках в метре от земли. Как только Фаулер осознал, что ублюдок перемещается по деревьям, дело пошло гораздо проще.

Жара была удушающей. Пот стекал по лицу Эллиотта, напрочь игнорируя поля его шляпы, которые должны были собирать его. Едкие капли жалили его глаза и вызывали слезы. А еще чертовы жуки. Нигде еще он не был так окружен насекомообразной жизнью, как во Вьетнаме.

Они шли по пятам убийцы так осторожно, как только могли. Они были призраками, агентами спецслужб, и заработали свою репутацию честно. Не только потому, что обычные солдаты побаивались их – об их отношении Эллиотт знал точно, – но и потому, что они разгребали дерьмо, о котором никто больше и думать не хотел. А еще они обучали местных новым способам охоты и разборок с врагами.

И все это ровным счетом ничего не значило.

Одно дело – знать, как пытать или напугать врага. Совсем другое дело – столкнуться с инопланетянином, который охотился на них, как на животных.

Они думали, что готовы ко всему. Они ошибались.

* * *

Вудхёрст услышал новости и улыбнулся. Он вернется на базу «Звездочёта» при первой возможности, но пока что для разнообразия хватило и хороших новостей. Генерал встретился за ланчем с Трэгером и посвятил его в подробности происходящего.

– Похоже, теперь получить финансирование будет парой пустяков, генерал.

Трэгер был слишком елеен. Агент все еще не нравился генералу, но было похоже на то, что он помог переломить ситуацию ничуть не меньше хороших новостей. Два его контакта уже сообщили, что Трэгер добился значимых успехов в вопросе выбивания необходимого «Звездочёту» финансирования. И если ради получения бюджета Вудхёрсту нужно было смириться с обществом Трэгера, что ж, это была совсем незначительная цена.

– Я не поверю в финансирование, пока не увижу чек, Уилл, – сказал генерал, – но мы движемся в верном направлении, и до меня уже доходят рассказы о твоей работе. Так что я тебя заранее благодарю. Даже если у нас ничего не выгорит, я все равно признателен тебе за помощь.

– Мы все здесь на одной стороне, генерал, – ответил Трэгер, – все хотим одного и того же. А теперь, похоже, дела складываются так, что мы получим желаемое. – И снова эта улыбочка. – Мы получили трофей, но как там Жнецы?

– А вот это самое хреновое, – нахмурился Вудхёрст. – Три трупа, еще один потерял руку.

Трэгер нахмурился:

– Это крайне высокая цена.

– А что еще мы могли сделать? Это самые хорошо подготовленные солдаты, с которыми я когда-либо имел дело. И мы видели, что они способны справиться с почти любыми обстоятельствами, но это? Во время последнего столкновения в Лос-Анджелесе пришелец устранил целые отряды. Если реально смотреть на вещи, нам повезло, что жертв так мало.

И пусть эти слова были правдивы, они все равно жалили очень больно. Жнецы были сплоченной командой, а теперь половину бойцов вычеркнули из уравнения.

– Может, с бо́льшим бюджетом мы сможем подготовить одну или две новые команды? – предположил Трэгер. – Если мы правильно разыграем эту ситуацию, мы получим достаточно, чтобы гарантировать, что Жнецам больше никогда не придется нести подобные потери.

– Мне это нравится, но меня устроит и вариант, при котором работа будет сделана, а мне не придется петь и танцевать перед местной публикой.

Трэгер улыбнулся и кивнул:

– Думаю, теперь это можно гарантировать, генерал. Теперь это можно гарантировать. – Он покосился на свою тарелку с супом чаудер. – Сделаем несколько фотографий, самую малость, чтобы раздразнить нужных людей, и потом мы сами себе сможем чеки выписывать. Я верю в это.

Вудхёрст кивнул:

– Думаю, мы сможем что-нибудь придумать. Главное, найти защищенный сервер, чтобы переслать информацию.

– Хорошо, хорошо, – ответил Трэгер. – Мне кажется, ровно через день у нас будет вся необходимая нам информация, чтобы мы могли вернуться домой, генерал. Я думаю, мы сможем встряхнуть этот город до самого основания, и когда мы закончим, то Соединенные Штаты снова станут единственной супердержавой в мире.

Вудхёрст улыбнулся. Вот в этом он был с Трэгером согласен. Русских, китайцев и всех остальных слабаков в очень ближайшем будущем поджидал большой сюрприз. Разумеется, сперва они должны были до него добраться.

Официантка принесла Вудхёрсту стейк-портхаус, и генерал расплылся в благодарностях. Позже он об этом пожалеет, но сейчас было время для маленького праздника. Очень маленького. Еще ничего не было решено, а три хороших парня погибли просто потому, что они выполняли его приказы.

Они погибли, но выполнили свой долг.

Впервые в американской истории они поймали представителя хищной инопланетной расы, которая охотилась на людей. Скоро у них будет на руках вся необходимая им информация о существе и его технологиях. Где-то там находился его корабль, который пронес пришельца через десятки световых лет космического пространства и который обладал такими маскировочными устройствами, что ни один спутник на околоземной орбите не смог засечь даже его тепловой след.

Технологии подобного рода были как раз тем, что способно изменить всю мировую политику. И генерал Вудхёрст позаботится о том, чтобы все изменения были к лучшему.

14

Шон Киз и Роджер Эллиотт стояли в дезактивационной камере в чем мать родила и тщательно пытались разглядывать пятна на стене, чтобы не смущать друг друга.

– Нервничаете, коммандер? – Киз не просто был точной копией своего отца, он унаследовал от него те же манеры, пусть и менее ярко выраженные. Разумеется, главное отличие между папой и сыном было в том, что старший Киз был человеком Компании, а Шон – медицинским специалистом, здорово разбирающимся в ксенобиологии, а также в физиологии рептилий и арахнидов.

Он прочел записи еще в университете. Всем остальным было сказано, что никаких записей не осталось, но Эллиотт лично решил нарушить правила и позволить университетскому мальчику взглянуть на длинную серию наблюдений, записанных его отцом до того, как тот умер от рук инопланетного охотника.

Между ними было нечто общее. Они оба потеряли важных для себя людей от рук существ, которые охотились на людей ради развлечения, а может, чтобы доказать, что они стали взрослыми членами своего собственного общества.

Эллиотт взглянул на спутника и слабо улыбнулся:

– Нервничаю? Нет. Я напуган. Взволнован. Может быть, зол, но уж точно не нервничаю. – Папаша покачал головой и закрыл глаза, когда свет в комнате усилился и выжег тонкий слой всего, что касалось его тела, включая кожу и волосы.

– Нет? Проклятье, а вот я нервничаю, – ответил Киз. – И тоже взволнован. Я изучал этих созданий столько, сколько это вообще возможно. И вот теперь, наконец-то, я увижу одного из них.

– Возможно, в этом и разница. Я уже видел одного прежде. – Эллиотт старался не думать об этом, однако мысли пришли сами, эхом отражаясь от стен его разума и каждой фибры его души.

Киз взглянул на него и заговорил, осторожно подбирая слова и тщательно стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Эллиотт вспомнил, как отец Шона делал то же самое, и задумался, насколько близки они были? Шон ведет себя аналогичным образом из-за генетики или воспитания?

– Знаешь, мне предстоит провести целую кучу тестов, – произнес Киз, – образцы крови, слюны, кожи, проклятье, даже анализ его стула… лучшее, что мы можем сделать с нашим бюджетом, и это действительно немало. И я знаю, что тут не обошлось без тебя. Я знаю, что ты напомнил о многих услугах только для того, чтобы я получил анализатор ДНК, – парень нервно улыбнулся и облизал губы.

– У меня есть практически все что нужно для идентификации практически всего, что я могу идентифицировать, будучи здесь, – продолжил он. – У меня есть ультразвук, у меня есть прибор для МРТ. У меня достаточно всего, чтобы подвергнуть это существо сотне различных тестов. Проклятье, тебе отлично известно, что у меня есть все что нужно, чтобы разрезать это существо на кусочки, а затем склеить обратно. Но даже со всем этим богатством я не уверен, будет ли этого достаточно.

Эллиотт кивнул:

– Я понимаю, о чем ты. Я хотел узнать, что заставляет этих тварей тикать, сколько я себя помню, практически с тех пор, как я впервые начал бриться.

– За всю человеческую историю такого еще не было, Папаша. Мы собираемся исследовать инопланетную форму жизни. Мы собираемся выяснить, на что она способна. Что это за жизнь и как она может выживать на нашей планете. – В голосе Киза слышался почти что благоговейный трепет. Эллиотт покачал головой.

– Вы кажетесь удивительно уравновешенным для человека, отец которого погиб от рук одной из этих тварей.

Киз одарил его столь яростным взглядом, что Папаша моментально начал извиняться. Иногда он забывался.

Затем Киз улыбнулся. В его улыбке не было ни грамма тепла.

– Не путайте энтузиазм с принятием, Папаша. Мне нужен этот сукин сын не просто так. Я знаю, что он сделал. Я видел фотографии. Я знаю в точности, как умер мой папочка.

– Прости, пожалуйста, Шон, я не хотел…

– Нет, все в порядке, я понял, о чем вы, – продолжил Киз, – но вы должны понять: я собираюсь узнать об этой твари все, что могу. Я собираюсь провести все тесты, которые мне могут понадобиться, а затем проведу еще несколько особенных. Я подумал, что вас они тоже могут заинтересовать.

– Неужели?

– Вы когда-нибудь видели, что происходит, когда вы воздействуете на органы удовольствия? – Киз улыбнулся. – Разумеется, я имел в виду воздействие электрошоком. Я собираюсь точно выяснить, где у этой твари пределы, особенно в том, что касается боли, Папаша. Я собираюсь определить болевой порог как минимум сотню раз. Все ради точности, вы же понимаете. Во имя науки. – Его глаза сверкали. – Я сделаю все в точности по инструкциям. Проклятье, Папаша, да вы сможете написать книгу об этом случае. Я лишь собираюсь добавить несколько сотен заметок.

Папаша улыбнулся и полез в свой костюм биологической защиты.

– Нам нужно идти, Папаша. Мы ждем очень важного гостя, – произнес Киз, натягивая хирургическую маску. Мгновением спустя он уже проверял герметичность собственного костюма.

Эллиотт кивнул и принялся наблюдать за тем, как молодой мужчина уходит в сторону гостя, которого они оба ждали с таким нетерпением. Он не был одинок в своей ненависти к пришельцу. Он также не был одинок в своем желании заставить чертова ублюдка страдать, но приоритеты нужно расставлять правильно. Сначала он позаботится о том, чтобы они получили всю необходимую информацию, и только затем можно будет позаботиться о своей мести.

Иногда хорошо было знать, что вы не одиноки во Вселенной, пусть даже это знание служит источником большинства твоих страхов.

15

Жнецы вытащили свой трофей из вертолета и уложили на поджидающую их каталку. Там были и другие каталки, но эту специально укрепили. Чтобы сдвинуть ее с места и отвезти внутрь, потребовались объединенные усилия троих мужчин.

Перемещение прошло без осложнений. Инопланетянин, похоже, пребывал в отключке, вызванной транквилизаторами. Но чтобы подстраховаться наверняка, они крепко привязали его к каталке за запястья и лодыжки.

Спустя пять минут после прибытия на базу «Звездочёта» Жнецы сдали свой груз группе техников, возглавляемой Шоном Кизом. Киз был одет в костюм биологической защиты, поверх лицевой пластины красовалась хирургическая маска. Мужчина улыбнулся – по крайней мере, виднеющиеся над хирургической маской глаза улыбались, но во взгляде не было счастья. Скорее, Киз скорчил гримасу, пока изучал тело пришельца.

– А он большой мальчик, не так ли?

Томлин кивнул:

– Мы накачали его транквилизаторами и связали. Он дышит. – Лидер Жнецов помедлил, затем добавил: – Он убил троих моих людей. Стрэнд умер по дороге. И еще у нас есть четвертый, который, скорее всего, не выкарабкается. Не рискуйте понапрасну.

– Не учи ученого, Томлин.

Эрик понял. Все-таки Шон Киз был охотником на пришельцев второго поколения. Его отец погиб в Лос-Анджелесе во время попытки поймать одну из этих тварей.

– Извини, – произнес он, – я просто не хочу, чтобы кто-нибудь еще пострадал.

– Я буду крайне осторожен.

Томлин кивнул и вернулся к другим каталкам. На трех из них лежали мешки для трупов. На четвертой был Берк. Он был бледен, словно смерть, и так и не пришел в сознание. Дыхание было учащенным, на месте одной руки зияла пустота.

Киз окликнул Томлина:

– Отправляйтесь в карантин все четверо. И без шуточек. Я серьезно.

– В карантин? Зачем? Эта тварь по-прежнему в маске.

– А еще она заляпала все вокруг своей кровью. С биологическими угрозами нельзя рисковать.

Томлин нахмурился.

– Ты «Войну миров» вообще видел? – уточнил Хилл.

Киз покачал головой.

– Ты хочешь убить всех вирусом, подхваченным от этой твари? Отправляйтесь в карантин. Я последую прямо за вами.

– А что насчет копов? – поинтересовался Томлин.

– У нас на месте работает команда. Она позаботится о копах… и о наркоторговцах тоже. – Киз мрачно улыбнулся. – Придется потрудиться. Впрочем, забавное дело: что, оказывается, может случиться, когда взрывается лаборатория по производству метамфетаминов…

Томлин все еще не испытывал желания отправляться в изоляцию.

– Иди же, – так мягко, как только мог, произнес Киз, – предоставь Берка нам. Мы сделаем все, что в наших силах.

Хилл посмотрел на медика и покачал головой. Шансы на то, что бедолага выживет, были близки к нулю. Одна потеря крови была катастрофической. На обратном пути они все по очереди сменяли друг друга, пытаясь остановить кровотечение, но на это ушло время, и все бойцы были истощены.

Появились четверо медиков. Они схватили каталку, на которой лежал Берк, и с максимально возможной скоростью покатили в сторону.

– Проклятье. – Что еще тут можно было сказать.

Хилл кивнул и затем заметил:

– Сходи в лазарет, тебе тоже изрядно досталось.

– Это не меня черепушкой о дом приложили. Сам обратись к медикам.

Хилл мрачно поглядел на командира.

– Отправимся туда вместе.

У Томлина не осталось сил, чтобы спорить, так что он молча пошел в лазарет бок о бок со своим замом.

* * *

Папаша Эллиотт нашел их через несколько минут после того, как они добрались до лазарета на обследование. Как и Киз, Папаша был одет в костюм биологической защиты. Жнецы сидели на соседних столах, вокруг каждого суетилось по парочке медиков. Двое приписанных к медотсеку докторов возились с Берком, пытаясь сделать все возможное.

– Джентльмены, когда закончите здесь, – произнес Эллиотт, оглядывая Жнецов и медиков, – вы все отправитесь в карантин.

Они взглянули на старика, понимая, к чему он клонит. Эллиотт уже проходил через подобную ситуацию, он уже терял бойцов по той же самой причине. Теперь они были связаны – члены маленького сообщества выживших.

И что-то они не чувствовали никакой гордости по этому поводу.

– Вы хорошо потрудились, мальчики. Я горжусь вами. – Не много, но этого было достаточно. Обычно Папаша не хвалил, а давал советы. В следующий миг старик уже направился к выходу из лазарета, и они все знали, куда он направился. Они уже столкнулись лицом к лицу с врагом, но Эллиотту этот момент еще только предстоял. Он очень долгое время ждал возможности взглянуть в лицо этому конкретному демону.

Томлин почувствовал, как возвращается страх, почувствовал, как наползает скорбь, как она пытается воткнуть свои шипастые щупальца в его внутренности, и усилием воли прогнал эти эмоции прочь.

– Что это за хрень? – спросил он самого себя, но поскольку он произнес эти слова вслух, ему ответил Хилл.

– Это чистой воды хищник, – произнес его зам. – Эта тварь – охотник, и она прилетает сюда на чертово сафари, чтобы поймать крупную добычу. Она прилетает за трофеями.

– Скольких он убил?

– Как минимум десяток копов. И еще нескольких наркоторговцев. И троих из нас. Даже четверых, пожалуй. Чертова тварь даже царапинки не получила, пока мы туда не добрались. – Хилл покачал головой и закатил глаза, когда суетящийся вокруг него медик наклонил его голову вперед, чтобы получше рассмотреть рану на затылке.

– Просто замри, приятель, – произнес медик, – и мы тебя залатаем в считаные секунды.

Медик вколол инъекцию болеутоляющего. Хилл стиснул зубы и принялся ждать. Каждый мускул в его теле был напряжен.

Медик не унимался:

– Послушай, тебе надо расслабиться. Серьезно. Тебе здорово досталось, возможно даже, не обошлось без сотрясения. Тебе бы нужно…

Хилл перестал его слушать. Болеутоляющее начало действовать, и когда медик приступил к работе, Хилл испытал странные ощущения, как будто кто-то подергивает его за затылок. Если бы он почувствовал что-то большее, Хилл бы проследил, чтобы медик свои зубы с полу собирал. Так же губы Жнеца подергивались при каждом движении иглы. Он считал швы.

– Как называются хищники, стоящие на верхушке пищевой цепочки? – вопрос Томлина застал его врасплох.

– Сверххищники, – тем не менее, ответил Хилл. – Они называются сверххищники.

– Лучше бы этой твари оказаться сверххищником, – прорычал Томлин, – потому что не хотел бы я столкнуться с существом, способным справиться с этим ублюдком.

Хилл покосился на босса и оскалил зубы.

– Мы справились с этим ублюдком. Мы бы его убили, если бы нам не приказали взять его живьем. У нас руки были связаны, Томлин. Если бы мы могли сразу работать на поражение, жертв с нашей стороны было бы меньше.

– Больше никогда, – Томлин покачал головой. – Окей, мы захватили одну живую особь, но если мы когда-либо снова выступим против одной из этих тварей, я собираюсь завалить ее с особой жестокостью.

– Аминь, брат, – Хилл уставился на дальнюю стену лазарета и продолжил беззвучно считать швы, пока медик сшивал его плоть. Спустя мгновение Хилл произнес:

– Четверых наших. Половина отряда. И все из-за того, что они хотели изучить эту тварь. – Бывший морпех нахмурился. – Интересно, что же они припасли для нас?

– Орологас бы сказал, что будет жизненно важным попытаться лучше понять их язык.

Хилл фыркнул:

– Кинг бы с ним согласился. Сегодня бедолага наконец-то обрел свою религию. И что бы вы думали? Его бог убил его со второй попытки.

– Ну, по крайней мере, он получил свое подтверждение перед смертью.

– Ага. Аминь, наверное.

Они оба замолчали, погрузившись в свои мысли, пока медики заканчивали их латать. Несмотря на все опасения Томлина, с Хиллом все было в порядке, за исключением швов. Ублюдок оказался слишком крепким, чтобы заработать сотрясение.

Спустя десять минут после прибытия и медики, и Жнецы были отправлены на деконтаминацию, где у них выжгли верхний слой кожи и несколько миллиметров волосяного покрова. Затем их всех затолкали в камеры напротив тяжелого стеклянного барьера. У них были туалеты, телевизоры, планшеты и рециркулирующий воздух, и в такой обстановке им надлежало провести следующие три дня, если все пойдет по плану. «Уж лучше убедиться, что они не будут распространять эпидемию долбаной космической чумы», – подумалось Томлину.

* * *

Эллиотт взглянул на существо и вспомнил, что такое страх. Он стоял перед ним без брони и без оружия. Вместо этого Папаша был облачен в костюм биологической защиты, а его кожу покалывало из-за процедуры по уничтожению верхнего слоя.

Первые несколько человек, столкнувшиеся с существом, в том числе и Жнецы, были помещены в карантин, по крайней мере, на ближайшие семьдесят два часа. Если за это время появятся какие-то признаки заражения, их запрут на большее время.

Когда Папаша увидел первые видеокадры из комнаты, куда они поместили тварь, его чуть удар не хватил. Там были ученые и медики, и только один из них задумался о возможности инфекции. Это было возмутительное нарушение протокола.

Но он прекрасно их понимал. С одной стороны, это была потрясающая возможность. С другой стороны, они готовились к этому, планировали и бесчисленное количество месяцев просчитывали все возможные варианты. Жнецов можно простить, как и тех, кто первыми встретил инопланетянина на базе, но всем остальным подобную небрежность было категорически нельзя спускать с рук.

Его горло все еще саднило после разноса, который он устроил людям, отвечающим за данный сектор базы. Их увели, и весь сектор закрыли для обеззараживания. Теперь монстр был заперт в запечатанной лаборатории и накачан наркотиками. Так и только так можно было иметь с ним дело.

Они сняли с пленника броню и маску, закрывавшую его лицо. Все оказалось еще хуже, чем запомнилось Эллиотту. Где-то в прошлом он и забыл, какая у твари текстура, или что ее голова в том месте, где из нее отрастали дреды, напоминает экзоскелет краба. Пятна на коже этого охотника отличались от прошлого. Темные пятна еще были такими же, но у твари из его прошлого кожа была более зеленого оттенка.

Все эти мысли пришли к нему в голову, пока Папаша Эллиотт осматривал существо. На его коже проступил пот. Папаша облизал губы и почувствовал, насколько прерывисто его дыхание. Как он вообще умудрился забыть столько важных деталей?

А с другой стороны, это входило в издержки работы, разве нет? Если бы он не мог забывать, то никогда не пережил бы программу «Феникс». Во Вьетнаме агент занимался крайне незаконными и сомнительными с точки зрения морали вещами. Вряд ли от него ожидали, что он запомнит максимум деталей.

Даже несмотря на тот факт, что инопланетянин по-прежнему пребывал в бессознательном состоянии, его все равно основательно привязали. Уж за этим Эллиотт проследил. Оковы были сделаны из кожи и нержавеющей стали и, если верить рассказам знающих людей, были способны остановить разъяренного носорога. Звенья на цепях выглядели так, словно заведомо ставили крест на любой попытке высвободиться.

Забыв на мгновение о самом ходячем кошмаре, Эллиотт взял в руки боевую маску существа. Вблизи она выглядела потертой и поношенной. С внешней стороны маска хранила воспоминания о былых конфликтах – несколько глубоких царапин, включая одну свежую вмятину, которая выглядела в точности как след от пули. Папаша достал цифровую камеру, которую положил в карман некоторое время назад, и сделал несколько фотографий маски, затем сфотографировал оба наруча. К одному крепились все еще выдвинутые клинки. На втором было заметно защитное покрытие, которое, как он знал, оберегало встроенную в наруч компьютерную систему.

Папаша не стал ее открывать. Он же не ученый. Пусть умники изучат ее, когда придет время. Он же осторожно положил вещь обратно и сделал снимок жуткого ожерелья из костей и черепов, которое носила эта тварь. Трофеи – вот что это такое. Парочка черепов вообще не походили ни на что-то, когда-либо бегавшее по планете Земля, и Папаша снял их крупным планом. Кто знает, что покажется важным ученому разуму.

Эллиотт был в комнате не один. Тут же находились и другие люди, не меньше полудюжины, и все они осторожно сновали по помещению. Папаша пришел к выводу, что они попросту не хотели привлекать его внимания. Он их нервировал.

И они имели всякое право нервничать. Эллиотт прилагал все усилия, чтобы выглядеть безобидным, но окружающим он казался страшным, даже когда не пытался выглядеть таким. В какой-то момент своей жизни он стал слишком напряженным, чтобы другим людям было комфортно в его обществе. Он знал об этом и принимал как должное. Если бы ему на самом деле было до этого хоть какое-то дело, может, он бы постарался как-то лучше скрывать свое настроение. Но проблема заключалась в том, что ему было наплевать. Эта проблема яйца выеденного не стоила, тем более усилий, которые он бы потратил на попытку измениться.

Жена ушла от него давным-давно, детей у них не было. А без этих факторов изменения того не стоили. Жнецы его не боялись, а если бы кто-то из них испугался, он бы надрал этим неженкам задницу.

Папаша знал, что такое частенько случается с такими, как он – с «призраками». Может, это помогло им заработать такое прозвище, потому что они выглядели и вели себя как призраки. Вряд ли, хотя в этом и был смысл. Но опять же, не у каждого оперативника был свой личный демон, который весил под четыреста килограммов и был свыше двух метров ростом.

Он сфотографировал ноги существа, пересчитав пальцы. По семь на каждой стопе. Один на пятке, по одному маленькому когтистому отростку с каждой стороны лодыжки, еще четыре спереди. Интересно, сгибались ли они когда-нибудь? Во Вьетнаме он видел нескольких прирученных птиц, которые сидели на жердочках. У всех них было по четыре пальца, которыми они могли цепляться за что-то и хватать предметы. Инопланетянин носил сандалии. Папаша снял их как можно осторожнее и сделал снимок ступней.

Он просто делал снимки ног, когда чудище издало негромкий стон.

Эллиотту не удалось достичь второй космической скорости, когда он резво отскочил назад, но вовсе не из-за отсутствия усердия. Сердце бешено колотилось в груди, в глазах на мгновение потемнело. Проклятье, он стал слишком стар для внезапных испугов.

Хорошие новости? Люди вокруг него отскочили назад столь же резво. Это помогло Папаше сохранить лицо.

Доктор Киз подошел поближе и улыбнулся:

– Ты меня намного лучше, Ганга Дин[4].

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что я чуть не обоссался.

Огромная, нечеловеческая голова повернулась в их сторону, и глаза, которые преследовали Роджера Эллиотта в кошмарах столько, сколько он себя помнил, сфокусировались на Кизе.

– Он проснулся. – Папаша едва узнал собственный голос.

Существо перевело на него взгляд, рассматривая старика с холодной отстраненностью. Его мерзкий рот раскрылся, и явственно показались зубы. Вдоль правой стороны лица шло несколько глубоких шрамов, демонстрировавших, что некогда какая-то когтистая тварь нанесла инопланетному охотнику значительные раны. Над бровью и ближе к дредам из толстой кожи существа росли шипы. Там же, где проходили шрамы, шипы отсутствовали, еще более наглядно демонстрируя полученный урон.

Папаша Эллиотт уставился в глаза твари, и тварь уставилась на него в ответ. Разобрать что-то в ее взгляде было невозможно. Как вообще кто-то может понять, о чем может думать это чертово созданье? Оно во всех мыслимых смыслах было слишком далеко от человека.

– На что это ты уставился, ублюдок?

Существо прищурилось, затем издало звук, который можно было истолковать только одним образом. Смех. Оно смеялось. Можно подумать, оно знало, что значат эти слова. Эллиотт почувствовал, что краснеет от этой неприятной смеси раздражения и гнева.

– Давай, смейся, – прорычал он, – не стесняйся! Только один из нас двоих не прикован.

Чтобы подчеркнуть свои слова, Папаша поднял камеру и сделал несколько близких снимков лица существа. Он убедился, что сеть старых шрамов попадает в кадр, и постарался не упустить выражение глаз твари во всей их мерзкой красе. Инопланетянин снова затих и молча наблюдал за тем, как Эллиотт продолжает делать снимки его головы, шеи, туловища и закованных рук.

Существо даже не пыталось вырваться из оков. Оно просто наблюдало за ним.

Эллиотт отвернулся.

– Только один из нас.

Голос принадлежал прикованной к столу твари. Папаша безошибочно это понял, но когда он развернулся, пришелец смотрел в другую сторону.

Гнев незаметно наполнил душу Эллиотта. Не страх, нет, только не сейчас, лишь кипящая, клокочущая ярость, которую Папаша не мог выразить, не тогда, когда вокруг так много свидетелей.

Вместо этого он сделал еще больше фотографий и тщательно описал все вещи, которые они сняли с твари. Там были маленькие диски, из которых отрастало с полдюжины смертельно изогнутых крючков. Там был окровавленный дискообразный предмет, который буквально располовинил одного из Жнецов. Орологас умер из-за этого оружия, и засохшая кровь солдата по-прежнему покрывала кромку диска.

В комнате было несколько металлических шкафов, каждый с отдельным замком. Они могли с легкостью сложить туда всю амуницию, которую сняли с монстра. Вместо этого Эллиотт взял маску, диск и наплечную пушку и под пристальным взглядом существа унес все эти вещи в другое место. Через две комнаты отсюда был маленький сейф. Он положил туда все три предмета и надежно запер. Не ради безопасности, а потому, что старик подозревал, что именно этих трех вещей ублюдку будет недоставать больше всего.

От этой мысли он почувствовал легкое удовлетворение.

Затем Папашу посетила запоздалая мысль, что надо бы положить в тот же сейф и наруч с панелью управления. Эллиотт убедился, что тварь увидела, что именно он уносит.

Пришелец не издал ни звука.

16

Его нашел Фаулер. Эллиотт ясно помнил этот факт. Парня практически потряхивало от возбуждения, когда они подобрались поближе.

– Может, полкилометра от нас. Эти следы свежее некуда, – почти шептал Фаулер, потому что они понятия не имели, с чем имеют дело. Знали лишь, что их противник смертельно опасен.

Внезапно позади них раздался крик. Это кричал Симмонс, в затылке которого образовалась идеально круглая дыра. Что бы его ни ударило, оно прошло сквозь его голову и врезалось в дерево, к которому парень на мгновение прислонился. Это был крайне плохой способ умереть, а больше тут ничего и не скажешь.

Да, Симонс шел замыкающим, но он был хорошо виден Эппингеру и Гроффу. Оба услышали крик и развернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова Симонса врезается в дерево. Они наблюдали за тем, как он умирает от раны, полученной без каких-либо видимых причин. Это было не пулевое ранение. Не взрывчатка. Всего лишь смертельный удар, который просто не должен был случиться.

А затем разразился настоящий ад.

Эппингер и Грофф обрушили на деревья позади трупа Симонса свинцовый град. Если там кто-то и был, он должен был умереть еще до того, как они закончили стрелять. Но когда солдаты пошли проверять, они не нашли ни одного физического доказательства, что кого-то убили или вообще во что-то попали.

Фаулер как можно внимательнее огляделся по сторонам.

– Там, – прошипел он, – на деревьях.

Но когда Эллиотт посмотрел туда, он ничего не заметил.

– Что это было?

– Не знаю, – признался Фаулер, – просто движение. Я не смог отчетливо разобрать.

Они продолжили искать. Им больше ничего не оставалось. Они забрали армейские жетоны и упаковали тело Симонса в холщовый мешок. Однако им пришлось оставить тело здесь. Если бы они могли, то забрали бы труп на обратном пути, но никто не мог предсказать, когда это будет. Они намеревались продолжать идти, пока не найдут то, зачем пришли.

Эллиотт прочитал молитву о погибшем.

* * *

В течение следующих двух дней его вера подвергалась испытаниям.

Исчез Грофф. Они так и не выяснили, что с ним стало. Ни тела, ни жетонов. Ни единой капли крови. Всегда оставалась вероятность, что он просто решил удрать, но Эллиотт не поверил в нее ни на секунду.

Несколько часов спустя они нашли Эппингера… ну, или то, что от него осталось. Что-то в буквальном смысле оторвало от его тела голову и вырвало позвоночник. Останки были практически рядом с ними все это время, но никто не услышал ни звука. Бедолага пошел облегчиться – когда они его нашли, его штаны все еще были спущены до лодыжек, – а затем что-то убило его и разорвало на части, не издав ни единого звука, который мог бы предупредить людей, стоявших, пожалуй, метрах в тридцати от погибшего.

* * *

На следующий день освежевали Картера. У парня было несколько татуировок, которые он сделал, пока был за границей. Эллиотт с болью задумался, не поэтому ли с него сняли кожу.

К концу четвертого дня, когда солнце опускалось за горизонт, Эллиотт, Рабинович, Фаулер, Хэнкок, Бертон и Чемберс были еще живы и в добром здравии. Прежде чем расположиться на ночлег, Фаулер отошел от остального отряда и расставил вокруг лагеря несколько противопехотных мин «Клеймор». Затем он постарался, чтобы его товарищи все как один уяснили, куда стоит смотреть, а куда не стоит ходить. Они и так уже потеряли достаточно парней от рук того, кто за ними охотился.

«Клейморы» были простыми и эффективными. Фаулер разложил мины с тех сторон, подходы с которых хотел защитить, расставил растяжки, и всякого, кто бы наткнулся на мину, теперь ожидал душ из такого количества шрапнели, что хватило бы на целый батальон. Фаулер расставлял мины уже третью ночь, еще ни разу никого не поймал, но каждый раз он продолжал настаивать до тех пор, пока Эллиотт ему не уступал.

…Их разбудил первый взрыв.

– Это что еще за херня? – шепотом спросил Бертон.

– «Клейморы», – ответил Фаулер, в его голосе прослеживались торжествующие нотки.

Второй взрыв подготовил их ко всему, что могло двигаться в их сторону. Вот только они никак не могли подготовиться к тому, что предстало перед их глазами.

Враг притаился в ветвях деревьев наверху. Он был большим, мускулистым и как минимум двухметровым. Металлическая маска скрывала лицо, а сзади свисали странные волосы, напоминающие дреды. Голени, колени и часть бедер существа были закованы в броню. На плече красовалось какое-то приспособление, и существо кровоточило как минимум в десяти различных местах. Кровь была зеленой.

Существо было окровавлено, и оно было в ярости.

Тварь легко спрыгнула с шестиметровой высоты. Оказавшись на земле, она взмахнула тяжелым клинком и раскроила Чемберса на две части. У парня не было ни единого шанса. Его просто разрезали пополам, и Эллиотт одним из первых заорал благим матом при виде этого.

Фаулер бросился на тварь с охотничьим ножом в одной руке и пистолетом в другой. Он взмахнул ножом – зловещей штукой с двадцатисантиметровым лезвием – и пырнул им устремившуюся к нему тварь. Затем выстрелил, но пуля отскочила от брони на груди существа.

В следующую секунду Фаулер взорвался.

Штука на плече твари оказалась станковым оружием, и оно разорвало парня на кусочки.

Хэнкок поднял свою М-16 и несколько раз выстрелил в существо, но добился не большего успеха, чем Фаулер. Большая часть пуль отрикошетила от брони на груди существа. Две угодили в плоть, но монстр даже не замедлился. Он выстрелил чем-то из запястного оружия, и Хэнкок завалился на спину с дымящейся раной в груди. Он кашлянул кровью и затих.

Рабинович и Бертон нырнули в подлесок и попытались обойти тварь с флангов, оставляя Эллиотта в самом центре. Тварь устремилась на него. Роджер увидел, как из наруча на запястье выскакивают клинки, и умудрился как-то блокировать первый выпад. Следующие удары не заставили себя ждать, но вместо того, чтобы уклониться, Эллиотт шагнул ближе и попытался остановить его обеими руками. Всех его усилий хватило едва-едва.

Тварь хрюкнула, изогнулась, а в следующий миг Эллиотт уже взлетел в воздух и приземлился в подлеске. Когда он остановился, его сердце яростно забилось, а глаза чуть не вылезли из орбит, и не только потому, что противник был таким большим, а еще и потому, что агент приземлился в считаных сантиметрах от одной из растяжек Фаулера.

Прежде чем тварь снова устремилась к Эллиотту, Рабинович выскочил из-за дерева и несколько раз выстрелил в существо. Пули пробили левое бедро и желудок твари. Еще три вонзились в массивное туловище монстра, из каждой раны потекла зловещая зеленая кровь – такой вообще в природе не должно было существовать. Эллиотт осознал, что эта тварь должна быть родом с другой планеты, из другого измерения – откуда угодно, только не с планеты Земля.

Тварь бросилась к Рабиновичу, но прежде чем она успела добежать, очередной выстрел попал существу прямо в лицо – по крайней мере, в металлическую маску, закрывавшую лицо – и проделал дыру в глазнице. Голова пришельца на миг откинулась назад, а в следующее мгновение из глазницы потекла еще одна струйка мерзкой зеленой крови.

Затем тварь издала такой рев, что желудок Эллиотта завязался в узел, а зубы сжались. Тварь отступила назад, закричала, а затем скрылась за деревьями.

Эллиотту следовало бы выстрелить, пока у него была такая возможность. Пусть Роджер все еще валялся на земле, тварь была в его поле зрения. Но вместо этого он замер, зачарованный видом снимающего маску пришельца. Тварь стянула маску и огляделась по сторонам. Существо оказалось страшнее всего, что он когда-либо видел в жизни, и оно было вне себя от ярости.

Пришелец? Демон? Кем бы ни было это создание, оно словно бы пришло прямиком из ночных кошмаров. У твари отсутствовал один глаз, но второй зловеще поглядывал по сторонам, ища виновника своей боли. Монстр не обращал никакого внимания на рану, которая повергла бы обычного человека в состояние шока.

Тварь заметила Рабиновича и что-то метнула в него. Солдат попробовал увернуться, но неудачно. Мгновением спустя он уже с криком распростерся на земле. Половина его руки словно испарилась, а винтовка М-16 лежала рядом с ним.

Еще были шансы, что Эллиотт сумеет спасти Рабиновича, но затем то, что отрубило парню руку, вернулось обратно и снесло бедолаге половину черепушки.

А затем тварь устремилась к агенту.

Эллиотт все еще лежал на земле и смотрел, как монстр приближается к нему. Время словно замедлилось. Казалось, у Роджера есть все время в мире, чтобы в малейших деталях рассмотреть эту тварь. Голову существа, его звериное лицо с выбитым глазом, бивнями и набитым клыками и жвалами ртом, распахнувшимся на манер извращенного, смертельного цветка.

Эллиотт откатился в сторону от мины и начал вставать, а тварь все еще двигалась в его сторону. Роджер потянулся за пистолетом, почувствовал его рукоять в пальцах и вытащил из кобуры. Он целился скорее разумом, чем глазами, поскольку глаза его только и могли, что таращиться на приближающуюся к нему тварь.

Он уже был покойником и знал об этом.

Но он заберет эту тварь с собой на тот свет.

Его выстрел угодил точно в цель. Пуля попала в не защищенную броней часть туловища твари и проделала в ее груди дырку размером с лайм. И все равно монстр несся в его сторону, рыча и доставая дубинку, которая на ходу увеличилась в размерах. Эллиотт выстрелил повторно и промахнулся. Существо вильнуло в сторону, пока он еще нажимал на спусковой крючок.

Существо замахнулось копьем, и Эллиотт выставил вперед руку, как будто это могло как-то помешать удару. Не могло. Кончик копья врезался ему под ребра и обжег кости вспышкой боли. А затем тварь набросилась на него.

Копье исчезло. Существо подняло человека в воздух обеими массивными, горячими, когтистыми руками, сжимающими его грудную клетку с обеих сторон. Кровь стекала по левой руке чудища, капая монстру на предплечье, а тварь держала агента в воздухе с легкостью, с которой родитель поднимает младенца. Эллиотт пнул монстра, но не причинил никакого урона, затем взмахнул рукой, метясь прямо в это кошмарное лицо. Один из клыков распорол кожу между большим и указательным пальцами. Острые как лезвия зубы пришельца оказались на волосок от кончиков пальцев мужчины.

Тварь отклонилась назад и зарычала прямо ему в лицо, единственный уцелевший глаз пылал ненавистью. Рука Эллиотта все еще сжимала пистолет, он прицелился и выстрелил – опять совершенно бездумно, умудрившись промахнуться с расстояния в шестьдесят сантиметров. Немыслимо.

Тяжелые когти распороли пропитанную по́том униформу и вонзились ему в бока. Чудище отшвырнуло Эллиотта в сторону, и все же в тот же миг он умудрился выстрелить снова.

Пока Эллиотт был занят полетом, Бертон выпустил монстру в спину четыре пули. Тварь пошатнулась и развернулась, из ран фонтанами била кровь. Станковое орудие на плече существа шевельнулось и прицелилось в обидчика. Пушка сделала свое дело, и Бертон умер в окружении сверкающих огней, которые вонзились в его тело и разорвали на кусочки.

Этот чертов ночной кошмар истекал кровью, возможно даже, умирал, и все равно мерзкая тварь снова кинулась на Эллиотта, крича, щелкая и явно намереваясь порвать на части. Кое-как поднявшись на ноги, агент заметил растяжку и очень осторожно переступил через нее. Он видел мину и знал, в какую сторону будет обращен взрыв. Он также знал, что ему нужно сделать всего один шаг, чтобы выйти из зоны поражения.

На всякий случай, Роджер сделал два.

Когда тварь приблизилась, Эллиотт наклонился и ударил по растяжке рукояткой пистолета.

Взрыв получился гораздо мощнее, чем он ожидал. Эллиотт знал, что деревьям придется несладко. Он знал, что будет шумно. Но в этот момент это было даже круче адской твари, тянущейся к нему. Запертая внутри мины шрапнель разлетелась со скоростью звука и нашпиговала монстра. Эллиотт видел, как содрогается плоть, как дергаются странные щупальцеобразные отростки на голове, пока ударная волна отбрасывает тело пришельца назад.

Икру обожгло вспышкой боли.

Все-таки он отошел недостаточно далеко…

Когда Эллиотт снова обрел способность мыслить – и он не был уверен, сколько времени на это ушло, – он осмотрел раны на ноге. Они были незначительными. Ботинки поглотили бо́льшую часть удара, но Роджер не сомневался, что, окажись он в центре зоны поражения, мина стерла бы его в порошок. Оглядевшись по сторонам, он заметил, что все окрестности в радиусе трех метров заляпаны светящейся зеленой кровью.

Чертова тварь должна была сдохнуть.

Должна была.

Двухчасовые поиски развеяли его заблуждения. Он нашел долгий кровавый след, который тянулся к северу. Эллиотт пошел по нему, запоминая дорогу. Он не мог позволить себе заблудиться в этих лесах и совершенно точно не мог позволить себе потерять тела своих людей.

Послышался странный звук, и Роджер прибавил шаг. Кровавый след привел его к новому чуду – летательному аппарату, подобных которому он никогда не встречал. У него была дешевая камера на бедре, и он умудрился сделать пару снимков прежде, чем корабль поднялся прямиком в воздух. Звук был совсем не таким громким, как он ожидал, хотя Эллиотту все равно пришлось прикрыть рукой глаза, чтобы защититься от поднятых в воздух обломков, а затем корабль устремился в небеса.

Роджер Эллиотт наблюдал за тем, как инопланетный корабль исчезает вдали, и изо всех сил пытался убедить себя в том, что все это – лишь горячечный бред.

* * *

Но это не было горячечным бредом. У Эллиотта ушла на это большая часть жизни, но вот он здесь, а его ночной кошмар лежит, привязанный к столу, и скоро они раскроют все его секреты.

И множество хороших парней умерло, чтобы сделать все это возможным.

Папаша намеревался запомнить их всех и убедиться в том, чтобы всем были оказаны должные почести.

* * *

Существо злилось на него. Они никогда прежде не встречались, но все равно существо говорило с охотником злым тоном и бросало злобные взгляды, даже когда сканировало его своим примитивным устройством в форме коробочки.

Яутжа – так назывался его народ – редко было дело до того, что о них думают другие. И все же охотник был очарован гневом этого сероволосого существа. Все дело в той добыче, которую он уже убил? Или сероволосый сталкивался с яутжа прежде? За прошедшее время случалось несколько происшествий. Он и сам охотился на эту расу прежде, но старался никогда не оставлять свидетелей.

Всегда были шансы, что другие охотники уже посещали этот мир и не возвращались отсюда. Именно риск делал охоту столь захватывающим занятием. Если нет опасности, то нет и чести. Нет никакой славы в том, чтобы охотиться на созданий, которые не в силах за себя постоять или сами не способны охотиться так же хорошо, невзирая на их уровень технологического развития.

Его вождь неоднократно повторял, что хотя бы частично яутжа обязаны своими технологиями адаптации тому, что они обнаружили на других планетах во время охоты, когда охотники находили существ, которые в той или иной степени превосходили яутжа по уровню развития. Сами яутжа крайне тщательно подходили к защите собственных технологий. Когда охотники странствовали, их корабли были скрыты от посторонних глаз, а когда приземлялись на планете, надежно прятали и защищали их. Все оружие было индивидуально настроено на каждого конкретного охотника. Ключ хранился в контрольном наруче.

Охотник недостаточно хорошо изучил мимику этих созданий, чтобы понимать, о чем они говорят, но он достаточно хорошо доверял своим инстинктам, чтобы догадаться, что сероволосый издевается над ним. Возможно, дело было в неразрешенной вендетте, а возможно, сероволосого просто расстроило доказательство существования жизни на других планетах. Хотя эта раса добилась кое-каких успехов в области космических перелетов, они по-прежнему оставались крайне ограниченными.

В любом случае, ему оставалось только ждать. Сероволосый еще не закончил с ним, и когда он вернется снова, охотник подумает, как он сможет использовать этот необъяснимый гнев или страх себе во благо. Если он сможет освободиться от оков, все остальное будет парой пустяков.

Пусть забирают оружие. Даже контрольный наруч. Ни один охотник не был настолько глуп, чтобы улетать на охоту без должной предосторожности. Если ему удастся вернуться обратно к кораблю, он сможет отследить каждую отнятую у него вещь, а затем или удаленно деактивировать, или включить устройство самоуничтожения, чтобы устранить проблему… заодно со всем объектом, где эта вещь содержалась.

Он всегда был терпеливым охотником.

17

Эллиотт смотрел на тела очень долго. Он запоминал лица погибших и соотносил эти трупы с теми молодыми парнями, которых он натаскивал.

Папаша был в ответе за них. Он был вынужден платить эту цену за то, что возглавлял элитную команду солдат, которую отправил на смерть. Со временем он напишет письма с соболезнованиями родственникам всех погибших и позаботится о том, чтобы причиной смерти были указаны непрекращающиеся разборки на Ближнем Востоке. С его точки зрения, в идущей войне есть свои плюсы. Многие политики отметили бы денежные преимущества активного конфликта, но он-то не был бюрократом. Роджер Эллиотт был офицером разведки, который обучал других людей искусству ведения тайных спецопераций.

Эллиотт стал «Папашей» для этих мальчиков, которые лицом к лицу столкнулись с ожившим ночным кошмаром и не смогли уцелеть. Именно он должен был сохранить им жизнь, пока они сражались с его демонами.

И он их подвел.

Разумеется, можно было вякать о небывалом успехе. Они поймали чертову тварь и, предположительно, смогут узнать о ней достаточно, чтобы оправдать все понесенные затраты и потерянные жизни. С помощью полученных ими технологий они, скорее всего, придумают, как отыскать корабль, на котором этот монстр прилетел на Землю. И тогда они наткнутся на золотую жилу технологического превосходства.

Ничто из этого не умаляло всепоглощающее желание выпить.

Нет. Не просто выпить. Он хотел нажраться. От одной только мысли о бутылке текилы или нескольких серьезных порциях водки, джина или скотча рот наполнился слюной. Эллиотт знал, что ему надо держаться подальше от выпивки, но выпивка продолжала взывать к нему, обещала развеять как дым напряжение в желудке и сомнения в голове. Выпивка всегда это обещала, и Папаша всегда старался игнорировать эти обещания, потому что в глубине души он знал, что они ложны.

И все же от одной только мысли о выпивке он непроизвольно сглотнул, а левый глаз дернулся достаточно сильно, чтобы Эллиотт стиснул зубы.

Пришелец был лишь одним из его демонов. Другим была жажда. Ему было нужно держать обоих демонов под контролем, особенно если он собирался выполнить то, что ожидал от него Вудхёрст. Но всякий раз, стоило ему закрыть глаза, он видел перед собой глаза этой твари. Агент чувствовал, как пытается просочиться в его сознание чувство вины за смерть этих четырех мальчиков, каждый из которых ему во внуки годился. Если бы у него, конечно, были внуки. Эти парни умерли потому, что где-то по пути поимка этой твари живьем стала важнее стремления обучить их выживать в схватке против оружия, нарушавшего все правила.

Усилием воли он отбросил эти мысли в сторону и сосредоточился на изображениях на экране монитора. Четких, не размытых изображениях. Папаша покачал головой. Это были доказательства, солидные доказательства. Оправдание за десятилетия сомнений и насмешек.

Вудхёрст будет доволен.

На данный момент этого достаточно.

Эллиотт загрузил файлы на защищенный сервер, после чего отправил и Вудхёрсту, и Трэгеру. Разумеется, не все фотографии: три снимка пришельца и еще четыре – его снаряжения. Остальное подождет, пока что хватит и этих фотографий. Они должны переубедить даже самых заядлых скептиков.

Разобравшись с этим, Папаша посмотрел на фотографии со вскрытия его мальчиков. Эти снимки он отсылать не будет. Нет нужды. В конце концов, в мертвых солдатах нет ничего необычного.

– Хватит, старик, – прорычал он, – кончай ныть как маленькая сучка!

Быстрая заметка и адрес были в нужном месте. Еще один взгляд на документы, и в файл добавились имена.

Дорогие мистер и миссис Стрэнд!

С величайшим сожалением я вынужден сообщить вам о кончине вашего сына Элмора.

Я имел удовольствие служить вместе с Элмором на протяжении последних двух лет. Как командующий его подразделением, я приложил все усилия, чтобы подготовить его к любой ситуации.

В этот четверг, 27 октября, в 16:47 Элмору не повезло столкнуться с несколькими враждебными элементами, решившими атаковать базу, где мы оба жили и служили. Как это часто бывает с террористическими атаками, это нападение было совершенно неожиданным. И по печальному стечению обстоятельств, в момент атаки Элмор как раз нес службу у западных ворот. Именно туда ударили террористы. Они применили несколько взрывных устройств, намереваясь прорвать периметр, ворваться на территорию базы и убить как можно больше невинных людей.

Я слышал немало сообщений, свидетельствующих о храбрости вашего сына, но, на мой взгляд, лучше всех его подвиг описал капрал Хит Даттвейлер. Он сказал, что если бы не храбрость вашего сына, террористы прорвали бы оборону, и вся база оказалась бы под угрозой.

Я представил сержанта Элмора Стрэнда к наивысшим знакам почета за его отвагу и жертву. Мне самому так и не посчастливилось стать отцом, но если бы я им стал, и Элмор был моим сыном, я не смог бы испытывать большую гордость за его достижения. Не смог бы я и преуменьшить скорбь от его кончины.

Для меня было честью служить вместе с Элмором и узнать его так хорошо.

С глубокими соболезнованиями и признательностью благодарной нации,

Искренне ваш,

генерал Дуглас Ф. Вудхёрст

Одно готово. Еще три осталось. Он персонализирует каждое письмо и отправит генералу на одобрение. Вудхёрст был занятым человеком, и из прошлых бесед Эллиотт знал, что когда дело доходило до написания похоронок, генерал предпочитал откладывать неприятный момент до последнего.

А мальчики не заслужили, чтобы их семьи заставляли ждать.

Папаша закончил остальные письма так быстро и тщательно, как только мог, постаравшись запомнить придуманные им обстоятельства смертей каждого из Жнецов. Затем Эллиотт выключил компьютер, поднялся и направился в свои апартаменты прежде, чем успел выкинуть какую-нибудь глупость. Например, достать фляжку, которую запер в ящике стола.

* * *

Трэгер посмотрел на фотографии и сделал распечатки. Он не мог позволить себе риска хранения разведданных в памяти телефона. Именно из-за подобных вещей обычно и начинаются все проблемы.

Достав снимки из принтера, Трэгер внимательно рассмотрел каждый. Агент был очарован… да что там, он разве что слюни не пускал от восторга!

Инопланетное существо было бесспорно страшным, и одного взгляда на его лицо хватало, чтобы подтвердить его подозрения – эта тварь была хищником. Любая тварь с таким огромным количеством стрёмных зубов и смотрящими вперед глазами гарантированно плотоядна. По крайней мере, это он узнал из просмотра канала National Geographic.

Конечно, это правило не объясняло акул, но они были рыбами.

Что еще более важно, снимки подтверждали существование продвинутых инопланетных технологий. Ничего такого, что нельзя было подделать, разумеется, но должно же было быть место для доверия в этом деле, правда? Агент должен был верить, что люди, с которыми он общается, достаточно уважают вопросы национальной безопасности и примут его доказательства на веру. Любой, кто не готов играть по таким правилам, был пустой тратой времени.

Пока Трэгер скатывал фотографии в трубочку и убирал в карман пиджака, позвонил Вудхёрст.

– Генерал, – поприветствовал его Трэгер, – а я как раз собирался вас набрать. – Ложь, но маленькая. В данный момент времени Вудхёрст превратился в помеху, но вряд ли он мог сказать об этом собеседнику.

– Уилл, – произнес Вудхёрст, – эти фотографии просто потрясающи! – в голосе генерала звучало возбуждение. Это нервировало. Обычно единственной испытываемой Вудхёрстом эмоцией было раздражение от окружающего мира. Осел из «Винни-Пуха», и то был жизнерадостнее.

– Я думаю, они сыграют ключевую роль, генерал, – ответил агент. – Шансы на получение нужного нам бюджета становятся все выше. – Оба собеседника тщательно старались не раскрывать в телефонном разговоре никаких деталей. Конечно, их телефоны были самых современных моделей, но все же не настолько защищенными, как того хотелось бы. Вероятность того, что кто-нибудь сможет взломать протоколы безопасности, не превышала шансы того, что обычный воробей сможет смотаться до луны и обратно, но зачем лишний раз рисковать?

– Крайне вовремя, я бы сказал, – ответил Вудхёрст. – Нам была нужна победа, и мы ее получили.

Трэгер кивнул и постарался, чтобы его голос звучал довольно:

– Завтра, после всех наших встреч, нас ждет совершенно новый мир. Я думаю, они даже не узнают, чем их пришибло.

– Завтра будет долгий день, Уилл. Выспись хорошенько.

– Стакан теплого молока и шот скотча ждут, чтобы составить мне компанию на дороге в страну снов, – ответил Трэгер, – и я собираюсь предложить вам то же самое, генерал.

– Спокойной ночи, Уилл.

– Спокойной ночи, сэр.

Сон? Скорее ад замерзнет! Сперва нужно сделать как минимум четыре звонка, и если все выгорит, прежде чем отправиться в постель, ему придется посетить аналогичное количество коротких, но чрезвычайно важных встреч. Политика может быть настоящим кошмаром, другого мнения тут и быть не может, но иногда эти кошмары вели в приятные сны. Нужно лишь позаботиться, чтобы его кошмар проследовал по этому сценарию.

Вооружившись личным обаянием и коллекцией потрясающих фотографий, Трэгер вышел из комнаты и приготовился изменить мир к лучшему.

* * *

Ночь опустилась на базу «Звездочёт». Сегодня в комплексе, о существовании которого знала только горстка людей, охрану несло вдвое больше человек, чем обычно.

На ночном небе появились звезды, наполовину скрытые от глаз высокой влажностью, которая затеняла их свет и приглушала детали.

Те несчастные души, которым довелось нести дозор на ночном воздухе, не просто потели – они истекали потом. Воздух загустел, дневная жара не ослабевала и ночью.

Внутри комплекса люди, которые делали бесчисленное количество фотографий только что пойманного инопланетянина, сохраняли собранную информацию, спекулировали о том, что они вскоре узнают, и устраивали набеги в столовую за новыми порциями кофе: в том помещении, где был размещен инопланетный охотник, был установлен запрет на прием пищи. Согласно приказам коммандера Эллиотта, только для того, чтобы войти в лабораторию, требовалось пройти процедуру деконтаминации и надеть костюм биологической защиты.

В самом начале, когда столько всего случилось вдруг и сразу, был допущен краткий миг всеобщей небрежности, но сотрудникам комплекса не потребовалось много времени, чтобы осознать все риски заражения инопланетными вирусами, равно как и вероятность того, что они могут убить свой драгоценный трофей чем-то настолько банальным, как обычная простуда. Они никак не могли узнать, как действует иммунная система инопланетного существа, хотя к этому моменту уже взяли у него пробы крови и слюны на анализ.

В столь поздний час лаборатория по-прежнему напоминала растревоженный улей, хотя все, кто находился сейчас на рабочих местах, трудились в полной тишине, разве что тихо попискивал кардиомонитор, пристегнутый к груди монстра, да периодически подавала хрипящие звуки манжетка для измерения кровяного давления, крепившаяся к массивному бицепсу существа. Однако спустя какое-то время и здесь наступило затишье. Все образцы были собраны, и исследователи утащили их на анализы куда-то еще. Освещение осталось приглушенным, и четыре человека постоянно следили за изображениями с камер, направленных на инопланетного охотника. Казалось, что он спал или пребывал в какой-то другой разновидности восстановления сил и энергии.

Папаша Эллиотт медленно шел по коридору. Для человека, который жаловался, что его суставы скрипят, как старый корабль в штормовом море, он передвигался с удивительной скрытностью. Он не пил. О, как ему хотелось выпить, но нет. Сейчас ему требовалась трезвая голова.

Все еще одетый в костюм биологической защиты, он подошел поближе, чтобы взглянуть на своего врага, свой трофей, свое искупление, и почувствовал, как его медленно охватывает глубокая ненависть к привязанному к столу существу.

Пятнистая кожа, густые брови, пугающе сильное тело – все эти вещи пробуждали в его душе непрошеные воспоминания. Даже не пробуждали – провоцировали. «Провоцировали». Это слово Эллиотт понимал лучше многих. На протяжении большей части его жизни его постоянно «провоцировало» любое самое незначительное упоминание о повторной встрече с этим существом. И вот оно здесь.

Дыхание пыталось затуманить прозрачное забрало шлема, но холодный воздух, накачанный из резервуара с кислородом, практически сразу же компенсировал эту проблему. Эллиотту снова открылся ничем не замутненный вид на его личный ад.

Папаша ничего не мог с собой поделать. Он тщательно осмотрел все удерживающие спящего демона оковы и лишний раз проверил, надежно ли они закреплены. Надежно.

Тело охотника было обнажено не полностью, но почти. Они сняли ткань, покрывавшую его туловище и ноги, причем, скорее всего, не просто сняли, а срезали, потому что простенькая набедренная повязка осталась на своем месте. Такая уж простенькая? Не совсем. Она, конечно, была сделана из какой-то шкуры, но бога ради, также выполняла функции ремня и могла похвастаться тремя карманами и гульфиком.

Под влиянием момента Папаша обыскал карманы твари и не нашел ничего интересного, кроме космического мусора. Ребята, привязавшие тварь к столу, давно уже позаботились о содержимом карманов монстра. Ну и ладно.

Эллиотт долго и пристально вглядывался в это лицо. Разумеется, это был совсем не тот охотник, с которым они столкнулись давным-давно (разве что инопланетяне научились заново отращивать потерянные глаза), но Эллиотт очень надеялся, что это не так. К тому же, учитывая, какой урон нанесли тому охотнику противопехотные мины, у агента таилась крошечная надежда, что существо могло умереть, так и не добравшись до дома. В конечном итоге, от него не так уж и много оставалось.

Как далеко могли странствовать эти твари? Сколько времени им требовалось, чтобы добраться до Земли от своей родной планеты. Одеяние существа было крайне примитивным, но вот его технологии… о, это был совершенно иной разговор.

Откуда оно взялось? Насколько развитым было общество этих охотников? Все эти вопросы, разумеется, оставались без ответов. Отсутствие ответов было одной из причин, по которым они так хотели заполучить одного из пришельцев в свои руки. Но Эллиотт хотел узнать ответы и на другие вопросы.

Зачем они охотились? Ради развлечения? Ради престижа? А может, была какая-то другая причина, о которой они и не подозревали? Эллиотт никак не мог этого узнать, но он очень хотел. Нет, больше, чем просто хотел. Это превратилось в своего рода манию.

– Почему вы это делаете, а? – тихо проговорил он. – Зачем вы охотитесь на людей?

Папаша не ожидал ответа. Он даже не был уверен, что хочет знать, способна ли эта тварь говорить по-английски. Эллиотт покосился на соседний столик, где под куском ткани был разложен большой ассортимент медицинских инструментов. Вивисекция. Это не просто работа, это приключение. Часть его сознания отчаянно хотела схватить один из этих скальпелей и начать резать. Разумеется, старик справился с этим желанием, но это оказалось нелегко.

– Что же ты такое? – спросил – скорее, пробормотал – он.

Эллиотт двигался медленно, осторожно, изучая существо со всех возможных ракурсов и сопротивляясь соблазну потрогать его. Пройтись рукой по телу твари, почувствовать ее сердцебиение – это сделало бы происходящее слишком реальным. Достаточно плохо уже то, что он слышал показания кардиомонитора. А если эта тварь показалась бы слишком реальной, он испытал бы искушение уничтожить ее.

Ведь монстр определенно заслуживал уничтожения. Он и его сородичи убили бессчетное, неизвестное количество людей, включая четверых его мальчиков. У них были кое-какие задокументированные свидетельства, но поверьте, легенды и сказания о встрече с подобными существами уходили в глубь веков на сотни лет. На сотни.

– Как давно вы посещаете эту планету? Как давно ваша раса охотится на людей? – Получить ответы на эти вопросы было невозможно, но что он знал точно, в чем был совершенно уверен, так это в том, что эти твари сеяли смерть везде, где появлялись.

Папаша наклонился так близко, как только осмелился, и долго, пристально вглядывался в лицо существа. В этой харе не было ничего симпатичного, приятного или благородного. Зрелище прямиком из ночных кошмаров. Это он знал наверняка. За прошедшие годы это лицо являлось к Роджеру Эллиотту во сне бесчисленное количество раз.

Охваченный новым приступом гнева, Папаша отшатнулся от тела охотника. Все это закончится так или иначе, но если он останется там, где стоит сейчас, то закончится плохо.

Широкая грудь существа мерно поднялась в такт глубокому вдоху, а затем монстр испустил долгий, медленный выдох. Глаза твари за закрытыми веками вздрогнули.

Довольно.

Эллиотт отошел еще дальше и покачал головой. Оставаться здесь и дальше – значит, еще больше искушать судьбу, а он не мог себе этого позволить. Все, ради чего работала Компания, все, ради чего трудился генерал, все, что они потенциально могли узнать от лежащего перед ним монстра, все это накроется медным тазом, если он прямо сейчас утратит над собой контроль. Нет, личное удовлетворение не станет причиной его провала. Со временем, он получит свое удовлетворение. Он увидит, как тварь поставят на колени, а в конечном счете и убьют. Но сперва они узнают все ее тайны, которые эта тварь только сможет предложить.

Он снова покосился на столик, забитый медицинскими инструментами. Там были все возможные средства пыток, способные причинить невообразимую боль. Но не сегодня. Не сейчас.

Развернувшись, агент медленно пошел прочь от своего врага. В другой раз. Не сегодня. Не теперь, когда столь многое стоит на кону.

Он набрал простой код доступа, и дверь распахнулась. Другой код – и дверь закрылась. За считаные секунды скользнувшая стена оцинкованной стали заперла обретшие плоть кошмары. Эллиотт кивнул самому себе и задумался, сможет ли он сегодня поспать? Возможно. Просто возможно.

Он ушел, не оглядываясь.

* * *

Сероволосый ушел, и портал закрылся со щелчком.

Не открывая глаза и стараясь не совершать каких-либо заметных движений, охотник принялся подтачивать связывавшие его оковы своими толстыми когтями. Он знал, что за ним наблюдают, поэтому старался не сделать ничего такого, что могло бы поднять тревогу.

18

Томлин сел на своей медицинской койке и вздохнул, хотя изданный им звук скорее походил на стон. Не далее, чем в трех метрах от него Хилл лежал на своей постели и глядел в потолок с каменным выражением лица, так что Томлин решил оставить его в покое.

Заснуть не получалось. Разум погрузился в бесконечное проигрывание произошедших событий, и командир Жнецов все никак не мог перестать играть в игру «А что, если бы». А что, если бы он был быстрее? А что, если бы он лучше подготовил парней? А что, если бы они отследили пришельца до его корабля, гнезда или куда он там направился бы, и подождали до захода солнца?

На все эти вопросы, разумеется, не было хороших ответов.

В игре «А что, если» нельзя победить. Томлин мог стараться хоть до посинения, но он никогда бы не смог найти выход для того, что уже случилось. Четверо из его парней мертвы. Он командовал ими, когда это произошло. Они поймали пришельца, но это не шло ни в какое сравнение с потерянными жизнями. По крайней мере, не для него, и не сейчас.

Берк умер на операционном столе. Слишком серьезна оказалась рана, слишком много крови потерял боец, и медики не смогли ни черта с этим поделать. Орологас, Кинг, Стрэнд… а теперь и Берк.

– Это все дерьмо, – неожиданно произнес Хилл, глядя на командира.

Томлин моргнул. Он не ожидал, что Хилл вообще подаст голос, но его слова не имели никакого смысла.

– Что именно?

– Ты сейчас думаешь, что ты мог бы сделать лучше, и может, так оно и есть, но то, через что ты себя заставляешь пройти? Это все дерьмо.

– Что ты имеешь в виду?

Хилл уселся на кровати; выражение его лица было на редкость мрачным.

– Послушай, ты же знаешь, что я слежу за тобой. Постоянно слежу. Ты стоишь между мной и тем, что я хочу получить от этой затеи. И ты знаешь, что я бы избавился от тебя быстрее, чем ты успел бы закричать, будь у меня хоть одна причина для этого. Но причин нет. Ты все сделал правильно. Так что все эти игры, которые ты проигрываешь в своей голове – это все дерьмо.

Томлин отвернулся. Ему пришлось, потому что слова Хилла задели его сильнее, чем он был готов показать. Он терзал сам себя и знал об этом, но совершенно не ожидал, что Хилл начнет его защищать, и это нашло брешь в выстроенном им барьере.

Хилл молчал, и Томлин не нашелся с ответом, поэтому сначала кивнул, и только потом, наконец, произнес:

– Спасибо. Я это ценю.

– Я был там, мужик. Я видел мертвых копов, и все остальные трупы. А еще я видел, как чертов ублюдок кромсает на части все, что попадается ему на глаза. Ты сделал все, что мог, я бы и сам не справился лучше.

На мгновение воцарилась тишина.

– Я хочу, чтобы эта тварь сдохла за все, что она причинила, – сказал, наконец, Томлин. – Это плохо?

Хилл фыркнул и покачал головой:

– Нет, мужик. Я тоже желаю ей смерти, но мы получили приказ и выполнили его. – Он вздохнул и снова улегся на кровать. – Вот что я тебе скажу. Если бы мы только могли стрелять на поражение, а не пытались взять эту тварь живьем, мы бы завалили ее довольно быстро.

– Я думал о том же самом.

– Когда Вудхёрст вернется, мы поговорим с ним об этом.

Томлин кивнул и тоже лег. Голова командира Жнецов болела достаточно сильно, чтобы отвлечь от скорбных мыслей, которые грозили сокрушить его.

– Черт-те что, – Хилл облокотился о кровать и снова взглянул в потолок. – Вот что я тебе скажу. Черт-те что творится.

Обоим нечего было добавить к тому, что уже прозвучало. Они не были друзьями, но были союзниками. И что еще более важно, они оба скорбели.

Они сидели в карантине. Им больше нечем было заняться.

* * *

Охотник внимательно оглядел стерильный бокс, стараясь ничем не выдать свои действия. Смотреть особо было не на что. Существа погасили искусственное освещение, но его зрение отлично справлялось с темнотой. Большая часть его снаряжения отсутствовала, остались только комбидубинка и два маленьких режущих диска. Его маска пропала, его броня пропала, его наручи пропали. Существа забрали его трофеи в другую комнату, скорее всего, для изучения.

Это будет серьезным испытанием – дышать так долго в этой разреженной атмосфере, но он справится.

Существа починили его так хорошо, как только позволяли их ограниченные возможности. Его раны промыли и зашили. Если бы у него осталось снаряжение, он бы просто выжег их. Теперь он понял, что воинам, которые одолели его, было приказано сохранить ему жизнь. В противном случае он был бы уже мертв, стал бы трофеем для победителей.

Воздух был холодным и искусственно очищенным. В нем не осталось запахов. В комнате стояла почти полная тишина, единственным слышимым им звуком было лишь тихое царапание его когтей, медленно, но уверенно подпиливающих оковы, да звук собственного сердцебиения, передаваемый прикрепленным к груди устройством.

Когда автоматическая дверь снова открылась, и в помещение вошла еще одна одинокая фигура, он прекратил работу. Это существо охотник не знал. В том смысле, что скрывающееся за стеклянным визором и синтетической кожей лицо не было ему знакомо. Этот не был воином. Не был хищником.

Вошедший подошел поближе, вдыхая синтетический воздух, и встал над лежащим яутжа. Он ничего не говорил, но внимательно разглядывал охотника, изучая его лицо, голову, плечи, туловище и руки. Он ничего не трогал, лишь продолжал медленно и внимательно осматривать его. Затем, абсолютно неожиданно, существо заговорило.

– Я не знаю, что ты такое, – произнесло существо, – да мне, в сущности и плевать. Для меня ты – возможность. Я думаю, нам это нужно. В первую очередь – Трэгеру.

У слов был свой слог, должно быть, они имели какое-то одержимое значение, но их смысл был потерян для охотника. Глаза аборигена скользнули ниже, остановились на запястье. Охотник взглянул на лицо бледного, светловолосого существа и не пошевелился. Оковы были практически перерезаны, но с внутренней стороны, и он не хотел лишний раз рисковать. Он мог вырваться прямо сейчас, мог убить это существо, но двери все еще были бы заблокированы.

Терпение. Все охотники должны проявлять терпение. Во всяком случае, все хорошие охотники.

Удовлетворившись его запястьями, существо продолжило осмотр: изучило его ноги, а затем, когда охотник уже успел подумать, что он в безопасности, снова осмотрело его запястья. Создание ничего не сказало, но выражение его лица изменилось. Стало лукавым. В этот момент охотник понял, что существо все знает. Оно поняло, что делает яутжа, и, похоже, одобрило.

Охотник не подал виду, что заметил это. Он продолжил сверлить существо взглядом, и оно снова заговорило:

– Вот это правильно, продолжай в том же духе. Как только ты сбежишь, мы бросимся в погоню. На данный момент у нас есть большая часть того, что нам нужно. Жнецы выведены из уравнения – они в карантине и, даже если захотят, не смогут до тебя добраться. Ты же делай то, что должен. Трэгер одобрит это в любом случае.

Сказав это, бледнолицый абориген повернулся и направился к выходу. Справа от двери на стене висела панель с двенадцатью кнопками. Медленно, осторожно, рука существа потянулась к панели. Охотник видел, что оно делает, и понял смысл этих манипуляций. Оно не сделало официального приглашения, но предоставило доступ. Путь наружу.

Дверь открылась. На пороге существо обернулось и снова посмотрело на охотника. Оскалило зубы в животном знаке одобрения, затем скрылось за порогом, и дверь закрылась.

Медленно, осторожно охотник вогнал свои длинные когти в кожаные оковы, сковывающие его запястья. Мир затих. Камеры наблюдали, за ним следили, и он это понимал. Но вот вопрос – насколько тщательно? Когда первый ремень поддался, освобождая запястье, он никак не показал этого. Мгновениями спустя поддался и второй.

Он резко сел. Справиться с оковами на лодыжках было парой пустяков. Проводки, прикрепленные к груди и голове, отошли легко, и измерявшая его пульс машинка издала странный, аритмичный звук.

Свобода. Так просто. Схватив комбидубинку, он ощутил в руках ее знакомый вес и издал слабый, мягкий, щелкающий вздох. Второй рукой он схватил острые диски и положил их в карман набедренной повязки. Еще одно движение рукой, и сандалии снова были у него. Ноги легко скользнули в них.

Дверная панель манила охотника. Он использовал ту же последовательность, что и бледнолицее существо, и был вознагражден открывшейся дверью. И все же до аплодисментов пока было далеко.

Это комната была другой. Он наблюдал за тем, как другие проходили сквозь нее, видел, как они сканировали свои глаза и руки, и знал, что не сможет с такой же легкостью пройти сквозь это препятствие. Однако эта преграда была тоньше и не столь прочна, как дверь позади. Ему вряд ли придется прилагать много усилий, чтобы выбить ее. С другой стороны охотник подозревал, что стоит ему прорваться сквозь эту преграду, как раздастся сигнал тревоги.

Сколько им потребуется времени, чтобы среагировать? Сколько его пройдет, прежде чем они попробуют остановить беглеца? Нужен ли он им еще живым? Нужно ли им, чтобы он все еще дышал? Они изучили его. Они сняли множество изображений и провели кучу тестов.

Что бы они ни желали, как только дверь откроется, ему придется действовать быстро и покинуть это место прежде, чем кто-либо успеет его остановить. Это было место пыток и боли. В его собственном мире тоже были такие места, и он несколько раз бывал там. Того требовала его работа. Он бы поступил со всем новым и уникальным схожим образом.

Будь у него больше времени, он бы поискал свое оружие и снаряжение. Но времени не было.

Как охотник и предполагал, как только он выломал дверь, давление в комнате изменилось, и заревел сигнал тревоги. Он протолкался через дверной проем и побежал по тускло освещенному коридору. Яутжа был в сознании, когда его привезли сюда, поэтому чувствовал, что сможет найти дорогу.

По всему коридору вспыхнули огни, превращая ночь в день. Тут и там ярко замигало дополнительное освещение. Он бежал так быстро, как только мог, пробиваясь сквозь двери, в которые едва-едва мог протиснуться. Налево, снова налево, резкий поворот направо, и вот он оказался перед раздвижной металлической дверью. Перед той самой дверью, сквозь которую его ввезли сюда в самом начале.

Громкие сигналы тревоги сбивали с толку, но недостаточно, чтобы замедлить его быстрое продвижение на свободу. Глаза охотника постарались подстроиться к изменению в освещении, но он был вынужден признать, что без специальных фильтров, установленных в маске, способности его зрения были ограничены.

Он направился к двери, и тут ему преградили дорогу двое аборигенов, вышедших из боковой двери и вытащивших оружие. Комбидубинка раздвинулась по мановению его руки, и он воткнул острый край в голову ближайшего врага. Второе существо остановилось и прицелилось, но замешкалось, когда кровь его напарника обагрила ему лицо. Поскольку комбидубинка застряла в черепе первого врага, охотник ударил второго ногой и раздробил ему кости в колене. Существо закричало и рухнуло на пол, одновременно выстрелив в потолок.

Охотник ударил ногой второй раз и сокрушил нападавшему гортань. В третьем ударе нужды не было.

Сдвинуть в сторону раздвижную металлическую дверь было довольно легко, хотя открывалась она со звуком оглушительным, словно раскат грома. Снаружи было влажно. Ливень падал на землю жесткими струями, и яутжа вышел навстречу нарастающему шторму.

В спину ему ударила пуля, и охотник повернулся посмотреть, кого потребуется убить следующим. На этот раз он знал нападавшего. Это был тот самый сероволосый, который вызывающе с ним разговаривал.

– Стой, где стоишь!

Эти слова ни о чем ему не говорили, но охотник припомнил несколько фраз из прошлого.

– Нет. – Слово казалось чуждым его глотке.

Сероволосый прицелился и выстрелил один, второй раз. Размахнувшись, яутжа метнул комбидубинку. Пуля угодила ему в плечо и просверлила дырку в плоти. К счастью, она миновала все кости и жизненно важные органы. Так или иначе, было больно.

Комбидубинка угодила врагу в грудь и отбросила от открытой двери обратно в залитый светом широкий коридор.

Возвращаться обратно за оружием было нельзя. И все же, ни один охотник не был суммой используемых им орудий. Эта сумма складывалась из навыков и сердца, с помощью которого он искал свою добычу.

Приняв решение, он кивнул. Молния расколола небеса, облака рыдали от разочарования. Охотник развернулся и побежал.

* * *

Папаша Эллиотт увидел открытую дверь, увидел мертвых охранников и припустил так быстро, как только мог. Пришелец был уже снаружи, омываемый дождем, нереально огромный, и он нес в руке одно из своих оружий. Три метра от открытой двери, затем шесть, затем двенадцать. Эта тварь двигалась чертовски быстро – еще один факт, который он позабыл за давностью лет.

Папаша выстрелил, и пуля буквально на волосок разминулась с головой существа, вместо этого оцарапав шкуру твари на плече.

– Стой, где стоишь! – прокричал Эллиотт.

Существо развернулось, наградило агента взглядом, пролаяло что-то, что Папаша не расслышал из-за шума ливня, а затем метнуло в него копье.

Во времена Вьетнама Папаша, может быть, и смог бы увернуться. По крайней мере, он бы точно попытался. Сейчас он мог лишь стоять, смотреть, как это чертова штука преодолевает расстояние между ними? и думать, что ему следовало бы шевелить задницей, если он хотел жить.

Он еще дважды выстрелил в стоящую под проливным дождем тварь, но не смог разглядеть, попал или нет.

Его предательские старые ноги отказывались двигаться.

Блестящее копье ударило точно в цель.

Боль взорвалась в груди Папаши, пробила сердце и швырнула его тело на землю. Эллиотт так и не выпустил из рук пистолет. Наверное, это что-то да значило, но, в конечном счете, такое завершение жизни едва ли можно было назвать победой.

Кошмар из его прошлого наблюдал за падением Папаши, затем кивнул и скрылся из померкнувшего поля зрения Роджера Эллиотта.

19

Коридоры комплекса «Звездочёт» заполонили сигналы тревоги. Хилл подскочил на кровати. Он не сомневался, что именно пошло не так.

– Этот ублюдок сбежал! – Он стиснул зубы. – Проклятье!

Томлин был уже на ногах и осматривал дверь изолятора. Разумеется, она была заперта. Им приходилось учитывать протоколы. Командованию было куда важнее сохранить жизни всего персонала и уберечь его от возможного заражения, чем позволить Жнецам выскользнуть из карантина за ночным перекусом.

Хилл отчетливо понимал, что сейчас чувствует Томлин.

Лидер Жнецов подошел к кодовому замку возле двери и набрал на приборной панели код доступа. Ничего не произошло. Он предпринял еще три попытки, с каждым разом становясь все злее и злее.

– Бесполезно, – произнес он. – Я пытался отключить управление с помощью моего спецдопуска, но ничего не вышло.

Хилл оттолкнул Томлина в сторону и попробовал сам. Он не сомневался в способностях командира, но иногда ты просто должен попробовать сам и проверить, не удастся ли тебе справиться с задачей лучше.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН

Один раз, другой, третий.

– Ничего. – Он знал, что гримаса на его лице сейчас неотличима от выражения лица Томлина. Они оба выглядели очень страшно.

Томлин покосился на дверь.

– Вакуумный замок. Никаких петель. Нержавеющая сталь. Мы в заднице.

И ровно в этот момент дверь открылась.

Томлин с Хиллом ошарашенно уставились друг на друга, а затем направились к двери, почти ожидая, что угодят в переплет за свои усилия. Вместо этого они обнаружили в коридоре Джермейна Хайда и Кайла Пулвера. Дверь в их комнату напротив уже была открыта.

– Как оказалось, Хайд эксперт в вопросе открытия запертых дверей, – пояснил Пулвер. Хайд не произнес ни слова.

Хилл кивнул и взглянул на Томлина.

– Пошли, – решил лидер, – нам пора на охоту.

– Будем себя ограничивать в этот раз?

Когда Хайд начинал говорить, его голос практически нервировал окружающих. Он мало говорил, когда они приступали к делу, и даже когда они отдыхали, ему редко было, что сказать.

Томлин покачал головой:

– Мы уже потеряли четверых. Я не собираюсь повторять ту же ошибку снова. Нам нужно остановить эту тварь прежде, чем она успеет удрать.

– Время крайних предубеждений? – Ух ты, Хайд на самом деле улыбнулся! Событие столь редкое, что Хилл даже немного занервничал. – Славно.

Неподалеку от них группа солдат двигалась по коридору, неосознанно перемещаясь строем. По всей видимости, они шли к последнему месту, где видели тварь. Жнецы же направились в противоположную сторону – в свои казармы, чтобы захватить оружие и броню.

На это не потребовалось много времени.

* * *

Приблизившись к выходящей наружу двери ангара, они увидели, как медики пытаются вернуть к жизни Папашу Эллиотта. Жнецы могли бы спасти его, явись они вовремя. А сейчас инструктор был слишком бледен. Его глаза уставились в пустоту.

Бойцы обменялись взглядами, в которых было сказано все. У них не было времени скорбеть о смерти Папаши. Они отомстят за нее.

Но сперва им нужно было раздобыть транспорт.

* * *

Хаос почти улегся, когда Черч достал телефон и позвонил Трэгеру. Соединение установилось сразу же, Трэгер ответил после второго гудка.

– Что стряслось?

– Кто-то оставил клетку открытой, и птичка упорхнула.

– Лучше бы тебе отправить кого-нибудь на ее поиски.

– Уже отправил. Понятия не имею, куда она направилась, но мы постараемся отыскать ее так быстро, как только сможем.

– Уж постарайтесь. Я хочу, чтобы вы вернули ее прежде, чем я вернусь обратно на базу. Ты понял меня?

– Будет сделано.

– Черч?

– Да?

– А чем там Папаша занят?

Черч позволил себе короткую, скупую улыбку.

– Прости, совсем забыл тебе сказать. Похоже, Папаша пытался остановить нашу птичку и обосрался.

– Он жив?

– У нас открылась новая вакансия на должность главного представителя интересов Компании здесь.

Трэгер на время замолчал.

– Какая жалость, – наконец, произнес он. – Какая чертовски огромная жалость.

– Ладно, мне надо бежать. Мне еще птичку ловить.

– Поймай ее, – сказал Трэгер и повесил трубку.

Черч на мгновение уставился на стену, затем вздохнул. Впереди у него была долгая ночь. Находящиеся под его началом агенты уже отправились на охоту на пришельца. Ему оставалось лишь ждать.

* * *

Тело Папаши как раз грузили на каталку, когда Томлин и остальные Жнецы направились к распахнутой двери. На пути у них стояло несколько человек: некоторые одеты по всей форме для погони, другие просто пытаются выглядеть так, будто всем вокруг заправляют.

Но Томлин подчинялся только Папаше и Вудхёрсту. Первый мертв, второго нет на базе. Так что когда кто-то заговорил с ним, Томлин попросту проигнорировал говорившего и вышел на улицу под проливной дождь. Ему не нужно было оглядываться. Он ожидал, что его бойцы последуют за ним, и парни не подвели.

Снаружи не сохранилось никаких следов пришельца, но они и не требовались. Во всем мире было только одно направление, в котором могла двинуться эта тварь, если только она не двинулась головой. В противном случае монстр направится к своему кораблю, припасам, возможно даже, к билету домой.

Идти куда-либо еще не имело смысла.

– Я подумываю о юге. А ты? – уточнил Томлин у Хилла.

Тот кивнул, и этого было достаточно. Вся четверка направилась в сторону ближайшего доступного транспорта. По счастью, найти машину было просто: все они были в гараже. К тому же у звания есть свои привилегии. Никто даже не попытался остановить Жнецов.

– А куда, собственно говоря, мы направляемся? – спросил Хайд. Он разместился на сиденье и проверял свое снаряжение прямо на ходу, пока Хилл вел машину.

– Юг – единственное направление, которое имеет смысл.

– Почему юг?

– Потому что все места, где эта тварь успела наследить, расположены к югу отсюда. Так что, скорее всего, она приземлилась где-то там. – Томлин развернулся и посмотрел на двух бойцов, сидящих на заднем сиденье. Пулвер натягивал штурмовой бронежилет, а Хайд продолжал инспектировать свое вооружение. Большая его часть была портативной и бесшумной, в точности как он и предпочитал.

– Каков план? – спросил Пулвер, глядя Томлину прямо в глаза. – Я просто хочу убедиться, что мы все здесь на одной стороне.

Хилл ответил за него:

– Ублюдок только что убил четверых из нас. Мы уже поймали его однажды, и он убил четверых из нас. Мы не собираемся рисковать второй раз и пытаться поймать его живьем снова. Даже если мы и попробуем, будут последствия. Так что мы выследим его старомодным способом, а когда найдем, мы его убьем. Тварь наверняка оставит за собой след из трупов. Они хотят доказательств? Они их получат. Правда, они не смогут с ним поговорить.

Хилл покачал головой.

– Проклятье, эта тварь убила Папашу, – добавил он, – Папаша был хорошим человеком, чтоб его. Он не заслужил такой смерти.

Пулвер откинулся на спинку кресла и кивнул, не произнеся ни слова.

Томлин взглянул на Кайла и спросил:

– Устраивает тебя такой план?

– О да, – ответил Пулвер, – я хочу, чтобы этот ублюдок сдох. – Боец засунул руку рюкзак и принялся пересчитывать свой небольшой арсенал гранат. – И я чертовски в этом хорош.

Над их головами продолжал лить дождь, завывали ветра, а молнии разрывали небеса. Это будет долгая ночь. Томлин чувствовал это в своих костях.

Папаша был мертв.

Смерть Эллиотта стала столь же тяжелым ударом, как и потеря Берка, Кинга, Орологаса и Стрэнда. Коммандер был наставником и другом. Поимка этой твари была его миссией, целью его жизни. Его смерть только добавила топлива в костер причин, по которым они желали этому проклятому пришельцу смерти.

Эта тварь умрет.

20

Небеса над Вашингтоном успокоились, и только ветер нежно продувал ночные улицы американской столицы. Это была хорошая ночь.

Генерал Дуглас Вудхёрст сидел в своей комнате у открытого окна и наслаждался прохладным бризом. Он огляделся по сторонам и улыбнулся. Все шло в точности, как он и хотел. После того, как он получил эти изображения от Эллиотта, генерал провел уже три беседы, и вдруг осознал, что совершенно внезапно уже привлек внимание всех нужных людей. Он практически слышал звуки открываемых бумажников.

Дело было не в деньгах – кроме того, что дело было именно в них. Как бы генерал ни ненавидел политику, он понимал это, и теперь находился с той стороны монеты, которая ему нравилась. Скорее всего, совсем обойтись без ограничений не удастся, но он сомневался, что будут какие-то новые сокращения бюджета.

Наличие доказательств существования пришельцев означало, что Вудхёрст больше не был изгоем и отщепенцем. Наличие настоящего инопланетянина решило исход дела. Прежде ходили разговоры о том, что им нужно затянуть ремни потуже, что все должны приложить максимум усилий, чтобы свести траты к минимуму.

Проект «Звездочёт» был хорошо оснащен, но непрекращающееся урезание финансирования привело к проблемам с приобретением нового снаряжения и необходимых им запасных частей. Ударной команде сложно работать без нужных инструментов, а когда людям, проводившим тесты над инопланетянином, приходилось отсылать собранные им образцы на анализы куда-то еще, принимать во внимание меры безопасности было вообще нереально.

Дела обстояли так плохо, что они уже не могли выполнить даже самые основные процедуры. Но на одном из сделанных Папашей снимков было отчетливо видно, как из раны вместо темно-красной крови вытекает светящаяся зеленая. Для подобных анализов требовались сторонние мощности, а как они вообще могли исследовать образцы должным образом, если техники в отдаленной лаборатории приходили в экстаз от одного вида пузырька со светящейся в темноте субстанцией?

А еще им нужно было принимать во внимание возможность контаминации. Эллиотт отчаянно боролся за деконтаминационную комнату, и он выиграл эту схватку, но затраты оказались чрезмерно высоки. Все их разговоры были чисто теоретическими, что только усложняло получение нужных средств. Учитывая, что теперь в их распоряжении был живой инопланетянин, Вудхёрст вынужден был всерьез рассматривать вероятность, что даже простой чих чертовой твари может привести к глобальной пандемии.

Несколько его людей столкнулись с пришельцем без каких-либо средств защиты, и это серьезно его беспокоило.

Среди присланного Папашей были фотографии ходячего кошмара в маске и без нее. Вудхёрст вспомнил все свои беседы с Эллиоттом за долгое время и поразился тому, как много фактов тот запомнил. С тех пор прошла почти половина жизни, и все же Папаша запомнил все: размеры твари, дикость ее черт, расположение брони, вооружение монстра. А ведь были времена, когда генерал сомневался в воспоминаниях Эллиотта.

Он задолжал Папаше извинение и приличный ужин.

Трэгер уже отправился спать, готовясь к следующему дню. Вудхёрсту, наверное, стоило бы последовать примеру агента, но его разум был слишком возбужден, чтобы даже рассмотреть возможность сна. В его комнате был бренди, но генерал пытался избежать подобной западни. Он видел, какой след оставила выпивка на Эллиотте. Бедолага…

Несмотря на это, у парня был повод для праздника: Папаша наконец-то обрел искупление. После долгих лет бесплодных попыток и неудач, старик наконец-то получил возможность посмотреть на остальных агентов Компании и послать их в задницу. Он преуспел, несмотря на циркулировавшие слухи, что все его свидетельства – ложь. Ему удалось сделать то, что оказалось не под силу никому прежде – он нашел живое доказательство существования инопланетной формы жизни, которая являлась сюда и вела тайную войну против человечества.

У них в руках был живой инопланетянин, а это практически гарантировало получение денежного потока, способного удержать «Звездочёт» на плаву. Вудхёрст подозревал, что уже на следующий день или чуть позже он будет обсуждать планы на будущее с президентом Соединенных Штатов.

Пока генерал размышлял над открывавшимися перспективами, зазвонил телефон. Причем не мобильный телефон в кармане, а стационарный на ночном столике. Только горстка людей знала, где он остановился, поэтому Вудхёрст сразу насторожился.

– Вудхёрст.

– Здравствуйте, генерал. Это Андреа Лорел, – послышался в трубке спокойный и собранный голос. – Я подумала, что нам следует поговорить.

Вудхёрст выдавил из своего голоса улыбку. Сенатор Андреа Лорел была одним из главных тяжеловесов вашингтонской политической сцены. Он знал ее уже много лет, ее партия контролировала большинство в Сенате, но сенатор оставалась крайней редкостью среди современных бюрократов, поскольку была абсолютно неподкупна. Когда она голосовала за что-то, то поступала так потому, что так хотели ее избиратели. Если женщина и получала какие-нибудь деньги на стороне, то слишком хорошо заметала следы.

– Сенатор, – произнес он, – необычайно рад вашему звонку. Чем я могу вам помочь?

– Знаете, генерал, я думаю, что все совсем наоборот, – ответила женщина. – Я звоню вам вовсе не затем, чтобы вы мне помогли. Я звоню, чтобы вас предупредить.

– Предупредить? – Генералу совершенно не понравилось это слово. Обычно людей предупреждали, когда все шло совсем не в их пользу, а пока что события всего дня разворачивались исключительно удачно для него.

– О Уильяме Трэгере.

– О Трэгере? – нахмурился Вудхёрст. – А что с ним не так?

– Мы с Уиллом сегодня встречались, генерал, – произнесла она. – Когда мы общались вчера, большая часть нашей беседы была посвящена тому, что без небольшой поддержки ваш проект «Звездосчет» находился под угрозой потери устойчивости. Простите, я, кажется, ошиблась в названии. Проект «Звездочёт», не так ли?

– Не стоит волноваться, сенатор. До тех пор, пока проект действует, вы можете называть его так, как вам вздумается. – Вудхёрст понадеялся, что это прозвучало как шутка, но не был в этом уверен. Не так много людей заставляли Вудхёрста нервничать, но сенатор Лорел могла закопать проект, всего лишь произнеся несколько нужных слов в нужные уши.

Лорел тихо хохотнула.

– Да, в общем, проблема в том, генерал, что юный Трэгер сегодня пришел ко мне снова, и на этот раз он принес с собой несколько крайне убедительных фотографий.

«А, так вот в чем дело».

– Да, мы заполучили это в свое распоряжение сегодня утром.

– И это просто прекрасно. Я уверена, что эти снимки сыграют вам на пользу. – Она помедлила, скорее всего, для пущего эффекта. – Но я хотела сказать вам кое о чем другом. По всей видимости, у юного Трэгера есть несколько мыслей касательно вертикали управления вашим проектом.

– Что вы имеете в виду, сенатор?

В ушах зазвенело. Высокий, дребезжащий звук. Трэгер пытался его подсидеть. Генералу не было нужды погружаться в детали, чтобы понять это, но он все равно выслушал.

– Уильям Трэгер – человек Компании, хотя вам и так это известно. И у него такие амбиции, что я даже задумалась, не метит ли он в Конгресс. По правде говоря, он меня изрядно нервирует.

Вудхёрст кивнул, но ничего не сказал. Сенатор подводила разговор к определенному выводу, и она доберется до него на своих условиях.

– Генерал, если говорить прямо, Трэгер не только пытается добиться поддержки для «Звездочёта», он пытается вывести из игры вас и еще несколько человек. Он не стал называть точную сумму, но предложил мне своего рода компенсацию. Он пообещал заключить контракты с компаниями, в которых я владею существенными долями, и первыми дать им доступ к продвинутым инопланетным технологиям. – Она замолкла на мгновение. – Не питайте иллюзий, генерал. Он предлагал компенсацию не только за сохранение финансирования «Звездочёта», но и за свое повышение до должности руководителя проекта. Два этих предложения, бесспорно, шли в комплекте.

Это не было похоже на приступ боли в груди. Скорее, в горле появился ком, мешая глотать. Вудхёрст счел это таким же предупреждением.

– Я крайне благодарен вам за предупреждение, сенатор.

– Мы давно знакомы, генерал. Я не вижу причин, почему вы должны страдать только из-за того, что какой-то юный выскочка решил забраться по карьерной лестнице на несколько ступенек выше, чем ему следовало бы.

– И все же, вы были вовсе не обязаны так себя утруждать, и я ценю это.

– Если вы хотите, можете просто поставить галочку в список людей, которым вы задолжали, и закончим на этом, – произнесла сенатор, затем с усмешкой добавила: – Ну, или же вы можете вернуть мне услугу, если вдруг когда-нибудь появится такая возможность.

– Непременно, сенатор, – Вудхёрст кивнул и попытался расслабить руку, которая, по всей видимости, вознамерилась сокрушить трубку телефона в своей медвежьей хватке. – С нетерпением жду возможности увидеться с вами завтра на встрече подкомитета.

– Увидимся там, генерал.

Вудхёрст положил трубку и вздохнул. А ведь день так хорошо начинался…

21

Дождь прекратился, и небеса просветлели. И пусть дождь скрывал его от преследователей, он также критически замедлял его путь.

Не так-то просто спрятаться без маскировочного устройства. И все-таки у охотника были преимущества над местными формами жизни. Во-первых, его тело в определенной мере обладало естественным камуфляжем. Узоры на коже тысячелетиями служили яутжа на благо, когда дело доходило до необходимости спрятаться в разнообразной буйной растительности. Его кожа выглядела светлее значительной части местной флоры, но разница была достаточно незначительной, так что когда он неподвижно стоял в зарослях, его было гораздо труднее заметить.

Не то, чтобы он собирался прятаться. Охотник решил не рисковать и не возвращаться обратно к кораблю по дорогам, проложенным местными формами жизни. Вместо этого он предпочел ориентироваться по звездам и прокладывал себе путь сквозь леса и труднопроходимые заболоченные низины. Он спугнул не одну птицу, но люди, казалось, не замечали яутжа, даже когда он проходил в непосредственной близости от них.

Разумеется, были и исключения. Две особи, выгуливавшие четырехлапое существо на длинном поводке, остановились и прислушались, когда их питомец начал лаять. Они либо осознанно спустили существо с поводка, либо одна из особей допустила небрежность. В любом случае, животина устремилась к нему, заливаясь лаем и делая угрожающие жесты. Размерами существо доходило до пояса местной доминирующей формы жизни. Другими словами, оно было достаточно крупным, чтобы представлять серьезную угрозу, а приблизившись, зверь оскалил весьма внушительные зубы.

Метательный диск пробил животине череп прежде, чем охотник определился, достойная ли перед ним добыча, или нет. Услышав, как хозяева зверя приближаются, яутжа быстренько забрался на ветки дерева.

Владельцы существа несколько раз позвали «Кинга», но не получили ответа. Когда один из них увидел остывающий труп зверя, у охотника не было другого выбора, кроме как упокоить их обоих. Когда хозяева склонились над «Кингом», охотник спрыгнул на одного из них сверху, сломав хрупкие кости в шее и спине жертвы. Взмахнув зажатым в руке диском, он перерезал второй особи горло прежде, чем та успела пикнуть.

Здесь он не будет брать трофеев. Это была не охота, а выживание. Он уже поглощал мясо местных созданий прежде, и хотя находил его отвратительным на вкус, охотнику нужно было двигаться дальше, а для этого требовалась пища. Он освежевал бедро одного из убитых существ, торопливо перекусил и приготовился идти дальше. Он протащил все три трупа сквозь деревья и сбросил в воды ближайшего болота, после чего отправился дальше.

Когда звезды угасли и на горизонте показалось местное солнце, он продолжил путь, ориентируясь по позиции светила на небосклоне. Несмотря на практически полное истощение, охотник продолжал быстро двигаться к кораблю.

Когда солнце поднялось выше, он опустился в воды медленно текущей реки, населенной огромной популяцией рыбы и время от времени встречающимися хищными рептилиями. Он уже показал себя в схватке с одной из этих могучих ящериц, и в этот раз старался держаться от них подальше.

Потеря визора сводила его с ума. Потеря контрольного наруча была еще хуже. С его помощью он мог бы приказать кораблю подобрать хозяина, а оказавшись на борту, активировал бы плазмомет и ликвидировал все угрозы. Вместо этого он был вынужден полагаться на старомодные методы, которые его отец считал лучшими. Это было утомительно, но в то же время и весьма волнительно.

* * *

Солнце опустилось за горизонт, и облака укутали небо в темное, угрожающего вида одеяло. Скоро начнется шторм. В этом он был уверен.

Стихия всегда представляла для охотника определенную опасность. Он не мог поохотиться на молнию или убить вышедшую из берегов реку – реке не было никакого дела до зарядов плазмы, а с учетом того, что его корабль был так далеко, он на полном серьезе рисковал утонуть. Но именно благодаря подобным опасностям охота в новом месте дарила волнительные, острые ощущения. Вызовы стихии всегда следовало учитывать.

Ветер усиливался до тех пор, пока над его головой не начали скрипеть и покачиваться деревья. Охотник двинулся в путь, стараясь не снижать темп и старательно проскальзывая мимо шелестящей листвы.

Наконец, он достиг мест, которые были ему знакомы: рощи, на деревьях которой он старательно вырезал несколько указательных отметок. Царапины были маленькими, но отчетливыми. И все-таки их мог заметить только тот, кто знал, что искать.

* * *

К тому моменту как он добрался до своего корабля, настал новый день. Из-за темных свинцовых туч и непрекращающегося дождя разглядеть судно было сложновато.

Трап корабля открылся по голосовой команде, позволяя охотнику ступить на борт. Маскировочный покров корабля рябил. Оказавшись внутри, яутжа принялся так быстро, как только мог, собирать необходимое ему снаряжение. Новый контрольный наруч. Новый наруч с выдвижными клинками. Старая маска, которую он носил на десятке предыдущих охот – поврежденная и поцарапанная, но все еще полностью рабочая. Новые комбидубинка и плазмомет.

Нельзя позволять аборигенам сохранить его собственность – ему придется вернуть ее обратно. А еще он выследит и уничтожит тех, кто пытался изучить его и превратить в трофей. Подобное обращение просто непростительно.

Проведя быстрое сканирование, охотник обнаружил кое-что, от чего его пульс участился. За ним следили! Спустя несколько мгновений он обнаружил устройство, которое кто-то умудрился прикрепить к его плечу. Оно было практически незаметным, и охотник избавился от него одним быстрым взмахом лезвия. Это было маленькое устройство, скорее всего, с крайне ограниченным радиусом действия. Охотник подумал, что все еще может использовать это устройство себе на благо.

Время еще оставалось, но не так много. Охота практически подошла к концу. Пусть трофеев набралось и маловато, но процесс охоты уже был должной наградой сам по себе. К тому же он раздобыл информацию о культуре этих примитивных животных. До этой экспедиции он и помыслить не мог, что у жителей этой планеты тоже окажутся охотники. Теперь же он знал об этом.

Это повышало ставки. Гораздо интереснее быть и охотником, и жертвой одновременно.

* * *

– Что значит, «цель отсутствует»?

Голос Трэгера был тихим, но только потому, что он усилием воли заставил себя говорить спокойно, а не орать.

На данный момент агент мог сохранять спокойствие, потому что у него были фотографические доказательства, необходимые, чтобы донести свою позицию до окружающих, и он беззастенчиво ими пользовался. Если бы Эллиотт не выпутался из этой ситуации, его гнев достиг бы эпических масштабов.

Трэгер вернулся к себе в номер после нескольких встреч, назначенных в последний момент, и он чертовски хорошо себя чувствовал, пока не позвонил ЛаВалле. Агент рассчитывал на звонок от Черча, но тот, по всей видимости, разбирался с проблемами дома вместо того, чтобы заниматься самой охотой. Трэгер поговорит с ним на эту тему, когда вернется на базу.

– Слушай, есть и хорошие новости, – поспешил добавить ЛаВалле. – У нас вся команда наготове, и у нас есть преимущество.

– У нас всегда была команда наготове, придурок. Сраные Жнецы.

– Да, как скажешь. Так вот, Жнецы где-то там, и они ищут нашу цель, но у них нет всей информации, смекаешь?

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что мы прицепили к этой чертовой твари жучок. Один из наших. У нас есть код. Мы можем его активировать.

Трэгер сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

– Ну хорошо, хорошо. Вот это уже другой разговор. Жнецы уже на свободе?

– Ага. Ускользнули из изоляции, как только это произошло.

– Неудивительно. Они все так озабочены честью и гордостью. Нам не стоит беспокоиться о подобном дерьме. Лучше побеспокоимся только о том, как вернуть наше новое приобретение.

– Я о том и говорю, – подтвердил ЛаВалле, – у нас есть все инструменты и команда наготове.

– Что ж, отлично. Проследи, чтобы они добрались до нашего Хищника прежде Жнецов.

– Хищника?

– Ты вообще видел эту тварь, ЛаВалле? Как, по-твоему, она похожа на вегетарианца?

– Она похожа на краба или паука.

– Сойдет и Хищник. В общем, верни моего Хищника, ЛаВалле, и не подведи меня.

– Ни за что на свете, – ответил ЛаВалле. – Мы скоро его захватим. Куда ему деться? Он у нас на крючке.

Самое время для быстрого урока.

– Он уже был у вас на крючке да на блюдечке и ускользнул, – произнес Трэгер. – Иди и найди его! И не облажайся еще раз.

Сказав это, он повесил трубку.

Им обязательно нужно было раздобыть Хищника, но не менее важно было сделать это без участия Жнецов. Они должны были поймать пришельца на его условиях. Трэгеру было необходимо доказать, что Компания также хороша в том, чтобы закончить то, что он только что начал.

На севере небеса очистились, но когда агент посмотрел на юг, он увидел, как бескрайнее темное пятно наползает на линию горизонта. Грозовые облака заслоняли ему обзор, разве что сверкающие молнии время от времени плясали в самом сердце бури.

Ему не осталось ничего, кроме как молиться, и это был единственный урок, который он получил не от своей мамочки. Молитвы были для слабых и отчаявшихся, а он отказывался быть и тем, и другим.

Ждать еще несколько часов. Ему следовало бы начать нервничать, но Трэгер чувствовал уверенность. Он знал, что приложил все свои усилия, а всех его усилий, за редкими, очень редкими исключениями, всегда хватало с лихвой.

22

Взошло солнце. Снова пошел дождь. Все они очень устали, но никто из Жнецов и не думал об отдыхе. Где-то там, на свободе, бродил сбежавший монстр. Они уже поймали его один раз, и поймают снова, хотя на этот раз им не придется беспокоиться о том, как бы взять чертову тварь живьем.

Хилл молчал. Он закрыл глаза и пытался отдохнуть, насколько вообще можно отдохнуть без сна. Томлин знал парня достаточно хорошо, чтобы понимать: стоит ему лишь что-то прошептать, как Хилл распахнет глаза и будет готов к делу.

Он не стал проверять свою теорию.

Они гнали по шоссе 41, держась поближе к воде и направляясь к последнему месту, где видели инопланетного охотника. Они видели следы твари, едва уловимые знаки, незаметные большинству людей: сломанная ветка тут, след в мягкой грязи там. Для более пристального изучения времени не было. Следы были едва различимы под дождем, но Томлин не сомневался в правоте Хайда. Джермейн был охотником и убийцей, а еще он был лучшим следопытом, оставшимся в их распоряжении.

Он не могли рисковать. Инопланетянин был где-то там и направлялся к своей версии базового лагеря. Может, он собирался домой. Может, он собирался вызвать подкрепление. Трудно сказать. Все, что они знали наверняка: еще никому в прошлом не удавалось удачно захватить одну из этих тварей, которые готовы пойти на любые усилия, лишь бы не оставить после себя ни одного надежного свидетельства собственного существования.

Потому что если бы ситуация была обратной, он бы поступил точно так же.

А это означает, что пришелец будет охотиться на них, уничтожит всю базу «Звездочёт», если понадобится. Поэтому они должны добраться до него прежде, чем он доберется до них.

– Здесь, – Пулвер кивнул и указал подбородком. – Думаю, нам нужно свернуть с главной дороги и направиться в сторону болота Окефеноки.

– Это лучший вариант?

– Не самый быстрый, но если мы хотим отслеживать его перемещения, то шоссе сорок один нам точно ничего хорошего не даст. Дорога здесь достаточно далеко отходит от болота, а большинство нападений случилось в непосредственной близости от воды. Ну и вряд ли эта тварь будет следовать самым популярным маршрутом.

Томлин кивнул – в словах Пулвера была логика. Просто ему была не по душе идея покидать основную дорогу. Он хотел добраться до цели как можно раньше, а по трассе было всяко быстрее, чем по грунтовым дорогам и ухабистому асфальту.

* * *

Проселочная дорога – Томлин даже не был уверен, что у нее есть название – полностью оправдала его самые страшные опасения. Даже несмотря на усиленную подвеску, им пришлось ехать медленно и осторожно. В некоторых местах проливные дожди полностью размыли или затопили дорожное полотно, причем с учетом непрекращающихся ливней уровень воды будет только подниматься выше и выше.

Хилл открыл глаза, оглядел окрестности и зарычал. Он был раздражен не хуже Томлина.

Самым активным среди Жнецов был Хайд. Он внимательно изучал каждое дерево, мимо которого они проезжали, и искал любые свидетельства того, что двухметровый пришелец может скрываться где-то поблизости или, по крайней мере, проходил здесь ранее. Но никаких признаков не было. Даже если они в точности повторяли путь инопланетянина, тварь была крайне осторожна.

Над их головами практически бесшумно пролетел армейский вертолет. Винтокрылая машина направлялась на юг. Они достаточно хорошо знали эту «птичку» и однажды даже летали на такой. Вывод: кто-то еще помимо Жнецов покинул базу «Звездочёт» для поисков и поимки твари, которую они уже одолели однажды.

– Как по-вашему, кто это вообще такие? – В царившей в машине тишине голос Хайда прозвучал неожиданно для всех.

– Модифицированный HAL LCH[5], – ответил Пулвер. – Стало быть, или армия, или ЦРУ. В любом случае, у них отличная фора над нами.

Хилл покачал головой:

– Ни хрена у них нет. Они делают ту же работу, что и мы, просто у них «вертушка», а у нас колеса.

– Все возможно, – произнес Томлин. – Мы же не знаем, что они там проделывали с этой тварью, пока мы были взаперти. Может, они прикрепили к ней жучок. Может, у них сраный джи-пи-эс-спутник, который нацелен на пришельца прямо сейчас.

– Мы этого никак не узнаем, – ответил Хилл, – но я предлагаю приложить все наши усилия и проследить за этими парнями, если это вообще возможно.

Томлин кивнул и утопил педаль газа в пол сильнее, чем ему хотелось бы. Они не хотели проигрывать эту гонку, но Томлин знал, что они моментально выпадут из игры, если он разобьет транспорт.

Дождь снова усилился, и «дворники» яростно заработали, позволяя ему различать дорогу сквозь стекающие по ветровому стеклу потоки воды. Хилл вдруг выпрямился, внезапно насторожившись, и вгляделся во что-то на обочине. Двое других Жнецов поступили так же.

Они передвигались так тихо, как только могли, а вокруг них бесчинствовали ветер и дождь.

* * *

ЛаВалле уставился на пролетающую внизу землю, игнорируя яростные ветра, от которых его желудок скручивался в узел, и практически сплошную стену проливного дождя, застилавшую обзор. На экране перед ним маленькая точка безостановочно мигала, свидетельствуя о том, что их цель остановилась.

– Кажется, нам повезло, джентльмены. – Он посмотрел на пилота, которого знал уже больше десяти лет, а затем оглянулся и оглядел собравшихся в салоне черного вертолета солдат. На борту «вертушки», разумеется, красовались обозначения и позывные, но все они были ложны. Согласно этим обозначениям, «птичка» принадлежала компании, занимающейся экстренным ремонтом в отдаленных областях. Компания присутствовала на Нью-Йоркской фондовой бирже, но ее акции никогда не достигали котировок, способных сделать ее привлекательной в глазах среднестатистического инвестора.

Это было хорошее прикрытие, и оно позволяло Компании добраться туда, куда ей требовалось добраться, не вызывая лишних вопросов. Правда, ЛаВалле и не ожидал, что слишком много народу рискнет высунуться из окон в такую погоду. К тому же, по сравнению со среднестатистическими вертолетами, которыми пользовались федеральные и местные власти, эта «птичка» была практически бесшумна.

– Раздобыл для меня местоположение? – Родригез, пилот, лишь на секунду отвлекся, но и в этот миг его руки крепко сжимали ручку управления.

– Пересылаю прямо сейчас, – ЛаВалле нажал на кнопку, и координаты ушли Родригезу. Пилот кивнул и внес поправки в курс.

– Пятнадцать минут до цели. Похоже, это где-то по соседству с Дир-Вотер-Спрингс.

– Это что еще за дыра?

– Маленький городишко. Одна мощеная дорога, горстка зданий.

– В таком случае, удача продолжает нам улыбаться. – ЛаВалле позволил себе улыбнуться.

Иногда было полезно отвлечься разок-другой. Он нуждался в этом. Они все нуждались. К тому же ЛаВалле был одним из немногих, кто понимал, на что нацелился Трэгер. Большинство парней рядом с ним были верны Компании, и все до одного – верны Эллиотту. Старый хрыч и сам несколько раз становился объектом для насмешек, но все изменилось в тот самый миг, когда на базу доставили Хищника.

Они были готовы добровольно вызваться на это задание, как только нашли тело Папаши. Сложно было не испытывать желания искупить вину, которую они чувствовали перед бедолагой за эти годы, пусть даже вся вина ограничивалась приглушенными комментариями, да редкими безвкусными шутками.

Так что да, они собирались поймать Хищника. А еще они собирались позаботиться о том, чтобы, в конечном счете, когда все закончится, все они чувствовали себя чуточку лучше. ЛаВалле подозревал, что в этом он разделял чаяния ребят.

Ветра были адскими. Он крепко держался за ручку над головой, пока Родригез пытался выровнять «вертушку» после последних резких порывов шквала. Желудок ЛаВалле пытался скрутиться в узел, но он отказал себе в подобной роскоши. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы выблевать сейчас все свои внутренности. Он прибережет это на потом, когда все будет сделано.

Несмотря на то, что стихия пыталась смыть их с небес, Родригез умудрился посадить вертолет на открытом пространстве недалеко от их цели. Там были огни – яркие огни, мигающие десятком разных цветов, а еще, если он только не ошибался, над ближайшей рощицей возвышалось настоящее колесо обозрения.

– Мы что, рядом с парком развлечений?

Родригез покачал головой:

– Больше похоже на сельскую ярмарку, причем даже не очень большую. Есть все шансы, что в такую погоду там никого не будет.

– Что ж, разве не все в нашей жизни лишь шутки да прибаутки? – ЛаВалле оглядел прилетевших с ним бойцов и жестом приказал им готовиться к высадке.

– Эй, – добавил Родригез, – зато там светло. Всяко лучше, чем в кромешной темноте.

– Не всегда, но, возможно, в этом случае ты прав, – признал ЛаВалле.

Несколько минут спустя они покинули вертолет и двинулись в направлении ярмарки, где, согласно данным передатчика, их поджидала цель. Обошлись без мотивационных речей. Все и так знали, что им предстоит.

Жнецы были связаны по рукам и ногам необходимостью поймать добычу живьем. У ЛаВалле подобных забот не было. Мертвым или живым – ему все равно, а если они еще смогут отыскать корабль пришельца, что ж, это будет просто отличной порцией соуса, чтобы сдобрить их праздничный обед.

Воздух зашипел, его обдало струей горячего дождя, вода полилась с козырька шлема, заставив ЛаВалле яростно заморгать. Все они промокли за считаные секунды и ничего не могли с этим поделать. Единственное преимущество, о котором он мог подумать, заключалось в том, что, согласно показаниям их разведки, пришельцы могли видеть в инфракрасном спектре. Если это правда, то в такой ливень существу будет сложнее засечь их: теплая вода играла роль камуфляжа, маскировавшего тепловые следы людей.

Аттракционы сельской ярмарки странно светились в ливень – размытые, ярко освещенные формы. Здесь не было асфальтированных дорог, вместо них на земле сохранились грязевые следы в тех местах, где местные проделывали себе тропинки сквозь местную зелень и втаптывали ее в грязь. ЛаВалле разделил своих людей на две группы, приближавшиеся к ярко освещенной местности с разных направлений. Предполагалось, что Хищник – заядлый охотник, поэтому было глупо предлагать ему одну-единственную цель.

Чем ближе они подходили, тем отчетливее становились формы. Сперва они разглядели несколько урн и пустых лотков, предлагавших тосты, азартные игры и гамбургеры… ну, предлагавших бы в том случае, если бы это место сейчас работало. Плохо нарисованные знаки на фанерных поверхностях, открытые тенты с холщовыми крышами, которые трепетали и разбрызгивали влагу на шквальном ветру и проливном дожде. ЛаВалле легко мог вспомнить с десяток подобных ярмарок, которые он посетил в детском возрасте, но ни одна из них еще не выглядела так угрожающе. Где-то поблизости рыскало существо, которое, скорее всего, охотилось на них.

Добравшись до первого лотка, Мерфи, его зам, низко наклонился и практически на животе прополз внутрь, пытаясь найти хоть какой-нибудь намек на местоположение их противника. Несколько секунд спустя он вернулся обратно и направился к соседнему лотку, жестом приказав Гамильтону проделать то же самое на противоположной стороне поляны. Гамильтон кивнул и побежал к кольцебросу. Ветер опрокинул большую часть стеклянных бутылок в центральном островке. Было в этом какое-то странное, совершенно иррациональное чувство удовлетворения. ЛаВалле никогда не везло в бросании колец.

Гамильтон двигался медленно и основательно. Осмотрев один лоток, он двинулся к следующему, предлагающему испытать удачу.

Мерфи так и не вернулся.

Волосы на шее ЛаВалле зашевелились. Никто не произнес ни слова, но все как один посмотрели на него в ожидании приказов. Он велел остановиться, а затем жестом приказал двоим бойцам присоединиться к нему в осмотре тира, в котором несколько намокших пневматических винтовок ожидали, когда кто-нибудь воспользуется ими в борьбе с потрепанными оловянными мишенями.

Ничего.

В павильоне никого не было. В этом-то и проблема. Мерфи должен был быть здесь. Но его здесь не было.

ЛаВалле внимательно огляделся по сторонам. Один из бойцов – Браун, кажется? – указал на пятно в заднем конце павильона. Там темная лужица быстро расплывалась в небольшом бассейне. По коже ЛаВалле побежали мурашки.

Возможно ли это? Подойдя ближе, он понял, что наполненный водой отпечаток не принадлежит никому из существ, называющих эту планету домом. Там было слишком много пальцев, и все они росли не в тех местах. Кроме того, отпечаток был просто огромным, минимум на десяток сантиметров больше его сорок второго размера.

Браун – Андерсон? Картер? – он терпеть не мог забывать имена. В общем, этот парень указал на стоящий позади рядка киосков мусорный бак, беззвучно спрашивая, стоит ли ему проверить его. ЛаВалле быстрым кивком выразил согласие и осмотрел ветви деревьев над головой. Дождевые капли продолжали с силой барабанить ему по лицу.

В такую погоду было сложно что-то разглядеть, но ему показалось, что ветви на ближайшей плакучей иве качаются в сторону, противоположную направлению ветра. Должно быть, воображение расшалилось. Сложно представить, что эти тоненькие веточки выдержат его вес, не говоря уже о двухметровом гиганте с другой планеты.

Браун подошел к командиру с мрачным выражением лица и указал на контейнер для отходов.

– Там внутри уйма крови. Но тела нет.

ЛаВалле покачал головой и крепко сжал зубы.

Меньше чем в трех метрах от него живот Брауна вдруг взорвался фонтанами крови. Он не смог разглядеть, что конкретно ударило парня – лишь размытое пятно под дождем. ЛаВалле даже моргнуть не успел, а его люди уже были рядом и яростно стреляли в сторону мусорного бака.

Тот весил минимум пару сотен килограммов, и все-таки он сдвинулся с места и тронулся в их сторону, как будто кто-то подтолкнул его. Колесики бака громко и протестующе скрипели, штуковина раскачивалась из стороны в сторону. Все до одного бойцы поспешили убраться с пути, и огромная махина врезалась в кольцеброс, начисто снеся постройку.

Четверо людей рванули в разные стороны, поддавшись инстинктам, и ЛаВалле ничего не смог сделать, чтобы сохранить строй. Гамильтон побежал налево, но сфокусировав свое внимание на той зоне, откуда начал свое путешествие мусорный бак. Может, он что-то заметил, а может, просто решил не рисковать. Так или иначе, боец выпустил несколько коротких очередей, каждая из которых никуда не попала.

После этого они слышали только звуки продолжающегося шторма.

Никто не произнес ни слова, никто не стрелял, только дожди продолжали свой шипящий путь на землю, да ветра злобно шептались в кронах деревьях и холщовых навесах ярмарки.

– К черту это все! – прорычал ЛаВалле. – Рассредоточиться. Смотрите в оба. Противник обладает маскировочной технологией. Мы – нет. А значит, увидите кого-нибудь в черной одежде, не вздумайте стрелять.

Парни кивнули и сделали, как приказано. Каждый пристально поглядывал по сторонам, держа оружие наготове.

* * *

Если бы охотник полагался только на свое естественное зрение, то дожди бы почти скрыли местных существ из виду. Он подстроился под обстановку, переходя на ультрафиолетовый спектр, и весьма отчетливо увидел свою добычу.

Будет довольно легко расправиться с ними на расстоянии. Слишком легко, поэтому он ступал очень осторожно, памятуя о том, что капли дождя будут рикошетить от тела и сделают его более заметным, чем обычно. Это не значило, что существа мигом его заметят – скорее, у них появится шанс.

В его руке возник дисковый клинок, смертельное переплетение изогнутых кривых. Охотник тщательно прицелился, а затем метнул диск в цель. Оружие закрутилось, взлетело и вонзилось глубоко в бок одному из одетых в черное существ. Оно даже не успело вскрикнуть перед смертью.

Мгновением спустя остальные увидели падение своего компаньона и моментально вскинули оружие, пытаясь вычислить местоположение охотника. Пока они нервничали и передвигались, яутжа подошел вплотную к своей следующей жертве и вонзил клинки глубоко в туловище существа, прорезая мясо и кость, а затем поднял визжащее тело в воздух и швырнул на его ближайшего компаньона.

Умирающий дергался и кричал, а тот, на которого он упал, поступил точно так же, без предупреждения стреляя вокруг. Выпущенные им пули ушли в никуда, в воздух и в стены окрестных построек, но издаваемый им шум заставил остальных аборигенов моментально рассыпаться по сторонам, взывая к тому, кто столь беспечно тратил боеприпасы.

Они умирали так легко. Его так и подмывало стать беспечным, но истинный охотник не допустит этого.

Одно из существ заметило его, прицелилось и открыло огонь. Охотник изо всех сил постарался увернуться, но тщетно: пули угодили ему в левое плечо, вырвав кусочки плоти. Он заверещал и упал на землю, крутясь от яростной боли.

В этот момент все его благие намерения дали сбой. Он бы предпочел расправиться с ними при помощи комбидубинки и клинков, но станковый плазмомет крепился к плечу не просто так, и пока кровь хлестала из руки охотника, он решил сменить тактику. Три жертвы все еще были на ногах: та, что он сшиб с ног, и две пока нетронутые. Первое из существ, то самое, которое попало ему в плечо, поймало плазменный заряд в голову, и его обезглавленное тело рухнуло на землю. Там, где обожженные останки коснулись лужиц воды, плоть задымилась.

Следующий противник прицелился в направлении того места, откуда прилетел энергетический сгусток, но к этому времени охотник уже сменил позицию, скользнув в сторону, и теперь осторожно поглядывал по сторонам, пытаясь определить, не засекли ли его оставшиеся цели. Они не засекли, а если он и ошибся, то аборигены надежно скрыли этот факт, уставившись в другую сторону.

Раскладное копье беспрепятственно прорезало воздух, пробив броню и грудь существа, целившегося слишком близко к тому месту, где располагался охотник. Добыча издала полный боли крик и схватилась за древко копья, отчаянно пытаясь выдернуть его из раны. Потом упало на землю, содрогаясь и издавая высокие скулящие звуки.

Последняя мишень принялась отчаянно палить по сторонам.

Охотник пригнулся. Кровь продолжала хлестать из раны на плече. Ему придется что-то сделать с этим ранением. Но сперва осталось еще одно убийство.

Запаниковав, существо бросилось прямо на него. Вместо того чтобы убить жертву при помощи оружия, охотник выставил руку и поймал противника за толстую шею. Добыча крякнула и попыталась вскинуть оружие. Яутжа перехватил руку и начал сгибать ее в обратную сторону до тех пор, пока мускулы и хрящи не лопнули, а кости не треснули.

Было определенное удовлетворение в том, чтобы убивать добычу голыми руками. Существо отчаянно сопротивлялось и пыталось высвободиться, его целая рука бессильно колотила охотника по предплечью и локтю. Будь абориген крупнее, он бы смог нанести яутжа больше урона, но он был маленьким, он паниковал и он умер, когда охотник сломал ему шею.

Охотник собрал тела и отволок в сторону. Он надеялся вернуться и забрать свои трофеи, но не сейчас. Ему еще многое предстояло сделать. Быстро оглядевшись по сторонам, он собрал все три принадлежавших жертвам оружия и вытащил их примитивные заряды. Достав из кармана пузырек, он использовал содержащийся в нем химикат для того, чтобы расплавить металл и изменить его свойства до тех пор, пока он, наконец, не смог покрыть им свои раны. Истерзанную плоть обдало раскаленной болью, но охотник подавил рвущийся из горла крик, стараясь не привлекать внимания своих противников. Примитивные, они все равно были охотниками, и хотя ему удалось рассеять их, доминирующий вид этой планеты частенько сбивался в стаи. Они перегруппируются, а могут и дождаться подкрепления.

Стаи могут убивать слишком легко.

Боль медленно утихла до приемлемого уровня, и яутжа глубоко вдохнул, отдыхая под струями теплого ливня и сверкающих в отдалении молний. Еще одна молния прорезала себе дорогу сквозь облака и струи дождя, и спустя мгновение до охотника донесся оглушающий раскат грома.

Больше отвлекающих факторов. Хорошо.

Он очень осторожно встал и собрал свое вооружение. Охота еще не окончилась, а он уже лишился своего лучшего оружия. Оно было надежно заперто далеко отсюда, но уже ненадолго.

* * *

Дождь становился все сильнее, но ЛаВалле это мало заботило. Он посмотрел на свой планшет и с благодарностью отметил водонепроницаемый корпус. Бойцы двигались тихо и осторожно. Их осталось всего четверо. Остальные, судя по услышанным им звукам, скорее всего, были мертвы.

Этого не было в планах, и это абсолютно точно было неприемлемо. Они получили приказ, и они выполнят его. Единственная хорошая новость заключалась в том, что ублюдок был уже близко. Люди могли вычислить его местоположение, а у проклятого Хищника аналогичного преимущества не было. Если они просто смогут остаться в живых, то они еще могут застать его врасплох и покончить с этим.

ЛаВалле не любил, когда все шло не по плану. Он был рациональным человеком и предпочитал жить в рациональном мире. Мысль о существовании невидимых пришельцев каким-то образом оскорбляла его.

Мужчины прислушивались и двигались сплоченной группой, пока не приблизились к торговой стойке с тяжелой брезентовой крышей. Ветра рвали и терзали ее, но палатка все еще держалось. И, согласно показаниям следящего устройства, добыча поджидала их внутри.

Никто не произнес ни слова. ЛаВалле двинулся ко входу и жестом приказал остальным идти следом. Пригнувшись к земле, он проскользнул внутрь. Его кожа туго натянулась, сердце внезапно бешено заколотилось в груди, ожидая, что в любой момент копье, коготь или любое другое жуткое оружие пробьет его кевларовую броню и пронзит тело.

Были ли в его жизни моменты, когда он хотел отлить сильнее, чем сейчас? Сомнительно.

Дождь барабанил по брезентовой крыше над его головой. ЛаВалле двигался со всей возможной скоростью, внимательно поглядывая по сторонам в поисках любых следов пришельца. К его удивлению, внутри обнаружилась пара голых лампочек, дававших какое-то подобие освещения. Добравшись до угла палатки, он снова посмотрел на планшет. Согласно мигающей на экране красной точке чертова тварь была так близко, что он уже должен был почуять ее. И ничего.

Вокруг него остальные также прочесывали маленький шатер. Он не был предназначен для большого количества народа, половину помещения занимали холодильник и фритюрница, которая уже давно остыла. Люди заняли позиции по углам помещения.

– Здесь никого больше нет, – шепотом произнес один из них. – Если бы эта тварь была здесь, она бы уже всех нас поубивала.

ЛаВалле плотно сжал губы.

– Ну, она была здесь, а передатчик говорит, что она сидит практически на мне. Я хочу сказать, в радиусе одного метра, но…

Он тихо выругался и потянулся к опорной балке, поддерживающей всю эту конструкцию в стоячем положении, несмотря на все усилия ветра.

– Чтоб меня!

Передатчик покоился на балке, наполовину скрытый из виду, потому что чертов ублюдок не пожалел времени на то, чтобы пробурить в древесине дыру и осторожно спрятать в ней «жучок». ЛаВалле указал на устройство и убедился, что все бойцы его увидели. Эта мерзкая тварь, скрывавшаяся где-то в сердце шторма, обвела их вокруг пальца.

Дело, по всей вероятности, примет еще более мерзкий оборот.

23

Члены комитета сидели на своих местах в изысканно украшенном зале для совещаний, где не разрешалась видеосъемка и куда не допускались посетители. Всего их было семь человек, и они сидели на маленьком помосте, который возвышал их над двумя сидящими напротив мужчинами.

Члены комитета молча выслушали доклады, сперва генерала Дугласа Вудхёрста, затем Уильяма Трэгера.

Вудхёрст тщательно описал все то, что они и так знали: что в космосе есть существа, которые время от времени посещают нашу планету и охотятся на людей, и что доказательства подобных визитов крайне редки, но весьма значительны. Он также сообщил, что одно из таких существ было поймано, но сумело сбежать, оставив после себя значительные технологические предметы, которые прямо сейчас изучаются и анализируются техниками и учеными, в то время как многочисленные команды профессионалов отправились в погоню за беглецом.

Трэгеру пришлось объяснять, что сбежавший пришелец передвигается на своих двоих, а преследователи отслеживают его благодаря передатчику, имплантированному в плоть существа. Хотя преследователи еще не поймали Хищника – его термин, которым стали пользоваться члены комитета, когда настал их черед задавать вопросы, – его поимка была неизбежна.

Вудхёрст показал фотографии пришельца, передавая членам комитета крупные планы лица твари в маске и без нее, а также изображения различных предметов, изъятых у Хищника, в том числе несколько маленьких черепов, предположительно внеземного происхождения.

Генерал был доволен собой, но оставался настороже. А затем начались вопросы. Первым заговорил Раферти, на широком лице которого играла тонкая улыбка:

– Генерал, как так вышло, что существо, за которым вы столь активно охотились на протяжении пяти последних лет, сумело удрать из вашего заточения? Вам не кажется это странным, учитывая хронологию данных событий?

Вудхёрст наклонился вперед и вперил в сенатора взгляд. О генерале можно было сказать много разных вещей, но он никогда не уклонялся от неудобных вопросов.

– Я сейчас выясняю этот вопрос, сенатор, – ответил Вудхёрст со спокойной уверенностью в голосе. – Мы накачали существо транквилизаторами, и все же, судя по всему, ему удалось перерезать свои оковы – возможно, теми самыми когтями, которые вы могли видеть на этих снимках. Оно должно было быть без сознания. Согласно расчетам четырех разных докторов, включая одного специалиста по ксенобиологии, количество снотворного, которым мы накачали это существо, должно было оставить его практически в коматозном состоянии. – Генерал откинулся назад и продолжил: – Должен отметить, что вышеупомянутое существо убило членов хорошо натренированной и тяжело вооруженной команды. Это всего лишь один из примеров того, для чего нам нужно продолжить финансировать проект «Звездочёт». Если всего лишь одно подобное существо способно причинить столько урона, нам нужно быть готовыми на случай новых столкновений с ними.

Сенатор кивнул и нахмурил брови, серьезно раздумывая – или делая вид, что раздумывает – над словами генерала. Спустя мгновение он произнес:

– Учитывая, что этот… этот Хищник… сбежал, будучи под вашим присмотром, что заставляет вас думать, что именно вы должны и дальше возглавлять этот проект?

– Он сбежал не будучи под моим присмотром, – ответил Вудхёрст. – Как вам прекрасно известно, я был здесь, пытаясь еще раз собрать средства, необходимые для продолжения существования программы «Звездочёт». – Он уставился на оппонента. – Существо находилось под бдительным присмотром Роджера Эллиотта, одной из главных движущих сил, стоящих за проектом «Звездочёт». Коммандер Эллиотт отдал свою жизнь, пытаясь заново захватить пришельца прежде, чем он покинул территорию базы.

– Мы прекрасно осведомлены об его жертве, генерал, – произнес сенатор Раферти, – и тем не менее, Хищник вырвался на свободу.

– Да, вырвался, и в настоящий момент мы делаем все, что в наших силах, чтобы заново захватить существо, чьи технологические способности существенно превышают наши. Существо, способное странствовать между звездами и скрывать свой корабль от наших глаз и приборов, причем настолько успешно, что самые передовые наши технологии так и не нашли способ взломать это маскировочное поле. Существо, способное использовать энергетическое оружие, которое, как вы знаете из предыдущих докладов, способно уничтожить площадь диаметром в милю.

– Сейчас в нашем распоряжении находится несколько устройств существа, сенатор, – продолжил Вудхёрст, – не самый идеальный вариант, но впервые в истории мы получили возможность изучить образцы крайне продвинутой технологии. Я надеюсь, что мы сможем разобрать их на составные части и соединить с нашими собственными технологиями.

– И во сколько же это обойдется налогоплательщикам Соединенных Штатов хотя бы примерно, генерал?

– Этого мы оценить не можем, – произнес Вудхёрст, – да и не мне это решать. – Он улыбнулся и продолжал: – Но выгоды от подобного открытия могут быть неизмеримыми. Какая бы ни была цена, вознаграждение будет неизмеримо выше.

– Какого рода вознаграждение?

– Солдаты, способные незаметно проникать на территорию противника и так же незаметно покидать ее, – это солдаты, которые вернутся домой живыми, сенатор. Также это солдаты, которые побеждают в конфликтах с минимальными потерями с обеих сторон.

Раферти кивнул, скривив нижнюю губу, пока он обдумывал слова генерала.

Элизабет Зиглер, представительница, которая в прошлом активнее всех отстаивала необходимость продолжения программы, воспользовалась возможностью взять слово:

– Сколько времени уйдет, прежде чем вы сможете сказать нам, что этот Хищник снова пойман или убит?

– Разумеется, мы надеемся вернуть этот актив как можно быстрее, но я ожидаю, что мы узнаем об этом с полной уверенностью в течение двадцати четырех часов. – Вудхёрст нахмурился. – А скорее всего, и намного раньше, поскольку у охотничьих команд есть показания следящего передатчика, и они отправились в погоню в течение считаных минут после побега.

Когда Раферти заговорил снова, его тон стал другим, обвиняющим:

– Генерал, вы можете объяснить, зачем вам понадобилось столь значительное увеличение финансирования по сравнению с прошлым годом?

Вудхёрст тщательно постарался не показывать презрения за столь идиотский вопрос.

– Как уже было сказано, теперь у нас есть неоспоримые доказательства существования внеземной жизни, – произнес он. – Нам нужно подготовить больше солдат, чтобы мы были способны справиться с этим тайным вызовом, а также усовершенствовать нашу базу для лучшего содержания и обеззараживания. Откровенно говоря, хотя сейчас у нас есть база, способная справиться с определенными рисками, которые представляют инопланетные формы жизни, есть кое-какие аспекты, в которых мы не можем быть столь же удачливыми.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, сенатор, что болезнь, являющаяся для инопланетной расы обыкновенной простудой, для человечества может стать похуже эпидемии испанки тысяча девятьсот восемнадцатого года. Мы еще не сталкивались с подобной проблемой, но нам нельзя исключать эту возможность. Мы вполне можем столкнуться с патогеном столь чужеродным для нас, что он способен уничтожить подавляющее количество населения. – Он прервался, позволяя членам комитета переварить услышанное.

– Нам нужно расширить наши возможности изучать любые потенциальные биологические угрозы, не важно, какими незначительными они могут выглядеть, – генерал пожал плечами, – и это только верхушка айсберга. Учитывая маскировочные технологии инопланетян, нам могут понадобиться дополнительные спутники, чтобы мы смогли адекватно оценивать любое вторжение на случай, если эти создания решат снова вернуться на Землю. Назовем это каплей профилактики.

Когда сенатор Лорел заговорила, она выглядела мрачнее тучи.

– Вы что же, хотите сказать, что рассматриваете возможность применения биологического оружия?

– Пока нет, насколько нам известно, но нам нужно быть наготове на случай, если эти пришельцы – намеренно или случайно – обрушат нам на головы биологическую катастрофу. Вы видели маску, которую носило это существо. Она крепилась к системе, которая, скорее всего, фильтровала воздух. Более того, она могла крепиться к отдельному резервуару с воздухом, хотя мы пока что не можем с полной уверенностью об этом рассуждать. Нам все еще нужно разобрать и изучить обсуждаемые предметы.

Казалось, члены комитета почувствовали себя не в своей тарелке. Вудхёрста это полностью устраивало. Так и должно быть. На протяжении долгих лет они застревали в теоретических обсуждениях, сочиняли сценарии и даже готовились к некоторым из них. Но пока они на самом деле не поймали одно из этих существ, все эти разговоры были чистой воды абстракцией. Реальность оказалась куда более отрезвляющей.

Эпидемия испанского гриппа оказалась такой смертоносной, потому что вирус мутировал и вернулся обратно в Соединенные Штаты. Страна оказалась совершенно неготовой к этой перемене, и всего за один год грипп убил пятьдесят миллионов человек по всему миру. Сама мысль о том, что пришельцы могут принести на Землю какой-то вирус, способный перекинуться на человечество, ужасала до предела.

И все же…

– Мы отвлеклись от темы, – с нажимом проговорил он. – Данность заключается в том, что пришельцы прилетают на эту планету. Не банальные сплетни о пришельцах, а настоящие создания из плоти и крови, которые прилетали сюда и в прошлом и посвящали свое время охоте и убийству человеческих созданий. Насколько нам известно, они делают это просто ради развлечения – никакого другого объяснения имеющимся в нашем распоряжении фактам найти нельзя. Мы должны обладать способностью вычислять этих существ и не давать им совершать подобные деяния в будущем. Еще нам требуется захватить как можно больше из имеющихся в их арсенале технологий, чтобы удостовериться в том, что мы сможем себя защитить. Короче говоря, мы должны знать, что нам противостоит и как с этим справиться.

Вудхёрст встал, по одному оглядел всех членов комитета и, тщательно подбирая слова, заговорил:

– Также мы должны учитывать возможность, что настоящей причиной их визитов, их многолетней охоты на человечество, является определение того факта, созрела ли наша планета для полномасштабного вторжения.

Это заставило некоторых из политиков выпрямиться в своих креслах.

– Я не говорю, что это единственная возможность, но мы должны ее учитывать. Насколько мы знаем, они наблюдают за нашей планетой на протяжении столетий. Они вполне могут ждать, пока мы эволюционируем настолько, чтобы превратиться в угрозу. – Когда Вудхёрст был моложе, он на самом деле прочел подобный научно-фантастический роман, и тот засел в его сознании на долгие годы. Было ли это правдоподобно? Нет. Возможно? Разумеется. – Нам нужно как можно быстрее и как можно тщательнее понять инопланетные технологии. И мы должны быть готовы к любым возможным непредвиденным ситуациям.

Он закончил и сел на свое место.

Воцарившаяся тишина продлилась целую минуту.

Затем подал голос Трэгер. Он говорил тихо, но его голос был отчетливо слышен.

– Я подготовил предложение, которое каждый из вас получил возможность рассмотреть. Это предложение позволит серьезно увеличить бюджетные возможности проекта «Звездочёт» и полностью перевести программу на автономный режим. Нет нужды подвергать риску безопасность, нет нужды устраивать очередные дискуссии каждый раз, когда новый президент решает, что настала пора тратить деньги на другие проекты. – Улыбка Трэгера была сплошным шелком, голос – чистым медом. Агенту не нужно было даже шевелить мускулами, чтобы привлечь к себе внимание всех собравшихся в комнате, в том числе Вудхёрста, который чувствовал, что с каждым произнесенным Трэгером словом его кровяное давление поднимается, словно прилив в новолуние.

Генерал хотел оспорить это предложение, но знал, что если он так поступит, то покажется слабым в глазах всего комитета. Сенатор Лорел предупредила его об этом, чтобы он мог подготовиться и возразить при желании, поэтому он мог поступить так, не выставив себя ослом.

– Приватизация любой части этой программы крайне рискованна, Уилл, – тихо произнес Вудхёрст. – Корпорации должны отвечать перед своими акционерами, а акционеры хотят знать, на что тратятся их деньги. Нам придется очень тщательно следить за тем, что и кому говорится на любом возможном уровне.

Трэгер улыбнулся.

– В самом деле, генерал. Хорошие новости: мы в ЦРУ крайне хороши в том, что касается хранения секретов. Новости еще лучше: добиться гарантированного бюджета проще, когда ты можешь пообещать, что все инвестиции окупятся с процентами. Разумеется, мы сможем поделиться далеко не всеми вещами, которыми нас одарил Хищник. Если быть точным, оружием и маскировочными технологиями мы делиться не будем. Но могут быть и другие технологии, например, новые источники энергии. При должных обстоятельствах эти источники могут быть использованы для улучшения качества жизни, и американские компании могли бы сохранить жесткий контроль над производством подобных источников. – Трэгер снова улыбнулся и продолжил: – Проклятье, да мы могли бы найти медицинское применение для большинства технологий, содержащихся в одной только маске! Новые способы сканирования поврежденных тканей, проведения диагностики. Согласно докладам, которые вы уже прочитали, маска существа позволяет ему видеть в гораздо более широком диапазоне, чем человеческая техника. Мы даже представить не можем, сколько еще способов применения данных технологий можно предложить.

Трэгер наклонился вперед и уставился на членов комитета.

Вудхёрст откинулся на спинку кресла, не моргая.

А вот и он, тот самый взгляд, который он почти ожидал увидеть с самой первой своей встречи с молодым агентом ЦРУ. В его глазах таился глубокий и ненасытный голод. Он-то надеялся, что некоммуникабельность парня была недосмотром, но теперь он точно убедился, что ему следовало быть более осмотрительным.

– Давайте не будем забывать о военных последствиях, генерал, – произнес Трэгер, закрепляя свое преимущество. – Все мы знаем о маскировочных технологиях, об оружии, способном испускать энергетические заряды достаточной мощности, чтобы расплавить сталь, и все это только верхушка айсберга. Мы можем добиться более серьезного преимущества, чем в те дни, когда у Штатов была монополия на ядерные бомбы, а все остальные были вынуждены вести себя хорошо. Согласно моему плану, мы можем гарантировать, что все до единого военные контракты достанутся исключительно американским компаниям, а ЦРУ будет тщательно следить за их выполнением. Утечек не будет. Мы все останемся в выигрыше.

– Мы и сейчас можем это сделать, Уилл, – произнес Вудхёрст.

– Но не с надлежащей автономией, – Трэгер пожал плечами, – президенты меняются. Конгресс тоже, пусть и не так часто. Если нынешняя администрация решит, что все должно производиться в Китае, все будет производиться в Китае. Вот как оно устроено. Но если частный сектор – тщательно выбранные представители частного сектора, разумеется, – будет платить по счетам, можете не сомневаться, что они будут отстаивать свое право сохранить то, что они имеют, на американской земле. Нам не придется просить разрешения, и никому не придется проводить бессонные ночи над обсуждениями бюджета.

Как часто вам уже приходилось устраивать здесь это шоу, генерал? Шесть раз? Десять? Я всего лишь предлагаю решение, при котором согласование бюджета перестанет быть проблемой.

Опять эта чертова улыбка. Такая спокойная и собранная.

– Частный бизнес не меняется, – заявил Трэгер. – У него могут меняться названия, появляться новый персонал, но все они играют в одну и ту же игру. Каждый перед кем-то отвечает, генерал, и в этом случае они будут отвечать перед нами. Мы будем последней инстанцией, мы будем решать, что произойдет. – Трэгер постучал по краешку своего все еще полного стакана с водой. – Частный сектор будет благодарен нам за все объедки с нашего стола. Они с радостью заплатят нам кучу денег за право встать в очередь за этими объедками.

А вот и оно, его предложение вырвать власть из рук Вудхёрста. Трэгеру не нужно было даже говорить, что нужный человек, оказавшийся в нужное время в нужном месте, сможет урвать солидный куш, вложившись в определенные компании. Существовали ли правила касательно торговых действий с использованием конфиденциальной информации? Да, но каждый из собравшихся в этой комнате знал нужные лазейки.

Трэгеру даже не понадобилось говорить, кем именно должен быть этот «нужный человек».

Генерал Вудхёрст поглубже уселся в кресле и принялся размышлять над имевшимися у него вариантами. Папаша Эллиотт был мертв, и генералу уже очень сильно не хватало своего погибшего друга, но прямо сейчас Вудхёрст на чем свет проклинал Папашу за то, что он привел в проект этого Иуду.

* * *

Трэгер вышел из комнаты, стараясь казаться максимально спокойным. Генерал Вудхёрст был стариком и вовсе не таким бойцом, каким хотел казаться. Но он все еще оставался человеком с серьезным военным опытом, связями и авторитетом.

Неудивительно, что генерал ждал его. Выражение его лица было абсолютно каменным.

– Отлично разыграно, Уилл.

– Ничего личного, генерал. У вас своя работа, у меня своя. Вы все еще остаетесь частью команды, если хотите. Я серьезно. – Трэгер оглядел генерала с ног до головы, ожидая какого-то ответа, но Вудхёрст по-прежнему оставался для него закрытой книгой. – Послушайте, этот проект – ваше детище. Я знаю это и очень ценю, но мое руководство хочет, чтобы управление этим проектом происходило в точности с их желаниями, и я мало что мог сказать или сделать, чтобы переубедить их.

– Это бы дорого тебе обошлось. Я понял.

– Что касается меня, то я по-прежнему считаю этот проект вашим детищем. Я лишь сыграю роль буфера, с которым вам придется иметь дело между получением финансирования и реальностью.

– Получением финансирования и реальностью?

– Да. Все, что вам понадобится, вы должны будете получать через меня. Мы с вами на одной стороне, генерал. Мы оба хотим одного и того же, пусть и расходимся в способах достижения наших целей.

Вудхёрст медленно кивнул, не сводя глаз с Трэгера:

– Пожалуй, я пойду паковать вещи.

Трэгер кивнул и улыбнулся. Старик не был счастлив, но он справится. Ему бросили кость вместо стейка, но генерал был настолько голоден, что согласился и на это.

24

Дождь все усиливался. Когда внедорожник замедлился и остановился, Девон Хилл огляделся по сторонам и покачал головой.

– У нас есть хоть какое-то представление, куда мы направляемся? – Хотя Хилл знал ответ на этот вопрос, он все равно решил спросить.

– Мы на месте, – произнес Томлин, открывая водительскую дверцу. – Берите свое снаряжение, и пошли охотиться.

Вертолет был оборудован всяческими видами примочек, призванными гарантировать, что гражданские не обратят на него особого внимания, но четверку Жнецов это вообще не заботило. Они изо всех сил старались следовать за «вертушкой». Пару раз они упускали ее из виду, но быстро снова выходили на след. Их транспорт и в лучшие дни не смог бы сравниться с вертолетом в скорости, но они все равно показали весьма хорошее время.

И, тем не менее, происходящее не очень нравилось Хиллу. Они понятия не имеют, что их ждет. Нет никаких гарантий, что их вообще здесь что-то ждет. Существовала чертовски высокая вероятность, что когда они прибудут в нужное место, то появятся как раз вовремя, чтобы понаблюдать за тем, как люди Компании пакуют вещички после поимки их цели.

На самом-то деле, это не имело значения, но, черт возьми, это имело значение!

Жнецы хотели этого, они жаждали победы. Они нуждались в ней. Особенно после того, как потеряли половину команды в схватке с этой чертовой тварью, а затем та ускользнула из заточения. Прежде, чем сбежать, пришелец убил Папашу. Такое нельзя было простить. Папаша был им не просто наставником. Он был человеком, который превратил их в команду. Он натаскал их так хорошо, как только мог. Научил, как сразиться с чем-то, что было не человеком, а настоящей машиной для убийства.

Хилл глубоко вдохнул, медленно выдохнул, похватал свое снаряжение и вылез из машины.

Бояться – отстой, но страх также означает, что он еще жив, что он настороже и наготове. Он боялся на каждой миссии, в которой когда-либо принимал участие. И это никогда не изменится. Каждый раз, на каждом задании он делал то, что должен был. И это тоже никогда не изменится.

Оставшиеся Жнецы достали оружие, проверили его и рассовали по местам. В отдалении сверкали огни, странные, яркие и разноцветные, они мерцали под дождем и при шквальном ветре. Это, конечно, был еще не ураган, но ощущалась погода как вполне себе ураган. Новый шквальный порыв ветра покачнул деревья и словно гигантская нога попытался повалить их на землю. Хилл пошатнулся, но устоял.

Пулвер покачал головой и пробормотал что-то под нос. В другое время Хилл одернул бы его за подобную небрежность, но в такую погоду он с тем же успехом мог бы петь йодли, и никто бы не услышал. К тому же, официально они не были на задании. Предполагалось, что прямо сейчас они должны сидеть в карантине.

«Вот вам и правила», – мрачно подумал он.

Хилл задумался, что будет их поджидать, когда Жнецы вернутся обратно.

Томлин взмахнул рукой и знаком приказал им двигаться вперед. Пора была выследить и убить этого ублюдка.

Вода одинаково успешно проникала под броню, шлем и униформу. Жнецы основательно промокли еще до того, как двинулись в сторону неоновых огней и чего-то, смахивающего на колесо обозрения. Хилл покачал головой. Все будет хорошо, пока там не будет клоунов. Он ненавидел этих ублюдков.

* * *

ЛаВалле покачал головой и прислушался. Ветер и дождь грозили опрокинуть их шаткое убежище. Тяжелый холст изгибался и натягивался, весь шатер практически гипнотически покачивался, а вода все равно находила способ проникнуть внутрь, капая и стекая вниз. Лампочки постоянно мигали, но пока что освещение еще работало.

– Мы собираемся ждать, пока эта тварь явится за нами?! – Эскуэрре приходилось кричать, чтобы его голос можно было расслышать сквозь рев шторма.

ЛаВалле всерьез задумался над этим вопросом. С одной стороны, будет проще, если эта тварь сама явится за ними, так они смогут справиться с ней совместными усилиями. С другой, существовала серьезная вероятность, что прямо сейчас она была где-то там, наблюдала за ними и выжидала, когда они сделают первый шаг. Проклятье, она могла целиться в шатер из своей космической базуки, и при мысли об этом его сердце застучало еще сильнее, а шкура еще плотнее прилегла к телу.

– Нет, мы собираемся сами найти ее, – распорядился он, – выходим наружу, рассредотачиваемся и стараемся изо всех сил поддерживать радиоконтакт. Эта тварь знает, что мы здесь. Мы не сможем незаметно к ней подкрасться. Давайте позаботимся о том, чтобы и она не подобралась к нам незаметно.

Это был достаточно хороший мотиватор. Один за другим бойцы покинули палатку, вглядываясь в сгустившуюся мглу и проверяя, не поджидает ли их там Хищник. Если он там и был, разглядеть его под проливным дождем не представлялось возможным.

Первым пошел Танака. Пригнувшись, он направился к дальнему концу маленького парка, его голова поворачивалась из стороны в сторону, сканируя окрестности. Секундой спустя двинулся Андерсон, он направился в противоположную сторону. Парень не успел пройти и пяти метров, как уже превратился в размытое пятно под дождем.

ЛаВалле покачал головой. Ну и как им теперь выслеживать эту проклятую тварь после того, как она вытащила передатчик? Они и друг друга-то не могут увидеть с расстояния в десять метров. С другой стороны, а разве у них был выбор?

Он произнес в рацию:

– Будьте осторожны. Не подстрелите друг друга, лады? Я не хочу потом заполнять все эти документы.

Эскуэрра разочек кивнул и растворился под дождем.

Мгновением позже ушел и сам ЛаВалле. Когда ливень снова промочил его с головы до ног, он едва не вздрогнул. Дождь стал теплее, чем прежде, а сверкающие уже какое-то время молнии теперь появлялись ближе, чем раньше. Достаточно близко, чтобы ЛаВалле смог разглядеть стирающий тьму проблеск света, и раскат грома прозвучал меньше чем через мгновение, и он был таким громким, что у ЛаВалле глаза в глазницах вздрогнули.

При нормальных обстоятельствах сейчас было самое время прервать миссию и эвакуироваться, но не в этот раз. Им нужно было вернуть чертова пришельца обратно, и как можно скорее.

– Мне кажется, я что-то засек, – несмотря на ветер и дождь, голос Танаки в его наушнике звучал ясно и четко. – Определенно что-то засек. Оно старается не двигаться, но я могу различить его фигуру под дождем. Метров шесть от меня. Если можете сойтись на мне, делайте.

Этого было достаточно. ЛаВалле повторил приказ и двинулся в ту же сторону, что и Танака. Он подумал о том, чтобы натянуть тяжелые очки и переключиться на ночное видение, но окружающий свет от многочисленных аттракционов и торговых лотков практически ослепил бы его, попробуй он так сделать. Тут было недостаточно темно для перехода на ночное видение.

Небольшое пространство было отведено под автодром; прямо сейчас машинки стояли неподвижно и были накрыты брезентом. Кожа ЛаВалле покрылась мурашками при мысли, с какой легкостью это существо могло затаиться между неподвижных машинок.

Стекающая с козырька шлема вода раздражала его, но недостаточно затмевала обзор. А если бы затмевала, то ему, может быть, не пришлось бы видеть смерть Кеннета Танаки.

Боец спокойно стоял прямо перед ним, направив оружие вниз, а в следующий момент одним быстрым, плавным движением взмыл в воздух. Двойные клинки на глазах у ЛаВалле сверкнули в неоновом свете и прошли сквозь кевларовую броню. Сверкающие лезвия окрасились темным и запятнали воду, стекающую с дергающегося тела солдата.

Кеннет Танака. Жена Лорин, сыновья Кен-младший и Майкл, первая дочка на пути – и вот он, выпотрошен, словно чертова рыба, какой-то тварью, которая способна прятаться у всех на виду. ЛаВалле не колебался.

Прицелившись в воздух прямо над головой Танаки, он трижды выстрелил и был награжден за свои усилия снопом искр и громким звенящим звуком. Танака рухнул на землю и плюхнулся в грязную лужицу, его тело дергалось и изгибалось, на лице застыла гримаса боли.

Бедолага был еще жив.

Над тем местом, где только что стоял Танака, воздух изгибался и мерцал, линии электрического разряда перехлестывались над силуэтом Хищника. Его нельзя было разглядеть отчетливо, но хотя бы можно было разглядеть. ЛаВалле увидел боевую маску, и ему показалось, что он может различить свежую отметину над левым глазом и аналогичную царапину на брови существа.

Детали его фигуры сформировались и снова испарились, оставив после себя смутно различимый силуэт. Этот силуэт был весьма крупной мишенью. ЛаВалле заранее знал, насколько велика их цель, но одно дело – теоретически знать что-то, и совсем другое – наблюдать за этой тварью в деле. Маска повернулась в его сторону, а затем нахлынувшая волна энергии снова скрыла ее из виду. ЛаВалле воспользовался возможностью и выстрелил снова, метя в голову, скрывающуюся за поцарапанной маской.

Зеленая кровь фонтанчиком выплеснулась из растворяющейся в воздухе руки твари, и Хищник взревел от боли, а потом издал глубокий, рокочущий, каркающий боевой крик. После чего сдвинулся с места. ЛаВалле испытал приступ адреналина, и дикий, первобытный трепет заставил его виновато понять весь восторг и волнение охоты инопланетянина. Он поранил ублюдка, и это было приятное ощущение.

Хищник метнулся в сторону и скрылся из виду.

ЛаВалле пытался сохранить спокойствие и оценить сложившуюся ситуацию. Существо испарилось, но оно не было призраком. Оно просто маскировалось лучше, чем имел какое-либо право любой оживший кошмар. Боец заметил, как вода расплескалась во все стороны, когда одна массивная нога шагнула в грязь. Ближе.

Тварь была гораздо ближе.

Человек переключил винтовку на автоматический огонь и прицелился выше точки всплеска. Пули затрещали и разрезали воздух, но если ЛаВалле и угодил в зверя, то не увидел новых фонтанчиков почти что неоновой крови.

А затем тварь врезалась в него с силой тяжелого грузовика.

В один миг он еще стрелял, а в следующий что-то невидимое ударило его в левый бок, оторвало от земли и подбросило в воздух. Винтовка отлетела в сторону, а сам он упал не в грязь, а ударился прямо об одну из машинок на автодроме, приземлившись с такой силой, что едва не снес ее в сторону. Сила удара и падения оглушила его. Послышался громкий треск, а затем пронзительный вой – вот и весь ответ, который он получил по рации.

Пока он приходил в себя, Хищник уже был рядом. ЛаВалле попробовал пошевелиться, но его тело отказывалось подчиняться командам. Он видел, как грязь разлетается под ступнями твари все ближе и ближе к нему.

ЛаВалле всегда знал, что он ведет весьма опасный образ жизни, и подозревал, что однажды окажется в ситуации, из которой не сможет выйти победителем. Он лишь надеялся, что это событие произойдет где-нибудь через несколько десятилетий.

А затем Андерсон поднял дробовик и перешагнул через тело командира. Держа оружие в нужной позиции, он нажал на спусковой крючок, выпуская на свободу оглушительный раскат грома. Во вспышке света от выстрела двенадцатого калибра никого не оказалось, но мгновением спустя раздался второй громовой рык, и показался Хищник.

Вокруг тела существа искривлялся и колыхался свет. Насколько мог видеть ЛаВалле со своего места, вытянувшись ничком возле машинок автодрома, выстрел практически не задел пришельца за исключением нескольких плевых царапин на животе. Большую часть урона приняла на себя защищающая грудь броня.

Андерсон вложил в затвор еще один патрон и прицелился. Но прежде чем он успел спустить курок, Хищник схватил дробовик своей могучей лапой совсем рядом со спуском и дернул в сторону. Андерсон закричал, когда хватка пришельца пересилила его.

Другая рука монстра сжалась в кулак и с силой обрушилась на шлем Андерсона. Шлем опустился на десяток сантиметров вниз, в точности как и голова владельца. Даже сквозь шум дождя и завывания ветра ЛаВалле услышал, как хрустнула шея. Андерсон рухнул на колени, дернул руками и завалился в грязь. Если он и не умер, то, скорее всего, мечтал о том, чтобы смерть избавила его от мучений.

Мерцающая фигура Хищника снова начала исчезать. Что бы ни повредило его маскировочное устройство, неполадка, по всей видимости, уже самоустранилась.

ЛаВалле усилием воли заставил свою руку пошевелиться, и на этот раз она его послушалась. Он даже не пытался встать. Вместо этого он поднял свой «Тавор» TAR-21[6], направил дуло в ту точку, где стояло существо, выжал спуск…

И ничего не произошло.

Или автомат заклинило, или в нем закончились патроны. Затем существо снова исчезло, затерявшись в своей проклятой маскировочной технологии. Так что боец и не видел, что же пронзило его запястье, воткнув руку глубоко в грязь. ЛаВалле знал лишь то, что никогда в жизни еще не испытывал столь жуткой боли. К горлу подкатила тошнота, он повернул голову в сторону, и его желудок взбунтовался. Он ничего не мог с этим поделать.

Он был покойником и знал это.

Эскуэрра позвал его, подходя ближе. ЛаВалле хотел предупредить товарища, но не смог. Его желудок по-прежнему пытался избавиться от всего съеденного за последние несколько лет, рука была пригвождена к месту и зажата в грязи. Учитывая, что ЛаВалле лежал ничком, ему еще повезло, что он не захлебнулся в собственной рвоте.

Давление на руку не ослабевало, но когда Хищник отошел, маскировочное поле, по всей видимости, перестало скрывать копье, которым его пригвоздили к земле. Внезапно он увидел металлические острие и древко. ЛаВалле изо всех сил постарался не потерять сознание. И все же почувствовал, как мир вокруг него тускнеет.

– Эскуэрра! – закричал он. – Он идет за тобой!

Эскуэрра на мгновение посмотрел в его сторону. Что-то сказал, но ветер унес его слова в сторону, а в наушнике раздалось лишь шипение помех.

ЛаВалле заставил свою вторую руку двигаться и попытался вытащить копье, пригвоздившее его к грязи, словно жучка. Боль обожгла все его чувства, и он почувствовал, что мир перед глазами снова тускнеет.

Встряхнувшись, он потянул. Копье поднялось с болезненным чавкающим звуком и упало на землю рядом с ним с такой силой, что раздробило кости в руке. ЛаВалле застонал и увидел, как его последний союзник лицом к лицу сталкивается с тварью, ради убийства которой они сюда пришли.

Хищник на мгновение показался Эскуэрре, а затем снова исчез из виду.

Парень огляделся по сторонам, пытаясь обнаружить существо, и оно возникло снова в очередном сполохе голубой энергии. Гектор Эскуэрра был крупным мужчиной, почти метр девяносто в высоту и под сто килограммов твердых мускулов. Это был хорошо подготовленный, способный боец. Он мог постоять за себя в самых неравных ситуациях и не раз выходил из них победителем.

Гектор Эскуэрра был большим, плохим и очень опасным мужиком.

Рядом с тварью он казался подростком.

А еще Гектора было не так-то просто напугать. Как только существо явило себя, Эскуэрра мигом воткнул каблук сапога в его колено. Прикрывавшая коленную чашечку броня приняла на себя большую часть урона, но удар был достаточно сильным, чтобы выбить противника из равновесия.

Эскуэрра поднял пистолет и в упор выстрелил в голову Хищника. Пуля опять угодила в эту чертову боевую маску, но пришелец снова отшатнулся назад. Есть броня или нет, но у пули сорок пятого калибра просто дьявольская ударная сила. Тварь издала очередной вопль, пошатнулась назад, но все же сумела удержать равновесие. Металлическую поверхность маски украсила очередная глубокая выбоина.

Эскуэрра воспользовался ситуацией и выстрелил еще дважды. Обе пули снова угодили в маску, но одна из них, намеренно или по счастливой ситуации, разбила линзу, защищающую правый глаз существа.

Затем Хищник ударил Гектора в грудь, и парень скользнул по грязи. Когда он остановился, броня солдата сделала свое дело. Эскуэрра удержался на ногах, он был полностью в строю, несмотря на то, что его оттолкнули на пару метров назад. Он выстрелил еще раз и промахнулся. Следующий выстрел угодил Хищнику в левое плечо, сразу под маленькой пластиной брони, закрывавшей верхнюю часть руки.

ЛаВалле начал отталкивать копье со своей руки, стиснул зубы и, пытаясь высвободиться, издал длинный всхлипывающий звук. Было больно, о, господи, как же больно! Оружие соскользнуло в грязь и практически утонуло под потоками воды, стекающими в низину. ЛаВалле поднялся на ноги, моргая, когда капли дождя попадали ему в глаза. Здоровой рукой он потянулся к пистолету в кобуре на бедре. Когда рукоятка оказалась в его ладони, он вздохнул и прицелился, игнорируя трясущуюся руку.

Эскуэрра блокировал сильный удар пришельца, но лишь чудом. Его яростный удар оттолкнул бы в сторону руки большинства людей, но Хищник даже не пошевелился. Вместо того чтобы выстрелить еще раз, Гектор подошел ближе и воткнул свой локоть в живот противника.

Это было ошибкой. Подобная атака, скорее всего, сработала бы против большинства людей, но Хищник просто выдержал удар, а затем схватил голову агента обеими руками. Огромные лапищи сомкнулись вокруг шлема Эскуэрры и крепко его сжали. Гектор приставил свой пистолет к груди Хищника и выстрелил.

Пуля вонзилась в плоть.

Хищник потянул голову Эскуэрры вниз и со всей силы впечатал свое бронированное колено в шлем Гектора. Тело Эскуэрры рухнуло на землю, из остатков черепа вытекали мозги. Из раны на груди существа текла свежая кровь, но тварь напрочь игнорировала повреждение.

Вместо этого Хищник посмотрел на ЛаВалле и наклонил голову. Целая линза на маске – ярый контраст по сравнению с темной дырой на месте второй.

ЛаВалле прицелился.

Из пушки на плече инопланетянина вырвался пылающий сгусток энергии и устремился прямо в лицо человека. Это была последняя вещь, которую агент Компании видел в своей жизни.

25

Национальная метеосводка назвала погоду над северной Флоридой и южной Джорджией тропическим штормом. Ветра дули сурово, но недостаточно сильно, чтобы сойти за ураган. Лили ливневые дожди, каждый час выпадало по двадцать пять миллиметров осадков. Удары молнии достигли рекордного показателя, и метеослужба даже разослала предупреждение, рекомендующее жителям не покидать свои дома и по возможности избегать ливневых потоков и шквальных порывов ветра, а также не парковаться под деревьями и хрупкими конструкциями.

Все было настолько плохо, что половина округа Кояхунга осталась без электричества после того, как ветер опрокинул сразу четыре дерева, которые оборвали линии электропередач и одну подстанцию. На полное восстановление подачи энергии потребуется несколько дней.

Возле Дир-Вотер-Спрингс уровень воды поднялся до опасной отметки, вынудив Инженерный корпус армии США сбросить огромные количества воды из местного водохранилища, чтобы избежать возможного разрушения устаревшей плотины. Наводнение смыло несколько незначительных дорог, и местная полиция с ног сбивалась, перенаправляя дорожный трафик и помогая местным энергетическим компаниям восстановить оборванные провода.

Все вместе это означало, что никому не было никакого дела до творящегося на местной ярмарке, очень мудро закрытой для посетителей при первом же появлении штормовых предупреждений. Жнецы тщательно оценили ситуацию и приготовились войти на территорию, которую нельзя было назвать иначе как военная зона.

* * *

Охота была жестокой, но плодотворной, и он собрал свои трофеи.

Когда охотник закончил, он направился обратно к своему кораблю и принялся размышлять о том, что ему предстоит сделать. Яутжа был весь в крови, и ему нужно было обработать полученные повреждения прежде, чем он сможет заняться отобранной у него собственностью. В пылу охоты он почти не чувствовал ран, но они никуда не делись, и ему по-прежнему нужно было остановить кровотечение.

Затем он остановился.

Здесь были еще охотники. Укрывшись за одной из ветхих построек, он наблюдал за их приближением. Подобно тем существам, которых он только что уничтожил, эти были одеты в черное снаряжение и хорошо вооружены. Они его не видели – пока что, – но смотрели по сторонам и должны были знать, что он рядом.

Что ж, значит, еще одна – последняя – охота. Последняя схватка, после чего он соберет всё, что нужно собрать. Если к тому времени, когда все закончится, охотник будет слишком тяжело ранен, тогда он просто включит режим самоуничтожения на обоих контрольных наручах и позволит взрывам уничтожить все доказательства своего пребывания на этой планете.

Быстрые заплатки – вот все, что он мог сделать для новых ранений. Пока придется обойтись этим. Его комбидубинка затерялась где-то в грязи, но он собрал остальное оружие, и у него оставались его руки.

На этот раз охотников было всего четверо, но на их лицах были устройства, которые, скорее всего, должны были помочь им видеть лучше в полумраке шторма. Оглядевшись по сторонам в последний раз, яутжа решил подняться повыше. Хотя охота велась именно на него, он еще покажет этим аборигенам, кто здесь охотник, а кто жертва.

Все это скоро закончится.

Он намеревался остаться единственным победителем.

* * *

– Итак, если бы я был двухметровым засранцем с другой планеты, который хотел охотиться на людей, где бы я спрятался? – Слова Хилла ясно и четко разнеслись по их радиоканалу.

– Понятия не имею, – ответил Томлин, – но нам нужно найти эту тварь как можно быстрее. И лучше при этом держаться вместе. В единстве – сила. По крайней мере, я на это надеюсь.

– У нас есть подтверждение, – Пулвер указал на длинное металлическое копье, лежащее в грязи. Других намеков на то, что тут что-либо произошло, не было. Должно быть, все улики смыло дождем.

– Нужно уравнять шансы, – произнес Томлин. – Пулвер, найди генератор и выруби энергию. Не знаю, может ли эта тварь видеть в темноте, но нам это не повредит, а то и поможет.

– Понял тебя. Давай поглядим, что я могу найти. – Пулвер огляделся по сторонам и кивнул. – Примерно в тридцати метрах впереди по правой стороне.

– Давайте двигаться в том направлении.

Жнецы все вместе зашагали вперед, держа строй; каждый с максимальной тщательностью прикрывал назначенный ему сектор. Пришелец должен быть где-то здесь. Если он уже ушел, они просто зря теряют время. Это их шанс поймать этого ублюдка.

Хилл похлопал Томлина по плечу и указал на большую ветхую хибару с безвкусно раскрашенной вывеской, на которой красовались слова «Зеркальный лабиринт».

«Боже правый, – подумал Томлин, – последнее, что нам надо, это выслеживать невидимую цель в комнате, заставленной десятками кривых зеркал». Он тряхнул головой и жестом приказал остальным продолжать.

Молния расколола небеса и на мгновение ослепила их. Глубокий рокот грома заглушил шипение дождя и завывание ветра. Шторм усиливался, и лучше бы им постараться не поджариться.

– Ну, серьезно, где может спрятаться подобная тварь? – повторил Хилл, встряхнув головой и внимательно осматривая все препятствия и мало-мальски заметные объекты местности. Поверхность была влажной и скользкой, предлагая плохую опору для ног и скрывая глубокие лужи.

– Да где захочет, – ответил Томлин. – У него же есть маскировочная технология, забыл?

Еще несколько метров, и бойцы достигли комнаты управления ярмаркой, какой бы она ни была. Приближались они молча, двигались осторожно. Вокруг было слишком много затененных построек и драпированных палаток – мест, где могла скрываться их добыча. Мест, где все могло пойти не так.

На двери был установлен замок, но он не был защищен. Пулвер открыл дверь без труда. Минуту спустя вся ярмарка погрузилась во тьму.

– Ну вот, – произнес он, – может, это немного уравняет шансы.

Хайд покачал головой, снова оглядываясь по сторонам, на этот раз используя прибор ночного видения и пытаясь заметить их цель. Внезапно он резко щелкнул пальцами и указал в небо. Томлин взглянул в ту сторону, но увидел лишь темный силуэт колеса обозрения.

– Что?

– Оно там, наверху…

Затем боец резко метнулся в сторону, когда что-то устремилось к ним сверху. Металлический диск воткнулся в грязь. Он все еще подрагивал, а Хайд уже вскочил на ноги и менял позицию.

– Проклятье! – произнес Хилл. – Он прямо над нами!

Как по заказу воздух озарился искусственным светом. Сгусток голубой энергии распорол воздух и практически стер Жнецов с лица земли. Хилл бросился вперед и влево. Точка, в которой он только что стоял, испарилась в яркой голубой вспышке.

Пулвер взглянул на аттракцион, размахнулся и швырнул что-то маленькое, цилиндрической формы.

– Не смотрите туда!

Томлин знал, что последует дальше.

– Головы! – закричал он.

Граната была маленькой. Впрочем, ей и не требовалось быть больше. Мгновением спустя еще одна вспышка искусственного света расколола ночь, а следом послышался и удар грома. Светошумовая граната оправдала свое название – звуковая волна сотрясла воздух и отозвалась вибрациями в костях.

И хотя фигуры пришельца так и не было видно, они все увидели всплеск, с которым тело существа шлепнулось на землю. Грязевая волна получилась впечатляющей. Возможно, подходить ближе стало опасно, но всплеск сработал людям на пользу, в точности указав место приземления их цели.

Пулвер швырнул очередную светошумовую гранату.

– Головы!

Этот взрыв раздался ближе – достаточно близко, чтобы даже с закрытыми глазами Томлин увидел голубой остаточный образ. Шум на этот раз тоже был громче, чтобы причинять боль даже с прикрытыми руками ушами. У них не было времени вставить в уши затычки.

Посмотрев вперед, Эрик смог разглядеть лишь пятно в грязи, напоминающее по форме человека. Похоже, тактика Пулвера сработала. Тварь пока что не шевелилась.

Не дожидаясь повторного приглашения, Томлин прицелился и дважды выстрелил. Одна пуля угодила в землю и послала вверх грязевой фонтанчик. Вторая ударила во что-то, чего там не было, и в воздух взметнулась уже струйка зеленой святящейся жидкости.

Мгновением спустя гуманоидный отпечаток заполнился водой. Существо скрылось. Еще одна молния озарила небеса, на этот раз настоящая, и она помешала Томлину посмотреть, где еще в грязи появляются отпечатки.

Пулвер приготовился бросать очередную светошумовую гранату, когда держащая ее кисть отвалилась у запястья. Даже в очках ночного видения Томлин едва смог разглядеть диск, отрубивший Кайлу руку. Это был точно такой же диск, как тот, что разделал Орологаса пополам.

Граната упала на землю.

Слишком близко!

Свет оказался таким ярким, что ослепил его даже сквозь опущенные веки. А взрывная волна лишила Жнеца чувств.

* * *

Мир превратился в размытое пятно. Его зрение отказывалось обретать четкость. Он не слышал ничего кроме оглушительного звенящего звука.

Пулвер попытался встать, но ноги не слушались. Он был бы счастлив уползти отсюда на локтях и коленях, но этого тоже не произошло. Он был бы рад просто вспомнить свое имя или понять, почему он лежит под дождем.

А затем память вернулась к нему.

Инопланетянин. Охотник. Убийство.

Взрыв.

Вместе с сознанием вернулась боль, которую прежде ему удалось игнорировать. Его рука пропала. Он замахнулся, чтобы швырнуть очередную гранату, так же как и раньше, но в этот раз, когда Пулвер собрался посмотреть, угодил ли он в цель, он увидел лишь струю черной жидкости, бьющую из его запястья. Прежде чем он успел понять, что вообще происходит, мир окрасился в ослепительный белый цвет, и его опрокинуло на землю.

– Аааах. Уф. – Это было все, что он смог из себя выдавить. Боль задавила его под тонной обнаженных, кричащих нервных окончаний. Он по-прежнему ни хрена не видел, а мозг тонул в сенсорной перегрузке.

Тепло растеклось по его запястью и груди. Кайл взглянул на свою кровоточащую культю и потянулся к ней здоровой рукой, постепенно осознавая тот факт, что если сейчас же не остановит кровь, то он не жилец.

Как это вообще произошло?

Все шло так хорошо. Пулвер был уверен, что они загнали чертову тварь в угол. Проклятье, она уже упала в грязь прямо у них перед глазами. Этого должно было быть достаточно.

Мир начал снова обретать фокус, и боец посмотрел в небо. Дождь неожиданно перестал капать ему на лицо. Очки у него на глазах были залиты водой, и Кайл смахнул ее в сторону здоровой рукой. Ему необходимо было видеть. Ему нужно было видеть, куда делась эта чертова тварь, и не планирует ли она убить его.

Все вокруг него должно было проясниться, но оставалось искаженным. Дождь продолжал идти, то только не вокруг него. Капли исчезали прежде, чем достигали его лица.

Искажение подернулось, покрылось волнами, и что-то, напоминающее руку, закрыло его лицо. Пулвер не мог различить ее, но почувствовал, как рука закрывает его рот, нос и глаза, после чего начинает толкать. Его голова плюхнулась в грязь, шлем сдвинулся в сторону.

Внезапно Пулвер перестал дышать. Он ощущал холодный запах рептилии, но не мог вдохнуть и глотка нормального воздуха. Давление усилилось, и он потянулся своей уцелевшей рукой в попытке сдвинуть пустоту. Пустота не поддалась.

Он попытался вздохнуть, но ему не удалось и это. Воздух не попадал ему в легкие. Попытался кричать, но как только открыл рот, давление сместилось, и он почувствовал мускусный привкус и грязь. Что-то – когти – врезалось ему в кожу и смахнуло шлем с головы.

Пулвер снова потянулся своим оставшимся кулаком и попытался ударить воздух, но воздух не пошевелился. А голова Кайла погружалась в грязь все глубже и глубже. Он пытался бороться, лягался и отчаянно пытался сбежать от все возрастающего давления, которое заталкивало его голову все глубже и глубже в грязную жижу.

Когти глубже вонзились ему в кожу, отрывая скальп.

Пулвер попытался закричать один последний раз, но ни одному звуку не удалось прорваться мимо плоти, которая сокрушала его рот, вбивая зубы обратно в череп. Он потянулся за еще одной гранатой и слишком поздно вспомнил, что его руки больше не было на законном месте.

* * *

На охоте Джермейн Хайд чувствовал себя счастливее всего. Не то, чтобы ему нравились убийства. Ему нравился вызов. Он хотел быть лучшим в своем деле – в этом он был похож на Хилла. Он хотел превзойти всех в профессии, где было уже достаточно много очень хороших исполнителей.

Если бы Хайд был музыкантом, он бы все равно хотел стать лучшим. Как Эдди Ван Хален на гитаре, как Йо Йо Ма на виолончели. Но он занимался секретными операциями, и, если уж быть честным, убийствами. Остальные Жнецы были солдатами, но он никогда не считал себя солдатом. Он был убийцей. Он лгал в докладах и утверждал обратное, но, по правде говоря, все сводилось к этому.

Они говорили кого, он убивал.

Но для этого задания все изменилось. Тварь, которую он должен был убить, была больше, страшнее и смертоноснее самого Хайда. Он никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным.

Она также хромала, и это помогало.

Хайд не заметил, когда тварь атаковала Пулвера. Если бы он увидел, то приложил бы все усилия, чтобы спасти парня. Пулвер был своим, братом по оружию. Они сражались вместе, и сражались хорошо. Да что там говорить, были случаи, когда Хайду не удалось бы спустить курок, если бы Пулвер не был там и не сотворил большой бум, чтобы отвлечь его врагов.

А теперь Пулвер был мертв. Томлин изо всех сил пытался прийти в себя после слишком близкого разрыва светошумовой, а Хилл… ну, Хилла он не видел. Может, парень пытается найти собственный угол обстрела, чтобы убить эту чертову тварь. И он может ее убить, если ему удастся опередить Хайда.

Пулвер был мертв. Что-то стояло над его телом и, возможно, танцевало маленький победный танец, но это не имело значения. Имело значение то, что теперь Хайд видел ублюдка достаточно отчетливо, чтобы знать, где он.

Первое правило Хайда было достаточно простым: если он может что-то увидеть, он может это убить.

Жнец даже не пытался быть незаметным. Вместо этого он вытащил свой HK45C[7] и четырежды выстрелил в искажение, стоящее над трупом его друга. Все четыре пули были «черными когтями», сконструированными таким образом, что при попадании в тело раскрывались на шесть лепестков подобно цветку. Четыре заостренных и искривленных кусочка металла устремились вперед, готовые рвать плоть противника. А для пущего веселья внутри каждого лепестка находились еще несколько подвешенных в геле маленьких гранул. Когда пуля попадала в тело и раскрывалась, эти гранулы попадали в открытую рану. Некоторые люди называли «черные когти» «верными убийцами». Сам Хайд предпочитал термин «чересчур». Выстрели в ублюдка такой пулей, и даже если ты попадешь ему в руку, пуля оторвет большую ее часть.

Проблема в том, что ублюдок, по которому он стрелял, носил защитную броню. Хайд увидел, как первая пуля отрикошетила от металла. Потом вторая. Третья пуля угодила выше, и хотя она тоже попала в металл, на этот раз результат был другим. Первые две пули пошатнули тварь. Это был сорок пятый калибр, и он обладал впечатляющей ударной силой. Так вот, после первой пули тварь плюхнулась в грязь. Боец представил, как она отступает в сторону, чтобы увернуться от выстрела. Вторая пуля – и на этот раз звук металла о металл раздается громче, а тварь просто обязана была упасть, потому что громче был и всплеск. Третья пуля – и, кажется, этому выстрелу повезло.

Третья пуля, похоже, угодила прямо в боевую маску! Бах! Кайл снова услышал звук металла, ударяющегося о металл, только на этот раз инопланетный ублюдок внезапно стал видимым. Хайд увидел, как металлическая маска улетает в сторону, а уродливая тварь неожиданно предстала перед ним в сполохах электрических разрядов. Голова инопланетянина резко повернулась влево.

Боевая маска шлепнулась в грязь, скользнула в сторону и остановилась в пяти метрах от пришельца. Когда он глянул на Хайда, лицо пришельца исказилось в узнаваемой гримасе гнева.

Затем тварь бросилась на него, и по губам Хайда скользнула слабая улыбка.

Эта тварь была убийцей. Эта тварь была охотником.

Хайд хотел доказать, что он лучше во всем, и сейчас ему представился такой шанс.

26

Его лицо жгло от боли. Охотник не ожидал этого нападения, став слишком самоуверенным. Да, его было сложно заметить, но не невозможно, а он позволил гневу взять над собой верх. Дезориентировавшее его существо разозлило яутжа, и хотя охотник и отомстил, теперь он расплачивался за то, что поддался эмоциям.

Оба глаза были целы. Существам удалось разбить одну из линз на маске, но осколки не повредили самого глаза. Удача по-прежнему была на его стороне.

Интерфейс управления плазменной пушкой находился в маске. Он мог обойтись и без нее, но это требовало бо́льших усилий: ему пришлось бы целиться и стрелять вручную. Его лазерные прицелы также крепились к маске.

Нужно было как можно быстрее расправиться с этими тварями.

Сбившее его боевую маску существо прицелилось и выстрелило снова. Охотник извернулся всем телом, стараясь минимизировать урон. Оружие хотя и было крайне примитивным, обладало огромной мощью. На охотнике была кое-какая броня, но она не защищала все тело, а он не мог вечно полагаться на удачу.

Так и произошло. Пуля задела ему руку в неприкрытом броней месте и отхватила кусок плоти. Попади снаряд чуточку точнее, и охотник лишился бы конечности, а так пуля лишь вырвала шмат плоти и мускулов. Боль была мгновенной и очень сильной.

Охотник взревел и метнул дисковый клинок. Пока абориген изо всех сил пытался увернуться, он открыл контрольную панель на наруче и попытался восстановить маскировку. Этот наруч был уже очень старым, но все еще функционировал исправно. Охотник увидел мерцающую вокруг него энергию, свидетельствующую, что маскировка заработала снова.

Когда охотник снова огляделся по сторонам, стрелявший исчез. Он или убежал, или спрятался, пока яутжа был занят с маскировкой.

Теперь их осталось трое. Нужно расправиться с ними как можно быстрее.

Двое врагов по-прежнему были на виду.

* * *

Хилл тряхнул головой. В глазах двоилось.

Сотрясение. Он определил проблему с той же легкостью, с которой мог досчитать на пальцах до десяти. Чертов медик, обрабатывавший его раны, упомянул возможность сотрясения и оказался прав.

Но это ничего не значило. У него было задание, и он проследит за его выполнением.

Выбравшись из развалин ярмарки, солдат смотрел прямо на монстра, когда тот испарился. На мгновение Хилл подумал, что у него проблемы с глазами, а затем вспомнил, что тварь хорошо умела исчезать. Решив не дожидаться другой возможности, Жнец выстрелил в то место, где она только что стояла. Промахнулся и выругался, проклиная свое сбоившее зрение.

Тварь, разумеется, никуда не делась. Она просто спряталась.

И это было проблемой, потому что Хилл не мог позволить себе такой роскоши.

Томлин вышел из-за ярмарочных лотков и дважды выстрелил в воздух. Воздух не ответил ему.

– Скажешь мне, где скрывается эта тварь? – выкрикнул Томлин, четко выговаривая слова, и Хилл задумался, не спятил ли командир. Он уже собирался ответить, когда заметил какое-то движение слева от себя.

Маска.

Штуковина, которую монстр носил на голове, только что валялась в грязи, а в следующий момент – уже нет. Она поднялась с земли и парила в воздухе на высоте полутора метров.

Девон Хилл не верил в призраков. А если бы верил, уже давным-давно бы сменил вид деятельности. Хилл закрыл один глаз, тщательно прицелился… и попал. Маска осталась парить над землей, но она сдвинулась на полметра влево, а в воздух взметнулся фонтанчик зеленой крови, который выплеснулся на текущую по грязной земле воду.

Солдат выстрелил снова и снова, целясь в кровавое пятно.

Маска поднялась выше и испарилась. Хилл ясно представил себе, как уродливый ублюдок надевает стальную маску обратно на свое омерзительное рыло. Мысленно он представлял, где именно маска растворилась в воздухе, скрытая используемым инопланетянином маскировочным полем.

Он прицелиться снова, но подстрелил только грязь.

Затем Хилл сдвинулся с места, поскольку в настоящий момент он, пожалуй, представлял собой самую лучшую мишень, а умирать он не хотел.

Мудрый выбор. Один из чертовых метательных дисков мелькнул в воздухе и на большой скорости устремился к нему. Если бы Хилл остался стоять на месте, то диск попал бы ему точно в грудь. А так он угодил ему в левую руку, впившись в плоть и кость.

Хилл зашипел и уставился на торчащий из его тела клинок. Его зрение немного затуманилось, пока он обходил «Зеркальный лабиринт», и боец прислонился к стене. Клинок глубоко вошел в плоть, и Хилл не собирался оставлять эту чертову штуку в своей руке. Стиснув зубы, Хилл схватился за диск и потянул. В чем преимущество острых клинков, так это в том, что они довольно легко вынимались из раны, особенно когда у них не было крючков или зазубрин. Кровь тоже брызнула из раны довольно легко, пока он не достал из заднего кармана штанов носовой плоток и не остановил кровотечение, туго перевязав рану.

Сквозь дождь до него донеслись звуки автоматического огня. Томлин.

Хилл понадеялся, что парень отыскал свою цель.

Решив не дожидаться благополучного исхода сторонним наблюдателем, боец вернулся на ярмарку и принялся искать сам, прикрыв один глаз, чтобы предметы перестали двоиться. Присев на корточки, он тщательно прицелился и выжал спусковой крючок. Примерно с десяток пуль прочертили воздух, и как минимум одна или две из них угодили в цель.

Пришелец издал еще один крик, и мгновением позже Томлин эхом повторил его. Парень поднялся в воздух, М16 выскользнула из его рук. Томлин лягнул ногой и угодил во что-то твердое, но едва ли его пинок оставил какой-то след. Второй пинок также не принес результата.

Но зато Хилл теперь представлял, где находится его цель.

Два выстрела. Обе пули во что-то попали.

Томлин рухнул в грязь и, кашляя, откатился в сторону. Его лицо потемнело.

Хилл выстрелил еще два раза. Обойма почти опустела, и скоро ему придется ее менять, но пока что он был предельно уверен, что снова во что-то попал. Затем троица лазерных лучей нарисовалась у него на груди. Жнец понял, что оказался в заднице, а затем в его сторону устремилась вспышка голубого света.

И тогда Хилл сделал единственную вещь, какую только смог придумать.

Он нырнул лицом в грязь.

Стена позади него испарилась. Осколки древесины взметнулись во все стороны, спину осыпал целый град из щепок, что-то жгучее и горячее угодило в глаз. По сравнению с этим боль в руке была ничтожна.

Хилл всхлипнул и закрыл глаз, борясь с искушением потереть его рукой. Горячая жидкость стекала по щеке и перемешивалась с дождем, но солдат не осмелился дотронуться до него. Он надеялся, что после того, как все это закончится, глаз все еще останется при нем.

Пришелец выстрелил снова. Хилл поднялся на четвереньки, а затем откатился в сторону, пытаясь избежать попадания. Второй выстрел прошел мимо – возможно, охотник просто намеревался выкурить его. «Зеркальный лабиринт» обрушился, и Хилл вскочил и бросился в сторону; его ноги, несмотря на все усилия, старательно скользили по грязи.

– Ублюдок за все заплатит.

И он выполнит обещание. Ему было больно. Он был зол. И Девон Хилл все еще хотел отомстить за Папашу и остальных.

Обогнув выстроившиеся в ряд биотуалеты, он побежал позади них, ругаясь, хмурясь и мечтая, что он сможет без помех выстрелить по проклятой твари, которая пряталась вместо того, чтобы сражаться.

* * *

Томлин кашлянул и втянул ртом воздух. Глотку жгло так, будто он побывал в висельной петле, да примерно так и получилось, по правде говоря. Проклятая тварь схватила его за горло и встряхнула, словно тряпичную куклу, а он ничего не мог с этим поделать.

Эрик попытался найти на этой массивной руке локоть, но ему это не удалось. Он попытался лягнуть чертову тварь и явно во что-то попал, но с тем же успехом он мог бы пинать каменную стену. Ничто из его действий не возымело эффекта против инопланетного ублюдка. Его винтовка выпала, пистолет исчез, и Томлин понятия не имел, куда он делся. Он не был совсем уж безоружным: тактический боевой нож KA-BAR – чертовски хорошее оружие, но когда рукоять скользнула ему в ладонь, нож показался маленьким, словно зубочистка.

Вспышка света метнулась в воздухе в трех метрах от него, и Томлин увидел, как одно из строений разваливается на кусочки. Еще одна вспышка, и пока он наблюдал за ней, Эрик пробрался по грязи и вонзил лезвие ножа в плоть, которая казалась ему лишь искажением в воздухе. Клинок вошел глубоко, и Томлин воспользовался этим, с силой дернув ножом в сторону.

Может, ему повезет, и он таки ранит ублюдка.

Препарируемая им плоть дернулась, и в следующий миг что-то врезалось Томлину в лицо с силой достаточной, чтобы опрокинуть в грязь. Томлин рухнул на землю, все еще сжимая в руках нож и пытаясь вспомнить собственное имя. Оглядевшись по сторонам в поисках противника, он заметил, как в грязи по направлению к нему появляются отпечатки лап чудовища.

Томлин оценил расстояние, прикинул, где находится центр массы направляющегося к нему существа, проделал в уме сложные вычисления, даже не осознавая этого. Затем он перевернул клинок и метнул его туда, где, по его расчетам, должен был находиться желудок врага.

Клинок с силой во что-то воткнулся и, подрагивая, завис в воздухе.

Томлин поднялся на ноги и, не раздумывая, устремился следом за ножом. Если он ранил эту тварь, нужно развивать преимущество и добить ее. Он видел, как позади этих жутких пустых следов в грязь падают капли светящейся зеленой крови.

Жгучая боль опалила ребра, когда Томлин врезался в стену из укрытой маскировочным устройством плоти. Две горящие огнем полосы опалили ему бок и лишили дыхания. Его тело полностью остановилось, и Жрец хрюкнул. Пару сантиметров левее, и эти клинки с такой же легкостью распороли бы ему бронежилет и ребра. У кевлара против них не было ни единого шанса.

Нож по-прежнему торчал из тела пришельца. Какими бы маскировочными технологиями не пользовалось существо, теперь маскировка распространялась и на нож. Томлин мог различить форму, но не мог разглядеть само оружие.

Да и плевать. Его рука нащупала рукоять, почувствовала в ладони знакомую форму, и вот уже он снова кромсал плоть инопланетянина.

Клинки ночного кошмара второй раз ударили ему в жилет, и Томлин взлетел в воздух, пока тварь пыталась высвободить свое оружие. Человек рухнул на землю, скользнул по грязной воде и врезался спиной в одну из огромных бочек из-под нефтепродуктов, использованных в качестве урны. В голове звенело, перед глазами все на мгновение померкло.

Противник снова устремился на него, и двигался он довольно быстро. Пришелец с такой силой шлепал ногами по грязи, что брызги взлетали почти на метр, давая Томлину совершенно четкое представление о местоположении твари, невзирая на все ее способности скрываться у всех на виду.

Эрик принял боевую стойку и приготовился к драке. Если тварь предпочтет сразиться с ним по-честному, вместо того, чтобы сразу стереть в порошок, у него еще будут шансы. И пока что монстр явно вознамерился предоставить ему такую возможность.

Пять шагов – и вот уже Жнец различал сквозь ливень очертания фигуры пришельца.

Четыре шага – и фигура стала отчетливее, хотя он по-прежнему видел лишь искаженный воздух и не мог различить деталей.

Три шага – и вот он уже видит очертания ног, рук, практически может пересчитать все пальцы. Две длинные полосы искаженного воздуха вполне могли быть клинками, которые искромсали его броню в клочья.

Два шага – и Томлин изо всех сил устремился твари навстречу, вонзая клинок в центр бегущего на него существа.

Один шаг – и проклятая тварь ударила его, словно ураган. Томлина сшибло с ног и подбросило в воздух. Ему прилично досталось, потому что, как бы не хотелось обратного, он прекрасно почувствовал, как клинки твари распороли его живот.

Нож остался в теле врага – Томлин упустил рукоятку при столкновении. Существовала серьезная вероятность того, что его запястье сломано, но он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ослепительной боли в желудке. По его животу расползалось горячее мокрое пятно. Он был уже покойником, просто его тело еще не осознало этого факта. Инопланетянину же, казалось, не было до этого никакого дела.

Томлин упал на колени и попытался заставить свое тело двигаться. Его глаза устремились к точке, где всего мгновение назад был пришелец, и лидер Жнецов смог хорошенько разглядеть врага сквозь проливной дождь. Огромный призрак возвышался над ним. Он был достаточно твердым, чтобы брызги воды разлетались от него во все стороны.

А потом этот призрак снова устремился к нему.

27

Нож глубоко вонзился ему в мускулы, причем не один раз, а дважды. Оружие было достаточно длинным, чтобы охотник забеспокоился о том, не повреждены ли внутренние органы, но прямо сейчас раздумывать об этом было некогда. Где-то там на него еще охотились как минимум два существа – и это только те, о которых он знал, – вооруженные игрушками пострашнее ножа.

Охотник быстро осмотрелся по сторонам в поисках следов оставшихся существ, но те если и были поблизости, то явно скрывались за различными препятствиями. Хороший выбор, существенно ограничивающий его преимущества. Охотник не рискнул снова подниматься наверх, опасаясь еще раз наткнуться на взрывчатку.

Поскольку в его поле зрения была всего одна мишень, он устремился к существу, которое только что покалечил. Существо прижало одну руку к животу, и грязная вода под ним окрасилась кровью. Будь охотник жесток, он бы оставил жертву страдать и умирать, но при необходимости он мог проявлять сострадание. Он был не садистом, а охотником. Большая разница.

Пока он обдумывал смерть своей жертвы, один из оставшихся противников снова в него выстрелил. Эффект был ошеломительным. Охотник пошатнулся и рухнул на землю, катаясь в теплой грязи. Ему попали в левую икру, броня уберегла конечность, но боль была оглушительной. Он подозревал, что на броне теперь останется вмятина.

Охотник огляделся по сторонам и заметил обидчика. Тот попытался спрятаться за строением прежде, чем его заметят, но двигался недостаточно быстро.

Яутжа не стал подниматься на ноги. Вместо этого он остался на земле и пополз в сторону. Он знал, что враги могут различить очертания его фигуры во время дождя, но если они продолжат смотреть выше, то, быть может, не заметят его передвижений.

Ему досталось достаточно, чтобы он начал беспокоиться о своих ранах. И все же охотник не мог бросить свои вещи в руках этих существ. Он не мог позволить аборигенам заполучить технологии яутжа. Это противоречило законам его расы. Поэтому он продолжил охоту, и на этот раз он действовал осторожнее, чем прежде. Если он не исправит ситуацию, наказание будет суровым.

* * *

Сидящий на колесе обозрения Хайд посмотрел вниз и нахмурился. Может, эта проклятая тварь движется в его направлении, а может, и нет. Сложно сказать. В грязи расплывалось пятно зеленой крови, но оно было слишком маленьким. Может, кровь натекла от чего-то еще, а Хайд не хотел тратить пули на предположения.

У него осталось всего четыре патрона и одна запасная обойма. Могло показаться, что этого более чем достаточно, но это было не так. Только не тогда, когда эта мерзкая тварь отказывалась умирать.

Так что он продолжил ждать.

Просто чтобы подчеркнуть весь идиотизм его идеи, череда электрических зарядов расколола горизонт, залила светом все вокруг и выдала его позицию. Если кто-нибудь или что-нибудь посмотрят наверх, он будет как на ладони. А еще он представлял собой идеальную мишень для молнии.

– Да ну в задницу. – Хайд нажал на крючок, и увидел, как взрывается грязь. Если там что-то и было, то он в него не попал, так что солдат принялся слезать обратно. Где бы ни пряталась эта тварь, ее придется прикончить с земли.

Путь наверх в такую бурю был крайне опасным, но спуск оказался не менее рискованным. Ветер дул с такой силой, что проклятая штука дрожала у основания, и ветер только крепчал. Думал ли он о том, что колесо может опрокинуться? Нет.

Но все равно, стоило Хайду оказаться обратно на грязной земле, как он почувствовал себя гораздо лучше.

Хайд быстро двинулся к тому месту, где он видел зеленое кровавое пятно, но прибывающая вода уже смыла его, не оставив ни намека на след. Когда Хайд пошел дальше, он двигался с еще большей осторожностью – он выдал свое местоположение и сейчас ждал ответной реакции.

Ответная реакция не заставила себя долго ждать.

Хитрость была в том, чтобы не искать ничего конкретного. Жнец не стал фокусировать свой взор на чем-то конкретном, а вместо этого медленно шел по грязи, меняя угол обзора. Слева от него Девон Хилл так же не торопясь шел вдоль «Предсказаний судьбы мадам Мариссы». Шатер опасно накренился – по всей видимости, палатка не доживет до конца охоты.

Томлин лежал на том же месте, где и упал. Еще не умер, но серьезно ранен. Его сильно трясло. Похоже, Хилл двигался в его направлении. Частичка сознания Хайда хотела сделать то же самое. Томлин был его командиром. Еще он был его другом, но Хайд знал, что если он отвлечется от охоты, Эрик придет в ярость. У них было задание, и им было нужно выполнить его.

Вот. Справа от него.

Движение было незначительным и незаметным, и если бы он сфокусировался на поисках, то ни за что бы его не заметил. Вместо этого Хайд почувствовал движение, и когда посмотрел, – теперь уже внимательно, – то заметил искажение в воздухе, выдающее положение пришельца.

Проклятая тварь стояла метрах в девяти от Томлина и поджидала там Хилла. Ублюдок шел ему прямо в руки.

Вместо того чтобы окликнуть товарища, Хайд прицелился и дважды выстрелил. Как минимум одна пуля угодила в цель. Тварь отступила назад и резко развернулась вправо. Снова послышался скрежет металла о металл, едва различимый под проливным дождем, а затем пришелец заревел и бросился на него. Все шансы на скрытность накрылись медным тазом, но, по крайней мере, чертов ублюдок не стал швыряться своими дьявольскими клинками. Пока не стал.

У Хайда по-прежнему были трудности с определением местоположения пришельца. Вода расплескивалась в стороны под его ногами, но чертова тварь двигалась слишком быстро. Солдат мог только смотреть, как монстр преодолевает расстояние между ними, а затем в нужный момент отскочить.

Когда огромная ручища замахнулась в его сторону, Хайд увернулся влево и пригнулся. Тварь двигалась слишком быстро, ей было нужно справиться с инерцией, прежде чем развернуться и напасть на него во второй раз.

На бумаге план выглядел прекрасно, но на практике пришелец махнул рукой назад, не прекращая движения, и заехал Хайду в голову. Не смертельно, но адски больно. Хайд завалился в грязь, но тут же вскочил обратно, пошатываясь сильнее, чем ему бы хотелось признать. Пока он пытался восстановить равновесие, ублюдок ударил его в бок.

Удар был неидеальным. И опять же, если бы пришелец ударил как надо, по Хайду можно было петь отходную. А так вместо того, чтобы придать его ребрам новую форму, удар лишь второй раз опрокинул Жнеца в грязь. Хайд упал, пытаясь компенсировать кинетическую силу попадания.

Тварь не собиралась дожидаться, пока он соберется с силами. Она устремилась прямо на него, и Хайда это вполне устраивало. Он тоже не собирался так легко отпускать пришельца.

Когда охотник замахнулся едва различимой в воздухе массивной рукой, Хайд приготовился, блокировал удар, а затем крутанулся на бедре, не выпуская конечности противника из своей хватки. Суть джиу-джитсу сводилась к броскам, блокам и использовании силы противника против него самого. Хайд подбросил противника в воздух сантиметров на тридцать. Закончив прием, он прочувствовал на себе каждый килограмм веса своего врага.

Инопланетянин с силой грохнулся о землю, попросту эпически расплескав вокруг воду. Вместо того чтобы отпустить руку пришельца, Хайд покрепче ухватился за большой палец на ней. Забавная вещь эти пальцы. Какими бы крепкими ни были кости, суставы могут быть удивительно слабыми. Резким движением Хайд вывернул палец существа и отскочил в сторону, когда тварь заревела от ярости, а может, просто от боли.

Монстр поднялся на ноги во взрыве грязной воды и снова набросился на него. Хайд мог попытаться повалить существо на землю, но в этом не было особой пользы, пока противник не размахивал руками. На этот раз тварь не потеряла равновесие и хорошенько припечатала Жнеца, опрокинув его в воду без особых усилий.

И этот удар был слишком силен, чтобы от него можно было просто так отмахнуться.

Пусть инопланетянин был в основном прозрачным, солдат все равно увидел, как из наруча выдвигаются эти огромные клинки. Хайд оттолкнулся от грязи и увернулся от первого удара. Второй оказался точнее и распорол его бронежилет, да так, что острейшие клинки лишь на волосок разминулись с его грудью. Третий удар угодил по шлему и смахнул его с головы, в процессе аккуратно отделив и левое ухо. Боль была такой сильной, что Хайд предположил, что ему оторвали хрящ.

Он бы умер прямо там, если бы не появился Хилл и не выстрелил.

* * *

Охотника переполняла ярость. Это существо было вдвое меньше, и все же оно продолжало ускользать от него, продолжало причинять ему боль. Охотник не хотел отдаваться гневу, но все равно чувствовал, как тонет в потоке переполнявших его эмоций.

Боевая маска не помогала. Он-то рассчитывал, что расширенного зрения, пусть даже всего с одной линзой, будет достаточно, но вместо этого словно ослеп на один глаз. Так не пойдет. Если он хочет убить эту добычу, ему нужно нормальное зрение.

Наконец, он загнал тварь в угол и ударил противника с такой силой, что тот упал. Охотник увидел, как с одной стороны его лица стекает кровь – удар напрочь оторвал один из мягких изгибов его уха.

Враг оглядывался по сторонам, явно потеряв ориентацию в пространстве.

Внезапно охотник почувствовал столь же сильный толчок, как удар по лицу. Один из оставшихся аборигенов подстрелил его. Его боевая маска зазвенела снова, и на этот раз, когда она скользнула в сторону, яутжа сорвал ее с головы и отбросил в грязь. Надевать ее заново было ошибкой. Лучше довериться своим инстинктам.

Повернувшись, он увидел существо. Оно тоже заметило его, несмотря на маскировку, и выстрелило снова. Пуля попала ему в глотку и ударила с такой силой, что заставила закашляться, но защиту не пробила. Он пошатнулся и потянулся к наручу.

Мгновение спустя плазменная пушка на его плече шевельнулась. Четыре сгустка плазмы вырвались на волю и осветили тьму. Взрывы один за другим терзали землю, оставляя за собой дымящиеся кратеры. Охотнику не было дела до того, попал он во врага или нет. Ему требовалось, чтобы противник перестал по нему стрелять, и в этом он преуспел. Абориген закричал, бросился бежать, но взрывная волна отбросила его в сторону.

Когда пыль осела, у яутжа осталось трое противников. Все трое были ранены, но ни один пока еще не сдох.

Это нужно исправить как можно скорее.

28

– Шериф?

По радио голос Лейни всегда звучал так, словно она пыталась имитировать Мэрилин Монро: страстно, бархатно и сексуально. Этот голос мог оказать на шерифа Тома Лаудера гораздо большее влияние, если бы он не был так давно и счастливо женат, а Лейни не была до чертиков похожа на его шурина Майка. Майк же был милым парнем и все такое, но ни разу не сексуальным. К тому же, и Майк, и Лейни могли потерять запасное колесо и даже не заметить.

– Да, Лейни? – ответил шериф. – Что взорвалось на этот раз?

Шторм был знатным, и даже не прилагая никаких усилий он изрядно потрепал округу. В идеальном мире шериф бы уже был дома, наворачивая тарелку приготовленных женой спагетти с тефтельками и смотря «Последнего героя»[8]. Вместо этого он катался по внутриштатной дороге номер 11 и проверял, не снесло ли наводнением один из маленьких мостов, протянувшихся вдоль этой части подконтрольной ему территории.

– Ничего не взорвалось, шериф, но нам поступают жалобы о стрельбе на ярмарке.

Том нахмурился:

– А разве «Карнавал Хартсхорна» не закрыли из-за шторма? Умный ход. Я думал, Билл Хартсхорн сказал, что он хочет избежать подобной ответственности.

– Он действительно так сказал. И ярмарку закрыли. Но кто-то там есть и палит из огнестрельного оружия.

Сидящая на соседнем сиденье помощница шерифа Энни Трейнор нахмурилась. Шериф мог легко угадать, о чем она думает. Если какая-то пьяная деревенщина притащилась на ярмарку и решила перестрелять все карнавальные шатры, быть беде. Вандализм такого уровня требовал заполнения гигантского количества бумаг.

– Мы займемся этим. – Он задумался. – А знаешь что, Лейни?

– Да, шериф?

– Вызови-ка туда Фила и Энди на случай, если это еще один инцидент наподобие того, что случилось в байкерском клубе.

Тот, кто уничтожил байкерский клуб «Четырех Всадников» и перебил как минимум половину его членов, проделал просто чертовски сложную работу. Шериф никогда в жизни не видел столько крови. Дело по-прежнему не было раскрыто, а байкеры, какими бы милыми и дружелюбными они не были, когда дело доходило до выполнения их гражданского долга, также были замешаны в торговле наркотиками и другими нелегальными веществами. Так что резня в байк-клубе походила на какую-то больную разновидность вендетты.

Помимо убийств, отмена ежегодной Байкерской недели привела к проблемам. Пока что члены четырех разных байкерских групп, приехавших в город повеселиться, развязали пьяные драки, попробовали устроить поджог или выпустили как минимум несколько сотен пуль по пустому гаражу по соседству с клубом «Четырех Всадников».

Все было чинно и весело, пока кто-нибудь не напивался в стельку и не слетал с катушек.

– Я скажу им встретиться с вами там, шериф.

– Ты просто куколка, Лейни, – сказал он, – спасибо тебе.

Она захихикала и отключилась.

Энни посмотрела на него, закатила глаза и издала звук, словно ее тошнит.

– Что?

– Ты просто куколка, Лейни, – произнесла она, – спасибо, тебе.

Она довольно точно спародировала его голос, пусть и на октаву выше.

– А что я должен был сказать?

– Ну, я не знаю. Может быть, стоило ограничиться простым «спасибо» и не скатываться во флирт?

– Мед и уксус, – произнес Том. – Я флиртую с Лейни, и мир становится лучшим местом. Я не флиртую с Лейни, и она забывает передавать мне сообщения, когда я возвращаюсь в офис.

– Так ты у нас теперь бабник?

– Когда дело доходит до получения моих телефонных сообщений – да.

Энни хихикнула и покачала головой:

– Я все расскажу твоей жене.

– О, она и так это знает.

– Не сомневаюсь.

– Я выношу мусор в пятницу, и мы занимаемся сексом в субботу, – без тени иронии ответил шериф. – Я выполняю свою работу по дому и получаю щедрую, заслуженную награду.

– Ты сейчас сообщил о себе гораздо больше информации, чем мне нужно знать, Том.

– Ты же знаешь, что тебе это нравится.

Помощница еще раз сымитировала звук подступившей к горлу рвоты.

Они проехали мимо вертолета, припаркованного на полянке возле края ярмарки. Машина скользнула на обочину, Том ударил по тормозам, а Энни открыла окошко навстречу дождю и осветила фонарем черный вертолет.

– Серьезно? – она посмотрела на «птичку» и покачала головой. – Что, мало тут своих байкеров с пушками? Теперь нам их импортируют?

Том даже не стал включать мигалки. Несколько секунд спустя они уже вышли наружу и основательно промокли. На пилотском кресле вертолета сидел мужчина, наблюдавший за их приближением. Он открыл дверь.

– Хочешь это объяснить, приятель? – произнес Том, осматривая незнакомца, одетого в черные штаны и черную футболку. Тот протянул права, и Том просмотрел их, не вчитываясь. Ему были нужны ответы.

– Я просто жду, когда вернутся мои клиенты.

Шериф в жизни не видел лица, столь старательно поддерживающего абсолютно нейтральное выражение. Энни покачала головой, расплескав по сторонам влагу, собравшуюся на широких полях шляпы, которая в основном справлялась со своей задачей и сохранила лицо помощницы относительно сухим. Каким бы спокойным не пытался казаться парень, он явно сильно нервничал.

– Клиенты? – переспросил он.

– Да, шериф. Они сказали, что хотят спуститься сюда и оценить кое-какую недвижимость.

– Посреди шторма?

– Когда я приземлился, погода была лучше.

– Когда это было, на прошлой неделе?

Мужчина тихо, вежливо и абсолютно искусственно улыбнулся:

– Мне нужно зарабатывать на жизнь. Ветра были не такими сильными, я мог содрать с них втридорога за плохие погодные условия, так почему бы и нет?

– Просто будьте осторожны, когда будете улетать, – произнес Лаудер. – Если погода станет хоть чуточку хуже, я лично вас к земле привяжу.

Шериф не был уверен, что действительно сможет осуществить свою угрозу, но пилот об этом, скорее всего, не знал.

– Я всерьез рассматриваю возможность вызвать «Убер» и послать моих клиентов ко всем чертям, когда они тут закончат.

– Серьезно? Это отличная идея. Может, вы и не разбогатеете, зато останетесь в живых.

Пилот кивнул:

– Аминь, брат.

– Для тебя – брат шериф. – В словах Тома не было угрозы. Это же Флорида. Тут каждый день творятся очень странные дела. Он сфотографировал позывные знаки на борту вертолета и поставил себе мысленную зарубку проверить их в конце смены. Если парень чист, все будет в порядке. Если же здесь окажется замешана торговля наркотиками, кто-то очень сильно об этом пожалеет. Но вряд ли здесь замешаны наркотики. Этот парень выглядел слишком чистеньким для подобного дерьма.

Оказавшись обратно в машине, Том снова покачал головой и повернулся к Энни:

– Можешь поверить? Всякий раз как я думаю, что уже все повидал…

И именно в этот момент ночь сотрясли взрывы, донесшиеся со стороны ярмарки. Шериф включил мигалки, и Энни начала запрашивать по рации подмогу прямо в тот момент, как Том утопил педаль газа в пол.

Это будет куда более долгая ночь, чем они думали.

* * *

Девон Хилл поднялся на ноги и стряхнул грязь с лица. Он был жив и очень, очень зол. У проклятого краболицего ублюдка были все козыри на руках. Разумеется, он опять исчез. Ну, по крайней мере, он отстал от Хайда прежде, чем убил его. Уже кое-что.

Когда из-за колеса обозрения вырулила мигающая синими огнями полицейская машина, никто не удивился сильнее. Машина остановилась, и наружу вылезли две фигуры. Обе держали в руках фонари и выглядели серьезно, по крайней мере, так показалось Хиллу. Один из копов уставился прямо на него и двинулся в его сторону.

– Вам нужно сваливать, – он покачал головой, щурясь от яркого света мигалок, – здесь небезопасно.

– Знаешь, я думаю, мы сами разберемся. Что за чертовщина здесь творится? – донесся до него женский голос. Он так привык к тому, что в форме одни мужики. Либо же сотрясение от последнего взрыва плазмы встряхнуло его мозги сильнее, чем он бы хотел думать об этом.

– Здесь опасная ситуация, – ответил Жнец, постоянно оглядываясь по сторонам, – вам нужно уезжать. Я не могу объяснить. Просто поверьте: это опасно.

Женщина вытащила пистолет. В ее руке он казался игрушечным.

– Вам нужно поднять руки в воздух. Вам нужно оставаться в точности, где вы стоите. – Только сейчас Хилл вспомнил, что он и сам держит в руках оружие.

– Нет. Стойте. Все вовсе не обязательно должно плохо кончиться. Предупреждаю вас…

– Брось оружие и подними руки над головой, друг, – послышался голос другого копа. Тот держал руку на прикрепленной к плечу рации.

– Я брошу оружие! Брошу! – Хилл отчаянно хотел, чтобы они уехали и остались в живых. Это была не их война, не их мир, и все и дальше должно было оставаться таким. – Только уезжайте, умоляю вас. Здесь очень серьезная ситуация. Вы в опасности.

– Сынок, ты даже не представляешь, насколько все серьезно.

Только не называй меня «сынок».

– Послушайте, это… это секретная операция спецслужб. Это очень опасная точка, здесь уже есть несколько раненых.

– Быстро на землю! – закричала женщина. – Руки за голову. Пора с этим заканчивать.

Хилл начал опускаться на землю, когда голова женщины взорвалась.

Шериф быстро оглянулся с круглыми от удивления глазами:

– Энни!

Он вновь повернулся обратно к Хиллу, размахивая пистолетом, как любитель. Но когда он огляделся по сторонам, никого не было видно.

Коп потянулся к рации.

Хилл поднялся на ноги и направился к шерифу. У него не было выбора – парень собирался вызвать подкрепление, а если это произойдет, ситуация станет еще хуже. Сейчас еще оставался очень маленький шанс, что они смогут удержать ее под контролем, но он становился меньше и меньше с каждой секундой.

Шериф оказался быстрее, чем ожидал солдат.

– Офицер ранен! Повторяю, у меня тут офицер ранен на ярмарке!

Все катилось к черту, причем на огромной скорости.

Вряд ли после такого они смогут сдержать местных.

Теперь пистолет шерифа смотрел прямо на Хилла. А затем он внезапно покачнулся назад с распахнутыми от удивления глазами. Вокруг его глотки обвивалась мускулистая рука.

Хилл действовал быстро, и все-таки недостаточно. В отдалении послышалась еще одна сирена. Хайд трижды ударил шерифа в висок. Это не убьет его, но отключит на достаточно долгое время.

Наклонившись, Хайд поднял пистолет.

– Надо с этим кончать.

Хилл кивнул.

– Кончать.

Слова донеслись из-за спины Хилла, и он быстро развернулся в поисках источника. Жнец ничего не увидел, зато почувствовал, как руки существа сомкнулись на его глотке и мошонке, подняли в воздух, словно он ничего не весил, и швырнули в сторону. Хилл с силой врезался в Хайда, сшиб товарища с ног, и оба Жнеца снова плюхнулись в воду и грязь.

Они катались, скользили и кряхтели, и Хилл снова почувствовал, как слабость затуманивает его чувства. Хайд поднялся на ноги и отступил назад, выискивая цель. Он открыл огонь из зажатого в руке пистолета и во что-то попал.

И в тот же миг один из круглых клинков врезался в голову Хилла. Изогнутые зубцы прогрызлись сквозь плоть и кость, разрывая пазухи и свисая из его головы. Удар был такой силы, что Хилл тяжело рухнул на землю, теряя сознание одновременно с появлением болевых ощущений.

* * *

Хайд тряхнул головой. Все болело и не становилось лучше.

Чертова тварь была крепче, чем имела право быть, и он хотел убить ее прежде, чем она успеет снова это доказать. А затем существо убило Хилла. Один бросок, и парень повалился, словно свежесрубленное дерево.

Хайд выстрелил снова, но на этот раз попал. Что-то случилось с маскировочным устройством, и чудище снова предстало перед ним во всей своей омерзительной красе.

Теперь оно выглядело гораздо хуже. Хайд отчетливо видел пулевые ранения, прорезавшие дыры и вырвавшие куски этой мерзкой плоти. У твари кровоточила грудь, живот, левая нога и обе руки. Чудовищное лицо монстра было все в ссадинах.

Тварь посмотрела прямо на Хайда, и из его правого наруча выскочили эти смертоносные клинки. Чудище закатило глаза, широко распахнуло пасть и проревело очередной вызов. Хайд отступил назад, пригнулся, и в этот миг из-за угла показалась очередная полицейская машина.

Департамент шерифа во всей своей красе. И как бы Хайд не был согласен с Хиллом и не хотел, чтобы гражданские держались подальше от этого, он был благодарен копам за отвлекающий маневр.

Монстр посмотрел на машину и рванул в том направлении.

Пускай валит!

Хилл застонал от боли, его лицо напоминало уродливую маску. Он все еще был жив. И Томлин тоже, но долго они не протянут. Радиомикрофон на воротнике был весь в грязи и влаге, но Хайд решил поставить на то, что он все еще работает. Обычно Жнецы использовали микрофоны только для переговоров между собой, но теперь он открыл внешнюю частоту.

– У нас тут стоит «птичка». Кто на ней летает?

Они видели вертолет и даже проследили за ним. Если Хайду повезет, пилот еще обретается поблизости.

Пока он пытался выйти на связь, пришелец дошел до полицейской машины и проревел очередной вызов. Водитель еще не успел полностью остановиться, и он сделал в точности то, чего никогда бы не сделал сам Хайд: дал задний ход и попытался сбежать от устремившегося к нему нелюдя.

Существо погналось за машиной, но затем остановилось и напряглось. Мгновением позже очередной заряд энергии вырвался из этой чертовой наплечной пушки и разорвал правую сторону двигателя в клочья.

В этот момент ожил микрофон:

– Это Родригез. Кто говорит? – В голосе слышался почти что вызов.

– Это Хайд из Жнецов. У нас тут раненые, которых требуется эвакуировать.

– Жнецы? А вы разве не в карантине?

– Нет, пока эта тварь на свободе. Ваша команда погибла, вся до единого. Тащи свой зад сюда и помоги мне эвакуировать моих выживших.

Он прямо видел, как Родригез проводит расчеты. Парню явно приказали сидеть на месте, в противном случае он был бы здесь уже давным-давно. У Хайда не было никаких полномочий отдавать приказы, зато у него была крайне серьезная репутация хладнокровного убийцы.

И Жнец решил на нее положиться.

– Не беси меня, Родригез, – прорычал он, – мне тут еще тварь убивать!

Пилот разразился потоком испанской брани.

На этом время Хайда кончилось: инопланетянин оторвал у покореженной машины дверь со стороны водителя и вытащил наружу одного из копов. Парень и без того был весь в крови, и когда чудище посмотрело ему прямо в лицо, он отчаянно закричал.

Хайд с максимально возможной тщательностью захромал в их сторону. Помощник шерифа пытался сопротивляться, но куда ему тягаться с инопланетным охотником!

Уцелевшая дверь машины распахнулась, и второй помощник шерифа выскочил наружу, открывая огонь. Первая пуля угодила пришельцу в руку. Вторая попала в болтающегося в его хватке копа. Убила она его или нет, Хайд не мог сказать, но парень разом затих. Жнец знал лишь то, что тварь будет игнорировать его еще несколько секунд.

Большего ему и не требовалось.

Еще три шага, и существо повернулось, глядя прямо на него.

Он бы предпочел напасть на него сзади.

С метрового расстояния Жнец разрядил прямо в грудь пришельцу всю обойму из принадлежавшего шерифу пистолета «Зиг-Зауэр P226». Монстр отшатнулся назад, закрыв глаза от боли. Пуля за пулей рвали его плоть, выбивая фонтанчики крови из спины чертовой твари.

Она должна была упасть. Она должна была сдохнуть.

Лезвия клинков прочертили дикую дугу, и хотя Хайд попытался увернуться от них, он не смог. Он попросту был слишком близко.

Джермейн Хайд умер страшной смертью. Лишь уверенность в том, что он убил пришельца, помогла ему отправиться в ту загробную жизнь, которая могла его ожидать.

29

Охотник умирал. Он убил последнюю из тварей, что на него охотились. Остальные две умирали, если еще не умерли. А теперь умирал и он, и у него оставалось всего два варианта действий: улететь, или остаться здесь и уничтожить свое имущество.

Одно из новоприбывших существ устремилось к нему, стреляя из своего оружия. Охотник снова метнул диск и увидел, как тварь распадается на части.

Нужно уходить. Если он доберется до корабля, он все еще сможет добраться до дома. Он все еще может исцелиться. А потом вернуться, отыскать свое оружие и спрятать все доказательства своего пребывания на этой планете.

Раны в его груди пылали от мучительной боли.

Он умирал. Умирал!

Нет. Он прилетел сюда не за тем, чтобы умирать. Он прилетел сюда, чтобы поохотиться и собрать свои трофеи. Он вернется домой. Он будет слагать байки о своем пребывании здесь и с гордостью демонстрировать свою новую коллекцию.

Охотник пробежал всего несколько сотен шагов, прежде чем рухнуть в грязь. Он дышал рваными, покореженными, болезненными глотками, которые не могли наполнить его легкие даже разреженным воздухом местной атмосферы.

Открыв крышку контрольного наруча, он уставился на кнопки управления. От боли перед глазами всё плыло, мысли и зрение путались.

* * *

Томлин долгое время смотрел на металлическое копье, пытаясь удержать свои внутренности на их законном месте. Он изо всех сил старался следить за дракой. Иногда он что-то видел, иногда все происходящее перед его глазами меркло.

Умирал. Он умирал. И знал об этом. Он ничего не мог с этим поделать, кроме как надеяться, что другие закончат работу и убьют инопланетного охотника.

Если бы Эрик мог справиться с дыханием, он бы закричал от радости, когда Хайд разворотил спину пришельца. Он бы зарыдал, когда инопланетянин раскроил череп Хайда, а затем разодрал его тело пополам до самой промежности.

Затем показалась полиция. Затем все полицейские умерли.

Хилл лежал на земле. Скорее всего, он тоже был мертв.

А вот чертов пришелец двигался. Он побежал на юг, в сторону Окефеноки, а затем упал лицом в грязь. Томлин видел, как тварь, хрипя и кашляя, проползла несколько метров. Кажется, охотник чувствовал себя почти так же дерьмово, как и он сам. Только вот Томлин больше не хотел кричать от радости. Он хотел просто покончить со всем этим.

Похоже, он остался единственным, кто способен покончить со всем этим.

Томлин поднялся на колени. Мать вашу, это было тяжело! Возможно, это было самой трудной вещью, которую он сделал за всю свою жизнь. А затем он снова посмотрел вниз, на это чертово инопланетное копье. Потянулся к нему, и его пальцы коснулись холодного и удивительно легкого металла.

Томлин подтянул копье к себе поближе и воткнул острым концом в землю. Копье немного скользнуло, а затем вошло в почву и осталось торчать там.

Он по-прежнему зажимал рану одной рукой – Томлин был почти уверен, что если уберет ладонь, то все его кишки вывалятся наружу и распластаются на земле. А если это случится, друзья и соседи, то он был практически стопроцентно уверен, что ему ни за что не удастся собрать все свои внутренности обратно прежде, чем он умрет.

Чтобы подняться на ноги, потребовалась целая вечность. Все это время шел дождь, сверкали молнии и гремел гром. Целый миллион дождевых капель пробарабанил Жнецу по лицу и телу. И все же он был настойчив. Было крайне важно подняться на ноги, хотя Эрик и не всегда мог вспомнить, зачем.

Ему нужно было что-то сделать. Что-то очень важное, потому что Томлин был уверен: если он не справится, то Папаша будет кричать на него. Разумеется, Папаша был мертв, и он знал об этом, но это не имело значения. Папаша разгневается, а от злого Папаши нужно держаться подальше…

Снова сверкнула молния, и в этой вспышке света Томлин разглядел распростертого на земле пришельца. Он что-то двигал на своей руке, размахивая над этим местом длинными когтистыми пальцами. Что-то из того, что рассказывал о пришельцах Папаша, мелькало у Жнеца в голове, но он никак не мог вспомнить.

А потом…

– Твою. Же. Мать. Бомба. – Он тряхнул головой. – Нет, нет, нет, нет…

Томлин двинулся вперед. Вряд ли он показал свое самое лучшее время в перемещении на местности. Молодой мужчина тащился медленнее своего дедули, когда тот уже опирался на палочку, но он шел, и это единственное, что сейчас имело значение.

Он устремился к пришельцу, и…

* * *

Когда Томлин снова обрел способность мыслить, он стоял, пялясь в грязь и налегая всем своим весом на копье, которое помогало ему сохранять вертикальное положение. Каким-то чудом его рука по-прежнему удерживала кишки внутри живота, и, судя по всему, Эрику удалось не растерять по дороге ничего важного. Но он чувствовал, как слишком много чего-то теплого и влажного стекает по его животу и промежности.

Томлин едва расслышал собственный голос, произнесший:

– Вот дерьмо.

Инопланетянин никуда не делся. Он почти не шевелился, но никуда не делся. Это должно что-то, да значить.

Жнец снова двинулся вперед, пытаясь вспомнить, что вообще происходит и что он должен сделать. Что-то очень важное. Он помнил это. Он помнил, что инопланетянин был как-то с этим связан. Проклятая тварь тряслась и тяжело дышала. Она умирала, Томлин был уверен в этом, и при этой мысли он почувствовал дикую радость. Будет знать, как связываться со Жнецами!

Эрик издал безумный смешок и подобрался поближе к охотнику. Крышка наруча была открыта, и внутри мигали красные символы. Эта штуковина бипала и бикала, с каждым разом чуть громче и чуть быстрее.

Томлин стоял и смотрел, не понимая, что он должен сделать и почему эти звуки так нервируют его. А он нервничал, в этом не было сомнений. Он упускал что-то очень важное.

Приступ гнева был внезапным и совершенно иррациональным, но он поддался ему. Хотя каждое действие причиняло боль, Томлин поднял копье обеими руками и со всей силы вогнал его прямо в мигающие значки на экране наруча. Возник сильный электрический разряд, и мигающие огоньки остановились.

– Будешь знать.

Слова были невнятными и едва различимыми. С животом что-то происходило, и когда Томлин поглядел вниз, он увидел, как его внутренности шлепаются в ручейки и лужицы воды.

– Что за херню ты натворил, Томлин?

Голос был ему незнаком. Эрик завалился и начал падать назад, но чья-то рука крепко ухватила его. Мир погрузился во тьму.

30

Родригез нашел трупы. Много трупов. Парни, которые прилетели с ним, откинули копыта. Все до единого. Некоторые тела были разодраны в клочья или освежеваны. У других отсутствовали головы.

Впрочем, мертвые его не особо заботили. От трупов избавляться проще, чем от живых людей. Местные могут поинтересоваться, что произошло с телом-другим, но правильно примененное давление было надежным лекарством от любого любопытства. А в проекте «Звездочёт» работали люди, которые умели давить в нужных местах.

Совсем другое дело – живые свидетели. Родригез собрал всё, что осталось от Томлина, и с максимальной скоростью отнес к вертолету, приходя в ужас от того, что пыталось вывалиться из живота Жнеца. Томлин издавал нечленораздельные звуки. Еще стонал, всхлипывал и пару раз даже почти произнес разборчивые слова, но в основном он просто издавал нечленораздельные звуки. Хилл, пока Родригез помогал ему добраться до вертолета, без умолку матерился, как сапожник. Его лицо распухло, а торчащая из черепушки штуковина дрожала с каждым шагом, но оставалась на своем месте. Парня била лихорадка, и он прекрасно это понимал.

Инопланетная тварь сдохла, другого мнения и быть не могло. Она была мертва, когда Родригез забирал Томлина и нес его к вертолету, и она оставалась мертвой, когда он вернулся обратно. Родригез попытался было оттащить к вертолету и тварь, но быстро сдался. Он не был слабаком, но понял, что ему ни за что не справиться со столь тяжкой ношей.

Хайд был мертв. Он отыскал бедолагу, когда в последний раз шел к вертолету. К этому моменту вдалеке показались новые машины экстренных служб. Родригез знал, что когда шериф начнет играть в «Двадцать вопросов», начнутся проблемы.

Когда он заводил моторы, буря усилилась, и у него не оставалось никакого выбора, кроме как лететь в шторм. Никакого выбора, потому что если бы копы обнаружили его, они бы начали задавать вопросы, на которые он не должен был отвечать.

Ветра старались изо всех сил, чтобы впечатать их в деревья, а потом в колесо обозрения, а потом в землю. Внизу он разглядел пять полицейских машин и как минимум две «скорые», направлявшиеся в сторону ярмарочной площади. Там их поджидал неприятный сюрприз.

Тело пришельца было проблемой.

Нельзя было позволять копам увидеть его. Оно было слишком уж мерзким, слишком уж спорным. Но что он мог с этим поделать?

Родригез хотел было связаться с базой и предупредить их, но это было бы глупостью высшей меры. Эта радиочастота считалась защищенной, но он мог с той же уверенностью рассуждать, что луна сделана из сыра. Кто-то где-то обязательно да будет все прослушивать. Можно закодировать беседы, можно переговариваться на выдуманном языке, но где-то всегда найдется кто-то, кто подслушает беседу, взломает код и расшифрует язык.

Родригез поднялся на высоту сто двадцать метров, когда ветра бросили ему вызов в борьбе за контроль над вертолетом и едва не выиграли. И вот пока он пытался восстановить управление «птичкой», небеса позади внезапно озарились вспышкой от самого сильного взрыва, который агент когда-либо видел.

Твою же мать!

– И ночь обратилась в день. – Родригез уже слышал это высказывание раньше и понимал его смысл, но сейчас, на несколько секунд, оно стало явью. Свет был таким ярким, что едва не ослепил его. Ударная волна гулким эхом отдалась по радио и едва не оглушила. Мгновением позже вертолет яростно дернулся, сильный порыв ветра подхватил машину и чуть не бросил в штопор. Пилоту удалось выйти из пике в самый последний момент, и после этого он направился к базе.

Родригез повидал немало тайных операций. Он не сражался за правое дело. Он не сражался за неправедное дело. Он летал в зоны, где не должен был находиться, и возвращался из них без чьего-либо ведома. Он летал в горячих точках. Он успешно прокладывал себе путь над джунглями, летя в шести метрах над кронами деревьев и параллельно уклоняясь от пуль. Другими словами, Родригез был чертовски хорошим пилотом.

В конечном счете, Родригез эвакуировал двух Жнецов и покинул указанную область. Он сможет подтвердить гибель Хищника, когда оторвется от земли. Это было все, что он мог подтвердить.

Трэгер вряд ли обрадуется. Генерал тоже не будет счастлив, но, по крайней мере, у них оставались кое-какие новые игрушки, и по-прежнему существовала вероятность, что они найдут корабль Хищника. Хотя с уверенностью они знали лишь то, что этот корабль находился где-то неподалеку от ярмарки.

От испарившейся ярмарки. И это вполне устраивало Родригеза, потому что он ускользнул, а все улики произошедшего были уничтожены.

На его взгляд, это сойдет за победу.

* * *

Уильям Трэгер был недоволен.

То есть, с одной стороны, он был в восторге. Теперь он возглавлял проект «Звездочёт». Это событие определенно попадало в графу «Победы». У них были доказательства существования внеземных форм жизни. Большой плюс. Еще одна победа.

Хищник пропал и считался погибшим. Ну, хорошо, это минус, но тут уж вышло, как вышло.

Жнецы погибли. Во всяком случае, большая их часть.

Он взглянул на генерала, сидящего рядом с двумя уцелевшими бойцами. Оба находились в искусственной коме, пока их тела пытались исцелиться от серьезного урона, причиненного Хищником.

Старик разговаривал с ними каждый день. Он пересказывал им последние новости, словно они могли слышать каждое его слово. Может, и могли. Трэгер никогда не был в коме. И, пожалуй, он будет откладывать этот конкретный опыт как можно дольше.

Вудхёрст оказался хорошим маленьким солдатиком. За прошедшие с момента побега Хищника четыре недели дед зарекомендовал себя полезным и преданным активом. У него была страсть к программе, а это многое значило.

Поглотивший ярмарку взрыв заодно прихватил с собой и небольшую часть Дир-Вотер-Спрингс, Флорида. Согласно показаниям Мигеля Родригеза, управляющий наруч Хищника был поврежден – в нем торчало копье. Должно быть, она все равно сделала свое дело – и слава богу. Чертовски своевременно. Взрыв был сильным, но достаточно маленьким, чтобы они смогли скрыть его и объявить о прорыве местной дамбы и случившемся в результате наводнении, которое уничтожило часть города и прилегающих к нему территорий. А всему виной – какой-то косяк, допущенный со стороны Инженерного корпуса армии США. По крайней мере, так об этом рассказали прессе.

И это было правдой. Дамба действительно была повреждена.

Хорошее прикрытие при их роде занятий жизненно необходимо.

Может, Трэгер и был счастлив, в конце-то концов.

Маску пришельца исследовали очень тщательно, но пока что она не спешила разглашать свои секреты. Наруч также был скрупулезно изучен и предложил несколько звуковых файлов, которые ввели бы Орологаса в экстаз. Эта штука таила в себе записи целых разговоров, и Трэгер не сомневался, что со временем они сумеют преодолеть языковой барьер. Несколько неумелых лингвистов уже ломали над этим головы и пока что не достигли успеха. Это подбешивало.

Орологас справился бы с задачей лучше, поскольку парень обладал страстью, граничащей с одержимостью. Это была одна из причин, по которым Трэгер не стал избавляться от Вудхёрста. У генерала еще оставалось немало личного влияния, и он заботился о «Звездочёте». Реально заботился. Подобного рода страсть сложно заменить.

Так что Вудхёрст останется на проекте до тех пор, пока будет играть по правилам Трэгера. Пока что генерал безукоризненно следовал им. Что ж, Трэгер будет присматривать за ним и проследит, чтобы все так и оставалось. Он мог бы уволить старика в мгновение ока, у него уже был готов список кандидатов на замену. Но лучше тот дьявол, которого ты уже знаешь, а он знал Вудхёрста достаточно хорошо, чтобы удовлетворять его потребности. Пусть и держа на коротком поводке.

Пришел Черч с папкой, полной бумаг. Он заметно нервничал.

– Подготовил для вас последние документы.

– Что-нибудь хорошее?

– Есть вероятность исходящей передачи.

– Повтори.

Черч тупо уставился на босса, а потом ответил:

– Существует вероятность, что Хищник, с которым мы имели дело, отправил послание своему народу. Может, предупреждение, что здесь все накрылось медным тазом.

Трэгер одарил помощника презрительным взглядом, и тот отступил назад, примирительно выставляя перед собой руки.

– Может, это какой-то пустяк. Мы не знаем. В момент взрыва случился серьезный электрический выброс, и некоторые парни думают, что передача была замаскирована под этот выброс. Мы пытаемся определить наверняка, но пока что не нашли никаких доказательств, кроме кучи помех.

Трэгер кивнул. Он упомянет про это в разговоре с генералом и посмотрит, что скажет старик. Но прямо сейчас, однако, Вудхёрст был занят своими мальчиками.

* * *

Он сказал все, что нужно было. Конечно, вместо этого он бы мог прочесть им несколько страниц из местного телефонного справочника, и в состоянии двух молодых парней, лежащих по обе стороны от него, ничего бы не изменилось. Слева лежал Хилл. Его тело пыталось восстановиться после многочисленных повреждений черепа и серьезного отека головного мозга. А еще в нем понаделали дырок, и он подхватили инфекцию. С каждым днем ему становилось лучше, но пока прогресс был минимален.

И все же прогноз Риза в отношении Хилла был сдержанно оптимистичен.

С другой стороны был Томлин. В его случае наибольший вред нанес сепсис: половина внутренних органов бывшего лидера Жнецов в буквальном смысле искупалась в грязи, пока Родригез пытался его спасти. Тело Томлина одолело самые худшие инфекции, и все-таки испытываемый им уровень боли был настолько высок, что врачи не позволяли ему просыпаться во время этой изнурительной войны.

– Ну, ладно, мальчики, – произнес генерал, – на сегодня всё, пора вам и отдохнуть.

Он вздохнул и поднялся со стула.

– Вы поправитесь, – добавил он, – я серьезно. Вы поправитесь, и мы снова попытаемся это провернуть. Я знаю, что сейчас все выглядит совсем иначе, но я горжусь вами и тем, чего вы достигли. Вы справились с этой тварью… дважды. Причем во второй раз – всего с половиной команды.

Вудхёрст вздохнул и перевел взгляд с Хилла на Томлина. Затем с Томлина на Хилла.

– Я горжусь вами. И Папаша бы вами гордился. Но сейчас вам нужно поправиться, восстановиться, чтобы мы всем показали, как это делается.

Ни один из солдат не ответил ему.

Но генерал оставался оптимистом. Он верил, что однажды они ему ответят. До тех пор он будет нести дозор у их кроватей и делать то, что было ему чуждо уже очень долгое время.

Он будет молиться.

Благодарности

Автор хотел бы поблагодарить Кэрол Редер, Николь Шпигель и Стива Цирлина из «Двадцатого Века Фокс» за их помощь и содействие, а также поблагодарить Ника Ландау, Вивиан Чонг, Лору Прайс, Стива Заффеля, Дэвида Ланцетта, Хейли Шеферд, Кэмерона Корнелиуса и всех славных ребят из Titan Books за их бесконечную помощь и поддержку. Особая благодарность Шейну Блэку и Фреду Деккеру и Джиму Томасу и Джону Томасу за первоисточник и вдохновение.

Об авторе

Джеймс А. Мур – отмеченный наградами автор свыше двух десятков романов в жанрах триллера, темного фэнтези и ужасов, в том числе книги «Чужой: Море печали», отмеченного критиками романа Fireworks, романов Under The Overtree и Blood Red, трилогии Serenity Falls (где появляется частый антигерой Джонатан Краули) и его самых недавних романов Blind Shadows, Homestead и Seven Forges.

Джеймс написал рассказ «Аварийный вызов» для антологии «Чужие: Охота на жуков», а также погрузился в королевство подростковой литературы со своей новой серией Subject Seven.

Автор набил себе руку в индустрии, работая над сценариями для издательства Marvel Comics и сочинив свыше двадцати дополнений для ролевых игр издательства White Wolf Games. Также он написал для издательства White Wolf романы Vampire: House of Secrets и Werewolf: Hell-Storm.

Примечания

1

Кабо-Сан-Лукас (или, сокращенно, Кабо) – мексиканский курортный город на южной оконечности полуострова Калифорния. Славится своими первоклассными пляжами и ночными клубами.

2

«Двадцать вопросов» – популярная американская игра, в которой один из игроков отвечает на двадцать вопросов других.

3

Ithaca 37 – дробовик, состоявший на вооружении у американской армии во время Второй мировой и Вьетнамской войн.

4

Финальная строчка из баллады Редьярда Киплинга «Ганга Дин».

5

HAL Light Combat Helicopter – ударный многоцелевой вертолет, разработанный индийской корпорацией Hindustan Aeronautics Limited. Первоначально предназначен для использования в высокогорных условиях.

6

«Тавор» TAR-21 – штурмовая винтовка производства израильского концерна Israel Weapon Industries.

7

Heckler & Koch HK45 – самозарядный пистолет, разработанный немецким концерном Heckler & Koch специально для американских вооруженных сил.

8

Американское телевизионное реалити-шоу, аналог которого выходит в России под тем же названием.

Content

Джеймс Мур
Хищник: Охотники и жертвы

Примечания