Accel World 11: Непробиваемый волк

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда RuRa-team

Контроль качества: Soundwave1900

Перевод с японского: arknarok

Работа с иллюстрациями: Moxnat, Rozettka

Редактура: Ametrin

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А также счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Версия от 16.01.2016

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте - вы поддержали воров

Начальные иллюстрации

Пролог

Как только они прошли сквозь автоматические двери супермаркета, в нижней части поля зрения тут же появилась полоса загрузки.

Она была оформлена в минималистичном стиле, но на её правой границе сидела чёрная бабочка, которая начала нетерпеливо махать крыльями, когда полоса почти заполнилась. Через три секунды загрузка завершилась, полоса исчезла, а бабочка беззвучно взлетела. Он рефлекторно попытался поймать её, но бабочка с лёгкостью пролетела сквозь пальцы, улетела под потолок почти как настоящая и растворилась в воздухе.

— Да... приложения Саттян, как всегда, без её на удивление проработанных изюминок не обходятся, — раздался голос справа, заставив его повернуть голову.

Рядом с ним шла школьница в рубашке с короткими рукавами и плиссированной юбке. Её длинные каштановые волосы слегка развевались от дуновений кондиционеров, а длинные чулки на ногах ублажали взгляд нежно-голубым цветом. В левой руке она держала вместительную сумку.

С её умиротворённого лица никогда не сходила улыбка, но та могла с лёгкостью принимать самые разные оттенки и выражать такой гнев, что на неё становилось страшно смотреть. Но сейчас это была лишь обычная натянутая улыбка, к которой примешивалась её любовь к вышеупомянутой «Саттян».

Сам Арита Харуюки ощущал примерно то же самое, и его собственная улыбка весьма походила на выражение лица Курасаки Фуко. Он сказал ей:

— У неё во всех приложениях есть такие бабочки. Они всегда улетают, когда программа заканчивает работу, и при наличии должной реакции и осторожности их можно поймать.

— И что происходит, если поймаешь?..

— Тебе даётся одно очко, — ответил Харуюки, заставив Фуко недоумённо склонить голову.

— И что это очко даёт?

— Вроде бы что-то должно случиться, если набрать тысячу, но что именно — не сообщается.

— Вот уж точно, изюминка... — сокрушённо прошептала Фуко, а затем негромко хлопнула в ладоши. — Ну ладно, Ворон-сан, давай займёмся покупками. Дома нас уже ждут голодные дети.

— А, ага, — кивнул Харуюки и протянул руку к кнопке, появившейся на месте полосы загрузки.

Как только он нажал её, справа появилась карта первого этажа супермаркета, а рядом с ней — список покупок примерно на десять строк.

На карте появилась тонкая линия, показывающая правильный маршрут, а в магазинах загорелись нужные полки. Следуя указаниям, они направились в секцию свежей еды. Как только они приблизились к указанной полке, загорелась первая строчка списка: «Картофель 5 шт. (Мейквин), 198 йен». На полке перед ними лежали именно они. Взяв в руки пакет, Харуюки убедился, что картошка хорошая, после чего нажал на появившуюся перед глазами кнопку покупки.

Тут же послышался звон, и со счёта нейролинкера моментально списались те самые 198 йен. Фуко тут же раскрыла свою сумку, и когда Харуюки положил пакет с картошкой внутрь, первый пункт списка потускнел.

Но тут Харуюки осознал кое-что ещё и поспешил добавить:

— А, д-дай я понесу!

— О, ты серьёзно? Ну хорошо, тогда продукты буду я выбирать.

Фуко передала ему потяжелевшую на полкилограмма сумку, после чего они направились к следующей точке на карте. Вторая строка списка гласила: «Лук репчатый 2 шт., 98 йен».

За карту и список отвечала программа «Shopping Optimizer Ver. 2.0», разработанная самой Черноснежкой. Она подключалась к локальной сети магазина, получала информацию о расположении желаемых товаров и отмечала их на карте. Естественно, работать она могла с любыми магазинами, аптеками и так далее, позволяя сократить время блуждания в них до минимума.

Конечно, многие магазины позволяли пользоваться своей локальной сетью для поиска продуктов, но мало кто поддерживал программы для составления списков. Ведь подобный уровень сервиса привёл бы к тому, что покупатели проводили бы в магазине очень мало времени, понижая вероятность того, что они купят что-нибудь лишнее. Программа Черноснежки удивительна тем, что получает данные от магазинов даже без их согласия. С другой стороны, именно это делало её немного жутковатой, и поэтому они никогда не спрашивали её, как именно она работает.

Сегодня по жребию в магазин выпало идти Фуко и Харуюки, но благодаря навигатору они перемещались по коридорам так быстро, что последняя, одиннадцатая вещь в списке — «Соус для горячего карри, сладкий, 278 йен» — оказалась в сумке уже через четыре минуты. Поскольку за все покупки они платили прямо на месте, в очереди на кассе стоять не пришлось, и они просто вышли из магазина.

Пока они шли по центральной аллее торгового центра в сторону лифта, Фуко вновь усмехнулась и сказала:

— Хоть я и в первый раз пользуюсь этим приложением... от него просто веет духом бережливости Саттян.

— А, ха-ха-ха... я слышал, что она собирается в третьей версии автоматизировать платежи.

После этих слов у Фуко отчётливо забегали глаза.

— Выходит, можно просто бежать по магазину, смахивая с полок в сумку нужные вещи, а затем нестись к выходу? Конечно, после такого нас попытаются остановить охранники, но куда им до физикал бёрста. Подумаешь, десять очков.

— Н-ну да...

Вспомнив, что Черноснежка попросила его стать бета-тестером новой версии программы, Харуюки побледнел. К счастью, именно в этот момент открылись двери лифта, который должен отвезти их домой.

Глава 1

24 июня 2047 года, понедельник. Половина седьмого вечера.

Все лучшие друзья Харуюки, другими словами, весь Легион Нега Небьюлас, собрался в зале квартиры Харуюки, на двадцать третьем этаже корпуса Б жилого комплекса на севере Коэндзи, в районе Сугинами.

Во главе обеденного стола села командир Легиона Черноснежка. На стульях со стороны кухни разместились главный стратег Маюдзуми Такуму и душа компании Курасима Тиюри. Со стороны балкона уселись совесть и маскот Легиона Синомия Утай, а также Харуюки, (невольный) источник всех их бед. Напротив Черноснежки села главный офицер Легиона Курасаки Фуко.

Утай вновь вступила в Легион ровно неделю назад, в прошлый понедельник, и с тех пор они чаще всего рассаживались за столом именно таким образом. Но сегодня возле Черноснежки и Фуко стояло ещё по одному стулу. Да и стол был накрыт не на шесть человек, а на восемь.

От рисоварки, работающей в режиме термоса, доносился сладковатый запах варёного риса, а огромная кастрюля, стоящая на плите, разносила по залу аромат до невозможного острых специй. Именно поэтому и Харуюки, и остальные легионеры сидели, морщив носы и стараясь не говорить друг с другом.

— Я... больше не могу... — едва слышно прошептал Харуюки, качая головой.

Сидевшая рядом с ним Утай вяло постучала по воздуху пальцами.

«UI> Терпение, Ку-сан. Это тоже своего рода упражнение по закалке дха.»

Хоть она и продолжала сидеть с чинным видом, закравшаяся в сообщение опечатка подсказывала, что и она была на пределе. Напротив них Тиюри гипнотизировала взглядом пустую тарелку, а Такуму беспрестанно протирал очки. Улыбка Фуко с каждой секундой становилась все страшнее, и лишь Черноснежка, как подобает командиру, сидела совершенно спокойно, сомкнув веки...

— Где они шляются?! — но и её терпение подошло к концу, и она воскликнула, ударив кулаком по столу. — Они опаздывают уже на три минуты и тридцать секунд! Будь мы в Ускоренном Мире, мы бы прождали их уже пятьдесят восемь часов!

— Пятьдесят восемь часов и двадцать минут, — с улыбкой добавила Фуко.

Харуюки начало казаться, что обе они начинают покрываться пылающей аурой, и на автомате решил постараться их успокоить.

— Н-ну ладно вам, семпай, учитель, г-г-говорят же, что карри тем вкуснее, чем дольше он стоит.

— Да? Тогда может мы твоей порции дадим постоять подольше? Скажем, три дня.

— Тогда уж лучше целиться на рекорд и дать ей постоять неделю.

— Н-не надо, этот рекорд уже чересчур запредельный!

И как только Харуюки замахал руками, до их слуха донёсся столь долгожданный звук. Едва раздался долгожданный дверной звонок, как Харуюки молниеносно взмахнул в воздухе рукой, открывая дверь.

— Д-добро пожаловать! Я встречу вас у лифта, поднимайтесь на двадцать третий этаж! — прокричал он в окно видеофона.

Вслед за этим он вскочил со своего места так, что едва не опрокинул стул, и помчался ко входной двери. Тут же встали и остальные. Черноснежка начала размахивать правой рукой и отдавать указания.

— Тиюри, накладывай рис! Такуму, Фуко, доставайте салаты из холодильника! Уиуи, разогрей карри! Я займусь чаем!

Первыми словами, донёсшимися со стороны их гостьи, стали:

— Ух ты, какой запах! Я так проголодалась!

Ничуть не обращая внимания на кровожадные взгляды Нега Небьюласа в свою сторону, она посмотрела на Харуюки и невинно продолжила:

— Куда мне сесть, братик?

Харуюки тут же положил руки на плечи красной футболки и провёл гостью к стулу возле Черноснежки. Да, такое расположение было весьма опасным, но её они просто обязаны усадить во главе стола.

Ведь девочка с двумя рыжими хвостами на голове, разместившаяся на этом стуле, имела такой же ранг, что и Черноснежка — Кодзуки Юнико, командир Легиона «Проминенс» и Красная Королева Скарлет Рейн по прозвищу «Иммобаил Фортресс»[1].

Нико без лишних вопросов уселась рядом с Черноснежкой, успокоив Харуюки, но тут в зале беззвучно появилась и вторая гостья. Она зашла позже Нико потому, что возилась со своими мотоботинками. Руки её обтягивали кожаные мотоциклетные перчатки, что удивительным образом подходили к школьной форме с короткими рукавами. У спины её слегка покачивалась толстая коса. Она сказала довольно низким голосом:

— Сорри. Объезжали пробку на Седьмой Кольцевой, там авария.

Естественно, эти лаконичные слова принадлежали офицеру Красного Легиона Проминенс, Блад Леопард, которую все называли Пард.

Харуюки собирался уже проводить к столу и её, но Фуко вдруг поднялась со своего места.

— Тогда вы молодцы. Было бы очень неприятно, если бы вы угодили в пробку, Леопард, — мягко произнесла она, подходя к Пард.

Пробки от аварий возникали из-за того, что после того, как две машины столкнутся, их искусственные интеллекты начинали немедленно рассылать вокруг себя предупреждающие сигналы. Машины, улавливающие эти сигналы, передавали их ещё дальше, и в результате все машины в довольно большом радиусе сначала немедленно останавливались, чтобы не допустить цепной реакции, а затем автоматически переключались в медленный режим.

Примерно такой же машиной ощутил себя и Харуюки, когда почувствовал, что между этими девушками запрыгали невидимые искры. Он нервно сглотнул, осознавая происходящее.

Ему уже приходилось слышать, что «Кровавый Котёнок» Пард и «Железная Длань» Скай Рейкер были заклятыми соперницами во времена Первого Нега Небьюласа. Харуюки подозревал, что Пард, несмотря на то что является опытным ветераном, не пошла дальше шестого уровня именно из-за глубоких уз, связывавших её с Рейкер, ушедшей с линии фронта.

— ...Хай, Рейкер, — кратко произнесла Пард, снимая перчатку.

Трудно сказать, знали ли они друг друга в реальности, или же это оказалась их первая встреча.

Во всяком случае, им удалось перекинуться парой слов на «вертикальной гонке по Гермесову Тросу», прошедшей три недели назад, но это событие собрало огромное количество человек, а в дуэль между собой они после возвращения Рейкер так и не вступали.

«Т-т-только не говорите, что они прямо здесь захотят сразиться».

Харуюки ощутил, как его руки моментально вспотели, но тут обстановку неожиданно разрядила Нико, отключившая свой ангельский режим.

— Хорош взглядами друг друга выжигать, давайте жрать! Я уже заждалась!

— Это мы ждали тебя, Красная Королева, — отозвалась сидевшая рядом Черноснежка.

Пользуясь возможностью, Фуко отступила на шаг, пригласив этим жестом к столу Пард. Соперницы уселись за стол, и Харуюки поспешил вновь занять своё место. Вновь подала голос Черноснежка:

— Предлагаю сначала просто поесть. Поговорим потом. Приятного аппетита.

— Приятного аппетита, — раздался дружный хор из семи голосов.

Затем в воздух поднялись ложки и напали на стоящий в середине стола карри.

Таким образом, все шесть членов Нега Небьюласа собрались за столом, да ещё и пригласили верхушку Проминенса.

Чтобы понять, что они здесь делают, придётся вспомнить вчерашний день, 23 июня, воскресенье, и Конференцию Семи Королей. Харуюки, пережёвывая картофель, откатил воспоминания на двадцать часов назад и вспомнил то место, на котором любая ошибка могла стоить ему смертного приговора...

Глава 2

«По красотке с каждой стороны».

Харуюки подумал, что конкретно эту ситуацию, в какой-то степени, можно описать именно этими словами.

Его дуэльный аватар, Сильвер Кроу, стоял на верхней ступени лестницы, ведущей на огромную круглую площадку, а позади него по струнке стояли двое прекрасных и величественных аватаров женского пола. Увы, они эскортировали его не потому, что были его телохранительницами. Их, скорее, можно назвать конвоем, ведущим узника на смертную казнь.

— А-а... ваши мечи у вас были с самого начала? Или вы их где-то нашли? — не выдержав напряжения, тихо спросил он у офицера Леонидов, Кобальт Блейд, шедшей справа от него.

Тёмно-синяя воительница лязгнула тяжёлой бронёй и возмущённо, но тихо ответила:

— Наши катаны — наши души. Естественно, с самого начала!

Конвоирующая его слева Манган Блейд, выглядящая как близнец Кобальт, за исключением более зелёного отлива брони, тут же вмешалась:

— Не думай, что мы оставим это оскорбление без внимания. Ты будешь наказан!

Харуюки в ужасе вздрогнул и поспешил оправдаться:

— Я-я вовсе не хотел. Просто я недавно видел на неограниченном поле похожий клинок, вот потому и спросил.

В ответ воительницы переглянулись, а затем совершенно синхронно спросили:

— Где именно ты его видел?

— Э, э-э, ну-у...

Харуюки имел в виду клинок, принадлежащий таинственному синему аватару, с которым он встретился внутри неприступного Имперского Замка, стоящего в самом центре неограниченного нейтрального поля. Этот меч под названием «Бесконечность» — пятый из Семи Артефактов, самых могущественных Усиливающих Снаряжений Ускоренного Мира.

Харуюки понимал, что вся эта информация совершенно секретна, и разглашать её офицерам вражеского Легиона ни в коем случае нельзя, поэтому постучал друг об друга указательными пальцами, и ответил:

— Эм-м... это секрет.

В следующее мгновение глаза Кобальт и Манган сверкнули, они схватились за клинки и, не вынимая их из ножен, стукнули ими по земле, словно посохами. К счастью, сразу после этого раздался чистый, расслабленный... но в то же время строгий и уверенный голос:

— Так-так, Коба, Мага. Уничтожать его вы будете после обследования.

— Есть! — громко отозвались воительницы и вновь заняли свои места.

Харуюки тут же вжал голову в плечи и постарался как можно незаметнее посмотреть сквозь зеркальную маску на того, чей голос он только что услышал.

Сам Харуюки стоял в центре тридцатиметровой круглой площади. Её окружали семь «стульев», сделанных из срубленных колон, стоявших полукругом. На них сидели «девяточники», управлявшие Ускоренным Миром — Семь Монохромных Королей.

Правее всех (с точки зрения Харуюки) сидел командир Сибуйского Легиона «Грейт Волл», Зелёный Король Грин Гранде по прозвищу «Инвалнеребл»[2]. Как и на прошлой неделе, он пришёл совершенно один.

Рядом с ним сидела правящая Сугинами Чёрная Королева Блэк Лотос по прозвищу «Ворлдс Энд»[3], тот человек, которого Харуюки считал своей хозяйкой, командир Легиона «Нега Небьюлас».

Третий стул занимал командир Легиона «Проминенс», управлявшего районами Накано и Нерима, Скарлет Рейн. Естественно, свою экипировку она не призывала и сидела в облике очаровательной девочки, болтавшей в воздухе ногами. Рядом с ней стояла Блад Леопард в своей неизменной маске, похожей на морду хищной кошки.

Четвёртый стул, находившийся точно напротив Харуюки, чинно оккупировал Король, который и в этот раз выступал модератором конференции. Синий Король Блу Найт по прозвищу «Ванкишер»[4], командир Легиона «Леониды», владевшего территориями от Синдзюку до Бункё. Окружавшие Харуюки с обеих сторон воительницы — его офицеры. Именно этот Король и отдал команду, заставившую их остановиться.

Слева от него, на пятом стуле, сидел самый женственный и благородный из всех собравшихся аватаров, правительница Гинзы, Фиолетовая Королева Пёрпл Торн по прозвищу «Арклайт Эмпресс»[5]. Сразу за ней виднелся силуэт её ближайшего офицера, Астры Вайн, мастера кнута. Обе были совершенно неподвижны, но их взгляд словно вдавливал Харуюки в землю.

Шестой стул занял похожий на клоуна аватар ядовито-жёлтого цвета, принадлежащий командиру Легиона «Крипто Космоцирк», что управлял районами от Акихабары до Уэно, Жёлтому Королю Йеллоу Радио по прозвищу «Радиоактив Дистёрбер»[6]. Как и в прошлый раз, если он и был не один, то союзников своих не показывал. Его вечно улыбающаяся маска слегка покачивалась, словно маятник.

Наконец, на самом левом, седьмом стуле, сегодня, как и в прошлый раз, Короля не было.

На нём вновь восседал аватар по имени Айвори Тауэр, примечательный своей длинной остроконечной шляпой. Он — уполномоченный представитель Белого Короля, которому подчинялся Легион «Осциллатори Юниверс», удерживающий контроль над Роппонги. Харуюки гадал, удастся ли ему сегодня увидеть последнего аватара девятого уровня, которого он ещё не видел, но, судя по всему, Белый Король слишком скромен... или же, возможно, какой-то там аватар пятого уровня его вовсе не интересовал.

«Пожалуй, вероятнее всё же второе. Но мне бы хотелось на него посмотреть», — подумал Харуюки, продолжая водить взглядом по сторонам. На глаза попался гигантский замок, который величественно стоял в тумане «Города Демонов». Имперский Замок, центр Ускоренного Мира, как всегда впечатлял, но поскольку они находились не на неограниченном нейтральном поле, то ни Харуюки, ни Короли, ни даже две воительницы, формально являвшиеся участницами этой битвы, не могли в него попасть.

Раз Харуюки был зрителем, Манган и Кобальт не могли дотянуться до него своими клинками, но могли в любой момент удалить его с этого поля как «надоедливого зрителя». Кроме того, оставалась возможность переключить дуэль в режим Королевской Битвы, и тогда любые аватары смогли бы атаковать друг друга.

«Нет-нет, я ни за что не подтвержу смену режима. Пусть система меня даже не спрашивает», — подумал Харуюки, уже забыв о том, что пришёл к такому же решению и во время прошлой Конференции. На этом анализ окрестностей можно считать завершённым. Окончательное мнение: это — заседание суда, а подсудимый — Сильвер Кроу. Адвокатом в таком случае выступает Блэк Лотос, а обвинителем, видимо, Пёрпл Торн, у которой больше всех причин считать его врагом. Блу Найт судья, а остальные четыре Короля — присяжные.

Казалось, что все уже в сборе, но на площади продолжало царить молчание. Все ждали появления последнего человека, «свидетеля», который мог с помощью своей особой способности определить, чист Харуюки или нет. Его (или её) слово решало судьбу Харуюки. Оно решало, сможет ли он оставаться бёрст линкером.

Конечно же, сам Харуюки считал себя невиновным.

Причина, по которой он оказался здесь, состояла в том, что на прошедшей недавно «вертикальной гонке по Гермесову Тросу», он призвал проклятое снаряжение под названием «Броня Бедствия» и превратился в Хром Дизастера. Когда он стал шестым обладателем (пусть и невольным) этой Брони, принёсшей в Ускоренный Мир огромное количество бедствий, ему была дана лишь неделя. Если он не смог бы за прошедшую с прошлой Конференции неделю очистить своего аватара от Брони, за голову Сильвер Кроу официально объявили бы награду. Для бёрст линкера пятого уровня это равносильно смертной казни.

Именно поэтому Харуюки и весь его Легион провели прошлую неделю в тяжёлых боях, пытаясь очистить его от паразитирующей Брони. Они спасли аватара-очистителя Ардор Мейден с алтаря Судзаку, одного из Четырёх Богов, Харуюки обнаружил воспоминания двух аватаров, создавших Броню, а в конце концов понял, в чём был секрет Хром Дизастера, и развеял его проклятие.

Мейден смогла отделить от Харуюки усиливающее Снаряжение, образовавшее Броню — меч «Звездомёт» и броню «Судьбу» — после чего они поместили их в уголок Ускоренного Мира, где их никто и никогда не смог бы потревожить. На Харуюки уже не было никаких паразитов, и никто уже не мог обвинять его в чём-либо.

Конечно, сам Харуюки знал обо всём этом, но всё ещё беспокоился по поводу того, как именно он докажет это всем собравшимся. Он не ведал ровным счётом ничего об этом «свидетеле», которого они ждали. Судя по всему, Черноснежка и Фуко знали, кто именно должен появиться, но по их лицам не похоже, что они полностью доверяют этому человеку.

Другими словами, вполне могло получиться, что свидетель просто проигнорирует результаты работы своей способности и объявит Харуюки виновным, на что Харуюки будет совершенно нечего ответить. Чем больше он об этом думал, тем беспокойнее становилось на его душе, и он вновь попытался заговорить с окружавшими его воительницами.

— Можно спросить, Манган?

— ...Чего ещё? — раздражённо отозвалась она, и Харуюки тихо поинтересовался:

— Вы с Кобальт случайно не сёстры в реальной жизни... может, вы близнецы?

— ...Мы близнецы.

— О, ого!.. Но ведь даже в таком случае у вас должны быть разные «родители»... так?

— Хе, хороший вопрос, мелюзга, — вдруг послышался шёпот Кобальт Блейд с противоположной стороны. Она склонила к нему голову и на удивление гордо сказала, — Ты ведь знаешь, что нейролинкер определяет своего пользователя по мозговым волнам? Как ты думаешь, что происходит, когда у двух человек мозговые волны практически совпадают?

— Э... у вас что, один нейролинкер на двоих?.. Но как вы тогда одновременно ускоряетесь?..

Харуюки удивлённо склонил голову, вызвав тихий смешок Манган Блейд.

— Хе-хе-хе, если хочешь узнать подробности, вступай в Леониды и верно служи нам. Если окажешься полезным, станешь нашим оруженосцем.

— Конечно, если сегодняшняя конференция кончится для тебя благополучно, хе-хе-хе.

— Эм-м, я, пожалуй, воздержусь...

— Что?!

Они вновь схватились за клинки; сидящий напротив Блу Найт сокрушённо покачал головой и уже собрался вновь одёрнуть их...

Как вдруг в плотном тумане, накрывшем площадку, послышался жизнерадостный голос:

— Ох, простите, что я так поздно! Я забылась и погрузилась с противоположной стороны Имперского Замка!

Послышались звуки лёгких шагов по твёрдой земле «Города Демонов». Поняв, что они доносятся сзади, Харуюки быстро обернулся. Чуть позже него то же самое сделали и окружавшие его воительницы.

На другой стороне вуали из плотного тумана показался силуэт, принадлежащий весьма небольшому стройному аватару женского пола. Но голова его была на удивление большой, из-за чего возникало ощущение несбалансированности. Однако фигура продолжала уверенно приближаться к ним, несмотря ни на что.

— Она идёт, Манган.

— Не расслабляйся, Кобальт.

Голоса воительниц показались Харуюки на удивление напряжёнными. На неограниченном нейтральном поле приближающийся аватар действительно требовал внимания и осторожности, но они сейчас находились на обычном дуэльном поле. Конечно, ограничение, не позволяющее зрителям приближаться более чем на десять метров к участникам дуэли, в опциях временно отключили, но правило, гласившее, что зрители не имели никакой возможности наносить кому-либо урон, никто не отменял.

Увы, но Харуюки так и не удалось спросить их, чего именно они опасались. Фигура таинственной гостьи показалась из тумана, затем пробежала мимо Харуюки и остановилась перед Королями.

Её броня тёмно-фиолетовая. Конечности не выделяются ничем примечательным, но их форма однозначно выдаёт аватара женского пола. Но всё-таки самой интересной частью этого аватара казалась голова. Если весь аватар был около ста шестидесяти сантиметров в высоту, то голова занимала сантиметров тридцать. Она расходилась кверху, словно веер, и со спины было совершенно непонятно, действительно ли это такая огромная голова, или всё же какой-то шлем необычной формы.

Аватар приставил правую руку к поясу и кратко поклонился. В ответ Синий Король Блу Найт встал со своего места и обратился к ней:

— В первую очередь я хочу выразить свою благодарность за то, что ты откликнулась на нашу неожиданную просьбу, Аргон Арей.

— Да ладно, что мне, жалко, что ли. Кроме того, я ведь не совсем бесплатно это делаю, а-ха-ха!

Ответ аватара по имени Аргон Арей прозвучал на удивление жизнерадостно. Казалось, что её вовсе не беспокоит то, что она стоит перед Монохромными Королями.

— Хотя, надо признать, такие виды мне уже давно не попадались. Я столько лет не видела всех Королей в сборе...

Первым на эти слова среагировал Жёлтый Король Йеллоу Радио:

— Надо же... ты говоришь странные вещи, Четырёхглазая. Кажется, все люди, которых называют Королями, собирались вместе лишь однажды... и, если мне не изменяет память, это случилось в тот самый раз, когда был убит Первый Красный Король. Ты хочешь сказать, что находилась там вместе с нами?

Хотя на первый взгляд могло показаться, что он сказал эти слова, чтобы поставить в неловкое положение Аргон, но Харуюки стиснул зубы, понимая, что на самом деле он пытался этой фразой раззадорить Чёрную Королеву Блэк Лотос. Но и Черноснежка, и Фуко спокойно вытерпели эти слова, делая вид, что они тут ни при чём.

Примерно так же выглядела и Аргон. Затем она наклонила большую голову и пожала плечами.

— Ну, может, и так. Уж прости меня, Радио, уже столько времени прошло. Я ведь помню, когда ты ещё был во-от таким маленьким.

С этими словами она приставила руку к груди, а затем сама посмеялась над собой, приговаривая «да шучу я». Естественно, Жёлтый Король промолчал, поэтому ей пришлось продолжить:

— Эх, не вышло шутки! Кстати, Радио, у меня твой вид всегда вызывает желание пожарить тебя и съесть. Может, сходим потом куда-нибудь? Возле Иидабаси есть хорошее местечко. Естественно, по токийским меркам, а-ха-ха!

— Вижу, заткнуть тебя всё так же невозможно... — разочарованно прошептал Йеллоу Радио, ёрзнув на стуле.

Вслед за этим раздался голос Блу Найта:

— Пожалуй, хватит вспоминать былые деньки, давай лучше к делу. Нам сегодня многое нужно обсудить.

— Ах да, вы же пригласили меня осмотреть кое-кого. Ладно-ладно, давайте погляжу...

С этими словами, Аргон Арей, стоявшая все это время спиной к Харуюки, неспешно развернулась.

«Всё-таки шлем», — первым делом подумал Харуюки. Её аватар относился к тому нечастому типу женских аватаров, что имели чётко выраженные рты. Верхняя часть маски представляла собой очки с толстыми линзами. Ещё выше находилось два других круга, но они были прикрыты спереди. Своим размером её голова обязана мощной броне, накрывающей её сверху.

Харуюки продолжал стоять на месте и неспешно разглядывать подходящую к нему Аргон. Он даже не заметил того, как Кобальт и Манган отступили на шаг назад.

Площадка, на которой они находились, была трёхуровневой. Если стулья королей находились на первом, то в самом центре площадки находилось возвышение, а в его центре — ещё одно. Когда Аргон взобралась на третий уровень, на котором находился и Харуюки, она оказалась в каких-то двадцати сантиметрах от него. Большие линзы её глаз сверкнули. Харуюки невольно заглянул в них, но не увидел ничего, кроме бесконечно глубокой тьмы.

— Хм-м... так ты и есть та самая ворона, о которой все говорят... — прошептала она и слегка нагнулась.

Возможно, это была лишь игра отражений, но Харуюки показалось, что её линзы моргнули.

— Если я не ослышалась, ты смог самостоятельно разобрать ту самую Броню? Мои друзья передавали тебе свои поздравления. Им не терпится увидеться с тобой.

— С-спасибо... — боязливо ответил Харуюки.

Аргон Арей в ответ хихикнула.

Харуюки почти ничего не знал об этом бёрст линкере, выступавшем в роли «свидетеля». Он слышал лишь то, что она обладает способностью видеть насквозь статусы других дуэльных аватаров, что позволяло ей определять, заражены ли они паразитами. И ещё он слышал, что её часто называют «Квад-айз Аналист» [7].

Он догадывался, что это весьма опытный игрок (и убедился в этом, увидев её поведение), но это была их первая встреча, да и официальное имя этого аватара Харуюки узнал только сейчас. Как ни странно, несмотря на такое прозвище, у неё было лишь два глаза. Харуюки осматривал её лицо и небольшое тело, пытаясь найти остальные два...

И вдруг ощутил, как в глубине его сознания вспыхнула маленькая искра.

Казалось, словно её вид на мгновение оживил внутри него какие-то воспоминания, которых у него не могло быть. Как бы Харуюки ни старался, они казались мутными и неразборчивыми. Всё, что он знал — её фигура ему отчего-то знакома.

Пока Харуюки стоял столбом, Аргон вновь выпрямилась и по очереди посмотрела на Кобальт и Манган.

— Ну что, девочки, начинаем? Правда, мы с ним всё ещё зрители. Если хотите, чтобы я применила свою способность, нас с ним придётся подключить к битве.

— Так точно... — сухо ответила Кобальт Блейд и немедленно открыла меню.

Перед Харуюки и Аргон немедленно высветилось маленькое окно.

«WILL YOU ACCEPT INVITATION TO BATTLE ROYALE MODE? YES/NO».

Если Аргон со словами «сейчас щелкну» тут же нажала на «YES», то Харуюки от удивления едва не опрокинулся на землю. Режим королевской битвы означал, что его повышали (понижали?) в ранге до бойца. Если сёстры-самураи захотели бы нашинковать его своими клинками, теперь бы им ничто не помешало...

И тут на площадке впервые раздался тихий голос Чёрной Королевы Блэк Лотос:

— Не беспокойся, Кроу. Если это окажется ловушкой, я всех их переубиваю.

А вслед за этим — голос стоящей за ней Скай Рейкер:

— Разумеется. Мы соберём их в кучу и свесим с вершины Небесного Древа.

Обстановка тут же принялась накаляться (а может, и охлаждаться до отрицательных температур), и сидящая рядом с ними Красная Королева Скарлет Рейн решила подкинуть ещё один взрывпакет:

— Эй, Лотос, не забывай, что мы, Проми, пришли просто посмотреть! Вешай лучше вон тех людей с нездоровым цветом кожи.

Если Синий Король оказался выше всего этого и пропустил сказанное мимо ушей, то Пёрпл Торн и Астра Вайн однозначно решили, что эти слова полетели в их адрес, и стали выглядеть ещё более угрожающе. Харуюки, понимая, что сейчас дело действительно может дойти до второго масштабного поединка всех Королей, тут же потянулся пальцем к окну.

— Н-н-не переживайте! Я просто покажу всем, что чист!

Решившись, он нажал на кнопку, и перед лицом вспыхнуло сообщение о начале королевской битвы. В левый верхний угол с металлическим лязгом опустилась его собственная шкала здоровья. В правом верхнем же появились миниатюрные шкалы трёх остальных участников битвы.

Возле имён Кобальт и Манган значились метки «Lvl 7», что неудивительно для офицеров Синего Короля. Но ещё более удивляла третья шкала, на которой значилось «Argon Array» и «Lvl 8». Похоже, она действительно опытнейший боец. И теперь Харуюки окончательно поверил, что она действительно могла уже очень долгое время знать Жёлтого Короля.

Но сама Аргон как всегда жизнерадостным тоном сказала:

— Отлично! Твоя работа — дать мне внимательно посмотреть на тебя. Готов, ворона?!

Она подошла ещё ближе. Харуюки рефлекторно застыл на месте. Он смог ответить лишь: «Д-да, начинай».

— Хорошо, поехали, — шепнула она...

И с этими словами шторки, закрывающие два круга на шапке Аргон Арей, с лязгом раскрылись.

Появились линзы, по размеру раза в полтора больше, чем её глаза. И затем все четыре глаза пристально уставились на Харуюки.

Из глубины её шлема послышался тихий гул. Из щелей по бокам начали вырываться струйки пара. А за этим все линзы вспыхнули фиолетовым светом. Появились лучи, похожие на свет лазеров или прожекторов, и сфокусировались на конечностях Сильвер Кроу.

— !..

Харуюки рефлекторно вздрогнул, но боли не почувствовал. Украдкой посмотрев наверх, он увидел, что и шкала здоровья нисколько не опустела. Но в то же время он ощущал, как что-то пронзает тело его аватара.

— Хм-м... инвентарь совершенно пуст, — вдруг вновь прошептала Аргон.

Судя по её словам, она изучила его инвентарь, содержимое которого должно быть известно лишь Харуюки.

— Никакого экипированного снаряжения. Никаких долговременных эффектов. Не действуют никакие предметы, скрывающие состояние аватара...

Голос Аргон звучал уже не жизнерадостно. Вместо этого в нем появились холод расчётливости и бездушие аналитика, которого не интересовала личность изучаемого им человека...

И в сознании Харуюки вновь вспыхнула искра, более сильная, чем раньше. Перед глазами вновь пронеслась картина.

Фигуры людей, смотрящие сверху с высокого обрыва. Все без исключения — дуэльные аватары. Эту картину он видел когда-то, давным-давно... нет. Не давно. Он видел её во сне. В том самом сне, что приснился ему несколько дней назад...

Харуюки, уже не дыша, отчаянно ворошил свои воспоминания. Из-за того, что эти события он видел во сне, хронология восстанавливалась с огромным трудом. Кроме того, эти воспоминания принадлежали не ему. Они были запечатаны в Усиливающем Снаряжении, которое уже не существовало в Ускоренном Мире. А в Снаряжении их запечатал бёрст линкер, ушедший из Ускоренного Мира очень давно.

Харуюки напрягался изо всех сил, и помехи, заполняющие его сознание, постепенно расступались. Этот обрыв был изогнутым... словно граница кратера. Один из стоявших сверху аватаров сверкал четырьмя большими глазами. В ушах ожили обрывки тихого прерывающегося голоса:

— ...овья и энергии полностью восст... ергия не тр... ться... но с уверенностью сказать... оверрайда Основн... рез конт... жения.

Знакомый холодный голос равнодушно анализировал поступающие данные.

Вслед за этим послышался другой голос:

— Как мы и пред... циональный взрыв... гораздо быстрее по сравнению с... центрацией. Вопрос в том... ли им управлять.

Этот голос принадлежал другому аватару, стоящему неподалёку. Он тоже был стройным, высоким, но выглядел совершенно по-другому. Он словно состоял из вертикальных плит.

Затем вновь раздался первый голос.

— Это точно. Ах, да... тверждает теорию... обладающие Сердечной Бронёй определённой силы, становятся мета...

На этом силы Харуюки иссякли, и больше он вспомнить ничего не смог.

Совсем рядом с ним раздался приглушенный голос:

— Хм-м, как и следовало ожидать от металлического аватара, твоя Сердечная Броня настолько крепкая, что я через неё ничего не вижу...

И тут...

Сознание Харуюки сотряслось от сильнейшего удара, вмиг прервав воспоминания.

Но за мгновение до этого с экрана воспоминаний пропали все помехи, и ясный отпечаток сцены запечатлелся в сознании Харуюки.

Тот же самый аватар.

Четырёхглазый аватар из его воспоминаний, смотревший на него с обрыва, в этот самый момент анализировал Харуюки. Это один и тот же бёрст линкер, один и тот же аватар женского пола.

А стоявший рядом с ней пластинчатый аватар... тот самый вице-президент Общества Исследования Ускорения Блэк Вайс, «Сковыватель», с которым Харуюки встречался уже трижды, и каждый раз его неестественные способности причиняли страдания как Харуюки, так и его друзьям.

А значит.

А значит...

Рядом с застывшим на месте Харуюки раздался голос, вновь зазвучавший жизнерадостно:

— И, наконец... ни единого паразитирующего объекта. Успокойся, парень. Броня тебя уже не потревожит. Клянусь своим званием Четырёхглазой!

И в это же мгновение стоящие справа и слева Кобальт и Манган немного расслабились.

Находившиеся впереди Черноснежка и Фуко переглянулись и с облегчением кивнули. Вслед за ними постучала кулаком об ладонь Нико, Пард произнесла «GJ» и выставила большой палец, и даже находившийся ближе всех Зелёный Король едва заметно кивнул.

Сидевший с противоположной стороны Жёлтый Король развёл руками, а Фиолетовая Королева кратко пожала плечами, зато стоящая за ней Астра Вайн щёлкнула хлыстом. Уполномоченный представитель Белого Короля Айвори Тауэр не отреагировал никак. Наконец, сидевший в центре Синий Король удовлетворённо кивнул и, расправив плащ, поднялся.

Но Харуюки не увидел всех этих реакций.

В его голове раз за разом повторялись одни и те же слова.

«Это она. Это она. Это она!

Этот «Четырёхглазый Аналитик», эта Аргон Арей передо мной...

Друг Блэк Вайса...

И один из самых высокопоставленных членов Общества Исследования Ускорения.»

Харуюки стоял, слегка склонив голову, не в силах сдвинуться от сковавшего его страха и трепета. Будь он в реальном мире, пот катил бы с него градом. Возможно, что и слёзы тоже.

— Ох, да не переживай ты уже, парень! — вновь послышался насмешливый голос. Четыре глаза Аргон, свет которых уже почти погас, смотрели на лицо Харуюки. — Расслабься, никто за твою голову награду объявлять уже не станет…

Но тут её слова оборвались.

Почти погасший свет вновь зажегся. Глаза несколько раз моргнули, а затем она вновь нагнулась.

Харуюки не должен подавать вида. Нельзя дать ей догадаться о том, что он знал.

Ведь если она поймёт, то откажется от своих слов и объявит, что Броня Бедствия всё ещё паразитирует на нём. Сильвер Кроу объявят виновным и прогонят с поля… но сначала, конечно, Кобальт и Манган казнят его прямо здесь.

Ему нужно вырваться из этой ситуации, а затем сообщить то, что он узнал, Черноснежке и остальным.

Харуюки подавил желание отпрыгнуть назад, и молча стоял, пока Аргон проводила по его щеке пальцем. Вслед за этим послышался тихий голос, явно предназначенный только для него:

— Парень… ты что-то обо мне знаешь?..

Ситуацию спасло лишь то, что зеркальная поверхность шлема Сильвер Кроу не выражала никаких эмоций. Харуюки напряжённо повернул голову к Аргон и слегка наклонил её, выражая изумление.

Пожалуй, то, что не ответил ей голосом, было даже к лучшему, поскольку Аргон решила не продолжать.

— Хотя… забудь, что я сказала, — шепнула она и выпрямилась.

Напоследок она легонько похлопала его по шлему, а затем начала спускаться с вершины площадки.

Но Харуюки знал, что расслабляться рано. Он продолжал стоять, изо всех сил подавляя все свои эмоции. И действительно, напоследок, перед тем, как Аргон вновь подошла к Королям, она бросила в его сторону ещё один пронзительный взгляд.

Видимо, на этом его обследование окончательно завершилось, и её глаза полностью погасли. Аналитик повернулась к Синему Королю Блу Найту, упёрла руки в боки и сказала:

— Как я уже сказала, на этой вороне нет ни единого паразита, и с точки зрения Усиливающего Снаряжения он совершенно голый. Это значит, что он никак не может быть Дизастером.

— Это приятно слышать, Четырёхглазая. Если честно, у меня от мыслей о новой драке с этим монстром мурашки по спине бежали, — прямо ответил ей Синий Король.

Жёлтый Король в ответ усмехнулся, и Синий посмотрел на него взглядом, в котором читалось «я уверен, ты думал также». Вслед за этим Синий Король лязгнул бронёй и громко заявил:

— В связи с этим, я объявляю первую тему нашей встречи…

— Извините, можно сказать? — вдруг вмешался молчавший всё это время представитель Белого Короля Айвори Тауэр, сидевший на стуле, словно шпиль на башне.

Подняв тонкую правую руку, он совершенно равнодушным голосом продолжил:

— Я признаю, что Сильвер Кроу больше не Хром Дизастер, что он избавился от этого Снаряжения. Но разве это не означает, что Броня вновь стала запечатанной картой? Где она находится?

Пусть голова Харуюки и была забита мыслями об истинной сущности Аргон Арей, это замечание он тоже не мог пропустить мимо ушей.

Когда Ардор Мейден очистила его, она тем самым создала две карты, в которых была запечатана экипировка. В настоящий момент эти карты хранились в доме тех бёрст линкеров, что однажды владели ими. Вместе с ними был запечатан и ключ от дома, и поэтому туда уже никто не мог попасть. Более того, этот дом никто не смог бы даже увидеть.

Но это не значило, что он мог просто рассказать им всё это. Ускоренный Мир полон тайн и, возможно, в нём существует способ проникнуть в этот дом, о котором никто в Нега Небьюласе не подозревает. Возможно, кто-то вроде Жёлтого Короля придумает способ заполучить это снаряжение (хоть оно уже никогда не сможет вновь стать Броней Бедствия).

Взгляды Королей вновь устремились на Харуюки, и тот не мог подобрать нужные слова. Но тут поднялась Чёрная Королева Блэк Лотос и заговорила вместо него:

— Карты запечатаны таким способом, что заполучить их теперь не сможет никто. Даже мы с Кроу уже не можем притронуться к ним. Тебя устраивает мой ответ, Айвори Тауэр? Или же… ты хочешь спросить у меня, как и где именно мы запечатали их?

Её ледяной голос заставил аватара цвета слоновой кости медленно покачать головой.

— Нет-нет, ваш ответ меня полностью устроил, Чёрная Королева. Простите, что перебил вас, Синий Король.

С этими словами он опустил руку и вновь замолчал.

Блэк Лотос вернулась на своё место и слегка взмахнула клинком, поторапливая Блу Найта. Тот кивнул и вновь начал:

— В связи с этим, я объявляю первую тему нашей встречи закрытой. Выражаю тебе нашу благодарность, Четырёхглазая. Увы, поскольку тебя пришлось повысить до участника битвы, ты не можешь покинуть её прямо сейчас. Тебе придётся дождаться конца Конференции.

— Ничего-ничего. Я пойду, найду себе местечко, — сказала Аргон Арей и пошла налево.

Харуюки проводил её взглядом.

Эта девушка по прозвищу «Квад-айз Аналист» — член Общества Исследования Ускорения, группы, ответственной за беспорядки в Ускоренном Мире… более того, она является одним из лидеров этой группы наряду с Блэк Вайсом. Хотя Харуюки и знал всё это, эти знания он черпал из сна и понимал, что убедить во всём этом Королей не сможет.

Увы, но пока ему оставалось только одно — не вызывать подозрений Аргон. Он должен дождаться конца Конференции, а уж потом сообщить об этом Черноснежке и Фуко.

Решившись, Харуюки глубоко вдохнул и поднял правую руку.

— А-а… м-можно я тоже спущусь? — с трудом, но всё же смог выговорить он.

Синий Король бросил в его сторону быстрый взгляд, кивнул и указал большим пальцем в сторону Чёрной Королевы. Поклонившись в ответ, Харуюки сошёл с верхней ступени, затем повернулся и поклонился Кобальт и Манган. Вновь обернувшись, он быстро спустился и побежал в сторону стула Чёрной Королевы, с трудом удержавшись от того, чтобы не рвануть на полной скорости.

Хотя ему и казалось, что он может сохранять присутствие духа, стоило ему оказаться возле Фуко, как на него нахлынуло такое чувство облегчения, что он едва не упал на колени. В вертикальном положении его удержало только осознание того, что расслабляться ещё нельзя. Собравшись, он украдкой посмотрел на Аргон Арей, вставшую позади Айвори Тауэра.

Аналитик уже успела закрыть верхние глаза на своём шлеме. Она стояла, уперев руки в боки, и выбивала на земле какой-то ритм носком ноги. На коварного офицера она явно не походит. Но упускать её из виду нельзя. Поскольку её аватар носил очки, она, как и Сильвер Кроу, могла смотреть по сторонам совершенно незаметно. Хотя она и казалась расслабленной, в этот самый момент она могла пристально следить за Сильвер Кроу.

«Спокойствие, только спокойствие», — мысленно шептал Харуюки. Скай Рейкер немного придвинулась к нему и шепнула:

— С возвращением, Ворон-сан.

Этими словами Фуко, его любимый учитель, передала столько эмоций, что Харуюки моментально переполнили чувства. Вслед за ней обернулась Блэк Лотос и нежно добавила:

— Ты молодец, Кроу.

После этого Харуюки и вовсе едва не расплакался.

Но поскольку Арите Харуюки быстро пришлось понять, какую опасность несёт в себе ранняя радость, он позволил себе лишь несколько кивков. Пока они разговаривали, середину площадки покинули и Кобальт с Манган, встав за спиной Синего Короля.

Когда вновь воцарилась тотальная тишина, Синий Король продолжил:

— У нас осталось пятнадцать минут… нужно поторапливаться. Наша вторая тема — доклад Легиона «Грейт Волл» о Мидтаун Тауэре… — ненадолго прервавшись, он перевёл взгляд на чинно сидящего Зелёного Короля. — Неуязвимый, докладывать будешь ты?

Взгляды всех присутствующих тут же устремились к Грин Гранде, но тот ожидаемо промолчал и лишь кратко взмахнул правой рукой. Уловив этот знак, из тумана за его спиной появилась фигура.

Тёмно-серая броня, блестевшая металлом. Круглый шлем. Большие перчатки на руках.

— А… это ты, Паунд, — прошептал Харуюки.

Третий из Шести Бастионов, офицеров Грейт Волла, бёрст линкер седьмого уровня Айрон Паунд по прозвищу «Железный Кулак» кратко кивнул ему, затем обошёл Зелёного Короля и уверенно вышел в центр площадки.

— Наш доклад вместо Короля зачитаю я.

Одно то, что Паунда называли старым соперником «Железной Длани» Рейкер, говорило о том, что он тоже ветеран Брейн Бёрста. Этим объяснялось и то, почему он не представился — все и так прекрасно знали, кто он.

— Полагаю, некоторые Легионы уже успели лично убедиться в том, что на вершине Токио Мидтаун Тауэра, расположенного в западной части района Акасака неограниченного поля, поселился Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон. Кроме того, по информации из наших источников, мы полагаем, что где-то на верхних уровнях этой башни находится своего рода «тело» так называемых «ISS комплектов», Усиливающего Снаряжения, недавно начавшего распространяться по Ускоренному Миру.

В течение следующих трёх минут Айрон Паунд продолжал сообщать Королям весьма внушительное количество информации.

Во-первых, он рассказал, что попытка приблизиться к башне ближе, чем на двести метров, приведёт к испепелению чудовищным лазером Метатрона.

Во-вторых, он упомянул, что Метатрон неуязвим, и защита его спадает, только пока на неограниченном нейтральном поле активен уровень «Ад».

Наконец, он добавил, что хоть они и прождали на неограниченном поле несколько месяцев, но «Ад» так ни разу не появился…

Когда Паунд закончил, на несколько секунд воцарилась тишина. Первой своё мнение выразила Фиолетовая Королева Пёрпл Торн:

— Ну… это неудивительно. Даже на обычных дуэльных полях этот уровень редок, а уж те разы, когда «Ад» попадался мне на неограниченном поле, я могу на пальцах сосчитать.

Хотя её голос слегка отдавал в нос, он, тем не менее, звучал очаровательно и сладостно. Но в глубине его таилось сильнейшее напряжение. Казалось, что она в любой момент готова была отрубить голову Чёрной Королевы и ждёт только шанса.

— Я добавлю, что «Ад» на неограниченном поле полностью оправдывает своё название. Энеми Звериного класса на ней лучше называть Энеми Демонического класса… мне туда соваться совсем не хочется.

В ответ на эту фразу закивали некоторые Короли и офицеры.

Вновь повисла тяжёлая тишина, которую нарушил пронзительный голос Йеллоу Радио:

— М-м, что-то я один момент не понимаю. Ладно, подойти к Мидтаун Тауэру мы не можем… но что мешает нам погрузиться в него изнутри? Почему бы нам не добраться до верхних этажей башни в реальном мире и использовать «анлимитед бёрст»? Тогда никакой Метатрон нам не помешает, и мы с лёгкостью проникнем внутрь, разве нет?

— А!.. — воскликнул Харуюки.

Действительно, Жёлтый Король прав. Поскольку при погружении на неограниченное поле аватар появлялся там же, где стоял человек в реальном мире, ускорение с вершины башни действительно могло помочь обойти всех противников и оказаться внутри.

Но… этот план отклонила Красная Королева.

— Слушай, Радио, ты что, думаешь, что Гранде об этом не подумал? Если бы наши враги выбрали в качестве своей базы башню Роппонги Хилз, то такая идея бы прокатила. Там верхний этаж открыт для посетителей, билет для школьников стоит пятьсот йен. Но, как я успела выяснить, большую часть Мидтаун Тауэра занимает какой-то дурацкий отель. Свободно по башне перемещаться могут только его постояльцы.

— А!.. — вновь воскликнул Харуюки.

Айрон Паунд в центре площадки кивнул и добавил:

— Если вам интересно, самая дешёвая комната стоит тридцать тысяч йен за ночь.

После этих слов вновь повисла неприятная тишина.

Пусть все собравшиеся здесь либо могущественные Монохромные Короли, либо их сильнейшие офицеры, в реальном мире все они всё же школьники, которые вынуждены жить за родительский счёт. Тридцать тысяч йен — серьёзная сумма, с которой так просто не расстанешься. Конечно, будь у них уверенность, что за одно погружение удалось бы окончательно уничтожить тело ISS комплекта, то можно было бы скинуться и отправить боевой отряд, но первая миссия, скорее всего, свелась бы к разведке. А тратить тридцать тысяч на разведку очень жалко. До обидного жалко.

В следующий раз тяжёлую тишину разогнал острый, словно клинок, голос Блэк Лотос:

— Решать вопросы Ускоренного Мира деньгами — ересь. Не думаю, что Общество Исследования Ускорения вытащило Метатрона из Контрастного Собора, заплатив ему. Все мы — бёрст линкеры, и к проблемам должны подходить с этой позиции.

— Хо-хо, какая замечательная позиция, — отозвался Жёлтый Король, похлопав в ладоши. — Но в таком случае, Чёрная Королева, я надеюсь, у тебя есть какой-нибудь план? Как бы ловко ты ни нападала исподтишка, против Метатрона этот навык бессилен.

Эти слова были явным выпадом в её сторону, и Харуюки с Фуко сделали по полшага вперёд. Но Черноснежка хладнокровно ответила:

— Твои любимые иллюзии против него тоже не помогут, так что помолчи. Если Гранде привёл сюда своего офицера, значит, у него уже есть план.

Эти слова заставили Радио недовольно сузить глаза, но отвечать он не стал и лишь выпрямился на стуле. Взгляды аватаров вновь сфокусировались на Паунде.

И действительно, если им нужно было просто описать ситуацию, они могли бы разослать письма на анонимные почтовые ящики Легионов. Но раз Зелёный Король не ограничился этим, а привёл вместо этого на Конференцию нового человека, это значило, что он что-то задумал.

Харуюки сглотнул и принялся ждать следующих слов Паунда.

Но тут железный боксёр повернулся прямо к нему, заставив Харуюки оторопеть. Он пытался посмотреть по сторонам, но сомнений быть не могло — взгляд Паунда обращён точно на Сильвер Кроу.

«Что-то у меня нехорошее предчувствие», — успел подумать Харуюки… а затем Паунд, словно прочитав мысли Харуюки, медленно кивнул и сказал:

— Действительно, у нас есть план, который мог бы привести к прорыву. Сильвер Кроу… прости, что мы обращаемся к тебе сразу после того, как ты очистился от Брони, но для тебя есть новая работа.

— Э, а-а, н-н-н-но… — Харуюки отступил на шаг, замахав руками. — Л-л-лазер Метатрона поражает и воздушные цели. Е-е-если я приближусь к нему, меня моментально собьют.

— Да, это несомненно, — подтвердил его слова Паунд, после чего добавил, — Но в этот раз нам от тебя нужен не «полёт», а другая твоя особенность… серебро твоей металлической брони.

— М-м-мой цвет? Д-да, я действительно серебряный, но у этого цвета довольно мало особенностей… ну, разве что защита от кислот…

— Действительно, пока что это так. Но у тебя, в отличие от всех нас, есть шанс.

Айрон Паунд вновь ненадолго прервался, а затем медленно и отчётливо произнёс:

— Ты можешь освоить легендарную способность, когда-то существовавшую в Ускоренном Мире… «Идеальное Зеркало», способное отразить любые световые атаки.

Глава 3

— У-у, как же я объелась… я так стану жёлтым аватаром… — простонала Нико, убирая на место ложку.

Харуюки, расправившийся со своей порцией несколько минут назад, сидел со вспотевшими руками и с нетерпением ждал оценки Красной Королевы. Конечно, рецепт карри они спросили у мамы Тиюри, готовкой занимались Тиюри с Утай, а роль Харуюки свелась к походу в магазин и чистке картошки, но нервничал он так, словно ждал, пока на почту придёт письмо с результатами контрольной.

В зале квартиры повисла тишина, во время которой Нико сидела, сомкнув веки. Наконец, она распахнула глаза и громко заявила:

— 80 баллов! Сойдёт!

Тут же послышались вздохи облегчения со стороны каждого члена Нега Небьюласа. Одновременно раздалось и очередное «GJ» от Пард.

После быстрой приборки все восемь человек разместились на диванах, вновь сев лицом к лицу.

Хотя диваны были рассчитаны на шесть человек, Утай и Нико занимали немного места, и поэтому, хоть и с трудом, но все собравшиеся кое-как смогли уместиться рядом друг с другом. Вид шестиклассницы и четвероклассницы со стаканами холодного чая в руках невольно вызывал улыбку, и Харуюки едва не начал фантазировать о том, что у него, впервые за четырнадцать лет жизни, появились две прелестные сестрёнки, но он всё же понимал, что в Ускоренном Мире одна из этих девочек — Королева, а вторая — «Пылающая Жрица», повелевающая могущественным пламенем. Тут Харуюки осознал, что обе они были красными аватарами, и их дуэль наверняка выглядела бы поистине впечатляюще.

— Кстати, Нико и Синомия, это ваша первая встреча? Нет, то есть в реальности то вы точно впервые встречаетесь. Но вы, наверное, и в Ускоренном Мире не встречались?.. — спросил Харуюки.

Младшеклассницы переглянулись и дружно покачали головам. Первой ответила Нико:

— Я стала бёрст линкером незадолго до распада Первого Нега Небьюласа, но несколько раз сражалась с Мейден во время битв за территорию…

Вслед за ней Утай начала печатать на виртуальной клавиатуре.

«UI> Поскольку у нас обеих красные аватары, обычно всё сводилось к перестрелкам с дальнего расстояния.»

— Но однажды Железная Длань закинула Мейден с воздуха прямо на нашу базу! И упала она точно передо мной.

«UI> Приношу извинения за то, что я так внезапно ворвалась.»

Фуко принялась пить из своего стакана, делая вид, что она здесь ни при чём. Харуюки невольно вздрогнул, но высказался:

— Ясно… эх, а ведь когда-то и мы с Проми сражались за территорию. Надеюсь, однажды мы вновь сможем сразиться…

В настоящее время Новый Нега Небьюлас и Проминенс Нико не сражались за территорию и поддерживали бессрочное перемирие. Эта договорённость была как воздух нужна Небьюласу, состоящему всего из шести человек и вынужденному таким составом каждую неделю отбиваться от Леонидов, которые ходили на эти битвы, как на работу, и от отрядов Грейт Волла, нападавших на них пару-тройку раз в месяц. Но в то же время их пакт стоял на пути «истинной сути» Брейн Бёрста — получения удовольствия от игры.

Слова Харуюки заставили Нико помрачнеть, а затем она повернулась к сидевшей справа от неё Черноснежке и сказала:

— Лотос… я знаю, что не мне говорить тебе об этом, но разве вашему Легиону пополнение состава и восполнение сил не важнее, чем участие в рейде на Мидтаун Тауэр, который организуют Найт и Гранде? Вы ведь до сих пор не спасли двоих Элементов…

После небольшой паузы Чёрная Королева кивнула.

— Да, Аква и Граф всё ещё запечатаны у врат Замка. Мне тоже хочется поскорее спасти их, но… спасением Мейден из лап Судзаку мы обязаны поистине чудесному стечению обстоятельств. Эта операция вполне могла закончиться для нас тем, что мы потеряли бы ещё и Кроу…

И эти слова — неоспоримый факт. Хотя Харуюки и удалось схватить ожидающую на алтаре Ардор Мейден, сбежать у него не вышло, и поэтому ему пришлось влететь во врата Имперского Замка. Без помощи таинственного аватара по имени Трилид Тетраоксид, с которым они встретились внутри, им никогда бы не удалось покинуть это место.

Конечно, Нико не знала всех этих подробностей, но, судя по её виду, она почувствовала, что именно Черноснежка имела в виду. Больше она на эту тему не говорила, вместо этого ответив:

— Ясно… я просто хочу тебе вот что сказать: и я, и Пард, и остальные «Триплексы» с нетерпением ждут, когда мы возобновим территориальные сражения с Негабью.

Пард незамедлительно кивнула.

В ответ Фуко улыбнулась и ответила:

— Когда это случится, я непременно сброшу Мейден прямо на твою голову, Красная Королева.

Утай моментально подавилась, а Харуюки с Такуму вжали головы в плечи. Только бесстрашная Тиюри смогла рассмеяться и сказать:

— А-ха-ха, не забудь и меня сбросить, сестрица! Я с радостью эту базу в клочья разнесу!

— Хе-хе. Да, Тико, у тебя крепкий аватар, тебя есть смысл швырять.

— В таком случае нам на базе будет нечего делать. Ну что, Харуюки, отвезёшь меня на базу противника на себе?

— А, командир, только не говори, что оставишь меня одного базу защищать! — тут же воскликнул Такуму, вызвав дружный смех.

Когда он утих, Черноснежка вновь приняла серьёзный вид, прокашлялась и продолжила:

— Я верю, что однажды… уже совсем скоро эти мечты станут реальностью. И чтобы воплотить их, нам, конечно, нужно восстановить силы Нега Небьюласа… но первым приоритетом из Ускоренного Мира нужно изгнать всех злодеев.

— Общество Исследования Ускорения, так?.. — тихо спросил Такуму.

Черноснежка утвердительно кивнула и вновь продолжила:

— С момента появления ISS комплектов, наделяющих носителей силой тьмы и порабощающих их разум, прошла всего неделя, но скорость распространения этой заразы ужасает. Пока что нам удаётся с большим трудом удерживать их в пределах пограничных территорий — в Сетагае, Кото и Адати… но когда они ворвутся в центр Токио, это будет означать конец всем правилам Ускоренного Мира. Хоть меня и называют «нарушителем спокойствия», но даже я поклялась никогда не порочить дух дуэлей.

Её слова, полные скрытой ярости, подхватила Нико:

— В этом я с тобой целиком и полностью согласна. Последние два дня мы наблюдаем попытки комплектов распространиться из Адати в район Кита. Оттуда они начнут атаковать Итабаси, а затем и Нериму… если мы не остановим заражение в течение этой недели, порча доберётся и до Проми.

— Сугинами, граничащему с Сетагаей, грозит такая же опасность.

Сказав это, Черноснежка на мгновение прервалась.

На самом деле, на прошлой неделе в Нега Небьюласе уже появился человек, заражённый ISS комплектом. Это был Такуму, Циан Пайл. Он собирался использовать самого себя в качестве площадки для экспериментов по уничтожению комплекта и направился в Сетагаю, где получил искомый комплект от бёрст линкера по имени Мажента Сизза. На тот момент комплект всё ещё хранился за печатью в карте, но после этого на него напал в реальности самый отъявленный Легион ПК «Супернова Ремнант», и ему пришлось распечатать и экипировать комплект, чтобы отбиться от атаки.

Сила тьмы оказалась настолько чудовищной, что Такуму изничтожил всех ремнантовцев до единого, но влияние комплекта начало быстро утягивать его сознание на тёмную сторону. Понимая, что вскоре захочет уничтожить и своих друзей, он уже собирался ценой своей собственной жизни атаковать Маженту Сизза, чтобы выведать у неё всю информацию, связанную с комплектами.

Но, узнав об этом кризисе, Харуюки тут же прибежал к нему из школы, и Такуму вынудил его вступить в кабельную дуэль. Они скрестили Инкарнации, и Такуму с трудом, но удалось вернуть свой рассудок. Той же ночью они легли спать втроём вместе с подоспевшей Тиюри… и увидели удивительный сон.

Харуюки и Тиюри обнаружили, что попали внутрь неприступного центрального сервера Брейн Бёрста, также известного как Основной Визуализатор. Они отправились в погоню за Такуму, который шёл вперёд, словно зачарованный, и обнаружили нечто совершенно невообразимое.

В углу сервера, напоминающего своим видом галактику, притаился огромный объект, напоминающий огромный чёрный мозг, связанный кровеносными сосудами с пришедшими к нему владельцами ISS комплектов. Поняв, что это и есть тело комплекта, Харуюки пробудил в себе дальнобойную Инкарнационную технику «Лазерное Копьё» и перерубил им сосуд, пытавшийся связать Такуму с телом. Это действие вывело из транса Такуму и позволило им проснуться, причём оказалось, что этим они также уничтожили комплект Такуму.

Этот факт привёл их к мысли о том, что уничтожение тела ISS комплектов уничтожит и все терминалы. Однако проникновение на сервер в ясном сознании весьма затруднительно — необходимо лечь спать, подключившись кабелем к человеку, заражённому комплектом. Конечно, это возможно, но даже в этом случае то тело, что существует на сервере — лишь «тень», а истинное тело должно находиться где-то на неограниченном нейтральном поле в Ускоренном Мире.

Когда Харуюки уничтожил один из комплектов, находясь на неограниченном поле, из него вылетел таинственный луч, и Харуюки погнался за ним. Луч и привёл его к огромной башне Мидтаун Тауэра. Он собирался проникнуть в здание, но тут его остановили Зелёный Король Грин Гранде и его офицер Айрон Паунд. Они уже долгое время наблюдали за обстановкой с башни Роппонги Хилз и объяснили Харуюки, что Мидтаун Тауэр охраняет Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон, и единственная возможность победить его — дождаться уровня «Ад»…

Харуюки за мгновение прокрутил в голове все эти события, и тут Черноснежка вновь продолжила речь:

— На прошлой неделе Кроу и Мейден уже сразились в зоне Сугинами 3 с двумя владельцами ISS комплектов — Буш Утаном и Олив Грабом. Утану, вроде бы, удалось вырваться из хватки комплекта… но о судьбе Олива нам пока ничего не известно. Оба они — члены Грево, и если заражение дошло до них, то времени у нас гораздо меньше, чем может показаться. Хотя нас и попросили принять участие в штурме Мидтаун Тауэра, в то же время мы делаем это для того, чтобы защитить территорию нашего Легиона.

— …Ну, в этом Проми с вами солидарны. Мы всё ещё должны вам за Пятого Дизастера, да и просто помочь мы вам не против… вот только… — Нико сложила руки на груди, и её казавшиеся зелёными от освещения глаза уставились на Харуюки. — Если ваш план удастся, эта ворона станет сильнейшим козырем в борьбе против нас! Среди всех Семи Легионов Проми больше других полагается на лучевые атаки.

— А вы думали, почему мы согласились на ту сложнейшую миссию, что вы нам подкинули?! А поскольку вы сказали сделать вам три порции, мы трудились всем Легионом, и только попробуйте сказать, что вам не понравилось…

— Да знаю, знаю! Я ведь уже сказала, что сойдёт. Но Лотос… если для тебя карри — это «сложнейшая миссия», то, выходит, ты всё-таки не умеешь готовить? — с широкой улыбкой произнесла Красная Королева.

Лицо Черноснежки тут же вспыхнуло от гнева, Утай с Фуко деликатно покашляли, зато Тиюри улыбнулась и уже собиралась сказать «да ладно, Нико, Снежка чистила лук!», раскрыв строжайший секрет, но Черноснежка стрельнула в её сторону фирменной ледяной улыбкой, заставив её остановиться на полуслове.

После ещё пары усмешек Нико успокоилась и кивнула.

— Обещание есть обещание. С вас три порции карри… а с нас помощь в обучении Сильвер Кроу «Идеальному Зеркалу», так?

…Так.

Вчера, на Конференции, Короли попросили Харуюки стать остриём копья планирующейся атаки на Архангела Метатрона. По словам Айрон Паунда, у него есть шанс освоить кое-какую редкую способность, которая позволит ему выдержать мощнейший лазер Метатрона, испепеляющий всё, чего он касается.

Но изучение этой техники, «Идеального Зеркала», требует наличия бёрст линкера, обладающего сильными лучевыми атаками. Вот только ни у самого Харуюки, ни у кого-либо в Нега Небьюласе таких атак нет. Возможно, издалека за лучевую атаку может сойти «Грозовой Циановый Шип», техника четвёртого уровня Такуму, но сам он говорил, что это выстрел превращённым в плазму шипом, и системой эта техника классифицируется как «Тепловая/Колющая» атака физического типа.

Поскольку Харуюки плохо представлял себе, чем плазма в Ускоренном Мире отличается от лазера, ему пояснили, что плазменные атаки есть поток раскалённых частиц (другими словами, они ближе к огненным атакам), в то время как лазерные атаки есть свет, летящий по прямой линии. Поэтому плазму можно перерубить взмахом клинка, но лазер, не имеющий массы, физическим атакам не поддавался.

Короче говоря, поскольку техника Такуму, к сожалению, к лазерному типу не относилась, им нужно было искать помощи у людей не из Негабью. Сразу после Конференции весь Легион встретился в звонке с погружением и долго спорил на эту тему: в итоге они приняли решение остановиться на самом сильном из известных им «лазерных» бёрст линкеров, которого, к тому же, знали все… другими словами, было решено просить помощи у «Неподвижной Крепости» Скарлет Рейн.

В ответ на этот запрос Красная Королева выдвинула неожиданное условие:

«Я вам помогу, если вы до отвала накормите меня домашним карри».

Когда они опустошили стаканы и сходили по очереди в туалет, было уже семь часов.

Раньше всего домой надо было уходить Нико, проживающей в общежитии, но она заявила, что подделала разрешение на ночлег в гостях, и ей «вообще всё равно». За ней следовала Утай, но ей нужно быть дома в девять вечера, что для младшеклассницы казалось непозволительной роскошью. Итого, с учётом времени на сборы и дорогу, у них оставался час. Что же до матери Харуюки, то она собиралась вернуться уже после полуночи.

Они вновь разместились на диване и подключили разноцветные XSB-кабели, которые принесли из дома Тиюри и Такуму, к хабу, ведущему к домашнему серверу Харуюки. Этот десятипортовый хаб предоставила Черноснежка. С учётом топологии подключения, достаточно было нажать на нём кнопку, чтобы немедленно отключить всех от Ускоренного Мира.

— Погодите… а зачем нам вообще страховка? Мы же просто дуэлиться собрались? — запоздало задал вопрос Харуюки, уже подносящий кабель к шее, и посмотрел на Черноснежку.

Всё это время он думал, что тренировка будет состоять в том, что они будут вступать в дуэль с Нико, а остальные будут зрителями. Обычные битвы длились лишь полчаса, или 1,8 секунд реального времени, и потому никаких страховок не требовали.

Черноснежка же сначала удивлённо моргнула, а затем, поняв, в чём дело, расплылась в улыбке.

— Что тут непонятного, Харуюки? Мы собираемся погружаться не на обычное дуэльное поле, а на неограниченное нейтральное.

— Э?.. Н-наверх? А чем обычная дуэль нас не устраивает? — задал Харуюки следующий вопрос, отмахиваясь от окружающего его со всех сторон неприятного ощущения.

И ответ вновь последовал предельно понятный.

— Ничем не устраивает. Понимаешь, в ходе этой тренировки ты умрёшь не раз и не два. По моим подсчётам, тебе придётся умереть пять… нет, десять…

Тут разговор подхватила Пард:

— Если уложишься в двадцать смертей, считай, повезло.

— Не-е-е-ет!

Харуюки попытался было вырваться, но его тут же вернули на место сидевшие по бокам Такуму и Тиюри.

— Уж ты-то справишься.

— Мы будем с тобой.

С этими воодушевляющими фразами они подключили штекер к его нейролинкеру.

Последний удар нанесла Фуко:

— А если ты там будешь слишком долго копошиться… понимаешь, чем кончится, Ворон-сан? — произнесла она с нежной улыбкой, окончательно отрезав пути к отступлению.

Поскольку для Утай произнесение команды на ускорение было сопряжено с трудностями, в этот раз Черноснежка дала двадцатисекундный отсчёт. Наконец, Харуюки решил, что «будь, что будет, главное — не убьют» и крикнул:

— Анлимитед бёрст!

Когда он поправил сам себя, вспомнив, что убьют, причём двадцать раз, его слух уже пронзил громоподобный звук ускорения.

Глава 4

— Ну что, с уровнем нам, можно сказать, повезло, — услышал он голос Нико и открыл глаза.

Сквозь поверхность зеркально-серебристого шлема он увидел пейзаж ночного города, усыпанный бесчисленными неоновыми вывесками. Уровень «Ночной Мегаполис».

Не то чтобы Харуюки не любил этот уровень, напоминавший ему улочки Электрограда Акихабары, но он характеризовался резкими перепадами высот и практически полным отсутствием широких площадок, пригодных для обучения в присутствии зрителей.

— Это почему? — спросил Харуюки.

В ответ миниатюрная девочка красного цвета взмахнула антеннами на голове и сказала:

— Нам могли попасться «Шторм» или «Изморось», на которых эффективность лазерных атак урезана наполовину. Ну а на подводных уровнях типа «Океана» лазеры вообще не работают.

— Ясно… — кивнул Харуюки.

Подоспели Черноснежка и Фуко, отходившие разведывать обстановку.

— Никаких бёрст линкеров поблизости не видно.

— На Седьмой Кольцевой к югу от нас шатается Энеми Звериного класса, так что советую выбрать место чуть севернее.

— О, прекрасно, на закуску его уничтожим. Кроу как раз будет нужно восполнить потраченные очки.

«Доброта» Нико заставила Харуюки вздрогнуть.

Все восемь человек очутились на крыше высотного жилого комплекса, в котором находилась квартира Харуюки. «Ночной Мегаполис» относится к тому типу уровней, на которых заходить внутрь зданий нельзя, а на крыше они оказались просто потому, что их туда поместило по координатам.

Дом Харуюки был довольно большим, а крыша — просторной. Харуюки ещё раз обвёл её взглядом и предложил:

— Раз уж нам нужна широкая площадка, может, здесь и останемся? Даже если подойдут другие бёрст линкеры, с земли они нас не достанут.

— Это, конечно, так… — задумчиво произнёс стоявший чуть поодаль двухцветный аватар женского пола. — Но если мы с такой высоты будем использовать яркие техники, то их будет заметно с огромного расстояния. Мы можем привлечь внимание охотничьих отрядов Синего Легиона в Синдзюку.

— Пусть идут. Если будут мешать… тут есть ты и я. Понимаешь, о чём я, Уиуи? — с улыбкой произнесла Рейкер.

Мейден тихо ответила «…да», и вжала голову в плечи.

— Ну что, начнём прямо здесь! Операция по обучению Сильвер Кроу Идеальному Зеркалу начинается! — прокричала Нико, стараясь имитировать бодрый ритм детских образовательных программ.

Пард, Такуму и Тиюри поаплодировали. Красная Королева уверенно кивнула и назидательным тоном продолжила:

— Ну что, если у кого-то есть какие-то вопросы, лучше задайте сейчас, пока Кроу не начал дох… тренироваться.

— Можно?! — Тиюри тут же подняла руку. — Так вот, я ещё не до конца поняла… в чём разница между «способностью» и «техникой»? Если честно, всё, что я знаю — для использования техники необходимо выкрикнуть её название.

— О, это отличный вопрос. Отвечает… эксперт по игровым системам, Блэк Лотос.

— П-почему я?! — воскликнула неожиданно названная Черноснежка, но затем прокашлялась и начала рассказывать, водя клинком правой руки, словно указкой. — Проще всего будет сказать, что способности — пассивные навыки, а техники — активные.

Харуюки, хорошо знакомый с игровыми терминами, сразу понял, о чём речь, но Тиюри явно не совсем поняла услышанное, переспросила: «пассив… ные?» и недоумённо склонила треугольную шляпу. Черноснежка начала своё объяснение:

— Пассивные навыки, грубо говоря… те, что не требуют цели… э-э… — издав ещё несколько звуков, она окончательно сдалась и указала клинком рядом с Тиюри. — Дальше пусть рассказывает эксперт по сложным вопросам, профессор Циан Пайл.

Такуму, уже долгое время игравший роль стратега Легиона, кивнул, словно зная, что это случится, и встал рядом с Черноснежкой.

— В Брейн Бёрсте пассивные навыки являются личными и служат либо постоянными эффектами, либо ограниченными по времени, требующими затрат ресурса… в то же время, активные навыки — эффекты целевые, разменивающие часть шкалы на какое-либо моментальное действие.

Профессором Такуму звали не просто так, и рассказывал он действительно уверенно. Но Тиюри и такое объяснение показалось слишком сложным, и она продолжала шептать: «личные, постоянные, целевые, моментальное…»

Такуму вскинул Сваебой на правой руке, направил его в ночное небо и с громким металлическим лязгом выстрелил. Вверх на метр вытянулся острый кусок металла, который тут же принялся ввинчиваться обратно, перезаряжаясь.

— На первый взгляд может показаться, что эта атака — спецприём, но на самом деле это постоянный пассивный эффект, который даёт мне надетая экипировка… другими словами, это «способность». Для её использования не нужна энергия. Командир, я так понимаю, ваши мечи работают так же?

Черноснежка осмотрела свои блестящие обсидиановые клинки и кивнула.

— Да, именно. Эта способность называется «Терминальный Меч»… и, конечно же, это тоже постоянный эффект.

— А-а, ясно… теперь понимаю! — воскликнула Тиюри и указала пальцем на Харуюки. — Выходит, твой Полёт — это тоже способность, но не постоянная, а ограниченная по времени и использующая в качестве ресурса энергию. Сюда же относятся «Езда по Стенам» Аша, «Реактивный Прыжок» Рейкер и так далее, да?

— О… ого, ясно.

Всё это время Харуюки понимал, о чём идёт речь, лишь инстинктивно, и потому очень удивился тому, как ловко Тиюри смогла выразить всё это словами. Да, Тиюри по меркам геймеров совсем новичок, но, став бёрст линкером, она начала впитывать знания с ужасающей скоростью.

— Выходит… что если это «Идеальное Зеркало» — способность, то после её изучения она станет постоянным эффектом… то есть, это будет вечная защита от лазера?.. — Харуюки сглотнул и опустил было взгляд, но вдруг ему в голову пришла мысль, и он резко поднял голову. — Но погодите, вы все говорите об освоении способности… разве это вообще возможно? Разве способности и техники не изучаются только при получении уровней?.. М-мне до шестого ещё довольно далеко…

Харуюки робко осмотрел своих друзей. Взгляд Черноснежки стал таким сокрушённым, что это оказалось заметно даже сквозь визор.

— Ну ты даёшь, Кроу. Нельзя же быть настолько забывчивым… вспомни, когда ты получил свою способность к полёту.

Харуюки сложил руки на груди и задумался. И он вспомнил.

Когда аватар «Сильвер Кроу» только родился, он ещё не умел летать. Обычный металлический аватар, у которого даже крыльев нет.

Но в конце тяжелейшей битвы с Циан Пайлом, когда его жестоко изранили, и он попытался подняться… на спине его вдруг появились серебряные чешуйки, позвавшие его в небо. Другими словами, его способность к полёту появилась не в момент создания персонажа, не когда он дошёл до второго уровня…

— В самом… разгаре битвы… — прошептал Харуюки, и Черноснежка медленно кивнула.

— Именно. Техники можно освоить только при получении нового уровня, но у способностей нет такого ограничения. В ходе битвы на дуэльном, или же на неограниченном поле, может сработать определённый, так сказать, триггер, который её и пробудит. В старых RPG тоже такое бывало, когда новые техники появляются точно в середине боя. Если бы в момент пробуждения Полёта у тебя было открыто меню с описанием способностей, ты бы даже увидел тот момент, когда там появилась новая строка… конечно же, это крайне редкое явление.

— Крайне… редкое? — рефлекторно повторил Харуюки, но тут же понял, что важнее другое. — То есть, нет, э-э, ты говоришь, что должен сработать триггер. Что именно он из себя представляет?

— М-м… словами это будет описать достаточно трудно…

Черноснежка стихла, и вместо неё вдруг подала голос все это время молчавшая Блад Леопард:

— «Беда», — сказала она лишь одно короткое слово, и все высокоуровневые линкеры дружно кивнули.

Стоявшая рядом с Пард Фуко улыбнулась и добавила:

— Да, действительно. Чтобы пробудить новую способность, необходимо попасть в совершенно отчаянную беду и иметь волю сопротивляться ей… в этом смысле процесс изучения способностей чем-то напоминает обучение Инкарнации, но…

— В отличие от Инкарнационных техник, которые можно долго и упорно оттачивать, тренируя воображение, суть способностей, в конечном счёте, состоит лишь в том, что они срабатывают, когда ты совершаешь определённое действие. Поэтому, Харуюки, как бы сильно ты ни пытался вообразить «зеркало», способность «Идеальное Зеркало» таким образом не изучить, — подхватила Черноснежка и, заканчивая объяснение, вновь повернулась к Лайм Белл. — Тиюри, теперь ты понимаешь разницу между способностями, техниками и Инкарнацией?

— Да, теперь всё понятно! — бодро ответила она.

Харуюки кивнул.

Чтобы обрести новую способность, он должен решительно воспротивиться беде. Так же, как он сделал восемь месяцев назад в больничной палате спящей Черноснежки. И именно поэтому им была нужна Красная Королева с её могучими лазерными атаками. Харуюки должен будет принять этот лазер, сопротивляться ему и идти вперёд, несмотря ни на что. И тогда он сможет наделить Сильвер Кроу Идеальным Зеркалом.

Решившись, Харуюки перевёл взгляд на пистолетик, свисавший с пояса миниатюрного аватара Скарлет Рейн.

— Вопросов больше нет, Нико. Начинаем.

— О, мне нравится решимость на твоём лице, хотя я его за шлемом и не вижу. Ну, тогда переходим к практике.

Ухмыльнувшись, Нико пошла к центру крыши. Харуюки шёл за ней, и бодрые слова словно сами скатывались с его рта:

— Не сдерживайся, Нико. Расстреляй меня из своего лазерного пистолета.

«Я готов», — мысленно добавил Харуюки…

Но тут стоящая в десяти метрах от него Нико обернулась, сказала «чё?» и посмотрела на свой пистолет. Затем она пожала плечами и неожиданно произнесла:

— А, ты про это? Не-е, он тут не поможет. Он стреляет пулями, а не лазером.

И вот теперь пришло самое время сказать «чё?» Харуюки.

— Если честно, у меня лазерная атака ровно одна. Погоди, сейчас призову.

Она посмотрела в ночное небо и…

— Экипировать, «Инвинсибл»[8], — произнесла она равнодушным голосом.

А в следующий момент за её спиной раздался тяжёлый грохот, и появилось несколько огромных полигональных блоков. Они начали становиться всё отчётливее и превращаться в четырёхствольные пусковые установки, толстые бронепластины и реактивные двигатели.

Крохотного аватара тут же начала окутывать боевая броня. Последними с ней слились две гигантские пушки, появившиеся с каждой стороны. Она приземлилась на землю с таким грохотом, что содрогнулось всё здание, и выпустила белый дым изо всех щелей. Выглядела она так грозно и внушительно, что могла составить конкуренцию многим Энеми. Это и была истинная форма Красной Королевы, в честь которой её и назвали «Неподвижной Крепостью».

— Н-ничего себе, какая здоровенная! — воскликнула, запрокинув голову, Тиюри, впервые увидевшая Скарлет Рейн в полном облачении.

В самом центре брони, прищурившись, можно было увидеть голову и плечи Нико.

— Так, а ну-ка все отойдите. Лишних смертей от урона по площади нам не надо, — предусмотрительно, но угрожающе заявила она.

Тиюри и Такуму отошли к Черноснежке и остальным, уже перешедшим на южную окраину крыши. Нико же повернулась точно к Харуюки.

— Ну что, поехали первый залп?

Эта фраза пробудила скованное ужасом сознание Харуюки.

— Э, а-а, не может быть, ты ведь не собираешься…

— Ещё как собираюсь.

Послышался звук мощного мотора, и правая из её основных пушек начала поворачиваться, нацеливаясь точно на Харуюки.

— Нет-нет, подожди, может, начнём с чего-то попроще. Ну, потренироваться там…

— Я ведь уже сказала, лазерная атака у меня только одна. Не переживай, технику я использовать не буду, просто выстрелю.

На этих добрых словах загудела система охлаждения главного калибра. По гигантскому стволу запрыгали искры, а в тёмной глубине начали мерцать алые вспышки.

— Начинаем. Выстрел через пять секунд. Три, две, одна… — Нико начала безжалостно отсчитывать секунды, и Харуюки не оставалось ничего, кроме как скрестить перед собой руки. — Ого-онь!

Послышался ещё более крутой звук выстрела. Но ещё до него мир перед глазами Харуюки окрасился в красный цвет. Его тело окутало странное ощущение. Болевые ощущения на неограниченном поле были вдвое сильнее, чем на обычном, но он ощущал, скорее, не боль, а жар. И поскольку этот жар был невероятно силён, он казался даже холодным.

«Верь в себя. Воображай!» — мысленно прокричал Харуюки, сопротивляясь сфокусированной световой энергии. — «Моя броня сделана из серебра. Из самого зеркального из всех металлов. Любой лазер с лёгкостью отскочит от меня. Я стану зеркалом. Идеальным Зеркалом, отражающим всякий свет.»

В самом центре залитого алым мира начал расходиться белый свет, начавший окутывать пространство. Исчезло давление, исчез свет, осталось лишь ощущение лёгкости в сознании.

«Ах, Нико… я вижу… я вижу свет…» — подумал Харуюки и словно услышал в ответ голос Нико, вернувшейся в «ангельский» режим:

«Да, братик, я понимаю…

Ведь этот свет… плавит тебя.»

— Э? — обронил Харуюки.

А спустя долю секунды послышался тихий звук, и его тело полностью испарилось.

Красная Королева сделала десять залпов из своего главного калибра.

Десять раз Харуюки умер, десять раз воскресал.

Первые шестьдесят минут, которые воскрешался Харуюки, Черноснежка и остальные ждали возле его маркера, на третьей смерти им стало скучно, а после пятой они пошли погонять Энеми. Винить их в этом сложно. Харуюки на их месте тоже заскучал бы. Скорее, он должен быть благодарен им, что они возвращались к окончанию таймера.

— Ну, что… — участливо обратилась Нико к воскресшему в десятый раз Харуюки. — Как ты? Продолжать будем? Карри мне понравилось, так что ещё раз десять могу выстрелить…

Харуюки вяло попытался открыть рот, но успела вмешаться раздосадованная Черноснежка:

— Хм-м… с одной стороны, если вы будете продолжать, то однажды, быть может, что-то и выйдет… а с другой стороны, мне кажется, что нужно немного поменять подход… что думаешь, Рейкер?

— Как сказать… может, попробуем поднять уровень беды?

— О. Например?

— Пусть Красная Королева стреляет с двух пушек одновременно. И использует спецприём…

Стоило свесившему голову Харуюки услышать это, как он тут же встрепенулся и замотал головой.

— Н-не надо, может, какой-нибудь ещё подход попробуем?!

— М-м, уверен? Но из других подходов в голову приходит только…

«Практическая тренировка на настоящем суперлазере Метатрона», — Харуюки решил, что если хоть кто-то выскажется за эту идею, то он немедленно взлетит и сбежит как можно дальше. Но, к счастью, Такуму бросил ему спасательный круг:

— Командир, с учётом того, что прогресса нет никакого, не логичнее ли предположить, что одного только «действия» недостаточно?

— Что ты хочешь сказать?

— По-моему, здесь требуется мысленный образ, глубокое понимание сути «зеркала»…

Эти слова вызвали непонимание не только у Черноснежки и остальных, но и у Харуюки.

— Погоди-ка, Таку, зеркало — это ведь зеркало и есть, разве нет? Поверхность, отражающая свет?..

— В реальном мире — да. Но что насчёт Ускоренного Мира? Так же, как серебро брони Хару метафорически описывает его внутренний мир, так и «абсолютное зеркало», если оно существует в этом мире…

— Должно быть метафорой какой-либо концепции? — прошептала Черноснежка и задумалась.

Спустя несколько секунд тишины Тиюри вновь подняла руку.

— У меня появился ещё один вопрос…

— М? Задавай.

— Я так понимаю, Хару не первый, кто пытается освоить Идеальное Зеркало, до него это сделал кто-то ещё, так? Почему бы не попросить его научить Хару… или даже почему бы не попросить его выступить против Метатрона?

От сказанного у Харуюки отвисла челюсть.

И ведь действительно, Тиюри попала в точку. Если у этой способности есть название, значит, есть и бёрст линкер, освоивший её. Почему никто до сих пор не подумал о нём или о ней? И почему ни Черноснежка, ни Фуко не задумались о том, чтобы попросить помощи этого бёрст линкера?

Эти же вопросы, судя по всему, задал себе и Такуму, после чего вместе с Харуюки и Тиюри посмотрел на командира Легиона.

Попав под их взгляды, Черноснежка нехарактерным для себя жестом попыталась отвернуться… и посмотрела на стоящую чуть поодаль справа от неё жрицу.

Ардор Мейден тоже выглядела необычно. Если обычно она была вытянута по струнке, то сейчас она ссутулилась и пыталась отвести взгляд. Только сейчас Харуюки вспомнил, что Синомия сегодня вела себя на удивление тихо…

Фуко мягко кивнула и обратилась к ним:

— Об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. Я согласна с Пайлом, вместо жестоких тренировок нам лучше ещё раз как следует обдумать их методику. Красная Королева, Леопард, я предлагаю на сегодня закончить. Что скажете?

Красные легионерши переглянулись и кивнули.

— Ну, я не против…

— Я NP.

— Хорошо, тогда предлагаю выдвигаться в сторону портала на станции Коэндзи. По пути нам попадётся довольно большой Энеми Звериного класса, вот прибьём его и восполним потерянные Ворон-саном очки.

Глава 5

Харуюки с трудом разомкнул веки, сопротивляясь гравитации реального мира.

Его квартира выглядела так же, как и до погружения. Но это естественно. Хоть внутри они и провели около двенадцати часов, в реальном мире прошло лишь сорок с чем-то секунд.

Но Харуюки ощущал себя таким усталым, что не смог сразу подняться. Пожалуй, ещё никогда ему, как бёрст линкеру, не приходилось столько раз подряд умирать. Лазер главного калибра был таким мощным, что испарял тело Сильвер Кроу за несколько секунд, и тот не успевал даже почувствовать боли… но от осознания того, что и первая смерть, и десятая выглядели совершенно одинаково, он чувствовал себя униженным.

Он продолжал сидеть на диване, свесив голову. Подошла Черноснежка, отключила его кабель, нежно улыбнулась и сказала:

— Молодец, Харуюки, ты хорошо поработал. Прости, что мы заставили тебя пережить всё это.

— А, нет, что ты… ведь я так и не освоил Идеальное Зеркало… — пробормотал в ответ Харуюки.

Черноснежка, Фуко, Нико и Пард переглянулись, а затем Нико выразила, судя по всему, их общее мнение:

— Слушай, Кроу. Откровенно говоря, я с самого начала полагала, что за время сегодняшней тренировки новая способность в тебе вряд ли проснётся.

— …Э?

— Лотос просила меня не помочь тебе освоить Идеальное Зеркало, а дать тебе прочувствовать своим телом, что есть «лазерные техники». Твои навыки уклонения от выстрелов и их предугадывания настолько развиты, что в дуэлях и битвах за территорию по тебе попадают разве что самонаводящиеся ракеты и шквальные обстрелы.

— Н-ну да...

Действительно, в последнее время Харуюки так наловчился уворачиваться в полёте от дальнобойных атак, что почти никакие лазерные и пулевые атаки против него не работали. Противники, понимая это, приходили сражаться, вооружённые оружием, специально подобранным для боев с Кроу, и из-за этого в последнее время он с лазерами почти не встречался.

— Ага, так вот, что вы пытались сделать... ну что, Хару, как успехи? Разгадал секрет лазеров? — спросила Тиюри, подавшись вперёд.

Харуюки неловко усмехнулся и пожал плечами.

— Секрет, говоришь... ну, я заметил, что лазер очень сильно отличается от других красных техник — пушечных и огневых.

— Хм-м, и в чём разница? — задумчиво спросил Такуму, присоединяясь к разговору.

— Ну-у, как сказать, нет ни взрыва, ни удара, ни запаха горючего. Это чистый поток концентрированной энергии... хотя он и отражался от моей брони, но та немедленно раскалилась и начала плавиться... как-то так.

— Ясно... к слову о реальном мире, у серебра действительно один из самых высоких коэффициентов отражения среди всех металлов. Э-э, сколько там процентов было?

Такуму быстро забрался в виртуальный интерфейс и зашёл в поисковик, но его опередила Пард:

— В видимом спектре отражается в среднем 95% лучей.

— Ты-то откуда знаешь?.. — тут же спросила Пард её командир, и девушка в школьной форме спокойно ответила:

— Я догадывалась, что об этом зайдёт речь, и заранее выяснила. Не люблю паузы, когда кто-то лазит по сети.

— ...Ясно.

«Она точно пришелец с планеты нетерпеливых людей», — тут же подумали все присутствующие. Такуму прокашлялся и продолжил:

— К-короче говоря... серебро отражает практически любой направленный на него свет. Например, золото имеет свой цвет потому, что в синей части спектра поглощает заметно больше света. Но при этом даже серебро не отражает 100%. Этих нескольких процентов поглощённой энергии хватает, чтобы раскалить и даже испарить броню Сильвер Кроу.

— А, ну, теперь всё ясно. Другими словами, Кроу не хватает блестючести? — спросила Тиюри.

Такуму ненадолго задумался и кивнул.

— Тогда нам нужно его отполировать, — тут же продолжила Тиюри. — И полировать его придётся всем! Можно даже чистящее средство взять. Сильвер Кроу должен блестеть!

Представив, как его аватара дружно полируют, Харуюки резко замотал головой.

— Н-не надо! Это будет больно до невозможности! Да и нет в Ускоренном Мире чистящих средств...

— Ну, вообще-то есть, — вдруг сказала Черноснежка, заставив Харуюки застыть на месте. К счастью, вслед за этим она идею отклонила, — Но как бы мы его ни полировали, стопроцентного отражения мы никогда не достигнем. Даже 99% отражения вряд ли хватит, чтобы выдержать удар основного калибра Рейн. Этого процента будет достаточно, чтобы расплавить аватара.

— Короче говоря, лазерная атака Нико слишком сильна... — со вздохом произнесла Тиюри, успевшая похоронить идею с полировкой.

Красная Королева довольно повела носом.

— Ну, может и так. Но Кроу — первый, кто смог выдержать прямой выстрел из моей пушки в течение почти пяти секунд. Этим уже можно гордиться.

— Это точно. Мне секунды хватило, чтобы оплавилось всё тело, — отозвалась Черноснежка, явно намекая на тот случай, когда Нико закатила истерику во время битвы с Пятым Хром Дизастером и испепелила своей пушкой как его, так и Блэк Лотос.

— Тьфу ты, что ты всё старое поминаешь. Какая тебе вообще разница, ты и так чёрная. Обуглишься — никто и не заметит, — с негодованием бросила Нико.

Ответная реакция Черноснежки последовала незамедлительно:

— Ну а ты такая красная, что тебя можно с лёгкостью варить в томатном соусе. Когда придёшь ужинать в следующий раз, сделаем тебе спагетти аррабиата.

— Э-эй ты, не путай Ускоренный Мир с реальным! Я, знаешь ли, острую пасту не люблю! Если хочешь предложить мне томатную пасту, давай лучше по-неаполитански!

— Ну а мне не нравятся спагетти с кальмарами.

— А это-то тут причём?!

Харуюки, понимая, что так дело дойдёт до дуэли, поспешил вмешаться:

— Н-ну хватит вам, если хотите томатной пасты, попросим маму Тиюри, она приготовит нам отличное пескаторе. Там и рыбы много — пальчики оближешь.

— Хо…

— Хе…

Королевы тут же затихли, видимо, представляя себе это блюдо, и Харуюки воспользовался шансом, чтобы вернуться к теме:

— Короче говоря, Таку, у меня… у Сильвер Кроу броня отражает много света, но не весь, и поэтому сильные световые атаки всё равно наносят урон?

— Да, я думаю, дело в этом, — ответил тактик Легиона, сверкнув очками, и добавил от себя: — И, как я понимаю, достичь тех самых идеальных 100% металлический аватар может только с помощью Идеального Зеркала. Как я уже предполагал, похоже, что «беды» и «действия» для изучения этой способности недостаточно. Необходим ещё и образ, сотканный из твоих знаний. Грубо говоря, тебе нужно на глубоком уровне понимать, что есть «зеркало»… вот, в целом, всё, что я могу пока предположить...

— Что есть зеркало… — шёпотом повторил Харуюки, после чего посмотрел в глаза своему другу. — Спасибо, Таку. По крайней мере, я знаю, в каком направлении двигаться.

— Да? Ну тогда удачи, Хару. Без твоей силы нам не добраться до источника ISS комплектов.

— Ага. Когда меня поглотила Броня, вы все спасали меня… теперь пришёл мой черёд трудиться.

Затем они с Такуму кивнули друг другу…

— Та-ак, простите, что влезаю в ваш мирок, но пора уже собираться, — вмешалась Тиюри и захлопала.

Харуюки тут же отозвался «да какой ещё мирок?», но затем заметил, насколько счастливым казалось слегка надутое лицо подруги детства, и засмущался. Чтобы хоть чем-то себя занять, он начал сматывать кабели. Почему-то его смущение вызвало усмешку со стороны Черноснежки и Фуко.

На этом совместная операция двух Легионов завершилась.

В ходе него Харуюки так и не поднял вопрос о «Четырёхглазом Аналитике» Аргон Арей, и у него была на то причина.

Конечно, то, что она член Общества Исследования Ускорения, он сказал Черноснежке и Фуко сразу после окончания вчерашней Конференции. Они восприняли его слова крайне серьёзно и сказали, что немедленно приступят к сбору информации, но в то же время решили, что пока эти сведения лучше не распространять за пределы Негабью. Ведь если Пард и Нико узнают об этом, они могут принять меры самостоятельно, и тогда целью Общества может стать Красный Легион… и, наверняка, станет.

Это не значит, что они не доверяли силе и смекалке Проминенса. Но, в отличие от Нега Небьюласа, это большой Легион, состоящий более чем из тридцати членов. Следить за каждым из них просто невозможно, а Общество прекрасно умеет просачиваться в уязвимые места Легионов.

Именно поэтому, когда Харуюки смотрел на то, как Нико и Пард собираются домой, он мысленно извинился перед ними за то, что скрыл информацию.

Он собирался проводить их до входной двери, но Пард остановила его у коридора и оттолкнула назад. Харуюки догадался, что ей не хочется заставлять его ждать, пока она будет возиться с мотоботинками, и кивнул ей.

— Ну, чё, пока! Спасибо за карри, соберётесь есть пескаторе — обязательно зовите! — сказала Нико и закрыла дверь зала.

Послышались звуки удаляющихся шагов. Через полторы минуты послышались звуки открывающейся и закрывающейся двери, вместе с которыми перед Харуюки появились и соответствующие сообщения от сервера.

Ещё через несколько минут таким же образом ушли Черноснежка, Утай и Фуко, которых последняя в очередной раз вызвалась развезти по домам. В этот раз Харуюки всё же вышел проводить их. Наконец, ушли Тиюри и Такуму.

Стоило ему остаться в одиночестве, как на Харуюки навалилось чувство одиночества, и он протяжно вздохнул.

Хотя квартира его и выглядела как всегда, белые обои и просмолённый пол стали казаться чужими. Такуму и остальные помогли ему убраться, так что ни в зале, ни на кухне уже не было ни следа их встречи, прошедшей каких-то десять с чем-то минут назад.

Он посмотрел на аналоговые часы на стене. Они показывали пятнадцать минут девятого. Харуюки забрался в интерфейс, отключил свет и кондиционер, закрыл окно и пошёл по коридору в свою комнату.

На левой стене небольшой комнаты висели книжные полки, а у правой стояла полутораспальная кровать. Для школьника это вполне обычная мебель, но на самом деле и то, и другое досталось ему от отца после развода.

Харуюки поднял яркость тёплого светодиодного освещения, подошёл к столу и сел на решётчатый стул. Обе эти вещи тоже достались от отца. Когда он только начинал ими пользоваться, он даже не дотягивался до поверхности стола, но теперь сидеть за ним было так удобно, словно его сделали на заказ.

Сложив руки на столе, Харуюки запустил программу-напоминалку, написанную Черноснежкой. Домашней работы на завтра было немного, и чуть раньше Такуму помог ему с ней разобраться, так что напротив неё уже стояла метка «Выполнено». Помимо домашней работы там было напоминание, связанное с культурным фестивалем, который должен пройти в Умесато в следующее воскресенье. До послезавтра нужно разослать приглашения родителям и остальным желающим посетить фестиваль. Харуюки понимал, что мать его всё равно не придёт, а больше ему приглашать было…

Но тут в голове одно за другим пронеслись несколько лиц.

Две девушки из Красного Легиона, которые были здесь каких-то полчаса назад, и старый соперник Харуюки из Зелёного Легиона.

Строго говоря, Курасаки Фуко и Синомия Утай также учились не в Умесато, но он полагал, что их пригласит Черноснежка.

Но можно ли приглашать на фестиваль людей, с которыми его не связывает ничего, кроме Ускоренного Мира, и даже в нём они состоят в разных Легионах? Ведь эти узы, в конце концов, лишь виртуальные. Да, он не раз встречался с ними в реальном мире, но встречались они исключительно для обсуждения дел о Брейн Бёрсте.

Харуюки крепко задумался, но в итоге решил отложить вопрос до завтра и взмахнул перед собой правой рукой. Все окна тут же закрылись, а иконки спрятались по уголкам поля зрения.

Неспешно откинувшись на стуле, Харуюки вновь задумался о другой «домашней работе».

— Зеркало… — прошептал он вслух.

«А есть ли у меня хоть одно?» — подумал он и открыл столешницу.

Внутри был небольшой бардак из карт памяти с непонятым содержимым и кабелей непонятного назначения, но зеркал там нет точно. Да и стационарного зеркала в его комнате тоже нет.

Зато ему удалось отыскать хромированную коробку из-под карты памяти. Достав её, он вытер поверхность о подол футболки, а затем вгляделся в серебристую поверхность…

— Эй ты, у тебя нет даже маленького зеркальца? — вдруг послышался голос со спины.

Харуюки рефлекторно отозвался:

— М-можно подумать, многие парни их носят с собой.

— Да ладно? Насколько я успела заметить, у Пайла с собой было.

— Ну вот я и говорю, таких людей как Таку ещё поискать надо…

Но как бы естественно ни протекал разговор, Харуюки всё же опомнился.

Это был не звонок через нейролинкер. Он произносил слова его собственным ртом. А значит, то же самое делал и собеседник…

— ?!

Харуюки развернулся так быстро, что провернулся на стуле целый круг. Но он успел заметить.

Его полутораспальная кровать была застелена светло-серым одеялом. А из-под него, лёжа на подушке, выглядывала рыжая голова. Это однозначно та самая Кодзуки Юнико, командир Легиона «Проминенс» Скарлет Рейн, которая должна была уехать в Нериму на мотоцикле несколько минут назад.

— Ч-ч-ч… Н-Н-Н…

«Что ты тут делаешь, Нико?» — собирался спросить он, но смог лишь выдавить из себя несколько звуков и застыл с открытой челюстью.

Даже если она каким-то образом раздобыла временный ключ от его квартиры, Харуюки должен был увидеть сообщение, когда она открывала дверь. Но никаких сообщений от двери с тех пор, как все ушли по домам, он не получал. А значит, в тот раз дверь закрыла…

— А… Н-Н-Н-Нико, не может быть, ты с самого начала не пошла домой?! Когда вы с Пард вышли из зала, она пошла к выходу, а ты спряталась в моей комнате под одеялом?!

Блестящая детективная работа Харуюки удостоилась непринуждённого «а как же» от Нико.

— Вопрос в том, как ты не заметил меня с самого начала. Это одеяло тонкое, и ты должен был сразу понять, что под ним нахожусь я.

— Ну… я ведь не думал, что тут вообще может кто-то быть…

— Ты, видимо, из тех, кто в фильмах ужасов умирает в первые десять минут.

— Т-тут ты права… но не об этом речь! — Харуюки отдышался, привёл мысли в порядок и, наконец, смог задать очевидный вопрос: — Ч-что ты тут делаешь?! Как с этим согласилась Пард? П-п-почему?!

— Потому что я подделала разрешение на ночлег в гостях и сегодня в общежитии появиться не могу. И, кстати, я сделала это из-за вашей просьбы, так что и отвечать теперь тебе.

Слова её звучали настолько логично, что Харуюки едва не кивнул, соглашаясь с ними, но опомнился и вновь замотал головой.

— Н-н-н-но ведь сегодня у меня и мама дома ночует! Что я ей скажу?!

— Можешь меня с ней познакомить, будет весело. Хотя, можно и как-нибудь в другой раз. Если я запрусь в комнате, то она меня не найдёт. Только перед этим мне нужно помыться и переодеться.

— Найдёт… помыться… переодеться, — мысли Харуюки заледенели настолько, что он мог лишь повторять отдельные слова.

Нико же скинула с себя одеяло и спрыгнула на пол. После этого она уверенно подошла к северной стене комнаты, открыла шкаф и начала перебирать висящие внутри футболки.

— Вкус у тебя, конечно… красных нет, что ли?.. О, вот эта подойдёт.

С этими словами она вытащила из шкафа крупную красную футболку с логотипом итальянского производителя мотоциклов. Затем она направилась к двери.

— Ну чё, мне нужно минут двадцать. Если за это время вернётся мать, что-нибудь придумай. Удачи.

Дверь открылась, закрылась, и Харуюки остался в своей комнате в одиночестве.

«Это просто моя фантазия. Хотя, нет, этот вариант ещё хуже. И что именно я должен «придумать»? Опять попробовать выдать её за Сайто Томоко, троюродную сестру?» — раздумывал Харуюки. Загорелся индикатор использования ванной комнаты.

В принципе, нажав на эту иконку, он мог бы вызвать меню, откуда можно включить чрезвычайный режим и открыть окно наблюдения за ванной, но Харуюки о таком даже не осмелился подумать… хорошо, осмелился, но немедленно отклонил идею, и ещё почти минуту протяжно вздыхал.

К счастью, даже несмотря на то, что Нико мылась на пять минут дольше, чем собиралась, мать за это время так и не успела вернуться.

— Ух-х… просторные, всё-таки, ванные в домах!

С этими словами Красная Королева зашла в комнату. Харуюки собирался кинуть ей бутылку минералки, которую нашёл в холодильнике, но стоило ему увидеть её, как он тут же отвёл взгляд и сбил прицел. Бутылка полетела в сторону книжной полки, но Нико в последний момент умудрилась поймать её.

— Ты чего? Смотри, куда швыряешь!

— К-куда смотреть? Ты оденься сначала! — срывающимся голосом ответил Харуюки.

Нико тут же осмотрелась и раскинула руки в стороны, словно не понимая, о чем речь.

— Я и так одета.

С этим трудно спорить — на ней действительно была взятая из шкафа Харуюки красная футболка, но вот её бледные ноги остались совершенно голыми. Футболка оказалась ей очень велика и доходила почти до колен, но, поскольку в правой руке Нико держала свои джинсовые шорты, в которых изначально пришла, нетрудно догадаться, что именно было под футболкой.

— Э-этой одежды явно недостаточно! — ответил Харуюки, старательно прикрывая глаза.

Нико усмехнулась и медленно приподняла пальцами подол футболки на несколько сантиметров.

— Может, ты так говоришь, потому что при виде моих ножек в тебе проснулась кровь фетишиста? Хм-м?

— Н, нет!.. Я т-таким не интересуюсь!

— Тогда в чём твой фетиш?

— Э, э-э, ну-у…

Он замер, а в голове одна за другой пронеслись сцены. Но почему-то это были то клинки ног Блэк Лотос, то ноги Скай Рейкер на высоких каблуках, то мощные звериные ноги Блад Леопард… на этом месте Харуюки мысленно воскликнул «да что же это такое?!» и замахал руками, пытаясь избавиться от образов.

Увидев это, Нико вдруг переключилась в ангельский режим и широко улыбнулась.

— Мой братик извращенец!

Вслед за этим она со словами «спасибо за воду!» открутила крышку и принялась жадно пить.

Вид её покачивающихся влажных волос заставил Харуюки оторопеть и начать мысленно повторять заклинание: «Это Красная Королева, это Красная Королева».

Выпив за раз сразу половину бутылки, Нико положила её вместе с одеждой на одну из полок и немедленно повалилась на кровать. Постель была рассчитана на взрослого, и Нико смогла с лёгкостью раскинуть и руки, и ноги. Когда Харуюки увидел, насколько маленькой она казалась на фоне кровати, сердце его ёкнуло в очередной раз.

Нико закрыла глаза и лежала уже больше минуты. Харуюки начал беспокоиться о том, что она уже заснула, что ему надо придумать, где он будет ночевать сам… но тут послышался тихий голос:

— Если не хочешь, можешь отказаться.

— Э?.. От чего?

— От участия в атаке на Метатрона. Если честно, остальные Короли меня бесят. Они всю неделю гудели о том, как объявят тебя преступником, а как только пропал повод, так сразу же «а давай ты освоишь Идеальное Зеркало». По-моему, они вообще оборзели. Уверена, Фиолетовая и Жёлтый будут только рады, если ты из-за битвы попадёшь в бесконечное истребление…

Она старалась говорить ровно, но в её голосе слышалось возмущение… и страх. Именно поэтому Харуюки не смог сразу ей ответить.

Вдруг в голове его ожил далёкий голос. Неделю назад, после Конференции, Нико неожиданно появилась у него дома. Уходя, она сказала:

«Слушай, братик Харуюки. Если кто-то из нас… или мы оба потеряем Брейн Бёрст, мы ведь полностью лишимся воспоминаний друг о друге…

Поэтому давай поклянёмся. Если в один день мы найдём в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, то, прежде чем удалить контакт, мы отправим на него письмо. И тогда, возможно, мы снова…»

— Нико… — наконец, смог он произнести хоть что-то, и лежащая на кровати девочка медленно разомкнула веки. Харуюки посмотрел в её глубокие зелёные глаза и продолжил, — Э-э… с-спасибо. Но не переживай. Я лично видел лазер Метатрона, и он настолько силён, что в бесконечное истребление попасть будет невозможно. Кроме того, когда Айрон Паунд попросил меня стать остриём копья… я, конечно, ощутил давление, но, в то же время, мне было приятно услышать это. Ведь… ведь…

Он отчаянно пытался подобрать слова и вдруг заметил, что взгляд Нико уже устремлён точно на него. Её детское личико выглядело столь невинно и задумчиво, что ему пришлось вновь напомнить себе о том, что «она Королева».

— Понимаешь, когда я слышу, что я единственный летающий аватар в Ускоренном Мире, мне кажется, что меня считают ненормальным. Что многие бёрст линкеры видят во мне не легионера Нега Небьюласа, а какого-то монстра, которого необходимо уничтожить… этакого Энеми. Но… вчера Паунд обратился ко мне, как бёрст линкер к бёрст линкеру. И это показалось мне таким важным событием, что я глубоко проникся. Поэтому… поэтому я…

Хотя он и потратил столько усилий, чтобы кое-как выговорить все эти слова, продолжение он вслух проговорить так и не смог.

«Поэтому я подумал.

Что если я смогу успешно сыграть роль острия копья во время атаки на Метатрона, то эти пять человек, которые всё это время считали Черноснежку своим врагом, смогут стать к ней хоть немного ближе. Что они смогут подружиться с ней, так же, как ты, Нико.»

Словно прочитав эти мысли, Нико нежно и в то же время слегка печально улыбнулась.

— Ясно… ну, если ты так решил, то я тебя останавливать не стану. Но… ради всего святого, будь осторожен. Ты сражаешься не только против Метатрона.

— Э?.. Что ты имеешь в виду?..

— Помнишь, что я сказала тебе на прошлой неделе? — вдруг спросила она его.

Харуюки несколько раз моргнул и неуверенно ответил:

— Э-э… да. Что… если мы найдём в адресной книге нейролинкера незнакомые записи…

В следующую секунду Нико покраснела так, что лицо её по цвету почти догнало футболку. В воздухе просвистела подушка и ударилась об лицо Харуюки. Он услышал пронзительный вопль Нико:

— Д-д-да не это же! Т-то есть, это тоже заруби себе на носу… но я имела в виду то, что я сказала до этого!

— Д-до?..

Харуюки взял подушку в руки и вновь принялся раскапывать воспоминания. В голове неожиданно всплыло странное слово.

— А, а-а, так вот оно что… э-э… ты сказала, что Пер… Первопроходцы — чудовища…

— Да, я про это.

Кивнув, Нико вновь приняла серьёзный вид. Харуюки вжался в подушку и сглотнул.

— На прошлой неделе я позорно струхнула и перепугалась, но сегодня я всё же смогла оценить уровень «информационного давления» Королей. Конечно, я не Аналитик, и таких способностей у меня нет, но я красный аватар, и у наших глаз есть функция сканирования.

Харуюки хотелось отреагировать на слово «Аналитик», но он смог сдержаться, и вместо этого задал другой вопрос:

— С-сканирования?.. У тебя что, рентгеновский аппарат в глазах?

— Ты совсем дебил? Нет, у нас есть инфракрасный сканер, датчик направления ветра и так далее. И, если постараться, можно оценить количество накопленных бёрст линкером воспоминаний. Как бы так сказать… от избытка информационного давления искажается пространство. Так вот, некоторые из тех, кто были там, обладали на порядки более высоким давлением, нежели остальные. Во-первых… Зелёный Король Грин Гранде.

Произнося это имя, Нико отогнула палец на руке, но Харуюки, в какой-то степени, догадывался, что это имя должно было всплыть.

Четыре дня назад, когда Харуюки слился с Бронёй Бедствия, он попытался атаковать Гранде. И в этот самый момент он увидел часть совершенно немыслимого количества времени, которое этот Король провёл в Ускоренном Мире.

— Ага… мне тоже кажется, что этот Король не похож на всех остальных…

— Он не разговаривает и ни с кем не дерётся, да? — Нико слегка ухмыльнулась, но затем успокоилась и отогнула второй палец. — Во-вторых… Синий Король Блу Найт.

— Э?.. Он? Мне почему-то казалось, что он среди всех Королей самый дружелюбный…

— Это из-за его расслабленного поведения и манеры речи, да? Но… трудно сказать, действительно ли это его истинный характер. Сейчас я тебе скажу одну сплетню, за которую ручаться никак не могу… — Нико на мгновение затихла, словно сомневаясь, а затем приглушенным голосом продолжила, — Когда Лотос отрубила голову Первого Красного Короля Рэд Райдера… именно Синий Король бушевал сильнее всего. Он был в такой ярости, словно его подменили. Его удары громили не только здания, но и землю.

— Н… но ведь земля, по сути, неуязвима…

— Я же сказала, ручаться не могу. Но факт в том, что мы не знаем, действительно ли тот Найт, что вчера расслабленно выступал ведущим — истинное лицо этого человека. Я полагаю, что он, как и Зелёный Король, из тех бёрст линкеров, у которых нет «родителей»… другими словами, он Первопроходец.

— Перво… проходец… — повторил Харуюки это слово, которое он слышал не только от Нико, но и от Зелёного Короля.

Узы «родителя и ребёнка» — первые узы каждого бёрст линкера. Родитель сообщает ребёнку всё, что знает, а ребёнок пытается оправдать ожидания родителя. Как казалось Харуюки, именно эти узы позволяют бёрст линкеру влюбиться в Ускоренный Мир. Ведь если ты начинаешь без родителя, то все бёрст линкеры, что тебя окружают — твои враги.

— Моего «родителя» уже нет, но я до сих пор рада, что была «ребёнком» Черри. Те важные вещи, которым он учил меня, когда я была новичком, до сих пор остались в моём сердце, — прошептала она и постучала правой рукой по груди. — И именно поэтому я не могу представить, каким увидели Ускоренный Мир первые бёрст линкеры… Первопроходцы. Каково было жить в мире, где нет ни родителей, ни Легионов, а есть лишь бесконечная борьба за очки друг друга?..

Естественно, Харуюки не знал ответа на этот вопрос, но некоторое представление всё же имел благодаря Броне Бедствия, рождённой именно из глубин любви и печали двух Первопроходцев.

— Даже в таком мире… — прошептал Харуюки, глядя на Нико. — Даже в мире, где есть лишь битвы, наверняка были бёрст линкеры, которые поняли друг друга в этих боях. Как мы с тобой, Нико.

— …

Нико посмотрела на него таким взглядом, что казалось, будто она сейчас либо расплачется, либо швырнёт в него ещё чем-то. Затем она усмехнулась.

— Может быть… наверное, и среди Первопроходцев были люди вроде тебя… но мы отклонились от темы. Короче говоря, с моей точки зрения, Зелёный и Синий Короли — не те, кем кажутся. В этом плане Фиолетовая и Жёлтый гораздо честнее.

— А… других Первопроходцев на этой Конференции не было?.. — спросил Харуюки.

Нико окинула взглядом руку с двумя отогнутыми пальцами и пару раз дёрнула третьим, словно сомневаясь.

— Пожалуй… не было. Хотя… возможно…

— Э?..

— Нет, забей. Короче говоря, я хотела сказать, чтобы ты смотрел по сторонам, когда будешь сражаться с Метатроном. Ваши враги — не только пышущая злобой Фиолетовая. Кто знает, о чём в глубине души думают Зелёный и Синий…

— Х-хорошо, я понял. Спасибо, что думаешь обо мне, — сказал Харуюки и поклонился.

В ответ рыжеволосая девочка улыбнулась, а затем вновь улеглась на постель. Сладко зевнув, она вяло помахала рукой.

— Я спать. Верни подушку.

— Э, это ведь ты её в меня швырнула… — пробурчал Харуюки, поднимаясь со стула и возвращая подушку под голову Нико.

В голове снова всплыл вопрос, который он собирался задать несколько минут назад:

— Так… а мне где спать?

Нико в ответ положила руки на подушку и красноречиво повернулась на левый бок. Закрывая глаза, она сказала:

— Спокойной ночи, братик…

Конечно, справа от неё образовалось немало места, но от этого вопрос о том, можно ли вторгаться на эту территорию становился ещё сложнее.

— Э-э… я для начала пойду помоюсь… — проговорил Харуюки, выходя из комнаты. Вопрос со спальным местом он решил оставить на потом.

Когда Харуюки вернулся в комнату через двадцать минут, Нико уже милейшим образом сопела во сне.

Харуюки взял с полки уже прогревшуюся воду и, допивая её, стал обдумывать, как ему поступить. Самый джентльменский вариант — взять второе одеяло и отправиться спать на диване в зале, но его мать непременно нашла бы его, вернувшись домой. В четырнадцать лет отговорка «в комнате страшно» его уже не спасёт, и шансы убедить её в чём-либо выглядят совсем призрачными. Спать же на полу своей комнаты слишком обидно.

— С приказом Королевы не поспоришь… пусть она и из другого Легиона… — шепнул сам себе Харуюки, преодолевая этические и моральные трудности.

Затем он, решившись, подошёл к кровати и как можно аккуратнее улёгся на самом краю, сохраняя максимальное расстояние от Нико. После этого он переключил освещение комнаты в режим ночника.

Комната погрузилась в оранжевый полумрак, и веки Харуюки вмиг потяжелели. Он уже погружался в пучину сна, как вдруг…

Нико, которую он все это время считал крепко спящей, тихо прошептала.

— Я долго думала, но всё же должна сказать это.

— Э?.. Что?..

— Того человека, что освоил Идеальное Зеркало до тебя… — окончание её фразы Харуюки услышал, уже наполовину заснув. — Звали «Миррор Маскер»… это «родитель» Ардор Мейден.

Глава 6

— Хья-а-а-а-а-ха-а-а-а! — послышался громкий крик со спины, а вслед за ним — грохот двухцилиндрового двигателя.

У Харуюки не оставалось времени обернуться — он ощущал жар бешено вращающихся шин в каких-то сантиметрах позади себя. Он изо всех сил летел, вытянув вперёд руки и отчаянно размахивая крыльями.

25 июня, вторник. Без десяти восемь утра.

В первом квартале южного Коэндзи, Сугинами, также известном как боевая зона «Сугинами 2», проходила традиционная для этого времени дуэль. Аш Роллер из Зелёного Легиона сражался против Сильвер Кроу из Чёрного, но чаще всего эти битвы называли «Аш-Кроу». Конечно, сражались они не каждое утро, но на каком-то этапе пришли к негласному соглашению, что битвы будут проходить во вторник, четверг и субботу, а право вызова на бой принадлежит победителю прошлой дуэли.

Битвы байкера Аша против летуна Кроу обычно проходили в два этапа. Первая половина была сверхскоростной битвой на земле, в которой противники копили энергию. Во второй половине Кроу взлетал, и дуэль переходила в третье измерение. Обилие интересных моментов и эффектных сцен приводило к тому, что с каждой дуэлью число зрителей всё росло и росло. Бойцам уже начало казаться, что некоторые бёрст линкеры специально забегают на эту территорию по пути в школу, чтобы не пропустить битву. Поэтому Харуюки старался выкладываться на все сто, чтобы не разочаровать зрителей, пришедших за эффектным и увлекательным зрелищем.

Вот только сегодня битва с самого начала пошла не так, как он ожидал.

Аш Роллер сегодня был на удивление вспыльчив… говоря простым языком, он впал в ярость берсерка, и изо всех щелей его скелетной маски валил пар.

— А ну-у-у-у! Стой, чёртова ворона! — раздался сзади гневный вопль.

— В-вот ещё! Ты меня сразу же раздавишь! — завопил в ответ Харуюки.

— А вот и нет, так просто ты у меня не отделаешься! Я тебя в землю закатаю! Прощайся с очками!

— Э-это ты лучше прощайся с правами!

Во время этого разговора они быстро двигались на запад по улочке, отходящей от Седьмой Кольцевой. Справа находилась церковь, слева библиотека… но, конечно же, они выглядели совсем не так, как в реальном мире. Здесь они состояли из странных металлических труб. Но времени разглядывать их у Харуюки почти не оставалось. Бой превратился в погоню, и зрителям (которых пришло человек двадцать) приходилось прыгать по расположенным вдоль дороги зданиям, чтобы угнаться за бойцами.

Харуюки увидел впереди довольно просторный перекрёсток и наклонил аватара вправо, готовясь к резкому повороту.

Он прижался к левой стороне дороги и начал входить в поворот под острым углом. Первым делом он оттолкнулся от электрического столба у перекрёстка и прижался к правой стороне. При этом он наклонился настолько, что его крылья высекли из земли несколько искр, но в поворот он вошёл.

— Кх-х!..

Теперь из поворота надо было выйти, и Харуюки упорно оттягивал назад челюсть и живот, уверенно приближавшиеся к стене с левой стороны. В нескольких миллиметрах от стены центробежную силу всё же удалось победить, и Харуюки продолжил полёт по прямой линии.

Ему казалось, что уже можно выдохнуть с облегчением. Этот поворот он прошёл на пределе возможностей, а куда более тяжёлым Ашу с мотоциклом ни за что не войти в него на такой же скорости. Ему оставалось оторваться и вновь вернуть бой на классические рельсы…

«О-о-о-о!» — прервали его мысли восторженные крики зрителей, и Харуюки резко обернулся. Он увидел рушащееся от взрыва огромное здание и мощный мотоцикл, выезжающий из пламени. Машина ловко уклонилась от падающего металла и быстро выехала на ту же дорогу, по которой летел Харуюки.

Похоже, что Аш понял, что таким же образом завернуть не сможет, и расстрелял стоящее на перекрёстке здание ракетой, проложив новый маршрут.

— Ч-что?! — воскликнул Харуюки и вновь ускорился, но так просто потерянную скорость было не вернуть.

Звук двигателя становился ближе, и в этот раз переднее колесо всё же смогло нагнать ногу Харуюки. Послышался громкий скрежет, и шкала здоровья резко просела.

— Ай-й-й, горячо! Ч-ч-чего ты сегодня дерёшься, как проклятый?! — завопил Харуюки.

Ответ Аш Роллера был неожиданным.

— А то ты не знаешь! Ты! Не пригласил! Мою очаровательную сестрёнку! На вашу карри-пати-и-и-и-и!

— Ч-чего-о-о-о-о?!

Он изумился так сильно, что вновь сбился, и нога его вновь коснулась колеса. С трудом удержав себя в воздухе, он вновь оторвался он мотоцикла.

С правой стороны один за другим проносились жутковатого вида храмы, а Харуюки тем временем отчаянно раздумывал.

Скорее всего, под «карри-пати» Аш имел в виду собрание дома у Харуюки вчера вечером, в ходе которого состоялось поедание домашнего карри. А под «очаровательной сестрёнкой» он имел в виду своё воплощение в реальном мире, Кусакабе Рин, «ребёнка» Фуко.

Вопрос о том, почему Аш называл своё реальное тело «сестрёнкой» — очень сложный и запутанный, и даже Харуюки не до конца понимал, как это работает. Но, грубо говоря, у девушки по имени Рин есть два нейролинкера, и тот, на который установлен Брейн Бёрст, принадлежал её брату-гонщику, который уже несколько лет лежал в коме после аварии на трассе.

Она становилась бёрст линкером только с надетым нейролинкером брата. Но почему-то её воплощение в Ускоренном Мире считало себя не Рин, а её братом Ринтой. Почему это происходило — Харуюки не имел никакого понятия.

Ясно лишь одно — Аш до безумия любил свою сестрёнку и был глубоко убеждён в том, что Харуюки её обижал.

— Т-т-ты не понимаешь! — хотя зрители вряд ли могли слышать хоть что-то, Харуюки старался объяснять потише. — Н-н-на вчерашнее собрание пригласили людей из другого Легиона… мы не могли позвать туда твою сестру!..

— Никаких отговорок! Вы могли пригласить её в другое время!

— У нас не было возможности! И вообще, учитель объяснила твоей сестре, что случилось, и она сказала, что всё поняла!..

— Ты! Никогда не поймёшь! Что когда моя сестра говорит, что поняла! В душе она может плака-а-а-ать!

Вместе с негодующим воплем послышался зловещий металлический щелчок, заставивший Харуюки бросить быстрый взгляд назад.

С обеих сторон к передней вилке мотоцикла крепились толстые трубы. С одной стороны труба уже пустовала, но из трубы на противоположной стороне всё ещё выглядывала ракета… и моргала красным индикатором. Она явно целилась в Харуюки.

— Э, э-э-э-э! — несколько раз воскликнул тот, а затем замахал руками, пытаясь ускорить свой полёт.

Ему хотелось взлететь вверх, в тяжёлые чёрные тучи, и попытаться отмахнуться от ракет. И в то же время он не мог этого сделать. Уровень, на котором они находились, относился к естественному воздушному типу и назывался «Гром и Молния». Внутри этих туч беспрестанно сверкали молнии. Но не только там — стоило подняться чуть выше, как молния безжалостно ударила бы в аватара. Для Сильвер Кроу, летающего аватара, к тому же сделанного из серебра, прекрасного проводника, более противный уровень представить сложно.

Конечно, взрыв ракет на таком близком расстоянии навредил бы и Ашу, но у него оставалось ещё более 70% здоровья, а у Харуюки — около 50%. Впрочем, судя по состоянию Аша, он вообще не думал о том, что может попасть под удар.

«Ну, была не была!»

Харуюки сконцентрировался, внимательно слушая писк системы наведения ракеты за своей спиной.

— Ну чё, чёртова ворона, пора летать! Хаулинг Панхэд[9]!

Как только он услышал название техники, Харуюки моментально развернулся и, летя спиной вперёд, раскинул руки в стороны.

— С-с-спецприём! Наглый Ракетолов! — нервно закричал он и схватил руками вылетевшую, но ещё не успевшую включить двигатель ракету.

А затем моментально направил её носом кверху.

Стоило ему отпустить руки, как ракета, оставляя за собой след из белого дыма, устремилась вертикально вверх. Неожиданное зрелище заставило встрепенуться всех зрителей.

Хотя у Харуюки был шанс на контратаку, он вместо этого провожал ракету взглядом. То же самое делал и Аш, и все зрители. Оказавшаяся в центре внимания белая ракета поднималась всё выше к облакам…

А затем в неё одновременно ударили несколько молний, разорвав на части.

— А… — тихо обронил Харуюки.

— Оу… — протянул Аш.

А в следующий момент…

Очередная группа молний прошла сквозь останки ракеты и устремилась к находившимся точно под ними аватарам. Послышались два оглушительных вопля.

— Фух… — очутившись в реальном мире, Харуюки первым делом облокотился на ограждение пешеходного моста и протяжно вздохнул. — Пожалуй, ничью после такого начала тоже можно считать достижением…

Одновременно с этими словами он записал в мысленный журнал полученные сегодня знания — если на уровне «Гром и Молния» подкинуть в воздух хрупкий металлический объект, то можно спровоцировать удар молнии. Кроме того, сегодня он узнал, что ракеты, теоретически, можно перенаправлять сразу после запуска, но до включения двигателя.

— Всё-таки я ещё столько всего не знаю…

«О тонкостях системы и об истории Ускоренного Мира», — мысленно добавил он и вздохнул.

Сегодня утром Красная Королева Нико с совершенно спокойным видом прошла мимо комнаты спящей матери Харуюки и поехала в Нериму. Но перед тем как Харуюки заснул, он услышал, как она сообщила ему нечто важное...

Что бёрст линкер Миррор Маскер, создавший способность «Идеальное Зеркало» —«родитель» Ардор Мейден, одного из четырёх Элементов Нега Небьюласа.

Поверить в это непросто. Ведь если это правда, то почему ему не рассказали об этом ни Черноснежка, ни Фуко, ни Утай? Но, с другой стороны, вчера после вопроса о создателе техники Черноснежка выглядела так, словно не хочет отвечать на вопрос. Возможно, случилось нечто, что заставило её умолчать об этом, и это нечто наверняка глубоко связано либо с историей Легиона... либо лично с Утай...

— Пожалуй, надо будет сегодня у Синомии об этом спросить, — произнёс Харуюки вслух, решившись.

Он знал, что если бы эта тема была запретной, то Нико не стала бы ему ничего рассказывать. Скорее всего, она сообщила ему это именно потому, что хотела подтолкнуть к этому разговору.

Харуюки посмотрел на индикатор времени. Без пяти минут восемь. Хотя ему вовсе не надо спешить, он решил спуститься с моста побыстрее, но тут он увидел движущийся с севера по Седьмой Кольцевой электроавтобус и замер на месте.

В нем вполне могла ехать Кусакабе Рин, воплощение Аш Роллера в реальном мире. Как она сама говорила, она узнала, кем в реальности являлся Сильвер Кроу, именно потому, что выглядывала в окно своего автобуса после битв Аш-Кроу. Конечно, можно сказать, что он глупейшим образом раскрыл ей свою личность, но, с другой стороны, теперь ему незачем от неё прятаться.

Харуюки продолжал стоять в центре моста и смотреть на постепенно приближающийся автобус. В своих мыслях он надеялся, что их сегодняшняя дуэль смогла хоть немного остудить пыл брата Рин. Он собирался подождать, пока автобус проедет мимо... но вдруг тот моргнул поворотником и остановился немного севернее перекрёстка.

Остановка под мостом Коэндзи не имела практически никакого смысла — она была далеко как от станции, так и от школ, и чаще всего автобусы просто проезжали мимо. Харуюки удивлённо смотрел, как автобус вновь начал отходить с остановки. Вышла из него одна школьница, и её форму Харуюки узнал.

— А… Р-Р-Ри… — на автомате обронил Харуюки.

Девочка подняла голову, помахала ему правой рукой и заторопилась в его сторону. Харуюки тоже направился к эскалатору.

Как только он добежал по эскалатору до тротуара, девушка начала бежать ещё быстрее. Почти сразу же она споткнулась и задёргала в воздухе руками, но смогла удержаться и вскоре стояла уже перед Харуюки.

Хотя они и стояли в метре друг от друга, завязать разговор у них получилось не сразу. Харуюки думал, стоит ли сказать что-нибудь по поводу дуэли, или лучше извиниться за то, что он не пригласил её на вчерашний ужин, а, может, просто пожелать ей доброго утра.

— А-а, мой бр-ат опять наговорил тебе много… грубостей, — еле слышно произнесла девушка и немедленно склонила голову.

— Э, да ладно, это мне нужно извиниться за вчерашнее! — немедленно ответил Харуюки и тоже поклонился, слегка задев её голову своей.

Он немедленно запаниковал, понимая, что вместо извинений получилось нападение, выпрямился и попытался развернуться.

Но Кусакабе Рин тут же ухватила его за сумку, заставив вновь повернуться к ней, и улыбнулась, несмотря на как обычно заплаканные глаза.

По её словам, она вышла на остановке, потому что хотела извиниться за поведение Аш Роллера в ходе дуэли. Естественно, ехать ей нужно было в Сибую, и Харуюки предложил вернуться на остановку, чтобы она не пропустила следующий автобус.

— У тебя ещё есть вре… мя?

— Да, конечно, до первого урока ещё долго, — ответил Харуюки, смотря одним глазом расписание транспорта.

Следующий автобус должен подъехать через четыре минуты. Времени на разговор у них немного, но ещё раз извиниться он вполне успевал.

Он повернулся к Рин, всё ещё державшей его за сумку, и вновь поклонился, в этот раз гораздо осторожнее.

— Кусакабе, приношу глубочайшие извинения за вчерашнее. Я хотел пригласить тебя… но это означало бы встречу лицом к лицу с офицерами Проминенса в реальной жизни.

— Нет-нет, я всё понимаю, мне уже объяснила учи… тель. И именно поэ-тому я не понимаю, почему мой брат… — тихо проговорила Рин, и слёзы в её глазах начали заметно увеличиваться в размерах.

На ней по-прежнему надет серый металлический нейролинкер с длинной, похожей на молнию трещиной во весь корпус.

Когда-то он принадлежал её старшему брату, мотогонщику Ринте, и она могла вступать в дуэли, только пока носила его. Но после того как она снимала его и надевала свой собственный, воспоминания о дуэли начинали быстро выветриваться, и через полдня она помнила их так же смутно, как и сны.

Но поскольку серый нейролинкер пока что на ней, это означает, что она отчётливо помнит всё, что сказал и сделал Аш в ходе дуэли.

— А, а-ха-ха, у тебя такой замечательный брат. Такие безумные бои тоже по-своему интересны. А уж концовка получилась такой впечатляющей, что зрители были в восторге.

— Пра… вда?

Оттого, как она смотрела на него исподлобья своими серыми глазами, у Харуюки невольно учащалось сердцебиение, и поднималась температура. Ведь всего пять дней назад Кусакабе Рин, прижавшись к нему так близко, что дальше уже невозможно, предельно ясно сказала, что любит его.

«Ну… это случилось потому, что я был на пороге смерти, ведь меня могли уничтожить вместе с Бронёй. Это было, так сказать, чрезвычайное положение, и произнесённые во время него слова к обычной жизни неприменимы», — успокоил себя Харуюки не слишком внятным объяснением и кивнул.

— П-правда. Я всегда с нетерпением жду дуэлей с твоим братом. Выигрываем мы друг у друга поровну, перед каждым боем тщательно продумываем тактики, да и знаем мы друг друга хорошо.

— Яс… но…

Рин глубоко склонила голову, и Харуюки заметил, как её губы сдвинулись, произнося «я так рада», от чего его сердце вновь чуть не выпрыгнуло из груди.

Проблема состояла в том, что чем более сильные эмоции испытывала Рин, тем выше шанс, что они начнут влиять и на её брата в Ускоренном Мире. Такими темпами в следующей дуэли он опять со словами «чёртова ворона, руки прочь от моей сестры!» впадёт в неистовство. Конечно же, это будет полным бредом, как и то, что сегодня он разозлился на то, что Харуюки куда-то там не позвал Рин…

И тут Харуюки в голову неожиданно пришла мысль.

— А… кстати, Кусакабе…

— …Да? — спросила она, подняв голову.

Харуюки же спросил до невозможного жалким голосом:

— В следующее воскресенье в моей школе будет культурный фестиваль… сможешь прийти, если будет время? Приглашений у меня много.

Лицо Рин моментально просияло, но голос остался всё таким же тихим.

— А… можно? Я очень, о-чень, очень хочу пойти.

— К-конечно, пожалуйста.

Хотя Харуюки и ответил с улыбкой, по спине его бежал холодный пот. Пригласить куда-либо девушку в реальном мире было для него заданием высшего уровня сложности. Даже когда он приглашал на командные дуэли Тиюри, которую знал всю жизнь, ему приходилось полчаса морально готовиться к этому.

К счастью, на помощь ему пришла загоревшаяся иконка приближающегося автобуса. И действительно, на дороге тут же показался крупный светло-зелёный корпус.

— Х… хорошо, тогда я потом скину тебе детали по почте. П-передавай привет брату.

Под братом он имел в виду не только Аш Роллера в Ускоренном Мире, но и Кусакабе Ринту из реального мира, которого Рин навещала каждый день в больнице. Рин сказала «хорошо» так, чтобы было ясно, что она уловила смысл сказанного, а затем с неохотой отпустила сумку Харуюки.

Она уже повернулась в сторону приближающегося автобуса, как вдруг неожиданно сказала:

— А… и я хочу увеличить количество ракет на мотоцикле до четырёх…

Дёрг.

Харуюки тут же вжал голову в плечи, но смог с улыбкой ответить:

— К-конечно, так будет гораздо лучше.

После этого Рин радушно улыбнулась, помахала ему рукой и села в подъехавший автобус.

Проводив взглядом тихо гудящую машину, Харуюки в очередной раз протяжно вздохнул.

Вчера вечером Харуюки так и не смог решить для себя, действительно ли Рин можно приглашать на школьный фестиваль, никак не связанный с Брейн Бёрстом. С другой стороны, это приглашение вполне можно было считать своего рода извинением перед разозлившимся Ашем. В конце концов, он уже входил в костяк великого Легиона «Грейт Волл», и поддерживать с ним дружеские отношения было крайне важно.

Главная проблема же состояла в том, что культурный фестиваль включал в себя не только выставки и аттракционы в классах и спортзале, но и виртуальную часть в локальной сети школы. Посещение фестиваля было немыслимо без погружения в локальную сеть, но при этом возникал вопрос о том, не поставит ли он безопасность Легиона под угрозу тем, что позволит сделать это чужому легионеру…

— Хотя… Кусакабе уже и так знает все наши личности…

Решив, что никаких проблем возникнуть не должно, он вновь направился к эскалатору.

Через ворота школы он прошёл за 5 минут до звонка. Когда он вошёл в комнату 2-C класса, Такуму и Тиюри были уже на своих местах.

В середине июля проходили городские турниры по кендо и лёгкой атлетике, поэтому оба они выходили аж на час раньше Харуюки, чтобы успеть потренироваться утром. Конечно, они продолжали участвовать и в битвах, и в операциях Легиона после уроков и секций. Харуюки уже начал беспокоиться о том, не слишком ли они загружены.

Впрочем, сами они говорили, что полученный в Ускоренном Мире опыт пригождается и в секциях. Естественно, это не значило, что они пользовались ускорением на соревнованиях, но важность концентрации и психологического настроя нельзя было недооценивать. Такуму часто говорил, вспоминая последнюю битву с Даск Тейкером, что пасовать нельзя даже перед самыми сильными противниками. Кстати о Даск Тейкере, тот семиклассник, что когда-то был им, Номи Сейдзи, всё ещё состоял в секции кендо, и Такуму чуть ли не лично тренировал его беспощадными поединками. Сам Харуюки испытывал по отношению к этим разговорам смешанные чувства.

Конечно, он не отрицал возможности того, что тренировки в Брейн Бёрсте могут пригодиться в реальной жизни, но при этом он состоял не в спортивной или творческой секции, а в комитете по уходу за животными, где применять такие навыки было затруднительно. Он больше верил в обратное, ведь именно благодаря африканской зорьке по кличке Хоу он смог постичь смысл полёта в Ускоренном Мире.

«Ну и пусть, ведь моя цель — увидеть конец Брейн Бёрста вместе с Черноснежкой. Всё то время и все те дуэли в Ускоренном Мире ведут к этому. Изучение Идеального Зеркала, атака на Метатрона, уничтожение тела ISS комплектов — все эти задания приближают меня к этой линии на горизонте», — подумал Харуюки, усаживаясь за своё место. Прозвенел звонок.

Тут же через переднюю дверь вошёл их классный руководитель, Сугено, и отдал команду на утренний подъем. Харуюки вернулся в реальный мир из мыслей об Ускоренном, поднялся и вместе со своими одноклассниками протянул: «Доброе утро».

Глава 7

Быстро открыть.

Посмотреть внутрь.

С щелчком закрыть через мгновение.

Эту последовательность действий Харуюки повторил раз десять. Затем он печально вздохнул.

Он сидел на западной окраине заднего двора Умесато, перед клеткой для животных. В начале недели там установили деревянную скамейку. Она не новая, точнее, она пролежала без дела на складе старого корпуса больше десяти лет, но сделана была на совесть. Её Высочество зампредседателя школьного совета своим указом даровала её комитету из школьных запасов. Скамейку поставили под ветками камфорного дерева, благодаря которому на ней можно было переждать и небольшой дождь.

Он уже успел поменять бумагу в клетке и помыть старую, разобравшись с уборкой на сегодня. Зорька же мирно дремала на своём насесте. Харуюки бросил в её сторону быстрый взгляд, а затем вновь попытался открыть плоское приспособление, которое держал в руках…

— Прости за опоздание, председатель. Ты уже закончил убираться? — раздался вдруг голос, и Харуюки едва не подпрыгнул на месте.

Вещь немедленно упала на землю, но не успел Харуюки опомниться, как её подобрала бледная ладонь и протянула ему. Это небольшое зеркальце с крышкой, на которой изображена эмблема школы Умесато. Харуюки купил его в школьном магазине во время обеденного перерыва. Тогда он быстро заморгал, и зеркало брать в руки не спешил.

— Что такое?.. — с подозрением в голосе спросила его Идзеки Рейна из класса 2-B, которая, как и он, состояла в комитете по уходу за животными. Но, как недвусмысленно намекали слегка завитые волосы, подведённые брови и ярко украшенный нейролинкер, она принадлежала к тем школьницам, которые в обычных условиях с Харуюки не пересекались никак.

«Зачем кому-то вроде тебя нужно зеркало?» — Харуюки уже приготовился услышать эти слова, но Рейна стояла молча, удивлённо склонив голову. Решив, что если она действительно спросит его, то нужно сказать, что для того, чтобы подавать сигналы SOS солнечными зайчиками, Харуюки неуверенно протянул правую руку и забрал зеркало.

— С-спасибо, Идзеки, — хрипло поблагодарил он её и быстро спрятал вещицу в карман.

— Угу, — кратко ответила Рейна, после чего повернулась к клетке и помахала Хоу рукой. Зорька услужливо взмахнула крыльями, приветствуя её. — Кстати, мы к фестивалю что-нибудь готовим?

На то, чтобы понять, что под словом «мы» Рейна имела в виду комитет по уходу за животными, у Харуюки ушло полторы секунды.

— А… н-нет. Я думал над тем, чтобы одолжить пустую комнату и посадить туда Хоу, но он только переехал и может испугаться толпы, поэтому в итоге я решил, что в этом году лучше не рисковать.

— Здраво мыслишь, председатель.

Утвердительно кивнув, Рейна подошла на несколько шагов и села на ту же скамейку. Искоса взглянув на Харуюки, она хитро улыбнулась и…

— А в зеркало ты зачем глядел? На свидание собираешься?

— Н… н-н-нет-нет!

Харуюки замахал руками и уже всерьёз размышлял над тем, стоит ли ему произнести заготовленное оправдание. Но не успел он это сделать, как Рейна кивнула, словно говоря: «Я никому не расскажу», а затем неожиданно добавила:

— Но у нас в магазине продаются акриловые зеркала, не советую ими пользоваться.

— Э… а, акриловые? Что там акриловое?

— Что-что… зеркало, конечно. Достань-ка.

Харуюки нехотя вынул зеркало из кармана и открыл его. Рейна вытянула длинный ноготь и постучала по его поверхности, приговаривая:

— Вот. Из-за этого акрила оно неровное, и цветопередача у него хромает.

Вслед за этим она полезла в её собственную сумку, оставленную возле ног, и вытащила из неё своё зеркальце, один вид которого немедленно сообщал, что это недешёвый товар. Ловко открыв его, она протянула зеркало Харуюки.

— А это из высококлассного стекла. Почувствуй разницу.

Харуюки взял дорогое зеркальце в правую руку и начал смотреться то в него, то в школьное зеркало в левой руке.

Несколько минут назад он постоянно закрывал зеркало, потому что боялся увидеть самого себя. Но теперь любопытство победило страх, и он начал сравнивать.

— О… ого, они совсем не похожи… — удивлённо обронил он, увидев разницу в качестве.

По сравнению с ощущением дешёвого пластика в левом изображении, правое выглядело так реалистично и чисто, что он не мог поверить своим глазам.

Чем дольше он вглядывался в зеркала, тем сильнее было то самое чувство, что он вот-вот откроет для себя нечто важное. Он начал понимать, что чем больше зеркало становится именно «зеркалом»…

Но тут мысль прервалась. Он поднял голову, и Рейна добавила:

— Я же говорю, разница огромна. Ладно, искажения, но цвета акрил перевирает так, что накраситься нормально не выходит. Поэтому салоны красоты вынуждены тратить по пятьдесят тысяч на одно зеркало.

— Я… ясно, — ответил Харуюки, а сам подумал, как много в этом мире вещей, которые ему совершенно не нужны.

Но стоило ему вернуть хорошее зеркало Рейне, как та вновь спросила его:

— Ну так что, председатель, с кем у тебя свидание?

— Я-я же говорил, нет никакого свидания!

— А, неужели с суперпредседателем?

«Суперпредседателем» Рейна, как нетрудно было догадаться, называла начальника Харуюки, истинную хозяйку Хоу, серого кардинала комитета по уходу.

— Хм-м, она ведь в четвёртом классе, не слишком маленькая?

— Я в-в-в-в…

— А, вот и она.

Тут же подняв взгляд, Харуюки увидел, как со стороны школьных ворот к ним шла маленькая фигура. Она была одета в белое школьное платье, несла на спине коричневый ранец, а в руке держала сумку. Это и есть суперпредседатель комитета по уходу за животными Умесато, Синомия Утай.

— Эй, суперпредседатель! Ты знала, что председатель…

— Н, не-е-е-ет! — завопил Харуюки.

Одновременно с этом криком, Хоу, почувствовавший приближение Утай, захлопал крыльями.

После гвоздя ежедневной программы — кормёжки — Харуюки сдал файл ежедневника на сервер, и Рейна со словами «ну что, удачно провести время» отправилась домой.

«UI> Удачно? О чём это она?» — задумчиво напечатала Утай.

— Может, о загрузке файла? Локальная сеть сейчас сильно перегружена, — с трудом пытался вырваться из своего положения Харуюки, вытирая пот со лба.

Утай неуверенно, но всё же кивнула и принялась упаковывать термоконтейнер обратно в сумку.

Харуюки посмотрел на её маленькую спину, и в голове ожили слова:

«…звали «Миррор Маскер»… это «родитель» Ардор Мейден...»

Харуюки собирался спросить Утай по поводу сказанных Нико слов после окончания комитетской работы. Но теперь, когда у него появился шанс, он почему-то не мог ничего сказать.

Если подумать, то Харуюки до сих пор не знал ничего о родителях бёрст линкеров ядра Нега Небьюласа — Черноснежки, Фуко и Утай. Черноснежка когда-то сказала, что расскажет об этом, когда придёт время, но это время никогда не наступало. Что же до родителей Фуко и Утай, то у него не было желания ни спрашивать их о «родителях», ни знать о них.

Причина в том, что если бы они всё ещё поддерживали с ними хорошие и близкие отношения, то давно бы сами представили его к знакомству. Но если они не просто не делали этого, но и не называли имён, значит, есть причины, по которым они не могли… или не хотели упоминать их.

Именно поэтому Харуюки смотрел на спину Утай и никак не мог решиться.

И Утай, словно почувствовав это, вдруг замерла, обернулась и посмотрела на Харуюки своими карими, казавшимся чуть-чуть багровыми, глазами.

Чувствуя, как тонет в её глазах, Харуюки, сам того не осознавая, произнёс:

— А-а… Синомия, твой…

Но продолжить не смог. Утай продолжала тихо смотреть на него…

А затем её маленькие ручки поднялись и принялись плавно набирать на виртуальной клавиатуре:

«UI> Арита-сан, ты ведь уже слышал про моего родителя?»

Несколько секунд Харуюки даже не дышал, а затем, решившись, кивнул.

— Да. Красная Королева вчера рассказала мне. Что твой родитель… создатель Идеального Зеркала.

Утай ответила на эти слова не сразу, словно ожидая продолжения. Прождав пять секунд, она, наконец, слегка улыбнулась.

«UI> Я должна быть благодарна Нико за это. И не только… прошу, не вини Саттин и Фу за то, что они тебе ничего не сказали. Саттин хотела, чтобы я сделала это сама. А Нико таким образом меня к этому подтолкнула.»

Харуюки не сразу понял, что именно она пыталась сказать, и несколько раз перечитал её сообщение. Наконец, он осознал, что тема её родителя находилась для Утай за неприступной стеной в глубине души. Естественно, Черноснежка и Фуко знали об этом, но догадывалась и Нико и, после мучительных переживаний, всё же решилась сказать Харуюки правду, чтобы помочь Утай сделать первый шаг.

Харуюки ждал, продолжая молчать.

Прошло ещё несколько секунд, и как всегда плавно танцующие в воздухе пальцы Утай отправили ему очередное сообщение. Но того, что в нём будет написано, Харуюки совершенно не ожидал.

«UI> Мой родитель, Миррор Маскер — мой старший брат. Но в Ускоренном Мире его больше нет.»

Небольшая пауза.

«UI> И в реальном — тоже.»

Когда Утай закончила собирать свой багаж, они вместе с Харуюки уселись на скамейку.

Облачное небо постепенно окрашивалось в оранжевый цвет. Доносились голоса тренирующихся на поле баскетболистов. В школе вообще оставалось много людей, готовившихся к фестивалю, но их разговоры до них не долетали.

Харуюки смотрел на мшистую землю и не понимал, что должен сказать… и должен ли он вообще что-либо говорить.

Перед ним в окне чата всё ещё отображались те слова, что Утай напечатала несколько минут назад. Он прочёл их несколько раз, но яснее их смысл стать уже не мог. Старший брат Утай был бёрст линкером, её «родителем», но его больше нет. Но он исчез не потому, что лишился всех очков в Ускоренном Мире. Он умер в реальном.

За свои четырнадцать лет Харуюки никогда не приходилось переживать смерть близкого человека. Ближе всего он подобрался к этим ощущениям, когда прошлой осенью Черноснежку сбила машина. Воспоминания о том, как он сидел в больничном коридоре и беспрестанно молился, до сих пор заставляли его потеть.

И если бы тогда…

Это был не первый раз, когда он задумывался об этом. Что, если бы Черноснежку тогда не спасли? Что стало бы с ним? Харуюки не мог этого представить. Во всяком случае, вряд ли он смог бы так радоваться жизни и наслаждаться ежедневыми дуэлями…

«UI> Прости меня», — вдруг появилась в окне чата новая строчка, заставив Харуюки моргнуть.

Он не смог ничего ответить, и Утай вновь постучала пальцами по коленям.

«UI> Я осознаю, что чем дольше я молчу, тем неприятнее тебе сидеть здесь, Арита-сан. Просто у меня голова начинает кружиться, когда я об этом думаю.»

— Н… не заставляй себя. Ничего страшного, ты можешь ничего не говорить, если не хочешь, — рефлекторно прошептал в ответ Харуюки. — Это мне нужно извиняться за молчание. Хоть я и на четыре года старше… но ничего не могу сказать…

«UI> С другой стороны, я на два уровня выше.»

Прочитав эти слова, Харуюки взглянул на Утай, но её выражение лица за всё это время так и не изменилось. Она продолжала мягко и немного печально улыбаться.

Вдруг в памяти Харуюки ожила сцена.

Когда они с Утай были наедине внутри Имперского Замка на неограниченном нейтральном поле, и им как раз удалось проникнуть внутрь дворца, Ардор Мейден сказала:

«Ку-сан, с тех пор, как мы пришли сюда, ты стал казаться таким надёжным и уверенным. Прямо… как мой старший брат.»

На эти слова Харуюки ответил: «О, ого, Мэй, так у тебя брат есть? В каком он классе?»

Но Утай ничего не ответила и лишь печально улыбнулась.

Эта сцена словно спроецировалась на большие глаза Утай, в которые он смотрел. Затем та мягко провела пальцами:

«UI> В тот раз ты действительно был очень похож на него, вплоть до цвета брони. Он, Миррор Маскер, всегда мягко, но уверенно вёл меня за собой… и именно поэтому… я начала бояться. Что освоить Идеальное Зеркало ты сможешь, только вплотную приблизившись к тому, кем он был.»

— Синомия…

«UI> Я ещё раз приношу свои извинения, Арита-сан. На самом деле, я с самого начала знала результат. Что смерти от сильнейших лазерных атак не смогут дать тебе ту силу, которую ты ищешь. Ведь «зеркало» в душе моего брата состояло не из стекла и не из серебра.»

Когда Харуюки прочитал эти слова, в голове у него вновь что-то кольнуло.

Он словно вновь ухватился за хвост мысли, которая появилась в его сознании, когда он сравнивал зеркало, купленное в школе, и то, что одолжила ему Идзеки.

— Да… я уже отчасти понимаю. Если… зеркало становится всё лучше и лучше, то оно постепенно перестаёт быть «вещью»… ведь что-то, что идеально отражает весь свет, становится невидимым. Всё, что ты видишь в нём — другие вещи. Другими словами… э-э…

Красноречие в очередной раз подвело Харуюки, но тех слов, что он сказал, хватило, чтобы Утай изумлённо округлила глаза и улыбнулась немного другой улыбкой.

«UI> Ты меня изумляешь. Неужели ты смог понять всё это в одиночку?»

— Э-э… что ты имеешь в виду под «всем этим»? — Харуюки не нашёл ничего лучше, чем задать этот глупый вопрос.

Утай продолжала улыбаться, а её пальцы неподвижно висели в воздухе…

Наконец она решилась, уверенно кивнула и быстро постучала по коленям:

«UI> Арита-сан, хочешь увидеть своими глазами то зеркало, что жило в душе моего брата?»

Хотя смысл этого предложения сходу уловить было нельзя, Харуюки немедленно кивнул.

— Да… хочу. Мне кажется, что когда я увижу это, смогу понять ещё больше.

«UI> Хорошо. В таком случае, идём.»

— Идём… на неограниченное поле? — спросил Харуюки.

Утай сомневалась ещё мгновение, но затем покачала головой.

«UI> Нет. Идём в мой дом в реальном мире. Возможно, мы задержимся, так что советую отписаться, что вернёшься позже.»

Глава 8

Район Сугинами можно представить в виде ромба, длинный конец которого направлен на юго-восток.

Коэндзи, где находится школа Умесато и живёт Харуюки, находится на восточном конце Сугинами. К западу находится Асагая, где живёт Черноснежка. К юго-западу — Мацуноги, где находится одноимённая школа, в которую ходит Утай. Ещё южнее от неё начинается Омия, где она живёт.

Харуюки шёл рядом с одетой в белое платье Утай по тротуару на юг и вспоминал, что в тот день, когда он впервые встретил её, они тоже пошли из школы вместе.

Когда в тот день она довела его до Омии, они тут же уселись на скамейку и вступили в командную дуэль. Их противниками стали Буш Утан и Олив Граб. В ходе боя Утан призвал силу ISS комплекта, и Харуюки не смог ей ничего противопоставить, но Утай с лёгкостью победила Олива, хотя тот и обладал той же силой, а затем призвала огненную бурю, испепелившую Утана.

«Неужели она и сегодня собирается сделать то же самое?» — несколько раз задумывался Харуюки, но, к счастью, сегодня Утай так и не сказала «покажи мне свою истинную силу». Она продолжала идти и, даже несмотря на то, что Харуюки вновь вызвался понести её сумку, шла она на удивление быстро для девочки своего роста. А уж глядя на её осанку и лёгкую походку становилось ясно, что она явно тренировалась хорошо двигаться.

Навигационный индикатор в интерфейсе показал, что они вошли в первый квартал Омии. Пройдя ещё двести метров, они сошли с тротуара на восток. Улица, по которой они шли, была застроена старыми, похожими на особняки домами. На карте всплыли несколько иконок храмов и часовен.

— Это место… совсем не похоже на Коэндзи, — тихо произнёс Харуюки.

Утай кивнула.

«UI> В детстве идти по этой дороге вечером одной мне было страшновато.»

Фраза эта выглядела довольно странно с учётом того, что Утай сейчас лишь десять лет, но хотя Харуюки и считал, что это место выглядит страшно даже для двоих, возраст не позволил ему высказать это вслух. За изгородями, тянущимися с обеих сторон, стояли старые деревья, и когда в их ветвях шуршал тёплый ветер, атмосфера по напряжённости могла поспорить с уровнем «Кладбище».

Шесть часов ещё не наступило, но на дороге кроме них никого уже не было. Харуюки казалось, что если бы не регулярные фонарные столбы (с неизменными социальными камерами), они могли бы бродить тут годами. Они продолжали молча идти по немного извилистой дорожке, и, в конце концов, Харуюки перестал понимать, где они находятся, несмотря на работающую карту… но в этот самый момент с правой стороны дороги появились старые ворота.

Они сделаны из почерневшего с годами дерева, а сверху покрыты черепичной крышей. Створы плотно закрыты, и можно лишь гадать о том, что находится за ними. Но одно очевидно — это не обычный жилой дом. И доказательство этому — прибитая к правому створу крупная табличка.

Утай остановилась перед воротами. То же самое сделал и Харуюки, после чего посмотрел на плиту. На ней виднелась надпись красивым печатным шрифтом: «Театр Но Сугинами»[10].

— Театр… Но… Сугинами? — тихо прочитал он вслух.

Кивнув, Утай быстро набрала:

«UI> Это мой дом. Вход здесь.»

Она подошла к врезанной в ворота металлической двери и взмахнула правой рукой. Естественно, дверь открывалась через виртуальный интерфейс, но звук отпирания оказался таким внушительным, словно её всё это время запирала какая-то титаническая сила.

Утай открыла дверь и дала Харуюки знак следовать за ней. Харуюки несколько нервно прошёл через проём. Увидев, что находилось за воротами, он немедленно обомлел.

Это место до боли напоминало Имперский Замок из неограниченного нейтрального поля. Конечно, оно не было таким огромным, но вид многовековых деревьев и традиционный японский особняк вдали заставляли усомниться в том, что они находились в реальном мире. Причём зданий было два. Справа располагался одноэтажный жилой дом. А слева — высокое строение, на первый взгляд напоминавшее часовню. Скорее всего, это и был тот самый «Театр Но», что значился на плите.

Закрыв дверь, Утай поравнялась с ним, и Харуюки тихо спросил её:

— Синомия, «Но» — это ведь… э-э… что-то вроде кабуки?..

Конечно, вопрос был тот ещё, но Утай улыбнулась и кивнула.

«UI> Именно, это тоже вид традиционного искусства. Меня радуют твои познания.»

— Прости, но это всё, что я знаю, — извинился Харуюки, вжав голову в плечи, а затем осторожно поинтересовался, — И… чем Но отличается от кабуки?

Конечно, он мог втихую открыть поисковик и найти информацию и разъяснения, а затем пытаться делать вид, что он знает, о чём идёт речь. Но он понимал, что Утай моментально раскусит его, и ему лучше просто признать своё невежество. И в ответ на вопрос, содержащий эти мысли, Утай ответила:

«UI> По словам Фу, Но — это когда однообразие и скука, а кабуки — это когда абсурд и придурь.»

Посмотрев на ошеломлённого Харуюки, она беззвучно рассмеялась, после чего добавила:

«UI> А если серьёзно, то лучше объяснить в театре. Нам сюда.»

«Театром» действительно оказалось величественное деревянное сооружение с левой стороны.

Чем ближе они подходили, тем более странным он казался. С жилым домом его соединял коридор, но при этом три стены были прозрачны. Сквозь них было видно, что на четвертой нарисован красивый сосновый пейзаж. В целом здание выглядело старым и давно уже не использовавшимся. С левой стороны под углом отходил крытый десятиметровый коридор, ведущий в ещё одно небольшое здание.

Они прошли сквозь лесистый двор, подойдя к небольшому зданию, и Утай вытащила из кармана школьной формы старый железный ключ. Отперев замок, она тихо открыла дверь и кивнула Харуюки.

И вновь Харуюки неуверенно прошёл в старое здание. Утай зашла за ним, закрыла за собой дверь и потянулась к выключателю на стене.

На потолке зажглась старая лампа накаливания, и Харуюки протяжно вздохнул.

Комната казалась до невозможного роскошной. Маленькая, чуть меньше десяти квадратных метров, но и стены, и потолок, и пол, и мебель были из отполированного дерева. Возможно, когда это здание строили, это не казалось выдающимся, но сегодня оформление такой комнаты обошлось бы в очень приличную сумму.

Утай сняла обувь и достала с полки для тапочек две пары, предложив одну Харуюки. Поблагодарив её, Харуюки переодел обувь и вошёл в комнату.

У правой стены комнаты стоял старый комод, табурет, а также таинственный большой объект, находящийся прямо напротив входа. О нём можно однозначно сказать лишь то, что спереди на нём лежали две сложенные деревянные плиты. Кроме того, эта вещь выглядела гораздо новее остальных.

Пока Харуюки оглядывался по сторонам, в окне чата появилась новая строчка:

«UI> Эта комната — часть театра. Она называется «зеркальная».»

Харуюки какое-то время смотрел на сообщение, а затем повернулся к Утай и тихо спросил:

— Зер… кальная?

«UI> Да. Сейчас покажу. Садись на табуретку.»

Он послушно сделал несколько шагов вперёд и опустился на круглую табуретку. Таинственная мебель оказалась точно перед ним. Утай подошла к ней слева, сняла железный замок, ухватилась за переднюю плиту и раскрыла её справа налево. Затем она раскрыла вторую плиту слева направо и отошла за спину Харуюки.

«А, так это что, дверь?» — подумал было Харуюки, но быстро осознал, что ошибся, когда перед ним вдруг появилось круглое лицо школьника.

Он рефлекторно подпрыгнул, и лицо сделало то же самое. Обоих школьников сзади подхватили маленькие девочки, не дав им упасть.

Такие неуклюжие школьники на дороге не валяются, а значит, это отражение самого Харуюки. Таинственная мебель оказалась огромным трёхстворчатым зеркалом.

Обычно Харуюки не мог выносить своего вида дольше секунды, но сейчас он был так изумлён, что невольно начал всматриваться. Ему никогда ещё не приходилось видеть столь огромного зеркала. По площади оно раз в десять больше ростового, находившегося в комнате его матери. Эти зеркала казались скорее стенами маленькой комнаты.

— …

Харуюки молчал уже десять секунд, как вдруг заметил, что эти зеркала отличались не только размером.

Они были невероятно качественными — стеклянная поверхность казалась немыслимо прозрачной, а находившееся за ней серебряное напыление отражало практически всё. Пожалуй, это зеркало ещё качественнее, чем то, что показывала ему Идзеки Рейна. Оно казалось уже не зеркалом, а дверью в параллельный мир.

«UI> Кабуки и Но различаются во многом, но…» — вдруг появился текст в голографическом окне, одном из немногих вещей, не отражавшихся в зеркале.

«UI> Главное различие состоит в том, что актёр кабуки выступает с накрашенным лицом, в то время как актёр Но носит особые маски.»

Харуюки несколько секунд переваривал написанное, а затем прошептал:

— А-а, ясно… это те самые маски Но, да?..

«UI> Именно они. Когда актёр надевает маску, его сознание сливается с ней. Когда он танцует и поёт, он перестаёт быть самим собой. Чтобы достичь такого состояния, необходимо сильно сконцентрироваться, и это происходит именно в зеркальной. Арита, зеркало перед тобой — граница между двумя мирами.»

— Граница…

Вновь возникло то самое чувство. Он забеспокоился, понимая, что стал близок к пониманию чего-то важного. Сам того не осознавая, он поднялся с табуретки и сделал два шага к зеркалу.

То же самое сделало и его отражение. Затем оно дрогнуло, словно поверхность воды, и Харуюки вдруг увидел в зеркале своё второе воплощение — Сильвер Кроу, аватара в серебряной броне, лицо которого скрывала непрозрачная маска. Харуюки поднял правую руку, и Кроу сделал то же самое. Их пальцы всё приближались и приближались друг к другу, а за мгновение до этого…

Что-то резко потянуло Харуюки назад, и он резко пришёл в себя. Несколько раз моргнув, он вновь посмотрел в зеркало, но там был уже не дуэльный аватар, а его собственное пухлое тело. Обернувшись, он увидел улыбающуюся Утай, державшую его за рубашку. Второй она напечатала:

«UI> Пожалуй, ты увидел достаточно. Об остальном поговорим в моей комнате.»

Покинув «зеркальную», они прошли по лесистому двору в сторону восточного здания.

Пока Харуюки шёл, его пространные мысли уступили место тревоге, начавшей скручивать его живот. Что, если он встретится с семьёй Утай? Как ему представиться? Что он, восьмиклассник, делает рядом с четвероклассницей? В худшем случае, не сдадут ли его в полицию?

Но Утай, похоже, догадалась, какие сцены воображает себе Харуюки.

«UI> Не беспокойся, отца и деда дома нет. Когда начинаются гастроли, они вообще редко дома бывают.»

— Г-гастроли? Театра Но?..

«UI> Именно.»

И только прочитав этот ответ, Харуюки, наконец, осознал.

У них дома театр Но. Её отец и дед, судя по всему, опытные актёры. А значит, сама Синомия Утай разбиралась в Но не просто потому, что где-то о нём читала. Она — ребёнок в семействе потомственных актёров. И её погибший брат, Миррор Маскер, тоже.

Они оба замолчали. Вскоре они дошли до дома, и Утай открыла дверь.

Комната, в которую она провела его, не смогла поразить его благородной деревянной отделкой, но при этом пол застелен японскими татами, что тоже редкость в эти дни. Мебели было немного: низкий письменный стол, комод и полки. Кровати тоже не было, а значит, отходя ко сну, Утай расстилала на татами футон. Харуюки никогда в своей жизни не спал в футоне.

Утай поставила ранец на полку и пригласила Харуюки на подстилку на полу возле стола, после чего со словами «подожди меня немного» (естественно, написанными в чате) вышла. И тут Харуюки вспомнил, что уже много лет не сидел на полу, на котором не было ни единой подушки. Поначалу он попытался сесть прямо, но секунд через десять понял, что больше не выдержит. Он стал ёрзать то влево, то вправо, стараясь перераспределить вес и хоть как-то совладать с болью. К счастью, его мучения продлились лишь около трёх минут, после которых в комнату вернулась Утай с подносом в руках.

Она окинула взглядом страдающего Харуюки, с трудом сдержала улыбку, после чего поставила поднос на стол и взмахнула руками.

«UI> Чувствуй себя как дома.»

— А, ага, спасибо… за гостеприимство… ой-ой-ой…

С трудом переложив под себя затёкшие ноги, он протяжно вздохнул. Утай же села перед ним с другой стороны стола идеально ровно. Не уступали в изящности и движения, с которыми она разлила холодный чай в гранёные стаканы и поправила тарелку с мягкой пастилой.

— С… спасибо, — поблагодарил её Харуюки и попробовал предложенный чай.

Чай оказался заварен явно из настоящих листьев, а затем остужен, поэтому от него отдавало отчётливой горечью и лёгкой сладостью. Наслаждаясь вкусом, не идущим ни в какое сравнение со вкусом чая из пластиковых бутылок, Харуюки осознал ещё кое-что.

Для своих десяти лет Синомия Утай вела себя исключительно невозмутимо, но этот характер в ней воспитала далеко не только судьба бёрст линкера. Она всю жизнь прожила в этом просторном, пропитанном духом Японии особняке, и именно её традиционное воспитание повлияло на внешний вид дуэльного аватара «Ардор Мейден».

Однако, как бы сильно этот дом ни отличался от его квартиры в жилом комплексе на севере Коэндзи, Харуюки не мог не заметить, что их объединяла «тишина». Оба они возвращались домой в одинокую тишину, в дома, где их никто не ждал.

— Э-э… Синомия. А где твоя семья?.. — осторожно поинтересовался Харуюки.

Сделав ещё один глоток чая, Утай застучала по письменному столу.

«UI> Как я уже говорила, мой отец, дед, а также старший брат находятся на гастролях в Киото. Моя мать работает допоздна и вернётся нескоро.»

— Э-э… выходит, что ты живёшь тут одна?..

«UI> У нас есть люди, которые поддерживают дом в чистоте, но скоро они уйдут домой.»

— Я-ясно…

Харуюки так погрузился в атмосферу, что осознание происходящего приходило к нему очень неспешно. Он начал понимать, что сейчас он, по сути, находится наедине с девушкой в её доме. Его сердцебиение попыталось ускориться, но ему удалось остаться хладнокровным. В конце концов, вчера он не только был у себя в комнате наедине с Нико, но и спал с ней в одной кровати, а несколько дней назад ночевал дома у Черноснежки. У него уже есть опыт сохранения спокойствия в таких обстоятельствах, и он не даст ему впасть в панику. Наверное.

Утай же либо не замечала мыслей Харуюки, либо делала вид, что не замечала. Она уже начала есть пастилу бамбуковой ложкой. Харуюки решил сделать то же самое, и ощущение того, как лакомство скользит по горлу, быстро охладило его мысли.

Наконец, он обратил внимание на слова «старший брат», которые написала Утай. Это значило…

— Так у тебя… два брата? — тихо спросил он, и Утай кивнула, взмахнув хвостиком.

«UI> Да. Самому старшему на девять лет больше, чем мне, и поэтому в детстве он со мной почти не играл. Другой… тот самый, который показал мне Ускоренный Мир, был на четыре года старше. Его звали Кёя. Он умер три года назад… мне было семь, а ему одиннадцать.»

Обычно Утай печатала так ловко, что с ней не смог бы сравниться даже Харуюки. Но сейчас она едва водила пальцами, склонив голову. Харуюки не видел её лица, но уже хотел остановить её. Однако тонкие пальцы Утай вновь принялись набирать текст.

«UI> В семьях актёров театров Но, кабуки, Кёген и так далее, у детей с самого начала нет выбора.»

— Вы… бора?

«UI> Выбора, хотят ли они играть в театре. Они не имеют права отказаться. Ещё в бессознательном возрасте они знакомятся с искусством своих родителей, братьев, сестёр и других родственников, сближаются с ним, учатся ему, и уже в возрасте четырёх-пяти лет выступают на сцене в детских ролях. Все решения новорождённого уже сделаны за него.»

— В… в четыре года? — ошарашенно переспросил Харуюки.

Он попытался вспомнить себя в четыре года, но на ум пришли лишь смутные воспоминания о беготне в детском саду.

Утай на мгновение подняла голову, слабо улыбнулась, а затем продолжила свой рассказ:

«UI> Конечно же, далеко не все дети становятся полноправными актёрами Но. Как раз наоборот, те, кто решают идти дальше, в меньшинстве. Детские роли в пьесах можно исполнять примерно до окончания младших классов, и именно в этом возрасте многие решают покинуть театр. Но старший из моих братьев не бросил его… и мы с Кёей тоже не хотели этого делать. И я, и мой брат искренне любили мир Но, этот микрокосм размером пять на пять метров.»

Перед глазами неспешно набирались розовые буквы, и Харуюки молча смотрел на них.

Ему трудно понять, что означала фраза «Мир Но». Сам он никогда в жизни не был в театре Но на выступлениях и видел их лишь на старых фотографиях, которые им показывали на уроках обществознания.

Но её слова заставили его осознать кое-что, что он должен был понять ещё давным-давно.

Те песни и танцы, которые исполняла в Ускоренном Мире «Пылающая Жрица» Ардор Мейден, весь её облик — тот самый Но в чистом виде. Способности и внешний вид Синомии Утай в Ускоренном Мире неразрывно связаны с искусством, которому она начала обучаться ещё в бессознательном возрасте.

Но эта мысль приводила Харуюки к важнейшему вопросу.

Дуэльные аватары — воплощения моральных травм.

А раз так, то та бело-красная жрица должна была родиться из шрамов Утай. Это значило, что её моральная травма тоже была связана с миром Но, который она так любила…

«UI> Я впервые выступила на сцене в детской роли, когда мне было три года. Пускай я была совсем маленькая, я хорошо помню волнение и напряжение, которые тогда испытывала.»

Харуюки молча читал появляющийся перед ним текст.

«UI> В тот самый день я поверила, что смогу стать актёром Но, как отец и дед, и каждый день упорно репетировала. Но… в тот день, когда я впервые пошла в школу, отец сказал мне, что я смогу играть лишь детские роли… и когда повзрослею, то уже никогда не выйду на сцену.

— Э… но почему?! — рефлекторно выпалил Харуюки.

Это казалось ему слишком жестоким. Мало того, что её заставляли играть в театре против её воли в юном возрасте, но лишение права остаться в театре уже совсем не лезло ни в какие ворота.

Но Утай успокаивающе улыбнулась, и её пальцы вновь мягко забегали.

«UI> Это было неизбежно. Ведь и кабуки, и Кёген… и Но — миры мужчин. Ты ведь знаешь, что не существует ни одной актрисы кабуки?»

И тут Харуюки вспомнил. Исполнителей женских ролей в кабуки называют «Оннагата», но эти актёры — тоже мужского пола.

«UI> В последние годы появилось немало актрис Но, но их признание зависит от школы. Та школа, к которой относится семья Синомия, актрис не признаёт. Конечно, я сильно расстроилась, когда узнала об этом. Осознавая, что однажды мне всё равно придётся покинуть театр, я стала задумываться о том, чтобы забросить репетиции, но в них была вся моя жизнь, и я просто не знала, чем буду заниматься без них… и именно тогда мой брат Кёя показал мне другой мир. К тому времени он уже стал бёрст линкером и поделился Брейн Бёрстом со мной.»

После небольшой паузы она продолжила.

«UI> Я… не знаю, как выразить словами моральную травму, породившую Ардор Мейден. Но… мне кажется, что Мейден, рождённая двухцветным аватаром, в котором смешались белый и бледно-алый цвета, выражает те два мира, в которых я жила ещё до того, как стала бёрст линкером, те две личности, которыми я была. Таким же был и аватар Кёи. Миррор Маскер был серебряным и белым…»

Поначалу в этом тексте внимание Харуюки привлекло слово «бледно-алый». Юбка Ардор Мейден была насыщенно-багровой и уж точно не бледной. Но затем его внимание переключилось на ещё более странную часть рассказа.

— Серебряный… и белый? Выходит… он был наполовину металлическим аватаром? Разве такое возможно?..

«UI> За исключением моего брата я никогда больше не видела ничего подобного», — согласилась Утай, и Харуюки задумался.

Если Миррор Маскер, предыдущий владелец Идеального Зеркала, был таким необычным дуэльным аватаром, то сможет ли Сильвер Кроу, обычный металлический аватар, освоить эту способность?..

Харуюки чуть не собрался поникнуть, но пришёл в себя и кратко покачал головой. Сейчас речь шла не о нём. Сейчас он должен внимательно читать рассказ Утай. Харуюки вновь перевёл взгляд на окно чата в виртуальном интерфейсе, и как раз в это время в нём начал появляться новый текст:

«UI> До Брейн Бёрста у меня не было друзей, а моя жизнь состояла из ежедневных репетиций. Ускоренный Мир, в котором я повстречала множество других бёрст линкеров, был чарующим и волнительным местом. Каждый день я надевала маску Ардор Мейден и танцевала, забыв обо всём на свете.»

— Э-э… на тот момент ты ведь была в первом классе? Тебе… не страшно было сражаться в дуэлях?.. — неожиданно вставил Харуюки, заставив четвероклассницу улыбнуться.

«UI> В Но нередко приходится петь о проклятиях, убийствах и неупокоенных мертвецах.»

— Я… ясно.

«UI> Дуэли были очень интересными, и мои соперники хорошо относились ко мне. Но… несмотря на надежды моего брата, чем больше я танцевала в Ускоренном Мире, тем сильнее меня тянуло обратно в мир театра Но. В какой-то степени, для меня эти миры стали одним целым… мне всё сильнее хотелось показать на сцене всё, что я усвоила, выучила и постигла в Ускоренном Мире.»

— Понятно… выходит, что твой дуэльный аватар — «Идеал»…

«UI> Пожалуй… так оно и есть. Даже мой брат Кёя не ожидал, что это произойдёт. Когда он узнал, что Брейн бёрст, который он передал мне, чтобы я смогла забыть о сцене, привёл к прямо противоположному эффекту, он… решил взять ответственность на себя. Это произошло спустя год после того, как я стала бёрст линкером… три года назад, летом.»

Утай замерла.

Небо за окном уже успело окраситься в красный, и лучи заката, наполнившие комнату, окрасили в свой цвет белое платье Утай. Она не включала свет, и комната постепенно погружалась в полумрак. Со стороны двора донёсся шелест листьев.

Утай низко склонила голову и долгое время не двигалась. Вдруг она подняла взгляд, и её казавшиеся багровыми глаза посмотрели точно на Харуюки. Её пальцы, оставлявшие на столе длинные черные тени, вновь заплясали.

«UI> Мы собрались в той самой зеркальной, и мой брат Кёя… попросил нашего отца, главу семейства Синомия и школы Кандзе, Синомию Сейгоро VII о том, чтобы он разрешил мне профессионально выступать в театре Но… но тот ответил решительным отказом. Он говорил ему, что это недопустимо, и качал головой, а брат в слезах продолжал его уговаривать… я просила его остановиться, но он продолжал… и тогда он случайно ударился о нашего старшего брата… и тогда…

— ?..

«UI> Кёя упал на пол… а на него сверху упало зеркало. Стекло разбилось… и его осколки…»

Утай вновь замерла.

Но Харуюки не нужно было знать, что именно она не смогла написать. На тот момент её брату было лишь одиннадцать лет. Харуюки хорошо представлял, что станет с таким ребёнком, если на него упадёт такое огромное трёхстворчатое зеркало. Он будет либо тяжело ранен… либо ещё хуже. Три года назад Синомия Кёя, Миррор Маскер, умер в возрасте одиннадцати лет в той самой комнате. Именно это и пыталась сказать Утай.

Утай вновь свесила голову и крепко сжала кулаки. Харуюки смотрел, как дрожат её руки, и думал, что должен ей что-то сказать, но в голове крутились лишь пустые слова утешения, и даже их он не смог произнести.

Вместо этого он протянул правую руку к письменному столу и положил её на левую руку Утай. Крепко сжатый кулачок вздрогнул, затем расслабился и, наконец, её тонкие пальцы сплелись с пальцами Харуюки.

Продолжая держать его руку своей, она медленно набирала текст правой ладонью:

«UI> Последнему желанию Кёи не суждено было сбыться… из-за меня самой. С тех пор никогда я не выходила на сцену, даже в детской роли.»

На гладкую поверхность деревянного стола беззвучно упали две прозрачные капли.

«UI> Потому что с того самого момента я не могу произнести ни единого слова. Даже ЧМИ не в силах вылечить эту болезнь.»

В тот день, когда Харуюки познакомился с Синомией Утай, она рассказала ему, что не может говорить из-за эфферентной афазии.

Но Харуюки никогда до этого самого момента не задумывался о том, почему это случилось. Ему казалось, что это что-то вроде простуды, и что когда-нибудь она сможет поправиться.

Харуюки хотелось изо всех сил ударить себя за эти мысли, и он крепко прикусил губу. Он ругал себя за то, что не понимал того, что если Синомия Утай достигла таких высот как бёрст линкер, то этому способствовало то, что она лишилась чего-то крайне важного в реальном мире. Конечно, даже если бы он осознал это, он не смог бы ничего сделать… но он всё равно должен был понять.

— Прости меня… пожалуйста… я… не… — с трудом смог выдавить из своего горла Харуюки.

Утай вновь нежно сжала его руку.

«UI> Тебе не за что извиняться, Арита-сан. Наоборот, я рада… что ты выслушал мой рассказ. Я никогда не рассказывала подробности того, что случилось с моим братом… ни Фу, ни Саттин…»

— Я уверен, они смогли бы… подобрать нужные слова… а я мог только слушать…

«UI> Это один из твоих лучших талантов, Арита-сан.»

Сказав это, Утай улыбнулась, несмотря на всё ещё оставшиеся в глазах слёзы, и Харуюки смог отпустить свою губу. Пользуясь шансом, он собрался с духом и спросил её:

— А-а… по поводу Хоу. Он тоже оказался под опекой академии Мацуноги… не просто так?..

Возможно, этот вопрос был слишком неожиданным, но когда Харуюки раздумывал о том, почему Утай так усердно заботится об этой сове, он не мог не прийти к выводу, что это как-то связано с её «травмой».

Услышав вопрос, Утай сначала моргнула, а затем расплылась в улыбке и кивнула. Отпустив руку Харуюки, она вновь принялась печатать обеими руками.

«UI> Именно так. Раз уж на то пошло, пора рассказать тебе об этом, председатель комитета по уходу. Арита-сан, ты знаешь о последней редакции закона о гуманном обращении с животными?»

— Э-э… это та, в которой вживление чипов в домашних животных стало обязательным?..

«UI> Да. Если точнее, то совсем маленьких животных чиповать нельзя. Но важнее другое. Обязательная установка чипов означает, что животное нельзя, как раньше, просто выбросить на улицу, чтобы от него избавиться. Чипы подключены к глобальной сети, поэтому хозяина найдут… и наказания ему не избежать.»

Чем дальше набирала Утай, тем мучительнее становилось её выражение лица, но она продолжала набирать всё так же решительно.

«UI> Но есть способ устранить эту проблему. Скорее всего, Хоу в своё время купили в легальном зоомагазине… но, как ты уже и сам прекрасно знаешь, ухаживать за зорькой непросто. Нужна просторная клетка, специальная еда и так далее. Прошлый хозяин Хоу не захотел ухаживать за ним после покупки. В таких случаях обычные люди возвращают животное в магазин или ищут ему нового хозяина…»

Утай глубоко вдохнула и продолжила:

«UI> Но прошлый хозяин Хоу выбрал самый дешёвый вариант. Он извлёк… вернее, выкорчевал чип из правой ноги Хоу и выбросил его из дома.»

— Не может… — ошарашенно прошептал Харуюки.

Улыбка Утай стала печальной, и она кивнула.

«UI> Птицы очень плохо переносят кровотечения, а Хоу не умеет охотиться, поэтому у него не могло быть шансов на выживание в Токио. Обессилевший, он приполз на территорию начального крыла академии Мацуноги, и там его взял под опеку комитет по уходу за животными. Его тут же отвезли в реанимацию, и чудо, что он вообще выжил. Но… из-за того страха, что он пережил, он стал крайне отрицательно относиться к людям…»

— Ну… ещё бы. После того, что с ним сделал прошлый хозяин…

«UI> Доктор сказал, что такими темпами его придётся усыпить, но я… ни за что не хотела бросать Хоу. Я не хотела принимать того, что ему придётся покинуть этот мир просто потому, что кто-то решил, что это животное ему не нужно.»

Хотя Харуюки прекрасно понимал, что именно ощущала Утай, печатая этот текст; он не стал это озвучивать. Вместо этого он поделился с ней своими собственными чувствами:

— В последнее время я начал думать, что даже… даже если сотня человек решат, что ты им не нужен, достаточно лишь одного человека, который дорожит тобой, чтобы продолжать жить в этом мире. Уверен, что и Хоу считает также.

Утай в ответ посмотрела на Харуюки всё ещё влажными глазами и кивнула.

«UI> К счастью, в конце концов Хоу всё же согласился принять еду из моих рук. С тех пор он постепенно начал поправляться… рана на ноге зажила, и ему вживили новый чип. Я думала, что он будет жить в академии Мацуноги в мире и спокойствии, но затем комитет по уходу был упразднён… ну а что было дальше, Арита-сан, ты и сам знаешь.»

— Ясно… обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы Хоу жил в Умесато, как дома.

«UI> Очень признательна, господин председатель», — с улыбкой напечатала Утай в ответ.

И Харуюки многое увидел в этой улыбке. В ней читалось, что Утай выполнила всё, на что рассчитывала, приглашая Харуюки домой… и что теперь он знает всё, что ему положено.

Вдруг раздались несколько глухих металлических звуков. Харуюки встрепенулся, но Утай пояснила: «Семь часов вечера». Это был звук часов.

И действительно, Харуюки скосил взгляд в нижний правый угол и увидел: «19:02». Мысленно заметив, что её часы немного отстают, он начал вставать на ноги.

— П-прости, что-то я засиделся… пожалуй, я пойду…

Утай задумчиво наклонила голову и быстро набрала:

«UI> Арита-сан, ты сейчас прямо домой собираешься?»

— Эм-м… пожалуй, я ещё схожу подуэлюсь…

«UI> Раз так, то можно мне с тобой?»

— Э, н-н-ну-у… — кое-как протянул Харуюки и заметил, что за окном уже почти стемнело.

Пусть на дворе и летнее солнцестояние, но прогулки по улицам с маленькой девочкой в семь часов вечера могли доставить проблемы.

— Пожалуй, будет лучше, если ты останешься дома, всё-таки уже темно. Да и родители твои разозлятся.

После этих слов улыбка Утай стала заметно печальнее.

«UI> Ни отец, ни мать не задают мне никаких вопросов, если я возвращаюсь к девяти часам.»

— П-понятно…

Харуюки не мог не подумать, что даже в эпоху распространения социальных камер и резкого падения преступности такие методы воспитания можно назвать на редкость безответственными… но с учётом того, что сам Харуюки наслаждался практически полным отсутствием необходимости приходить домой к определённому времени, права жаловаться на это у него не было.

Но Харуюки всё же вновь покачал головой и с улыбкой, но уверенно сказал:

— Даже если твои родители не против, Черноснежка и Фуко на меня сильно разозлятся. Поэтому… давай лучше завтра.

Несколько раз моргнув, Утай широко улыбнулась и легко взмахнула пальцами в воздухе.

«UI> Согласна. Если они узнают, заставят тебя прыгать на верёвке с вершины городской администрации, Ку-сан.»

Помахав на прощание проводившей его до дороги Утай, Харуюки открыл навигационную программу и проложил по ней пути до ближайшей автобусной остановки на Седьмой Кольцевой. Перед глазами появилась красная линия, и Харуюки пошёл по ней на восток.

Он шёл, прокручивая в голове разные фрагменты из разговора с Утай, и через пятнадцать минут вдали показался яркий свет железной дороги. Посмотрев на карту, он увидел, что приближается к перекрёстку Седьмой Кольцевой с Хонантё. Чуть к северу от него была остановка, и оттуда он смог бы доехать до Коэндзи. Харуюки уже собирался было пойти вперёд, как вдруг замер.

По сути, сейчас он находился на восточной границе Сугинами. В трёхстах метрах к югу отсюда начиналась боевая зона «Накано 2». Если «Накано 1» находилась под контролем Красного Легиона «Проминенс», то Накано 2 была нейтральной. К востоку от неё начиналась территория Синего Легиона «Леониды», к югу обосновался Зелёный Легион «Грейт Волл», и эта зона служила буфером между четырьмя Легионами. Зона, крайне популярная для боёв — даже в будние дни там по вечерам собиралось больше пятидесяти бёрст линкеров.

— Может, туда пойти? — прошептал вслух Харуюки.

А поскольку голоса «не надо!» в ответ не раздалось, то он побежал к ближайшему переходу через Седьмую Кольцевую.

Будучи членом Чёрного Легиона «Нега Небьюлас», контролировавшего территорию Сугинами, Харуюки обладал правом отказывать другим бёрст линкерам в дуэлях. Но как только он вышел бы на нейтральную территорию Накано 2, это право перестало бы действовать. Поэтому он ненадолго замер перед появившимся перед глазами виртуальным разделителем районов, а затем, решившись, шагнул вперёд. Текущий адрес, отображаемый в нижней части карты, сменился с «Сугинами — Хонан — Квартал 2» на «Накано — Яёйтё — Квартал 6». Большинство жителей Токио никогда не задумывались, когда пересекали границы городских районов, но для бёрст линкера эти границы не уступали по важности государственным. Сейчас Харуюки мог уже легко нарисовать по памяти контурную карту всех двадцати трёх районов Токио.

В этот самый момент имя Сильвер Кроу уже должно было появиться в списке противников зоны Накано 2. В любой момент на него могли напасть, и это значило бы, что он на 1,8 секунд замрёт прямо на тротуаре.

Поэтому Харуюки пытался как можно быстрее найти спокойное место, и в пятидесяти метрах от него нашёлся детский парк, куда он и направился. По пути он решил, что если доберётся до того, как на него кто-нибудь нападёт, то сам вызовет кого-нибудь на бой. Сейчас ему нужен был бой с красным лазерным аватаром, на котором Харуюки смог бы опробовать в деле образ зеркала, который стал крепнуть в его сознании после того, как Утай показала ему «зеркальную» и поведала историю своего брата.

Он понял, что истинное зеркало — это не просто плоскость, от которой отскакивает свет. Ему казалось, что зеркало, наоборот, скорее принимает идущий на него свет. Если подумать, то броня Судьба, которой он владел всего несколько дней назад, давала абсолютную защиту от световых атак, и при этом подстраивалась под характер своего владельца. Эта броня была настолько нежной, настолько готовой принять на себя всё… что именно поэтому она приняла гнев и отчаяние Хром Фалькона, позволив ему исказить её форму…

Харуюки раздумывал над этим, а до парка тем временем оставалось каких-то десять метров. И тут…

Слух пронзил привычный звук ускорения, и тело Харуюки замерло. Его сознание покинуло реальный мир и, ускорившись в тысячу раз, отправилось в другой.

Харуюки ожидал, что в любой момент перед ним вспыхнут огненные буквы, и приготовился читать: «HERE COMES …». Но вместо этого надпись гласила:

«A REGISTERED DUEL IS BEGINNING!»

Где-то в Накано 2 начинался бой, на который Харуюки затягивало в роли зрителя.

Впрочем, смотреть на чужие битвы всё равно весело. Харуюки падал в пропасть и приближался к радужному кольцу в её конце, увлечённо гадая, кто именно и против кого сражается.

Глава 9

Бронированные ноги Сильвер Кроу коснулись металлического пола.

Выпрямляясь, он первым делом посмотрел в верхнюю часть поля зрения на шкалы здоровья. Слева располагалось здоровье атакованного бёрст линкера, и его имя для Харуюки очень знакомо: «Frost Horn», уровень 5. Это очень известный «ледяной» аватар, состоящий в Леонидах, и именно он был у Харуюки в зрительском списке, отчего его и затянуло на бой. Сегодня он почему-то выступал один, без своего извечного напарника Турмалин Шелла.

Справа же располагалось имя атакующего бёрст линкера, и вот его Харуюки видел впервые. Под шкалами значилось: «Wolfram Cerberus», уровень… 1. Выходит, что человек, совсем недавно ставший бёрст линкером, вызвал на бой Хорна, которого уже вполне можно было называть ветераном.

— В-во даёт… когда у меня был первый уровень, я даже на противников второго уровня опасался нападать… — на автомате прошептал Харуюки, а затем ещё раз посмотрел на имя аватара. — Э-э… Уольфрам… Церберус?..

Стоило ему это сказать, как сзади послышался голос:

— Читается «Вольфрам Цербер».

— А, с-спасибо… э, а?! — благодарно кивая, начал поворачиваться Харуюки, а затем моментально отпрыгнул на метр назад.

Перед ним стоял аватар-самурай женского пола, одетый в тёмно-синюю броню. Ещё позавчера он встречался с ней лицом к лицу… и боялся до дрожи в коленях. Харуюки пожалел о том, что не включил в настройках зрительского аватара (ему не нравилась необходимость переключать его на боевого в начале собственных битв). Поняв, что куда-либо бежать уже поздно, Харуюки положил руку на затылок и поклонился.

— А, д, д-д-добрый вечер… э-э, Манг… нет, Коб… нет, всё же Ма…

Трудно сказать, кто именно стоит перед ним, поскольку аватар был один. Когда они находились рядом, всё определялось просто: Кобальт была «посинее», а Манган — «позеленее», но девушка стояла одна, да и тусклое освещение уровня «Чистилище» не облегчало задачу.

Харуюки нервно крутил шеей. Воительница посмотрела на него сузившимися глазами и глухо сказала:

— Будь ты моим противником, твои голова и тело уже оплакивали бы друг друга. Я — Манган Блейд. Помимо цвета брони, мы отличаемся тем, что у меня на шлеме одно украшение, а у Кобальт два. Запомни хорошенько.

— О, о-о! Ясно! — и действительно, Харуюки только сейчас заметил, что сзади с шлема воительницы свисало украшение. — Всё, запомнил: у Кобы две косички, у Маги одна…

— Какие, к чёрту, косички?! И с чего ты это нас по-панибратски зовёшь? Это дозволено лишь нам самим и нашему Королю! Готовься, после этой битвы я нападу на тебя!

— А-а, п-простите!

В тот самый момент, когда Харуюки вжал голову в плечи, откуда-то издали послышались бодрые голоса:

— Хо-о-орн! Удачи-и-и!

— Не дай этому новичку победить! Покажи, что ты мужик!

Тут Харуюки обернулся и к своему счастью увидел вокруг себя толпу из тридцати с лишним зрителей, оккупировавших и дороги, и все ближайшие крыши. Даже бои в Накано 2 редко собирали столько зевак.

— Ого... ничего себе Хорн популярен... — прошептал Харуюки.

Но тут офицер Леонидов и один из вернейших союзников Синего Короля Блу Найта, Манган Блейд, подошла к нему и произнесла другим тоном:

— Нет... я думаю, что как минимум половина этих зрителей пришла посмотреть на Цербера.

— Э? Н-но ведь он первого уровня?

— Вижу, ты отстал от жизни, Кроу. Последние несколько дней Цербер... — начала было воительница, но вдруг посмотрела на юг по большой дороге. — Кстати, вот он. Думаю, тебе стоит просто увидеть это, чтобы понять, как новичок смог собрать столько зрителей.

— Х-хорошо... — неуверенно ответил Харуюки и начал осматриваться.

Хотя до битвы он находился рядом с Хонаном, ускорение перенесло его на значительное расстояние. Если точнее, он находился почти у северной границы этой зоны, недалеко от станции Накано на Центральной Линии. С юга на север тянулась широкая улица Накано. Слева виднелся комплекс из нескольких зданий, обступивших улицу с обеих сторон, «Накано Сан Плаза», а ещё дальше — управа района Накано. С правой же стороны взгляд привлекало здание, бывшее в реальности торговым центром «Накано Бродвей».

Уровень Чистилище характеризовался тем, что все здания на нём выглядели синтезом органических и механических частей, но Харуюки бывал здесь достаточно часто, чтобы без проблем опознать местность. Вспомнив, что в Бродвее были неплохие магазины старых игр, Харуюки подумал, что неплохо бы туда забежать, но быстро осознал, что его настоящее тело находится очень далеко отсюда.

В этот самый момент справа, с севера улицы Накано, раздался громкий, резкий звук, и показалась фигура несущегося вперёд крупного аватара. Броня его словно состояла из сосулек и имела прозрачный голубой цвет, а изо лба его торчал очень характерный рог. Фрост Хорн, легионер Леонидов и «та сволочь, которая всегда играет ва-банк». Но он не бежал, а скользил по земле, которая моментально покрывалась льдом возле его ног.

Это скольжение несколько удивило Харуюки — когда он сражался с ним в начале июля, его противник эту технику не использовал. Но с учётом того, что Хорн — большой аватар, изначально неспособный быстро бегать, этот приём был ему крайне полезен. Харуюки невольно проникся уважением к этому человеку, понимая, что тот участвует в стольких битвах, что может быстро освоить новый трюк.

На скользящего по льду Хорна помимо Харуюки смотрело лишь несколько человек, а взгляды остальных тридцати зрителей были обращены строго на юг по дороге. И почему-то многие выглядели раздражёнными. Раздумывая о причинах этого, Харуюки и сам повернулся в обратную сторону.

Там, на юге, в глаза сразу бросался мост через Центральную Линию и дьявольского вида собор — станция Накано.

В отличие от самих бойцов, зрителям полагались намного более точные двойные курсоры, указывающие на положение сражающихся аватаров. Один из них показывал точно под мост, и Харуюки попытался вглядеться. Он быстро заметил фигуру, медленно выходящую из полумрака.

Этот аватар — почти полная противоположность Хорна: небольшой и худой. Ничего угрожающего в его облике нет, как нет и оружия. Тусклый свет Чистилища выхватил блеклую серую броню со слабым коричневым оттенком.

Увиденное заставило Харуюки озадачиться.

Как ему только что сказала Манган, этого аватара звали «Вольфрам Цербер». По правилам Брейн Бёрста первое слово в имени аватара описывало его цвет. Вот только Харуюки не знал значения слова «Вольфрам», и наоборот — не знал, как описать одним словом цвет этого аватара.

Решив, что после боя проверит значение слова в словаре, Харуюки продолжил изучать незнакомого аватара… вот только что-либо ещё сказать о нём оказалось трудно. Можно отметить шлем, напоминающий своим видом собачью или волчью пасть. Между декоративными зубами проглядывало защитное стекло. Выглядела эта маска весьма впечатляюще, но нельзя сказать, что звериные мотивы в оформлении аватаров такая редкость. Достаточно вспомнить хорошую знакомую Харуюки, Блад Леопард из Проминенса, или же Буш Утана из Грейт Волла, похожего на примата.

Другими словами, Вольфрам Цербер ни цветом, ни формой не представлял собой ничего выдающегося. С точки зрения Харуюки любопытным было лишь имя аватара… он вспомнил, что «Вольф» немного похоже по звучанию на «волка», и даже успел подумать, что его цвет это «Цербер», то есть у этого аватара порядок слов в имени обратный.

Но… нет, слово «Цербер» он смутно, но помнил. Кажется, он встречал его в какой-то игре, и так звали одного из монстров…

А пока Харуюки разгребал свои воспоминания, уровень вдруг огласил чистый мальчишеский голос:

— Добрый вечер, желаю удачи!

Говорил Цербер, вышедший из-под моста в центр перекрёстка возле управы района Накано. Он раскинул руки в стороны и низко поклонился. И скорость, и угол поклона в точности соответствовали всем правилам этикета.

— О… ого? — невольно обронил Харуюки.

Когда у него самого был первый уровень, он старался начать бой с внезапного нападения и почти никогда не здоровался со своими противниками. Да что там, он и на пятом уровне вёл себя практически также.

— Какой воспитанный… интересно, кто его «родитель»? — прошептал он и осмотрел толпу зрителей.

Родители нередко внимательно следили за битвами своих «детей» первого уровня… более того, они часто пользовались правом приближаться к ребёнку ближе, чем на десять метров, и давали советы прямо по ходу боя.

В ушах растерянно оглядывающегося Харуюки послышался голос:

— Его родителя здесь нет. Более того, мы даже не знаем, кто это.

— Э… не знаем? — сказал он, поворачиваясь к Манган, и та посмотрела на него исподлобья.

— Мы с Кобальт подозревали, что это можешь быть ты… но, как я вижу, мы ошибались…

— Э… я? Погоди… что-о-о?! — Харуюки едва не закричал. — Я? Родитель? Его?! Б-б-б-быть такого не может, я о детях задумаюсь ещё не скоро, и вообще, почему вы решили, что это я?!

— Видишь ли… — начала Манган, но её вдруг прервал донёсшийся с дороги бодрый рокочущий голос:

— Исподтишка нападать не собираешься? А ты смелый!

Конечно же, это мог быть только продолжавший скользить вперёд Хорн. Он нагнулся чуть вперёд, увеличивая скорость, и крикнул:

— Но! Мне кажется, или ты так ведёшь себя, потому что недооцениваешь меня?! Не думай, что если ты победил Тури, то ты теперь крут!

— Хо-орн, за что ты так обо мне?! — отозвался Турмалин Шелл с одной из крыш.

Харуюки изумился: «Как, он одолел Тури? Аватара четвёртого уровня?!», а расстояние между аватарами продолжило стремительно сокращаться…

Когда между ними осталось двадцать метров, Хорн резко раскинул руки в стороны. Рога на его лбу и плечах вспыхнули голубым светом.

— Да что тут затягивать?! Фрост Сёкл!

Тут же раздался приятный звук, и вокруг Хорна начало расходиться кольцо света. Земля и здания, попавшие в него, тут же начали покрываться инеем.

Харуюки был так изумлён, что совсем забыл о словах Манган. Но изумила его не сама техника, а то, что у Фрост Хорна набралась энергия на её применение. Конечно, «накопление энергии перед началом битвы с противником» — одна из самых распространённых тактик, но многим линкерам не доставляло удовольствия скрываться в начале боя и громить объекты, поэтому при наличии преимущества в уровне этот приём практически не использовался.

С учётом того, что Хорн исповедовал стиль боя «вперёд и не оглядываться», предварительный набор энергии выглядел ещё более необычно. Похоже, что, несмотря на свои слова, он действительно опасался Цербера, хоть тот и линкер первого уровня…

— Нуо-о-о-о! Получай! Мужицкий удар в морду-у-у! — воскликнул Хорн и выставил вперёд рог на правом плече.

В отличие от зрителей, которым с их мест происходящее было видно прекрасно, попавший в Кольцо Мороза и покрывшийся инеем Цербер не должен был видеть Хорна. Не имея возможности определить момент столкновения, ему оставалось лишь отскочить заранее, уповая на удачу.

…Вернее, так должно было произойти, но серый аватар первого уровня стоял на месте.

Он слегка пригнулся, выставив вперёд волчью маску, затем стукнул кулаками у груди, и тут «челюсти» визора сомкнулись, полностью закрыв глаза. Это явление показалось Харуюки отчего-то знакомым, но не успел он задуматься над этим, как Цербер крикнул в ответ:

— У-у… о-о-о-о!

В этом голосе смешались и галантность и звериная ярость. Этот боевой клич можно даже назвать приятным. Воздух содрогнулся, и зрители дружно подались назад.

Лёд у ног Цербера моментально раскололся. Аватар кинулся вперёд, словно выпущенная из ружья пуля. И нёсся он… точно на Хорна.

— Не… не может быть, он идёт на таран? — хрипло произнёс Харуюки.

— Чёртов идиот… — тихо протянула Манган одновременно с ним.

А в следующее мгновение…

Дуэльное поле содрогнулось от звонкого звука твёрдого удара. Ударная волна оказалась такой мощной, что в стоящем рядом с перекрёстком главном здании Сан Плазы моментально выбило все стекла.

Моментально смело и весь иней Кольца Мороза, который повис в воздухе белым дымом. Тридцать с лишним зрителей затаив дыхание ждали, пока ветер неохотно сдувал его.

— У, о-о… — послышался чей-то голос.

На очистившемся от дыма перекрёстке неподвижно стояли вплотную друг к другу два дуэльных аватара. Рог на правом плече Фрост Хорна касался лба Вольфрам Цербера. Металлическая земля под их ногами растрескалась, служа доказательством мощи удара.

До ушей Харуюки донёсся тихий звук.

Затем ещё раз, и ещё. Звук напоминал трескающееся стекло. Очевидно, это звук поломки одного из аватаров.

— И всё-таки… он не выдержал… — прошептал Харуюки, вздыхая.

Впрочем, откровенно говоря, сцена внизу уже в какой-то степени была чудом. Принять на себя удар тяжёлого аватара ближнего боя пятого уровня, несущегося на полной скорости, и при этом устоять — выдающееся достижение для линкера первого уровня и достойное похвалы. Зря Манган называла его «чёртовым идиотом».

Одна из шкал в верхней части поля зрения моментально лишилась свыше 30% своего запаса.

Но когда Харуюки увидел, чья именно это была шкала… он тут же обомлел.

— Чт…

Он немедленно перевёл взгляд обратно на поле боя, и в этот самый момент правая рука Фрост Хорна разбилась вдребезги по самое плечо. Ледяной аватар тут же потерял равновесие и упал на правое колено. Харуюки смотрел на него, начиная понимать, кому именно была адресована последняя реплика Манган.

Этим эпитетом она, офицер Леонидов, наградила одного из своих подопечных. Другими словами, она с самого начала знала, что это произойдёт.

— Что… как это… возможно?! — тянул Харуюки, не веря в происходящее.

Один из основных принципов Брейн Бёрста назывался «один уровень — один потенциал». Другими словами, чем сильнее разница в уровнях, тем сильнее отличаются возможности аватаров. Если разница в один или два уровня не слишком критична, то сойтись в таранах с аватаром, уровень которого на четыре выше твоего, и при этом пробить атаку противника — невозможно. Либо сейчас произошло нечто неочевидное, либо Вольфрам Цербер обладал такими уровнями физической атаки и защиты, что мог одолеть противника на четыре уровня выше себя.

— Усиливающее Снаряжение?.. Или… неужели…

«Инкарнация?» — уже собирался произнести Харуюки, но Манган одёрнула его.

— Нет. Это способность Цербера… соответствующая цвету его брони.

— Ц-цвету? И какого цвета Цербер?.. — спросил дрожащим голосом Харуюки, продолжая наблюдать за дорогой.

Но шок от потери руки и провала его сильнейшей атаки был таким сильным, что Хорн даже не шевелился. Цербер же, вовсе не боясь размеров своего противника, постепенно опустошал его шкалу здоровья своими атаками.

— Разумеется, того, что написано в его имени. Вольфрамового, — прошептала Манган, смотря на разворачивающуюся битву суровым взглядом.

— Э-э… так это имя не означает волка? Вольфрам… это действительно название цвета?..

— Именно. Хотя… если точнее, это название материала брони, как у нас с тобой, — Манган повернула голову и посмотрела на Харуюки. — В английском языке слово «вольфрам» означает вид металла, в Японии мы называем его «тангстеном» на шведский манер. Слово «цербер» же означает монстра из греческой мифологии…

На дороге тем временем Фрост Хорн лишился остатков своего здоровья, и его тело рассыпалось. Перед глазами Харуюки появилось сообщение, провозглашавшее победу Вольфрам Цербера. Вместе со звуком окончания дуэли послышался и тихий голос Манган:

— Вольфрамовый цербер…

Поскольку самому Харуюки достался металлический аватар, он несколько раз на досуге изучал свойства различных металлов.

Например, золото — тяжёлое и химически инертное, но при этом мягкое до такой степени, что его можно гнуть руками.

Магний — крайне лёгок и при правильной закалке достаточно крепок, но очень быстро ржавеет.

Алюминий — лёгок и мягок, но на удивление крепок в сплавах.

Наконец, серебро — весьма инертно, хотя до золота ему далеко. Также это лучший проводник электричества среди всех металлов и, по словам Такуму, прекрасно отражает свет.

Конечно, металлические аватары Ускоренного Мира не копировали все свойства настоящих металлов, но как минимум важнейшие особенности у них действительно проявляются.

Итак, есть аватар, основанный на «вольфраме». Какими особенностями он может обладать?

В реальном мире вольфрам — обязательный элемент бронебойных снарядов, использующихся для поражения танков. Кроме того, он используется в свёрлах, лезвиях и прочих инструментах для работы по металлу. Другими словами, вольфрам твёрд. Он твёрд, как никакой другой металл. По твёрдости он лишь немного уступает алмазу.

А поскольку это основная особенность вольфрама, то и основанный на нём дуэльный аватар должен был её унаследовать.

— Он самый твёрдый… из всех металлических аватаров?.. — тихо обронил Харуюки, и стоящая справа от него Манган Блейд кивнула.

— Пожалуй, на данный момент это именно так.

Небольшой вольфрамовый аватар, стоящий на перекрёстке у Наканской управы, уважительно поклонился уже покинувшему поле боя Фрост Хорну. Вместе с этим послышался его голос: «Большое спасибо за бой!». В Ускоренном Мире такая учтивость встречалась редко, и даже зрители принялись аплодировать победителю, что происходило ещё реже.

Харуюки собирался присоединиться к аплодисментам, но Манган продолжала говорить, поэтому он остановился и повернулся к ней.

— Вольфрам Цербер начал выступать три дня назад в зонах Сибуя 1, Синдзюку 3 и Накано 2. С учётом того, что все эти дни ты был занят очищением от Брони, я не удивлена, что ты не заметил.

— А, ага… я впервые что-либо слышу о нём…

— Но при этом эффект от его появления, пожалуй, ещё выше чем от того, что Даск Тейкер натворил в Синдзюку и Сибуе два месяца назад. Его сила, по крайней мере, заключалась в очевидной комбинации дальнобойного оружия и похищенной у тебя способности к полёту…

— А, э-э… прошу прощения за тот случай, — тут же извинился Харуюки в ответ на упоминание «мародёра».

Манган посмотрела на него сокрушённым взглядом и фыркнула.

— Ты ведь тоже пострадал от него, разве нет? Как бы там ни было, сила Цербера, в отличие от Тейкера, оценке не поддаётся.

— Э?.. Разве она не состоит просто в том, что его цвет наделяет его невероятной крепостью?

— Да, его броня крепка, но при этом стиль боя не однообразен. Большинство новичков первого уровня так сильно полагаются на свои способности, что не замечают ничего кроме них и раз за разом сражаются по одной и той же схеме. Кроу, помнишь, как ты в своё время полагался исключительно на свой полёт, и тебя из-за этого постоянно сбивали красные аватары-снайперы?

— А-ага… приношу извинения, — вновь извинился Харуюки.

Манган опять фыркнула, а затем продолжила:

— Но Цербер использует свою крепость, своё главное оружие, только когда это действительно необходимо и эффективно. Смотри, эта битва закончилась так быстро потому, что Хорн — импульсивный болван и с самого начала решил напасть на противника спереди. Но… как бы сильно Цербер ни верил в твёрдость своей брони, он, как аватар первого уровня, должен был сомневаться в том, сможет ли он принять такой удар.

— Действительно… он отразил мощнейший удар плечом Хорна, даже не дрогнув… будь на его месте я, я бы сначала минут двадцать бегал кругами.

Как только Харуюки упомянул время, он рефлекторно посмотрел вверх. К его удивлению, на таймере, отсчитывающем 1800 секунд дуэли, оставалась ещё почти тысяча секунд. Большая часть зрителей уже покинула поле боя, а сам Цербер стоял на дороге и что-то делал в своём меню. Пока оба дуэлянта не покинут поле боя (или пока не истечёт время), зрителей с него автоматически не выбрасывало.

Манган тоже посмотрела на дорогу, и её глаза вновь сузились, а голос стал ниже.

— Он не сражается в присутствии родителя и не состоит в Легионах. Это значит, что он либо где-то научился так сражаться… либо он умел этого делать с самого начала. В таком случае, его главная особенность — даже не твёрдость вольфрама…

— А что?.. — сказал Харуюки, сглотнув, и стал ждать ответа.

— …Возможно, он гений. Возможно, у него есть дар, благодаря которому он знает всё, что необходимо бойцу и бёрст линкеру.

«Гений».

Стоило Харуюки услышать это слово, как он ощутил, будто что-то умирает в его сердце. Это слово меньше всего на свете подходило для описания Ариты Харуюки.

Конечно, Черноснежка в своё время сказала ему, что он — несравненный гений скорости, но слово «скорость» относилось ко времени реакции в виртуальном мире. Харуюки отчётливо осознавал, что эта скорость не была даром небес.

С самого детства Харуюки сбегал от ненавистной реальности в виртуальные миры и проводил всё своё время в бесчисленных играх. Закалённая реакция — это лишь результат этого бегства. Даже его рекорд в виртуальном сквоше, заставивший Черноснежку обратить на него внимание — лишь результат того, что Харуюки, сбегая от своих обидчиков, прятался на корте.

Да, возможно, именно эта «скорость реакции» и наградила его дуэльным аватаром с уникальной по меркам Ускоренного Мира способностью к полёту. Но каждый раз, когда Харуюки стоял на волоске от полной потери очков, ему удавалось избежать её лишь благодаря многим… очень многим людям, помогавшим ему. Наверное, не было ни одной проблемы, с которой он справился бы своими силами. И изучение способности «Идеальное Зеркало», его текущая задача, не была исключением. Даже усилия Нико и Утай помогли ему лишь получить смутное представление о том, что он искал…

— Чёрт побери, почему так много всего происходит?! — сказала вдруг Манган, прервав негативные мысли Харуюки.

Удивлённо подняв голову, он спросил:

— Р-разве?

— А что, нет? Мало нам проблем с ISS комплектами и неожиданного переезда Архангела Метатрона, так теперь ещё и появление Вольфрам Цербера. И всё это — за одну неделю.

— А, да… действительно…

— Нам ещё повезло, что позавчера выяснилось, что твоя Броня Бедствия нам больше не угрожает. В противном случае, нам бы ещё ко всему этому пришлось организовывать охотничьи отряды для твоей поимки, и я даже думать не хочу, что бы началось. Только не думай, что я тебя благодарю!

— А, ну, конечно, разумеется, — отозвался Харуюки, кивая, а затем задумался.

К очищению Брони Бедствия он, пожалуй, приложил и свои усилия. Естественно, ему всё ещё помогали остальные, но были и ситуации, из которых он выпутывался только благодаря своим собственным потугам.

Пусть он и не был гением, но постепенно становился сильнее. Эти мысли немного улучшили его настроение, и он вновь поклонился Манган Блейд, приговаривая:

— А-а… с-спасибо вам.

— …Тебе меня благодарить тоже не за что.

— А, ну, да. Ха-ха-ха.

Пока они разговаривали, стоящий на дороге Цербер закончил разбираться в меню, после чего окинул взглядом оставшихся на поле десять с чем-то зрителей и ясным голосом заявил:

— На этом у меня всё! Всем спасибо за внимание!

Слова благодарности от участника дуэли звучали несколько странно. Обычно зрители смотрели битвы либо ради собственного развлечения, либо ради анализа потенциальных противников. Но голос Цербера звучал так жизнерадостно, что вызвал очередные аплодисменты.

Напоследок, серый аватар ещё раз поклонился, произнёс «бёрст ау…», но неожиданно замер на полуслове.

Как только Харуюки понял, что волчья маска смотрит прямо на него, он рефлекторно попытался спрятаться за Манган. Но не успел он этого сделать, как до крыши донёсся приятный мальчишеский голос:

— А! Простите, если я ошибаюсь, но Вы случайно не… тот самый Сильвер Кроу из Легиона Нега Небьюлас?!

Харуюки подался назад. Если бы вокруг него не было других зрителей, он бы замотал головой и сказал, что тот ошибся аватаром. Но и Манган, и прочие зрители прекрасно знали, что он Сильвер Кроу, и провести Цербера ему бы не удалось.

В результате он вынужден был напряжённо ответить:

— А-а, ну-у… да, это я…

Цербер моментально подбежал к зданию, на котором стоял Харуюки, и крикнул ещё бодрее:

— Приятно познакомиться, Кроу-сан! Я так хотел с Вами встретиться! Я собирался посетить Сугинами, как только получу второй уровень… но как же мне повезло увидеться с Вами сегодня!

— С-с-спасибо…

Ему, конечно, приходилось слышать, как аватары радовались тому, что им, наконец, удалось победить его, но Харуюки впервые встречал кого-то, кто был бы рад встрече с ним. Не зная, как реагировать, он рефлекторно вжал голову в плечи. Он думал над тем, не лучше ли будет сбежать прямо сейчас, или всё же стоит немного с ним поговорить…

Следующие слова Цербера были подобны выстрелу в лоб:

—Кроу-сан, можно Вас попросить?! Сразитесь со мной прямо сейчас!

Глава 10

Существует два способа начать новую дуэль, находясь при этом в дуэли.

Первый состоит в переключении режима в «королевскую битву», в которой принять участие в дуэли приглашают некоторых зрителей. Но смена режима требовала согласия всех присутствующих зрителей, и потому происходила редко.

Второй метод состоял в том, что после окончания дуэли, но до того, как покинуть поле, победитель мог вызвать на дуэль одного из зрителей. Это позволяет сэкономить время, необходимое на прерывание ускорения и последующий перезапуск. На первый взгляд, это очень удобная возможность, но и ей практически не пользовались. Во-первых, атакующий бёрст линкер всё так же тратил одно очко в момент начала дуэли… кроме того, несколько битв подряд могли сильно истощить сознание.

Битвы в Ускоренном Мире изнуряли гораздо сильнее по сравнению с поединками в обычных виртуальных файтингах. И дело здесь не в ускоренном в тысячу раз сознании, а в том, что уровни проработаны так тщательно, что предоставляют невероятную свободу действий, а кроме того, дуэльные аватары отличаются друг от друга так сильно, что разработка тактики играет колоссальную роль. Ещё до начала схватки бойцы стараются выведать как можно больше друг о друге и поддерживают предельную концентрацию в течение всей битвы. Даже спустя восемь месяцев после того, как он стал бёрст линкером, одного получасового боя хватало, чтобы вымотать Харуюки настолько, что по возвращению в реальный мир ему хотелось немедленно куда-нибудь присесть. Даже великие и ужасные Хром Дизастеры в конце концов погибали именно от изнурения, вызванного постоянными боями.

Именно поэтому бёрст линкеры после окончания дуэли обычно сразу же отключали нейролинкер от глобальной сети и несколько минут отдыхали. Пусть Вольфрам Цербер и бёрст линкер первого уровня, но то был далеко не первый его бой, и он должен об этом знать.

И, тем не менее, он вызвал Харуюки на бой, не показывая при этом ни грамма страха. Когда он ждал ответа, его аватар практически светился, но не оттого, что он мечтал выиграть, а оттого, что хотел сразиться с Сильвер Кроу.

«Мог ли я в такой ситуации отказать ему? Нет, не мог», — мысленно прошептал Харуюки и посмотрел в верхний левый угол поля зрения, где под шкалой здоровья было написано имя Сильвер Кроу. В верхнем правом углу — Вольфрам Цербер. Посередине — таймер, на котором ещё оставалось более 1700 секунд.

Итак, Харуюки принял вызов удивительного нового аватара в сверхтвёрдой вольфрамовой броне, которого офицер Леонидов Манган Блейд назвала «гением».

Конечно, он с самого начала пришёл в зону Накано 2, чтобы драться, и шёл с подключённым к сети нейролинкером именно потому, что был готов в любую секунду принять бой с любым противником. Но это нереальный по силе аватар первого уровня, с лёгкостью размазавший аватара пятого. С такими противниками лучше драться только после двух-трёх… нет, лучше пяти-шести боёв, где его можно рассмотреть в роли зрителя…

— Да поздно уже трусить! — тихо отругал он себя и вгляделся в направляющий курсор.

Судя по тону Цербера, он так хотел этой битвы, что даже странно, почему он вообще не напал на Сильвер Кроу сразу, как только увидел его в списке противников. Харуюки должен быть благодарен ему за то, что он дал ему хоть немного посмотреть на себя в действии перед началом битвы. Он должен был сражаться с ним изо всех сил, забыв о разнице в уровнях. Это единственное, чем он может отплатить Церберу за такой честный вызов.

Первые сто секунд битвы ушли у Харуюки на то, чтобы унять дрожь в коленях. Когда у него получилось, он осмотрелся по сторонам.

Если несколько минут назад здания вокруг него казались живыми, то теперь они стали громадинами из арматуры и плоских стальных листов. После начала битвы Кроу против Цербера уровень сменился с «Чистилища» на «Сталь». Особенности уровня включали крайнюю твёрдость объектов, высокую эффективность электрических и магнитных способностей, а также громкость шагов. Сильвер Кроу очень уязвим для электричества, и на этом уровне ему приходилось внимательно следить за тем, чтобы противник не направлял электрические атаки в землю. К счастью, в этот раз электрических атак опасаться не стоило… наверное.

Куда более важный фактор — громкость шагов. Металлические аватары сами по себе ходят достаточно громко, а значит, ни Харуюки, ни его противник не смогут быстро бегать на «Стали», не выдавая своего расположения. С учётом сложности ландшафта, громкость шагов может решить в этой битве многое. На крышах вновь собралось больше тридцати зрителей, и они, понимая это, наблюдали за происходящим молча.

— Так, начинается… — тихо сказал сам себе Харуюки, заметив, что направляющий курсор исчез.

Одновременно с началом битвы система случайным образом переместила их по зоне. Харуюки оказался почти на самом севере зоны, на дороге к востоку от «Накано Бродвея». Цербер оказался где-то на западе и всё это время двигался в сторону Харуюки, но поскольку торговый центр находился прямо на его пути, он должен был обойти его с севера или с юга. Заходить внутрь зданий на «Стали» разрешалось, но с восточной стороны у Бродвея выхода не было.

«С севера или с юга?» — мысленно шептал Харуюки, тщательно вслушиваясь.

Тактика, выбранная Харуюки, предельно проста. Он укрылся за стеной прочного здания, что означало, что противник будет вынужден обойти его. Тем самым, он давал противнику лишь два возможных направления атаки, а с учётом громкости шагов он мог быстро определить, откуда идёт Цербер, и перехватить инициативу. Конечно, его собственные шаги тоже оставляют много шума, но у Сильвер Кроу есть крылья и возможность далеко прыгать. Ему должно хватить времени, чтобы укрыться за противоположным от противника углом.

«Ну же… где ты?!»

Харуюки стоял спиной к стальной стене здания и ждал, пока послышится звук стальных шагов.

Через несколько секунд он их услышал.

Но они шли не с севера, не с юга… а с запада. Точно со спины Харуюки.

Раздался оглушительный звук, с которым серый кулак пробил стальную стену и попал в правое плечо Сильвер Кроу. Удар был такой силы, словно в него попали из пушки. Отлетев, аватар перевернулся в воздухе и упал на спину.

Осыпав всё вокруг себя искрами и остановившись, Харуюки ошарашенно посмотрел на кулак, который тут же убрался обратно в стену. Но не успел он подняться, как послышался ещё более громкий звук. Вместе с ним в плите пятисантиметровой толщины появилась огромная дыра, сквозь которую вылетел аватар.

Пробивший головой практически неразрушимую стену уровня «Сталь» Вольфрам Цербер неспешно поднялся и встал перед Харуюки. Сомкнутые челюсти визора раскрылись, показав тёмно-серое стекло.

Пусть сквозь него не было видно глаз аватара, но Харуюки до боли отчётливо ощутил на себе его взор. Молодой бодрый голос полился по уровню, оставляя после себя громкое эхо:

— Мне уже второй раз попадается «Сталь». Ух, и твёрдый же уровень! У меня до сих пор голова кружится!

Эта беззаботная фраза смогла, наконец, пробудить Харуюки. Убедившись, что противник не собирается бить лежачего, он быстро поднялся.

Теперь, когда он увидел Цербера вблизи, он заметил, что, хотя тот и обладал самой обычной формой и скучным цветом, у него есть ещё одна особенность. По всему его металлическому телу бежали прожилки. Они отдавали шероховатостью, словно металл его брони такой непослушный, что у создателя костюма не хватило сил привести в порядок внешний вид. Можно сказать, что его вид — полная противоположность Кроу, который хоть и был, как и он, металлическим аватаром, но тело его гладкое и отполированное до зеркального блеска.

— Можно тебя спросить? Как ты определил, где я нахожусь? Просто догадался?

Конечно, аватару пятого уровня должно быть стыдно спрашивать это у аватара первого, но Харуюки ничего не смог с собой поделать. Даже если Цербер догадался, что Харуюки собирается устроить засаду, он никак не мог знать, куда именно нужно бить.

Цербер же отчего-то выпрямился и поклонился.

— Приношу извинения за внезапную атаку! Я не знал, что вы там стоите, Кроу-сан, просто там был самый центр стены здания. Мне нравятся середины.

Этот ответ, конечно же, вызвал бурную реакцию со стороны молчавших всё это время зрителей. Харуюки же изумлённо посмотрел на стену за спиной Цербера. Действительно, дыра, из которой он вылетел, равноудалена как от северного конца стены, так и от южного. Естественно, Харуюки и сам стоял поближе к центру стены, потому что не знал, с какой стороны подойдёт Цербер. Отойди он хотя бы на метр в сторону, и первой атаки удалось бы избежать.

Вслед за этим Харуюки осмотрел свою шкалу здоровья, которая за один удар потеряла около 10% здоровья. Благодаря крепости брони, сила удара у Цербера была нешуточной.

Но, с другой стороны, увернуться от них должно быть несложно.

— Понятно… я тоже извиняюсь за то, что повёл себя недостойно своему уровню и пытался напасть исподтишка, — ответил он извинениями на извинения и вскинул перед собой руки. Левую он выставил перед правой. — Больше я прятаться не буду. Сразимся, как подобает аватарам ближнего боя.

— С радостью! Я на это и рассчитывал, желаю удачи!

В ответ Цербер, продолжая стоять на месте, вначале перекрестил руки перед собой, а затем отвёл их в стороны. Сильвер Кроу немного выше ростом, чем Цербер, но благодаря более мощной броне тот явно тяжелее.

Харуюки видел, с какой лёгкостью тот разделался с Фрост Хорном, и вызывал его на ближний бой не потому, что считал лёгким противником, а именно потому, что считал контактный бой чем-то, в чём он не уступал ему. Скорость, которую признала даже Черноснежка — главная сила Сильвер Кроу.

Напряжение в воздухе росло так быстро, что вот-вот запляшут искры. Скрипнула металлическая плита под ногами, и Харуюки начал движение.

Он бросился вперёд как можно быстрее. Быстро сокращая расстояние, он замахнулся на удар правым кулаком.

Цербер даже не попытался уклониться, просто выставив левую руку. Он действительно абсолютно уверен в прочности своей брони. А уж покрывающие её неровности и шероховатости обеспечили бы Харуюки гораздо больший урон, чем он мог бы нанести.

Но за мгновение до того, как кулак коснулся руки противника, Харуюки резко затормозил правым крылом. Тело начало быстро поворачиваться, Харуюки отвёл кулак назад и, пользуясь силой вращения, начал нижний пинок левой ногой, метя в правое колено — визуально оно защищалось слабее всего.

Если бы он попытался превратить удар правым кулаком в удар левой ногой, используя лишь своё тело, противник смог бы догадаться о происходящем, заметив какое-либо характерное движение. Но поскольку за смены направлений отвечали крылья, предугадать изменения атак было невозможно. К чести Цербера, он успел среагировать и попытался поднять правую ногу, но атака Харуюки успела попасть в цель.

Послышался лязг от удара металл об металл. Вспыхнули яркие искры, осветив собой стальные плиты.

Накренившись, Цербер попытался ответить правым хуком, но Харуюки моментально отскочил на два метра назад. Естественно, для этого он тоже использовал крылья.

Быстро взглянув наверх, он увидел, что его атака сняла у Цербера 5% здоровья. Для идеального попадания урона немного, но удар, во всяком случае, показал, что уязвимые места в броне Цербера есть, и урон он получает. А с этим знанием…

«…остаётся только нападать!»

— Уо-о!.. — кратко взревел Харуюки и вновь бросился вперёд.

Он заранее размахнулся ногой, исполняя верхний пинок, а затем взмахнул обоими крыльями, чтобы ускориться. Траектория его движения резко выпрямилась, а носок ноги словно стал серебряным копьём. Скользнув по перекрещённым рукам Цербера, он попал в тонкую броню у горла. Этим ударом он нанёс противнику почти 10% урона и заставил его выгнуться назад.

После такой атаки Харуюки, казалось бы, не мог продолжать нападение, пока не вернётся на землю. Но Харуюки начал подбирать правую ногу, одновременно с этим изо всех сил взмахивая левым крылом.

Используя возникший импульс, он нанёс средний пинок левой ногой, попав в незащищённый правый бок Цербера. Тот неуверенно пошатнулся и упал на одно колено. Повернув своё тело в воздухе по диагонали, Харуюки ударил правой пяткой вниз. Удар пришёлся точно по затылку Цербера, и небольшой аватар противника упал лицом в землю.

Харуюки же вместе с ударом оттолкнулся пяткой от противника и, сделав обратное сальто, приземлился в трёх метрах от Цербера. Вновь послышались возбуждённые голоса зрителей с крыши зданий:

— Что происходит? Я не могу понять, как он двигается.

— Ты что, не знаешь? Это Аэрокомбо Кроу.

— Давненько я не видел Цербера в нокдауне.

Слушая краем уха эти разговоры, Харуюки медленно выдохнул.

Три пинка опустили здоровье Цербера примерно до 70%. Но, с учётом разницы уровней, урона атаки наносили очень мало. Обычно после такой комбинации шкала противника уже успевала пожелтеть.

Харуюки понимал, что довести здоровье противника до нуля будет непросто… но он, по крайней мере, знал, что это возможно. Пусть он и проигрывал противнику как в защите, так и в атаке, он всё ещё был быстрее. А значит, если он нигде не ошибётся, то ему нужно будет просто повторять Аэрокомбо, пока…

— Но этим он заполнил шкалу энергии Цербера. Бой ещё только начинается, — вдруг услышал он голос одного из зрителей и вновь посмотрел на шкалы.

И действительно, уничтожение стены Накано Бродвея и получение урона заполнили шкалу энергии Вольфрам Цербера более чем наполовину.

«У него что, не только непробиваемая вольфрамовая броня, но ещё и спецприёмы есть?» — забеспокоился Харуюки, и вместе с этим лежащий на стальных плитах Цербер начал неспешно подниматься. Несколько раз качнув волчьим шлемом, он как всегда бодрым голосом сказал:

— Ого… вы меня радуете, Кроу-сан. Я многое слышал о вас, но не представлял, что вы настолько быстры…

— Ты тоже куда крепче, чем я думал, — ответил Харуюки.

Серый аватар поклонился.

— Большое спасибо за хвалебные слова. Но… прошу меня простить, для них ещё рано.

Харуюки не сразу понял, что именно хотел сказать его противник, и смог лишь попугаем повторить:

— Рано?.. В смысле?..

— Сейчас увидите, — непринуждённо ответил Вольфрам Цербер, сжал кулаки и ударил их друг о друга.

Словно отреагировав на это движение, челюсти его визора с металлическим лязгом закрылись, скрыв стекло.

Больше ничего не произошло. Он лишь вновь закрыл свой шлем. Никакого оружия у него не появилось, и в остальном он выглядел точно так же.

— Что это за... — прошептал Харуюки.

Ответом ему был неожиданный рывок противника.

Цербер бесхитростно кинулся вперёд прямо на него, заставив Харуюки на мгновение засомневаться. Но боевой дух быстро вернулся к нему — если противник хочет битвы, он её получит. Раскрыв крылья, он тоже побежал вперёд.

Он собирался остановить наступления противника низким пинком, а затем перевести его в следующую комбинацию. Мысленно утвердив этот план, он начал отводить правую ногу. Как и в прошлый раз, он собирался атаковать колено противника сбоку. Резко взмахнув крыльями, он начал свой молниеносный пинок, и носок ноги быстро приближался к колену Цербера.

Пока всё шло в точности, как раньше.

Но в следующий момент Харуюки потрясённо выпучил глаза.

Удар прошёл идеально, но его нога отскочила от противника, словно от непробиваемой стены. И не только. Серебряная броня сильно погнулась и оставила за собой в воздухе кроваво-красную дугу из спецэффектов. Но визуальными повреждениями дело не ограничилось, и здоровье Кроу моментально опустилось почти на 10%.

— Чт... — обронил Харуюки, теряя равновесие, а к нему уже быстро приближался заострённый шлем Цербера.

Он моментально скрестил перед собой руки, вставая в защитную стойку. В следующее мгновение он ощутил невероятной силы удар, словно в него врезался Энеми Звериного класса, и его руки беспомощно раскинуло в стороны.

Мощная вольфрамовая броня буквально впилась в обнажившуюся грудь Харуюки.

— Г… ха!

Из лёгких Харуюки вышибло весь воздух, и он тут же отлетел назад.

С лёгкостью перелетев всю пятиметровую ширину дороги, он влетел спиной в небольшое здание. Удар оказался такой силы, что даже плита «Стали» прогнулась на пять сантиметров, а перед глазами Харуюки всё на мгновение побелело.

Удар, пробивший его грудь и заставивший его получить урон от столкновения с твёрдым объектом, моментально опустил здоровье Харуюки с 90% до жёлтого уровня. Сила удара была устрашающей… точнее, она казалась вообще нереальной. Кроме того, сам Цербер вжался в землю и с лёгкостью подавил отдачу, после чего вновь кинулся вперёд.

«Если я пропущу и этот удар, мне конец!» — моментально осознал Харуюки, выбрался из углубления в стене и побежал на противника. Он сосредоточил всё своё внимание на размашистом ударе правым кулаком, который уже начал Цербер. Мощь готовящегося удара можно было оценить просто по тому, что воздух возле кулака словно начинал тлеть. Но, в отличие от кулаков Айрон Паунда из Грейт Волла, этот удар гораздо медленнее и очевиднее.

— Кх, о-о!.. — обронил Харуюки сквозь стиснутые зубы, пригибаясь и готовя левый кулак.

Он собирался оттолкнуть кулак Цербера изнутри, одновременно с этим начиная удар по голове. Другими словами, он начинал перекрёстную контратаку.

Серый кулак летел в него по совершенно очевидной линии. Харуюки же в ответ начал что-то вроде левого хука, направив его наперерез атаке противника. В воздухе столкнулась самая крепкая часть брони Сильвер Кроу — запястье — и локоть Цербера, прикрытый лишь тонкой металлической пластиной. Вспыхнули искры.

Харуюки почувствовал силу удара костями. Заскрипели суставы левой руки.

И проиграл… вновь Сильвер Кроу, вернее, его рука. Контратака, в которую он вложил все свои силы, не сделала вообще ничего, словно её не было, а кулак Цербера попал точно в левую щеку Харуюки. Удар вновь выбил из Харуюки весь дух, и он едва не отлетел направо и назад, но смог взмахнуть крыльями и удержаться на месте.

«Почему?!» — мысленно прокричал Харуюки, заметив краем глаза, как его шкала здоровья опустилась почти до 30%.

Почему его идеально выверенные удары с такой лёгкостью отскакивали от него? Да, его броня состоит из прочнейшего вольфрама, но и Сильвер Кроу — аватар металлический, что даёт ему определённый плюс к прочности. Он не понимал, почему его атаки в самые уязвимые места противника не дают никакого эффекта.

«Нет, ещё рано, ещё нельзя сдаваться. Пусть моя броня и не такая крепкая, у меня всё ещё есть скорость… и крылья!

После твоих атак и у меня энергия на максимуме. Посмотрим, сможешь ли ты отразить Удар из Пике, проведённый с максимальной высоты и на максимальной скорости, Цербер!»

— У… о-о-о! — взревел Харуюки, вложив в свой голос весь оставшийся боевой дух.

Противник продолжил свою комбинацию левым хуком, но Харуюки, разворачиваясь, подался назад, и всё же смог избежать попадания. Продолжая двигаться назад, он пригнулся, расправил чешуйчатые крылья на спине, и замахал ими изо всех сил.

Одновременно с этим он с силой оттолкнулся от земли правой ногой, взлетая вверх, подобно ракете…

— ?!

Но в этот же момент произошло ещё кое-что, чего он не мог даже вообразить.

Одновременно с Харуюки пригнулся и Цербер, а затем напряжёнными до скрипа ногами изо всех сил оттолкнулся от стальных плит.

Послышался невероятно громкий звук, а по земле словно пробежала волна. Маленький аватар противника подлетел вверх со скоростью пули и со свистом догнал взлетевшего мгновением ранее Харуюки…

Затем он резко выгнулся назад, после чего изо всех сил ударил шлем Харуюки закрытым визором.

Звук разбивающейся зеркальной маски Сильвер Кроу и звук опускающегося до нуля здоровья раздались в ушах Харуюки одновременно.

«YOU LOSE!!»

Перед глазами на фоне поблёкшего мира загорелись буквы, гораздо более тусклые, если сравнивать с сообщением о победе. Вслед за ними появилось окно статистики, на которое Харуюки смотрел в полной прострации.

Поражение от врага на четыре уровня ниже его самого заставило его моментально лишиться внушительной части бёрст поинтов, но Харуюки это было уже безразлично. Его аватар распался на полигоны, а сам он висел в точке гибели бесплотным духом, пространно оглядывая уровень.

В нескольких метрах от него остановился Вольфрам Цербер, вновь открывший свой визор. Он повернулся в ту сторону где, как ему казалось, был Харуюки. Уважительно поклонившись, он попрощался с ним весёлым, совершенно незлобным голосом:

— Большое вам спасибо! Мне очень понравилось!

Харуюки, как проигравший, мог в любой момент после появления окна статистики произнести «бёрст аут» и покинуть поле. Но у него не осталось сил даже на это слово. Он продолжал бездумно смотреть на молодого бёрст линкера.

Он проигрывал далеко не первый раз. Бывало, что его побеждали аватары более низкого уровня. Бывали и досадные поражения, когда враг вдруг отыгрывался на последних процентах здоровья. Но ни одно из тех поражений не шокировало его так, как это.

У Харуюки были две причины чувствовать себя настолько подавленным.

Первая состояла в невероятной твёрдости Вольфрам Цербера. До сегодняшнего дня крепчайшим из всех противников Харуюки был Зелёный Король Грин Гранде по прозвищу «Неуязвимый». На момент их схватки Харуюки был Хром Дизастером, но даже с помощью Брони Бедствия смог сделать лишь крохотную трещинку в щите Короля, Артефакте «Конфликт».

Но Цербер — аватар первого уровня, которого глупо даже сравнивать с Королём девятого уровня, каким-то образом обладал ещё более совершенной... вернее, неестественной защитой. Первую половину боя он всё же получал урон, когда удары проходили по слабозащищённым участкам брони, но когда Цербер сомкнул челюсти шлема, то стал совершенно неуязвимым. Каждый раз, когда атаки Харуюки беспомощно отлетали от брони Цербера, он ощущал как шок, так и отчаяние.

Вторая, ещё более важная причина, состояла в «скорости».

В последние моменты боя Харуюки признал, что не сможет победить в ближнем бою и понадеялся на то, что сможет исправить ситуацию, сначала взлетев на максимальную высоту, а затем спикировав на противника. Он дождался, пока увернётся от атаки, и взлетел в самое удобное время, когда противник не смог бы ему помешать...

Но даже с учётом того, что Цербер подпрыгнул после Харуюки, он оказался быстрее. Именно поэтому он смог догнать его и сбить головой. Возможно, лишь на какое-то мгновение, но противник превзошёл его и по скорости.

Он проиграл другому металлическому аватару как в твёрдости, так и в скорости, своему главному достоинству. Причём проиграл новичку, ставшему бёрст линкером лишь несколько дней назад...

С момента окончания боя прошло уже больше десяти секунд, но Харуюки так и висел над тем местом, где погиб его аватар, не в силах поверить окну статистики. Сквозь полупрозрачное сине-фиолетовое окно он увидел, как маленький серый аватар отходит в сторону. Он о чём-то говорил со зрителями — наверняка просил их принять в Легион — но Харуюки не слышал слов.

Вид спины Цербера, уверенно разговаривающего со старшими бёрст линкерами, помог Харуюки частично восстановить своё сознание, в котором немедленно поплыли обрывки мыслей.

Принцип «один уровень — один потенциал».

Неужели он всё же перестал работать? Неужели Вольфрам Церберу с самого начала дана невозможная сила? В это трудно поверить, но ещё труднее подобрать другое объяснение. Хотя... он хотел в это верить. Что его победил противник, бывший исключением из правил Ускоренного Мира... что причина его проигрыша в том, что он сражался нечестно...

— Сильвер Кроу.

Кто-то тихо позвал его по имени со спины, и Харуюки тут же вжал невидимую голову в невидимые плечи. Неуверенно обернувшись, он увидел синего аватара с зелёным отливом — воительницу Манган Блейд.

Её пронзительные глаза светились тихим светом, а затем офицер Леонидов продолжила:

— Я не обязана утешать тебя... но нам не нужно, чтобы ты впадал в затяжную депрессию перед битвой с Метатроном. Поэтому позволь дать своего рода совет.

Хоть она и не должна была видеть призрак побеждённого, но смотрела она точно в глаза Харуюки. Звуки её голоса словно высекались в сознании клинком.

— Прежде всего, смирись с тем, что Цербер силён. Ты не сможешь справиться со случившимся, если не начнёшь с этого. Действительно, его способность... «Физическая Неуязвимость», потрясает. Возможно, она кажется тебе нечестной. Но многие подумали то же самое восемь месяцев назад, когда впервые появился аватар, способный летать.

— !..

У Харуюки спёрло дыхание. Манган продолжила шептать немного более мягким тоном:

— Вернись к своим истокам, Кроу. Ты уже должен знать, что великая сила рождается из глубоких шрамов. На этом у меня всё... что делать дальше, узнаешь у Циан Пайла.

Закончив весьма загадочной фразой, воительница грациозно развернулась. Она начала идти и почти сразу произнесла команду на отмену ускорения. Её тело быстро исчезло в воздухе.

Мысли Харуюки и по сей момент находились в полупарализованном состоянии, но он всё же смог запомнить сказанное Манган. Он ещё раз взглянул в верхнюю часть поля зрения.

У Вольфрам Цербера оставалось 70% здоровья. Дуэль заняла одиннадцать минут.

Сжав бестелесные кулаки, Харуюки закрыл глаза и тихо произнёс: «Бёрст аут».

Как только он оказался в реальном мире, он повторил своё последнее действие настоящим телом, закрыв глаза и сжав трясущиеся кулаки. Затем он разжал их и зажал кнопку подключения на нейролинкере. Подождав, пока перед закрытыми глазами не появится иконка полного отключения от сетей, он открыл глаза.

Первое, что он заметил — что ночной пейзаж окрестностей дороги Хонан заволокла пелена. Вытерев глаза правым кулаком, Харуюки тихо шепнул:

— Чёрт...

Он продолжал стоять столбом на тротуаре.

— Чёрт! — повторил он.

Шок от бесславного поражения постепенно уступал место досаде. Он понимал, что на самом деле не может жаловаться на то, что проиграл нечестному аватару. Действительно, «Физическая Неуязвимость» — невероятная способность... но то же самое можно сказать и о «Полёте» Сильвер Кроу. Он единственный в Ускоренном Мире обладает крыльями, и даже с ними проиграл противнику первого уровня.

В голове ожили слова Манган Блейд: «Смирись с тем, что Цербер силён». Но сделать это не так-то просто. Признавая, что Цербер силён, он смирялся с тем, что Сильвер Кроу слаб. И Харуюки не хотел этого делать. Он гордился своими достижениями: прорывом обороны Судзаку, успешным проникновением в глубины Имперского Замка и не менее успешным побегом, победой над влиянием Брони Бедствия... меньше всего он хотел терять приобретённую с таким трудом уверенность в себе...

И тут... В уголке сознания раздались последние слова Манган:

«Что делать дальше, узнаешь у Циан Пайла».

Почему она сказала ему эти слова? Почему она вдруг упомянула Циан Пайла, аватара Такуму? Да, когда-то он тоже состоял в Леонидах. Но он покинул этот Легион восемь месяцев назад, после их битвы с Харуюки...

— А!.. — вдруг обронил Харуюки, понимая, что именно она имела в виду.

Харуюки пошатнулся и прислонился к стене ближайшего здания.

Проигрыш аватару первого уровня, обладающему нечестной силой.

С точки зрения Циан Пайла, именно это произошло в ходе той самой «решающей битвы в больнице». В конце той битвы в Харуюки пробудилась его способность полёта, он пронзил грудь Такуму, который имел на то время четвёртый уровень, и поднял его в небеса... и тогда Харуюки обратился к нему:

«Ты понял, Таку?

Тебе никогда не одолеть меня в Ускоренном Мире. Признай это...»

Ему тоже должно было быть обидно. Но, тем не менее, он признал своё поражение и ушёл из своего Легиона, чтобы искупить вину. После этого он стал опекать Харуюки, который тогда был совсем новичком, и даже вместе с ним переживал, когда тот по неосторожности едва не лишился всех очков при переходе на второй уровень. Прошло восемь месяцев, и Такуму до сих пор во многом продолжает поддерживать его.

— Таку...

Харуюки, всё ещё опираясь на стену здания, крепко зажмурился.

«Я забыл сделать нечто крайне важное, что должен был сделать задолго до того, как начал изучать Идеальное Зеркало, задолго до того, как очистился от Брони Бедствия. Мне понадобилось проиграть аватару первого уровня, чтобы вспомнить... а возможно, я с самого начала проиграл ему, потому что забыл об этом.»

Стараясь унять дрожь в груди, он несколько раз выдохнул и вдохнул, а затем отошёл от стены.

Он выдвинулся в обратную сторону, к Седьмой Кольцевой, и очень быстро перешёл почти на бег.

Глава 11

Харуюки запрыгнул в автобус на остановке Хонантё, проехал на нём по Седьмой Кольцевой и вышел на севере Коэндзи.

Без десяти восемь вечера. С учётом того, что из дома Синомии Утай он вышел после семи часов, путешествие в зону Накано 2, просмотр битвы и участие в дуэли заняли совсем немного времени. Это и был один из главных плюсов игры Брейн Бёрст, но Черноснежка всегда говорила ему, чтобы он не позволял досадным поражениям терзать его в реальности, поскольку в таком случае он лишается всей пользы от ускорения.

Но сегодня Харуюки не мог последовать её совету и даже в автобусе продолжал анализировать свой бой против Вольфрам Цербера. И, в то же самое время, свой бой против Циан Пайла восемь месяцев назад.

Обе эти битвы во многом совпадали. А значит, та досада, которую испытывал Харуюки, должна быть знакома и Такуму. По какой бы причине они ни сошлись в тот раз в дуэли, Харуюки не должен был произносить те слова, потому что они наверняка оставили в душе его друга незаживающую рану.

Манган Блейд сказала ему вернуться к истокам, и битва с Такуму однозначно относилась к ним. Он должен был начать с неё, потому что в противном случае об изучении Идеального Зеркала не могло быть и речи.

Проходя через вход в жилой комплекс, Харуюки открыл почтовик и отправил Такуму короткое сообщение. Через несколько секунд пришёл ответ, состоящий лишь из одного слова: «Хорошо».

— Прости меня, Таку!

Сидевший за обеденным столом квартиры Харуюки Маюдзуми Такуму непонимающе моргал, глядя на низко склонившего голову друга, который продолжал упрямо стоять.

Приставив палец к острому подбородку, он ненадолго задумался. Подняв голову, он с опаской спросил:

— Что ты натворил в этот раз, Хару? Только не говори, что опять поднял уровень, не оставив запаса по очкам.

— Н-нет, дело не в этом... да и до шестого уровня мне ещё далеко...

— Тогда... ты поругался с Ти? Она злится на тебя, и ты хочешь, чтобы я помог тебе извиниться?

— Н-нет, дело не в этом... да и в таком случае я бы не рисковал показываться ей на глаза...

Харуюки продолжал тихо отвечать, глядя на Такуму краем глаза, а тот с улыбкой сказал ему:

— Даже я не могу понять, почему ты извиняешься. Присаживайся, Хару. Расскажешь за ужином. Ты ведь ещё не ужинал?

На столе стояла квадратная тарелка с шестью аккуратными рисовыми шариками. Рядом же стояло ещё одно блюдо с традиционной японской едой: рагу из цыплёнка и киотской маринованной треской. Как сказал Такуму, он уговорил свою мать заказать ещё один ужин на двоих. Конечно же, Харуюки его об этом не просил, и оттого ему было ещё более неловко. Но, поскольку Утай угостила его только мягкой пастилой, голод по-прежнему оставался при нём, так что он решил отложить вопрос, ради которого пригласил Такуму, и сначала поужинать.

— Прости, Таку... — вновь извинился он и сел напротив друга.

— Ничего страшного, мне наоборот нравится есть с тобой. Дома у нас за столом разговоры только о перспективах мировой экономики и о моих оценках, — сказал Такуму с радушной улыбкой.

Хотя он и был одет в простую футболку и джинсы, изящество его вида от этого ничуть не страдало. «Да уж, мне многое нужно переосмыслить и напомнить себе, что у меня есть такой замечательный друг», — сказал сам себе Харуюки и взял в руку палочки. Пожелав друг другу приятного аппетита, Харуюки начал ужин с пропечённой до коричневой корочки картошки из рагу.

Как не раз рассказывал Такуму, поскольку в семье Маюдзуми работали оба родителя, на столе у них чаще всего оказывались замороженные полуфабрикаты. Но по сравнению с пиццей, которую по вечерам ел Харуюки, эта еда куда ближе к настоящей. Он с наслаждением попробовал всё, что было на столе, и вскоре его желудок умиротворённо затих.

И Харуюки тихо произнёс:

— Я проиграл... — прервав ужин, он посмотрел в глаза напряжённо смотрящего на него Такуму и продолжил, — Сегодня... после школы я пошёл в зону Накано 2... и впервые в своей жизни безнадёжно проиграл. Дуэль шла всего одиннадцать минут, и у противника оставалось 70% здоровья.

Он уронил палочки на стол. Хотя Харуюки и был сыт, но живот его начало наполнять вновь появившееся чувство досады, заставившее его сжать кулаки.

— Но главное... мой противник только на днях стал бёрст линкером... он был первого уровня...

Следующие десять минут Харуюки потратил, во всех деталях рассказывая о случившемся в Накано 2, начиная с того момента, как его затянуло зрителем в бой Фрост Хорна, и заканчивая собственным поражением гениальному новичку Вольфрам Церберу, обладающему невероятными способностями.

Такуму слушал его молча и продолжал молчать какое-то время после того, как Харуюки затих. Наконец, он протянул левую руку и крепко сжал правый кулак Харуюки.

— Одна дуэль ничего не решает, Хару.

Харуюки рефлекторно поднял голову. Такуму разжал хватку, постучал Харуюки по кулаку, а затем отвёл свою руку назад.

— Даже если ты проиграешь сто дуэлей подряд, ты никогда не знаешь, чем закончится сто первая. Разве не в этом прелесть этой игры под названием Брейн Бёрст? Хару, ты думаешь только о том, что был выше его по уровню, но совершенно не замечаешь того, что проиграл в информационной войне. Твой противник знал о твоей способности к полёту всё, а ты ничего не знал о... «Физической Неуязвимости» этого Вольфрам Цербера.

Слова Такуму полнились теплотой и заботой.

Но чем больше сочувствия он проявлял, тем острее становились шипы вины, пронзающие сердце Харуюки. Ведь сам Харуюки в своё время... сказал ему совершенно противоположные слова. Он сказал ему то, что не должен произносить ни один бёрст линкер.

— Прости меня, Таку... — вновь прошептал Харуюки, низко свесив голову. Но в этот раз он всё же постарался выразить словами томящиеся в груди чувства. — Я... не достоин того, чтобы ты говорил мне такие слова, Таку. Ты ведь помнишь... что я сказал тебе тогда? После одной единственной битвы...

Глубокий вдох.

— «Тебе никогда не одолеть меня в Ускоренном Мире. Признай это.»

Пусть он лишь повторял свою старую фразу, но слова эти словно резали его язык ножом. Закончив, Харуюки поднял голову.

Такуму продолжал улыбаться прежней улыбкой, но в глазах его появилась боль, которой раньше не было. Он разомкнул губы, затем снова сомкнул их. Наконец, он решился и ответил, но не словами обвинения:

— Хару... тогда ты имел право сказать мне не только эти слова, но и куда более жестокие. Ведь я... нечестными методами охотился на нашего командира, самого дорогого для тебя человека, твоего «родителя», и проиграл тебе после того, как пытался уничтожить тебя. У тебя была возможность скинуть меня на землю и лишить меня оставшихся очков. Но ты не сделал этого и простил меня. И именно поэтому тех слов, что ты мне сказал, было, скорее, недостаточно.

— Нет. Нет, Таку, ты не понимаешь, — резко прервал его самобичевание Харуюки.

Конечно же, он не забыл того, как Циан Пайл, подгоняемый иссякшими бёрст поинтами, пытался напасть на лежащую без сознания Чёрную Королеву Блэк Лотос. Но всё это время Такуму продолжал глубоко раскаиваться за всё, что наделал в рамках «инцидента с троянской программой».

Он уже успел искупить свою вину. Он сменил Легион, работал инструктором Харуюки, принимал самое активное участие в самых сложных битвах против Хром Дизастера и Даск Тейкера. Он стал неотделимой частью Нега Небьюласа. А самое главное — сама Черноснежка уже давно простила его.

Осталась лишь вина самого Харуюки. И, осознавая это, он стиснул зубы и начал слово за словом превращать бурю своих эмоций в речь.

— Я хочу извиниться... не только за сказанные мной слова, но и за то, что я совсем забыл о них. Я должен был извиниться ещё давным-давно... ещё когда ты ушёл из Леонидов и вступил в Нега Небьюлас. Я должен был попросить тебя забыть о них. Манган Блейд сказала мне вернуться к истокам... и тогда я понял. Наверное, я проиграл Церберу именно потому, что настолько мерзок, что сказал такие слова своему лучшему другу, а затем с лёгкостью забыл о них... — тут Харуюки вновь с шумом встал, положил руки на стол и наклонился. — Таку, ради всего святого, прости меня за то, что я... так ранил твою гордость как бёрст линкера, так унизил тебя. И за то, что я совершенно забыл об этом. Прости.

«Я никчёмный эгоист, который не видит никого, кроме себя. Мне кажется, что в мире горюю, страдаю и мучаюсь лишь я... и потому дуюсь на остальных и завидую им. Я не думаю об их чувствах, окружая своё сердце бронёй, пытаясь отбиться от всего на свете...

Да, так же, как Сильвер Кроу пытается защититься своей несовершенной зеркальной бронёй. Пусть она отражает часть физических, тепловых и световых атак, но не может ничего поделать против сильных ударов, вроде боданий Цербера и лазеров Нико. «Недоделанный» — вот моё второе имя...»

— Прощаю. Но при одном условии, — вдруг услышал Харуюки и осторожно поднял голову.

Перед ним сидел Такуму с неизменно мягкой улыбкой.

Положив палочки на стол, он поднялся и обошёл стол, подойдя к Харуюки. Дружески стукнув того по поникшей спине, он сказал:

— С тебя большое ассорти в магазине мороженого Энжи. Что скажешь, Хару?

— ... — проглотив свои чувства, Харуюки спросил, — ...Сколько?

— Ха-ха-ха, я не такой маньяк, как Ти, мне и одного хватит.

Посмеявшись, Такуму вновь принял серьёзный вид, а затем положил руки на плечи Харуюки. Развернув его к себе лицом, он искренним голосом продолжил:

— Хару, как я уже сказал, тогда у тебя было право сказать мне всё что угодно. Но... я не буду с тобой спорить, тебе от этого явно лучше не становится. Поэтому давай пообещаем друг другу. Когда-нибудь, когда мы оба станем высокоуровневыми бёрст линкерами... скажем, седьмого уровня, мы вновь сразимся с тобой в полную силу.

— Таку... — Харуюки удивлённо распахнул глаза и увидел ими лишь предельную серьёзность в глазах своего высокого друга.

— Ты проходишь через множество тренировок и становишься сильнее. Но я хочу попробовать победить тебя, и в этот раз сделать это своими собственными силами. Что скажешь, Хару?

«Да. Вот она», — наконец, осознал Харуюки. — «Вот она, доброта Таку. Вот слова, которые могут навсегда перечеркнуть всё, что я наговорил ему тогда, про то, что ему никогда не победить меня. Вот клятва бёрст линкера, который никогда не позволяет поражению сломить его и стремится победить в завтрашней битве.»

— ...Хорошо. Обещаю, Таку, — ответил Харуюки.

Такуму улыбнулся, кивнул и отпустил его.

— Ну что, давай скорее доедать. Ты ведь наверняка планировал после этого попросить меня помочь с домашкой, раз уж я здесь?

— А... меня раскрыли. Прекрасная работа, господин Маюдзуми.

Такуму напоследок ещё раз хлопнул Харуюки по плечу и пошёл обратно за стол. Харуюки смотрел ему в спину и мысленно шептал:

«Спасибо, Таку».

И тут его друг, словно услышав эти слова, обернулся и неожиданно сказал:

— Хару. По поводу того, что тебе сказала Манган Блейд, про возвращение к истокам... мне кажется, тебе нужно вернуться ещё дальше нашей с тобой дуэли. Твои истоки лежат там.

— Э?.. Г-где?

— На этот вопрос ты должен ответить сам. Кстати... Манган не каждому даёт такие советы. Всё-таки, Хару, ты крайне популярен среди девушек постарше...

— Д-да нет же, сколько можно повторять! — запротестовал Харуюки, услышав от него эту фразу уже не в первый раз, а затем снова сел на стул. Он взял с тарелки ещё один рисовый шарик и, пережёвывая его, продолжил говорить с набитым ртом, — Кстати, Таку, а ты сам-то знаешь Манган Блейд? Вы ведь, небось, были хорошими друзьями, когда ты состоял в Леонидах...

— Ты что, где я, а где она... это ведь ближайший офицер Синего Короля. Хотя, сразу после того, как я ушёл из Леони... — пустился в воспоминания Такуму и затих.

Харуюки подался вперёд.

— Что? Что тогда случилось?

— Расскажу, если успеешь сделать домашнюю работу к девяти часам. [11]

— У-у... это мне надо начать прямо во время еды.

Продолжая нарушать все мыслимые нормы этикета, Харуюки продолжил есть рисовый шарик левой рукой, а правой забрался в виртуальный интерфейс. Такуму сокрушённо усмехнулся. Когда Харуюки увидел это знакомое до боли выражение лица сквозь полупрозрачное окно, он вновь от всей души поблагодарил судьбу за то, что у него есть такой друг. Даже боль от бесславного поражения Вольфрам Церберу словно поутихла.

Глава 12

На следующий день, 26 июня, в среду, в 12 часов 30 минут.

В самом начале большой перемены Харуюки на максимальной скорости перекусил сэндвичами и запил их молоком, после чего погрузился в локальную сеть школы Умесато и направился в уголок виртуального сквоша. После вчерашней беседы с Такуму и его слов о том, что ему нужно вернуться к ещё более ранним истокам, он задумался о том, не шла ли речь об этом самом месте.

Конечно, для полной аутентичности ему нужно было погрузиться из кабинки туалета на третьем этаже корпуса 2, но, решив, что возвращение к истокам не означает копание в неприятных воспоминаниях, он погрузился из кабинки школьной библиотеки. В общем-то, сигнал школьной сети ловился хорошо откуда угодно, и место не играло никакой роли.

Аватар Харуюки в виде розового поросёнка зашёл на виртуальный корт, коснулся всплывшей голографической панели и взял появившуюся перед ним ракетку. Затем он несколько раз взмахнул ей, вспоминания подзабытые ощущения.

Он не играл в эту игру уже восемь месяцев, с осени прошлого года. Другими словами, он не играл в неё с того самого момента, как стал бёрст линкером. С одной стороны, он сокрушался, осознавая свою ветреность, а с другой — понимал, что это было неизбежно.

Когда-то это место служило его единственным убежищем, где он скрывался каждый день. Полигональный пол этого корта впитал в себя литры его виртуальных слёз. Ощущение того, что он не хочет возвращаться в ту эпоху, и желание отблагодарить защищавшее его столько времени место вечным покоем не давали ему войти сюда вновь.

Но за все восемь месяцев в этой комнате словно не изменилось вообще ничего. В этом не было ничего удивительного, ведь работать над этой непопулярной игрой не было никакого смысла, но Харуюки всё равно глубоко в душе обрадовался, прошептал «вот я и дома», а затем вновь коснулся виртуальной панели.

В центре корта появился таймер обратного отсчёта, и как только он дошёл до нуля, из-под потолка опустился мяч. Харуюки легонько ударил его ракеткой. Мяч отскочил от пола, затем от противоположной стены, и Харуюки отбил его чуть сильнее. Послышался лёгкий звук, и Харуюки отошёл на метр влево, где отбил мяч обратным хватом.

Несколько раз в начале игры он едва не ошибся, но старые навыки быстро вернулись к нему, и вскоре маленький аватар резво скакал по корту, гоняясь за мячом и забыв обо всём остальном. Уровень становился всё выше, мяч летал всё быстрее и отражался под всё более непредсказуемыми углами. Но, в конечном счёте, эта игра — просто развлечение, одобренное для средних школ министерством образования. Мяч гораздо медленнее пуль красных аватаров Ускоренного Мира, и ему далеко до хитрых манёвров синих аватаров.

С начала игры прошло уже больше десяти минут, и мяч превратился в луч света, выписывающий зигзаги, но Харуюки продолжал следовать за ним, полагаясь на свою интуицию. И в тот момент, когда ему уже показалось, что он сможет играть вечно... система словно уловила эту нахальную мысль и вновь подняла уровень.

— А-а?!

Ноги аватара Харуюки замерли словно сами по себе, когда он увидел, что мяч неожиданно разделился надвое. Не в силах решить, погнаться ли ему за левым или правым, Харуюки в конечном счёте пропустил оба. С потолка немедленно опустились поджидавшие своего часа буквы «GAMEOVER» и упруго упали на пол.

— Н-ничего себе... — прошептал Харуюки и посмотрел на свои очки.

Он ещё никогда не доходил до уровня, на котором мячей становилось несколько, и был уверен, что поставил новый рекорд, но рядом со строкой, гласившей «HAL LV160 SCORE 2806900» не было пометки, означавшей новый рекорд.

— Что?..

Не понимая, что происходит, Харуюки щёлкнул по панели, открывая таблицу рекордов. Результаты во всех строчках были подписаны, как его собственные, но лучшим значился 166-й уровень и более трёх миллионов очков. Вот только Харуюки не помнил, чтобы когда-то устанавливал этот рекорд.

— А... ах, да, точно! — воскликнул Харуюки, вспомнив события восьмимесячной давности.

Действительно, этот рекорд установил не Харуюки. Когда его отключили от сети снаружи, другой игрок продолжил начатую игру под его именем и побил все его рекорды. И этим игроком оказалась обожаемая всеми в Умесато зампредседателя школьного совета Черноснежка...

— Не желаешь ли ты... «ускориться» ещё сильнее, мальчик?

Сзади неожиданно послышался голос, и Харуюки подпрыгнул на месте. Уже в воздухе он начал разворачиваться и приземлился с цельным разворотом.

У входа на корт, слегка возвышавшегося над остальной комнатой, Харуюки окидывала взглядом фигура. Она была одета в длинное платье до пола, чёрное, словно её длинные, слегка развевающиеся волосы. Такими же чёрными были и перчатки на её руках, которыми она держала сложенный зонт. Но больше всего в её облике привлекали большие крылья чёрного махаона за спиной. У основания они были выкрашены ярко-алым цветом, который словно пылал на фоне доносившегося из-за её спины света.

«Если захочешь, приходи завтра в рекреацию во время большой перемены».

Харуюки показалось, что аватар исчез, оставив после себя лишь эти слова. Конечно же, этого не произошло. Вместо этого аватар, щёлкая каблуками, спустился по короткой лестнице на корт. Окинув взглядом полутёмную комнату, она улыбнулась и сказала:

— Старое доброе место. А ведь с той поры прошло уже полгода...

— Да... если точнее, прошло восемь месяцев и один день. Ты заговорила со мной... в октябре прошлого года, в четвёртый вторник.

— Хорошая у тебя память.

Усмехнувшись, принадлежащий Черноснежке аватар в виде чёрного махаона подошёл ближе и окинул взглядом таблицу рекордов. Затем она ещё раз удовлетворённо усмехнулась.

— Вижу, мой рекорд ещё не побит.

— Ну... ещё бы, ты ведь поставила его с помощью ускорения...

— М, правда? Ну и ладно, тебе будет интереснее играть, зная, чего ты должен достичь.

— Э-э... ты хочешь сказать мне, чтобы я побил твой рекорд своими силами?!

— Ага. Если сможешь, я дам тебе очков, как за сто бабочек.

Под бабочками она имела в виду тех самых, что встречались во всех её программах. Харуюки успел наловить чуть меньше трёх сотен, и мысль о том, что он получит сразу сто очков, невольно его возбуждала. Правда, он пока не имел никакого понятия, что случится, когда он наберёт необходимую тысячу.

— Я... постараюсь, — ответил он Черноснежке, сжав кулаки (насколько поросёнок вообще мог сжать свои копытца).

Та в ответ удовлетворённо кивнула ему... а затем вдруг улыбнулась:

— Давненько я не видела тебя в таком виде. Как я уже говорила, мне этот аватар очень нравится. Я уже начала скучать по нему, ведь ты в последнее время в локальной сети почти не бываешь.

Зонт, который она держала в левой руке, неожиданно исчез, и она подошла к нему вплотную. Не успел Харуюки среагировать, как она положила обе руки на большую голову поросёнка и начала поднимать его.

— Э, а-а, а...

Поросёнок зашевелил ушами, но это движение ничуть не помешало ей. Затем она крепко обняла его, и по телу Харуюки разлилось ощущение удивительной теплоты и мягкости. Мысли словно замедлились раза в три.

«Погоди-ка... аватары в локальной сети ведь не могут прикасаться друг к другу.

Хотя... это ведь она. Правила её никогда не останавливали», — неспешно раздумывал он...

И тут в его левое ухо полился тихий шёпот:

— Ты... пришёл сюда, чтобы отыскать свои истоки?

— Э?..

Харуюки несколько секунд недоумённо моргал, пытаясь переварить смысл сказанного. Глаза Черноснежки, находившиеся совсем рядом с ним, такие же чёрные и светятся в глубине таким же алым светом, как и в реальности. Он смотрел на них, словно на драгоценные камни, а затем тихо спросил:

— Т... тебе Таку рассказал?..

— Вовсе нет. До меня дошли слухи... о твоей вчерашней битве в Накано.

— !.. — Харуюки тут же напрягся, но почти сразу же расслабился.

Действительно, за той дуэлью наблюдало больше тридцати человек, а Вольфрам Цербер уже попал в центр внимания Ускоренного Мира, и не было ничего удивительного в том, что она узнала об этом. Впрочем...

— Б-быстро ты обо всём узнаешь, — изумлённо прошептал Харуюки, осознавая, что после той битвы не прошло и суток.

Черноснежка легонько стукнула по голове прижатого к её телу аватара и улыбнулась.

— Ещё бы. Про тебя, Харуюки, я знаю всё, — произнесла она таким тоном, словно это было нечто само собой разумеющееся, а затем вновь направилась к лестнице, щелкая каблуками.

Она уселась на нижнюю ступеньку и поставила аватара Харуюки на согнутые колени.

— Итак, что тебе удалось здесь обнаружить? Узнал ли ты что-нибудь, что поможет тебе победить твоего противника? — неожиданно спросила она, продолжая улыбаться.

Харуюки вновь моргнул. Он запоздало вспомнил, что находится здесь потому, что пытался отыскать свои истоки... и таким образом найти что-то, что поможет ему победить Цербера. Хотя ему и удалось от души поиграть в виртуальный сквош и установить новый личный рекорд, нельзя было сказать, что он хоть на шаг приблизился к цели.

— Э-э... мне показалось, что я стал заметно быстрее чем раньше... но...

Харуюки поник. Из головы вылетело даже то, что посидеть на коленях Черноснежки было немыслимой роскошью. В голове вновь оживали шок и досада от его недавнего поражения.

— Но... возможно, он ещё быстрее меня. А главное, скорость ничего не значит в дуэли против него... ведь он до невозможного твёрд. У Сильвер Кроу нет оружия, кроме физических атак. Разве не выходит так, что как бы я ни старался, никакого урона нанести всё равно не смогу?

Ближе к концу его слова звучали так, словно он жаловался на своего аватара. Он искоса взглянул на командира Легиона, но та кивнула, ничуть не изменившись в лице.

— Понятно. Значит, этот Вольфрам Цербер, о котором я слышала, действительно настолько твёрд?

— Да... Манган Блейд назвала его способность «Физической Неуязвимостью».

— Хм-м. Если это правда, то он действительно непростой противник.

— А затем Манган сказала мне «вернуться к истокам», и тем же вечером я встретился дома с Таку. Но он сказал мне, что я должен отправиться ещё дальше, и вот поэтому я попробовал снова сыграть в сквош...

Вздохнув, Харуюки вновь свесил голову. Черноснежка ухватила щёки его аватара руками, направив его взгляд на себя. Но Харуюки увидел на её лице уже не ту нежную улыбку, а строгое, сдержанное лицо Королевы.

— Всё ясно. Тогда позволь и мне дать тебе совет.

— Д... да, конечно!

— Ты перестарался. Твой исток находится на один шаг впереди.

— А... что? Один шаг... куда?

Харуюки ошалело осмотрелся по сторонам, но других выходов в стенах корта не было. А когда он уже изумлённо склонил голову...

— Ладно, я покажу тебе сама. Считай это особым одолжением.

А вслед за этой фразой с губ Черноснежки скатились совершенно неожиданные слова:

— Бёрст линк!

«Ч-что-о?!» — изумился Харуюки, а в следующее мгновение его слух пронзил громкий звук, и его сознание покинуло этот виртуальный мир.

Эффект от использования «ускорения» во время погружения в локальную сеть школы Умесато аналогичен эффекту в реальном мире — все объекты вокруг окрашиваются в синий цвет и замирают. Другими словами, эта команда переносит сознание на «базовое ускоренное поле». Тысячекратный эффект ускорения так же работает в полную силу, и именно благодаря ему Черноснежка смогла набрать в виртуальном сквоше более трёх миллионов очков.

Но в этот раз Харуюки удалось увидеть посиневший, застывший корт лишь на мгновение. В следующее он уже потух, а перед глазами появились пылающие буквы, в этот раз сложившиеся в привычное «HERE COMES A NEW CHALLENGER!!».

Поросячий аватар превратился в боевого серебряного, Харуюки пролетел сквозь радужное кольцо и оказался на поле боя. Выпрямившись, он сразу же осмотрелся. К его удивлению, он оказался не на корте, а среди столов и полок.

— Ну… логично, — прошептал он, немного подумав.

Это место соответствовало библиотеке, находящейся на втором этаже второго корпуса Умесато. Именно в ней дремало реальное тело Харуюки. В начале дуэли аватар всегда оказывается около положения реального тела (для тех уровней, которые разрешают заходить внутрь зданий).

— А значит… семпай должна быть… — продолжил Харуюки и ещё раз осмотрелся, но обнимавшей его Королевы поблизости не было.

Это значило, что она погрузилась не из библиотеки, а откуда-то ещё. В голове Харуюки родились три возможных варианта: классная комната девятиклассников, рекреация и комната школьного совета. Судя по тому, что направляющий курсор показывал на юго-юго-запад и не двигался, вариант с комнатой школьного совета казался наиболее вероятным.

Напоследок, Харуюки посмотрел наверх. В правом углу, конечно же, значилось имя «Блэк Лотос». Харуюки зачарованно смотрел на это грозное имя и продолжал сам себе шептать:

— Зачем ей понадобилась «дуэль»?.. Она сказала, что собирается что-то мне показать, но…

«Где она?» — подумал Харуюки и сделал несколько шагов вперёд.

Его аватар осветили ослепительно яркие красные лучи, пробивающиеся из окна. За ним, почти у самого горизонта, висело огромное солнце. Ещё раз осмотревшись, Харуюки заметил, что столы и полки библиотеки стали вместо деревянных мраморными и потрескавшимися. «Закат», один из самых простых уровней святого типа.

И от этого вида в голове проскочили воспоминания, заставившие Харуюки поднять голову.

Школа Умесато, уровень Закат. Тот самый пейзаж, который Харуюки увидел, впервые погрузившись в Ускоренный Мир вместе с тем человеком, которого называл своим «родителем». Выходит, Черноснежка хотела показать ему…

И тут.

Слева, в метре от Харуюки, пробежала нитью вертикальная линия красного цвета. Ещё через пару мгновение послышался приятный звук.

— ?..

«Что это было?» — моргая, подумал Харуюки и попытался подойти к тому месту, по которому пробежала световая нить…

А в следующее мгновение здание с тяжёлым звуком начало раскалываться пополам. Мраморный пол и колонны разделились, демонстрируя идеальный срез. И, почему-то, к земле с грохотом полетела именно та часть здания, в которой находился Харуюки.

— А, а-а-а?! — закричал он и изо всех сил побежал по раскалывающемуся полу.

Добежав до окна, он выпрыгнул, не раздумывая ни секунды. В воздухе он тут же раскрыл крылья и начал планировать в направлении первого корпуса. А в следующее мгновение он увидел ещё одну алую нить…

Она с аналогичным звуком вертикально рассекла первый корпус. Но в этот раз одной линией всё не закончилось. Появилась вторая, третья, и вслед за ними здание, нарезанное, словно сыр, рассыпалось во все стороны.

— У, а-а-а! — вновь воскликнул Харуюки.

Будь у него энергия, он немедленно взлетел бы в небо, но сейчас мог лишь планировать, причём как раз в сторону разрушающегося первого корпуса. Тут же завернув в сторону и начав выписывать круги, Харуюки постарался сгруппироваться. Кое-как уклонившись от летящих в него обломков, он вырвался на территорию двора и немедленно выдохнул.

Вслед за этим он приземлился на освещённую светом заката траву, неуверенно обернулся и проводил взглядом заканчивавшие разрушаться школьные здания. Что именно произошло — нетрудно было понять по тому, что шкала энергии в верхнем правом углу сразу заполнилась до предела. Если точнее, это могла быть только Инкарнационная техника этой девушки, потому что обычных дальнобойных техник у её аватара не было.

Харуюки ошеломлённо стоял, и до его ушей донёсся хладнокровный голос:

— Пожалуй, так гораздо просторнее. Все эти громадные уродливые здания «Заката» лишь сам закат и загораживают… ты согласен?

Вместе с этими словами к нему со стороны бывшей комнаты школьного совета выплыл аватар с длинными острыми клинками вместо конечностей, похожей на лепестки чёрного лотоса бронированной юбке и полупрозрачной броне настолько чёрной и блестящей, что захватывало дух. Этот прекрасный дуэльный аватар и есть Чёрная Королева Блэк Лотос.

Харуюки ещё раз посмотрел на руины справа и пылающий закат слева, а затем неловко кивнул.

— А, ага… наверное, ты права… но всё-таки, зачем ты уничтожила…

— М-м, видишь ли… — её голос стал немного ниже и грознее. — Я немножечко злюсь.

«Э? Вот эти вот масштабные разрушения — это немножечко?!» — Харуюки с трудом удержался, чтобы не прокричать это вслух, вздрогнул и замер. Он понимал, что если Черноснежка злится, то рассердить её мог только он сам. Но чем? Поражением Вольфрам Церберу? Тем, что он так и не смог освоить Идеальное Зеркало? Или же…

— Харуюки, — прозвучал тихий, строгий и немного обиженный голос Черноснежки. — Когда тебе сказали «вернуться к истокам», ты должен был в первую очередь подумать обо мне. Я могу понять и простить то, что ты сначала обратился к Такуму… но почему ты вслед за этим пошёл играть в сквош?!

— Э-э… нет, я просто, это самое…

Клинок правой руки немедленно оказался направлен на Харуюки, показывая, что никакие оправдания ему не помогут. Чёрная Королева продолжила кричать на него:

— Достаточно было задуматься хотя бы на миллисекунду, чтобы понять, что твой «исток» как бёрст линкера лежит во мне, твоём родителе! Я поняла это за наносекунду! Если бы ты с самого начала пошёл ко мне, отделался бы лёгким уровнем сложности, но попытками избежать меня ты заслужил себе тренировку на самом высоком уровне!

— В… высоком уровне сложности?.. Что ещё за тренировка?..

— Будто ты не знаешь… — взмахнув перед собой клинком правой руки, «родитель» Харуюки и командир его Легиона сказала, — Тренировка тактики против Вольфрам Цербера!

Конечно, Харуюки и сам хотел, чтобы его тренировали.

Но после того как они перешли в центр двора, Харуюки всё же не сдержался и спросил:

— Э-э… я думал, что если попрошу тебя о помощи, ты скажешь мне думать самому… ведь я линкер пятого уровня, а он — первого… почему ты вдруг…

— Разве родителю нужны причины, чтобы помогать ребёнку? — равнодушно ответила она, пожав плечами. — Ну да, возможно, эта забота чрезмерна. Возможно, будь на моём месте Фуко, она бы действительно ответила тебе «думай сам ♡», и этим всё бы закончилось. Но… меня беспокоит тот противник, на которого ты наткнулся в этот раз.

— Беспокоит?.. Тебя смущает его сила?

— Это тоже… но главное — время его появления, — Черноснежка ненадолго прервалась, посмотрела своими светящимися фиолетовыми глазами, сокрытыми мутным стеклом маски, на Харуюки, и задала встречный вопрос, — Харуюки. Три дня назад, после Конференции Семи Королей, ты сказал мне и Рейкер, что Квад-айз Аналист Аргон Арей — одна из главных членов Общества Исследования Ускорения, так?

Харуюки ахнул и кивнул.

— Д-да. Я уже говорил, что не могу предоставить никаких доказательств… и что знаю это только потому, что видел её во сне, пока был заражён Хром Дизастером, но я уверен, что это правда. Она уже очень долгое время дружит с Блэк Вайсом из Общества и причастна к созданию Брони Бедствия.

— Угу, мы с Рейкер тебе полностью верим… правда, Фуко?

— Именно, Ворон-сан, мы не считаем, что ты несёшь чепуху.

— С-спасибо вам. Но… как всё это связано с Цербером?

— Пожалуй, эту часть объясню я.

Харуюки повернулся на доносившийся справа голос и увидел дуэльного аватара небесного цвета с редкими для Ускоренного Мира волосами, словно сделанными из жидкого металла, одетого в белое платье, колышущееся на ветру. Поклонившись, Харуюки ответил:

— А, конечно, пожалуйста… э, что-о-о-о-о-о?!

От удивления Харуюки подпрыгнул так высоко, что ему пришлось тормозить падение с помощью крыльев. Испытывая странное ощущение дежа вю, он решил в первую очередь спросить:

— Э, э-э… у, учитель? Это ты?

— Конечно. Если тебе кажется, что я призрак, можешь подойти и потрогать.

В ответ на эти слова Харуюки неуверенно протянул руки, но тут ощутил слева от себя мысленный посыл такой силы, что тут же убрал их обратно. Проверять бессмысленно — перед ним стоит главный офицер Нега Небьюласа, «Железная Длань» Скай Рейкер.

Харуюки понял, что она присутствует на этой дуэли в качестве зрителя… но это всё равно не объясняло всего. В реальности Рейкер, Курасаки Фуко, ходит в старшую школу, находящуюся в Сибуе, а поскольку сейчас самый разгар буднего дня, она должна быть там прямо сейчас. Но увидеть дуэль между Лотос и Кроу она могла, только пробравшись в Сугинами…

— А… х-хотя нет. Эта дуэль происходит в локальной сети, а не глобальной, и даже из Сугинами её не получится посмотреть… получается, что ты сейчас находишься в нашей школе, учитель?..

— Увы, но нет. Хотя я признательна за то, что ты хочешь увидеться со мной, — сказала она с добродушной улыбкой.

Харуюки пошатнулся от вида её лица, но тут прокашлялась Черноснежка.

— Давайте я вкратце объясню, чтобы не тянуть время. Я открыла шлюз в локальную сеть Умесато, Фуко подключилась к нему из Сибуи и ждала начала дуэли.

— А, ага, ясно… погоди, удалённый доступ к сети?! Что, если тебя поймают?..

— Права зампредседателя школьного совета можно использовать для создания скрытого шлюза, хоть это и непросто. Технологию я придумала совсем недавно. Умей я делать такое в апреле, ситуация с Даск Тейкером разрешилась бы гораздо быстрее… откровенно говоря, я занялась изучением этого вопроса, как раз обдумывая тот случай.

— Ого… выходит, что теперь мы можем не боятся нападений даже в твоё отсутствие?..

— Проблема в том, что открыть шлюз могу только я, и для этого должна быть в школе. Но давайте вернёмся к разговору об Аналитике, — растоптав возникшее у Харуюки ощущение безопасности, Черноснежка утешила его, постучав по спине клинком. — Как я уже сказала, мы полностью верим тому, что ты сказал нам с Рейкер. Аргон Арей вообще полна загадок и неясностей. Поэтому мы уже очень долгое время её опасаемся.

— Вот-вот. Она однозначно начала играть ещё раньше нас, но при этом никогда не вступала ни в какие Легионы, и никто не знает, кто её «родитель». Более того, она крайне редко участвует в обычных дуэлях… совершенно непонятно, каким образом она добралась до столь высокого уровня.

Харуюки покачал головой, стряхивая с себя оцепенение от неожиданного появления Рейкер, а затем кивнул.

— Я… ясно, но если она действительно состоит в Обществе Исследования Ускорения, то этот вопрос можно считать решённым, так? По-моему, они исследовали немало сомнительных способов набора очков…

— Угу. А кроме них, сомнительные источники силы… — сказала Черноснежка и посмотрела в закатное небо.

После небольшой паузы она произнесла несколько неожиданные слова:

— Что есть металлические аватары? Харуюки, ты когда-нибудь задавался этим вопросом?

— Э… металлические аватары? — Харуюки рефлекторно осмотрел своего аватара, ярко блестящего отражёнными лучами заката, и ответил, — Это аватары, у которых цветовым именем выступает какой-либо металл… так? Мой Сильвер Кроу, Кобальт и Манган из Леони, Айрон Паунд из Грево и так далее. Они хорошо защищены, полагаются на ударные способности… но слабы к кислотам и электричеству…

— Да, особенности ты описал правильно, — кивнула Скай Рейкер, кстати, вновь пришедшая в своей белой шляпе, а затем тут же продолжила, — Но. Аватары, основанные на защите, есть и без них — это зелёные. На практике, в большинстве Легионов металлические аватары выполняют ту же роль, что и они. Что же до конкретного сравнения, то есть немало примеров зелёных аватаров куда более крепких, чем металлические. Но в таком случае… для чего в Брейн Бёрсте существуют эти аватары, для которых есть даже отдельная цветовая система?..

— Для чего… существуют металлические аватары?.. — повторил Харуюки, а затем покачал головой. — Простите… хоть я и сам металлический аватар, но никогда об этом не задумывался. Иногда мне кажется… что серебряный цвет мне дали по какой-то причине, но обычно я просто считаю это чистой случайностью…

— Ну, пожалуй, выбор цвета действительно во многом определяется случаем. Я даже думать не хочу, за что мне достался чёрный цвет, который я с тех пор использую повсюду… но ты только что упомянул «какую-то причину». Когда-то существовала теория, которая попыталась описать эту причину. Но она применима только к металлическим аватарам.

— Т-теория?

— Именно. И называется она «Теория Сердечной Брони». Её автор — Аргон Арей.

— !..

Харуюки с шумом ахнул. Поразило его не столько вновь услышанное имя Аналитика, сколько термин «Сердечная Броня», который он слышал не в первый раз.

Впервые он встретился ему в той самой сцене, высеченной в памяти Хром Дизастера, и произнесла его именно Аргон Арей. А три дня назад, когда она осматривала его на Конференции, она вновь шёпотом произнесла его. Наконец, неделю назад, когда Харуюки под влиянием Оверфлоу сказал эту фразу перед Синомией Утай, та отреагировала на неё крайне резко.

— И… что же это такое, эта «Сердечная Броня»?..

— Как можно догадаться по названию, это скорлупа, защищающая душевные шрамы… как-то так, — тихо ответила Фуко, шагнув вперёд. Она посмотрела на Харуюки светло-коричневыми глазами и тихо, но уверенно обратилась к нему, — У всех нас, бёрст линкеров, в глубине души есть шрамы. Мой… то, что при рождении мне пришлось ампутировать обе ноги. Эта душевная травма… родила аватара «Скай Рейкер», воплощение желания дотянуться до неба и космоса.

Отведя взгляд от замеревшего Харуюки, небесно-голубой аватар продолжил:

— Думаю, что и травмы, породившие аватары твоих друзей, Циан Пайла и Лайм Белл, тебе уже известны, Ворон-сан. Внешний вид и цвет многих аватаров обычного спектра часто напрямую связаны с их моральными травмами. Мой «ребёнок», Аш, не исключение. Этот аватар родился либо из травмы Рин, потерявшей своего брата в гонке, либо из травмы самого Ринты, потерявшего надежду исполнить свою мечту. Поэтому у него и есть этот мотоцикл. Честнее, по-моему, уже некуда.

С этими словами Фуко сдержанно усмехнулась. Стоявшая рядом с ней Черноснежка подхватила объяснение:

— Но есть и аватары, по внешнему виду и цвету которых трудно определить травмы создавших их бёрст линкеров. Как ты, наверное, понял… это и есть металлические аватары. Почти все они имеют обычный гуманоидный вид и не вооружены каким-либо особенным снаряжением. Можно сказать, что их шрамы окутаны толстой, непрозрачной, металлической скорлупой… давным-давно Аналитик предложила называть эту скорлупу «Сердечной Бронёй».

— Шрамы… окутаны скорлупой…

— Именно. Суть Теории Сердечной Брони состоит в том… что есть дети, у которых эта броня столь крепка, что они сами не видят собственных шрамов. И именно такие дети становятся металлическими аватарами.

«Сами не видят собственных шрамов».

Эти слова Черноснежка произнесла настолько мягко и нежно, насколько вообще могла. Но Харуюки всё равно ощутил, как ёкнуло его закованное в металл сердце.

«Действительно, я до сих пор так и не смог понять, почему мне достался «летающий» дуэльный аватар по имени Сильвер Кроу.

Но… это не потому, что я не видел своих собственных шрамов, а потому, что я не хотел их видеть. На самом деле… в тот раз… когда мои отец и мать сказали мне, что я не нужен им…»

Вдруг Харуюки ощутил, как его тело окутало нечто мягкое, и открыл глаза, которые он в какой-то момент успел закрыть. Перед собой он увидел Блэк Лотос и Скай Рейкер, нежно обнимающих его. В ушах по очереди раздались их тихие голоса:

— Прости нас, Харуюки. Мы с Фуко прекрасно понимали, насколько больно тебе будет узнать об этом. Но… это было неизбежно.

— То, что ты металлический аватар, означает, что однажды тебе придётся встретиться лицом к лицу со своей «бронёй». Мы с Саттян посовещались и решили… что лучше на эту тему с тобой поговорим мы, нежели кто-то из твоих противников откроет перед тобой эту дверь со злобными помыслами.

И когда он услышал эти слова, он, наконец, понял, зачем Черноснежка пошла на такой риск и пригласила сюда Фуко. Чтобы смягчить шок от рассказа о Теории Сердечной Брони, она, его «родитель», пришла сюда вместе с человеком, которого Харуюки почитал как учителя. Ощущая, как от спины расходятся волны тепла от их объятий, Харуюки вновь осознал:

«Какой же я счастливый человек.

Пусть я не смог освоить Идеальное Зеркало, пусть проиграл аватару первого уровня… пусть под бронёй моего сердца прячется неизвестная травма, я не должен об этом забывать.»

Решительно проговорив это в своей голове, Харуюки глубоко вдохнул и сказал:

— Спасибо вам, семпай, учитель. Всё хорошо… моя Сердечная Броня в порядке, такое постукивание она перенесёт.

— Даже не знаю, почему ты гордишься этим, Харуюки.

— Будем считать, что это обнадёживает.

Поделившись своими мнениями, Черноснежка и Фуко отпрянули, а затем все они дружно улыбнулись.

Теперь, когда все они немного успокоились, Фуко вновь приняла серьёзный вид и продолжила рассказ:

— Конечно, мы сильно упростили суть, но смысл Теории Сердечной Брони именно в этом. На момент создания её приняли как довольно вескую теорию, объясняющую существование металлических аватаров, и многие бёрст линкеры слышали о ней. Но… спустя какое-то время людям расхотелось говорить о ней. Если точнее, она стала запретной темой.

— З-запретной?.. Но ведь она просто объясняет, почему рождаются металлические аватары, разве нет? От неё ведь нет вреда… — спросил Харуюки, недоумённо склонив голову, но ответ на свой вопрос услышал не сразу.

По Закату прокатилось дуновение ветра, от которого острые клинки Блэк Лотос тихо зазвенели.

Черноснежка сложила клинки на груди и заметно более мрачным голосом продолжила:

— На самом деле… у Теории Сердечной Брони есть продолжение. Но вторую часть теории никто не придумывал, она распространялась как самозародившийся слух… людям пришла в голову мысль о том, что если эта теория верна, то её можно превратить в практику…

— В практику?.. Как?..

— Создавать металлических аватаров умышленно.

— !.. — ошарашенный Харуюки подался назад.

Объяснение подхватила Фуко, голос которой тоже стал звучать напряжённо:

— Они подумали вот о чём — если металлические аватары рождаются у детей, шрамы которых сокрыты толстой скорлупой… то возможно ли сначала эту самую скорлупу создать, а потом сделать ребёнка бёрст линкером, тем самым обеспечивая его металлическим аватаром? Конкретно, речь шла о том, чтобы запечатать моральные травмы ребёнка с помощью гипноза или же пойти дальше и вживить ему чип мозговой имплантации, а затем передать ему Брейн Бёрст. И тогда, ещё на самой заре Ускоренного Мира, пошли слухи о «плане по созданию искусственных металлических аватаров».

— И… этот план действительно существовал?..

— Никто не знает. Неясно было даже то, чей вообще это мог быть план… — Черноснежка кратко покачала головой, а затем шёпотом продолжила, — Но… через какое-то время после появления этих слухов, в Ускоренном Мире появился новый металлический аватар. Его звали Магнезиум Дрейк… у него была крепкая металлическая броня и драконья голова, которой он умел выдыхать сильное пламя. Он постепенно набирал уровни, и многие люди глубоко уважали его.

Это имя он слышал впервые, но где-то в глубине сознания Харуюки что-то кольнуло, и он свёл брови.

— «Была»… значит, его уже нет? Хотя он, как я понимаю, был очень могущественным?.. — с опаской спросил он, и Черноснежка с Фуко кивнули в ответ.

— Но он исчез из Ускоренного Мира не просто потому, что лишился всех очков.

— Его целенаправленно атаковали бесчисленные бёрст линкеры в десятках жесточайших битв… именно в них он и сгинул.

— Э… п-погодите, это же… вы хотите сказать, он был…

— Именно. Дрейк был несравненным лидером… а затем неожиданно стал Вторым Хром Дизастером.

И вот теперь воспоминания сложились в единую картину. Будучи Шестым Хром Дизастером, Харуюки не раз использовал способность «Огненное Дыхание», чтобы выпускать пламя из своего рта. Выходит, эту способность в броне оставил именно Второй Хром Дизастер, которого когда-то звали Магнезиум Дрейк.

Харуюки был так шокирован, что не мог даже дышать. С трудом он смог выдавить из себя хриплый голос:

— Так значит… Магнезиум Дрейк стал Вторым Дизастером… потому, что его называли «искусственным» аватаром, созданным с помощью практического применения Теории Сердечной Брони?..

Весь разговор подталкивал его именно к этому выводу, но Черноснежка и Фуко не спешили подтвердить его догадку.

— Все эти разговоры — на уровне слухов, Ворон-сан. Факт лишь в том, что когда Дрейк появился в Ускоренном Мире, он снискал себе славу своей силой, но в определённый момент слился с Бронёй Бедствия… и после множества кровавых битв оказался повержен.

— И ещё один факт состоит в том, что после этого случая Сердечная Броня стала запретной темой. Судя по словам Харуюки, лишь Аргон Арей сохранила к ней вялый интерес…

— Ясно…

Понимая, что их длинный разговор окончен, Харуюки протяжно выдохнул, а затем посмотрел на таймер. Оставалось около 800 секунд… тринадцать минут.

«Кстати, а почему мы вообще начали говорить о Сердечной Броне?» — задумался Харуюки, отматывая назад воспоминания. О ней пошла речь, потому что её упоминала Аргон Арей, Аргон Арей всплыла в разговоре, потому что они подтвердили, что она может являться ветераном Общества Исследования Ускорения, и случилось это после того, как Черноснежка сказала, что её беспокоит время появления…

— …А! — воскликнул Харуюки, вспомнив, что изначально они пришли сюда не обсуждать что-либо, а ради «тренировки». Черноснежка пригласила Харуюки на этот уровень, чтобы рассказать ему, как победить сверхпрочного вольфрамового аватара первого уровня, которому Харуюки разгромно проиграл. — Э… а, погодите-ка…

Харуюки приставил пальцы к вискам, прокручивая всю ту гору информации, которую получил за столь короткое время, и прошептал:

— Семпай, выходит, тебя беспокоит то, что появление… Вольфрам Цербера странным образом совпало по времени с появлением Аргон Арей?.. В таком случае… получается, что ты… — Харуюки поднял взгляд на напоминающего чёрный лотос аватара, — Предполагаешь… что Цербер — искусственный металлический аватар?..

В ответ на выстраданную догадку Харуюки Черноснежка ответила предельно кратко:

— Не знаю!

— А, что?

— Откуда я могу это знать? Я не сражалась с ним и даже не видела ни одного боя с его участием. Я очень хочу увидеть его… а лучше — сразиться с ним, но для этого мне нужно будет отправиться на территорию Леони и Грево, а я не могу этого сделать.

— Я, ясно.

— Кроме того, нам с Уиуи будет неловко выходить в бой против кого-то первого уровня, — добавила Фуко.

Черноснежка кивнула.

— И тут появляешься ты, Харуюки. Мы хотим, чтобы ты внимательно проследил за ним во время своего реванша. А для этого тебе нужно заставить врага выложиться на полную силу… забыть о расчётах, тактике, и сражаться исключительно на эмоциях. Вступление получилось длинным, но настало время тренировки, которая позволит тебе сделать это. А поскольку полунамёки ты вряд ли усвоишь… то сдерживаться я не буду!

«Э-э?!» — едва не закричал Харуюки, вместо этого сорвавшись на фальцет:

— А, э-э, но у нас ведь осталось только десять минут, это будет уже не настоящая практика, а просто упражнение…

— Не переживай. Бёрст поинтов у нас много, до конца перемены ещё долго!

— И-и-и-и вообще, может, вместо реванша займёмся изучением Идеального Зеркала, раз это так важно?..

— Не переживай, все твои тренировки в конце концов ведут тебя к одной и той же цели!

— А в случае чего, подключусь и я.

Обведя взглядом аватаров девятого и восьмого уровней, Харуюки смог сказать лишь одну фразу:

— Б-благодарю вас…

Пять тридцатиминутных дуэлей подряд. Последняя — в режиме королевской битвы с участием Фуко.

Кое-как переживший столь жестокую тренировку Харуюки очнулся в кабинке библиотеки. Он уже практически не помнил подробностей всех битв и не мог от усталости даже подняться. Перед глазами до сих пор то и дело проносились искры, а тело его само по себе раскачивалось на стуле.

Секунд через тридцать головокружение прошло, и он медленно выдохнул.

— Е-есть хочется…

Его тело терзал голод после двух с половиной часов непрерывных битв, но чувство это не настоящее. В реальности он пообедал лишь десять минут назад, и новая дозаправка ему не нужна.

Шатаясь, Харуюки вышел из библиотеки, дошёл до холодильника в коридоре и утолил фальшивый голод холодной водой. Он не был уверен в том, что сможет спокойно пережить оставшиеся уроки, но понимал, что должен вернуть свою гордость. Уж лучше он упадёт в обморок от голода, чем продолжит утешать себя после поражения новичку первого уровня.

«Погоди-ка, а ведь семпай и Фуко прекрасно знали, как я люблю впадать в уныние и апатию, когда избивали меня. Насколько тяжело им было делать всё это?»

Остановившись посреди безлюдного коридора, Харуюки посмотрел сначала в сторону комнаты школьного совета, а затем — в сторону далёкой Сибуи, и прошептал:

— Спасибо вам, семпай, учитель. Я… не знаю, смогу ли я победить в следующей битве, но я буду сражаться изо всех сил.

Именно.

Неважно, гений ли он, и обладает ли неуязвимостью. Неважно, как он связан с Теорией Сердечной Брони и является ли искусственным аватаром. Если тебя победили — сразись опять. Именно этот простой принцип лежит в основе Брейн Бёрста… нет, всех файтингов.

Харуюки, наконец, ощутил, что может полностью осознать и принять своё вчерашнее поражение. И, признав, что это произошло, он смог двинуться вперёд по уходившей в бесконечность дороге.

— …Я готов!

Сжав кулаки, Харуюки побежал обратно в сторону своего кабинета.

Глава 13

С трудом победив в схватке со сном, преследовавшим его два последних урока и классный час, Харуюки вышел из школы, и на его нос немедленно упала капля воды.

Посмотрев в небо, он увидел, что то затянулось тучами, по плотности не уступавшими своим товаркам из уровня «Гром и Молния». Прогноз погоды в виртуальном интерфейсе обещал по два с половиной миллиметра осадков в час, начиная с половины четвёртого вечера. Секция лёгкой атлетики в таких условиях освобождается от занятий на улице, но комитет по уходу за животными работает при любой погоде.

Харуюки трусцой добежал до заднего двора, поприветствовал Хоу и начал убирать клетку процентов на двадцать быстрее обычного. К сожалению, а может, и к счастью, его коллега Идзеки прислала ему щедро украшенное письмо, в котором писала, что не сможет сегодня помочь с уборкой клетки из-за подготовки к культурному фестивалю (при этом она сделала дополнительный акцент на том, что «вовсе не сачкует из-за дождя»).

Когда он уже закончил мыть тазик Хоу, со спины послышался звук лёгких шагов. Харуюки обернулся, и на глаза ему попалась бежавшая в его сторону девочка с красным зонтом. Что-то в облике Её Высочества суперпредседателя комитета по уходу за животными Синомии Утай показалось ему необычным, и вскоре он заметил на ней высокие красные дождевые ботинки.

— Д-добрый день, Синомия, — поздоровался он с ней, продолжая сжимать в руках тазик и не отводя взгляд с водонепроницаемого материала ботинок. В голове он размышлял о том, что когда-то и он носил в дождь похожую обувь, и пытался вспомнить, с каких пор он перестал это делать.

«UI> Добрый день, Арита-сан. Мне немного неловко, когда ты на меня так смотришь.»

Напечатав эти слова в полупрозрачном окне чата, Утай заёрзала ногами.

— А... п-пр-прости, пожалуйста! — воскликнул Харуюки, понимая, что такими темпами ему действительно светит кличка «фут-фетишиста». — Я п-просто подумал, что у тебя очень милые ботиночки!

Дождь вдруг затих, и на задний двор опустилась тишина. Утай стояла, опустив покрасневшее лицо, Харуюки запоздало осознавал, что именно сказал, и только проголодавшийся Хоу решил протянуть ему руку помощи, захлопав крыльями.

После того как Утай лично переместила все ломтики мяса из термоконтейнера в пасть зорьки, та сделала несколько кругов по клетке, а затем вернулась на насест.

Глядя на то, как Хоу постепенно засыпает, Харуюки тихо проговорил:

— Похоже, он уже совсем привык к этой клетке.

Утай сняла с левой руки рукавицу, кивнула и быстро взмахнула в воздухе пальцами:

«UI> Да, даже я не думала, что он уже через неделю станет таким спокойным. Это заслуга всех, кто работал здесь в комитете по уходу.»

— А-а, да ладно... я-то всего лишь прибирался... да и Идзеки Хоу понравилась больше...

Видимо, фраза прозвучала чересчур обидчиво, поскольку Утай в ответ прыснула и написала:

«UI> Это не так. Хоу уже начал доверять тебе, Арита-сан. Я думаю, ещё немного, и ты сможешь помогать мне кормить его.»

— Э? Но ведь ты сама говорила, что он ест только с твоих рук... — рефлекторно начал Харуюки, но остановился на середине фразы и осторожно поинтересовался. — Синомия, так выходит, это из-за того... что его ранил предыдущий хозяин?..

В ответ Утай, начавшая было собирать обратно контейнер, замерла, повернулась к Харуюки и моргнула большими глазами. Медленно кивнув, она напечатала:

«UI> Если ты внимательно приглядишься к правой лапке Хоу, то увидишь до сих пор незаживший до конца шрам от извлечения чипа.»

Прочитав эти слова, он удивлённо поднял взгляд и вгляделся в правую лапу зорьки, что уже опустила ушные перья и закрыла глаза... и действительно, на ней нашёлся примерно двухсантиметровый шрам, явно оставленный чем-то острым.

— Кошмар... какая большая рана...

Харуюки прикусил губу и сжал кулаки.

Действительно, в одиночку за хищной птицей вроде африканской зорьки заботиться, пожалуй, непросто. Ей и еда нужна особая, и клетка просторная. Но обо всём этом хозяин должен был узнать, когда покупал питомца в зоомагазине. И даже если возникли какие-то проблемы, выдирать чип из ноги животного, разрезав тело ножом, а затем вышвырнуть на улицу просто ради того, чтобы избежать штрафа, — это уже за гранью добра и зла.

Харуюки вновь осознал, как Хоу повезло, что он выжил, оклемался и так хорошо себя чувствует.

— Наверняка его спасло именно то, что ты изо всех сил заботилась о нём, Синомия... — прошептал он.

После небольшой паузы в окне чата неуверенно побежали розовые буквы:

«UI> Я решила, что больше никогда не допущу, чтобы на моих руках умерло хоть что-то.»

Когда Харуюки через несколько секунд понял смысл этой фразы, у него спёрло дыхание.

Это значило... что на руках Утай уже кто-то умирал. И это не домашний питомец, вроде Хоу. Это был человек... старший брат Утай и её «родитель» как бёрст линкера, Синомия Кёя.

Как вчера рассказала ему Утай, Кёя погиб после того, как на него упало огромное трёхстворчатое театральное зеркало в зеркальной. В этот момент в той же самой комнате находилась и Утай, но вряд ли она просто сидела там. Вероятно, она пыталась своими маленькими ручками остановить кровотечения, вызванные осколками разбитого зеркала. Но её попытки оказались тщетны, и она навсегда потеряла Кёю.

Как только Харуюки представил себе эту душераздирающую сцену, он неожиданно обратил внимание на кое-что, чего не замечал раньше.

Дуэльный аватар Синомии Утай, Пылающая Жрица Ардор Мейден. Её одежда была белоснежной сверху и багровой снизу... быть может, этот контраст чистоты и глубокого красного цвета...

Харуюки отвёл взгляд от Хоу и вновь посмотрел на стоявшую рядом Утай. На ней было белоснежное платье начального крыла академии Мацуноги и высокие красные ботинки.

Утай, словно поняв ход мыслей Харуюки по одному его взгляду, слегка улыбнулась и кивнула.

«UI> С того самого дня юбка моего дуэльного аватара немного изменила свой цвет. Из бледно-алого... она стала ярко-багровой. Возможно, она окрасилась кровью моего брата Кёи.»

После этих слов они какое-то время продолжали работать молча. Они закончили прибирать клетку и выкидывать мусор, а затем Харуюки сдал файл ежедневника на сервер.

Но даже когда они выполнили всю работу на сегодня, Харуюки по-прежнему не мог ничего вымолвить.

Цвета дуэльных аватаров отражают их особенности, но, если подумать, то в Ускоренном Мире немало и двуцветных аватаров. На самом деле даже Сильвер Кроу Харуюки помимо серебристых частей обладает и матово-серыми.

Поэтому вряд ли кому-то показалось бы, что аватар, покрашенный в белый и розовый цвета, такой уж странный. Его бы просто определили в группу «белых аватаров с небольшой склонностью к дальнобойным атакам».

Но Ардор Мейден — необычный аватар, поскольку её цвета «белой ткани» и «багрянца» так сильно отличаются друг от друга. Вчера Утай говорила, что эти цвета представляют её «собственную личность» и «личность как исполнителя детских ролей в Но». Однако это объяснение неполное. Тот день, в который она держала на руках умирающего брата, пытаясь остановить кровотечение, навсегда окрасил половину Утай в ярко-красный цвет.

Это и привело к смене цвета дуэльного аватара… и, судя по всему, потере голоса в реальном мире…

— …Прости меня, Синомия, — неожиданно извинился Харуюки.

Утай, надевавшая свой ранец обратно, повернулась к нему и удивлённо наклонила голову.

— Ты столько всего вчера рассказала мне… ради того, чтобы я смог освоить Идеальное Зеркало… а у меня вместо этого со вчерашнего вечера голова забита совсем другим…

Если бы он вчера пошёл из дома Утай прямиком к себе. Если бы не подумал идти сражаться в Накано. Тогда бы он не повстречался с Вольфрам Цербером, не проиграл, и сегодня мог бы полностью сосредоточиться на Зеркале. Он хотел освоить его как можно быстрее, в том числе и ради Утай, чтобы отплатить ей за то, что вчера она смогла решиться и пережить свои худшие воспоминания, связанные со смертью брата, чтобы полностью поведать ему о них. Но с тех пор как Харуюки проиграл в той битве, он уже не задумывался об изучении новой способности.

— Пожалуйста, прости. Просто… просто я…

Больше Харуюки не смог ничего сказать и свесил голову.

Утай же, надев ранец, прошла в своих красных ботинках по лужам прямо к Харуюки. Остановившись точно перед ним, она улыбнулась и напечатала:

«UI> Тебе не за что извиняться. Я тоже едва сдерживаю себя от нетерпения.»

— Э… н-нетерпения? О чём ты?..

«UI> Естественно, о твоём реванше против Вольфрам Цербера или как там его. У меня билеты в первом ряду, Ку-сан.»

— Ч-что?..

«UI> Время как раз подходящее. Ну что, выдвигаемся?»

С этими словами она раскрыла свой красный зонт на глазах онемевшего Харуюки. Тот на автомате забрал со скамейки свою сумку и достал из неё сложенный зонт. Стоило ему раскрыть его, как дождь, словно уловив сигнал, пошёл заметно сильнее.

— Э-э, тебе… о Цербере рассказала семпай?.. — спросил он чуть громче, перекрикивая звуки дождя.

Утай кивнула так, словно это нечто очевидное.

«UI> Да. Мы решили, что вместо Саттин и Фу наблюдать за твоей битвой буду я.»

— П-правда?..

«Значит, если я сегодня не выложусь на полную, завтра меня ждёт тренировка раза в два… нет, три хуже», — мысленно содрогнулся Харуюки, а затем тут же отбросил в сторону возникшие сомнения. Идти вперёд он так и не начал. Утай немного отвела свой зонт, посмотрела на него и набрала правой рукой:

«UI> Арита-сан, я вот о чём подумала… ты не думаешь, что вчерашняя встреча Цербера и Ку-сана — не случайная?»

— Не… случайная?

«UI> Именно. С одной стороны, способность «Идеальное Зеркало», дающая полную неуязвимость ко всем световым атакам — полная противоположность Физической Неуязвимости, отражающей все физические атаки… но в то же время мне кажется, что эти способности очень близки. А раз так, то битва с Цербером нужна и тебе, чтобы приблизиться к Зеркалу.»

— Может… и так… — прошептал в ответ Харуюки.

И тут заснувший после сытного обета Хоу вдруг захлопал крыльями и громко ухнул. Конечно же, Утай сразу написала:

«UI> Видишь? Даже Хоу желает тебе удачи.»

Конечно, эти слова не могли не вызвать неловкую улыбку. Харуюки посмотрел сначала на зорьку в клетке, затем на Утай, стоящую под красным зонтом, и кивнул.

— Ага… если я не пойду, то получится, что я просто избегаю повторной встречи с ним под предлогом изучения Зеркала. Семпай говорила мне, что все мои усилия ведут к одной цели.

«UI> Именно так!» — на удивление бодро набрала Утай, после чего крепко пожала Харуюки за левое запястье, повернулась и направила одетые в красные ботинки ноги точно в дождь.

Они прошли с заднего двора на передний, вышли через ворота и пошли налево. Вскоре они уже оказались на широкой улице Оумэ.

Вчера Харуюки зашёл в Накано с улицы Хонан далеко на юге отсюда, но на самом деле граница между зонами Накано 2 и Сугинами 2, в которой находились Харуюки и Утай, проходила с юга на север. А значит, им достаточно просто идти на восток, и когда-нибудь они добрались бы туда, куда хотели.

Шагая рядом с Утай на восток по тротуару улицы Оуме, Харуюки открыл навигационное приложение. Приблизив карту и найдя на ней станцию Накано, возле которой развернулся вчерашний бой с Цербером, Харуюки тихо пробормотал:

— Если мы пойдём по этой дороге, то через полтора километра будем в Нака-2… но, возможно, лучше будет дойти до станции Коэндзи и доехать на поезде до станции Накано. Правда, Синомии будет сложнее идти домой…

В ответ со спины послышался спокойный голос:

— Вместо этого лучше поехать на автобусе в сторону центра. Следующий как раз через три минуты.

— Ах, да, я совсем забываю, что по Оумэ ходят автобусы. Я-то ими обычно не пользуюсь… — отозвался Харуюки, не отрывая взгляд от карты, и кивнул.

Голос послышался снова, но теперь он прозвучал сокрушённо:

— Ты серьёзно? Я каждый день по пути домой вижу несколько. Эх, Хару, когда ты научишься видеть весь мир, а не только то, что хочется?

— Д-да ладно тебе, я уже запомнил лица почти всех одноклассни… э?

Тут Харуюки, наконец, осознал, что с кем-то разговаривает, и подпрыгнул от изумления. Прокрутившись на месте на сто восемьдесят градусов, он увидел перед собой два хорошо знакомых лица.

— Э… Такутию?! Что вы здесь делаете?!

— Слушай, Хару, я не стану жаловаться на то, что ты слил наши имена в одно, но прояви учтивость и поставь девушку впереди.

— Х-хорошо, Тиютаку… хотя, по-моему, так звучит хуже, — Харуюки пытался понять, что ему напоминало получившееся слово, а затем опомнился. — Нет, всё-таки, что вы здесь делаете?!

Его высокий друг, Маюдзуми Такуму, левой рукой придерживавший футляр синая, висевший на плече, а правой державший синий зонт, ответил таким тоном, словно объяснял очевидное:

— Нас ведь из-за дождя отпустили с секций пораньше, вот мы с Ти и собирались пойти поболеть за тебя, и поэтому ждали вас у школьных ворот.

Вслед за этим шедшая рядом с ним Курасима Тиюри с большой спортивной сумкой на плече широко улыбнулась и добавила:

— А пока нам нечего было делать, мы с Таку поспорили, заметит ли нас погруженный в мысли о битве Хару. Результат: полное игнорирование. Я же говорю, ты ничего вокруг не замечаешь!

— У-у… и к-кто в итоге в споре победил?

— Будто неясно: победили мы с Таку, а ты проиграл! С тебя банановые коктейли, когда будем возвращаться!

— Эй… к-как-то это нечестно… — тут же попытался запротестовать Харуюки, за что был награждён лёгкой версией испепеляющего взгляда Тиюри.

— Всё честно, это твоё наказание за то, что ты не замечаешь своих лучших друзей, которые пришли поддержать тебя, несмотря на такой дождь.

Эти слова заставили Харуюки умолкнуть. Слушавшая с улыбкой их разговор Утай же нанесла последний удар:

«UI> Конечно же, я сразу вас заметила.»

— П-простите… — извинился Харуюки, перебирая указательными пальцами.

На этом месте Такуму, как обычно, бросил ему спасательный круг:

— О, вот и автобус подъезжает.

— А, точно! Вперёд!

Харуюки немедленно побежал в сторону остановки. Вдогонку ему слышалось Тиюрино «куда это ты сбегаешь?!»

К счастью, весь задний ряд сидений подъехавшего электроавтобуса оказался полностью свободным. Справа сел Харуюки, затем Утай, Тиюри и Такуму соответственно. Они дружно вздохнули — по сравнению с неприятным июньским дождём кондиционируемый автобус казался раем.

— Кстати, вам тоже семпай рассказала о том, что я сегодня направляюсь в Накано? — обратился Харуюки к Тиюри, и та кратко покачала головой.

— Не-а, лично я услышала от Таккуна. А он…

— Догадался из знаний и опыта. Когда я увидел твоё вчерашнее уныние, я сразу понял, что сегодня ты попробуешь взять реванш, — заметил последний, поправив очки.

«UI> Какая вы замечательная комбинация», — восторженно заметила Утай. Тиюри в ответ как всегда прямо ответила, что «Хару понять нетрудно».

Пока они разговаривали, автобус проехал пешеходный мост Коэндзи — то самое место, где через день разворачивались битвы Харуюки против Аш Роллера — и приблизился к границе района Накано. До смены зоны оставалось два светофора, и Тиюри с серьёзным видом шепнула Харуюки:

— Что будем делать? Найдём местечко рядом со станцией Накано, или же…

— В такой дождь? Лучше останемся в автобусе. Начинаем, как только заедем в Накано, — ответил Харуюки.

Дружно кивнув друг другу, они уселись поудобнее и приготовились. Автобус ровно ехал по вымоченной дождём улице Оумэ. Проехав первый светофор, он начал приближаться ко второму, и Харуюки глубоко вдохнул.

Паниковать и волноваться уже поздно. Осталось лишь делать то, что он должен сделать.

Автобус проехал через границу, нарисованную механизмом дополненной реальности нейролинкера. А ещё через секунду, тихо, но с чувством, Харуюки произнёс команду:

— Бёрст линк!

Глава 14

Уровни дуэльных полей в Брейн Бёрсте выбираются совершенно случайным образом. Программа не учитывает ни время суток, ни время года, ни погоду.

Поэтому, когда Харуюки превратился в дуэльного аватара «Сильвер Кроу», а затем вдруг вновь оказался под дождём на улице Оумэ Ускоренного Мира, его посетило лёгкое удивление.

Конечно, автобуса уже не было, и Харуюки приземлился на землю с высоты сидения, расплескав текущую по асфальту воду. Затем он посмотрел на небо. Его целиком затянули тучи, напоминая уровень «Гром и Молния», но тучи эти быстро шли с запада на восток, непрерывно заливая всё сущее водой. Этот уровень называется «Шторм».

К его особенностям в первую очередь относится дождь, идущий с переменной силой. Кроме того, иногда начинает дуть страшной силы ветер. Интереснее всего то, что ветер может ломать некоторые объекты. Не слишком устойчивые здания вполне способны обрушиться, и поэтому приходится внимательно следить за происходящим вокруг.

Быстро освежив в голове особенности уровня, Харуюки перевёл взгляд на верхний правый угол поля зрения. Там, конечно же, значилось имя Вольфрам Цербера. Его имя высветилось в списке противников одним из первых, и Харуюки решительно вызвал его на дуэль.

Как ни странно, сегодня Цербер всё ещё оставался на первом уровне. Харуюки знал, что как минимум за вчерашний день он победил Турмалин Шелла четвёртого уровня, Фрост Хорна пятого, а затем Сильвер Кроу пятого уровня. Победы над такими высокоуровневыми врагами обязаны были дать ему внушительное количества опыта. У него уже должно хватать очков, чтобы с лёгкостью перейти на второй уровень с неплохим запасом…

— Но… это сейчас неважно, — прошептал Харуюки, переводя взгляд на направляющий курсор.

Треугольник, как он и рассчитывал, указывал на северо-восток, в сторону станции Накано. Зрителей вокруг себя он не видел, а значит, бойцы находятся далеко друг от друга. Все зрители, включая тех, что погрузились вместе с Харуюки из автобуса, наверняка собрались на полпути между Харуюки и Цербером.

Харуюки взмахнул шлемом, стряхивая капли с визора, и ещё раз тихо проговорил:

— Ну что… вперёд!

И он побежал под ливнем в сторону станции Накано. За спиной набравшего максимальную скорость Сильвер Кроу образовалось облако разбившихся об него капель.

Вчера Харуюки пытался использовать ландшафт, чтобы устроить засаду, но эта тактика обернулась против него, и сегодня он собирался встретиться с противником лицом к лицу без всяких хитростей. Но, несмотря на свою решимость, в тот момент, когда он увидел уверенно стоящую посреди дороги фигуру, он немного пожалел о своём решении.

Конечно, по правилам этикета обычно именно атакующий бежал в сторону атакованного, но из-за этого сбоку могло показаться, словно Цербер — ветеран, хладнокровно ожидающий бегущего навстречу новичка.

«Хотя, наверное, такой настрой даже уместнее. Ведь вчера я ему проиграл, а значит, сегодня я именно что вызываю его оспорить наш статус», — мысленно сказал Харуюки сам себе, начиная замедляться. Он остановился метрах в пятнадцати от Цербера, встав посреди дороги точно напротив противника. Сегодня бой начинался к югу от станции, где почти не было высоких зданий. Из-за этого около тридцати зрителям, собравшимся посмотреть на бой, приходилось ютиться на крышах придорожных магазинчиков, стоя весьма близко к бойцам.

Краем глаза Харуюки заметил в толпе мощную фигуру Циан Пайла, миниатюрную Лайм Белл и ещё более миниатюрную Ардор Мейден. Собрав всю силу воли, он обратился к своему противнику посреди проливного дождя:

— Прости, что нападаю на следующий же день… но я требую реванша. Не люблю просто уходить после поражения.

Фраза прозвучала неожиданно дерзко для Харуюки, и зрители тут же начали перешёптываться. Как только они утихли, раздался как всегда чистый голос Цербера:

— Что Вы, я только рад. Очень немногие решаются сразиться со мной повторно.

Судя по его словам, он готов принять вызов. Зрители вновь начали переговариваться, и напряжение на уровне росло с каждой секундой.

— Что же, в таком случае, обещаю вызвать тебя на реванш завтра, если проиграю снова. Впрочем, не думаю, что до этого дойдёт, — ответил ему Харуюки.

Ему показалось, что Цербер хихикнул.

— Слухи не врали, Вы действительно замечательный человек, Кроу-сан. Да что там… Вы превосходите мои ожидания. Я готов сражаться с Вами сколько угодно.

— Мне это расценивать, как обещание уничтожать меня каждый раз, когда я буду пытаться взять реванш?

— Нет… я хотел сказать, что тоже попрошу ответного боя, если проиграю. Правда, я не думаю, что такое случится.

Харуюки всем своим телом ощущал, как каждая фраза их хладнокровной, нарочито вежливой беседы накаляет обстановку всё сильнее и сильнее. Искры, проносящиеся по телу, он чувствовал отчётливее, чем удары капель.

Харуюки быстро окинул взглядом стоящего напротив себя серого металлического аватара, размышляя о том, что тот наверняка чувствует то же самое. Подняв голову, он вновь заговорил:

— Ну что же, приступим?

В ответ противник поднял руки, раскинул в стороны и громко заявил:

— Желаю удачи!

Вчера Харуюки едва смог выдавить из себя хоть что-либо в ответ на это бодрое приветствие, но сегодня он постарался не уступить своему противнику:

— Удачи и тебе! Итак… поехали!

Харуюки пригнулся, вжался ногами в землю, и как только ощутил крепкое сцепление пятки с мокрым асфальтом, сразу рванул вперёд.

Цербер кинулся на него в тот же самый момент. Два металлических аватара — серебряный и серый — неслись друг к другу так быстро, что капли обращались в пыль, когда касались их. Оставив за собой два туманных следа, металлические аватары моментально преодолели разделявшие их пятнадцать метров.

— Ха-а! — Цербер вложил весь импульс движения в длинный хук правой.

— Ш-ши! — Харуюки начал совершенно симметричную атаку.

Энергии обоих аватаров были на нуле. Это значит, что Цербер не может активировать свою Физическую Неуязвимость, а Харуюки не может использовать крылья для проведения Аэрокомбо.

Их кулаки летели сквозь дождевые капли к шлемам. Но Цербер выглядел так, словно не собирался уворачиваться. Видимо, верил, что броня его достаточно крепка и без активации способности.

И он прав. Попади оба их удара в цель, Харуюки получил бы раза в два больше урона. Но он не рассчитывал на взаимный обмен ударами.

Неожиданно для всех он вдруг разжал кулак, выписывающий хук справа. Продолжая выбрасывать руку вперёд, он собирал в ладонь как можно больше капель, а затем поворотом запястья швырнул накопленную воду в лицо Церберу.

От тёмно-серого стекла его маски разлетелись брызги. Цербер рефлекторно отвёл взгляд, и его прицел немного сбился.

— …!

Стиснув зубы, Харуюки начал резко поворачивать голову налево. Сверхтвёрдый кулак слегка оцарапал его щеку. Посыпалось немного искр, и Харуюки потерял несколько делений шкалы, но проигнорировал это и, пользуясь вращением, начал нижний пинок правой ногой.

Послышался звук глухого удара, и из левого колена Цербера высыпались спецэффекты получения урона. Его полоса здоровья потеряла 5%. С тем, что этот бой открыл Харуюки, поспорить невозможно.

«Сегодня первый удар за мной!» — мысленно воскликнул он, но не спешил отпрыгивать.

Тело Цербера пошатнулось, и Харуюки вновь плеснул ему в лицо воды, теперь уже левой рукой. Лишив противника зрения, он продолжил комбинацию средним пинком левой ногой. Удар пришёлся точно в незащищённый бок, нанеся ещё около 7% урона.

Удар заставил Цербера пригнуться. Эту позу Харуюки помнил со вчера — он собирался оттолкнуться от земли обеими ногами, чтобы отпрыгнуть назад. Цербер разумно решил, что продолжать неудачную атаку нет смысла, и лучше ненадолго отскочить от противника.

Харуюки мог попытаться прыгнуть вперёд вместе с ним, но как бы виртуозно он ни сражался, успеть опустошить оставшиеся 90% здоровья противника ни за что бы не смог, особенно с учётом того, что тот мог в любой момент применить Физическую Неуязвимость, лишив себя всех слабых мест. Вернее, настоящая битва должна начаться именно после активации этой способности.

Поэтому Харуюки не стал преследовать Цербера и сам отступил на шаг. Между ними вновь образовался десятиметровый промежуток. С обеих сторон послышались возбуждённые, но приглушенные голоса.

Харуюки не обращал внимания на голоса зрителей и не отводил взгляда от Цербера, медленно выпрямляющегося после приземления.

— Подумать только… я и не знал, что ливню можно найти такое применение.

— Поверь, собрать капли в ладони, не расплескав их, сложнее, чем кажется, — отозвался Харуюки.

Цербер попытался взмахнуть перед собой раскрытой правой ладонью, но вода лишь отскочила от неё, не собравшись в тот шарик, что получался у Харуюки. На самом деле этот приём — одно из практических применений сверхсекретной техники, которой его научила Черноснежка.

— Действительно… кажется, так просто повторить её у меня не выйдет.

— Я бы расстроился, если бы у тебя получилось. Мне пришлось много тренироваться, чтобы научиться так делать.

После этих слов Цербер опустил вскинутую в воздух правую руку и сжал кулак. Харуюки на мгновение показалось, что тот расстроился, но…

— Я так рад… что в этом мире есть ещё столько всего, что можно изучить, чему можно тренироваться! — послышался бодрый возглас, и на него Харуюки уже не мог ничего ответить.

Возможно, что Вольфрам Цербер, в дополнение к тому, что самый твёрдый из всех бёрст линкеров, с которыми сражался Харуюки, ещё и самый жизнерадостный. Казалось, словно под этой крепкой бронёй нет ни единой негативной эмоции.

Увы… как ни прискорбно, но это невозможно.

Великая сила должна была родиться из глубокого шрама. Это один из главных принципов Ускоренного Мира, о котором ему вчера рассказала Манган Блейд. Сила Цербера должна быть оборотной стороной его душевной травмы. Пусть даже он сам не знает о существовании этой травмы.

В голове Харуюки пронеслась фраза Теория Сердечной Брони и впилась иглой в воображение. Но Харуюки тут же махнул головой, вытряхивая её. Сейчас он должен думать исключительно о битве, сражаться против опасного противника изо всех сил. Он находится здесь только ради этого.

Судя по всему, о чём-то похожем думал и Цербер, так как он вдруг стал выглядеть куда серьёзнее.

Сжав в кулак левую руку вслед за правой, он лязгнул бронёй, вытягиваясь. Из похожей на волчью маски полился строгий голос:

— Что же… не ожидал, что до этого дойдёт так рано, но я начинаю!

Медленно вскинув перед собой кулаки, он поднёс их друг к другу. Он собирается включить способность.

— Хорошо. Давай, Цербер! — воскликнул Харуюки, сжал кулаки и скрестил руки перед собой.

Цербер с силой ударил кулаки друг о друга. Посыпались искры, и одновременно с этим «челюсти» его шлема сомкнулись. Стекло исчезло, и маска стала состоять полностью из клыков. Хотя изменение это выглядит не очень внушительно, его системный эффект огромен. Противник уже находится под защитой Физической Неуязвимости, и его не могут поразить ни кулаки, ни даже клинки и другое оружие ближнего боя. Вчера Харуюки не успел этого заметить, но теперь увидел, что после активации способности шкала энергии Цербера начала медленно убывать. Это стало доказательством тому, что Систему Инкарнации он не использует.

Как только Цербер активировал свою технику, Харуюки развёл скрещённые перед лицом руки по сторонам.

Сложенные на спине чешуйчатые крылья с тихим звуком раскрылись. Теперь он готов использовать способность «Полёт», но энергию она тратит только во время, собственно, полёта. Правда, Полёт тратил энергию заметно быстрее Физической Неуязвимости, и в серьёзной битве их энергия подошла бы к концу одновременно.

От таймера, отсчитывавшего 1800 секунд битвы, осталось ещё больше тысячи, но все те десятки зрителей, пришедших посмотреть на бой, поняли, что сейчас начнётся решающая часть, и моментально стихли. Если бы напряжение в их глазах регистрировалось системой, то они бы смогли этими взглядами испарить весь дождь.

Хотя Харуюки всё это время не сводил глаз с Цербера, он отчётливо ощущал на себе взгляды трёх своих друзей. Более того, он всем сердцем ощущал, как болеют за него и те двое, которых здесь не было.

«Таку, Тию, Синомия… учитель Фуко, семпай. Смотрите. Сейчас я покажу всё… на что способен!»

— О-о-о! — кратко взревев, Харуюки начал движение.

Он оттолкнулся правой ногой и взмахнул крыльями для дополнительного ускорения. По сравнению с прошлым рывком этот вдвое быстрее. Капли дождя уже не успевали касаться его — их сдувало ветром — и Харуюки моментально преодолел разделявшие их десять метров. Сделав вид, что собирается таранить противника, Харуюки в последний момент скользнул вправо, заходя за спину Церберу.

Но юный гений уже знал, чем может ответить на Аэрокомбо. Если вчера он так и не смог что-либо противопоставить мобильности Харуюки, то сейчас он начал быстро вращаться на левой ноге, не давая Харуюки обойти его. Более того, он использовал этот импульс, чтобы начать средний пинок правой ногой.

Однако Харуюки предвидел такое развитие событий.

В голове его ожил голос Черноснежки, который он слышал во время вчерашней тренировки:

— Помни, что те техники, которые ты показал Церберу вчера, сегодня тебе уже не помогут!

— Но это не значит, что ты должен забыть о них навсегда! Сноровка и умелое применение могут изменить… нет, усовершенствовать любую технику!

«Да, семпай!» — мысленно крикнул Харуюки и заблокировал свистящую в воздухе ногу Цербера бронёй левой руки. Металл коснулся металла, в воздух посыпались голубые искры, и рука Харуюки заскрипела.

Если бы Харуюки попытался подавить импульс, то разница в прочности брони и весе, сложенная с эффектом Физической неуявзвимости, непременно привела бы к уничтожению брони Сильвер Кроу и значительному урону.

Но он не стал отбивать атаку Цербера рукой; вместо этого он начал закручивать тело, стремясь синхронизировать вращательный момент и подавить таким образом испульс. Для это требовался абсолютный контроль над телом и крыльями и изумительная точность, поэтому он сконцентрировался до предела и продолжил манёвр.

Броня едва выдержала те пол секунды, что длилось "отражение", но для Харуюки это мгновение показалось вечностью. Он напрягся так сильно, что вот-вот сжёг бы клетки своего мозга. Наконец, сила удара Цербера, сравнимая по величине с мощным спецприемом, угасла, и Харуюки приступил к следующей фазе.

— Фх-х!.. — резко выдохнул он и, продолжая поддерживать контакт между своей левой рукой и его правой ногой, начал спирально закручивать её. Этот вектор вмешивался в направление оси удара, изначально целившегося в тело Харуюки. Таким образом, он мог подавить его окончательно, полностью обезвредив удар Цербера и не получив таким образом никакого урона.

Эту технику под названием «Смягчение», копию приёма Черноснежки, он вчера применить не успел… или, если честно, попросту забыл о её существовании. Сбор дождевой воды в ладони и её выплёскивание на врага тоже являлись проявлением Смягчения. И в течение сегодняшних пяти боёв во время обеда Черноснежка пыталась вдолбить в его голову именно эту технику. В голове послышался её величественный голос:

— Харуюки, твою технику уже можно назвать Смягчением первой стадии. Но у каждого приёма есть и следующий уровень!

— Если тебе нужно просто не получить урон от противника, гораздо проще уклониться от атаки, а не рисковать контактом с его телом. Истинная суть Смягчения не в защите. Только когда ты сможешь с её помощью атаковать, она станет той техникой, которой задумывалась!

«Да, семпай!» — ответил он ей и сконцентрировался ещё сильнее. Послышался странный звук, с которым сознание Харуюки вошло в сверхускоренный режим, и мир перед глазами Харуюки окрасился в новые цвета. Он уже видел каждую каплю ливня по отдельности.

Сам Харуюки дал своей версии Смягчения имя «Возврат». Но, если подумать, то это название было чересчур заносчивым, ведь он до сих пор мог с её помощью лишь вмешиваться в направление движения противника, а вовсе не «возвращать» его. Чтобы заслужить своё имя, его техника должна обрушивать силу атаки обратно на противника.

В этот самый момент Вольфрам Цербер стоял на одной ноге, а его правая нога касалась левой руки Харуюки. Импульс был уже подавлен, и противник начал терять равновесие, но ему не составит никакого труда отвести ногу в обратную сторону, упереться в землю и начать следующую атаку. Именно поэтому Черноснежка говорила, что рисковать и использовать Смягчение исключительно для защиты просто бессмысленно.

— Кхо-о!.. — кратко крикнул Харуюки, а затем неожиданно взмахнул правым крылом на взлёт, а левым — на снижение.

Естественно, его тело моментально накренилось влево. Вернее, даже не накренилось. Возник вращающий момент настолько сильный, что его аватар заскрипел от того, с какой силой его закрутило.

И всю эту энергию Харуюки вливал в правую ногу Цербера, скрещённую с рукой Харуюки.

— !..

Харуюки ощутил изумление, донёсшееся из-под волчьей маски. Ему было от чего удивляться — тело Сильвер Кроу вдруг закрутилось, словно пропеллер, передавая энергию вращения в его ногу. Но это ещё не конец.

— Сэ… а-а!

Сделав полный левый оборот, Харуюки встал на ноги и с резким взмахом поднял обе руки. В одно целое смешалось собственное вращение Цербера, сила его пинка и вращение Харуюки, и эта энергия с устрашающей силой отшвырнула противника.

Цербер отлетел на десять метров и отскочил от земли, разбрызгав вокруг скопившуюся воду. Начав перекатываться по земле, он вскоре достиг ограждения у края дороги и с силой врезался в него.

На мгновение повисла тишина.

— О… ого-о-о! — дружно раздались удивлённые возгласы зрителей. Но их изумил не Возврат Харуюки. Шкала здоровья Вольфрам Цербера моментально потеряла почти 20% своего запаса.

— К-как это возможно?! Он ведь под действием Физической Неуязвимости?!

— Ч-что ты меня спрашиваешь?! Может от того, что он в воду упал… хотя, не.

— Да нет же, даже металлические аватары урона от простого погружения в воду не получают!

Вдруг возбуждённые переговоры стихли. Цербер ловким движением поднялся на ноги и вновь встал в боевую стойку.

— Это ещё не конец! — крикнул он как всегда приятным голосом и вновь бросился вперёд, разбивая своим телом капли.

Не добежав пяти метров до Харуюки, он пригнулся и подпрыгнул. Решив, что противник смог вращением отразить его атаку потому, что он сам пытался атаковать с помощью вращения, в этот раз он собирался пнуть его из воздуха.

Скорость мышления и догадливость противника заслуживали похвалы. Воздушная атака тоже выглядела угрожающей. Несомненно, этот удар мог пробить пару этажей какого-нибудь здания «Шторма».

Но…

— Не выйдет! — крикнул Харуюки и ухватил ногу Цербера правой ладонью.

Одновременно с этим он взмахнул крыльями, поворачиваясь на месте вокруг своей оси. Вращающий момент оказался таким мощным, что вместе с Харуюки закрутилось и тело противника, а затем с силой врезалось спиной в асфальт.

Удар, судя по всему, оказался ещё сильнее, чем в прошлый раз, поскольку в момент падения раздался громкий звук, и асфальт пошёл трещинами. В следующее мгновение возникла и ударная волна, быстро собравшая собой воду в воздухе и на земле, превратив её в водяной купол. Как и в прошлый раз, противник потерял 20% здоровья. Общий урон перевалил за половину общего запаса здоровья, и шкала окрасилась жёлтым.

— Н-ничего себе, он довёл Цербера до жёлтой шкалы…

— Кроу что, действительно отомстит?!

— Но всё-таки… почему проходит урон?! Разве падение на дорогу — не физический урон?!

Среди криков зрителей вдруг раздался тихий, но грозный женский голос:

— Так вот она… разница между «ударами» и «бросками».

Харуюки бросил быстрый взгляд направо и увидел на фоне ливня фигуру воительницы в тёмно-синей броне. На голове у неё один хвост, а значит, это Манган Блейд. Но сегодня возле неё стояла и другая фигура, с двумя хвостами. Кобальт Блейд.

«Как я и думал, Манган уже всё поняла», — мысленно прошептал Харуюки, отходя от лежащего на земле Цербера.

Как правильно заметил один из зрителей, и дорога, и здания — лишь твёрдые объекты, и кажется логичным предположение о том, что любые атаки с их участием будут заблокированы Физической Неуязвимостью. Вернее, если бы он попытался заставить Цербера врезаться в здание или же отколол от него кусок и швырнул им в него, то урона тот не получил бы.

Но это касается лишь зданий. С дорогой всё не так однозначно.

Во-первых, дорога, как и любая другая «земля» в Ускоренном Мире, практически неразрушима. Выражаясь другими словами, у земли действует та самая Физическая Неуязвимость, что и у Цербера.

Во-вторых… начиная ещё с прошлого века, во всех файтингах броски и ударные приёмы считаются разными типами атак. В древних двумерных играх, которые были у Харуюки дома, от броска нельзя защититься, даже активировав полную неуязвимость.

Конечно, у Харуюки не было однозначной уверенности в том, что это сработает. Но эту мысль выдвинула вчера Черноснежка во время тренировки, сказав, что броски на землю, возможно, смогут наносить противнику урон. После этого она предложила ему продолжить тренировку Смягчения. Конечно же, они прекрасно понимали, что Харуюки не сможет за пару часов научиться обращать атаку движением одной руки, как это делает Черноснежка, но слияние «защитного» компонента техники, который Харуюки уже освоил, вместе с опирающейся на крылья техникой «Аэрокомбо» могло помочь ему обратить атаку противника против него самого… другими словами, обрести истинный Возврат.

Несмотря на упорные тренировки, клинки Чёрной Королевы Блэк Лотос всё ещё с лёгкостью резали его броню. После встречи с её Терминальными Мечами, кулаки и пинки Цербера показались куда более мягкими и уж точно не такими острыми.

Главный компонент Смягчения — не пытаться отбить атаку, а принять её, слить со своими движениями. Душа, наполненная упрямой враждебностью, не сможет её освоить.

«Наверное, вчера я бы не смог применить Смягчение, даже если бы вспомнил о нём», — подумал Харуюки, продолжая молча смотреть на медленно поднимающегося с земли Вольфрам Цербера. По неровностям его вольфрамовой брони бежали струйки воды, и от этого она казалась ещё более красивой. Заострённый шлем и наплечники вчера казались ему лишь оружием, но теперь Харуюки ощутил, что и их можно назвать воплощением этого человека.

«Возможно…

Возможно, позавчера, когда у меня ничего не получилось… это тоже случилось потому, что я упрямо пытался отражать всё от себя?.. Возможно, в основе этого лежат одни и те же принципы? Может, принятие и слияние — ключ не только к Смягчению… но и к чему-то большему?..»

Проскочившую в голове Харуюки мысль прервал возглас поднявшегося Цербера:

— Это ещё… не конец! — бросил молодой волк, избавившись, наконец, от показной вежливости, и вновь пригнулся.

Он оттолкнулся от асфальта с такой силой, что содрал верхний слой, и просто кинулся в сторону Харуюки.

Скорее всего, он поставил всё на своё самое сильное оружие — удар шлемом, тот самый удар, который принёс ему победу во вчерашней битве. И это действительно страшное оружие. Попади он, и здоровье Харуюки могло бы опуститься ещё ниже уровня Цербера. Но…

— Если противник вдруг ни с того ни с сего применит против тебя особо сильную атаку, не бойся и иди в атаку сам! Это значит, что противник тоже боится тебя!

«…Да!»

— О-о-о! — испустил боевой клич Харуюки и бросился вперёд навстречу Церберу.

Конечно же, он не собирался сталкиваться с ним лбами. За мгновение до столкновения он взмахнул крыльями, прижав себя к земле и ныряя под Цербера. Правой рукой он ухватился за шею противника и тут же кувыркнулся назад.

И вновь уровень сотряс грохот, гораздо более сильный, чем два предыдущих. Окружавшие их капли моментально испарились, и зону на мгновение окутал туман.

Когда он рассеялся, Харуюки и зрители увидели… Вольфрам Цербера, лежащего спиной на земле, голова и плечи которого наполовину утопали в «неуязвимом» асфальте. Во время броска через голову противник врезался в землю головой, и асфальт принял на себя всю энергию удара.

Его шкала окрасилась в красный. У него осталось лишь 10% здоровья.

Вскинутые к небу конечности бессильно опустились. Харуюки развернулся и встал рядом с ним на колени.

Сквозь бушующий ливень до него донёсся тихий голос:

— Я проиграл… Вы действительно взяли реванш. Но… я счастлив. Уверен, в этом мире есть много сильных людей вроде Вас…

Харуюки не смог найти ответные слова. Он продолжал смотреть на маску поверженного Цербера.

Челюсти этой маски оставались сомкнутыми, но теперь, с такого близкого расстояния, Харуюки увидел, что они не примыкают друг другу, и между ними остаётся сантиметровая щель. Это не слишком удивительно, ведь он должен как-то видеть окружающий мир. Но внутри этой щели Харуюки не увидел глаз аватара — там находилась лишь тьма.

— Но… я тоже не останусь поверженным. Я буду работать над собой и становиться сильнее. Вот увидите, в следующий раз я одолею вашу технику.

В голосе Цербера даже сейчас не было желчи. Он звучал всё так же чисто, жизнерадостно, и переполнялся откровенностью этого мальчика.

Но…

Разве не в этом и состоит суть «дуэлей»?

Его технику, которой он безоговорочно доверял, победили на глазах толпы зрителей, и он проиграл практически всухую. Даже вчера разница в нанесённом уроне была не такой катастрофической. За весь бой Цербер смог лишь слегка оцарапать шлем Харуюки, нанеся несколько делений урона.

И всё же он с лёгкостью принял своё поражение. Это уже не просто показная искренность. Это…

— Это и есть… твои настоящие чувства? — задал вдруг Харуюки этот вопрос, забывшись.

Ветер неожиданно усилился, и подгоняемые им капли начали нещадно стегать металлических аватаров. В такую бурю зрители не должны были услышать их разговора.

Но Цербер, вокруг туловища которого уже образовалась лужа, ничего не ответил. Он продолжал лежать под дождём, словно металлическая статуя.

И вдруг…

Шлем Цербера, находившийся точно перед Харуюки, с тихим звуком защёлкнулся до конца. Остался лишь тонкий зигзаг на границе зубов, сквозь который он уже не мог видеть окружающий мир.

Харуюки нахмурил брови, не понимая смысл этого действия.

А затем произошло нечто ещё более необъяснимое.

Лязгнула броня, покрывающая левое плечо Цербера. Харуюки посмотрел в его сторону и увидел, что бегущий по наплечнику зигзаг, который он сначала счёл орнаментом, раскрылся на сантиметр.

Словно… его голова и наплечник поменялись ролями.

И именно когда Харуюки ощутил это…

Щель в раскрывшемся наплечнике сверкнула тусклым красным светом.

И обомлевший Харуюки услышал… как плечо заговорило:

— Наконец-то… мой черёд…

(Продолжение следует)

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки и «Accel World 11: Непробиваемый Волк».

На самом деле, если считать другую мою серию, то это моя двадцатая книга. Это число «20» и было моей изначальной целью.

После своего дебюта в феврале 2009 года я выпускал по книге через два месяца и добрался до заветной цифры за три года и два месяца. Этот срок может показаться длинным, но он словно пролетел в мгновение ока. К счастью, мне удалось добраться до своей цели без серьёзных проблем и застоев… но изначально я остановился на этой цифре потому, что «уж после такого станет ясно, когда закончится Accel World (и параллельная серия)».

Но как вы видите, конца и краю сюжету не видно, и непонятно даже, прошли ли мы поворотную точку… думаю, Харуюки как главный герой серии успел заметно повзрослеть, но Черноснежка и его друзья почти не развились, в Легионе до сих пор лишь шесть человек, и он продолжает безвылазно сидеть в Сугинами. Я понимаю, что так нельзя, и собирался в этом томе резко развернуть сюжет к концу, но я всё писал и писал, а нужного эффекта не было, и закончилось всё очередным «Продолжение следует»! Уверен, что мои дорогие читатели уже сокрушённо вздохнули, но позвольте мне в качестве оправдания сказать, что на каком-то этапе такие длинные сюжеты совершенно выходят из-под контроля и сами несутся вперёд, утаскивая за собой автора. По крайней мере, в моём случае это так.

Но с другой стороны возможность издавать том за томом — большая удача как для автора, так и для произведения. Поэтому я не буду расслабляться из-за того, что достиг цели, и продолжу писать столько, сколько смогу.

Наконец, хоть это и самое важное, хочу сказать, что до цифры 20 мне помогла добраться ваша поддержка. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить вас всех. Надеюсь, что и следующие двадцать томов мы будем вместе.

Меняя тему, хочу также поблагодарить всю толпу людей, откликнувшуюся на новость о первом раунде заявок на «конкурс дуэльных аватаров Accel World». Я плакал от счастья, увидев свыше четырёхсот пятидесяти замечательных аватаров, но в ходе отбора всё же остановился на трёх, которые появятся в сюжете.

Первый — «Пич Парасоль» от Ураомотэ Яманеко, но для большей гармонии в дизайне этого аватара я добавил ему Усиливающее Снаряжение в виде парасоля (под названием «Щелчкострел»). Думаю, я припишу её куда-нибудь в Красный легион.

Второй — «Шоколад Папетта» от Икуи Нагоми. «Аппетитность» брони сразила меня наповал. Я ещё не решил, в каком Легионе она окажется, но будьте уверены, что она будет основательно зализана… то есть, основательно вписана в сюжет!

Наконец, последний — «Тангстен Вольфрам» от Alt-сана. Если бы награды раздавал я, то дал бы ему «награду за чудо». Чудо здесь в том, что к началу приёма заявок Вольфрам Цербер уже занял прочное место в сюжете одиннадцатого тома, и эти два аватара во многом перекликаются! Это меня действительно изумило. Конечно, дизайн и способности у аватаров заметно различаются, но я обязательно позаимствую пару идей у Alt-сана, чтобы Цербер, новый соперник Харуюки, стал в двенадцатом томе ещё более крутым аватаром.

На момент написания послесловия (февраль 2012 года) второй раунд конкурса уже стартовал, и к нам уже прислали много заявок. Я собираюсь включить в сюжет ещё нескольких присланных аватаров, будьте уверены!

Думаю, что когда этот том увидит свет, первый сезон аниме «Accel World» уже завершит показ. Студия работает, словно под действием бёрст линка, и я буду признателен, если вы окажете поддержку им или разработчикам игр.

Выражаю благодарность иллюстратору HIMA за дизайн Цербера, очередного нового персонажа, а также за внимание, проявленное к Утай, для которой этот том тоже оказался важным. Также благодарю редактора Мики, который неизвестно когда успевает спать, и его ассистента Цутию. Я постараюсь не отставать от вас!

Февраль 2012 года, Кавахара Рэки

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами в очередной раз команда тормозов, в очередной раз нарушившая все мыслимые сроки выхода тома.

И тем не менее, вот оно, начало новой арки. Вот он, таинственный новый аватар, у которого наверняка есть темное прошлое, о котором мы узнаем… как-нибудь потом. Как вы уже наверняка поняли, Рэки ответы давать не любит.

Мое мнение состоит в том, что это достаточно сильный том, в частности из-за обилия «бытовых» сцен в Ускоренном Мире. Мне кажется, они здорово оживляют вселенную, и я всегда с радостью читаю их.

А вообще мы так долго возимся над томами, что по-хорошему мои впечатления о них давно выветрились из головы. Се ля ви. Увидимся в следующем томе.

Soundwave

Здрасьте-здрасьте. Ну, я бы не сказал, что мы нарушили все мыслимые сроки, ибо том в месяц как получался, так и получается...

Впрочем, медленновато. Арка только начинается, этот том не больно-то накаляет страсти, хоть и весьма себе неплохой. Но мне уже хочется идти на 14-й, там веселее т___т Из впечатлений у меня лично остались только восторг от сцены тренировки в гора... на крыше — всё-таки фраза «братик, этот свет... плавит тебя» надолго остаётся в памяти, ну и недоумение от очередной боевой сцены последней главы, которой малость не достаёт подробностей. Если кто понял, какая рэкифизика помогла Хару отразить первый пинок Цербера, аплодисменты тому...

Ладно, до встречи в следующем томе, а я забираю себе обоину с Кроу и Цербером на рабстол (забираю же, да, мохнат? :3).

P.S. Мохната можно не пинать, он этот том совершенно не задержал, он хороший (нет, это не взятка =)).

P.S.S. Так и не дал, плохой >___< Пинайте его дальше.

Ametrin

Всем привет. Аэ… и, кажется, том снова задержался из-за меня (^ ^)

Я снова не знаю, что писать, поэтому, в отличии от вышеотписавшихся, я перехожу к благодарностям.

Спасибо Арку за качественный перевод сего произведения.

Спасибо Саунду, что продолжает верить в меня. И за то, что пинает меня за косяки.

Спасибо Мохнату, что не задержал том.

Спасибо Резе-няну… просто спасибо)

И, Ксенон-нээ-сама, с Днём Рождения тебя!) Хоть уже и прошедшим)

Резель нян-нян

Всем привет, на связи безумная… бездельничающая кошкодевочка, которая снова забыла про иррасты. Хе–хе… Да, я глянул их… в последнюю секунду. И снова разозлил Мохната.

Кстати, он тоже передавал привет. Поскольку он немного заболел, то не смог написать послесловие и попросил написать пару строчек от него. Там было нечто вроде… эм… «Надо бы отправить Саунду мыло…» и «Восемнадцатый том я закажу себе сам, чтобы сверять все линии по книжке!», – ну вы поняли. Воплощение гнева и упоротости заболело. Пожелайте ему скорейшего выздоровления… иначе злобная кошкодевочка придет за вами ночью.

Хотелось бы еще что–нибудь по тому… но эти ребята настолько медленные, что я уже не помню, что было в этом томе, поэтому поддержу Арка и скажу одну вещь: «РЕДАКТОРЫ, ЗА РАБОТУ!!!~». Шучу, так нельзя делать, посему просто пожелаю им спокойного реала и всех благ… ну и зарплату побольше… и свободного времени… и редакта.

Напоследок нетрадиционный кусок чата Руры во время какой-то ночи:

[2:18:55] arknarok: Рез - Миямори, Саунд - Таро, Бурда - Киносита, я себе роль Сугие возьму

[2:19:12] Soundwave: знать бы ещё, кто такие

[2:19:19] arknarok: Таро - главный бестолочь )

[2:19:31] Soundwave: ну это и так понятно, выглядят как )

[2:19:40] arknarok: глянешь сам все равно )

[2:19:40] Резель: э...

[2:19:44] Резель: Рез Миямори?

[2:19:50] arknarok: угу

[2:19:51] Soundwave: лет этак через стопитьсот...

[2:20:01] krass09: [2:18] arknarok:

<<< Рез – Миямори

ы

[2:20:01] arknarok: красс - Яно )

[2:20:02] Резель: почему?

[2:20:07] krass09: яно?

[2:20:11] krass09: 0_о?

[2:20:29] arknarok: [2:20] Резель:

<<< почему?

учишься больно быстро

[2:20:33] arknarok: вот потому )

[2:20:43] Резель: я ведь предупреждал?

[2:21:02] arknarok: а я объяснил

[2:21:05] arknarok: так что ты Миямори

[2:21:12] Резель: ПИВА МНЕ!

[2:21:15] Резель: И ПОНЧИКОВ!

[2:21:19] Резель: ХОЧУ ПОНЧИКИ!

На сим закончу свое послесловие.

ПС: Направляю Саунду мыло!~ Вуууууууууууууууууу~

ПСС: Направляю Арку пива! Вууууууууууууууууууу~

ПССС: Направляю Аметрину спиритическую зарядку для планшета! Вууууууууууууууууууу~

ПСССС: А Мохнату духовную энергию для излечения от болезней! Вууууууууууууууууууу~

Примечания

1

Immobile Fortress, Неподвижная Крепость.

2

Invulnerable, Неуязвимый.

3

World’s End, Конец Света.

4

Vanquisher, Покоритель.

5

Arclight Empress, Электродуговая Императрица.

6

Radioactive Disturber, Радиоактивный Психопат.

7

Quad-eyes Analyst, Четырёхглазый Аналитик.

8

Invincible, Непобедимый.

9

Howling Panhead, Ревущая Плоскоголовка.

10

Но — один из видов японского драматического театра.

11

Сцену, на которую намекает Такуму, показали в аниме (в ранобэ её не встретишь). К слову, на момент съёмок 11-й том как раз заканчивался, и студия учла появившийся в нём контент.

Content

Accel World 11: Непробиваемый волк

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Послесловие

Послесловие команды

Примечания