Accel World 16: Дрема Белоснежки

Глава 1

На фоне вечного заката сверкнул луч, разделивший небо пополам.

Чёрный луч Энергии Пустоты выстрелил с верхних этажей Мидтаун Тауэра и устремился параллельно земле на северо-восток. Совершенно не теряя энергии, он прочертил небо над головой и скрылся за горизонтом.

Знать бы, что произойдет, если он достигнет самых дальних пределов Ускоренного Мира. Рассеется без следа? Вызовет грандиозный взрыв? Или же… пробьёт дыру в стене этого мира?

Одагири Руй, она же бёрст линкер по имени Мажента Сизза, задумчиво проводила луч взглядом и всмотрелась туда, где он брал свое начало.

Руй находилась в самом центре площади Цирка Акасака, огромного торгового комплекса в боевой зоне «Минато 1». Прямо в эту минуту Чёрный Легион сражался с телом ISS комплекта примерно в восьмистах метрах к юго-западу от неё. Конечно же, Руй не видела, что именно там происходит, но прекрасно ощущала волны гнева, которые доносил терминал комплекта, паразитировавший на груди.

Нет… не совсем так. И гнев, и ненависть рождались из душевных порывов носителей комплектов, подобных Руй, а тело лишь накапливало их чувства. Можно сказать, часть гнева и ненависти, что наполняли чёрные волны, происходила из её собственной души.

Когда древнегреческого философа Аристотеля спросили, чем гнев отличается от ненависти, он ответил:

«Гнев рождается из несправедливости, так или иначе обращенной к человеку. Гнев приносит боль и через некоторое время излечивается. Но ненависть может родиться и от чего-то, что с человеком не связано. Поэтому ненависти не сопутствует боль, и она не может излечиться со временем».

Руй с самого начала переполнял гнев по отношению к бёрст линкерам, которые злоупотребляли силой, терзая и унижая слабых. Она ненавидела системы Ускоренного Мира, которые допускали такое.

Считалось, что дуэльные аватары рождаются из душевных травм игроков; именно этим объяснялось разнообразие их форм и способностей. Но в то же время предполагалось, что их потенциал одинаков.

Но это чушь. Каждый бёрст линкер знал, что разница в способностях и облике дуэльных аватаров вела к неискоренимому неравенству. Просто большинство предпочитало не думать об этом.

Членов Чёрного Легиона Нега Небьюлас, особенно их командира Чёрную Королеву Блэк Лотос и офицеров, которых прозвали «Элементами», Руй считала символами несправедливости Ускоренного Мира. Величественная, притягательная и изящная внешность; внушительная боевая мощь, принесшая каждой из них по несколько прозвищ; даже легендарная история того, как они восстали против Шести Великих Легионов, бросили вызов неприступному Имперскому замку и воскресили когда-то исчезнувший Легион — по мнению Руй, все в них словно кричало об «избранности».

До сегодняшнего дня Руй не доводилось сражаться против Чёрной Королевы и Элементов. Если говорить словами Аристотеля, то чувства, которые она испытывала к ним — не столько гнев, сколько ненависть, ложащаяся на душу проклятием и не поддающееся излечению временем.

Но сегодня Руй, наконец, выступила против Чёрного Легиона. Она устроила засаду на неограниченном нейтральном поле с помощью тринадцати товарищей, носителей ISS комплектов, бросила вызов и сражалась изо всех сил.

Но проиграла. По чести, сражения толком и не было.

ISS комплекты даровали своим носителям две техники: «Тёмный Удар» для ближнего боя и «Тёмный Выстрел» для дальнего. Сверх того, что обе техники наносили урон всемогущей Энергией Пустоты, они использовали Инкарнацию, от которой нельзя защититься обычными методами.

Она надеялась, эти техники смогут ликвидировать хотя бы то неравенство, что возникло из-за разницы в силе, и некогда беспомощные аватары, словно рожденные стать добычей сильных, теперь смогут на равных сражаться против Легионов Монохромных Королей. И ее надежда оправдалась бы.

Но сила Чёрной Королевы и Элементов превзошла все ожидания Руй. Они уклонялись от Тёмных Ударов, отражали Тёмные Выстрелы, и ни одна атака по ним так толком и не попала.

И речь не только об офицерах. Три новичка Нега Небьюласа — Сильвер Кроу, Лайм Белл и Циан Пайл — тоже не отступили перед лицом превосходящих числом носителей комплектов и сражались до последнего. Что же до Циан Пайла, освободившегося от власти ISS комплекта, он и вовсе создал меч, основанный на собственной Инкарнации, и с его помощью одолел «Дистанционный Разрез» Руй, в эффективности которого против аватаров ближнего боя она не сомневалась никогда.

Но ещё больше Руй шокировало другое. Когда в битву неожиданно вмешался огромный Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон, Сильвер Кроу прикрыл собой остальных аватаров от лазерной атаки. Он защитил не только Чёрный Легион, но и весь отряд Руй.

Когда Руй опомнилась, она уже подпирала спину недавнего противника — Кроу — стоя по колено в магме.

ISS-комплект с таким напором бомбардировал ее приказами немедленно уничтожить этот стройный серебряный аватар, что сознание едва не разрывало в клочья. Но Руй всё равно поддерживала Кроу изо всех сил. В тот самый момент она поняла, что проиграла.

…Нет.

На самом деле она начала догадываться еще несколько дней назад, когда проиграла Сильвер Кроу во время нападения на крохотный легион «Пети Паке», который даже не обладал собственной территорией.

Тот угольно-чёрный луч, что только что вспорол небо над её головой, — истинный Тёмный Выстрел, выпущенный телом ISS комплекта, скрывавшимся на верхних этажах Мидтаун Тауэра. Чувствовалось, что он содержал мощь в десятки раз большую, чем терминалы давали носителям. Пожалуй, ни один аватар не смог бы пережить прямого попадания этого луча. Его можно смело рассматривать, как самую мощную и устрашающую атаку в Ускоренном Мире.

Но вряд ли Чёрная Королева и её офицеры проиграют в этой битве. Через вцепившийся в грудь терминал до Руй доносились не только всплески гнева и ненависти, но и неодолимая паника. Тело, которое она раньше считала бездушным комком злобы, дрожало от страха.

«Получается, мои действия не имели смысла? Выходит, я лишь пыталась погрузить Ускоренный Мир в хаос, преумножить ненависть и тоску?..» — спросила Руй сама себя и оглянулась. Позади бессильно сидели тринадцать бёрст линкеров. Всех их заразили комплекты, порождённые её собственным.

За площадью Цирка громоздилась телевышка с порталом, но, когда Руй отошла от Мидтаун Тауэра примерно на километр и добралась сюда, она решила повременить с выходом и посмотреть за битвой Чёрного Легиона.

Впрочем, глаза её товарищей лишились света, опустели и никак не реагировали на разрезавший небеса луч.

В обмен на ту великую силу, которой ISS комплект наделял носителя, он забирал его душу. Чувства бёрст линкера притуплялись; дальше им двигали лишь механический гнев и ненависть. Но что самое страшное — комплект влиял на разум зараженных: в реальном мире человек становился агрессивным либо впадал в депрессию.

Руй никогда не отличалась эмоциональностью и, вероятно, именно поэтому на неё комплект заметно не повлиял. Но её товарищи изменились так сильно, что разницу заметил бы любой, кто был с ними знаком. Возможно, некоторые из них даже лишись друзей. Большая часть этих людей приняла ISS комплекты добровольно, но были среди них и те, кому Руй вживила комплект насильно, вскрыв аватары ножницами.

Она всегда убеждала себя, что поступает так исключительно ради их блага. Что вмешательство в психику — незначительная плата за силу, которая не даст никакому «сильному» аватару отнять их очки и изгнать из Ускоренного Мира.

Однако…

В ходе сегодняшней битвы Руй поняла, что у ISS комплектов, у «чужой» силы… есть предел. Да, Тёмный Удар и Тёмный Выстрел — мощные техники. Но они не укрепляли души тех, кто пользовался ими. Скорее, психика игроков даже слабела. Не исключено, что именно по этой причине её отряд не смог победить Нега Небьюлас.

А ведь Чёрная Королева и Элементы не всегда были такими сильными. Они учились на своих ошибках, отчаянно старались взрастить те силы, что находили в себе.

Возможно, кому-то повезло больше, чем другим, но на высоких уровнях влияние элемента случайности почти не сказывалось. И наоборот, это означало, что каждому бёрст линкеру даётся шанс стать бесконечно сильным. Подобно тому, как происходит с Сильвер Кроу, идущим по этому пути.

Руй всегда считала его самым счастливым игроком Ускоренного Мира, любимчиком системы Брейн Бёрста. Ведь он — единственный летающий аватар. Впрочем, не исключено, что она ошибалась.

Кроу — «кривой» дуэльный аватар, поначалу выделявшийся лишь крыльями. Наверняка он пережил множество обидных неудач в ту пору, когда только начинал разрабатывать тактики с учетом своей особенности.

Но он не сдавался. Он верил в аватара, рождённого его душой, продолжал оттачивать единственное данное ему умение и, в конце концов, стал настолько сильным, что смог выступить против Энеми Легендарного класса.

То же можно сказать и о Циан Пайле. Он относится к тяжёлым аватарам ближнего боя, но «нормальным» его тоже не назовешь; его орудие создавалось для битв на средней дистанции. Но и он продолжал идти вперёд, сокрушая одну стену за другой, пока не нашел в глубине своей души великолепный меч. Руй нанесла, по меньшей мере, сотню ударов ножницами, но так и не смогла переломить его.

Их сила доказывала: Чёрная Королева и её соратники сильны сами по себе и идут верной дорогой. Они кардинально отличаются от Руй, которая пыталась создать себе помощников с помощью чужеродной силы ISS комплекта и воспользоваться ей, чтобы осуществить свою мечту.

Что, если им удастся уничтожить тело, и все терминалы в тот же миг исчезнут? Потеряет ли для Руй смысл всё, что она делала, видела и думала как бёрст линкер? Неужели её желание привнести в Ускоренный Мир хоть какое-то равенство — лишь заблуждение?

…Нет.

Решать будет она сама. Даже в поражениях, неудачах и ошибках можно найти смысл. Этому её научила серебряная ворона.

— Аво… — тихо позвала Руй.

Лежавшее прямо за её спиной круглое ядро тела Авокадо Авойдера дрогнуло. В отличие от остальных двенадцати аватаров их отряда он, как и Руй, сохранил большую часть рассудка, хотя и по другой причине. Руй подняла его и положила на колени.

— Давай как-нибудь встретимся с ними. Попробуем понять, что мы натворили… чего мы пытались добиться.

А затем Руй снова замерла в ожидании того момента, когда тело ISS комплекта будет уничтожено.

Глава 2

— Что... это было?.. — хрипло простонала Черноснежка, отчаянно пытаясь приподняться на обессилевших руках.

У южной стены 45 этажа Токио Мидтаун Тауэра разлилась огромная, более десятка метров в диаметре, лужа магмы из расплавленного мрамора.

В излучающую жар и пламя трясину наполовину погрузился огромный чёрный глаз. Это израненное, плавящееся в магме создание — тот самый корень зла, заражавшего Ускоренный Мир: тело ISS комплекта.

Таинственный глаз, который и поныне оставался сплошной загадкой, атаковал отряд Черноснежки Тёмными Ударами и Тёмными Выстрелами столь ужасающей силы, что её бойцы едва не погибли. Лишь благодаря разрушительному инкарнационному приему Синомии Утай (Ардор Мейден), создавшей лавовое болото прямо под противником, им, наконец, удалось истощить защиту глаза: веки почти сомкнулись, свет внутри зрачка померк, а органическая броня, покрывавшая его, полностью сгорела. Если у противника имелась шкала здоровья, на ней наверняка осталось буквально несколько делений.

Но ни Черноснежка, ни распростёршиеся на полу рядом с ней Курасаки Фуко (Скай Рейкер) и Хими Акира (Аква Карент) не смотрели на тело комплекта. Они не сводили глаз с левой части зала, с ничем не примечательной белой стены с небольшим чёрным пятнышком.

Несколько секунд назад тело испустило тонкий луч, который пронизал стену насквозь — вернее, просочился через неё, не причинив ущерба — и умчался на юг.

Всё выглядело так, словно это была не атака, а, скорее, передача какой-то информации. Но один лишь взгляд на этот луч заставил сознание Черноснежки затрепетать, словно под леденящим ветром; её тело онемело.

С того момента, как она начала жить в Ускоренном Мире, приняв имя Блэк Лотос, прошло уже семь лет. За это время ей не раз и не два приходилось встречаться с пугающими явлениями, выходившими далеко за рамки понимания. Но этот луч, который несколько секунд назад испустило тело ISS комплекта, шокировал её гораздо сильнее, чем любой контакт с осязаемыми объектами Ускоренного Мира.

Злоба.

Этот луч передал куда-то всю ту безмерную злобу, которая накопилась внутри тела ISS комплекта. Дистиллированная негативная энергия Инкарнации, предназначенная для того, чтобы разрушать всё вокруг и истязать бёрст линкеров.

Система Инкарнации считалась самой могущественной силой, существовавшей в файтинге под названием «Brain Burst», поскольку с её помощью тренированное воображение могло переписывать реальность и творить чудеса.

Но «системой» её называли не зря — даже она подчинялась неким законам.

Во-первых, игрок не мог в совершенстве освоить Инкарнационные приёмы, противоположные его врождённым склонностям.

Во-вторых, мощные приёмы вызывали сильное истощение.

В-третьих, злоупотребление Инкарнацией преумножало тьму в душе того, кто её использовал: он мог провалиться в тёмные бездны психики и навсегда измениться...

Другими словами, один бёрст линкер в состоянии произвести лишь ограниченное количество Инкарнационной энергии. Даже если бы игрок захотел уничтожить весь Ускоренный Мир, человеческая психика не выдержала бы, попытайся он накопить столько негативной энергии.

Из всех бёрст линкеров, которых знала Черноснежка, самой могущественной разрушительной Инкарнацией обладала «Преходящая Вечность», Белая Королева Вайт Космос, но даже ей, чтобы уничтожить треть дуэльного поля, пришлось потратить более тридцати секунд и провести около дюжины атак. Ей было далеко, к примеру, до Архангела Метатрона, способного дотла выжечь такую же площадь одним лазерным выстрелом. Едва ли возможности Инкарнации одного игрока могут превысить уровень Белой Королевы.

Именно поэтому Общество Исследования Ускорения разработало систему под названием ISS комплекты, позволяющую выйти за этот предел.

Раздав одинаковые Инкарнационные приёмы десяткам бёрст линкеров, они начали собирать их гнев и злобу в теле комплекта, концентрируя их в единое целое и образуя самый мощный сгусток разрушительной Инкарнационной энергии из всех, что когда-либо существовали в Ускоренном Мире. Эта энергия была столь могущественна, что Черноснежка, Фуко и Акира, решившие сразиться с телом, практически полностью истратили свои силы, пришли в полное изнеможение и уже не смогли бы нейтрализовать следующий Тёмный Выстрел.

К счастью, их приём «Смягчение» позволил защитить стоявшую во втором ряду Утай, и та успела закончить свой Огненный Танец, с помощью которого полностью уничтожила тело.

Увы, оказалось, что план Общества на этом не заканчивался. Из умирающего тела вырвался красный луч, который и воплощал в себе ту самую накопленную разрушительную Инкарнацию. Другими словами, тело ISS комплекта оказалось лишь очередным инструментом. Концентрированная, очищенная телом тёмная энергия разрушения куда-то переместилась... и там что-то произошло. Нечто неописуемо жуткое и страшное.

— Харуюки... — Черноснежка прошептала имя своего «ребёнка».

Арита Харуюки (Сильвер Кроу) пустился в погоню за самопровозглашённым вице-президентом Общества Исследования Ускорения Блэк Вайсом, захватившим в плен Красную Королеву Скарлет Рейн. Хотя Черноснежка и верила, что Кроу непременно спасёт Нико и вернётся невредимым, она практически ничего не знала о возможностях его противника, Блэк Вайса. Что ещё хуже, луч умчался именно в южную часть района Минато, куда сбежал Вайс.

Она надеялась, что Циан Пайл и Лайм Белл, отправившиеся в погоню за Кроу, а также Блад Леопард, преследовавшая Аргон Арей, смогли встретиться, но...

И тут Черноснежку отвлёк негромкий звук падения позади.

Резко обернувшись, она увидела маленькую фигурку, распростёршуюся на мраморном полу. «Пылающая Жрица» Ардор Мейден. Фуко, которую отбросило ближе к Черноснежке, окликнула её сдавленным голосом:

— Уиуи!

Аватар небесного цвета попытался подняться, но один из Тёмных Выстрелов отрубил ей ноги, а любимая коляска лежала на боку поодаль. Конечности-клинки Черноснежки тоже сильно пострадали и частично раскрошились, и ей тоже было непросто подняться на ноги.

— Позвольте мне, — лаконично вмешалась Акира, пострадавшая меньше всех.

Собрав воду поточного доспеха под ногами, она скользнула вглубь зала. Затем Акира подняла на руки обессилевшую жрицу, вернулась к коляске и поставила её на колёса.

Черноснежка, наконец, смогла подняться, после чего протянула истерзанный правый клинок Фуко, чтобы помочь ей усесться в коляску.

— Спасибо, Лотос, Карен, — поблагодарила Фуко, затем приняла Утай из рук Акиры, усадила её на колени и крепко обняла.

Маска Но, покрывавшая собственную маску аватара, уже исчезла, но свет в овальные глаза так и не вернулся. Судя по всему, применив столь сильную технику, относившуюся к четвёртому квадранту масштабных разрушительных Инкарнаций, Утай погрузилась во временное Зануление.

Лучше бы это действительно оказалось только Занулением, эффект которого проходил со временем; использование негативной Инкарнации могло привести к переполнению — «Оверфлоу» — негативно воздействовавшему на психику. Фуко, судя по всему, опасалась того же. Осторожно погладив Утай по голове, она нежно прошептала:

— Ты молодец, Уиуи. А теперь отдыхай... и ни о чём не волнуйся. Мы будем рядом, пока ты не проснёшься...

Кажется, потерявшая сознание жрица каким-то образом уловила эти слова: выражение её лица стало умиротворённым. Переглянувшись, Черноснежка с Акирой улыбнулись друг другу и обратили взоры на юг.

Хотя действие Инкарнационной техники Утай завершилось, озеро магмы всё ещё дымилось, испуская тусклый красноватый свет. Вплавленное в его центр тело ISS комплекта (вернее, ядро тела... «тело тела»?) утратило жемчужный блеск и теперь больше походило на уголь.

Судя по всему, выплеснув негативную Инкарнационную энергию, оно стало своего рода пустой скорлупой или сброшенной шкуркой. Но сейчас Черноснежку больше всего беспокоили слова клона Красного Короля Рэд Райдера, заточенного в этом теле.

«Это не Энеми и не Усиливающее Снаряжение. Скорее всего, это дуэльный аватар».

Если чёрный глаз, который они называли телом ISS комплекта, на самом деле дуэльный аватар, то у него (или неё?) должно быть настоящее имя, а в реальном мире должен существовать бёрст линкер, этой громадиной управляющий.

— Есть ли какой-нибудь способ узнать имя аватара на неограниченном поле?.. — прошептала Черноснежка, но стоявшая рядом с ней Акира покачала головой.

— Нет... насколько я знаю. Более того, я до сих пор не могу поверить, что это такой же дуэльный аватар, как мы...

— Угу... но как раз это-то мы проверить можем, — уверенно ответила Черноснежка. Акира и сидевшая в коляске Фуко кивнули.

Тело ISS комплекта находится при смерти. Если им действительно управлял игрок, после его уничтожения останется «маркер смерти». Кроме того, кое-какие выводы можно будет сделать и из того, сколько очков они получат за победу над ним.

Если маркер действительно появится, доказав, что глаз — дуэльный аватар, по правилам неограниченного поля тело должно воскреснуть через час. Но, поскольку оно перебросило свою сущность — накопленную Инкарнационную энергию — в какое-то другое место, воскресла бы лишь его «скорлупа».

— Если честно, я думаю, право нанести последний удар и получить очки заслужила Мейден, поскольку большую часть урона нанесла она... — проговорила Фуко и взглянула на Утай, но та ещё не пришла в сознание. Подняв голову, Фуко слегка улыбнулась и продолжила. — Добей его, Лотос. Уверена, Мейден попросила бы именно тебя.

— Я тоже так думаю, — согласилась Акира.

Черноснежке не оставалось ничего, кроме как согласиться. В конце концов, силы потихоньку начали возвращаться к ней, а времени на праздные разговоры не оставалось. Их отряд штурмовал Мидтаун Тауэр не для того, чтобы уничтожить тело ISS комплекта — на самом деле они хотели выйти через проглоченный им портал, чтобы вытащить кабель из нейролинкера похищенной Нико.

Стоило Черноснежке сделать первый шаг выщербленным клинком-ногой, как...

...Одно за другим произошли несколько событий.

Сначала с юга прокатилась сильнейшая невидимая волна — она принесла тёмное и мрачное давление, казавшееся едва ли не осязаемым. Черноснежка тут же кинула взгляд на тело, но волну испустило не оно. Пришла она со стороны той самой стены, куда улетел красный луч.

— Что это?!

Черноснежка инстинктивно встала в боевую стойку, готовясь к появления нового могущественного противника, но быстро поняла, что источник находился вне Мидтаун Тауэра. Где-то вдали произошёл столь мощный взрыв Инкарнационной энергии, что его отголоски в виде инфразвуковой ударной волны докатилась даже сюда.

Но что же могло породить столь мощную волну, сравнимую по силе с извержением вулкана?..

Отряд Черноснежки дружно уставился на южную стену, не понимая, что происходит.

И именно потому следующее явление они заметили слишком поздно.

Находившееся на пороге смерти и, казалось бы, уже не представлявшее угрозы тело ISS комплекта резко распахнуло глаз. Чёрная и вязкая субстанция выдавилась наружу сквозь кровавый зрачок, а в следующий миг нечто маленькое и стремительное выстрелило в Черноснежку.

Небольшой чёрный шар со множеством тонких щупалец, похожий на металлический зонд.

Терминал ISS комплекта.

— Саттян!.. — выкрикнула Фуко.

Акира вскинула руку, а Черноснежка инстинктивно отмахнулась левым клинком.

Однако лезвие, сломанное в пятнадцати сантиметрах от острия, смогло перерубить лишь одно из щупалец комплекта.

А в следующий миг несколько угольно-чёрных игл вонзились в трещины нагрудника Блэк Лотос.

***

— Броня Бедствия 2...

Харуюки замотал головой, словно пытаясь отказаться от тех слов, которые только что вырвались из его рта.

Несколько дней назад Хими Акира (Аква Карент) выдвинула предположение, что конечной целью всех планов Общества Исследования Ускорения — то есть распространения ISS комплектов, создания искусственного металлического аватара, похищения Красной Королевы Скарлет Рейн — является создание новой Брони.

Но с точки зрения Харуюки такой замысел выглядел не слишком реалистичным. Первая Броня, она же «Хром Дизастер», родилась на самом рассвете Ускоренного Мира и сменила шесть хозяев (шестым стал сам Харуюки), превратившись в проклятое Усиливающее Снаряжение и накопив огромную силу. По количеству связанных с ней мифов и легенд Броня приближалась к Энеми Ультра класса, Четырём Богам, охранявшим врата в Имперский Замок.

Харуюки считал, что даже Общество Исследования Ускорения не сможет создать подобный артефакт всего за несколько недель. Вернее, он надеялся на это. Не только потому, что боялся появления в Ускоренном Мире новой угрозы, но и потому, что не хотел, чтобы после него, Шестого Дизастера, этот тяжкий крест пришлось нести ещё кому-то.

Однако...

Стального гиганта, который возвышался в каком-то десятке метров от них, сотрясая своим рыком небесные тучи, покрывала настолько зловещая аура, что его сходство с Хром Дизастером выглядело несомненным.

Судя по всему, Такуму, Тиюри, Пард и Нико, стоявшие по разные стороны от Харуюки, тоже утратили дар речи. Хотя сейчас, в эту самую секунду, требовалось немедленно решить, что делать дальше — сражаться или спасаться бегством — все они стояли, словно громом поражённые.

Гигант начал медленно опускать вскинутые к небу лапы.

— Др-р-р-р... — его рык напоминал гул мощного двигателя внутреннего сгорания.

Безголовое туловище начало грузно разворачиваться на месте. Огромный глаз в верхней части корпуса испускал зловещий кровавый свет. В нем чувствовался тот самый бездонный голод, знакомый по блеску глаз ISS комплектов.

— Что... что мы будем делать?.. — донёсся слева шёпот Тиюри.

Хоть её голос и дрожал, но он всё же помог Харуюки сбросить оцепенение. Он глубоко вдохнул. Холодный воздух Заката наполнил виртуальные лёгкие, заставив оцепеневшие клетки мозга снова заработать.

— ...Придётся драться, — хрипло проговорил Харуюки.

Маленькое тело аватара Тиюри напряглось, но ни она, ни остальные аватары ничего не ответили. Все понимали, почему Харуюки принял такое решение.

Хром Дизастер, первая Броня Бедствия, состоял из трех компонентов:

Первый — человек, носивший Броню, который обретал её силу и закалял её в битвах.

Второй — мнимый разум, рождённый из негативной Инкарнации, накопленной в броне — «Зверь».

Третий — серебряная броня «Судьба», она же Зета, шестой из семи Артефактов — она выступала вместилищем для первых двух компонентов.

Броня Бедствия 2, созданная Обществом Исследования Ускорения, построена из новых частей.

Носителем брони теперь стал таинственный аватар металлического цвета — Вольфрам Цербер, которого, вероятно, создала Аргон Арей, используя Теорию Сердечной брони.

Непонятный красный луч, прилетевший с северной стороны небосвода, ударил в кабину и захватил контроль над Цербером, а следовательно, над Бронёй 2.

Объектом, который вместил в себя Броню 2, стало Усиливающее Снаряжение Красной Королевы Скарлет Рейн — элементы её крепости «Непобедимый», которую она получила и совершенствовала, потратив огромное количество времени и усилий...

Элементарные тактические соображения требовали временно отступить, соединиться с отрядом Черноснежки в Мидтаун Тауэре, а затем попробовать атаковать противника единым фронтом. Но, увы, времени на это не осталось: если они промедлят, снаряжение Нико, не менее важное, чем сам её аватар, может быть потеряно навсегда.

Хотя бы Непобедимого нужно вернуть во что бы то ни стало. Они должны отплатить Нико добром за то, что она согласилась участвовать в этой операции ради спасения Кусакабе Рин (Аш Роллера) и Хими Акиры (Аквы Карент), хотя познакомилась и подружилась с ними совсем недавно.

Харуюки бросил взгляд направо, встретившись глазами с Нико. Не успела Красная Королева что-либо сказать, как Харуюки уверенно заявил:

— Мы ещё можем вернуть Непобедимого. И обязательно вернём. Нужно просто сразиться и победить!

На лице Нико и стоящей позади неё Пард мелькнуло облегчение. Пожав хрупкими плечами, Нико кивнула.

— Раз уж мы зашли так далеко, остаётся идти до конца. Хорошо, отметим завершение сегодняшней операции фейерверком из этой штуковины — наверняка здорово бабахнет, когда мы её разнесём.

— Кей, — отозвалась, конечно же, Пард.

Такуму и Тиюри решительно их поддержали:

— Правильно, Хару. Если эта штука взаправду как Броня Бедствия, то со временем будет становиться всё сильнее... а значит, сражаться с ней надо прямо тут.

— Отлично! Сейчас я ей ка-а-ак вмажу...

— Нет, Ти, у тебя роль поважнее, так что пока держись позади.

— Что, опять?! Я вам только для одного, что ли, и нужна?!

Перепалка старых добрых друзей заставила Харуюки слегка улыбнуться.

Когда он стал Шестым Хром Дизастером, ему пришлось в одиночку бороться с захватившей над ним власть Бронёй. Но сейчас всё по-другому. Сейчас рядом верные друзья, а их души неразрывными узами соединены с Черноснежкой, Фуко, Утай и Акирой, сражавшимися в трёх километрах отсюда.

Харуюки крепко сжал кулаки и, судя по всему, вспышка его боевого духа не осталась незамеченной.

Броня 2, всё это время бессмысленно водившая взглядом по сторонам, словно только что запущенный робот, вдруг замерла.

Огромное тело повернулось ещё на тридцать градусов, встав лицом к отряду Харуюки. Щели в броне, похожие на складчатые жабры, испустили чёрный пар, послышался низкий рык:

— Др-р... р-р-р-р...

Судя по механическим движениям и действиям гиганта, находившийся внутри него Вольфрам Цербер потерял сознание. Точнее, за несколько минут до пробуждения Брони Бедствия 2 Цербера I принудительно лишили права управлять аватаром, передав контроль Церберу III.

В его роли выступила копия старого знакомца Харуюки — злополучного Номи Сейдзи, известного под именем Даск Тейкер. С помощью Демонической Конфискации ему удалось отобрать у Нико четыре из пяти частей Непобедимого, а затем с неба ударил красный луч. Короткая борьба, сопровождаемая душераздирающими воплями, — и Цербер III затих... вернее, перестал существовать.

Если после этого управление аватаром не вернулось к Церберу I, то Бронёй 2 в настоящий момент управлял тот самый загадочный красный луч.

Даже Зверь, обитавший внутри Хром Дизастера, в своё время не смог с такой лёгкостью отобрать у Харуюки контроль над аватаром; видимо, дело было в том, что в Броню 2 влилось поистине невероятное количество энергии.

Впрочем, большой запас негативной энергии не обязательно подразумевал такую же огромную боевую мощь. Только что родившаяся Броня выглядела неуклюжей и даже перемещалась с трудом, что вселяло надежду на победу в схватке с ней.

— Раз основой стал Непобедимый, то он наверняка специализируется на дальних атаках. Первая задача — пробраться в мёртвую зону под ногами и не дать ему двигаться. Тию, беги через южные врата в здание и спрячься, пока мы его не обездвижим, — торопливо проговорил Харуюки, и остальные аватары тут же кивнули.

Тиюри не стала жаловаться. Она прекрасно понимала важность своего задания — именно её способность поможет вернуть Непобедимого.

Впрочем, можно и не сомневаться, что она прекрасно схватывает ситуацию: в прошлом, когда Даск Тейкер похитил крылья Харуюки, именно поразительная смекалка и невероятные усилия Тиюри помогли вернуть их.

Харуюки слегка коснулся пальцами руки Лайм Белл, словно говоря, что рассчитывает на нее, затем собрал волю в кулак и решительно встретил взгляд стального гиганта.

Голова Брони 2 находилась в шести метрах над землёй. Хотя по размерам гигант мог потягаться с Энеми Звериного класса, из оружия виднелись только крупнокалиберные лазерные пушки. Конечно, недооценивать эти орудия, ещё недавно принадлежавшие Непобедимому, не стоило, но перед выстрелом они заряжались по меньшей мере секунду и могли стрелять лишь одиночными залпами. Требовалось дождаться, пока враг приготовится к выстрелу, затем броситься вперёд, прорваться в мёртвую зону и атаковать его ноги.

Позиционное преимущество тоже на стороне отряда Харуюки: они находятся во внутреннем дворе школы, расположенной где-то в двух километрах к юго-западу от Старой Токийской Башни на неограниченном поле.

Похожие на мраморные храмы здания школы окружали их со всех сторон, ограничивая поле боя площадкой примерно тридцать на пятьдесят метров. Для огромной Брони 2, вооружённой дальнобойными пушками, этот двор должен быть слишком тесным. Если бы удалось приблизиться к врагу, избежав попаданий из его лазерных орудий, то отряд Харуюки получил бы хороший шанс на победу.

«Мы победим. Обязательно. А затем вернёмся в реальный мир и отпразднуем победу».

Глаз огромной Брони 2 вспыхнул дьявольским тёмно-красным светом.

— Начинается!.. — воскликнул Такуму.

Харуюки пригнулся в ожидании подходящего момента.

Огромные лапы начали медленно подниматься. Одновременно с этим вдоль стволов пятнадцатисантиметрового калибра принялись открываться бесчисленные щели, и раздался звук энергетической накачки, в котором слышалось что-то животное и угрожающее.

А в следующий миг...

Харуюки показалось, что школьные здания и закатное небо вокруг лап Второй Брони пошли мелкой рябью.

Это из-за дыма, который валит из продольных щелей?

Нет. Само пространство начало искажаться. В одном месте собралось так много энергии, что её тяжесть заставила Ускоренный Мир прогнуться. Харуюки вспомнил, что похожие искажения видел перед огненным дыханием, которое обрушил на него Судзаку, и перед лазерным ударом Трисагиона первой формы Архангела Метатрон... но теперь рябь была гораздо сильнее.

Неужели эта атака ещё мощнее?

Едва Харуюки подумал об этом, Крылья Метатрона на его спине судорожно дёрнулись, словно от электрического разряда.

— Быстро! — заорал Харуюки, раскинув руки в стороны. — Хватайтесь!!!

Хотя эта команда и противоречила тактике, которую он только что изложил, товарищи не стали мешкать. Такуму и Пард обхватили Харуюки справа и слева, а на его руках повисли Тиюри и Нико. Харуюки прижал их к себе, чтобы сгруппировать как можно плотнее.

Тьма, наполнявшая жерла пушек Брони 2, вспыхнула кровавым адским огнём.

Харуюки расправил крестом все четыре крыла и с силой оттолкнулся от мраморного пола.

Как только ноги оторвались от земли, он врубил крылья на полную мощность. Аватар затрещал от натуги, но всё же взмыл вертикально в небо, неся на себе четырёх товарищей.

В следующее мгновение орудия Брони 2 испустили душераздирающий, похожий на стон грохот, и выплюнули два толстых кроваво-красных копья.

Два потока энергии мгновенно пронзили то место, где только что стояли аватары.

А затем из мира исчезли все цвета.

И закатное небо, и база Общества Исследования Ускорения превратились в пунктирные линии на ослепительно-белом фоне. Лишь в самом центре этой картины кружился и стремительно разбухал зловещий шар темно-красного цвета. Он поглотил стального гиганта, затем пожрал мраморный двор и теперь стремительно догонял взлетающий отряд.

Харуюки не ощущал ни жара, ни давления. Наоборот, он чувствовал леденящий холод и страшную силу притяжения энергетического шара. Понимая, что стоит ослабить тягу крыльев хоть на мгновение, и его затянет вниз, он продолжал рваться в небеса мира, превратившегося в небрежный карандашный набросок.

— Ш... школа!.. — воскликнул Такуму.

У Харуюки не было времени смотреть вниз, но он догадался, что школьные здания во дворе снесло, будто карточный домик.

В обычных условиях такое просто невозможно. Вся школа, где отряд Харуюки сражался против Блэк Вайса и Аргон Арей, считалась домом игрока (хотя и непонятно, как это удалось оформить) и потому была практически неуязвима. Даже для того, чтобы пробить маленькую дыру в стене, отделявшей классную комнату от внутреннего двора, Харуюки и Такуму пришлось в течение нескольких секунд долбить её сильнейшими Инкарнационными атаками, и при этом всё равно потребовалась помощь Тиюри.

Безусловно, если выстрел Брони 2 уничтожил подобное строение, он не мог относиться к простым энергетическим атакам. Это Инкарнационная атака с атрибутом «Энергия Пустоты»... другими словами, тот самый Тёмный Выстрел, который использовали владельцы ISS комплектов, только в десятки или даже сотни раз более мощный.

Захлёбываясь отчаянным криком, Харуюки из последних сил набирал высоту.

Будь у Сильвер Кроу только собственные крылья, их заряд давно бы закончился, и взрыв Энергии Пустоты поглотил бы их. Но с помощью невероятно сильных крыльев, которые подарила ему таинственная девушка, представившаяся истинной формой Архангела Метатрона (до сегодняшнего дня никто не знал, что она вообще существует), он отчаянно боролся с затягивающей силой Энергии Пустоты, которую усиливала естественная гравитация, буквально зубами выгрызая новые и новые сантиметры высоты.

Пятьдесят метров, сто... наконец, когда они поднялись примерно на сто пятьдесят метров, пронзительный холод и чудовищное притяжение начали ослабевать и вскоре угасли.

— Всё, Кроу — похоже, спаслись, — прошептала Нико.

— Thx, — поблагодарила Пард.

Харуюки сбросил скорость. Набрав, на всякий случай, ещё двадцать метров, он переключился в режим парения, а затем кинул взгляд вниз.

Слабый хрип, вырвавшийся из горла Харуюки, ничем не напоминал его обычный голос.

Внизу раскинулась панорама южной части района Минато, к которому, наконец, вернулись цвета. Слева находилась улица Сакурада и Первая национальная автомагистраль. Справа — мост Второй столичной автомагистрали. Между ними должна была стоять школа, служившая базой Общества Исследования Ускорения... но на месте той не оказалось.

Теперь там зиял кратер диаметром не менее ста пятидесяти метров. Залп лазера Метатрона с крыши башни Роппонги Хилз, который Харуюки видел в своё время, сопровождался примерно такими же последствиями, но здесь масштаб разрушений оказался куда больше. Кроме того, из кратера почему-то не поднимался дым. Казалось, какой-то бог просто вычерпнул кусок земли огромной ложкой. Низко завывая, со всех сторон к кратеру стекались воздушные вихри. На момент залпа в школе находились похожие на рыцарей Прирученные Энеми, но и их, судя по всему, уничтожило мгновенно и без остатка.

Когда Харуюки оторопело смотрел на окружающие кратер дороги и здания, в его памяти что-то кольнуло, но мысли вылетели из головы в тот самый миг, когда он рассмотрел невредимого гиганта медного цвета, высившегося практически в самом центре кратера.

— Он что, не получил урона... даже угодив в такой жуткий взрыв?.. — прошептала Нико, с трудом скрывая потрясение.

Если бы они, согласно первоначальной тактике, попытались укрыться под ногами гиганта, он наверняка не стал бы стесняться и выстрелил бы прямо себе под ноги, изничтожив отряд Харуюки вместе со школой. А если бы Броня 2 после этого задержалась на руинах школы ещё шестьдесят минут, то и после воскрешения встретила бы их повторными выстрелами. Другими словами, они попали бы в роковое бесконечное истребление.

Да, сомнений уже не оставалось. Это создание можно смело ставить в один ряд с Энеми. Причём даже не Звериного, а Легендарного... или, скорее даже Ультра класса.

— Это безумие... как такое может быть?!.. — выдавила прижавшаяся к Такуму Тиюри, недоверчиво качая головой в остроконечной шляпе.

Мощность взрыва поразила до глубины души даже Тиюри, хотя обычно она удивляла Харуюки и Такуму умением находить выход из самых безнадёжных ситуаций. К счастью, на этот раз Харуюки удалось вовремя взмыть в воздух после предупреждения Метатрон, но что делать дальше — он совершенно не представлял. Его мысли словно парализовало.

Более того, они не могли находиться в воздухе вечно. Хотя крылья Метатрон расходовали на удивление мало энергии, пусть даже удерживая в воздухе весь отряд, они не смогут одержать победу, лишь спасаясь от атак на высоте. Требовалось где-то приземлиться и придумать новую тактику.

Напряжённую тишину нарушила Пард, прижавшаяся к правому боку Харуюки:

— Для начала нужно узнать, сколько перезаряжаются пушки.

— ...Пожалуй, — отозвался Такуму слева. — Пока что мы не видели у него другого оружия. Если они перезаряжаются долго, то до следующего выстрела мы успеем сблизиться и атаковать...

— Если он выстрелит вверх, по воздуху, второго такого взрыва не будет, — тут же поддержала предложение Нико. — Короче... Кроу, летай и уворачивайся от следующего залпа.

— Давай, Кроу! У тебя получится! — тут же подбодрила Тиюри.

Что бы ни случилось, нельзя было поддаваться страху. Глубоко вдохнув, Харуюки ответил:

— Хорошо. Я подлечу поближе, следите за ним.

— Конечно! — воскликнула Нико, обладавшая способностью «Расширенное Зрение», и широко распахнула глаза.

Решившись, Харуюки начал медленно снижаться. Пард, всё это время внимательно следившая за временем, начала тихим голосом считать:

— С прошлого залпа прошло 48 секунд... 49... 50...

Как только опускавшийся почти вертикально летучий отряд Харуюки пересёк стометровую отметку...

Броня 2, возвышающаяся в самом центре кратера подобно стальной горе, снова устремила на них кровожадный взгляд.

— 57... 58... 59... Шестьдесят!

В тот самый миг, когда Пард досчитала, гигант поднял смертоносные пушки, наводя их на Харуюки.

***

С губ Черноснежки сорвался невольный стон — острая боль пронзила её тело ледяными иглами.

Хоть ей и удалось в последний момент остановить летящий в лицо терминал ISS комплекта правым клинком, его щупальца вцепились в броню, пытаясь проникнуть сквозь трещины. Кончики некоторых из них уже достигли тела аватара.

Клинки Черноснежки, принёсшие ей прозвище «Конец Света» и разрубавшие одним касанием всё, что угодно, в прошлом бою так сильно выщербились, что теперь не могли уничтожить терминал. Как бы она ни давила лезвием маленький шар, тот лишь упруго сминался, словно состоял из резины.

— Лотос! — выкрикнула Фуко, протягивая руку, чтобы подскочить и оторвать терминал. Стоявшая чуть поодаль Акира тоже бросилась вперёд.

Но Черноснежка резко одёрнула их:

— Стойте!

— Э?!..

На лицах замерших Фуко и Акиры появился ужас — они явно подумали, что терминал уже заразил её сознание. Черноснежка поспешила успокоить их:

— Нет, со мной все в порядке. Просто... благодаря этой штуке, я слышу... и вижу кое-что...

Не договорив, Черноснежка закрыла глаза, сокрытые стеклом визора.

Звук. Странный невнятный рык, похожий то ли на чьё-то тяжкое дыхание, то ли на глухое урчание мотора.

И... изображение. В голове вдруг всплыл образ четырех белых стен со множеством окон, словно в школе. Картина эта отчего-то показалась ей родной и знакомой.

На мгновение она подумала, что перед ней — Умесато. Но в этой школе никогда не было такого внутреннего дворика, огороженного стенами. Стоило Черноснежке попытаться убедить себя, что она никогда не видела этого места, и уж тем более никогда его не посещала...

...Как её вдруг так осенило, что она рефлекторно стиснула зубы, так и не открывая глаз.

Она знала это место.

Двор, окружённый со всех сторон школьными стенами. Приподнятый над землёй фонтан посередине. Пусть на уровне Закат в Ускоренном Мире это место и выглядит по-другому, пропорции и знакомая атмосфера безошибочно выдавали его.

Это... та самая школа.

Стоило ошарашенной Черноснежке, взирающей с высоты второго этажа, перевести взгляд с окрестностей, посмотрев прямо под ноги, как она поразилась ещё сильнее.

С земли на неё смотрели пять маленьких фигурок. Одним из них был маленький дуэльный аватар алого цвета. А рядом с ним стоял другой, отражая серебряными крыльями закатный свет...

— Лотос!!! — новый отчаянный крик заставил Черноснежку распахнуть глаза.

Призрачное видение улетучилось, и перед лицом, в каких-то десяти сантиметрах, снова возник ISS комплект. Хотя она думала, что отталкивает его клинком правой руки, оказалось, что лезвие лишь запуталось в трёх щупальцах. Они растянулись, словно резиновые, и глаз продолжал медленно приближаться, несмотря на её сопротивление.

Фуко и Акира подоспели, ухватились за щупальца и попытались оторвать терминал, но шарик продолжал тянуться к лицу Черноснежки с сумасшедшим упорством. Широко раскрытый глаз, в котором светилась адской краснотой голодная бездна, разрастался прямо перед визором её шлема.

И в самой глубине этой пустоты...

Черноснежка увидела, как красный свет прочертил силуэты двух револьверов, наложенных друг на друга. Скрещённые револьверы — герб Красного Короля Рэд Райдера.

В тот самый миг, когда глаз уже коснулся лица Блэк Лотос...

Револьверы в глубине глаза издали слаженный металлический лязг и провернулись. Они легли друг на друга горизонтально, превратившись из креста в минус. Красный цвет тут же угас, затянувшись серой пеленой.

Натянувшиеся, словно струны, щупальца вдруг бессильно обмякли, выпав из брони Блэк Лотос. Комплект вывалился из рук Фуко и Акиры на пол и замертво перекатился, замерев в стороне.

— Можешь вести себя поосторожнее?.. — перевела дыхание Фуко.

Акира кивнула и укоризненным тоном добавила:

— Ты нас напугала. Ну, и что ты видела?

— Э-э-э... как бы объяснить... — Черноснежка безнадёжно вздохнула.

Подняв голову, она первым делом пронзила упавший на пол терминал клинком правой ноги, а затем осмотрела тело ISS комплекта.

Лужа лавы, наконец, остыла, и фактура пола в этом месте теперь напоминала скорее бетон, нежели мрамор. Наполовину утонувшее в спёкшемся шлаке тело обуглилось, а по его поверхности бежали бесчисленные трещины. На пол то и дело осыпались мелкие чешуйки.

Щель зрачка, из которой выбрался терминал, продолжала расширяться, и сквозь неё пробился пульсирующий голубой свет проглоченного телом портала Мидтаун Тауэра.

— Терминал, который только что пытался заразить меня, с чем-то связан. Но не с телом комплекта... я увидела какое-то другое место... где-то далеко от Мидтаун Тауэра... и ещё там был отряд Харуюки...

— Правда?!.. — изумлённо воскликнула Фуко, сжав обод коляски. — Получается, тело связано с врагом, с которым сейчас дерётся отряд Ворон-сана?.. Нужно немедленно им помочь!

— Но сначала надо добить тело, выйти через портал и вытащить кабель Красной Королевы, — напомнила Акира.

Немного подумав, Черноснежка покачала головой.

— Нет... похоже, в этом больше нет необходимости. Я видела фигуру Нико рядом с Харуюки. Он вызволил её из плена.

— Хвала богам! Ворон-сан, как всегда, молодец.

Фуко с облегчением улыбнулась. Черноснежка кивнула в ответ, хотя кое-что всё же не давало ей покоя.

Скорее всего, отряд Харуюки сражался с неким объектом, который впитал весь громадный объём негативной Инкарнационной энергии, которую отправило куда-то прочь побеждённое тело комплекта. Кроме того, удивляло, что Красная Королева не задействовала в бою Непобедимого.

В любом случае, ответы они узнают на месте. Пусть Черноснежка видела происходящее лишь мгновение, она сразу же поняла, что делать дальше.

— Поспешим туда, чтобы встретиться с отрядом Харуюки. Но перед этим...

Черноснежка занесла клинок и вновь посмотрела на тело ISS комплекта.

А затем прошептала, обращаясь к старому другу, чья тень оказалась прикована к полумёртвому глазу.

«Райдер. Это ведь ты активировал предохранитель, чтобы спасти меня, да? А значит, ты исполнил своё обещание выключить все терминалы, когда тело будет уничтожено».

Ответа не последовало. Но Черноснежке почудилось, что прямо перед ней уходит в закат фигура ковбоя на любимой лошади — всадника, на прощание показывающего двумя пальцами «победное V».

«Прощай, Би Би Кей... Рэд Райдер».

Затем она вскинула клинок, размахнулась и воскликнула:

— Дес бай Пирсинг!

Несмотря на сломанное острие, спецприём сработал без осечки, и меч, превратившийся в луч света, насквозь пронзил тело ISS комплекта.

Миг — и чёрный глаз рассыпался на бесчисленные осколки. Вспыхнул столб чёрного света, достиг потолка, истончился и исчез. Это был спецэффект смерти дуэльного аватара, но делать выводов пока не стоило. Гарантию мог дать лишь маркер смерти. Именно его наличие или отсутствие прояснило бы все вопросы, касающиеся тела ISS комплекта.

Однако...

Черноснежка никак не ожидала того, что произошло дальше.

Разлетевшиеся черные осколки начали на лету превращаться в красные ленты и растворяться в воздухе. Каждая из лент была сплетена из бесчисленных цифр — двоичного кода.

Этот спецэффект также имел непосредственное отношение к дуэльным аватарам. Он означал...

— ...Окончательное развоплощение?! — приглушённо ахнула Фуко, и Акира подтвердила её слова кивком.

Маркер смерти не появился, но это уже не имело значения. Тело ISS комплекта действительно оказалось дуэльным аватаром, бёрст линкером, а удар Черноснежки только что обнулил его счётчик бёрст поинтов и навсегда изгнал из Ускоренного Мира. Судя по всему, телу по какой-то причине оставили строго минимальное число очков.

Когда последняя красная лента растворилась в воздухе, этаж осветило яркое небесно-голубое сияние. Портал, который всё это время скрывался внутри тела комплекта, показался во всей красе, а его пульсирующее голубое свечение, казалось, изгоняло всю скверну, что накопилась здесь.

И в этот самый миг...

Не только последний комплект, который пытался заразить Черноснежку, но и те комплекты, которые паразитировали на Маженте Сизза, Авокадо Авойдере и всех других аватарах, должны были одновременно деактивироваться и прекратить вмешиваться в сознание бёрст линкеров. Конечно же, это касалось и Кусакабе Рин — Аш Роллера, которая лежала сейчас в школьном медкабинете.

Тело оставило после себя много загадок — кем оно было, почему у него оставалось так мало очков — но Черноснежка оставила эти вопросы на потом, обернулась и проговорила:

— Рейкер, ты, наверное, хочешь как можно быстрее вернуться к своему «ребёнку»...

Но Фуко в ответ лишь покачала головой.

— Мы должны ещё кое-что сделать. Давайте поспешим к Ворон-сану, победим его непонятного противника и вернёмся все вместе.

В её словах звучала решимость, но ответ, как ни странно, последовал не от Черноснежки и не от Акиры.

— Именно... так. Я тоже буду сражаться.

Тихий и тонкий, но словно таящий в глубине стальной стерженёк голос принадлежал Утай, которая по сию минуту лежала в объятиях Фуко. Черноснежка ахнула:

— Ты очнулась, Мейден?

В глазах жрицы вновь зажегся огонёк.

— Да. Я пустила в ход столь сильную Инкарнацию, что меня немного увлекло, но... вы смогли защитить меня, Ло, Рен, Фу.

Улыбнувшись, Утай медленно протянула руки и обняла Фуко. Словно девочка, обнимающая старшую сестру, она уткнулась в грудь небесного аватара и прошептала:

— Спасибо, Фу.

В разговоре с друзьями Синомия Утай обращалась к ним по-своему, причём в реальном и в Ускоренном мире имена различались. Например, Черноснежку она звала «Саттин» или «Ло», Ариту Харуюки — «Арита» или «Ку-сан». Но если говорить про Фуко, то с какого-то момента она стала все чаще называть её «Фу» в обоих мирах.

Нетрудно догадаться, что «Фу» — сокращение от настоящего имени Фуко — могло раскрыть её личность. Поэтому поначалу Утай действительно называла её «Рейкер» и никак иначе. Она всегда была спокойной девочкой, скорее даже скрытной, когда дело касалось истинных чувств, хотя не затворинце-Черноснежке её судить. Нарушение норм этикета и обращение к старшей подруге по прозвищу «Фу» прекрасно показывало, как много для её значат узы, связывающие её с Фуко, и как сильно она хочет их укрепить.

Даже Фуко, вместо того, чтобы пищать «Уиуиии!» и тискать Утай в объятиях, молчала и лишь нежно гладила по её спине. Терапия, судя по всему, действовала благотворно — прошептав ещё раз «спасибо», Утай высвободилась и спрыгнула на пол, потом, пошатнувшись, выпрямилась и негромко проговорила:

— Поспешим. Отряд Ку-сана уже заждался нас.

— Да... идёмте.

Кивнув, Черноснежка решительно обернулась.

Поскольку они находились совсем рядом с порталом, то могли ненадолго вернуться в реальный мир, а затем ускориться снова, полностью восстановив своё здоровье. Однако в таком случае они оказались бы очень далеко отсюда, на территории школы Умесато в районе Сугинами, да и лишнего времени на восстановление попросту нет. Нужно как можно скорее встретиться с отрядом Сильвер Кроу и вложить все оставшиеся силы в битву с новым неизвестным противником, появившимся в Ускоренном Мире.

Зависнув над полом с небольшим креном, Черноснежка бросила последний взгляд в сторону южной стены, где находился портал. Возле него уже не осталось ни единого следа дуэльного аватара, тела ISS комплекта. Ничто уже не напоминало о Рэд Райдере, которого против воли призвали с того света ради создания терминалов.

Неизвестно, что стало после этой битвы с памятью Первого Красного Короля, отозванной с центрального сервера Брейн Берста, где она хранились. Возможно, что некромант, частично воскресивший его, сможет проделать это снова.

Но Черноснежка не позволит этому повториться.

Она будет сражаться. Как только закончится эта битва, она выступит против таинственного некроманта, скрывающегося где-то в Ускоренном Мире, и вырвет ответы на все вопросы, что оставило после себя тело ISS комплекта.

Отведя взгляд от портала, Черноснежка проплыла ещё десяток метров и, наконец, остановилась у юго-восточного угла. На мраморной стене перед её глазами чернело маленькое пятно копоти. Именно в этой точке сквозь стену прошёл красный луч, выпущенный телом.

Подождав, когда её догонят Утай, Акира и Фуко на коляске, Черноснежка вскинула руки. Хотя клинки сильно пострадали, их должно хватить, чтобы пробить хрупкую стену Заката.

Диагональный взмах руками, затем горизонтальный клинком правой ноги — и на стене появился чёткий равносторонний треугольник. В заключение она толкнула стену остриём клинка, и огромный мраморный блок вывалился наружу, открыв сквозную дыру.

На первый взгляд пейзаж Минато, открывшийся с высоты 45 этажа Мидтаун Тауэра, полнился умиротворением и тишиной.

Прямо впереди, за мостом через Третью столичную линию, возвышалась башня Роппонги Хиллз. К западу от неё — район Азабу, где скучились посольства разных стран. Где-то там отряд Сильвер Кроу сейчас сражался в решающей битве.

Черноснежка обернулась, чтобы спросить, сможет ли Фуко использовать Ураганные Сопла, как вдруг...

Где-то за башней Роппонги Хиллз вдруг беззвучно возникло нечто, что можно описать лишь как «сферу чёрного света».

Огромный чёрный шар, по которому бежали кроваво-красные искры, начал стремительно разрастаться, поглощая освещённые закатом мраморные здания. Несколькими мгновениями позже до Мидтаун Тауэра докатился громоподобный удар, от которого массивное здание мелко затряслось.

Тёмный Выстрел. Ещё более мощный, чем тот, который использовало тело ISS комплекта.

— Харуюки!.. — отчаянно воскликнула Черноснежка.

***

Харуюки изо всех сил старался отвести взгляд, приклеившийся к нацелившимся на него громадным пушечным стволам.

Если бы он продолжил завороженно таращиться в дуло, то наверняка не смог бы уклониться от выстрела, даже имея полную свободу маневра в воздухе. Он должен внимательно следить за движениями Брони 2, продолжавшей излучать неистовый голод. Пусть противник и бездушное чудовище, Харуюки отчётливо ощущал бурлящую в нём злобу.

— Др-р-р... — глухо прорычал гигант, словно насмехаясь над нервничающим Харуюки.

В глубине орудийного ствола завихрилась плотная тёмно-красная Энергия Пустоты, но в ней уже не ощущалось равнодушия, присущего Тёмным Выстрелам носителей ISS комплектов. Теперь она вела себя как живая, до краёв полнилась стремлением громить, сокрушать и стирать.

Хотя металлический доспех выглядел совершенно бездушным, в Тёмных Выстрелах Брони 2 чувствовалась чья-то злая воля.

Но чья же?

Едва ли это было сознание Вольфрам Цербера, захваченного Бронёй. Скорее всего, оно не принадлежало ни Церберу II, ни Церберу III (Даск Тейкеру), каким-то странным образом восставшему из мёртвых. Судя по всему, виновником оказался тот красный луч, что примчался откуда-то издалека и перехватил управление Бронёй.

Когда луч ударил в Броню, Аргон Арей из Общества Исследования Ускорения изумлённо воскликнула: «Не может быть... рано, слишком рано! Неужели... они смогли уничтожить его»?..

Арей так и не выдала, кого имела в виду. Но, вероятно, она подразумевала...

...Нечто, сокрытое в глубинах Мидтаун Тауэра...

Едва только мысль промелькнула где-то на задворках сосредоточенного сознания Харуюки, Броня 2, словно нарочно мешая закончить её, испустила резкий, полный злобы импульс. Дула орудий запульсировали чёрным светом. Однако, Харуюки был наготове и мгновенно дал волю накопленной в крыльях энергии.

Издав боевой клич, он рванулся не куда-нибудь, а прямо вниз. Обратив балласт в виде четырёх повисших на нем аватаров в преимущество, Харуюки вошёл в крутое пике. Разумеется, если бы он так и продолжил падать, их испепелило бы лучами, таившими в себе силу, которую Ускоренный Мир доселе не видывал. Поэтому, едва из стволов вырвались кроваво-чёрные копья, он резко взмахнул крыльями, сломав предсказуемую траекторию и перейдя в скольжение.

Лучи распороли воздух всего в паре метров от цели, и Харуюки краем глаза проследил, как они исчезают в далёком небе. Они не получили урона, но воздух вокруг неистово задрожал от волн энергии, которые испускали копья.

Харуюки не стал сопротивляться — лишь развернулся, резко затормозил и воскликнул:

— Прыгайте!

— Пошли! — ответила за всех Нико, и в следующее мгновение Пард и Такуму отпустили руки. Одновременно отцепились Тиюри и Нико, и все пять аватаров перешли в свободное падение.

Перехватив левой рукой Сваебой, Такуму первым издал боевой клич:

— Лайтнинг Циан Спайк!

Спецприём 4-го уровня обладал чудовищной пробивной силой. Выброшенный Сваебоем кол превратился в поток голубой плазмы, нацеленный в единственную незащищённую часть тела Второй Брони — глаз.

Вслед за ним в бой вступила Нико, впервые за сегодня сорвав с пояса свой пистолет. Вытянув ноги, она сжала обеими руками оружие, похожее на игрушку, и...

— Скарлет Эксплодер[1]! — выкрикнула она название, судя по всему, Инкарнационной техники и спустила курок. Пистолет с пронзительным свистом выплюнул ярко-красную пулю.

Летящая вслед за ней Пард приняла звериный облик и сгруппировалась прямо в воздухе. Затем она тоже произнесла название техники, неизвестной Харуюки:

— Бладшед Кэнон!

Вокруг Пард возникла полупрозрачная трубка, словно стеклянный пушечный ствол; мгновение спустя в её казённой части произошёл взрыв чудовищной мощи. Тело Пард выбросило вниз, будто огромный снаряд.

Конечно же, не остался в стороне и Харуюки. Крылья Метатрона завибрировали за спиной, словно призывая к действию, и Харуюки, скрестив перед собой руки и сжав кулаки, воскликнул:

— Ектения!

Возможно, эта техника на самом деле не требовала голосового вызова, но белые крылья словно отозвались и тут же вытянулись вперёд. Харуюки резко развёл руки, затем направил их вниз. В тот же самый миг крылья стали острыми копьями, устремившись к Броне 2.

Все четыре атаки достигли цели практически одновременно: сначала плазменное копьё Такуму попало точно в центр глаза, осыпав все вокруг ослепительными искрами, в следующее мгновение туда же ударила Инкарнационная пуля Нико, и по линзе побежала первая трещина.

Тут же следом врезался пушечный снаряд — Пард собственной персоной. Прогремел взрыв, намного сильнее того, которого она сумела бы добиться простым ударом с разбега, и глаз пошёл густой паутиной трещин.

Перевернувшись в воздухе, Пард тотчас же ушла с линии огня, освободив её для атаки крыльями, которую провёл Харуюки — «Ектении». Раздался грохот, похожий на звон церковных колоколов, трещины стали заметно глубже, всё вокруг заволокло белым дымом.

— Р-р... др-р... — простонала, корчась от боли, Броня 2.

Но даже сильнейшие атаки четвёрки друзей так и не смогли разбить глаз, мало того — гигант сумел устоять на ногах.

Харуюки досадливо зарычал сквозь стиснутые зубы.

Да, атаки его товарищей крайне сильны, но мощь Ектении превосходила их всех: одной атаки хватило, чтобы уничтожить корону, с помощью которой Общество Исследования Ускорения приручило Энеми-рыцаря для охраны базы. Если даже глаз — единственное мало-мальски уязвимое место Брони 2 — настолько прочен, то металлический доспех наверняка и вовсе неуязвим. Конечно, можно попробовать нанести новые удары, но, когда они окажутся на земле, дотянуться до глаза будет почти невозможно.

Такуму, Нико и Пард уже готовились к приземлению, и шанс на дополнительную атаку остался лишь у Харуюки. Однако перед этим ему нужно дождаться, пока вытянувшиеся крылья встанут на место. Харуюки отчаянно молил их поторопиться. И тут...

— Па-а-а-а-алуча-а-ай!!! — прозвучал свирепый крик.

Кричала Тиюри, падавшая позади остальных. Она вдруг оттолкнулась от плеча Харуюки и устремилась вперёд, замахиваясь огромным колоколом — Хоровым Перезвоном.

Изогнувшись, маленький аватар вложил в вертикальный удар колоколом всю свою силу.

Колокол попал точно в середину глаза Брони 2; раздался тяжёлый протяжный звон...

На мгновение повисла тишина, а затем глаз рассыпался в воздухе маленькими рубинами.

— Р-ро-о-о!!! — гигант заревел от боли, медленно завалился назад и рухнул на спину.

— Отлично, Тию! — воскликнул Харуюки.

В ту же секунду к нему вернулись белые крылья. Схватив Тиюри за правую руку, он взмахнул ими и, аккуратно затормозив, приземлился рядом с остальными аватарами.

Тут же послышался резкий голос Пард:

— Двадцать секунд!

Конечно же, она имела в виду время, прошедшее с момента предыдущего выстрела Брони 2. Как им удалось выяснить, пушка перезаряжалась шестьдесят секунд, а значит, у них оставалось сорок секунд в запасе.

Но никто не мог гарантировать, что Броня 2 так и останется беспомощно валяться на земле. Да, им удалось уничтожить глаз и нанести противнику значительный урон, но таинственная аура, окутывающая тело гиганта, нисколько не ослабла.

«Если что, придётся удержать его на месте силой!» — решил Харуюки и тут же отдал следующий приказ:

— Нико, Таку, если Броня попытается двинуться — остановите её дальнобойными атаками! Пард, копи энергию!

Большой синий и маленький красный аватары вместо ответа вскинули оружие и прицелились, а аватар-леопард молча помчался к границе кратера. Харуюки глубоко вдохнул, повернулся к последнему бойцу и отдал приказ, состоящий из одного единственного слова:

— Давай!!!

— Так точно! — уверенно ответила Тиюри и выступила вперёд.

Она вновь вскинула Хоровой Перезвон, которым только что воспользовалась как дубинкой, и начала вращать им против часовой стрелки, отчего кратер наполнился музыкальным колокольным звоном.

Один, два, три... четыре.

— Цитро-о-о-он...

Из колокола на левой руке брызнул чистый зелёный свет. А затем Тиюри плавным движением опустила колокол, направив его на поверженного гиганта.

— ...Колл!!!

Одновременно с громким объявлением техники из колокола выстрелил поток света. Он попал в левую ногу Брони 2 и под колокольный звон начал окутывать всё тело.

Второй режим Зова Цитрона Лайм Белл, «Часовой Ведьмы», обладал невероятной силой — способностью отменять постоянные изменения статуса аватаров. Обращая время вспять, она могла отменить до четырёх изменений (по крайней мере, на своём текущем уровне). Другими словами, с помощью этого приёма она намеревалась полностью вернуть Красной Королеве Усиливающее Снаряжение, украденное Цербером III — Даск Тейкером.

Впрочем, как любая великая сила, она сопровождалась серьёзными ограничениями. Эта техника полностью расходовала шкалу заряда, а сам процесс занимал длительное время.

Кроме того, поток света требовалось точно наводить на противника, и тот мог легко прервать приём, сдвинувшись в сторону или укрывшись за препятствием. Когда Тиюри отменила с его помощью похищение крыльев Харуюки, проделанное настоящим Даск Тейкером, у неё получилось поддерживать поток достаточное время только потому, что она притворялась союзником Номи, ничего не рассказав Харуюки и Такуму.

Если бы Бронёй 2 все ещё управляла копия Номи, она обязательно постаралась бы увернуться. Но копию ту уже стёрло, а Бронёй завладел примчавшийся из-за горизонта «красный свет». Вряд ли это создание, которое уже не назвать бёрст линкером, знало о том, как работает способность Лайм Белл. Конечно, Броня могла инстинктивно попытаться уйти от атаки, но свет Зова Цитрона не наносил урона, и его нетрудно принять за какую-то безобидную технику...

Все эти мысли прокрутились в голове Харуюки молниеносно; время же, как назло, тянулось медленно, словно резиновое. До первой отмены оставалось ещё семь секунд... шесть...

Внезапно раздался оглушительный металлический лязг. Поваленная навзничь Вторая Броня резко свела ноги, и они вдруг мгновенно соединились.

Верхняя часть тела быстро поднялась, прокрутилась, словно на шарнире, и упала на объединившиеся ноги. Половинки тела, сложившиеся подобно перочинному ножику, начали сливаться друг с другом. Лапы втянулись, соединившись с остальным доспехом.

Конечно же, отряд Харуюки не остался в стороне. Как только они заметили движение, Нико и Такуму немедленно нацелили на врага орудия, а Харуюки скрестил перед собой руки, готовясь запустить следующую Ектению.

Благодаря тому, что тело сложилось пополам, его глаз оказался точно перед ними. Пусть линза разбилась, но шестидесятисантиметровую дыру всё так же наполнял мрак.

Для чего гигант вдруг принялся складывать своё тело и втягивать конечности, оставалось неясным: превратившись в груду металла, он окончательно терял способность передвигаться. Мало того, он никак бы не смог защититься и от Зова Цитрона, который не наносил урона, отчего и защита против него тоже не срабатывала.

Но они прекрасно понимали две вещи: Броня пыталась сделать что-то нехорошее, и мирно наблюдать за этим нельзя.

— Огонь! — раздалась команда Такуму, и три аватара дружно выпустили залп в разбитый глаз, который по-прежнему оставался единственным слабым местом Брони. Такуму выстрелил Грозовым Циановым Шипом, Нико отправила во врага очередь из пистолета, а Харуюки — Ектению. Их удары уже практически влетели в чёрную дыру, когда...

...В последний миг её закрыли шесть бронированных лепестков, сомкнувшихся в центре, словно затвор старой фотокамеры. Прочная диафрагма медного цвета с лёгкостью отразила все три атаки. И одновременно из тела Второй Брони повалил дым.

До начала работы Зова Цитрона оставалось четыре секунды... три...

— Не может быть... он превращается!.. — воскликнула Нико.

— Др-р-р-р-р! — раздался оглушительный рёв мотора.

Похожая на гроб пятиметровая груда железа, в которую превратилась втянувшая все конечности Вторая Броня, вдруг устремилась вперёд под действием невесть откуда взявшейся тяги.

— Тию!..

Харуюки тут же бросился к Тиюри, пытавшейся продлить спецприём, подхватил её обеими руками и изо всех сил прыгнул. Торчащие из спины Второй Брони выступы оцарапали его пятки, но от удара ему удалось уклониться. Нико и Такуму отпрыгнули в стороны и тоже не получили урона.

Однако Зов Цитрона, которому до срабатывания оставалось лишь две секунды, развеялся, и свет померк. Теперь требовалось вновь полностью заполнить шкалу энергии перед тем, как повторно запустить его.

Но сейчас важнее другое.

Харуюки остановился в воздухе, развернулся и впился взглядом в двигающуюся груду металла.

Какие-то десять секунд назад Броня 2 имела форму гуманоида, но теперь полностью изменилась: обтекаемые выступы нижней части доспеха в какой-то момент превратились в зазубренные вращающиеся цилиндры, образовав по три колеса с каждой стороны — именно с их помощью Броня отталкивалась от земли — а ракетные двигатели в задней части конструкции испускали чадный дым, придавая дополнительное ускорение.

— Что это за форма?! — воскликнул Харуюки, и с земли донёсся возмущённый ответ Нико:

— Вот же гад... он превратился в Дредноут!

Главная особенность Непобедимого, Усиливающего Снаряжения Красной Королевы Скарлет Рейн — грузная гуманоидная форма с двумя руками и четырьмя ногами. Как и следовало из прозвища «Неподвижная Крепость» это Снаряжение обладало впечатляющей огневой мощью, но не блистало мобильностью.

Нико много работала, чтобы избавиться от этого недостатка, и в конце концов разработала функцию превращения Снаряжения в бронетранспортёр — так называемый режим «Дредноут». Именно на нём отряд Харуюки въехал в гнездо Сэйрю и прокатился от Умесато к Старой Токийской Башне, но они и подумать не могли, что эта полезнейшая функция теперь окажется в распоряжении Брони 2. Дредноут Брони получился в два раза меньше оригинального, но при этом вдвое быстрее.

— Каких-то двух секунд не хватило... — разочарованно протянула Тиюри из объятий Харуюки.

Он чуть не кивнул, но опомнился и замотал головой.

— Нет-нет, если бы ты осталась, он бы тебя задавил. Тию, ты наш самый главный козырь. Пока ты жива, мы всегда можем попытаться снова.

— ...Хорошо. Я пойду, наломаю зданий и наберу энергии.

— Удачи! — в этот раз Харуюки кивнул, затем приземлился и передал Тиюри под опеку Такуму. — Таку, охраняй Тию, пока она не наберёт полную шкалу! К югу от кратера стояли довольно хлипкие строения. А мы с Нико отвлечём его!

— Так точно! Но только не подставляйтесь, Хару, Красная Королева!

— Мы вернёмся через минуту!

Как только Такуму и Тиюри убежали, Броня 2, находившаяся на северной стороне кратера, быстро развернулась на месте, отчего из-под колёс повалил дым. Шесть лепестков защитной диафрагмы, закрывшей глаз от недавней атаки, приоткрылись. Похоже, что даже бездушному, напоминающему груду металла Усиливающему Снаряжению требовалось видеть поле боя.

Нико и Харуюки напряжённо замерли напротив Брони, находившейся в каких-то пятидесяти метрах.

— Кроу... пока есть возможность — спасибо, что пришёл спасти меня, — прошептала Нико.

Переведя дыхание, Харуюки приглушённо ответил:

— Да ладно тебе. Ты бы тоже пришла на помощь, если бы я попал в беду.

— Но я угодила в плен к этому плиточнику по собственной вине. И Усиливающее Снаряжение они забрали лишь потому, что я не смогла освободиться из заточения своими силами. Так что вся ответственность за происходящее лежит на мне.

Харуюки бросил взгляд вправо, не понимая, о чём она. Маленький красный аватар решительно продолжал, не сводя глаз с Брони 2:

— Поэтому... прикончить его должна я. Вы с Пайлом и Белл отступите к Мидтауну. Не волнуйтесь, мы с Пард быстро покончим с ним и вернём моё Снаряжение, а затем...

Дальше слушать Харуюки не смог. Он резко схватил Нико за левое запястье.

— Мы вернёмся только вместе, Нико. Ведь я обещал...

«Что буду защищать тебя», — пусть он и не смог выговорить эти слова, но верил, что Красная королева всё поняла через прикосновение.

Нико не ответила сразу, но крепко сжала его ладонь.

— ...сибо, — прошептала она так тихо, что Харуюки едва расслышал, а затем громко продолжила. — Беда с этими новичками — не слушаются, хоть ты тресни! Ладно, ничего не поделаешь, придётся валить его сообща!

— Да!..

Боевой дух противников словно раззадорил бронетранспортёр — изо всех щелей стальной обшивки повалили черные клубы дыма. Диафрагма раскрылась шире, и в глубине тёмного глаза угрожающе замерцал красный свет.

Где-то там, в этой темноте, заточен Вольфрам Цербер.

Когда управление противником, с которым сражался Харуюки, перешло к левому наплечнику, Церберу II, тот проговорился: «Создатели настроили меня особым образом ради определённой цели: я должен был носить ту самую вещь, которую ты куда-то запечатал».

Он говорил тогда о Судьбе, первой Броне Бедствия. Однако Ардор Мейден очистила Броню, разделив на составляющие, после чего её упокоили там, где её никто не смог бы потревожить.

Скорее всего, Общество Исследования Ускорения узнало об этом после того, как Аргон Арей посетила Конференцию Семи Королей, а затем разработало новый план. По нему Броня 2 должна была состоять из ISS комплектов и Усиливающего Снаряжения Красной Королевы, украденного с помощью силы Цербера III — Даск Тейкера.

Трудно сказать, почему Общество Исследования Ускорения так зациклилось на идее Брони Бедствия. Возможно, они просто хотели посеять хаос в Ускоренном Мире, но не исключено, что и она — лишь часть ещё более грандиозного плана.

Но сейчас не время думать об этом. Задача отряда Харуюки ясна — воспользоваться Зовом Цитрона, вернуть Непобедимого и полностью спутать планы Общества, какими бы они ни были. Кроме того, при этом они смогли бы спасти от беспросветного рабства Цербера, который восстал, отказавшись делать то, что требовали его создатели.

«Подожди ещё немного, Цербер. Очень скоро мы поможем тебе стать обычным бёрст линкером. И тогда мы сразимся вновь, от души. Вновь познаем победы и поражения, радость и горечь. Столько раз, сколько захотим».

В этот самый миг, словно насмехаясь над надеждами Харуюки...

...Смонтированные по бокам транспортёра пушки повели длинными стволами.

С момента прошлого выстрела прошло больше шестидесяти секунд, и не было ничего удивительного в том, что противник готовился дать очередной залп Энергией Пустоты. Им в очередной раз требовалось уклониться от атаки, а затем перейти в ближний бой с бронетранспортёром.

Хром Дизастер (которого, похоже, уже следовало называть Первой Бронёй) обладал самыми разными способностями: вместо огромных пушек он орудовал внушительным двуручным мечом, из рук мог выстреливать «Крючковатую Проволоку», из пасти — «Огненное Дыхание», а также обладал способностью «Мгновенный Скачок» — телепортацией на небольшое расстояние. Способность «Вытягивание Энергии» позволяла ему восполнять здоровье, пожирая других аватаров.

Но все эти способности Броня получила от длинной череды своих прошлых обладателей. Вторая же Броня родилась буквально на глазах Харуюки и пока обладала лишь сверхтвёрдостью, доставшейся от Цербера, и двумя пушками Непобедимого. Если придумать, как прорваться вплотную и прицепиться к машине, дальше будет куда проще.

Продолжая сжимать руку Нико, Харуюки прошептал:

— Когда он выстрелит — я взлечу.

— Давай.

Если бы новый залп попал в кратер, он вызвал бы такой же взрыв, как и в прошлый раз. А значит, им вновь нужно было уклониться, взмыв в воздух.

Глаз бронетранспортёра раскрылся шире прежнего. Как только тьма внутри него вспыхнула злобным красным пламенем, Харуюки рефлекторно оттолкнулся ногами от земли.

Прижав к себе Нико, он резко взмахнул всеми четырьмя крыльями. Пушки пошли вверх, отслеживая цель.

Раздался тяжёлый вибрирующий звук, и в воздухе сверкнуло темно-красное копьё. Харуюки тут же завалился влево, уворачиваясь от удара. Какой бы сильной ни была эта атака, Харуюки мог уклониться от неё с той же лёгкостью, как и от любой другой дальнобойной атаки без функции самонаведения...

— Кроу, опять! — вдруг воскликнула Нико, и её голос тут же перекрыл грохот нового выстрела.

В этот раз Броня 2 стреляла поочерёдно, с задержкой.

Стиснув зубы, Харуюки резко перешёл из левого штопора в правый. С трудом сопротивляясь чудовищному давлению, он закрутился в воздухе. Протянувшееся с земли копье задело кончик левого нижнего крыла, выбросив сноп черных искр. Хотя лазерный луч не попал в точно цель, его сопровождало мощное тяготение — Харуюки начало затягивать...

Захрипев от натуги, он изо всех сил взмахнул крыльями, которые дала ему Метатрон.

Резкая тяга позволила перерубить незримую нить, затягивавшую к лазеру, и Харуюки с Нико начали падать вправо и вниз.

Мир перед глазами кувыркался, но бронетранспортёр он видел всё так же чётко. Колеса его яростно завращались, словно Броня хотела избежать столкновения. Глаз вновь начал закрываться.

— Даже и не надейся!

Нико выхватила пистолет и начала стрелять. Несколько зарядов разорвались совсем рядом с диафрагмой, мешая ей закрыться. А в следующий миг Харуюки сфокусировал в левой руке образ света и во всё горло прокричал:

— Лазер... Ланс!!!

Импульс выброшенной вперёд руки сложился с импульсом от падения, и сорвавшееся с ладони серебряное свечение попало точно в глаз Второй Брони за мгновение до того, как диафрагма захлопнулась.

Отдача пронзила левую руку с такой силой, что искры посыпались даже из локтя. Шкала здоровья Харуюки опустилась чуть ниже 50%, но и лепестки диафрагмы глаза противника сломались окончательно. Пятисантиметровая щель больше не пыталась сомкнуться.

— Нико, стреляй туда! — воскликнул Харуюки, расправляя все крылья и тормозя, но Нико и без подсказки вскинула красный пистолет и спустила курок.

Один за другим прогремели выстрелы. Шесть красных пуль вонзились во тьму.

Бронетранспортёр вздрогнул и мучительно застонал:

— Др-р... р-р-др-р-р!!!

«Надо атаковать, не останавливаться!»

Харуюки спикировал на крышу транспортера с такой скоростью, что едва не врезался в неё, но приземлился на ноги и крепко ухватился левой рукой за одну из щелей, похожих на чешую. Убедившись, что Нико тоже зацепилась, он отпустил её, а затем занёс правую руку.

— Лазер...

Напряжённое до предела воображение окутало правую ладонь ярким светом. Пожалуй, от такого удара в глаз даже Вторая Броня должна была отключиться. Пусть лазерные атаки Энергией Пустоты и режим Дредноута и внушали ужас, но для Брони всё кончено. Безумные планы Общества Исследования Ускорения закончатся здесь и сейчас.

Полный решимости, Харуюки приготовился нанести последний удар.

Однако он не заметил важную деталь. Интервал между выстрелами третьего залпа из главного калибра указывал на то, что противник способен обучаться... и, следовательно, менять свою тактику на ходу.

За мгновение до того, как изо рта Харуюки вырвалось слово «сорд», по бокам машины выросли длинные тени, метнувшиеся к Харуюки и Нико и схватившие их.

— Что это?!

— Вот чёрт!..

Запоздалые выкрики прозвучали, когда их ноги уже оторвало от крыши бронетранспортёра — они мгновенно оказались в лапах Второй Брони, которые некоторое время назад вроде бы совершенно слились с корпусом. Когти до хруста стиснули аватаров. Шкала здоровья Харуюки лишилась ещё нескольких процентов, а её жёлтый цвет начал переходить в красный спектр.

— Н... Нико!..

Сопротивляясь невыносимой боли, Харуюки вытянул правую руку, из которой пропал свет Инкарнации...

Но до Нико, схваченной левой лапой бронетранспортера, было не дотянуться. И без того потрескавшаяся алая броня её аватара вновь начала осыпаться на землю маленькими осколками, похожими на капли крови.

Хотя Скарлет Рейн была Королевой девятого уровня, её аватар специализировался на дальнобойных атаках, неся намного менее прочную броню, чем у металлического Сильвер Кроу. Но Нико даже не пискнула, вместо этого воскликнув обнадеживающе уверенным голосом:

— Чёрт, опять я оплошала... забыла, что у него, не как у моего Дредноута, на пушках есть ладони!

— Подожди, сейчас я... освобожу тебя!

Харуюки повезло чуть больше, чем ей — поскольку он держался за транспортер вытянутой рукой, Броня не прижала его руки к животу, и они остались на свободе. Нико же была обездвижена полностью.

Скрипя зубами от боли, Харуюки вновь вскинул правую руку и призвал свет Инкарнации. Лазерное Копьё могло вытягиваться на десять с лишним метров, и он был уверен, что сможет дотянуться... но в этот миг голос Нико остановил его:

— Забудь обо мне! Бей в глаз!

— Н-но!..

— Меня не так просто раздавить! Давай быстрее, Кроу!

Тревога в голосе Красной Королевы звучала громче боли. Нико понимала, что тактика Второй Брони эволюционирует с ужасающей скоростью, и нужно спешить.

— ...Хорошо!

Харуюки перевёл взгляд с Нико на бронетранспортёр. Хотя ему и удалось повредить диафрагму, ширина отверстия не достигала и пяти сантиметров. Ектения Крыльев Метатрона, скорее всего, не попала бы в такую маленькую цель. Оставалось Лазерное Копьё, но сумеет ли он точно поразить глаз, когда сам корчится от боли?

Нет, этот вопрос сейчас не имел смысла. Он обязан суметь.

Харуюки направил остриё Инкарнационного копья точно в глаз Брони 2. Серебряный свет Оверрея дрожал, не в силах стабилизироваться. Нескончаемые битвы против сильных противников истощили разум Харуюки.

«Больше. Больше света!»

Тот миг, когда Харуюки замер, собирая остатки сил, не ускользнул от взгляда Брони 2.

Оставив попытки раздавить Нико и Харуюки, противник неожиданно развёл лапы в стороны, а затем резко ударил аватаров друг о друга.

— Гха!.. — удар был такой силы, что из Харуюки едва не выбило дух.

Зрение и слух отказали, в ушах прозвучал лишь чей-то жалобный писк. Шкала здоровья в верхней левой части поля зрения мгновенно потеряла больше 20% от оставшегося запаса и покраснела.

— Др-р-р-р-р... — насмешливо прогремел транспортёр, так удачно «распустивший руки».

Он вновь развёл лапы и опять столкнул аватаров головами. Новый грохот, похожий на пушечный залп — и шкала здоровья лишилась ещё 20%. Осталось не более десяти делений, а значит, следующий удар стал бы для Харуюки последним.

Его рассыпающийся аватар выдавил, с трудом пересиливая боль:

— Н... Нико!..

Ответ прозвучал так же слабо:

— Я... ещё жива... — Помедлив секунду, она прошептала чуть громче, — Кроу. Сейчас я на мгновение отвлеку его. Воспользуйся шансом и беги.

— Э?.. Но как ты собираешься...

Сфокусировав только-только начавший восстанавливаться взгляд, Харуюки рассмотрел маленькую фигуру Красной Королевы.

Громадные механические когти сжимали её так крепко, что не шло и речи о том, чтобы высвободить пистолет. Более того, выглядывавшие из когтей конечности были так истерзаны, что с них непрерывным потоком стекали красные капли-спецэффекты. Похоже, повреждения достигли даже внутреннего тела аватара.

Изувеченная алая фигурка начала отдаляться. Броня разводила лапы в третий раз, намереваясь следующим ударом добить и Харуюки, и Нико.

В этот миг сквозь когти, сжимавшие тело Нико, пробился свет ещё более яркий, чем сияние заката. Оверрей — знак использования Системы Инкарнации.

Но Нико обладала лишь двумя Инкарнационными техниками, которые могла применять без оружия — «Излучающий Кулак» и «Излучающий Порыв». Если бы она попыталась применить эти техники, находясь в плену, то сожгла бы не только врага, но и себя.

Кажется, она решила поступить именно так. Красная королева собиралась принести себя в жертву, чтобы дать Харуюки шанс на спасение.

«Нет. Этого я не позволю. Я обещал, что буду защищать тебя».

— Я... я обещал!!! — изо всех сил закричал Харуюки, расправляя крылья.

Когти Брони 2 стиснули живот и ноги его аватара, словно стальные тиски. Он не смог бы вырваться из хватки, как бы ни пытался

Но других вариантов у Харуюки уже не осталось.

Его сознание после двух сильнейших ударов пребывало в таком беспорядке, что он уже не надеялся сплести образ для Инкарнации. Но... дуэльный аватар по имени Сильвер Кроу был рождён для полётов: взмахи крыльев, стремление к небесам — всё это в его крови.

— Нико! Доверься... мне!.. — прорычав это, он влил все оставшиеся силы в серебряные и белые крылья.

— Др-р-ро-ро! — гневно откликнулась Вторая Броня, пытаясь размазать аватаров друг об друга.

Однако...

Пространство между кулаками гиганта пронзила темно-красная комета.

Красный клубок врезался в бронетранспортёр спереди, вызвав мощнейший взрыв, и лишь когти, державшие Харуюки и Нико, защитили их от урона. Не успевшее закрыть глаз тело Второй Брони мучительно заревело и осело на задние колеса.

«Дальнобойный залп?! Но откуда?!»

Выпучив глаза, Харуюки сквозь развеивающийся дым рассмотрел фигуру алого леопарда, отлетевшую в сторону.

Это был не выстрел из оружия. Спецприём «Кровопролитная Пушка» позволял «Кровавому Котёнку» Блад Леопард, одному из Триплексов, старших офицеров Легиона Проминенс, выстрелить своим телом в противника. Судя по всему, набрав энергию за пределами кратера, она решила вернуться, чтобы ценой своей жизни спасти Харуюки и Нико.

Тело Леопард, на полной скорости врезавшееся в Броню, обладавшую панцирем той же твёрдости, что и Цербер, бессильно покатилось по земле, осыпая все вокруг искрами и осколками.

Вид её крови с новой силой разжёг пламя в груди Харуюки.

Пард дала ему последний шанс, и он не собирался потратить его впустую. Он должен был взлететь. Потому что иначе...

...для чего ему вообще эти крылья?

— О-о... о-о-о-о-о-о-о!!! — взревел Харуюки, и с его спины заструился серебряный свет.

Резонирующая мелодия, которую пели Крылья Метатрона в унисон его собственным крыльям, наполнила уровень Закат.

Огромную лапу, сжимавшую Харуюки, начало медленно вытягивать вперёд. Удар Пард поднял корпус бронетранспортёра на дыбы, и теперь тот почему-то оказался не в силах опустить передние колеса обратно на землю.

Крылья Харуюки бились изо всех сил, не обращая внимания на то, что его тело едва не рвалось на части. Швы на плечах, груди и животе сыпали искрами, а сократившаяся до 10% шкала здоровья теряла деление за делением...

Враг неимоверно тяжёл.

Хотя умом Харуюки понимал это и раньше, сейчас он в полной мере почувствовал, что Броня 2 по своему весу превосходит любого бёрст линкера. Даже если бронетранспортёр и чуть легче Непобедимого за счёт недостающего элемента, оставшегося у Нико, он словно приклеился к земле, отказываясь сдвинуться с места.

Накопленная за два сильнейших удара энергия для спецприёма расходовалась с огромной скоростью. Стоило бы ей закончиться, пропал бы и его последний шанс. Уже ничто не помешало бы врагу убить Харуюки и Нико, а затем добить распростёршуюся на земле Пард.

Вытянув руки к небу, Харуюки заполнил сознание испепеляющим, выжигающим душу светом и изо всех сил прокричал:

— Лайт... Спи-и-и-ид!!!

Вся теория Системы Инкарнации, построенная на том, что бёрст линкеры усиливали различные явления с помощью «Оверрайда», вылетела у него из головы. Если бы он попытался в таком состоянии применить атакующую технику, система уже не ответила бы на его слова.

«Скорость Света», Инкарнационная техника Харуюки второго уровня, крайне нестабильна и полностью зависит от его душевного состояния в момент вызова. Зато и откликалась она именно в самые критические моменты.

Крылья Харуюки взорвались светом, подобно вспышке сверхновой. Серебряный Оверрей окрасил весь мир в белый цвет, и Харуюки почувствовал, что небеса стали немного ближе.

Зазубренные шипы на колёсах бронетранспортёра один за другим отрывались от земли. Пятиметровый корпус уже встал практически вертикально.

Кто-то изо всех сил кричал — наверное, он сам — но Харуюки, уже почти ничего не понимая выжженным почти дотла сознанием, воззвал:

«Метатрон. Ещё раз... дай мне силу ещё один, последний раз».

Ответа Харуюки не услышал.

Он не видел, что произошло, но отчётливо ощутил это. К двум белым крыльям Усиливающего Снаряжения «Крылья Метатрона» добавились ещё два.

Со стороны теперь уже шести крыльев донёсся гармоничный звук, напоминающий ангельское пение.

Новый взрыв света, столь сильный, что едва не затмил шкалы статуса аватара — и Харуюки взлетел.

Небо тянуло его к себе. Земля уходила вниз, всё дальше и дальше. Но огромные когти по-прежнему сжимали его тело. Харуюки возносился, поднимая за собой всё грузное тело Брони Бедствия 2.

«Ещё... ещё выше»!..

Броня 2 не умела летать. А значит, если бы он поднялся далеко в небеса, то даже после смерти Харуюки Броня получила бы огромный урон от падения. Да, он не сумел вызволить Нико, но это могла сделать оставшаяся на земле Пард.

И поэтому он летел в небо — выше и выше.

Харуюки собирался из последних сил ещё раз взмахнуть крыльями...

...Когда давление, исходящее от тисков, вдруг исчезло.

Броня отпустила его. Освободившись от чудовищной тяжести, Харуюки взвился вверх, но тут же расправил крылья, остановился и посмотрел вниз.

Он взлетел примерно на пятьсот метров. Освещённый солнцем Заката бронетранспортёр на мгновение завис, потом начал своё затяжное падение вниз. Вместе с Харуюки он отпустил и Нико — её маленькая фигурка виднелась неподалёку.

Харуюки с огромным трудом собрал разбегающиеся мысли — это была отдача от усилия, едва не заставившегося его надорваться — сделал короткий вираж и поймал Нико за руку. Она тоже была в полуобморочном состоянии и лишь вяло сжала его пальцы.

— Нико... — прошептал он, нежно обняв маленький аватар, при виде которого невольно возникал лишь один вопрос: как она до сих пор жива?

Он не собирался отпускать её. Он будет держать её за руку до той самой секунды, когда они вернутся в реальный мир.

Решительно тряхнув головой, Харуюки перевёл взгляд на бронетранспортёр, стремительно уменьшавшийся в размерах — ему уже недолго оставалось до земли.

Даже если падение с такой высоты и не убьёт его, наверняка он будет надолго обездвижен. И уж на этот раз Лайм Белл обязательно сможет вернуть входящее в Броню Усиливающее Снаряжение законной хозяйке. И тогда, наконец, всё будет кончено...

— Др-р... р-р-ро-о-о-о-о-о!!!

Небеса снова содрогнулись от громоподобного рыка.

Бронетранспортёр раскладывался, издавая отвратительные звуки.

Неистово дёргаясь, стальной доспех менял форму. Верхняя часть стала туловищем. Внизу появились ноги. Всего за несколько секунд Вторая Броня Бедствия вновь приняла гуманоидную форму, затем мгновенно раскрыла диафрагму глаза.

В глубине полуметровой дыры вспыхнул тёмно-красный свет. Тяжёлая аура гнева и ненависти заклубилась вокруг тела Брони.

Обе лапы резко вытянулись вперёд.

Оба ствола испустили черные частицы.

«Проклятье... он уже... успел перезарядиться».

Харуюки ещё не успел закончить свою мысль, когда орудия выплюнули два луча Энергии Пустоты.

У него не осталось энергии для спецприёмов. Не осталось энергии для Инкарнации.

Два копья, словно сотканных из крови и тьмы, сплелись в воздухе и на огромной скорости устремились к зависшему в воздухе Харуюки. Сейчас он был способен лишь следить глазами за потоком, несущим в себе силу, способную изничтожить всё живое...

«Нет. Не сдавайся. Лети. Пусть у меня нет энергии, но пока я могу махать крыльями, я могу двигаться вперёд. Могу подняться чуть выше. Могу двигаться чуть быстрее. Быстрее. Ещё быстрее. Ещё, ещё, ещё, ещё, ещё быстрее...»

И тогда...

Оглушительный звук, похожий на сухой раскат грома, раздался в сознании Харуюки.

Звук ускорения.

Глава 3

Всё исчезло.

Бесконечная тьма поглотила свет, звуки, ощущения, оставила лишь парящее в пустоте сознание.

Он умер? Он не смог увернуться от залпа Брони Бедствия 2, и его испарило вместе с Нико?

Нет. Если бы он умер на неограниченном поле, то просто оказался бы в обесцвеченном мире, ожидая, пока пройдут шестьдесят минут до воскрешения.

Но как бы он ни вглядывался (да и были ли у него глаза?), он видел перед собой лишь беспросветную тьму. Он не видел ни аватара, ни даже шкал здоровья и энергии в левом верхнем углу.

— Нико... — тихо произнёс он, но ответа не было.

Он попытался протянуть руки, чтобы нащупать что-нибудь, но так и не понял, есть ли у него вообще конечности.

— Таку, Тию... Пард... — по очереди звал он своих друзей, ощущая, как страх всё сильнее стискивает сердце. — Семпай... учитель... Мей... Карен...

Но мир вокруг полнился только ледяной тишиной. Впрочем, нет — здесь не было ни тепла, ни холода. Одна лишь пустота.

Что случилось? Неужели в алгоритме Брейн Бёрста произошла ошибка, и его душа застряла где-то между двух миров? Неужели ему предстоит провести вечность в полном одиночестве?..

— Кто-нибудь... ответьте, кто-нибудь!.. — в отчаянии простонал Харуюки. Его охватил ужас: что, если скоро в пустоте растворится и его собственная душа? — Тию... Нико... Рин... Семпай...

Но пустота мгновенно поглощала слова, и обратно не возвращалось даже эхо. Обхватив своё несуществующее тело несуществующими руками, он тихо закончил:

— ...Метатрон...

И вдруг...

Перед глазами беззвучно появился крохотный огонёк.

Словно фотон, не имеющий ни веса, ни размера. Но он существовал. Сфокусировав всё своё внимание на крохотной светящейся точке, Харуюки с опаской прошептал:

— Метатрон?.. Это ты?..

В ответ точка медленно увеличилась в размерах, превратившись в маленькое кольцо света. Приглядевшись, Харуюки рассмотрел, что внутри колечка что-то слегка мерцает. Когда Харуюки попытался отвести взгляд, чтобы ещё раз осмотреться, кольцо вдруг запульсировало так сильно, что стало больно глазам. Харуюки тут же снова уставился на него, и кольцо успокоилось. Похоже, что кольцо пыталось «настроиться» на единственного зрителя, и попытка отвлечься мешала ему.

«Пожалуйста, Метатрон! Если это ты, отзовись», — обратился Харуюки к крохотному (диаметром не более миллиметра, насколько он вообще мог судить о здешних размерах) колечку, стараясь укрепить его связь с собой.

Кольцо постепенно увеличивалось. Или, возможно, это Харуюки уменьшался. Наконец, оно прекратило расти, и под ним тоже появилось слабое свечение. Частицы кружились, словно пытались принять какую-то форму, но затем вновь расплывались. Харуюки осторожно протянул незримую руку... и коснулся их.

Частицы стремительно сгруппировались, и в воздухе проявилась полупрозрачная человеческая фигура. Девушка. Харуюки уже довелось видеть это благородное лицо с сомкнутыми веками. То самое истинное тело Энеми Легендарного класса Архангела Метатрона, которое появилось перед ним во время битвы за Мидтаун Тауэр. Но сейчас из её тончайшего одеяния простирались лишь два крыла, а не шесть. Видимо, причина была в том, что остальные крылья она одолжила Харуюки.

— Мета... трон?.. — прошептал Харуюки.

И, словно в ответ, нечеловечески красивая девушка медленно разомкнула веки.

Едва взгляд её сияющих золотых глаз пронзил сознание Харуюки... свет кольца, висевшего над телом Метатрон, стремительно расширился, пронзив его сознание. Этот свет словно придал пустоте форму, и из неё появилось тело Сильвер Кроу. Как и фигура Метатрон, оно состояло из частиц света и было полупрозрачным, но вместе с телом вернулись и ощущения. Харуюки попробовал сжать кулаки.

Облегчённо вздохнув, Харуюки протянул руки аватара и попытался вновь прикоснуться к Метатрон, но...

— Нахал!.. — раздался в пустоте сердитый голос, и он резко одёрнул руки.

Красавица-Энеми вновь закрыла глаза, нахмурила тонкие брови и строгим голосом продолжила:

— Не смей так своевольно меня трогать. Или ты забыл, что стал моим слугой?

— Э?.. Слугой?..

Харуюки удивлённо наклонил голову, но затем вспомнил, что она имела в виду. Действительно, когда он прятался от патрульного рыцаря на базе Общества Исследования Ускорения, он с лёгким сердцем пообещал, что будет служить ей тысячу... минут? Часов? Пожалуй, сейчас это неважно.

— П-прости, я просто хотел убедиться... э-э, ты ведь Метатрон... правильно?

— Разумеется. Я готова простить обращение на «ты», но будь добр, узнавай свою хозяйку без касаний и нескромных взглядов.

— Х-хорошо.

— И вообще, почему ты с самого начала не позвал меня по имени? Так синхронизация завершилась бы куда быстрее.

— Э-э... м-м...

Судя по всему, Метатрон не понравилось, что после пробуждения в пустоте Харуюки произнёс её имя в самую последнюю очередь. Конечно, её обида выглядела довольно детской, но ему осталось лишь извиниться:

— П-прости. Я и не думал, что ты отзовёшься...

— Вот потому-то я и называю тебя глупцом! Как будто кто-то кроме меня может взаимодействовать с тобой на этом уровне.

— У... уровне? Мой уровень пятый, но причём тут...

Ответ Харуюки вновь заставил Метатрон нахмуриться.

— Меня не волнует ваша бойцовская иерархия! Говоря об уровне, я имею в виду высоту и глубину осознания, необходимую для понимания мира... прямо сейчас ты смотришь на мир с такой высоты, которой вам, воинам, в обычных условиях ни за что не достичь.

— Высоты?..

Харуюки сразу понял, что под этим словом Метатрон имела в виду вовсе не расстояние, на которое он мог отдалиться от земли неограниченного поля с помощью крыльев. Впрочем, что конкретно она хотела сказать, оставалось неясным.

Он осторожно огляделся по сторонам, но в этом пространстве виднелись лишь их с Метатрон фигуры, собранные из фотонов. Под ногами расстилалась тьма, казавшаяся бесконечной.

И тут Харуюки вспомнил, в какой именно ситуации он оказался за мгновение до того, как открыл глаза на этом, выражаясь словами Метатрон, «уровне».

— А... п-погоди-ка! Лазер Брони 2 сейчас... я п-п-переместился сюда за мгновение до того, как меня... — заторопился он, чувствуя, что в крови готов снова вскипеть боевой адреналин, ведь на неограниченном поле ожидало тёмное копьё, готовое в следующую же секунду испепелить его.

В ответ Метатрон слегка наклонила голову и ровным голосом спросила:

— Эта «броня два», о которой ты говоришь — то псевдосущество, которое с вами сражалось?

— Э, э-э... в-видимо, да...

— Понимаю. Если так, то битва ещё не окончена. Посмотри вниз.

С этими словами Метатрон плавно взмахнула рукой. В пространстве закружились белые частицы света, осветив столб тёмно-красной энергии, проступивший из темноты под ногами.

Диагонально наклонённый столб висел неподвижно. Хотя он и не двигался, но составлявшие его частицы медленно копошились, словно рой насекомых. Эта картина вызывала животное омерзение.

— А... так это...

— Очевидно, та самая пустотная атака, выпущенная этой вашей «бронёй два». Даже смотреть противно... должна признать, породить такую отвратительную силу не так-то просто.

— Э?.. Э-этот столб — тот самый лазер Энергии Пустоты, который выпустила Броня 2?! Но почему он завис в воздухе?..

— Если точнее, тебе только кажется, что он завис. Попробуй расширить сферу восприятия.

Естественно, она даже не намекнула, как именно эту «сферу» расширять, и Харуюки для начала решил просто пошире открыть глаза.

Внезапно он рассмотрел далеко под чёрным столбом ещё более огромное и плотное скопище частиц. Оно казалось практически черным, но в самом центре его скрывался огонёк серебристого цвета, чуть более тёмного, чем у Харуюки. Если этот сгусток символизировал Броню 2, то не был ли серебристый огонёк в его центре запертым в её кабине Вольфрам Цербером?

«М-м-м... если я вижу Цербера...» — подумал Харуюки и поднял взгляд выше. Действительно, неподалёку возникло ещё одно скопление частиц, на этот раз прозрачно-алое. Догадавшись, что это Нико, он попытался было приблизиться к ней, но Метатрон одёрнула его:

— Нет. На этом уровне ты не можешь что-либо сделать со своими друзьями-воинами или с враждебными существами. Ты можешь лишь осознавать их бытие.

— П... понятно... короче говоря, это как синий мир, из которого нельзя ничего передвигать в реальном мире, так?..

— Не знаю, о чём ты говоришь, но я думаю, что твои мысли недалеки от истины, — ответив так же холодно, как и всегда, Метатрон плавно переместилась ближе к Харуюки. — Итак, теперь я вновь расширю сферу восприятия.

— Э?.. А... а-а-а?! — Харуюки подпрыгнул от неожиданности, когда Метатрон вдруг схватила его за руку.

Не успел он спросить, зачем это, если она только что приказывала не прикасаться к ней, как архангел вдруг на огромной скорости взмыла вверх, волоча его за собой.

— Т-так бы и сказала, что полетим...

Он ещё не успел как следует пожаловаться, как они остановились. Ни взлёт, ни торможение не сопровождались перегрузками, никакой инерции не чувствовалось, поэтому ощущения от полёта оказались очень странными. Впрочем, Харуюки быстро примирился с этой странностью и стал с любопытством осматриваться.

Если подумать, в прошлый раз эту девушку, то есть «вторую форму» Метатрона, он видел лишь в течение нескольких секунд после завершения битвы с «первой формой» у Мидтаун Тауэра.

Когда это случилось, она излучала такое невероятное величие, что благоговейный трепет не позволил ему толком её разглядеть. Зато сейчас он мог рассмотреть её вблизи — и окончательно убедиться в том, что даже слово «безупречность» выглядело слишком слабым для описания её неземной красоты.

Хотя перед ним было лишь изображение, составленное из частиц света, от этого зрелища захватывало дух. «Если бы она так выглядела на неограниченном поле, я бы, наверное, грохнулся в обморок... нет-нет, о чём я только думаю? У меня ведь есть Черноснежка-семпай...»

— ...Если будешь так долго меня разглядывать, помутишься рассудком.

— А, п-прости, — извинился Харуюки. Поначалу он хотел добавить: «Надо же, у тебя тоже есть чувство юмора», но затем в голову пришло, что это могла быть вовсе не шутка, и он заставил себя отвести взгляд.

Посмотрев вниз, Харуюки осознал, что они поднялись на внушительную высоту. И застывшие в воздухе копья Энергии Пустоты, и выпустившая их Броня 2, и парящая Нико отсюда казались крошечными.

Вглядевшись ещё пристальнее, он увидел в самом низу (видимо, на земле) маленький алый огонёк на чёрном фоне. Судя по цвету, это однозначно была Блад Леопард. «А раз тут есть и она...» подумал Харуюки и постарался сфокусироваться на более широком участке. Вскоре он заметил на том же самом чёрном фоне зелёный и синий огоньки Тиюри и Такуму.

— Хм, вижу, ты уже неплохо научился различать остальных воинов.

— А... ага, более-менее... вот только я всё ещё не понимаю, что это за мир...

Харуюки вспомнил, что перед тем, как попасть в тёмное пространство, он услышал звук ускорения, похожий на тот, которым сопровождается команда «Бёрст линк». Впрочем, это наверняка было нечто иное. Будь это действительно звук ускорения, выводы напрашивались бы поистине ужасающие.

— Мы называем это место «высшим уровнем», — объяснила зависшая рядом Метатрон.

— Высший... уровень, — повторил Харуюки. — А то неограниченное поле, на котором мы сражались, это какой уровень?

— Средний уровень. Или, по-другому, «хайест» и «мин».

— Хм-м...

Задумавшись, Харуюки вспомнил, что слово «mean» действительно могло обозначать «средний» или «срединный».

Естественно, у него возникло желание спросить о том, как называются обычные дуэльные поля и реальный мир, но он понял, что может опять разозлить её излишним любопытством и, отложив вопросы на потом, ещё раз окинул взглядом мир «высшего уровня». Если поначалу он казался лишь чёрной пустотой, то теперь Харуюки научился хотя бы отличать землю от воздуха.

Сверху было видно, что и на этом уровне воссозданы очертания реального ландшафта. Слева от кратера, в котором стояла Броня 2, тянулась тонкая линия, обозначавшая, видимо, автомагистраль. А значит, Харуюки и Метатрон смотрели точно на север.

Переведя взгляд чуть выше, Харуюки увидел четыре огонька, находившихся очень далеко.

Огоньки висели высоко в воздухе, хотя, конечно, не на такой высоте, как Харуюки и Метатрон. Один был небесного цвета, второй — багровый, третий — бледно-голубой... а четвёртый — чёрный. Но совсем не того цвета грязной тьмы, в который была окрашена Броня 2. Прозрачный, обсидиановый цвет.

— Семпай!..

Несомненно, этот чёрный огонёк — Чёрная Королева Блэк Лотос. А значит, остальные огоньки принадлежали Фуко, Акире и Утай. А в воздухе они находились потому, что Фуко несла их с помощью Ураганных Сопл.

Изначально они отправились в Мидтаун Тауэр, чтобы выйти в реальный мир и выдернуть кабель Нико, но сейчас двигались в направлении отряда Харуюки. Видимо, взрыв, вызванный первым залпом Брони 2, привлёк их внимание, и они поняли, что друзьям требуется помощь. Но даже Ураганные Сопла не могли доставить четырёх человек мгновенно. До прихода этого подкрепления оставалось, по меньшей мере, десять минут.

...Нет, надеяться на то, что отряд Черноснежки придёт и уничтожит Броню, слишком наивно. Они должны одолеть врага до появления друзей, чтобы встретить их с радостными лицами.

— Спасибо тебе, семпай, но... мы в порядке. Мы и сами сможем справиться с Бронёй Бедствия 2, а затем... — тихонько начал он, но так и не договорил.

Метатрон вновь крепко схватила его за руку и устремилась ввысь. Харуюки снова завопил. По его ощущениям, в этот раз они взмыли на высоту не менее километра.

И снова они остановились, совершенно не ощутив инерции. Архангел заявила голосом, который показался Харуюки ещё более ледяным:

— Что же, думаю, теперь и ты сможешь увидеть истинную форму.

— Э?.. Истинную форму?..

Удивлённо заморгав, Харуюки вгляделся в Метатрон. Её прекрасный профиль и сомкнутые веки ничем не отличались от того, что он видел раньше. Озадаченно наклонив голову, Харуюки машинально потянулся и почти коснулся гладкой линии её щеки...

— Нахал!..

Кончик её крыла с силой шлёпнул по руке, и Харуюки тут же отпрыгнул назад, забыв даже вскрикнуть.

— Я... я просто не понял, где именно ты изменилась...

— Я не о своей форме! — отрезала архангел, а затем протянула руку, указывая вниз. — Расширь сознание, насколько у тебя получится, и посмотри на мир. Повтори то, что не раз уже делал в битвах. Удерживай этот образ перед глазами, сконцентрируйся на нём. Сделай его шире, глубже, быстрее и выше.

Хотя слова Метатрон звучали загадочно, Харуюки показалось, что он начинает понимать.

Задача в том, чтобы смотреть.

Смотреть не в одну точку, а на весь мир целиком. Видеть не мгновение, но всю последовательность событий. Он должен был разглядеть намного больше того, что видят в Ускоренном Мире глаза других бёрст линкеров, подобных Харуюки. Линзы глаз их аватаров не соединены с мозгом реальных тел напрямую. Ему же нужно было воспринять именно тот мир, что создавался и передавался в нейролинкер центральным сервером системы «Брейн Берст» — Основным Визуализатором. Он должен был видеть его, слышать, осязать и воспринимать всеми своими нервами.

Скорее всего, этот высший уровень — то самое место, где компоненты, составляющие Ускоренный Мир, принимают форму, более близкую к истинной сущности. Они не транслируются в трёхмерные объекты, облегчающие восприятие. Это мерцающий мир, полный потоков информации.

Харуюки закрыл глаза вслед за Метатрон.

Удивлённо моргнув, он снова открыл их, затем поэкспериментировал и понял, что теперь может смутно ощущать мир даже с закрытыми глазами.

Земля лежала в километре ниже. На ней виднелись Пард, Тиюри и Такуму. В воздухе — Броня 2, а чуть выше неё — Нико. Вдали светились фигурки Фуко, Утай, Акиры и Черноснежки.

Но это не всё. Он видел подземелье базы Общества Исследования Ускорения, расположенное под кратером, оставшимся после взрыва лазера Брони. Оно оказалось куда глубже и шире, чем он предполагал. Там патрулировали три... нет, четыре рыцаря.

Вновь переключив внимание на поверхность, он расширил восприятие, стараясь охватить бóльшую площадь. Он увидел и прочувствовал мельчайшие детали зданий района Минато. В конце широкой дороги, уходившей на северо-запад, высился огромный столб Старой Токийской Башни. Аэрохижина Фуко на её вершине выглядела песчинкой по сравнению с окружающими зданиями, но светилась мягким домашним теплом. Совсем рядом с ней вихрился маленький, но ещё более плотный клубок информации... видимо, портал.

К северу от Башни в воздухе парили три маленьких Энеми. Расширив восприятие ещё дальше, Харуюки ощутил несметное множество других Энеми, населявших этот мир. Одни большие, другие — маленькие. Одни горячие, другие — холодные... Некоторые из них двигались в направлении кратера, где сражался отряд Харуюки. Скорее всего, их привлекли Инкарнационные техники, которые уже много раз применяли обе стороны. Битву нужно завершить до того, как Энеми успеют вмешаться.

Подумав об этом, Харуюки медленно разомкнул веки. И тут...

Изо рта невольно вырвался тихий возглас.

Мир изменился до неузнаваемости.

Если мгновение назад кратер окружала непроглядная тьма, то теперь вокруг светилось столько огоньков, что мир стал похож на перевёрнутое звёздное небо. Большая часть белых огоньков группировалась вдоль дорог, но другие прятались внутри крупных зданий или рассеялись по открытым пространствам. Сосчитать их было совершенно невозможно. Конечно же, вне Минато всё тоже усыпано огнями. Центр Токио казался нарисованным звёздной пылью — настоящее произведение искусства.

— Что это за огни?.. — прошептал Харуюки, и Метатрон негромко ответила:

— Мы называем их «узлами». Именно в них рождается, сплетается и течёт информация, определяющая образ этого мира.

— Образ... мира... — повторил за ней Харуюки, а лишь затем к нему пришло понимание.

Скорее всего, эти огоньки, в случайном порядке разбросанные по миру...

— Это... социальные камеры?..

Хотя Харуюки и произнёс эти слова с вопросительной интонацией, он уже не сомневался в своей догадке.

Сеть видеонаблюдения с камерами, покрывающими практически все общественные места реального мира, созданная для поддержания порядка. Такова «сеть камер социальной безопасности».

Брейн Бёрст взламывал сеть, по которой передавались изображения с камер, и пользовался этими данными для создания площадок для боёв и общих пространств, основывая их на ландшафте реального мира. Другими словами, камеры буквально определяют «образ ускоренного мира».

Информация о сети камер социальной безопасности строго засекречена, и простые люди, наподобие Харуюки, не знают ни общего числа камер, ни того, где расположено место, в котором обрабатываются данные с них. Конечно, в сети встречаются сайты, где любопытные пытались составить карты расположения камер, но, по слухам, на этих картах оказалась документирована едва ли половина существующих камер, поскольку многие из них хитроумно спрятаны.

И сейчас, когда Харуюки глядел на распределение камер из мира высшего уровня, он понимал, что этот слух вполне мог оказаться правдивым. Белых огоньков было раза в два, а то и в три больше, чем камер, которые он обычно замечал на улицах.

Хотя вид Токио, составленного из крохотных белых огоньков, и указывал на то, что уровень слежки за жителями достиг немыслимых высот, эта картина оказалась непередаваемо прекрасна. Ярче всех горела линия железной дороги Яманоте, и Харуюки зачарованно провёл по ней глазами. Из Минато дорога шла в Сибую, затем в Синдзюку... и тут Харуюки заметил ещё кое-что.

— Что за ерунда?.. — удивлённо выдохнул он.

Самый центр Токио, центральную часть района Тиёда, укрывал полный мрак. Как бы Харуюки ни вглядывался, он не смог найти там ни единого огонька.

Но это невозможно. Это место, в реальности соответствующее императорской резиденции, относится к самым охраняемым в Токио. Оно должно быть усыпано социальными камерами и сиять, словно центр галактики. Почему же там так темно? Казалось, будто огромная чёрная дыра сожрала кусок космоса.

— Вижу, ты тоже заметил, — тихо проговорила Метатрон.

Взглянув на неё, Харуюки увидел, что глаза её всё ещё закрыты, но отчётливо ощутил, что она смотрит именно в центр района Тиёда, в кромешную тьму.

— Это место... которое вы, воины, называете «Имперским Замком», совершенно отрезано от остального мира. Как бы я ни напрягала своё восприятие, я не могу ощутить, что происходит внутри.

— Отрезано?.. Но, э-э...

Харуюки не сразу придумал, как именно рассказать ей о том, что он видел. Наконец, он с некоторой опаской продолжил:

— Я был в Имперском Замке лишь один раз, но... внутри он выглядит примерно так же, как и мир снаружи. Там есть здания, Эне... существа, и на его территории действует тот же уровень, что и извне...

— ... — Метатрон, как ни странно, тоже не смогла ответить быстро. Наконец, с она понимающе кивнула: — Из своих наблюдений я знаю о том, что ты был внутри Имперского Замка. Именно поэтому я заговорила с тобой, когда ты сражался с моей первой формой... и именно поэтому привела тебя на высший уровень.

— Э?!.. — изумился Харуюки.

Метатрон медленно повернулась, встав с ним лицом к лицу.

Её веки приподнялись, и золотистый свет пронзил глаза, нет, самую душу Харуюки. В самом центре сознания прозвучал чистый, но строгий голос:

— Воин по имени Сильвер Кроу.

Харуюки даже не понял, что Метатрон впервые обратилась к нему не на «ты» — он лишь благоговейно внимал.

— Я, Метатрон, одна из Четырёх Святых, предлагаю тебе совершить обмен. Со своей стороны я дам тебе шанс одолеть то псевдосущество.

Эти слова заставили его вздрогнуть. Действительно, в этот самый момент на неограниченном поле... то есть на «среднем уровне», как его назвала Метатрон, Харуюки находится в шаге от того, чтобы погибнуть от лазера Энергии Пустоты, выпущенного Бронёй Бедствия 2. Если честно, он даже и представить себе не мог способ избежать той атаки. И если Метатрон могла спасти его, то отказываться от её помощи нельзя.

Но его немного беспокоило слово «обмен». Другими словами, она собиралась потребовать от Харуюки что-то в качестве награды за спасение.

— И что я должен сделать взамен?.. — опасливо поинтересовался он.

Ответ Метатрон прозвучал совершенно неожиданно:

— Ты же дашь мне изучить твои воспоминания, связанные с посещением Имперского Замка.

— Изучить... воспоминания... о Замке? И всё?.. — переспросил Харуюки и сразу спохватился, — А их, ну, то есть, эти воспоминания... я их при этом потеряю?

— Я же сказала, «изучить». Я лишь просмотрю их, но не сотру. Если бы у меня было право стирать воспоминания, я бы просто сделала это, не выставляя никаких условий, — отчеканила она, заставив Харуюки вжать голову в плечи.

— Д-да, верно. Э-э...

Харуюки попытался вспомнить, не затесались ли у него в памяти какие-либо неприличные воспоминания, связанные с Замком, но тут же одёрнул себя, вспомнив, что его собеседница — Энеми, вернее, «существо», и стесняться особенно нечего. В итоге он кивнул.

— Я не против. Вернее, это я должен попросить тебя об этом... но как я могу показать тебе свои воспоминания?..

— Хорошо. На этом я сочту наш контракт заключённым, — заявила Метатрон таким тоном, словно совершенно не собиралась отвечать на вопрос Харуюки, а затем неожиданно протянула руки.

Пальцы обхватили шлем Сильвер Кроу, составленный из частиц серебряного света. Хотя они столь тонки, что страшно притрагиваться, Метатрон держала Харуюки крепко, не позволяя шевельнуться.

— Э... а-а, ч-ч-что ты...

— Тихо. Успокой своё сознание и прими меня, — приказала она, а затем, не колеблясь ни секунды, прикоснулась лицом к шлему Харуюки.

Он с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть. В следующий миг прекрасный лик Метатрон прошёл сквозь зеркальную маску Сильвер Кроу. Золотые глаза приблизились вплотную, а затем он ощутил, как их лбы соприкоснулись. Происходящее настолько перегрузило сознание Харуюки, что все мысли куда-то улетучились.

А затем в сознании разлился золотистый свет. Одно за другим начали возникать изображения.

Судзаку, парящий на фоне южных врат Имперского Замка.

Харуюки, влетающий во врата с Ардор Мейден в руках.

Внутренний двор Имперского Замка, усыпанный опавшей листвой осеннего уровня «Эпоха Хэйан».

Синий аватар, похожий на молодого самурая, которого они встретили в глубине дворца.

И, наконец, мерцающий золотистый свет в самой глубине огромного зала, опечатанного храмовой верёвкой-симэнавой...

— ...Я закончила просмотр твоих воспоминаний, — лишь её слова заставили Харуюки опомниться.

Лицо Метатрон уже отпрянуло от его маски, но пальцы пока что сжимали шлем, и потому нечеловечески красивое лицо оказалось точно перед глазами. Нежные губы прошептали:

— Ясно... «Храм Восьми Богов»... как я и думала, в глубине Замка обитают создания, превосходящие по силе даже Четырёх Богов...

— Э... а-а, почему ты...

— Похоже, если я хочу узнать больше, мне придётся выйти на связь с человеком по имени Азур Эар... Видимо, настало время выступить против Четырёх Богов... но сейчас ещё не...

Харуюки не знал, действительно ли Метатрон произносила эти слова вслух. Когда она убрала руки и слегка отодвинулась, он перестал слышать её голос. Возможно, он слышал поток её сознания... но ведь она — существо, обитающее в электронной системе. Разве у неё может быть сознание?

Продолжая вглядываться в лицо Метатрон, Харуюки осторожно спросил:

— А-а... почему ты так интересуешься Имперским Замком?

Метатрон ответила взглядом, передававшим её раздражение от бессмысленного вопроса куда лучше, чем это могли сделать любые слова. Но Харуюки спрашивал совершенно искренне. С его точки зрения Метатрон, Четыре Бога и Имперский Замок представляли собой «объекты», порождённые одной и той же системой.

Видимо, сияющая белоснежным светом девушка уловила эту мысль по глазам, поскольку вновь опустила ресницы и обратила лицо в сторону галактики, в которую превратилась земля. Тихий голос, зазвучавший в сознании Харуюки, заставил сердце сжаться от ощущения бесконечного одиночества:

— ...Когда я появилась в этом мире, я была всего лишь простым существом, исполнявшим назначенные функции. Я должна была находиться в глубине своей крепости, Контрастного Собора, расположенного в зоне 03-2, ожидать воинов, встречать их и вступать в бой. Это всё, что от меня требовалось.

Харуюки никогда не приходилось бывать в Крепости Метатрона, великом лабиринте под парком Сиба. Поскольку это одно из крупнейших и сложнейших подземелий неограниченного поля, очень немногие бёрст линкеры решались штурмовать его. Даже если бы кто-то решил организовать еженедельные набеги, за семь дней в реальном мире на неограниченном поле пройдёт семь тысяч дней. Другими словами, Метатрон пришлось бы ждать каждой новой битвы двадцать лет.

Харуюки ещё раз посмотрел на неё, но архангел продолжала рассказывать всё с тем же невероятно спокойным видом:

— Прошло много, очень много времени. Наконец, появился воин, который смог сразить мою первую форму, пока была активна Атрибуция UH01... которую вы называете «уровень Ад». Но после того, как этот человек забрал одну из Семи Звёзд, покоящуюся на пьедестале, меня стали посещать и того реже. Прошла почти целая вечность, но до сих пор мне ни разу не удалось ни с кем сразиться в моей второй форме... и в какой-то момент я начала размышлять. Что я?.. Что это за сознание, которое наделили именем «Метатрон»? Неужели кто-то породил меня, а затем дал бессмысленное задание? И... для чего существует этот мир, что я ощущаю вокруг себя?

Два момента в монологе Метатрон по-настоящему шокировали Харуюки.

Во-первых, Метатрон, Энеми, существо из Ускоренного Мира, вдруг задалась вопросом о смысле собственной жизни. Её разум действительно далеко вышел за рамки «игрового объекта».

Во-вторых, ему уже приходилось слышать очень похожие слова.

В памяти снова прозвучал тихий голос:

«Бёрст линкер, достигший десятого уровня, сможет встретиться с создателем программы и, возможно, узнать о её истинном назначении. И я... хочу это знать. Я хочу узнать, во что бы то ни стало».

Эти слова Черноснежка произнесла восемь месяцев назад, когда они только-только познакомились и сидели в кафе возле школы, соединённые кабелем.

Личность создателя этой программы, породившего Ускоренный мир, бёрст линкеров и Энеми, таких, как Метатрон, и поныне окутана завесой тайны. Черноснежка и Метатрон искали ответ на один и тот же вопрос, просто одна искала его снаружи, а другая внутри...

— И... ты нашла ответ?.. — хриплым голосом спросил Харуюки у девушки, прожившей в этом мире почти целую вечность.

В ответ Метатрон молча сжала ладонь Харуюки. Затем она указала второй рукой на звёзды далеко внизу. С ними вдруг случилось нечто странное.

Бесчисленные огни, обрисовывающие центр Токио, начали беззвучно вытягиваться вверх и вниз. Огоньки словно превратились в тончайшие столбики, на которых покоились новые поверхности. Теперь их стало три — та, которую Харуюки видел с самого начала, одна выше её и одна ниже.

Харуюки видел три карты Токио, пронизанные тончайшими белыми линиями. Не понимая, что именно он видит, он ошеломлённо прошептал:

— Эти поля... их уже три?..

— Да. Это предел моего восприятия... весь мир, который я могу осознавать.

— Весь... мир... — повторил за ней Харуюки, затем внимательно вгляделся и понял.

На центральной плоскости, которую он видел с самого начала, находились не только белые огоньки (теперь уже столбики) социальных камер. Там было и множество других светящихся разноцветных точек. Это были Энеми, подземелья, порталы, магазины и немногочисленные бёрст линкеры, подключённые к неограниченному полю в эту самую секунду.

Но на двух других проекциях Токио кроме света социальных камер не было ничего.

Они казались мирами из фантастических фильмов, сохраняющими естественный вид, но лишёнными людей. Мирами, где жизнь полностью уничтожена...

— Когда-то... в далёком-далёком прошлом, те два поля тоже были живыми и полными огоньков. Скорее всего, там тоже жили воины вроде тебя и существа вроде меня. Они сражались, общались и взаимодействовали. Но со временем свет этих полей начал тускнеть... и однажды потух совершенно. Что с ними произошло — неведомо даже мне.

— Помимо неограниченного поля есть ещё два, сверху и снизу?.. Но тогда получается, что снизу находится обычное дуэльное поле... и на нем постоянно сражается множество бёрст линкеров... — прошептал Харуюки, но Метатрон мягко покачала головой.

— Нет. Те два поля — это совершенно другие пространства по сравнению с тем, к которому относимся мы. Да, три мира перекликаются между собой, но перемещаться между ними невозможно.

— Другие пространства?.. Что это значит?..

Харуюки недоуменно наклонил голову — и вдруг выпучил глаза.

Два других мира. Ему уже приходилось слышать нечто подобное.

Это произошло, когда он случайно встретился с Зелёным Королём Грин Гранде на вершине башни Роппонги Хиллз. Когда Харуюки спросил его, для чего он в одиночку охотится на врагов, а затем бесплатно раздаёт очки другим Легионам, он ответил следующим образом:

Он не хотел, чтобы этот мир закрылся.

Он не хотел, чтобы Brain Burst — попытку №2, забросили так же, как попытки №1 и №3.

И те два закрытых мира назывались...

— «Аксель Ассолт»... и «Космос Коррапт», — еле слышно прошептал Харуюки, и Метатрон удивлённо подняла брови.

— Тебе известны эти названия?

— У-угу. Недавно я услышал о них от одного бёрст линкера... или воина, как ты их называешь.

Архангел задумчиво кивнула, и Харуюки успел подумать, что ставить Зелёного Короля в один ряд с остальными «воинами», наверное, не стоило.

— Если так, то этот человек, возможно, тоже бывал на высшем уровне. Но сейчас это уже не важно. Я предполагаю, что все три поля... «Аксель Ассолт 2038», оно же АА, «Космос Коррапт 2040», оно же КК, и наше «Брейн Бёрст 2039», оно же ББ, были созданы ради одной и той же цели.

— Цели?.. Какой?

— Попробуй подумать сам. Если ты приглядишься к полям, то все поймёшь.

— Х-хорошо... э-э...

Оторвав взгляд от лица Метатрон, Харуюки вновь вгляделся в трёхэтажный Токио.

Но он лишь вновь убедился, что верхний и нижний миры полностью «закрыты». С Брейн Бёрстом они перекликались лишь расположением социальных камер. Если Аксель Ассолт и Космос Коррапт, как и Брейн Бёрст, представляли собой подпольные игры (а с учётом того, что о них не слышал даже заядлый игроман Харуюки, это весьма вероятно), то обе они, скорее всего, создавали дуэльные уровни по схожим принципам.

И ещё это значило, что несколько лет назад в реальном мире в двадцати трёх районах Токио совсем другие бёрст линкеры играли в совсем другие игры.

Нет, дело даже не в том, что называть их «бёрст линкерами» неправильно, главное заключалось в том, что в какой-то момент по некой неизвестной причине все «ассолт линкеры» и «коррапт линкеры» исчезли. Скорее всего, эти программы стёрлись с их нейролинкеров, и они уже не помнили, что когда-то сражались в тайных битвах...

Ради чего?

Зачем разработчик создал эти три мира, с какой целью даровал детям эти жестокие игры?

Не замечая, что крепко сжимает ладонь Метатрон, Харуюки смотрел на три мира... вернее на один мир и два заброшенных поля.

И, наконец, к нему пришло понимание.

Самая главная вещь, которая объединяла все три мира — зияющая в центре каждого из них чёрная пустота.

— Имперский Замок есть и в Аксель Ассолте, и в Космос Коррапте?.. — спросил Харуюки, и Метатрон уверенно кивнула.

— Заметил, наконец? Возможно, на полях АА и КК он назывался по-другому, но, как и в ББ, представлял собой пространство, отрезанное от всего остального мира. И, похоже, что воины тех двух миров тоже считали то пространство своей финальной целью. А значит, именно эта вещь, объединяющая все три мира, и есть то, ради чего создавались эти миры, их воины и существа.

Белый архангел вскинула руку к небесам, и в бесконечную пустоту улетел чистейший голос:

— Это пространство, объединяющее три мира, и есть смысл существования того, что вы, воины, называете Ускоренным Миром. Этот смысл состоит в том, чтобы проникнуть в Имперский Замок, мир внутри мира, пробиться через Храм Восьми Богов в его глубине и достичь запечатанного Мерцающего Света. Я уверена в этом.

Слова Метатрон звучали, словно божественное откровение. И даже когда их эхо уже затихло в сознании Харуюки, он всё ещё не мог выговорить ни слова.

Мерцающий Свет. THE FLUCTUATING LIGHT. TFL. «Эта» Ковша. Седьмой Артефакт. «Алькаид».

Сильнейшее Усиливающее Снаряжение Ускоренного Мира, мечта каждого бёрст линкера... Харуюки всегда считал его просто ещё одним предметом, просто наградой за успешный штурм Храма Восьми Богов.

Но слова Метатрон перевернули всё представления Харуюки об этом мире с ног на голову.

TFL — смысл существования всех трёх игр, Брейн Бёрста, Аксель Ассолта и Космос Коррапта. Та самая причина, по которой они появились на свет.

Это уже не условие прохождения игры, а нечто гораздо более масштабное. Если слова Метатрон — правда, то даже десятый уровень лишь шаг на пути к нему.

Таинственный разработчик игры бесплатно раздал программу сотням детей ради того, чтобы они распечатали TFL. Вот что имела в виду Метатрон.

И в то же время в этом объяснении что-то серьёзно не сходилось.

Если TFL — просто внутриигровой предмет, кто-то должен был создать его и поместить в глубине Имперского Замка. Скорее всего — сам автор игры. Поскольку разработчик обладал поистине божественной силой, он мог, при желании, в любой момент переместить Свет из Замка куда-либо ещё или создать новый. У него нет причин ждать, пока игроки, вроде Харуюки, возьмут штурмом Имперский Замок.

Но что если TFL, будучи одним из Семи Великих Артефактов, на самом деле фундаментально отличался от шести остальных? Что, если он не Усиливающее Снаряжение, не предмет... а, например...

И тут Харуюки, наконец, вспомнил.

Эта самая мысль уже приходила ему в голову.

Чуть больше десяти дней назад, когда Харуюки и Утай оказались внутри Имперского Замка, в глубинах дворца им повстречался таинственный аватар, похожий на молодого самурая. Он представился как Трилид Тетраоксид, и именно он проводил Харуюки и Утай в подземелье, показав им Храм Восьми Богов.

И в глубине этого огромного тёмного помещения Харуюки увидел дрожащий золотистый огонёк.

Это было сияние Седьмого Артефакта, Усиливающего Снаряжения «Мерцающий Свет»...

Когда Харуюки вгляделся в мягко пульсирующее свечение, ему показалось, что он видит его не впервые. Впервые он встретил этот свет на неограниченном поле, на стене Старой Токийской Башни, когда только начинал изучать Систему Инкарнации. Он карабкался по стене, забыв обо всем, и тогда... он увидел дрожащий свет, похожий на TFL и цветом, и теплом, а затем ему показалось, что кто-то, находящийся с другой стороны света, попытался заговорить с ним.

Кто-то.

Когда Харуюки вновь увидел свет в глубинах Имперского Замка, он ещё отчётливее осознал то, что тот не относится к Усиливающему Снаряжению и обладает собственным сознанием. Однако вскоре его нейролинкер отключили от сети, а после ему не представилось момента задумываться над этим.

Харуюки пообещал Трилиду — Азур Эару, что однажды они увидятся снова... но новая вылазка в Замок ныне остаётся несбыточной мечтой.

Что, если ощущения его не обманывали? Что, если TFL действительно не просто предмет, созданный разработчиком игры и спрятанный в глубинах Замка?

Тогда получалось, что речь идёт об объекте или существе... сокрытом в самом сердце Ускоренного Мира и в то же время так надёжно отделённом от этого же самого мира, что даже создатель игры не может до него добраться.

Вглядываясь в чёрную дыру, пронзавшую три поля, Харуюки пробормотал себе под нос:

— Что... если кто-то пробьётся сквозь врата Четырёх Богов и Храм Восьми Богов, и прикоснётся к Мерцающему Свету... что случится в тот момент?..

— Ты действительно хочешь это знать?

— Э?..

Вопрос застал его врасплох, и он перевёл взгляд на Метатрон. Какие чувства таились за лицом неземной красоты — он не знал. Он не знал даже того, действительно ли существа этого мира обладали настоящими чувствами.

— Хочу, — помедлив, Харуюки кивнул. — Пусть даже это будет означать конец Ускоренного Мира. Мы с Чёрной Королевой Блэк Лотос сражались столько времени не для того, чтобы стоять на месте, а ради движения вперёд...

И только тогда к нему пришло запоздалое понимание.

Если TFL есть смысл существования Брейн Бёрста, Ускоренный Мир вполне может исчезнуть после того, как кто-то доберётся до него и пройдёт, таким образом, игру. Для Ариты Харуюки это означало просто продолжение обычной жизни в реальном мире, но для Метатрон... конец игры равносилен смерти.

Харуюки инстинктивно сжал её руку, не покидавшую всё это время его ладонь.

Возможно, благодаря этому архангел смогла прочесть его мысли, поскольку тихо ответила:

— И я хочу. Я хочу знать, с какой целью провела в этом мире 71592319 часов. Даже... если мне придётся расплатиться за это своим существованием.

— Метатрон... — только и смог сдавленно прошептать Харуюки.

Ускоренный Мир появился в 2039-м году. С того момента прошло уже восемь лет.

Даже этот срок казался Харуюки невероятно долгим, но ведь Метатрон всё это время жила на неограниченном нейтральном поле, где прошло не восемь лет, а восемь тысяч. Каждый год состоит из примерно 8760 часов, и если умножить это число на восемь тысяч, то получится, что Метатрон действительно прожила уже больше 70 миллионов часов. Этот срок впору называть вечностью.

Харуюки опустил взгляд на сияющую под их ногами галактику, а затем произнёс слова, всплывшие из самых глубин души.

— Помнишь... я обещал, что стану твоим слугой на тысячу лет? Поэтому... я хочу, чтобы ты не исчезала, пока я не выполню это обещание...

— ...Ты в очередной раз говоришь глупости. Тебе ещё даже не удалось пробить оборону врат Имперского Замка, а ты уже считаешь, что сможешь прорваться через Храм Восьми Богов всего за тысячу лет? Не переживай, от тысячи лет служения ты никуда не денешься, — холодно проговорила Метатрон, а затем продолжила немного мягче, — Но сейчас за помощью ко мне обратился ты. И я готова откликнуться.

— Э?..

Харуюки уже успел грешным делом подумать, что она ему что-то подарит, но затем понял, что Метатрон вновь смотрит вниз, и перевёл взгляд вслед за ней.

— Я обещала тебе шанс на победу над псевдосуществом.

Эти слова словно вернули Харуюки в реальность и заставили напрячься.

Конечно же, он не забыл, что в этот самый миг на неограниченном поле в районе Минато Сильвер Кроу застыл на пути пустотного лазера Брони Бедствия 2. Похоже, что на высшем уровне время стоит на месте, но как только он вернётся на так называемый средний уровень, чёрное копьё пронзит Харуюки уже через полсекунды.

— Не то чтобы я в тебе сомневался... но что ты можешь сделать в такой ситуации?.. — осторожно спросил Харуюки, и Метатрон ответила ещё более серьёзным тоном:

— Это поистине мерзкое и отвратительное создание, и даже я не могу представить, сколько энергии пустоты оно хранит внутри себя. Малейшая ошибка в бою может привести к тому, что ты будешь уничтожен, несмотря на твою броню.

— И... и как мне... избежать уничтожения?..

— Естественно, тебе нужно уничтожить противника силой противоположного атрибута. Сначала требуется отразить пустотную атаку псевдосущества, а затем одолеть и его тело.

— Противоположный... атрибут.

В Ускоренном Мире Энергия Пустоты представляла Тьму, и противостоял ей Свет. Харуюки обладал дальнобойной Инкарнационной техникой «Лазерный Дротик», как раз относившейся к этому элементу.

Но эта техника пока оставалась недоделанной, требовала долгой подготовки и не отличалась меткостью. А самое главное, ей попросту недоставало мощности, чтобы пробиться сквозь тёмный лазер Брони 2 и пронзить её тело.

— А-а... я не хочу сдаваться раньше времени, но не уверен, что мои нынешние техники обладают достаточной силой... кроме того, я не думаю, что успею запустить их так быстро... — пожаловался Харуюки, уныло свесив голову.

И тут его правую руку беспощадно сжали. На высшем уровне шкала здоровья не появлялась, а значит, он не должен был получать урона, но всё равно вскрикнул.

Архангел с негодованием нахмурила прекрасные брови и отчеканила:

— Как одна из Четырёх Святых и твоя хозяйка, я строго запрещаю тебе впадать в панику. Я сказала, что это возможно, значит, так оно и есть!

— Т-так точно!

«Что-то она всё больше напоминает Черноснежку-семпая», — запоздало поёжился Харуюки.

Метатрон потянула его за руку и повернула лицом к себе.

Затем она молча протянула правую руку тыльной стороной вверх, и Харуюки боязливо положил свою левую руку под изящную ладонь. Они взялись за руки, но Метатрон не сказала ни слова. Если бы они были на вечере народных танцев, то сейчас как раз должен был заиграть «Оклахома Миксер», но чёрный мир всё так же наполняла тишина.

По ощущениям Харуюки следующих слов Метатрон пришлось ждать секунд десять, не меньше.

— Я понимаю, что твоих сил пока недостаточно для победы над этим псевдосуществом. Кроме того, сквозь столь плотную тьму не сможет пробиться и Ектения тех крыльев, что я одолжила тебе. Это — техника массового уничтожения, которая работает эффективно лишь в первой форме за счёт множества крыльев.

— Я, ясно... но она всё равно была очень мощная. Спасибо, что одолжила мне эту силу...

— Я сейчас совсем не об этом! — перебил Харуюки гневный голос восьмитысячелетней Энеми Легендарного класса. После небольшой паузы Метатрон продолжила: — Прямо сейчас я взаимодействую с тобой через крылья. На среднем уровне моё настоящее тело уже вернулось в крепость, и я не могу прийти к тебе на помощь. Но есть способ, который позволит моей силе пройти сквозь твоё тело и материализоваться.

— Сквозь меня... твоей силе?..

— Это единственная возможность пробиться сквозь пустоту и победить врага.

Её слова невольно напомнили Харуюки о днях, проведённых у Старой Токийской Башни. Продолжая держать Метатрон за руки, он вжал голову в плечи и осторожно спросил:

— Э-э... надо прямо здесь тренироваться, чтобы научиться это делать?..

— ...Если ты так хочешь, я могу это устроить. Но знай, что если ты слишком задержишься на высшем уровне, то вернуться на нижний уровень будет не так-то просто. Где-то три тысячи лет назад я заблудилась, и это доставило мне определённые затруднения...

— Т-тогда лучше не надо тренировок! Но... только как же...

Как только Харуюки склонил голову, архангел выпрямила стройный стан и расправила крылья.

— ...Слушай меня, маленький воин. На высшем уровне не существует расстояний. Поэтому, хоть на среднем уровне мы и находимся далеко, здесь мы можем прикасаться друг к другу, видеть все три поля одновременно и читать воспоминания. Но между нами всё ещё есть отчётливая «граница». Она — результат твоего желания оставаться самим собой и защищать себя... той самой силы, которая служит истинным источником того, что вы называете «Системой Инкарнации».

— Источник... Инкарнации...

Метатрон использовала сложные обороты, но Харуюки чувствовал, что прекрасно понимает их смысл на эмоциональном уровне.

Перезапись явлений посредством сильного сфокусированного образа. Это — основа Системы Инкарнации. Но большинство бёрст линкеров, сами того не осознавая, поддерживают один образ.

Они поддерживают стену, защищающую их душу.

Скорлупу, которую они воздвигают вокруг своего мягкого, ранимого сердца.

Дуэльные аватары рождаются из душевных травм. Другими словами, они — доспехи, которые надевают бёрст линкеры, и одновременно их оружие.

Харуюки всегда считал, что дуэльных аватаров создаёт система Брейн Бёрста. В ночь после установки программы она вызывает кошмар, чтобы найти моральные шрамы в психике носителя, а затем использует их образы при создании аватара.

Но возможно, он ошибался. Не исключено, что оказавшийся в этом кошмаре бёрст линкер инстинктивно вызывает образ того, чем способен защититься, и таким образом инкарнирует его.

В таком случае получается, что процесс рождения дуэльного аватара сам по себе строится на Системе Инкарнации. Все игроки использовали Инкарнацию в тот самый миг, когда становились бёрст линкерами.

Те, кто желали телесной силы, становились синими аватарами.

Те, кто желали силы, способной дотянуться до чего-то, становились красными аватарами.

Те, кто желали силы ради защиты друзей, становились зелёными аватарами.

И, наконец, те, кто хотели не силы, а лишь как можно более твёрдой скорлупы вокруг своей души, становились металлическими аватарами.

А затем бёрст линкеры, сами того не осознавая, продолжали поддерживать форму своего дуэльного аватара с помощью силы Инкарнации.

— Метатрон... — обратился Харуюки к державшей его за руки красавице. — Помнишь, ты говорила, что слышишь «звук», когда работает Система Инкарнации? Если так, то... наверное, звук защиты моего сердца звучит... невыносимо.

— Почему ты так думаешь?

— Я... один из немногих аватаров металлического цвета... то есть, аватаров с металлической бронёй. Это доказательство того, что я сильнее других людей пытался защитить свою душу. Я не просил силы, чтобы победить врагов, не просил умения защитить друзей... я молил лишь о том, чтобы меня покрыли крепкой бронёй. Именно поэтому мой звук должен быть мерзким...

Харуюки понимал, что слова его звучат так жалко, что Метатрон, наверняка, опять разозлится. Но архангел не изменилась в лице, ответив своим обычным тоном:

— Особенности, которыми вы, воины, разнитесь друг от друга, не вызывают во мне ни любви, ни омерзения. Ведь когда я нахожусь в первой форме, я не могу противиться приказу уничтожать вас всех без разбора, и поэтому чувства не имеют для меня никакого значения.

— Вот как...

— Но в то же время, я по-прежнему могу иметь своё мнение по поводу всего на свете, включая вас, и сама решать, нравится мне что-либо или нет. Например, остальные Святые — очень дорогие мне создания, а Четыре Бога Имперского Замка мне не по душе. Я люблю «Закат», но ненавижу «Ад». То псевдосущество, с которым ты сражаешься, я считаю омерзительным. А что до того воина, который похитил «Сияние» с алтаря в глубине моей крепости, исказил его, а затем осмелился использовать, чтобы превратить меня в сторожевую собаку... то я считаю, что во время нашей следующей встречи стоит потратить пару-тройку тысяч лет, чтобы основательно прожарить его.

— Я... ясно...

Харуюки вздрогнул, и в уголке его сознания мелькнула новая мысль.

Судя по её словам, та серебряная корона, которая сковывала волю первой формы Метатрона и тех рыцарей, что патрулировали базу Общества... содержала в себе эффект «Сияния», одного из Семи Артефактов. А значит, этот считавшийся утраченным Артефакт в настоящее время находится в руках Общества.

Это тревожная информация, но сейчас нужно думать лишь о Броне 2. Вновь посмотрев в лицо Метатрон, Харуюки повторил вопрос:

— Так что насчёт... моего звука?..

— Метатрон выразительно помолчала, а затем всё же ответила:

— Могу сказать, что твой вопрос мне не нравится.

— П-прости. Если не хочешь, можешь не говорить...

— ...В конце концов, он настолько глупый, что ты и сам способен найти ответ на него. Стала бы я на тысячу лет записывать в свои слуги создание, постоянно издающее неприятные звуки?

— Извини... П-погоди, что ты хочешь этим сказать?..

— И вообще, ты уверен, что у тебя есть время болтать со мной на эту тему?! Я ведь только что сказала, что на высшем уровне долго оставаться нельзя!

— Д-да, точно.

Харуюки вспомнил, о чём они говорили до того, как разговор ушёл в сторону. Метатрон поведала ему о «границе», что разделяла их. О незримой стене, которую на глубоком подсознательном уровне поддерживают все люди. Другими словами...

— Э-э, получается, что... меня от тебя отделяет броня моего дуэльного аватара?..

— Именно. Вообще, на высшем уровне тебе не нужен ни щит, ни меч — ведь в этом мире ничто не может тебя ранить. Но ты продолжаешь поддерживать ту форму, что принимал на среднем уровне. Пока ты будешь так делать, я не смогу поделиться с тобой силой.

— Н-но как мне тогда...

Харуюки уже восемь месяцев сражался в образе Сильвер Кроу. Эта форма в Ускоренном Мире стала для него совершенно естественной. Хотя Метатрон и утверждала, что он сознательно её поддерживает, сам он этого не ощущал.

— И... и вообще, ты ведь тоже находишься здесь в том самом виде, в котором мы встретились на неограниченном поле. Граница между нами — это не только моя вина... — несколько ворчливым тоном пожаловался Харуюки.

На лбу Метатрон появилась сердитая морщинка.

Но, к счастью, она не стала бранить его. Немного склонив голову, словно для того, чтобы окинуть себя взглядом, она согласилась:

— Да... ты говоришь правду. Будучи Святой, я полна гордости, даже высокомерия, из-за которых принимаю этот облик. Но сейчас пришло время избавиться от скорлупы. В тот миг, когда я одолжила тебе свои крылья, я приняла решение положить конец этому долгому удушливому застойному времени...

Метатрон подняла голову к небу, всё не открывая глаз. Харуюки, словно зачарованный, последовал её примеру.

На чёрном небосводе не проглядывалось ни единого огонька. Пожалуй, скорее стоило сказать, что над ними вообще не было неба. Лишь бесконечная бесцветная пустота.

В каком-то смысле это бесконечное пространство имело много общего с тесной клеткой. Подобно ей, пространство не позволяло выйти за свои пределы. По той же причине и вечность подобна бесконечно повторяющейся секунде. Ни та, ни другая не могут закончиться.

Когда в Харуюки пробудилась способность к полёту, и он впервые взмыл в небо дуэльного уровня, он ощутил, что этот мир бесконечен. Но даже в тот миг, когда это случилось, он был заперт в крохотной ячейке Ускоренного Мира, в боевой зоне Сугинами 2 на уровне «Чистилище». Сверху её ограничивало нейтральное поле, а ещё дальше — высший уровень, где пересекались три мира. Метатрон провела в этой темнице вечность. Всё это время она не знала ни смысла своей жизни, ни ради чего она сражается.

И тут прямо перед Харуюки возник столб золотого света.

Когда Харуюки опустил взгляд, он увидел, как беззвучно исчезают изысканные одеяния, покрывавшие тело Метатрон. Её туника развоплощалась, превращаясь в свет, начиная с подола и рукавов, обнажая манящие формы.

Случись это немногим ранее, и Харуюки тут же свалился бы на землю, отпустив её руки. Но сейчас его сердце рвалось ей навстречу.

Она — Энеми Легендарного класса, обладающая такой невероятной силой, что может потягаться даже с Четырьмя Богами, сторожившими Замок. Она — полный антипод Харуюки, бёрст линкера всего лишь пятого уровня. И всё же есть одна вещь, которая их объединяет. Они оба хотят увидеть, где кончается Ускоренный Мир. Они оба хотят лететь вперёд всё быстрее и быстрее.

Сейчас ему не нужна броня. Ему нужно сбросить ту скорлупу, что сковывала его душу, и шагнуть навстречу ей. Ради того, чтобы их сердца, сердца друзей, стремящихся к одной и той же цели, смогли коснуться друг друга.

Тело Харуюки тоже засветилось мягким серебристым светом.

Частицы света, образовывавшие броню Сильвер Кроу, таяли в воздухе. Из-под брони появилось собственное тело аватара, а затем и настоящее тело Харуюки из реального мира.

Свет, который испускали их тела, прошёл через крепко сцепленные руки и соприкоснулся на их ладонях.

И тут кольцо, образованное их руками, ярко вспыхнуло, осветив пустоту.

Метатрон плавно разомкнула веки, а затем впервые широко распахнула глаза. Золотые очи встретились с глазами Харуюки, а на маленьких губах появилась едва заметная улыбка.

Кольцо сияло всё сильнее, и тьма вокруг постепенно сменялась ослепительной белизной. Свет растворял их тела, и Харуюки ощутил, что теряет зрение, слух и другие чувства, возвращаясь к тому состоянию, в котором оказался сразу после появления на высшем уровне. Но сейчас Харуюки чувствовал, что рядом с его обнажённым сердцем бьётся ещё одно.

Сердца потянулись навстречу друг другу.

А затем соприкоснулись.

Харуюки не знал и не мог знать того, что в тот самый миг кое-что изменилось внутри центрального сервера Брейн Бёрста, известного как Основной Визуализатор.

Брейн Бёрст ускорял скорость мышления в тысячу раз, поднимая частоту квантовых контуров мозга, обеспечивающих работу сознания. Но это лишь часть правды. Ускорялась частота того мозгового контура, который принимал подключения от «Основного Визуализатора» посредством нейролинкера.

Это подключение осуществлялось не через общую глобальную, но через засекреченную сверхвысокоскоростную сеть, которую использовали социальные камеры. Находясь под ускорением, бёрст линкер мыслил, используя квантовый контур, специально выделенный для него внутри Основного Визуализатора.

В этот самый миг между контуром Метатрон — одной из ярчайших звезд в галактике из «сна Такуму» — и контуром Харуюки установилась новая связь. Это явление чем-то напоминало явление параллельной обработки, связывавшее тело ISS комплекта с владельцами, но имело принципиальное отличие.

Сеть ISS комплектов объединяла лишь негативные эмоции.

Но сеть Метатрон-Харуюки могла передавать всё. Они могли передавать друг другу не только мысли и чувства, но и волю к победе... и даже жизнь.

Очутившись среди белоснежного света, Харуюки услышал:

— Ну что же, пора возвращаться на средний уровень. Пришло время сразиться с нашим врагом.

«Н-но»...

— Всё хорошо. Сражайся и ничего не бойся. Помни, Сильвер Кроу... я с тобой.

«...Да.

Спасибо, Метатрон.

Я буду сражаться. Ради своих друзей. Ради себя. И ради тебя».

Время возобновило свой ход.

Глава 4

Харуюки оглушил чудовищный грохот, отозвавшийся во всем его теле.

Цвета вернулись в мир.

Бесконечное закатное небо. Мраморные улицы, окрашенные в оранжево-красные и бледно-фиолетовые тона.

До краёв залитый тенью глубокий кратер под ногами. Алый цвет аватара, которого он прижимал к себе.

И огромное чёрное копьё, летящее в лицо...

Оно уже так близко, что нет времени на раздумья, не говоря уже о манёвре уклонения. Харуюки прижал Нико к себе левой рукой, а правую вытянул вперёд, поставив ладонь щитком.

В следующее мгновение пучок Энергии Пустоты коснулся правой руки Сильвер Кроу.

Если бы не приключения Харуюки на высшем уровне, то в этот миг и его, и Нико моментально бы испарило. Но сейчас тёмный лазер с громовым ударом остановился перед ладонью. Поток энергии раздулся в огромный шар, затем резко уменьшился. Моментально ужавшись сантиметров до тридцати, шар, казалось, вовсе не растратил энергию. Пустота сконцентрировалась так плотно, что пространство вокруг начало искажаться, а аватар — трещать.

«Он сейчас взорвётся!»

Продолжая прижимать к себе полуживую Нико, Харуюки стиснул зубы.

Скорее всего, его рука смогла остановить лазер потому, что свойства его брони приблизились к характеристикам истинного тела Метатрона. Но предыдущие залпы Брони 2 неизменно вызывали при попадании мощнейшие взрывы. Эти вспышки Энергии Пустоты уничтожали всё живое, что попадало в зону поражения, а её диаметр достигал ста пятидесяти метров.

Какой бы крепкой ни была броня Харуюки, оставшихся 5% здоровья ему бы ни за что не хватило. Шансов выжить в эпицентре взрыва, который уничтожил неуязвимую школу, у него не было.

Но в этот миг...

Не бойся. Я защищу тебя.

Голос Метатрон звучал всё так же величественно и мощно, как в первый раз, когда он его услышал.

Шкала здоровья моментально восстановилась. И стоило полоске коснуться правой границы, как под ней появились ещё шесть таких же полос. Если они принадлежали второй форме Метатрон, то она, судя по всему, создание ещё более живучее, чем Судзаку с его пятью шкалами.

Харуюки перехватил Нико обеими руками и закрылся крыльями, как своими, так и теми четырьмя, что предоставила ему Метатрон.

А затем...

Сжавшаяся до уровня чёрной дыры негативная Инкарнационная энергия, остановленная и бурлящая прямо перед его глазами, вырвалась на свободу.

Свет и звуки моментально исчезли. Харуюки поглотила тишина и тьма, но она, в отличие от высшего уровня, полнилась концентрированной злобой. Казалось, словно стремление уничтожить всё живое материализовалось, яростно атакуя его аватар. Харуюки сжался в клубок, превратившись в маленькую пташку, которую буря неистово швыряла из стороны в сторону. Он думал лишь о том, как защитить себя и Нико.

Хотя броня, укреплённая силой Метатрон, с трудом, но держалась под натиском тьмы, часть пустоты всё же просачивалась через защиту, обволакивая тело аватара. Семиуровневая шкала здоровья опустошалась с огромной скоростью.

Харуюки испытывал такую боль, словно сотни ледяных игл впивались в тело. Он крепко стиснул зубы и изо всех сил старался не орать в голос.

Ту же самую боль должна была чувствовать и Метатрон. Конечно, она одна из Четырёх Святых, одно из сильнейших существ этого мира, но если столь хрупкая девушка могла вытерпеть эту боль, то и Харуюки чувствовал, что не имеет права сдаваться.

Седьмую шкалу смело за несколько секунд. За ней последовали шестая и пятая. На четвертой скорость опустошения начала падать. Сила удара иссякла за мгновение до того, как полностью высосала третью. Боль, пронзающая тело, начала утихать, и вскоре пропала. Нико, похоже, не получила урона.

Тьма вокруг начала расступаться. Харуюки медленно выдохнул и прошептал:

— Ничего себе... я и не думал, что этот лазер сможет опустошить сразу пять шкал...

В ответ незамедлительно прозвучал голос архангела:

— Если бы на твоём месте была я, лазер бы в меня не попал.

— Н-наверное. Но теперь, когда мы перетерпели лазер, это уже не важно. Его пушка перезаряжается целую минуту, и за это время мы успеем...

Но тут его прервали.

— Вверх, немедленно!.. — выкрикнула Метатрон.

Харуюки рефлекторно устремился в высоту. Но из-за того, что крылья укрывали его и Нико защитным коконом, он расправил их с небольшой задержкой.

В рассеивающейся тьме выросла громадная тень, на огромной скорости надвигающаяся на Харуюки.

Броня Бедствия 2?.. Но ведь они находились в пятистах метрах от земли!

«Она взлетела?! Но как?! Она ведь не должна уметь летать!..» — изумился Харуюки, но в следующий миг заметил чёрное пламя, вырывающееся из спины Брони, и удивление сменилось ужасом.

В основе Брони 2 оказались четыре Усиливающих Снаряжения, похищенных у Красной Королевы Скарлет Рейн. Первым компонентом являлась кабина. Вторым — две руки с лазерными пушками. Третьим — тяжёлые, мощные ноги. И, наконец... модуль ракетных двигателей на спине.

Нико получила своё прозвище «Неподвижная Крепость» потому, что после призыва полного комплекта своего Усиливающего Снаряжения уже не двигалась с места. Однако это не означало, что её Снаряжение стационарно. Конечно, Непобедимый не обладал подвижностью Дредноута, но его ракетные двигатели всё же могли использоваться для перемещения на малые расстояния.

Харуюки рассчитывал, что после резкого взлёта с помощью Скорости Света Броня 2 рухнет вниз и разобьётся, но она, похоже, усилила двигатели Инкарнацией и взлетела снова. Судя по всему, они снова наблюдают эволюцию её тактики.

Крылья Харуюки, наконец, расправились, и он тут же взмыл вверх, пытаясь оторваться от приближающегося к нему гиганта. Но скорость росла слишком медленно. Из-за того, что он использовал крылья в качестве щита, тьма основательно истрепала их.

Настигающая Броня 2 вытянула правую лапу.

Собирается схватить его? Нет, кулак оказался крепко сжат. Пытается ударить? Но враг должен понимать, что не сможет пробить его броню. Более того, Харуюки мог оттолкнуться от этой лапы и оторваться от противника ещё дальше...

Но в этот миг воздух пронизала вибрация, и огромный металлический кулак окутался чёрной аурой.

Одна из Инкарнационных техник ISS комплектов — Тёмный Удар.

И, судя по всему, Броня вкладывала в него ещё больше энергии, чем в только что разорвавшийся Тёмный Выстрел.

— Плохо! Уворачивайся! — воскликнула Метатрон.

— Черт!..

Харуюки изо всех сил ударил израненными крыльями.

Но комок тьмы обладал собственной гравитацией, затягивая Харуюки к себе. Этому удару хватит мощности уничтожить его, невзирая на защиту архангела.

В глубине глаза Брони 2, полуприкрытого диафрагмой, вспыхнул тёмно-красный свет, казалось, состоявший из квинтэссенции всех негативных чувств в природе. Донёсся жуткий низкий рык:

Др-р-р... Рвать. Крушить. Драть. Громить. Ломать. Ломать. Ломать-ломать-ломать-ломать. [2]

Слова звучали как проклятие, от которого невозможно спастись.

Но его вдруг прервал величественный голос:

Ты не посмеешь.

Сильвер Кроу — мой партнёр на ближайшую тысячу лет. Я не позволю ранить его столь мерзкой силой!

Правая рука Харуюки сама собой вытянулась навстречу приближающемуся вихрю тьмы. А затем прогремел звучный, благородный голос, и Харуюки, сам того не осознавая, кричал вместе с ним:

— Трисагион!!!

Крылья, освещённые вечным закатом, ослепительно заблестели. И одновременно с этим с открытой ладони сорвалась вспышка белого света.

Тьма и свет яростно столкнулись. Цвета вновь покинули мир.

Плоскость, в которой две противоборствующие силы схлестнулись друг с другом, разделила пространство чёткой границей. Выше неё всё окрасилось белым. Ниже — чёрным. И когда Харуюки оказался в двухцветном мире, он отчётливо ощутил...

...как Метатрон превращала свою собственную жизнь в энергию контрудара. Словно в доказательство, обе оставшиеся шкалы в поле зрения Харуюки начали стремительно опустошаться, хотя он и не получал урона. Судя по всему, это единственный способ, которым девушка-архангел могла нейтрализовать Тёмный Удар Брони 2.

После того, как Метатрон заставили покинуть её подземный лабиринт, именно её лазерная атака, «Трисагион», гарантировала неприступность Мидтаун Тауэру. Источником энергии для этой атаки служил солнечный свет, поглощаемый крыльями. Но, в отличие от первой формы Метатрона, громадные крылья которой, казалось, способны затмить всё небо, те Крылья Метатрона, что крепились к спине Харуюки, были такими же маленькими, как и его аватар. Поэтому теперь Метатрон компенсировала недостаток энергии за счёт своих собственных сил.

«Нет, Метатрон! Ты ведь умрёшь!!» — мысленно завопил Харуюки. Но в ответ лазер, рвущийся из его руки, стал лишь сильнее. Граница, разделявшая миры света и тьмы, постепенно опускалась, вытесняя темноту.

Харуюки услышал мягкий шёпот:

Да будет так.

Время, что я провела после того, как повстречала тебя у башни, к которой оказалась привязана, по плодотворности может сравниться со всеми восемью тысячелетиями, что я до сего прожила.

Я о многом поговорила с тобой, многое увидела и многое узнала. И благодаря этому я смогла понять кое-что важное. Я обрела знание ещё более ценное, чем смысл существования этого мира.

Голос Метатрон слабел, словно становясь прозрачным.

Харуюки, отчаянно стараясь удержать связывающую их тонкую ниточку, закричал:

Что... же такое ты поняла?!

Ответ прозвучал легко, почти насмешливо:

То, что ты, скорее всего, понял уже очень давно.

То... что вы, воины, и мы, существа, на самом деле совершенно равноценные создания. Пусть наши формы и отличаются... но наши мысли, страдания и мечты одинаковы. Все мы наделены душой.

Когда Харуюки услышал эти слова, из глаз его хлынули слёзы.

Сквозь мокрое стекло он видел, что шкала здоровья продолжала постепенно убывать. Последняя шкала опустилась до половины диапазона и пожелтела. Затем покраснела.

Харуюки понимал, что когда она упадёт до тех 5%, что были у него с самого начала, Метатрон исчезнет.

Ощущая, как по щеке аватара, закрытой треснувшей маской, стекают частицы света, Харуюки шептал:

Но... но ведь это же очевидно. Мы с тобой смогли познакомиться, поговорить и пообещать друг другу...

...что мы... увидим конец этого мира вместе. Что мы прорвёмся внутрь Имперского Замка, пройдём через Храм Восьми Богов и прикоснёмся к Мерцающему Свету.

Потому... ты не можешь просто исчезнуть. Я не хочу расставаться навсегда. Дай мне умереть, ведь моя смерть ничего не решит. Через час я снова буду жив. Потому... потому...

От последней шкалы здоровья осталось 20%... 10%...

Их связь с Метатрон истончалась, последняя связующая ниточка разматывалась и разматывалась... Тепло в душе Харуюки, возникшее в тот момент, когда он получил Крылья Метатрона, начало таять.

Откуда-то издалека послышался еле слышный, словно дуновение ветра, шёпот:

Всё хорошо.

Я не стану сожалеть, погибнув в битве с твоим врагом... с врагом всего мира.

Но... но мы ведь дали друг другу обещание! Что мы... что мы вместе с тобой...

Не плачь... мой слуга.

Я уверена, что однажды ты увидишь его.

Конец того Ускоренного Мира, в котором мы живём...

Финал «Аксель Ворлда».

Дойдя до отметки в 5%, шкала замерла, не убывая больше.

И в тот же самый миг свет Трисагиона яростно вспыхнул, расколов границу миров.

Чувство утраты, пронзившее Харуюки в тот миг, когда связь с Метатрон окончательно разорвалась, заставило его отчаянно закричать.

Лазер угас, и когда из чистого света и тьмы начали проявляться контуры мира, сквозь них проступила фигура Брони 2, полностью лишившаяся правой лапы.

Продолжая прижимать к себе Нико другой рукой, Харуюки сжал вытянутую правую руку в кулак. Тот вспыхнул серебряным светом. Шесть крыльев на спине пронзительно засвистели.

Броня 2 оказалась сильно повреждена, двигатели её заглохли. Она зависла, потом провалилась вниз, а Харуюки устремился вслед за ней.

— Др-р... р-р-ро-о!!! — яростно взревела Броня 2, вытягивая левую лапу. В этот раз она всё-таки расправила когти, явно собираясь вновь схватить их.

Но Харуюки ускорился ещё сильнее и ударил огромную ладонь правым кулаком. Когти мгновенно оторвало, а затем и запястье вспыхнуло черным пламенем и взорвалось.

«Ещё... ещё быстрее!»

— О-о-о... о-о-о-о-о-о! — вновь завопил Харуюки и, превратившись в сияющую комету, врезался точно в голову гиганта.

Правый кулак попал в диафрагму, защищающую глаз Брони. Шесть лепестков, из которых та состояла, тут же пошли трещинами, но всё же держались.

Пока Харуюки изо всех сил продолжал давить на них, Броня 2, которой осталось падать до земли не более четырёхсот метров, вновь замахнулась и испустила новый, полный ненависти рык:

— Р-р-р-дья-а-а-а-а-а!!!

Хотя Броня и лишилась запястья, она могла с лёгкостью лишить Харуюки последних 5% здоровья одним ударом мощной лапы. Всю энергию он сейчас сосредоточил в крыльях и правом кулаке, и на уклонение у него просто не осталось никаких сил. В голове билась лишь одна мысль — нужно лететь вперёд и пробивать врага.

Прикрывающая глаз броня покрывалась всё более глубокими трещинами, но упорно держалась. Стальная лапа, похожая на гигантский молот, уже почти опустилась на голову Харуюки...

— И не на... дейся! — закричала Нико из его объятий.

Непонятно, когда она успела прийти в себя, но Нико неожиданно бодро прыгнула в сторону истерзанной руки Брони 2 и столкнулась с ней в воздухе. Не обращая внимания на осколки брони, посыпавшиеся с её аватара, она выхватила пистолет и начала стрелять, целясь в раны, оставшиеся на месте отрубленных когтей. Выстрелы проникали внутрь доспеха, парализовав лапу серией взрывов.

— Я придержу руку! — Нико обернулась, и Харуюки увидел в её глазах уверенный, яркий свет. — Кроу!.. Добей его!

Харуюки не смог ничего выговорить в ответ, но стиснул кулак ещё крепче.

Метатрон сожгла свою жизнь дотла, чтобы защитить его Трисагионом.

Нико отвлекала внимание врага от Харуюки, не жалея маленького израненного тела.

Ради того, чтобы спасти пойманных Нико и Харуюки, Пард применила Кровопролитную Пушку, а теперь ждала на земле вместе с Такуму и Тиюри, не сомневаясь в том, что они победят. Фуко, Утай, Акира и Черноснежка спешили на помощь изо всех сил.

Но ему помогали не только они.

В реальном мире Аш Роллер — Кусакабе Рин лежала в медкабинете, терпя причиняемые ISS комплектом мучения.

Мажента Сизза и Авокадо Авойдер помогли Харуюки выстоять в битве против первой формы Метатрона.

Шоколад Папетта из легиона «Пети Паке» сражалась вместе с ним против отряда Маженты.

Трилид Тетраоксид спас его и помог бежать из Имперского Замка.

Хром Фалькон, Шафран Блоссом и Зверь страдали в памяти Брони Бедствия, донеся свою печаль до Харуюки и указав ему путь.

Многие бёрст линкеры успели честно сразиться с Харуюки в боях.

Помогла ему и член комитета по уходу за животными Идзеки Рейна — пусть она даже не бёрст линкер, но многое рассказала о зеркалах. А африканская зорька по кличке Хоу наделила его волей к полёту.

И, наконец, нельзя забывать и о Вольфрам Цербере, сопернике, с которым его свела судьба, и который теперь заперт внутри этого зловещего доспеха.

Узы связывали Харуюки со многими... поистине со многими людьми, и именно они придавали ему сил.

Красный свет, который стер сознание Даск Тейкера — Цербера III и исказил Усиливающее Снаряжение Нико, скорее всего, являлся той самой негативной Инкарнационной энергией, что скопилась в теле ISS комплекта. Сокрытое в Мидтаун Тауэре тело каким-то образом переслало эту энергию на базу Общества Исследования Ускорения и вселило её в броню.

Другими словами, этот глаз, этот мерцающий тёмно-красный вихрь, который оказался прямо перед Харуюки — сгусток Инкарнации, извлечённой из носителей ISS комплектов.

Неудивительно, что Тёмные Выстрелы и Тёмные Удары Брони 2 оказались невероятно мощными. Ведь они преисполнены чёрной энергией ярости, ненависти и отчаяния десятков людей.

«Но...

Мой кулак, мои крылья, моя душа...»

— В десятки... тысячи... миллионы раз...

Правый кулак окружили ещё несколько ореолов серебряной ауры. А затем шесть крыльев на спине Харуюки вспыхнули, вознеся в небеса длиннейшие огненные хвосты.

— ...Сильнее... тебя-а-а-а-а-а!!!

Диафрагма глаза Брони 2 разлетелась вдребезги.

В тот миг, когда кулак Харуюки пронзил чёрную пустоту, от точки удара стремительно разошлась горизонтальная волна.

А затем в самом центре её вспыхнул столб белого света, соединивший землю и небо.

После того, как удар Харуюки уничтожил голову Брони 2, тело гиганта окончательно перестало двигаться, мёртво падая вниз. Харуюки, не в силах остановиться, пролетел мимо и на огромной скорости устремился к земле.

У него уже не было сил ни на мягкую посадку, ни даже на торможение. Он понял, что разобьётся насмерть, проделав в земле ещё один кратер.

Но когда до земли оставалось всего пятьдесят метров...

Крылья Метатрона на спине Харуюки вдруг сами по себе развернулись, начав торможение. Хотя они не смогли сбросить скорость достаточно быстро, но дали Харуюки время очнуться, сориентироваться в воздухе и замедлить падение собственными крыльями. В конце концов ему всё же удалось приземлиться на ноги.

Несмотря на все усилия, погасить импульс полностью не удалось, и шкала здоровья лишилась очередного процента... но он выжил.

Мгновение спустя четыре верхних крыла на спине Харуюки мягко качнулись, словно радуясь этому факту.

Обернувшись через плечо, он увидел, как четыре крыла сначала сложились в два, а затем превратились в свет и растаяли в воздухе.

В левом верхнем углу поля зрения беззвучно проплыло системное сообщение, сообщавшее о том, что Усиливающее Снаряжение «METATRON WINGS» больше не экипировано. Лишившись своей хозяйки, крылья исчезли вслед за ней.

Сердце Харуюки пронзила такая невыносимая боль, что он едва не упал на колени. Но он заставил себя остаться на ногах — бой ещё не окончен.

— Нико!.. — хрипло воскликнул Харуюки, подняв голову.

Первое, что бросилось в глаза — падающее с неба огромное тело Брони 2, бессильно раскинувшее в стороны уцелевшие конечности. Головы у неё уже не было, а из-под пробитой брони валил густой чёрный дым.

Трисагион полностью уничтожил правую лапу, но большая часть левой уцелела. Там, где должно было находиться запястье, Харуюки заметил алый блик и тревожно воскликнул:

— Нико! Прыгай!..

Похоже, она услышала его, поскольку красный огонёк отделился от тела Брони. Харуюки, с трудом переставляя обессилевшие ноги, побежал к южной границе кратера, куда падал маленький аватар. Скорее всего, у Нико тоже оставалось лишь несколько процентов здоровья, и падение с такой высоты убило бы её даже без ударной волны, которую наверняка вызовет приземление Брони 2.

У Харуюки уже не осталось сил лететь, он мог лишь бежать, то и дело спотыкаясь. Но в эту секунду слева от него стремительно мелькнула тень тёмно-красного аватара Блад Леопард. Применение Кровопролитной Пушки сильно понизило её здоровье, но она успела домчаться до точки приземления Нико, на несколько секунд обогнав Харуюки, подпрыгнула и подставила свою спину, не дав Красной Королеве разбиться об землю.

Приземлившись на лапы, Пард едва не свалилась, но подоспевший Харуюки придержал её одной рукой, а другой поймал Нико, хотя и рухнул на колени от погашенного удара.

— ...Спасибо, Пард. Ну, ты даёшь, Кроу... ты его просто размазал... — услышав её слабый голос, Харуюки слегка улыбнулся.

— Только благодаря твоей помощи, Нико. Спасибо.

Его сердце всё ещё переполняло чувство утраты. Он не мог поверить, что архангела Метатрон — той девушки, что дала ему крылья, помогла выжить на вражеской базе, привела на высший уровень, приоткрыла окно, позволившее увидеть истинный облик этого мира, и пожертвовала собой, чтобы победить могущественного врага — больше не было.

Харуюки изо всех сил стиснул зубы, чтобы хотя бы на этот раз сдержать слёзы. Тем более, что пока не было ни секунды на то, чтобы её оплакать. Он с трудом встал, поддерживая Нико левой рукой, и обернулся.

В этот самый момент огромное тело Брони 2 рухнуло на землю.

Стальной гигант с грохотом упал на спину точно в середину проделанного им же кратера, извергая и клубы дыма из основания оторванной головы, левой лапы и других ран.

Если и дым создавала Инкарнационная энергия, можно и не сомневаться, что источник тьмы по-прежнему остаётся внутри Брони 2. Если эта тьма, подобно обитавшему в Броне 1 Зверю, привязана к Усиливающему Снаряжению, то и ликвидировать её можно лишь одним способом — окончательно уничтожив Броню.

— Хару!!!

Возглас за спиной и топот двух пар ног заставил Харуюки обернуться. Он увидел Лайм Белл и Циан Пайла, бегущих к ним по склону кратера. Взмахнув рукой, Харуюки отозвался так громко, как только мог:

— Тию! Таку! Сюда!

Тиюри помахала в ответ. Подбежав, она перевела дыхание и выдохнула:

— Простите, что так долго! Хлипкие здания всё никак не попадались...

— Ничего, мы как раз... закончили, — едва выговаривая слова, Харуюки ободрил её и повернулся к центру кратера.

Какое-то время пять аватаров молча смотрели на полуживого гиганта. Он уже почти не испускал дыма — лишь тонкая струйка тянулась оттуда, где раньше была голова. Почему-то казалось, что Броня уменьшилось в размерах. Конечности продолжали бессильно подёргиваться, но всё слабее и слабее.

— Тию... давай, — велел Харуюки.

«Часовая Ведьма» Лайм Белл уверенно кивнула, а затем выступила вперёд.

Подняв над головой левую руку с Хоровым Перезвоном, она начала плавно вращать им против часовой стрелки. На втором обороте по кратеру раскатился звон, похожий на звук школьного звонка.

— Цитрон... Ко-о-о-олл!!

Из опустившегося колокола полился яркий зелёный цвет, окутав распростёртого гиганта.

В прошлый раз Броня 2 смогла превратиться в Дредноут и прервать уже начавшийся Зов Цитрона, но теперь у неё не осталось сил даже на то, чтобы подняться. Тело слабо задёргалось, но сбежать от света не могло.

Семь секунд, восемь, девять...

Десять.

Свет, окутывавший Броню 2, ярко вспыхнул.

Пушки, которые выпускали в отряд Харуюки смертоносные залпы Энергии Пустоты (вернее, остатки левой лапы), засияли и растворились в воздухе.

Одновременно и Нико, которую поддерживал Харуюки, окутало точно такое же сияние. Эффект Зова Цитрона откатил время назад, и пушки Непобедимого вернулись к своей законной хозяйке.

Спустя ещё десять секунд пропали ноги Брони 2. От неё осталась лишь кабина и ракетные двигатели на спине.

Лайм Белл твёрдо стояла на ногах, придерживая огромный колокол левой рукой и испуская свет. Пока Харуюки смотрел на узкую спину своей верной подруги детства, ему в голову пришла неожиданная мысль.

А не мог ли Зов Цитрона отменить исчезновение Метатрон? Ведь она была, в каком-то смысле, привязана к Харуюки, и если отменить изменение статуса, то, возможно...

Когда Броня 2 вспыхнула в третий раз, исчезло туловище, которое к этому моменту напоминало сброшенный панцирь. К Нико вернулась кабина. Вслед за этим послышался глухой металлический лязг.

Харуюки вгляделся в центр кратера и изумлённо ахнул. На землю упал небольшой аватар в серой металлической броне.

Вольфрам Цербер. Талантливый боец, тяжко пострадавший от прихотей судьбы. Соперник и дорогой друг Харуюки.

Зазубренная броня, оставляющая впечатление немыслимой прочности, не оставляла сомнений в личности этого аватара, но теперь на его спине торчали четыре отростка, напоминавшие крылья. Именно такую форму приняли переселившиеся на спину Цербера ракетные двигатели Нико, которые похитил Даск Тейкер.

Свет Зова Цитрона моментально окутал Цербера. Уже через несколько секунд двигатели должны были вернуться к Нико, а Броня Бедствия 2 — исчезнуть навсегда.

Однако в тот миг, когда Харуюки и четверо его друзей уже решили, что всё кончено...

В самом центре кратера вдруг произошло нечто неожиданное.

Лежавший без сознания Вольфрам Цербер вдруг попросту исчез, словно отработавший спецэффект залпа из энергетического оружия.

— Э?!.. — воскликнула Тиюри, озираясь по сторонам.

Харуюки тоже ошарашенно обвёл кратер взглядом, но фигуры Цербера так и не увидел.

Куда-либо переместиться из лежачего положения, да ещё так, чтобы этого не заметил ни один из пяти аватаров, совершенно невозможно. Цербер исчез мгновенно, без предупреждения, словно провалившись сквозь землю.

Свет Зова Цитрона потерял цель и начал быстро тускнеть. Как только он полностью померк, Нико, опиравшаяся на руку Харуюки, недовольно цокнула языком.

— Чёрт... перехитрили, гады!..

— Э?.. Что значит «перехитрили»?.. — переспросил Харуюки.

Сжав от досады израненную ладонь, Красная Королева ответила:

— Они... отключили Вольфрам Цербера из реального мира. По-другому такое исчезновение никак не объяснить.

— Ах, вот оно что!.. — приглушенным голосом протянул Такуму, и продолжил с не меньшей досадой. — Мне тоже показалось подозрительным, что Блэк Вайс и Аргон Арей ретировались так быстро и не стали драться с нами... не думал, что они так поступят...

Харуюки, не отрывавший взгляда от трещины в центре кратера, в ответ лишь скрипнул зубами.

Судя по словам Аргон Арей, она обладала определённым влиянием на Цербера в реальном мире. Но Харуюки не предполагал, что она может в любой момент отключить того от сети. И поступила она так явно не для того, чтобы спасти Цербера...

Изумление Харуюки сменилось тревогой, и он быстро обернулся к Такуму:

— Слушай, Таку, а что же тогда случилось с последним Снаряжением Нико?!..

На этот вопрос вместо Такуму ответила сама Нико:

— Если он исчез с неограниченного поля, то тут уже ничего не поделаешь. Пусть пока подержит мои движки у себя...

— Н-но!..

— Говорю же, ничего не поделаешь. Ладно, хоть кабину, пушки и ноги вернули. А ракетницы у меня и вовсе не забирали.

— Н-но... — Харуюки не знал, что тут ещё можно сказать.

Нико, наконец, высвободилась из его объятий, подошла к Пард и участливо погладила по спине. Леопардовый аватар с тоской смотрел в центр кратера. Похоже, Пард горевала оттого, что даже её опыт линкера-ветерана не помог одержать полную победу. В ответ на прикосновение она тихо рыкнула и затем повернулась к Нико.

Триплекс Проминенса Блад Леопард и командир Легиона Скарлет Рейн склонили головы и помолчали.

Наконец они развернулись к остальным аватарам. Нико медленно обвела их взглядом и сказала:

— Сильвер Кроу. Циан Пайл. Лайм Белл. Из-за моей постыдной беспомощности я причинила вам страшные неудобства...

— Ты... да что ты извиняешься, Нико?! — воскликнула Тиюри, взмахнув рукой. — Мы же друзья! Это значит, мы приходим друг другу на помощь в трудную минуту!

Её поддержал Такуму:

— Именно так, Красная Королева. Вы тоже не раз помогали нам.

Харуюки тоже хотел что-нибудь вставить, но Тиюри перехватила инициативу:

— Это ты прости меня за то, что я не смогла вернуть всё твоё Усиливающее Снаряжение... если бы я восстановила свою энергию на минуту... хотя бы на полминуты быстрее, они бы не успели вытащить кабель Цербера, и я успела бы отменить передачу последней части...

— Вообще-то я не понимаю, почему ты извиняешься, Белл... ну, то есть, э-э... — Нико неожиданно замялась, после чего покрутила пальцем одну из повреждённых антенн на голове и спросила: — Как... мне тебя называть-то? Я сейчас не про аватар, а про реальное имя.

Тиюри на мгновение умолкла, а затем смущённо потеребила остроконечную шляпу.

— Ну-у... на самом деле, не важно... Снежка называет просто «Тиюри», а Фуко зовёт меня «Тико»...

— Я-ясно. Ладно, я что-нибудь придумаю... ну, как бы там ни было, огромное спасибо! — ещё раз поблагодарила Нико.

Такуму прокашлялся и заметил:

— Красная Королева, мне тоже не принципиально, как вы меня называете.

— С тобой я уже давно определилась, профессор.

— Э... э-э, ну... ну ладно.

Тиюри прыснула, окончательно разрядив атмосферу.

Слегка расслабившись, Харуюки ещё раз окинул взглядом кратер.

Вольфрам Цербер покинул неограниченное поле, когда его принудительно отключили от сети, и забрал с собой последний элемент Непобедимого. Другими словами, растерявшая большую часть негативной Инкарнационной энергии Броня 2 теперь переместилась в инвентарь Цербера.

Возможно, что тьма полностью покинула двигатели, как это произошло с Бедствием, когда оно стало Судьбой. А, может быть, остатки злобы, накопленной ISS комплектами, теперь скрываются внутри Усиливающего Снаряжения. Харуюки не знал, какой вариант ближе к истине.

«Цербер. Нико.

Обещаю. Я уничтожу Броню 2 и верну последнюю часть Непобедимого законному владельцу».

В тот самый момент, когда Харуюки мысленно принёс эту клятву, Такуму вдруг охнул. Тут же оказавшись в центре внимания, синий аватар шагнул к Нико и сказал:

— К-кстати... скоро, вслед за Цербером, должны отключить и Красную Королеву...

— Меня?.. За что?! — удивилась Нико, а Тиюри и Пард встрепенулись, вспомнив, что Такуму попал в самую точку.

— Командир и Рейкер отправились в Мидтаун Тауэр, чтобы выйти в реальный мир и вытащить твой кабель. Им приказал Хару.

Харуюки тут же перебил Такуму:

— ...Н-но это уже неважно! Их отряд идёт к нам из Мидтауна. Они заметили залпы Брони 2 и спешат на помощь.

— Откуда ты об этом знаешь, Хару?

Вопрос Тиюри звучал естественно, но ответить на него было непросто. Харуюки увидел Черноснежку и её отряд, когда вместе с Метатрон рассматривал Ускоренный Мир с высшего уровня. На самом деле, объяснить случившееся там сумела бы лишь сама Метатрон — но её уже не было.

Вновь ощутив, как к горлу подступает комок, Харуюки ответил:

— Объясню потом. Как бы то ни было, Черноснежка и остальные скоро появятся вон отту...

Харуюки указал в северную часть кратера, и аватары дружно перевели взгляд туда.

В ту же самую секунду на его краю возникли чёрные силуэты. Один, два, три, четыре... пять, шесть, семь...

Харуюки смотрел, как неясные силуэты окружают кратер со всех сторон, и зрелище это показалось до боли знакомым.

Пять месяцев назад, когда Нико попросила Харуюки о помощи в поимке Пятого Хром Дизастера — Черри Рука, они вошли на неограниченное поле и направились в зону Икебукуро. Там ждала засада Легиона «Крипто Космоцирк» Жёлтого Короля Йеллоу Радио, едва не прикончившая отряд Харуюки.

Харуюки уже успел приготовиться к худшему... но вдруг заметил что-то необычное. Фигуры совсем не походили на дуэльных аватаров, и большинство выглядели слишком крупными. Другими словами, это...

— ...Ничего себе! Это же все Энеми?.. — прошептала Тиюри, и тут Харуюки запоздало вспомнил.

К кратеру спешил не только отряд Черноснежки. Заслышав «звуки» Инкарнации, к нему со всех сторон собирались Энеми. Большая часть Малого класса, Диких от силы два-три, но их слишком, слишком много.

— Хм. После такого Инкарнационного фейерверка этого следовало ожидать, — прокомментировала Нико.

— Не проблема. Кроу вытащит нас по воздуху, — добавила уже принявшая гуманоидную форму Пард.

— Т-так точно!

«В конце концов, у меня ведь есть Крылья Мета...

...Хотя, уже нет...»

Воспоминания о девушке-архангеле вновь наполнили сердце тоской, но сейчас не время для скорби.

Хотя Крылья Метатрона пробыли на его спине меньше часа, собственный аватар показался Харуюки слишком лёгким. Он напряг плечи, расправив два серебряных крыла. Оставалось надеяться, что у него хватит сил вытащить аватаров из кратера.

— Хватайтесь! — воскликнул Харуюки, разводя руки в стороны.

Аватары разместились так же, как и во время уклонения от залпа Брони 2: за левую руку зацепились Пард и Нико, за правую —Такуму и Тиюри. Харуюки изо всех сил замахал крыльями, не считаясь с затратами энергии, взлетел и...

— Кх...

Взлетать было тяжело.

И дело было не в том, что его аватар перегружен. Крылья работали слишком плохо.

Нескончаемые битвы повредили чешуйки, из которых они состояли, а моральное истощение дополнительно притупляло эффективность способности. Хотя его полет и не использовал Инкарнацию, но управлялся контуром воображения, и состояние души всё же влияло на его эффективность со всеми вытекающими последствиями.

Тем не менее, ему всё же удалось оторваться от земли на десять метров. Мало кто из Энеми мог похвастать дальнобойными техниками, но для надлежащей безопасности им следовало подняться ещё метров на двадцать.

— У-у... о-о... — тянул Харуюки, пытаясь выжать из крыльев ещё немного тяги.

Но он лишь впустую расходовал энергию для спецприёмов. Аватары упорно висели на одном месте.

Что ещё хуже, высокочастотные колебания крыльев ещё больше привлекали внимание Энеми, которых уже собралось больше двух десятков. Они с грозными рыками начали спускаться по склонам.

— Т-ты в порядке, Хару? — обеспокоенно спросил Такуму.

— Держись, Хару! — попыталась подбодрить его Тиюри.

Обычно слова его верных друзей мгновенно придавали ему сил, но сейчас в душе Харуюки словно образовалась дыра, которая безжалостно высасывала энергию. Причина, по которой он едва держался в воздухе, крылась вовсе не в повреждённых крыльях и не в душевном истощении. Он понял это только сейчас.

Он просто не мог. Он уже не мог летать. Ему хотелось лишь одного — забиться в укромный уголок и горько разрыдаться.

— Прос... тите... — выдавил он бессильное, жалкое извинение, уже начиная терять высоту. И вдруг...

...С неба пролился огненный дождь.

Бесчисленные огни окружили отряд Харуюки, разрываясь на дне кратера и вспыхивая огненными столбами. Энеми, в которых они попадали, тут же забывали о своей добыче и начинали беспорядочно метаться и пронзительно визжать.

На мгновение забыв о своём отчаянии, Харуюки изумлённо поднял голову. На фоне светло-коричневого неба что-то блеснуло чистым голубым светом.

— «Стратосферная Комета»... — тихо прошептала прижавшаяся к Харуюки Пард.

Уж кто-кто, а она не могла ошибиться. Они видели блеск выхлопа Ураганных Сопл, Усиливающего Снаряжения Скай Рейкер.

А затем на глазах пяти аватаров комета вдруг разделилась надвое. Второй огонёк оказался багровым, отчётливо видимым даже на фоне заката.

Этот огонёк летел вниз точно в направлении Харуюки, и скоро он уже смог разобрать очертания дуэльного аватара. Алая юбка-хакама, белое кимоно, длинные волосы, лук в правой руке.

Продолжая падать, «Тестаросса» Ардор Мейден вскинула Зовущий Пламя, натянула тетиву и громко объявила название техники:

— Флейм Вортекс!

В этот раз она выпустила лишь одну огненную стрелу. Но стрела мгновенно увеличилась до размеров копья и начала с огромной скоростью вращаться, после чего вонзилась в землю точно перед носом одного из Диких Энеми, который снова повернул на юг.

Конечно же, взрыв этой стрелы не мог сравниться со взрывом Энергии Пустоты, который образовал кратер, но не уступал настоящей ракете класса «воздух-земля». Ударная волна толкнула отряд Харуюки на север, а Энеми и вовсе опрокинула на спину.

Ардор Мейден воспользовалась созданной ей же ударной волной, чтобы замедлить падение и ловко приземлиться в самом центре кратера. Она тут же обернулась в сторону зависшего метрах в семи над землёй Харуюки и воскликнула:

— Ку-сан! Улетайте в ту сторону!

С этими словами она указала маленькой ручкой на север. Однако с оттуда уже приближались пять или шесть Энеми, возглавляемых Диким, похожим на скорпиона. Чудовище пробиралось сквозь пламя, угрожающе вскинув членистый хвост, и очевидно, что его ядовитая атака вполне могла достать даже летящих на небольшой высоте аватаров.

Однако, услышав приказ Мейден, Харуюки немедленно напряг обессилевшие крылья и повернул на север. Он по-прежнему не мог подняться выше и летел горизонтально, но помощь Фуко и Утай вселяла в него надежду.

Продолжая сжимать Такуму левой рукой и Пард правой, он летел вперёд так быстро, как только мог. Ардор Мейден бежала за ними по дну кратера, и её лёгкое тело почти не касалось земли.

Скорпион, почувствовав приближение жертв, приготовил к бою не только хвост, но и клешни. Однако Утай немедленно вскинула лук и выпустила несколько огненных стрел. Все они метко попали в противника, но окутавший Энеми огонь не смог остановить его.

— Вот черт, у него панцирь огнеупорный... — недовольно прошипела Нико, потянувшись к пистолету на поясе. Но не успела она взять его в руку, как...

...Сзади скорпиона настигла струя воды, которая немедленно испарилась, коснувшись раскалённого панциря.

Белый пар мгновенно закрыл обзор и скорпиону, и прочим мелким Энеми. Мейден скрылась в облаке пара, и Харуюки не преминул воспользоваться шансом.

Хоть он едва держался в воздухе, ему удалось кое-как обогнуть Энеми. Но когда он уже почти миновал облако...

...Туман со свистом прорезал длинный хвост. Возможно, скорпион каким-то образом чуял противника, поскольку его жало устремилось точно на Харуюки. Сил ни на защиту, ни на уклонение не оставалось. Удар не просто бы сшиб на землю, но наверняка и добил его...

...Если бы в глубине облака пара не мелькнула яркая багровая вспышка...

...И одновременно с ней не раздался величественный голос, пронзивший Харуюки радостным предчувствием:

— Дес бай Эмбрейсинг!!

Хвост скорпиона оказался моментально перерублен у основания и рассыпался в воздухе, так и не сумев пронзить жалом Харуюки.

Вслед за пронзительным воплем Энеми Дикого класса послышались испуганное рычание Малых.

Пробираясь сквозь взмывшие в воздух осколки, Харуюки посмотрел вниз.

Под собой он увидел Ардор Мейден, ловко миновавшую скорпиона... а рядом с ней аватар чёрного цвета.

Чёрная Королева Блэк Лотос, «Конец Света».

Если она уже догнала их, то паровую завесу, должно быть, создала Аква Карент, «Единица». Видимо, отряд Блэк Лотос проник в Мидтаун Тауэр, обнаружил тело ISS комплекта, уничтожил его, а затем немедленно двинулся к кратеру, оставшемуся от школы, чтобы спасти отряд Харуюки.

Аватар Черноснежки, бежавшей в семи метрах ниже, покрывали раны, а острия клинков — переломаны. Скорее всего и она, и Утай, и летящая в небесах Фуко, и смотрящая на них с обрыва Акира не менее вымотались, чем они сами.

— Семпай... учитель... Мей... Карен!.. — произнёс Харуюки их имена, и полностью иссякшие, казалось бы, силы начали понемногу возвращаться к нему.

Харуюки с трудом набирал высоту, а с обеих сторон слышались голоса друзей:

— Хару, ещё немного!

— Держись, Хару!

— Кроу, я знаю, ты сможешь!

— Так держать, Кроу!

Их голоса заглушил тяжёлый гул. Энеми оправились от понесённого урона и замешательства и снова пустились в погоню. До границы кратера оставалось тридцать метров... двадцать...

Выжимая из себя остатки сил, Харуюки испустил хриплый боевой клич и, наконец-то, вырвался на простор.

В тот миг, когда внизу мелькнула на удивление ровная, словно нарисованная циркулем граница кратера, и потянулась широкая дорога, Харуюки почувствовал, что и энергия для спецприёмов, и духовная энергия окончательно иссякли. Мир затянуло темной вуалью, и Харуюки полетел к земле головой вперёд. Сил не осталось даже на нормальное приземление.

Но за мгновение до того, как его шлем стукнулся о землю, с обеих сторон его подхватили сильные руки. Приземлившиеся на ноги Такуму и Пард поймали Харуюки.

— Молодец, — кратко похвалила Пард, и голос её почему-то звучал так, словно она находилась очень далеко.

Тело казалось тяжёлым. Ноги и руки совершенно не слушались.

Но он не мог позволить себе свалиться. Прямо за спиной по склону взбирались два десятка Энеми. Требовалось убежать как можно дальше, пользуясь тем, что они пока не видели беглецов.

Превозмогая себя, Харуюки попытался подняться, но...

На его плечи легли твёрдые, острые, но отчего-то казавшиеся очень нежными «руки».

— Ты хорошо поработал, Сильвер Кроу.

— Сем... пай... — хрипло выговорил он и с трудом поднял голову.

Прямо перед ним возник чёрный аватар, протянув навстречу выщербленные руки-клинки.

Черноснежка сделала ещё один шаг вперёд и приняла тело Харуюки у Такуму и Пард, заключив его в нежные объятия.

Послышался тихий шёпот:

— А теперь отдохни и доверься нам. Твоя битва уже выиграна, и ты сделал это блестяще.

— Но... но Энеми...

— Не беспокойся. Я не смогла помочь тебе в самый нужный момент, но позволь мне хотя бы расчистить для тебя путь к отступлению.

Из-за плеча Черноснежки выглянула Утай, которая, видимо, взобралась по склону вместе с ней.

— Благодаря тебе, Ку-сан, мы ещё можем сражаться!

— Остальное мы берём на себя, — добавила Акира, неизвестно когда успевшая очутиться рядом с ними.

Наконец, послышался лёгкий звук двигателей, и на землю опустилась Фуко.

— А вы, отряд Ворон-сана, пока отдохните.

Земля дрожала от топота Энеми — они были уже совсем близко. Черноснежка передала Харуюки в руки Такуму, затем со звонким свистом рассекла воздух клинком и встала на краю кратера. Рядом с ней выстроились Утай, Акира и Фуко.

Четыре аватара выглядели не менее истерзано, чем бойцы отряда Харуюки. Фуко, которая выключила двигатели и немедленно призвала коляску, и вовсе лишилась в сражении обеих ног.

Но одного взгляда хватило, чтобы понять — Чёрная Королева и Элементы не испытывают ни капли страха и неуверенности. Нико тихо прошептала на ухо Харуюки:

— И всё-таки мне до неё далеко...

«Да, поистине далеко», — мысленно согласился с ней Харуюки.

Только битвы и ничего более. Этот простой, но самый важный принцип каждого бёрст линкера ярко горел в сердце каждой из них.

Пока перед ними стояли враги, пока у них оставались силы сжать кулаки, пока они помнили, кто они есть — они сражались.

Они продолжали сражаться.

«Но и у меня...

И у меня есть враг, с которым я должен драться. Я должен победить Общество Исследования Ускорения, которые похитили Усиливающее Снаряжение Нико и держат в плену Вольфрам Цербера. А самое главное — я должен сразиться с их главарём, который не только использует в своих целях Энеми, но и издевается над воспоминаниями сгинувших бёрст линкеров.

Пусть сейчас я едва стою на ногах, но я буду сражаться с ними и впредь. А однажды, я разрушу врата Имперского Замка, одержу победу в Храме Восьми Богов и дойду до последнего Артефакта. Ради того, чтобы увидеть конец этого мира, к которому так стремится Черноснежка... и так стремилась Метатрон».

Из-за обрыва показались разъярённые Энеми, возглавляемые израненным скорпионом.

Тела Черноснежки, Фуко, Утай и Акиры испустили яркий свет.

Впечатляющая совмещённая техника четырёх аватаров просто смела весь вражеский отряд. Пронзительно завизжав, Энеми покатились по склону на дно кратера. Через несколько секунд некоторые из чудовищ поднялись на ноги, но, видимо, потеряли всякое желание воевать, поскольку попыток взобраться наверх уже не предпринимали.

Убедившись, что её отряд в безопасности, Черноснежка обернулась и хладнокровно объявила:

— Похоже, на сегодня бои окончены. Ближайший портал в километре отсюда, в центральной столичной библиотеке. Итак... — она взмахнула клинком, указывая на север. — ...Время возвращаться в реальный мир.

Глава 5

С начала операции по спасению Аквы Карент, за которой последовала атака на тело ISS комплектов, а также неожиданно добавившихся по ходу дела операций по освобождению Красной Королевы и уничтожению Брони Бедствия 2, на неограниченном нейтральном поле прошло примерно двенадцать с половиной часов.

Когда же Харуюки очнулся в комнате школьного совета Умесато, на циферблате висевших на стене старомодных аналоговых часов заметно сдвинуться успела лишь секундная стрелка, вернувшаяся к отметке «12». Если вспомнить, что они погрузились в 12:20:10 и только один раз ненадолго прервали ускорение после спасения Карент, то стоило признать — управились они очень быстро.

Для Харуюки это было далеко не первое затяжное погружение на неограниченное нейтральное поле, но никогда ещё ускоренное в тысячу раз время не ощущалось так плотно. Казалось, будто в реальном мире он не появлялся уже несколько дней.

Стоило отвести взгляд от часов, и до ушей донеслись обычные звуки школьной жизни. Харуюки пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что сегодня тридцатое июня, и в школе Умесато проходит ежегодный культурный фестиваль.

С утра он уже успел отведать блинов в киоске секции лёгкой атлетики, посетить несколько выставок и постановочный танец секции кендо, но теперь воспоминания о фестивале почему-то показались далёкими и смутными. Кажется, после танца они встретились с Такуму, собираясь чего-нибудь поесть на школьном дворе, а потом...

...А потом Кусакабе Рин упала в обморок.

— Да!..

Едва Харуюки окончательно пришёл в сознание, как попытался вскочить с дивана. Друзья, которые только что сражались рядом с ним в виртуальном мире, ещё моргали и потягивались, но Харуюки не собирался терять ни секунды. Он уже бросился было к выходу из комнаты... когда сидевшая рядом Фуко вдруг схватила его за плечо.

— Мне... мне надо в медкабинет!..

— Конечно! И я пойду с тобой. Но сначала...

Широко улыбнувшись, Фуко вытащила из нейролинкера Харуюки кабель, который они заготовили для аварийного отключения. Харуюки понял, что чуть не повредил штекер, собравшись бежать куда-то очертя голову. Вжав голову в плечи, он подождал, пока Фуко отключит и свой кабель.

Потом они поднялись на ноги и повернулись к Черноснежке.

— Прости, семпай, я знаю, мне многое нужно объяснить, но...

— Не мешкайте, идите. Уверена, Кусакабе вас уже заждалась.

— Х-хорошо, мы пошли!

Кивнув Черноснежке, на губах которой мелькнула улыбка, Харуюки поспешил к двери. Сзади послышался голос Фуко:

— Вернёмся через 5 минут.

Харуюки не знал, успела ли Кусакабе очнуться за столь короткое время, но ответ на этот вопрос, очевидно, ждёт в медкабинете — когда он увидит её вживую.

Комната школьного совета находилась в западном крыле первого этажа корпуса номер один, и до восточного крыла первого этажа корпуса номер два, где располагался медкабинет, идти довольно далеко. Торопливо проталкиваясь сквозь толпы посетителей фестиваля, Харуюки негромко спросил Фуко, которая не отставала от него:

— Учитель, вы... ваш отряд сумел уничтожить тело ISS комплекта?

— В целом, да. Более того, нам удалось спасти ещё кое-кого.

— Э?.. И кого же?

— Об этом поговорим чуть позже. Сейчас меня немного беспокоит другое... хотя мы и уничтожили тело, терминалы комплектов не исчезли.

— Э... э-э?!

«Немного беспокоит?! Да это же катастрофа!» От ужаса у Харуюки подкосились ноги, но Фуко успела подхватить его. Держа за руку, она нагнулась и прошептала ему в ухо:

— Прости, что напугала. Строго говоря, они не исчезли физически, но теперь запечатаны. Это значит, что терминалы ISS комплектов отключились, и влияние на психику Рин должно было прекратиться...

— Запе... чатаны?..

Если они «отключились», то разница между словами «исчезли» и «запечатались» не так уж принципиальна, но Харуюки совершенно не понял, зачем Фуко выбрала столь обтекаемые термины.

Впрочем, сейчас размышлять над этим не имело смысла. Всё решится в тот момент, когда он посмотрит в лицо Рин. Именно тогда станет ясно, получилось у них или нет.

Эта мысль настигла его как раз на пороге корпуса номер два. Пробежав направо по практически безлюдному коридору, они увидели дверь медкабинета.

Фуко отпустила Харуюки и легонько подтолкнула в спину. Набрав побольше воздуха, Харуюки протянул руку к двери, открыл её и выговорил:

— Извините, пожалуйста...

В ответ на хриплое приветствие школьная медсестра Хотта Мицу улыбнулась из-за стола:

— А вы и правда быстро вернулись.

«...Быстро?» — хотел уже переспросить Харуюки, но вспомнил, что, уходя в комнату школьного совета, он обещал вернуться, как только уладит кое-какие дела.

Поскольку всё пребывание на неограниченном поле превратилось в непрерывную схватку с могущественными врагами, с точки зрения Харуюки «быстрым» его возвращение назвать нельзя. Впрочем, для Хотты, конечно же, прошло лишь несколько минут — поэтому он только выдавил: «У-угу».

Медсестра кивнула, приглашая их внутрь. Поклонившись, Харуюки прошёл по медкабинету и остановился напротив белоснежной занавески, отгораживавшей койку.

Из-за занавески не доносилось ни звука.

Понимая, что должен что-то сказать перед тем, как её отдёрнуть, Харуюки открыл рот, но слова так и не пришли к нему. Как там Рин? Может быть, она до сих пор без сознания? Перестал ли ISS комплект мучать её? Удалось ли Харуюки и его друзьям уничтожить тьму, заразившую Ускоренный Мир?..

— Рин, это мы, — сказала Фуко вместо Харуюки и потянулась к занавеске.

Ткань с тихим шелестом отодвинулась, и их взорам предстало белое одеяло, из-под которого выглядывали непослушные волосы. Харуюки прошёл вслед за Фуко, задёрнул занавеску и встал сбоку от койки.

Теперь он смог заглянуть в лицо Кусакабе Рин, устроившейся на правом боку.

Она спала с самым невинным видом. Но им необходимо было узнать, прекратил ли ISS комплект терзать её сознание — и лишь она могла ответить на этот вопрос. Фуко нежно погладила её волосы и прошептала:

— Рин...

Длинные мягкие ресницы вздрогнули.

Несколько раз моргнув, Рин приоткрыла глаза.

В её серых очах, пробиваясь сквозь сонную дымку, мерцал свет. Вначале она посмотрела на Фуко, затем перевела взгляд на стоявшего рядом Харуюки.

— Кусакабе... — едва слышно произнёс он...

Рин слабо улыбнулась, а затем тихо, но отчётливо проговорила:

— Арита... учитель Фуко... во сне... я слышала ваши голоса. И голоса многих других людей. Я слышала голоса людей, изо всех сил сражавшихся ради меня... нет, ради всего Ускоренного Мира...

— Рин... — Фуко наклонилась к ней, нежно приподняла её растрёпанную голову и с тревогой спросила: — Рин... как ты себя чувствуешь?

Естественно, она спрашивала о том, прекратилось ли влияние ISS комплекта.

В глазах Рин появились несколько дрожащих огоньков. Затем они слились и превратились в блестящие капли, скатившиеся по щеке.

Но эти слёзы вызвала вовсе не боль. Это был ответ, настолько ясный и отчётливый, что Харуюки понял его без слов.

— Спасибо тебе, учитель... спасибо тебе, Арита. Я... я... ещё бёрст линкер.

— Рин...

Слёзы заблестели и в уголках глаз Фуко. Она помогла подруге сесть, а затем крепко прижала её к груди. Глядя на них, Харуюки ощутил, что его глазам тоже стало горячо.

Когда Фуко выпустила ученицу из объятий, та повернулась к Харуюки, и он уже открыл рот, намереваясь сказать: «Я так рад за тебя, Рин»...

Но протянутые навстречу тонкие руки заставили моментально забыть, что именно он собирался сказать.

Фуко улыбнулась и подтолкнула Харуюки с решительностью, не терпящей возражений. Он шагнул к кровати, и руки Рин тут же обвились вокруг его тела. Тепло, мягкость и лёгкий цветочный аромат почти парализовали сознание...

...Почти. Харуюки ощутил столь сильную волну облегчения, такую радость и, почему-то, тяжесть в груди, что даже вывалился из привычного ступора.

Подняв руки, он осторожно коснулся хрупкой спины Рин. Наклонившись к её ушку, он тихо прошептал:

— Я так рад... честно, так рад...

Воздействие ISS комплекта, причинившее Кусакабе столько мучений, полностью прекратилось. Теперь Харуюки окончательно убедился в этом.

Конечно, на самом деле с телом ISS комплекта, скрытым в Мидтаун Тауэре, сражались Черноснежка, Фуко, Акира и Утай. Поэтому в каком-то смысле Харуюки не сумел выполнить обещание спасти Рин и её «брата» Аш Роллера.

Но сейчас он чувствовал, что переживать по этому поводу не стоит. После того, как благодаря Архангелу Метатрон посетил высший уровень, он понял очень многое.

Ускоренный Мир гораздо шире, глубже и больше, чем представлял себе Харуюки.

Он настолько хрупок, что может исчезнуть в любой момент.

И каждый бёрст линкер в нем — маленькая звёздочка, светящая изо всех сил. Звёзды эти собирались в созвездия, созвездия — в скопления, образуя огромную галактику.

Сражения бёрст линкеров служили галактике пульсом, главным доказательством того, что она полна жизни и движения. Честные битвы, победы и поражения, радость и горечь порождали во тьме свет и звуки, сливавшиеся в бесконечную мелодию — ленту истории этого мира.

И Рин, и Харуюки оказались лишь крохотными звёздочками, почти незаметными в масштабах Ускоренного Мира... и в то же время они не одиноки. Их души поддерживали неразрывную связь с другими людьми, с товарищами, которые всегда были рядом.

В параллельных мирах Аксель Ассолта и Космос Коррапта, которые Харуюки видел на высшем уровне, не осталось ни единой звезды. Харуюки не знал, почему так вышло, но очень не хотел, чтобы и мир Брейн Бёрста постигла такая же судьба.

Теперь он отчасти понимал, почему Зелёный Король Грин Гранде раздавал добытые очки, щедро наполняя ими мир.

Он вёл свою войну. Он сражался с основополагающим правилом Ускоренного Мира, гласившим, что лишившийся всех очков человек покидает его. Он пытался в одиночку защитить всю галактику под названием «Брейн Бёрст».

Харуюки, пожалуй, не смог бы победить в одиночку даже Энеми Малого класса, и шансов повторить подвиг Грин Гранде у него не имелось. Но он мог и дальше идти вперёд вместе с созвездием своих друзей, веря, что никто из них никогда не бросит попавшего в беду товарища.

И он был уверен, что однажды это созвездие станет таким большим... что превратится в звёздное скопление.

— Кусакабе... я так рад, что ты ещё с нами... — обнимая Рин пуще прежнего, он надеялся, что сможет передать ей чувства, даже если не в силах выразить их словами.

— Я тоже... счаст-лива, что снова вижу тебя, Арита... — всхлипывая и щекоча дыханием его ухо, шептала Рин.

А затем...

— ...Долго вы ещё будете обниматься? — чьи-то руки решительно оторвали Харуюки от Рин.

Ошеломлённо моргая, они повернулись, чтобы встретить улыбку Фуко — она с сокрушённым видом качала головой.

Харуюки только сейчас понял, как неприлично себя вёл. Несколько мгновений он лишь беспомощно разевал рот, переводя взгляд с Рин на Фуко, и лишь потом выдавил:

— Э-э... ах, да, мы же обещали Черноснежке, что вернёмся через пять минут. Пора идти обратно... Кусакабе, ты сможешь подняться? Или тебе пока лучше полежать?

— Нам незачем возвращаться, Ворон-сан, — сказала Фуко, достала из выдвижного ящика складной стул, разложила его и присела. Затем она продолжила: — Мне только что пришло письмо от Саттян. Поскольку в 12:30 нам нужно освободить комнату школьного совета, то совещание проведём по локальной сети в режиме обычной дуэли. Дуэль запустит Саттян и вызовет меня, а вы оба пойдёте как зрители.

— А... х-хорошо.

Харуюки достал ещё один стул и сел возле Фуко. Рин тоже устроилась на кровати поудобнее. Сегодня, в день культурного фестиваля, даже Рин — гостья, а не школьница Умесато — получила ограниченный доступ к местной сети. И, конечно же, как «ребёнок» и ученица Фуко, она была подписана на её бои.

— Ещё десять секунд, — объявила Фуко, откинувшись на спинку стула.

Харуюки тоже расслабился и стал ждать ускорения.

Бросив взгляд на Рин, он заметил, как та нежно гладит похожую на молнию трещинку на своём нейролинкере.

Харуюки успел ещё раз порадоваться тому, что всё осталось позади, прежде чем в его сознании прогремел звук ускорения.

Голубое небо казалось совершенно бескрайним, а солнце сияло поистине ослепительно. Лазурная искрящаяся поверхность простиралась до самого горизонта. Все поле оказалось покрыто водой.

Уровень «Акватория» естественно-водного типа. В отличие от «Океана», глубина воды на этом уровне не превышала десяти сантиметров, и утонуть не получилось бы при всём желании; не бывало здесь и больших волн.

Здания на этом уровне выглядели как продуваемые всеми ветрами белые бетонные остова. Мерный нескончаемый плеск воды о балки навевал лёгкую грусть, но вид был прекрасным. Некоторые бёрст линкеры даже называли этот уровень «Красивым Постапокалипсисом».

Харуюки появился на бетонном остове шириной метров сто и высотой с десяток — именно так выглядел теперь первый корпус школы Умесато. Первый взгляд на бескрайний затонувший мир заставил его затаить дыхание, но затем он торопливо оглянулся. Система автоматически помещала зрителей неподалёку от одного из бойцов, а значит, где-то рядом находилась либо Фуко, либо Черноснежка. Но пока он никого не видел.

Удивившись, он перевёл взгляд на два курсора в нижней части своего поля зрения — но оба они показывали прямо вперёд. Однако там простиралось лишь безлюдное озеро, в которое превратился школьный двор.

— Э-э, где же они?.. Неужели успели куда-то далеко уйти?.. — пробормотал Харуюки, вглядываясь с края крыши...

— Реал даун, чувак, — вдруг услышал он рядом с собой.

— Что это значит? — спросил Харуюки, продолжая щуриться на городские строения вдали.

— Чё тут неясного? Реал значит «прямо», даун значит «вниз». Я те говорю, они прямо внизу.

— П-по-моему, ты немного ошибаешься...

— Рили? Ну и как по-английски будет «прямо снизу»?

— Э-э... наверное, «райт андер»...

Впрочем, этот лингвистический диалог всё же заставил его опустить взгляд и увидеть два аватара женского пола, стоявших друг напротив друга. Один светился прозрачной чернотой, словно оникс, второй — дивной голубизной, словно аквамарин. Конечно же, это Блэк Лотос и Скай Рейкер...

— Что?!..

Только сейчас Харуюки недоуменно хлопнул глазами, поднял голову и посмотрел направо.

Рядом с ним стоял со скрещёнными на груди руками довольно крупный аватар мужского пола.

Вызывающе проклёпанная металлом кожаная куртка-косуха, шлем в форме черепа на голове... Хотя он и не восседал на своём любимом американском мотоцикле, не признать в этом аватаре «брата» Кусакабе Рин, постапокалиптического байкера Аш Роллера, невозможно.

Когда Аш повстречался с Мажентой Сизза, та подсадила клона своего ISS комплекта в его мотоцикл, превратив того в жуткое полуорганическое создание, поглотившее своего наездника. Комплект очень негативно влиял на Рин в реальном мире, и именно поэтому Аш, стремясь защитить свою сестрёнку, уже собрался лишить себя всех очков. Именно необходимость немедленно спасти Аша и Рин заставила Харуюки и его друзей отправиться на неограниченное поле прямо посреди фестиваля.

Отряду Черноснежки удалось в тяжёлом бою уничтожить тело ISS комплекта (собственно, об этой битве они и собирались поведать на совещании), и все комплекты оказались запечатаны. Судя по бодрому виду Аш Роллера, его комплект тоже полностью отключился.

— А... а... а...

«А-а-а-аш!» — Харуюки едва не бросился с криком ему на шею, но тут до него дошло, какой дурацкий разговор только что состоялся между ними, и он растерянно замер, лишь хватая воздух ртом.

— Эй, чёртова ворона, — произнёс постапокалиптический байкер привычно грубым голосом, окидывая взором бесконечный водный мир.

— Д-да?

— Видать, я снова у тебя в долгу. Поэтому сделаю вид, что не знаю про безобразие, которое ты только что устроил.

— А... э-э? О чём это ты?..

— Будто не понимаешь!.. Ты ведь только что обнимался с моей сестрёнкой, Рин — в реальном мире, лысый чёрт!!!

— А...а-а, п-п-п-прости меня, братан!..

— Это какой я тебе братан?! Сразу скажу, прощаю только на этот раз! Если попытаешься опять её обнять или ещё чего сделать — раскатаю ко всем чертям, понял?! Ультра-сииин! Врубился, да? Это игра слов такая: sin и thin. «Грешника — в тонкий блинчик», значится. Во как я кру-у-у-ут!..

Харуюки смотрел на Аш Роллера, который всё продолжал болтать без остановки, думая о том, какой же собеседник всё-таки странный тип, когда...

— Аш, Ворон-сан, — голос Фуко донёсся с поверхности земли, то есть, воды. — Если вы через пять секунд не спуститесь, я сделаю вам бо-ольно.

— Д-да, госпожа учитель!

На мгновение Аш замер на месте, глядя вниз. Будучи зрителем, он не должен был получить урона от падений, но почему-то выглядел так, словно боялся спрыгнуть.

— ...Что с тобой, Аш?

— Н-ну, ходят слухи, что в воде на Акватории водятся здоровенные медузы и анемоны... а я как-то не очень люблю всякие склизкие создания...

Харуюки, не говоря ни слова, столкнул Аша, а затем спрыгнул вслед за ним. Байкер с воплем «не-е-ет!» попытался ухватиться за воздух руками и ногами, а затем камнем плюхнулся в воду. Харуюки приземлился возле него, повернулся к Черноснежке с Фуко и поклонился.

— Прошу прощения за опоздание, семпай, учитель. А где остальные?..

— Уже тут. За твоей спиной, — ответила Черноснежка.

Обернувшись, Харуюки увидел шесть аватаров, вставших в ряд посреди бетонного остова.

Конечно же, все аватары снова оказались в идеальном состоянии. Полупрозрачная броня кристально блестела в солнечном свете и отражалась в воде.

Обведя взглядом своих друзей, Харуюки в очередной раз почувствовал, насколько долгая и тяжёлая битва осталась позади них.

Уничтожив тело ISS комплекта, они остановили тьму, расползавшуюся по Ускоренному Миру. Жизнь вернулась в своё русло, и теперь бёрст линкеры смогут вновь состязаться в силе и смекалке на обычных дуэльных полях, а легионы будут бросать вызов могучим Энеми на неограниченном нейтральном поле.

Но это будет мир без «неё». Без того белоснежного архангела, которая подарила Харуюки крылья, дала ему настоящую храбрость и научила многим вещам...

— Что же, пора начинать. Иначе нам и получаса не хватит, — сказала Черноснежка.

Харуюки глубоко вдохнул и бодро отозвался:

— Есть!

Первым делом Черноснежка и Фуко откололи несколько кусков бетона и разместили их во дворе.

В военном совете принимали участие все девять аватаров, участвовавших в операции, плюс Аш Роллер, но поначалу все аватары лишь слушали, сидя кольцом, а говорил один Харуюки.

Он рассказал о том, как пустился в погоню за похитившим Нико Блэк Вайсом и оказался в одной из школ района Минато, которая, по всей видимости, служила базой Общества Исследования Ускорения.

О том, как в какой-то момент он отчаялся догнать Вайса, и что именно тогда с ним заговорила Архангел Метатрон.

О битве во внутреннем дворе школы. О неожиданном появлении Вольфрам Цербера. О том, что Цербером III оказалась копия Номи. О том, как тот похитил Усиливающее Снаряжение Нико. И о том, что после всего этого неожиданно упавший с неба красный луч породил Броню Бедствия 2...

Закончив описывать все эти невероятные события, Харуюки перевёл дыхание, и в этот момент Черноснежка задумчиво опустила взгляд и пробормотала:

— Ясно... получается, когда мы уничтожили тело ISS комплекта, оно перенесло накопленную негативную Инкарнацию на базу Общества и в самый неподходящий момент породило новую Броню...

— Твоей вины здесь нет, Лотос, — перебила её Нико, сидевшая в позе лотоса на своём обломке. — Аргон же тогда проговорилась: «Рано, слишком рано! Неужели они смогли уничтожить его?» Я так понимаю, она говорила о теле ISS комплекта. Ну, а «рано» —наверняка имела в виду момент, когда оно передало Инкарнационную энергию... другими словами, Общество планировало набрать в теле намного больше энергии. Если бы всё пошло по их плану, то Броня была бы раза в два-три... а может, и в десять раз сильнее той, с которой мы сражались. Раз нам всё же кое-как удалось завалить Броню, момент оказался очень даже правильный. Жаль, конечно, что не удалось её добить...

— Да, так на душе было бы легче, конечно... но вы большие молодцы, что смогли победить её. Мы видели взрыв Энергии Пустоты из Мидтаун Тауэра и сразу поняли, что простое Усиливающее Снаряжение на такую атаку неспособно, — отозвалась Черноснежка.

Нико развела руками.

— Это точно. Такое было чудище, что если б его получилось дотащить до Имперского Замка, он переубивал бы всех Четырёх Богов... надо отдать должное твоему «ребёнку», без него он бы всех нас прикончил.

Пард поддержала неожиданную похвалу кивком. Харуюки тут же смущённо замахал руками.

— Н-нет, что вы, мы победили потому, что не сдавались и стояли до конца. Будь я один, я бы струсил и сбежал...

— Не скромничай, Харуюки. Ты однозначно звезда этой операции.

Слова Черноснежки, произнесённые с нежной улыбкой, наполнили грудь Харуюки теплом.

Но он вновь покачал головой, и, устремив взгляд в небо, сказал:

— Спасибо вам. Но... это была не только моя сила. Архангел Метатрон дала мне крылья и сражалась вместе со мной до самого конца. Без неё... я бы ни за что не смог одолеть Броню 2...

Когда Харуюки умолк, на уровне воцарилось молчание.

Ответ на его слова пришёл со стороны Аш Роллера, всё это время молча слушавшего объяснения:

— Но погоди-ка, Кроу, эта твоя Метатрон — она ведь типа Энеми-босса? Гига-трудно поверить, что Энеми заговорил с тобой, а потом ещё и помог.

— Да, но... Метатрон была не просто Энеми. Пусть она и родилась в другом мире, но её душа такая же, как у нас... я верю в это.

И вновь дуэльное поле накрыла тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды.

У друзей были все основания не верить ему. Энеми неограниченного поля всегда считались заклятыми противниками бёрст линкеров. Их невероятная сила позволяла прикончить целую армию, а попавшего в бесконечное истребление бёрст линкера они и вовсе могли лишить всех очков.

Более того, первоначально они отправились на штурм Мидтаун Тауэра именно затем, чтобы победить Энеми Легендарного класса Архангела Метатрона. Бойцам было очень трудно поверить, что Метатрон вдруг оказался девушкой, которая к тому же стала их союзницей...

— А я верю! — вдруг послышался бодрый возглас Тиюри.

Удивился даже Харуюки.

— В конце концов, я ведь своими глазами видела, что Энеми и бёрст линкер могут дружить!

— Видела?.. А, точно — Кул-тян...

Четыре дня назад они вместе с Тиюри отправились на неограниченное поле в Сетагаю, где познакомились с бёрст линкером четвёртого уровня по имени Шоколад Папетта. Она очень долго ухаживала за Малым Энеми класса «Лавовый Карбункул», вкладывая всю свою душу, и в итоге смогла приручить его — вернее, подружиться с ним.

Вслед за Тиюри утвердительно кивнула и Акира.

— Я тоже видела несколько примеров «усмирения» Энеми... вернее, слышала о таких случаях. Конечно, о том, чтобы такое происходило с Энеми Легендарного класса, я слышу впервые, но если вспомнить, что она заговорила не с кем-нибудь, а с Кроу... то в это я тоже могу поверить.

— Ку-сан даже с Богом Солнца Инти может подружиться! — добавила Утай, заставив всех аватаров дружно рассмеяться.

Когда смех утих, сидевший с левой стороны Такуму кивнул.

— Теперь ясно... выходит, та иконка, что летала возле тебя, пока мы бегали по мраморной школе, это и была Метатрон?..

— Да. Она показывала нам дорогу.

— Ой! А я её букашкой назвала. Как увидимся в следующий раз, обязательно извинюсь, — Тиюри с виноватым видом склонила голову...

Именно в этот момент из глаз Харуюки покатились слёзы, которые он всё это время пытался сдержать. Хотя их не должно быть видно сквозь зеркальную маску, но все, видимо, поняли, что произошло, поскольку сидевшая справа Фуко тут же участливо склонилась к Харуюки.

— Что случилось, Ворон-сан?

— Нет, ни... ниче... го.

Голос его дрожал, и обмануть своих верных друзей он не смог. Пытаясь утереть виртуальные слезы, Харуюки повернулся к Тиюри:

— Тию... ты уже не сможешь. Ради того, чтобы победить Броню 2... Метатрон превратила себя в свет, зарядила Трисагион... и исчезла.

Остальные аватары затихли, и Харуюки, наконец, поведал им о таинственном высшем уровне.

Он рассказал им о том, что показала и объяснила ему Архангел Метатрон.

О том финале мира, который она так хотела увидеть...

После того как Харуюки закончил свой рассказ описанием смерти Метатрон, на уровне ещё секунд десять царила тишина.

Лишь когда таймер в верхней части поля зрения достиг цифры «500», Черноснежка тихо спросила:

— По словам Метатрон, которые она сказала на так называемом высшем уровне, последний Артефакт, «Мерцающий Свет» — и есть причина, по которой существует Ускоренный Мир?..

— Если это правда, то выходит, что Ускоренный Мир не исчезнет, когда кто-то дойдёт до десятого уровня, — отозвалась Фуко.

Чёрная Королева медленно кивнула. После небольшой паузы она продолжила:

— Когда я достигла девятого уровня, передо мной появилось сообщение буквально следующего содержания: «When you advance to the next level, you will meet the CREATOR and find out the true purpose of BRAIN BURST, the true meaning of the WORLD»... То есть: «Когда вы достигнете следующего уровня, вы встретитесь с создателем, узнаете предназначение “Брейн Берста” и истинный смысл мира».

— Действительно, в этом тексте нигде не говорится, что если ты получишь десятый уровень, то игра будет пройдена... — подтвердила Нико, которая тоже наверняка видела это сообщение. В её голосе почему-то звучало раздражение. — Но если это не конец игры, то почему на десятый уровень так трудно попасть? Лишить пятерых аватаров девятого уровня всех очков — тяжелейшее условие. Зачем оно вообще нужно?..

— Я не знаю. На самом деле, ответ на этот вопрос может дать лишь сам создатель... но после рассказа Харуюки моё мнение немного изменилось. Похоже, что создатель и надеется на то, что появится человек, который доберётся до десятого уровня... и в то же время опасается этого...

В ответ на слова Черноснежки Нико задумчиво хмыкнула.

Стараясь преодолеть терзающее сердце чувство утраты, Харуюки тихо произнёс:

— Если создатель действительно боится этого... то здесь может быть какая-то связь с тем, что два других мира — Accel Assault 2038 и Cosmos Corrupt 2040 — больше не действуют... Если все три игры разработал один и тот же человек, то теперь у него... или у неё осталась лишь одна — наш Brain Burst 2039. Если предположить, что когда один из аватаров достигнет десятого уровня, игра входит в некую финальную стадию...

На высшем уровне Метатрон говорила, что когда-то эти другие миры тоже полнились звёздами. Но со временем их становилось всё меньше, и однажды они исчезли.

А значит, «финал» этих миров наступил раньше, чем в мире Харуюки. Либо кто-то достиг десятого уровня и попытался взять штурмом Имперский Замок, либо же у игроков закончились все очки.

Вероятно, мир Харуюки тоже подвергается опасности попасть в тот же роковой тупик. Если никому не удастся добраться до света в конце пути... то и их мир ждёт вечная тьма...

Голос Харуюки оборвался, но в этот миг его руки коснулась ладонь Фуко. Она спокойно напомнила:

— Помнишь, Ворон-сан, ты рассказывал нам, что Зелёный Король назвал Аксель Ассолт и Космос Коррапт «попытками»?.. В таком случае нам нужно расспросить его об этом подробнее. Аш?

Неожиданно услышав своё имя, Аш Роллер моментально выпрямился.

— Д-д... йес, учитель!

— Организуй нам встречу с Гранде как можно скорее. Место встречи не принципиально, но в идеале — на нейтральной территории.

— Т-так точно. Йес, учитель... э, стоп, с Г-Г-Г-Гранде? Вы случайно не о командире нашего Легиона?! Н-н-не может...

— Очень даже может. Прошу, — сказала Фуко и улыбнулась так, что слова «гига-нереально!!!» мгновенно застряли у Аша в горле.

Глядя на оцепеневшего перепуганного байкера, Харуюки уже почувствовал, наконец, как на душе становится немножко легче...

...Когда откуда-то раздался голос:

— В этом нет нужды, бёрст линкеры.

Этот голос был сладким, как у маленькой девочки; чистым, как у аристократки благородных кровей или даже святой девы; строгим, как у королевы.

Если пытаться разложить всё по полочкам, то могло показаться, что этот голос очень напоминает голос Метатрон, но Харуюки был совершенно уверен, что это не она. Дело в том, что в этом голосе совершенно не слышались эмоции его обладательницы. Создавалось впечатление, что душа её окружена твёрдой, холодной, гладкой стеной, отторгающей любое взаимопонимание.

Но кто же это?.. Харуюки ещё не успел повернуть голову на голос, когда вдруг заметил, что Черноснежка отреагировала очень и очень странно.

Чёрная Королева по прозвищу «Конец Света» вздрогнула и замерла, напряжённой неподвижностью превзойдя даже Аш Роллера, огорошенного порученным заданием. В глазах, сокрытых маской, зажегся странный, незнакомый свет — Харуюки не мог понять, какие чувства он выражает.

Харуюки никогда не видел Чёрную Королеву такой. Но ему показалось, что он воспринимает чувства, бушующие в груди Черноснежки, пусть и скрытые оболочкой её аватара.

Изумление. Злость. И страх.

И тогда Харуюки понял. Вернее, вспомнил.

Ему уже приходилось слышать этот голос.

Но не вживую... а во сне. В том самом сне о Хром Фальконе, который он видел внутри Имперского Замка.

— ...На крыше! — воскликнула Нико, и все аватары, кроме Черноснежки, вскочили с бетонных сидений и подняли головы.

В самом центре крыши первого корпуса школы Умесато располагался выступ для лестницы. И на этом выступе кто-то стоял.

Нет, не дуэльный аватар. Это была хрупкая девушка в лёгком белоснежном платье, с длинными золотистыми волосами, струящимися на ветру. Но лицо её скрывала карнавальная маска то ли платинового, то ли серебряного цвета.

«Откуда на обычном дуэльном поле взялась девушка?..» — успел подумать Харуюки, но тут же понял. Это «зрительская болванка». Другими словами, этот бёрст линкер, как и Харуюки, появился на дуэли Черноснежки и Фуко в роли зрителя.

— Кто ты такая?! — не слишком вежливо выкрикнула Нико.

Но незнакомка даже не шелохнулась, услышав вопрос. Она продолжала стоять на краю выступа, держа руки за спиной.

Внезапный порыв ветра, неожиданно сильный для Акватории, растрепал золотые волосы девушки, заставил затрепетать белое платье. Её руки и ноги выглядели невероятно изящными, и даже не верилось, что они тоже собраны из полигонов.

За спиной не виднелись крылья бабочки, да и цвета оказались совершенно другими, но, тем не менее, она была очень похожа на аватар в чёрном платье, которого Черноснежка использовала в школьной сети. В голове Харуюки само собой всплыло имя — «Белоснежка».

Когда вызванные ветром волны успокоились, прелестно очерченные губы, которые не скрывала тонкая металлическая маска, произнесли:

— Имя моё вы можете позже спросить у Лотос. А пока у нас есть разговор поважнее.

Она назвала Чёрную Королеву «Лотос».

Харуюки снова бросил быстрый взгляд в сторону Черноснежки. Её чёрный аватар единственный из всех продолжал совершенно неподвижно сидеть на бетонном блоке, скрестив клинки на руках и ногах.

Хотя, нет... не совершенно. Острие клинка на её правой руке едва заметно дрожало. Харуюки не знал, была ли эта дрожь выражением страха или же гнева.

Он вновь перевёл взгляд на крышу школы. Сокрытые маской глаза таинственной девушки обратились на него, а затем прозвучал певучий голос:

— Аксель Ассолт 2038 и Космос Коррапт 2040. Причина, по которой погибли эти два мира... кроется в том, что оба они были слишком несбалансированы.

— Несбалансированы?.. — переспросил Такуму, в голосе которого в равной мере смешались как осторожность, так и любопытство.

— Именно. АА2038 слишком склонялся в сторону войны... а КК2040 — в сторону мира. Другими словами, в мире АА все игроки были врагами друг другу, а в мире КК наоборот — друзьями.

Хотя Харуюки больше всего сейчас беспокоился за Черноснежку, он, как заядлый геймер, не мог не задуматься над словами незнакомки.

Получается, Аксель Ассолт был игрой с одним единственным режимом — «все против всех». Аналогично, в мире Космос Коррапта допускалась лишь кооперативная игра.

Если это так, то, действительно, обе эти игры выглядели несбалансированными по сравнению с Брейн Бёрстом 2039, где каждый игрок мог выступать либо союзником, либо противником для других игроков.

Но... почему она назвала дисбаланс причиной гибели тех миров? Вернее, в случае АА такой вывод выглядел логично. Если этот мир был вечной бойней, то очевидно, что в нём в конце концов просто никого не осталось. Но отчего тогда почти так же быстро погиб и КК? Если смысл игры состоял в том, что игроки стремились к конечной цели, помогая друг другу, что же привело его к гибели?

Похоже, что девушка на вершине крыши видела мысли Харуюки насквозь — её ясный голос зазвучал вновь, раскрывая загадку:

— Бесконечный мир, скучное сосуществование и взаимовыручка... они порождают не ускорение, а застой. Время в мире КК остановилось. Потому-то он и погиб... в каком-то смысле время точно так же начало замедлять свой ход и здесь, в вашем любимом мире.

На её губах мелькнула усмешка.

Этот голос внезапно разбудил память Харуюки.

Когда он проник в Имперский Замок, его воспоминания слились с памятью бёрст линкера по имени Хром Фалькон. Причина, по которой тот превратился в Первого Хром Дизастера, крылась в том, что Шафран Блоссом, его любимую девушку, схватили и бесконечно долго убивали прямо на его глазах. Мучители воспользовались для этого чудовищным Энеми Легендарного класса, адским червем Ёрмунгандом.

Эту страшную расправу организовали Блэк Вайс и Аргон Арей из Общества Исследования Ускорения. Но вместе с ними был ещё кто-то... ещё одна фигура, окутанная светом, не позволившим её рассмотреть — но явно именно она отдавала команды Вайсу. И этот сладкий, чистый, строгий голос принадлежал именно ей.

— Не может... быть... — хрипло проговорил Харуюки.

И в этот самый миг...

Черноснежка, которая всё это время оставалась неподвижной, резко вскинула маску своего аватара.

Затем она стремительно взлетела в воздух прямо из сидячего положения, сделала обратное сальто и приземлилась на свой бетонный блок. Взмахнув клинком, она направила его на девушку на крыше.

— Ты хочешь сказать, что это и есть причина?!

Голос её казался ещё острее клинка.

Но Харуюки уже заметил, что холодный голос Черноснежки и сладкий голос таинственной девушки в чём-то схожи.

— Собираешься оправдать свою попытку распространить ISS комплекты этими смехотворными доводами?!

Она в ярости взмахнула клинком.

А затем произнесла имя:

— Отвечай мне, Белая Королева... глава Общества Исследования Ускорения, Вайт Космос!!!

Ветер уровня Акватория затих.

Солнце померкло, а помертвевшая водная гладь стала похожа на зеркало. Чистое голубое небо закрыли тяжёлые тучи. Да, это был лишь спецэффект смены погоды, но казалось, будто даже игровое поле сжалось от страха.

По тёмно-серому небу побежали фиолетовые молнии. В воде под ногами отдались глухие раскаты грома.

Белая Королева Вайт Космос.

Командир Белого Легиона «Осциллатори Юниверс», обладательница прозвища «Преходящая Вечность». Старшая сестра и «родитель» Черноснежки. Это она заставила Черноснежку поверить в то, что «Seven Roads» — револьверы, созданные Красным Королём Рэд Райдером как символ мира — на самом деле являлись сильнейшим оружием, и именно она организовала трагедию, которая развернулась семь с половиной лет назад.

На всех Конференциях Семи Королей, на которых присутствовал Харуюки, она присылала вместо себя представителя. По словам Черноснежки выходило, что эта Монохромная Королева, упорно не желавшая показываться на людях, в то же самое время являлась главой Общества Исследования Ускорения.

— Не... может... — голос Харуюки так дрожал, что он и сам себя не слышал.

Остальные восемь человек были ошарашены не меньше него. Больше всех удивился Аш Роллер, пробормотавший: «Ничего себе...» совершенно нетипичным для себя голосом.

— ...Я так и знала, — только шёпот Тиюри заставил Харуюки опомниться.

— Ты знала... но откуда?..

— Помнишь ту базу Общества, на которую мы пробрались — в паре километров к юго-западу от Старой Токийской Башни? Это же то самое место, о котором говорила Снежка, когда рассказывала о школе для девочек — базе Белого Легиона.

Фуко кивком подтвердила слова Тиюри:

— Ты совершенно права, Белл. Мы тоже обратили на это внимание, когда летели от Мидтаун Тауэра. Мы догадались, что Белый Легион — лишь прикрытие для Общества Исследования Ускорения... и собирались рассказать вам в конце этой встречи...

— Но даже я не предполагала, что тут неожиданно объявится Белая Королева собственной персоной, — негромко заметила Акира, и Утай кивнула, соглашаясь с ней.

— Я тоже.

Девушка, за спиной которой громоздились мрачные грозовые тучи, молчала с той самой секунды, когда Черноснежка обрушила на неё свой упрёк. Порывы разгулявшегося холодного ветра развевали её волосы и платье.

Красная Королева Скарлет Рейн последней отреагировала на появление нового лица.

Сделав пару шагов в сторону школьного здания, она протянула руку вперёд и прокричала голосом, полным ярости:

— Так это ты... ты стояла за всем этим? Не только за ISS комплектами... но и за рождением Брони Бедствия, за тем, как бёрст линкеры один за другим попадали под её власть? Это всё из-за тебя, Вайт Космос?!

Её аура вспыхнула алым пламенем.

Нико пришлось изгнать из Ускоренного Мира своего собственного «родителя», Черри Рука, с помощью Удара Возмездия. Это произошло потому, что Рук превратился в Пятого Хром Дизастера и начал без разбора убивать бёрст линкеров из других Легионов.

Рук получил Броню Бедствия от Жёлтого Короля Йеллоу Радио, но, судя по всему, Радио так или иначе направляли незримые руки Общества Исследования Ускорения. С самого рождения Ускоренного Мира Белая Королева и Блэк Вайс сеяли в нём семена раздора, именно они стали виновниками множества трагедий.

Взглянув на охваченную пламенем ярости Нико, девушка, наконец, прервала долгое молчание:

— Новая Красная Королева, из-за нас тебе уже не раз пришлось исполнить неприятные роли. Хотела бы сказать, что мы выбрали тебя потому, что по достоинству оценили твою силу... но полагаю, что такие слова ты не примешь.

— Е... естественно! Ты расплатишься со мной по всем накопленным долгам с процентами!!!

— Что же, если ты действительно этого хочешь ...

На губах девушки появилась невинная улыбка...

А затем Белая Королева Вайт Космос произнесла совершенно детским голоском:

— ...То я согласна прямо сейчас сменить режим с обычной дуэли на королевскую битву.

У Харуюки ушло где-то полсекунды, чтобы осознать смысл этих слов.

Действительно, существовала возможность переключить режим боя из дуэли один на один в режим королевской битвы, в которой к схватке могли подключиться все зрители. Красная и Белая Королевы обрели бы шкалы здоровья и смогли бы сразиться друг с другом.

Но...

— Ты чё, серьёзно? Серьёзно думаешь, что можешь просто так взять и сразиться с нами в таком виде?

Естественно, Нико намекала на то, что Белая Королева остаётся в форме аватара-болванки.

По силе зрительские болванки значительно уступали даже дуэльным аватарам первого уровня. И сменить аватар можно, лишь открыв меню Брейн Бёрста в реальном мире[3].

Фактически, в этой форме гостья смогла бы лишь спасаться от противников бегством, но на Акватории в зданиях укрыться почти невозможно. Она ни за что бы не сумела убегать от двух Королев, четырёх высокоуровневых линкеров и других аватаров на протяжении оставшихся ста двадцати секунд...

Нет. Стоп. В Ускоренном Мире всё же существовала сила, которую, возможно, могла использовать даже болванка.

Система Инкарнации.

Неужели Белая Королева вела себя столь самоуверенно из-за неё? Она считала, что с помощью Системы Инкарнации сможет сдерживать их до сигнала таймера?.. Или же вовсе полагала, что сумеет победить?

Харуюки не знал. Он совершенно не понимал, что творится в голове у Вайт Космос.

Разве могла Королева с таким лёгким сердцем, так беззаботно вступить в битву с другими Королями? Белая Королева являлась бёрст линкером девятого уровня, связанным правилом внезапной смерти. Аватар-болванка защищал её не надёжнее листа бумаги, и она должна была знать, что если проиграет Чёрной или Красной Королеве, то моментально лишится всех своих очков.

Но почему? Как она могла стоять на месте с таким невозмутимым спокойствием?

— Космос... — сдавленным голосом произнесла Черноснежка имя своего «родителя».

Левая рука сверкнула в воздухе, вызывая меню. Ещё три взмаха, и перед всеми аватарами появится предложение на переход в режим королевской битвы.

«Что это, ловушка?

Или же редчайший шанс, который нельзя упускать?»

Ни Фуко, ни Акира, ни Утай не посмели обратиться к Черноснежке, замершей на месте с дрожащим в воздухе клинком. Элементы лишь засветились разноцветными аурами, готовые поддержать решение своего командира, каким бы оно ни оказалось.

И тут...

Харуюки показалось, что на его спине дрогнули белые крылья, которых там никак уже быть не могло.

То самое чувство, которое он несколько раз испытал на неограниченном поле. Предупреждение Метатрон.

Хотя Харуюки знал, что это ощущение — лишь иллюзия, но резко шагнул вперёд и сжал левую руку Черноснежки. Собрав всю храбрость, он воскликнул, глядя прямо в лицо стоящей на крыше девушки:

— Белая Королева!.. Твой вызов нечестен!

Слова вырвались инстинктивно, он совершенно не думал над ними.

— ...Почему ты так считаешь, Сильвер Кроу?

Когда Вайт Космос произнесла его имя, Харуюки ощутил, как его аватар чуть ли не затрещал под невидимым, но поистине чудовищным давлением. Потребовалось всё мужество, чтобы устоять на ногах, но он продолжил:

— Твой подчинённый, Блэк Вайс, всё ещё удерживает один из фрагментов Усиливающего Снаряжения Красной Королевы! Если ты согласна искупить свою вину в битве, то сначала должна вернуть его обратно!

Все аватары, включая Черноснежку, удивлённо уставились на Харуюки.

И лишь Белая Королева слегка улыбнулась ему с крыши.

— Понимаю. Не уверена, что твою логику можно назвать здравой, и, увы, не могу выполнить твою просьбу. Я возлагаю на эту Броню очень большие надежды. Знали бы вы, какое облегчение я испытала, когда услышала, что её всё же удалось спасти в последний момент до того, как вы вновь бы разобрали и очистили её.

— ...«Надежды»? Ты говоришь о надежде?.. — хотя Харуюки вышел вперёд, чтобы не допустить битвы, он почувствовал, как от слов Белой Королевы в его душе вспыхнула ярость. — Ты столько людей заставила страдать с помощью ISS комплектов... вытащила Метатрон из её дома... сделала из сгинувших бёрст линкеров своих зомби... похитила Усиливающее Снаряжение Рейн... заставила Цербера нести такое тяжкое бремя... и после всего ты смеешь называть это надеждой?!

От яростного выкрика свело горло. Новые обвинения рвались в голове одно за другим, обгоняя слова:

«И это ещё не всё. Трагедии, в которых виновны Белая Королева и Общество Исследования Ускорения, не кончаются на этом.

Хром Фалькон. Шафран Блоссом. Зверь. Все Хром Дизастеры. Первый Красный Король Рэд Райдер.

И... Чёрная Королева Блэк Лотос».

Три дня назад Черноснежка плакала на плече Харуюки. Плакала потому, что горевала о прошлом. О том, как Белая Королева обманула её, заставила обагрить руки кровью, убить своего друга и погубить свой Легион.

Её слёзы заставили Харуюки поклясться: когда придёт время, и они выступят против Белой Королевы, он непременно скажет ей, что человек, обманувший свою родную сестру и выгнавший её из дома, недостоин называться ни «родителем», ни даже сестрой.

Дрожа от гнева, Харуюки набрал воздух в грудь и приготовился выплеснуть накопившиеся обвинения, когда...

...Черноснежка вдруг положила клинок левой руки на его плечо и проговорила:

— Кроу...

Этого хватило, чтобы Харуюки понял.

«Сейчас ещё не время.

Не время и не место, чтобы сражаться с Белой Королевой».

— ...Хорошо.

Харуюки кивнул и отступил, кое-как уняв свой гнев. Вместо него вперёд шагнула Черноснежка. В её словах, обращённых к Белой Королеве, звучали уже не злость и напряжение, а уверенная решимость:

— Космос. Для всех остальных бёрст линкеров твои надежды — не что иное, как отчаяние. Даже для Вайса и Аргон.

— ...Может быть, ты и права. Но что с того, Лотос? — негромко и мягко спросила старшая сестра, и Черноснежка так же ровно ответила:

— Возможно, тебе никогда этого не понять, но надежда есть и у нас. Мы сражаемся изо всех сил ради бёрст линкеров, имён которых даже не знаем. Как бы ты ни издевалась над ней, как бы ни топтала её... тебе ни за что не лишить надежды ни нас... ни всех бёрст линкеров. Огни соберутся вместе и превратятся в костёр, в котором сгорит ледяное отчаяние, которым вы пытаетесь нас задушить.

Отважный вызов Черноснежки заставил её аватар всё сильнее светиться фиолетовым пламенем, по воде вокруг неё разошлись высокие волны.

Словно отвечая на её боевой дух, сгустившиеся тучи разразились молниями, ударившими в первый школьный корпус. Они поразили крышу совсем рядом с Белой Королевой, но та даже не шелохнулась.

Вслед за раскатом грома «родитель» сладким голосом обратилась к своему «ребёнку»:

— Ты стала гораздо сильнее, Лотос. Я буду с нетерпением ждать того часа... когда у тебя хватит воли встать на моём пути...

Хлынул ливень, и фигура девушки начала расплываться.

Таинственный свет окутал Белую Королеву Вайт Космос, и её певучий голос донёсся в последний раз:

— А до той поры я, наверное, подремлю. До свидания, бёрст линкеры. Приятно было побеседовать.

Харуюки показалось, что фигура девушки, сокрытая дождем, на мгновение превратилась в маленькую белую бабочку.

Бабочка взлетела в грозовое небо и пропала из глаз.

А в следующую секунду таймер достиг нуля, и перед Харуюки вспыхнули пылающие буквы, возвестившие об окончании дуэли.

Глава 6

Рин сказала, что чувствует себя хорошо, поэтому они попрощались с Хоттой и вышли из медкабинета втроём.

Шагая по безлюдному коридору, Харуюки какое-то время молчал. Там, где начинался переход в другой корпус, он остановился, склонил голову перед Фуко и попросил прощения:

— Э-э... учитель, извините, что я так вылез перед всеми...

— Можешь не извиняться, Ворон-сан, — на губах Фуко мелькнула слабая улыбка, но чувствовалась, что напряжение ещё не совсем покинуло её. — Скорее, это я должна поблагодарить за то, что ты предотвратил битву с Белой Королевой. Конечно, я была готова сражаться изо всех своих сил... но наши шансы на победу... скорее всего, не превышали тридцати процентов.

— Э?.. — удивился Харуюки.

Десять против одного? Причём против одного аватара-болванки? Рин, которая так и не отцепилась от его рубашки, робко заметила:

— Она... как бы сказать, не похожа на бёрст линке-ра. Наверное, потому, что появилась не дуэльным аватаром, но... она словно... совершенно...

Рин потупилась, пытаясь подобрать слова, и за неё негромко договорила Фуко:

— ...Кажется, будто для неё время течёт по-другому.

— А... да, похоже на то.

Действительно, при виде Белой Королевы возникало именно такое чувство. Даже когда она предложила начать королевскую битву, она выглядела такой безмятежной... словно и не игрок вовсе, а совершенно посторонний человек — лишь наблюдатель, взирающий на дуэльное поле со стороны. Это ощущение не исчезало до самого конца разговора.

— Зачем она вообще решила показаться?.. — задумчиво пробормотал Харуюки, вспоминая слова таинственной девушки. — Вряд ли пришла подслушать наш разговор. Мне вообще показалось, что она знает гораздо больше, чем мы сами... в том числе и о причинах гибели миров АА и КК... И, кстати, а как она вообще оказалась на...

Только произнеся это...

...Харуюки вдруг понял одну вещь, которую должен был заметить с самого начала, и о которой следовало подумать в первую очередь.

— А!.. У-учитель, т-тревога! Эта дуэль ведь проходила по локальной сети?!..

В ответ Фуко почему-то улыбнулась и кивнула.

— Но ведь к локальной сети можно подключиться лишь на территории школы, а з-з-значит, Белая Королева сейчас где-то...

Хотя у Харуюки чуть пар из ушей не повалил от волнения, Фуко и Рин лишь смерили его непонятными взглядами. И лишь когда он удивлённо вытаращил глаза...

— Ох, Харуюки, только не говори, что ты только сейчас это понял, — послышался голос сзади.

Обернувшись, он увидел Черноснежку и всех остальных легионеров, оставшихся в комнате школьного совета. Похоже, они решили двинуться навстречу.

Вслед за Черноснежкой послышался голос Нико, в котором звучало искреннее разочарование:

— Слушай, Харуюки, об этом надо было подумать ещё тогда, когда она появилась на уровне. А затем проверить список противников после окончания битвы.

— А-ага... выходит, вы уже проверили?..

— Да. И кроме нас в нём ни одного бёрст линкера, — кисло ответила Черноснежка, как раз подойдя к Харуюки.

— Никого?.. Значит, она успела отключить нейролинкер от сети?.. — предположил было Харуюки, но его догадку немедленно отвергли.

— Нет, дело не в этом. Скорее всего, она подключилась удалённо с территории Белого Легиона.

— Э?! Подключилась к нашей локальной сети снаружи?!.. Разве это возможно?

— Не просто невозможно, это запрещено... вернее, должно быть запрещено, — зампредседателя школьного совета, близко знакомая со школьными электронными системами, прислонилась спиной к стене. — Но... из-за школьного фестиваля уровень защиты сети снижен, чтобы к ней могли подключаться гости. Зная её навыки и полномочия, не удивлюсь, если она обошла защиту и проникла в сеть... естественно, завтра повторить она уже не сможет.

Черноснежка упомянула какие-то «полномочия». Возможно, она имела в виду, что её семья, проживающая в Минато, имела определённые связи с правлением школы Умесато, но сейчас не время спрашивать об этом.

Поэтому Харуюки кивнул и сказал:

— Э-э, семпай. Прости, что я так вмешался...

— М-м-м... нет, тебе не за что извиняться, — она ответила почти так же, как Фуко, слабо усмехнувшись. Затем похлопала Харуюки по плечу и продолжила: — Я сомневалась, стоит ли нажимать кнопку переключения в режим королевской битвы. А раз я сомневалась, значит, ещё не готова к битве...

Эти слова, достойные настоящей Королевы, прозвучали так естественно, что Харуюки, несмотря на удивление, в очередной раз восхитился ей.

Черноснежка никак не могла ожидать появления Белой Королевы. Неудивительно, что она не сумела сохранить хладнокровие перед лицом сестры, вспоминая, как та в прошлом манипулировала ей, предала и изгнала из дома.

Восемь месяцев назад, когда Харуюки только стал бёрст линкером, Черноснежка сказала ему:

«Когда-то этот человек был мне самым близким и самым дорогим на свете. Он был светом в центре моего мира — светом, прогонявшим из него тьму. Я искренне верила в это.

Но настал день... настал час, настал миг, когда я поняла, что это лишь хрупкая иллюзия. Сейчас этого человека можно назвать моим самым заклятым врагом. Я так сожалею о нашей встрече, что уже начинаю думать — лучше бы мы никогда друг друга не знали».

И в тот раз, и позже она не могла унять свои чувства, когда речь заходила о Белой Королеве. Но сегодня, встретившись, наконец, со своим заклятым врагом, она отбросила страх, повела себя благородно и с достоинством, должным образом объявив сопернице, что однажды придёт час их битвы.

Хотя Черноснежка дошла до девятого уровня, нельзя ей останавливаться на достигнутом. Она должна расти над собой, становиться сильнее и двигаться вперёд.

Когда-то Черноснежка сказала, что её сестра, Белая Королева, обладает в реальном мире огромным влиянием на неё. И что если дойдёт до схватки, то это свяжет её по рукам и ногам.

Впрочем, Черноснежка — человек, который сумеет преодолеть даже такое препятствие, от которого опустились бы руки любого бёрст линкера. Харуюки не сомневался, что она проявит себя как истинный командир Легиона и решительно поведёт остальных за собой.

Взяв её ладонь, Харуюки сказал:

— Обещаю, что стану сильнее к моменту вашей битвы. Что смогу прикрывать тебя в решающем бою.

— Хорошо... я рассчитываю на тебя, Харуюки.

Обычно такие слова вызывали какую-нибудь едкую реплику со стороны Тиюри или Нико, но сейчас и они, и все остальные смотрели с мягкими улыбками. Черноснежка сжала руку Харуюки в ответ, после чего кивнула, обвела всех взглядом и сказала:

— Ну, должно быть, вы проголодались после стольких битв. Предлагаю купить еду в киосках, а затем пообедать в одном тайном месте, откуда замечательный обзор.

Среди рядов киосков, размещённых во дворе школы, удалось найти как вполне стандартные блюда вроде лапши, пирожков и даже картошки, так и всякие интересные штуки вроде тако, фалафелей и самсы. На десерт они взяли чуррос и сладкие блины и закончили экскурсию, прикупив всякие напитки. Потом Черноснежка действительно повела их в весьма необычное место — на крышу второго школьного корпуса.

У Харуюки это место вызывало весьма неприятные воспоминания.

В прошлом году во втором триместре его часто затаскивали сюда трое одноклассников, которые требовали с него булочки и сок, а время от времени избивали безо всякой причины. Когда его отпускали, он до конца перемены запирался в самом дальнем туалете и коротал время, играя на пустой желудок в игры по локальной сети.

После того как неожиданная помощь Черноснежки помогла ему избавиться от негодяев, Харуюки почти не вспоминал о них, но это не значило, что он забыл про ад, который ему устроили. Он лишь сжал эти воспоминания в тяжёлый колючий шарик, похоронил в глубине сознания и старался не касаться их.

Харуюки поднялся на крышу последним, сам не заметив, как привычно понурил голову. Увидев перед носками своих туфель знакомые разводы на бетонном полу, он остановился.

В те времена, когда его приводили на крышу, он всегда останавливался возле этих разводов. Сразу за ними начиналась территория, находившаяся вне поля зрения социальных камер. Шаг вперёд означал, что за соблюдением правил, запрещавших необоснованное насилие, следить уже никто не будет.

Почему Черноснежка выбрала именно это место? И о каком именно обзоре она говорила?..

— Харуюки, — прозвучавший рядом голос заставил его торопливо поднять глаза.

Оказывается, Черноснежка не пошла с остальными, но стояла возле разводов на полу, улыбаясь и протягивая ему руку. Харуюки машинально принял её ладонь, и она с силой потянула его к себе, заставив перешагнуть через разводы.

Из-за одной из солнечных панелей показалась простынь для пикника. Видимо, здесь и скрывалось то тайное место, о котором говорила Черноснежка. Впрочем, видны отсюда лишь внутренний двор и северная стена первого корпуса.

Внезапно Харуюки заметил, что рядом с солнечной панелью появилось кое-что новое.

На кровле оказался смонтирован тонкий металлический столб. Но сверху его венчал не фонарь, а голубоватая сфера диаметром примерно пятнадцать сантиметров — социальная камера.

— Э?.. Но как... тут ведь не должно быть социальной камеры... — пробормотал Харуюки, и Черноснежка негромко ответила:

— У меня ушло немало времени... но теперь, если в школе — включая все дворы — и остались невидимые для камер места, то это клочки не больше квадратного метра. Я хотела, чтобы ты знал об этом...

Харуюки не сразу нашёлся с ответом.

Скорее всего, друзья моментально догадались, что они стоят там не без причины. Все уже сняли обувь, устроились на покрывале и принялись весело обедать. Харуюки смотрел на них и думал.

Социальные камеры — система, позволяющая государственным службам внимательно следить за гражданами (включая школьников) и управлять их действиями, поэтому её нельзя назвать популярной технологией. Некоторые учителя открыто осуждали вездесущие камеры, размещённые на территории школы.

Эти учителя считали, что предотвращать насилие — задача не социальных камер, а самих школьников. Другими словами, школьники сами должны сопротивляться, если их пытаются затащить в мёртвую зону камер.

Однако... на самом деле именно мёртвые зоны и порождали отвратительную злобу и насилие, ведя к унижениям и издевательствам. Харуюки всегда считал, что борьба за независимость школы не стоит того, чтобы в её стенах страдали несчастные, затравленные школьники.

— Значит... больше никому не придётся пройти через такое... — наконец, выдавил Харуюки, и Черноснежка уверенно кивнула.

— Да. Я хотела во что бы то ни стало завершить этот проект, пока ещё занимаю должность в школьном совете... ну что, пошли обедать? Не хочется заставлять остальных ждать.

— ...Хорошо! — радостно кивнул он, стараясь вложить в это слово все чувства, переполнявшие его грудь, и шагнул вместе с Черноснежкой навстречу своим друзьям.

Несмотря на внушительный запас прихваченной с собой провизии, разложенный на покрывале, уже через двадцать минут от него не осталось и следа.

— Ох, наелась... — проговорила Нико, вытягивая ноги и поглаживая прикрытый футболкой живот. Выглядела она такой же тощей, как и всегда, и куда подевалось всё, что она съела, оставалось только гадать. — Здорово иногда перекусить на свежем воздухе. Может, в следующий раз устроим пикник в каком-нибудь парке? Кажется, там возле столичной администрации есть такой.

— Есть, конечно, но ведь это самое сердце территории Леонидов, — поспешил предупредить Такуму.

Нико бросила в его сторону недовольный взгляд и парировала:

— Товарищ профессор, неужто даже на время пикника не сможешь от сети отключиться?

Утай тоже повела в воздухе пальцами:

«UI> Если запланировать пикник на субботу, то после него можно дружно напасть на территорию Леонидов».

— П-погоди, Уи-уи, но ведь тогда Сугинами останется без защиты, — тут же отозвалась Черноснежка, и остальные девушки дружно рассмеялись. Смеялась и Кусакабе Рин.

Харуюки в очередной раз испытал облегчение от мысли, что опасность для неё миновала, но сердце всё ещё покалывала тревога. Больше всего его беспокоило то, о чём он в запале кричал в лицо Белой Королеве — им ведь так и не удалось вернуть последнее из Усиливающих Снаряжений Нико.

Вайт Космос назвала те ракетные двигатели, что остались у Цербера, Бронёй и сказала, что возлагает на них какие-то особые надежды. Это означало, что план Общества Исследования Ускорения ещё действует. Они собирались использовать Цербера и Броню, чтобы устроить новую катастрофу... возможно, ещё более серьёзную, чем инцидент с ISS комплектами...

— Что-то ты невесел, — вдруг заметила непонятно когда успевшая подсесть Акира, протягивая ему чашку.

— А?! Нет, я... спасибо.

Поблагодарил он, взял чашку и попробовал налитый в неё улун. Осмотревшись, он понял, что снова оказался в центре внимания, и ему почему-то захотелось зарыться в землю.

— Харуюки, у нас ещё есть немного времени, так что, если хочешь что-то сказать — говори, — поторопила его Черноснежка.

Мимолётно удивившись слову «немного», Харуюки кивнул и ответил:

— Э-э... я всё никак не могу забыть о том... что мы так и не вернули последнее Снаряжение Нико...

С этими словами он искоса глянул на Нико, которая лишь недоуменно моргнула. Харуюки не ожидал такой реакции, поэтому добавил:

— Проминенсу ведь тоже нужно оборонять территорию... но разве ты сможешь призвать Непобедимого без движков?..

Нико переглянулась с Пард, а затем обе они обернулись к Харуюки. Накручивая на палец прядь рыжих волос, Нико несколько извиняющимся тоном ответила:

— В принципе, могу...

— ...Э?

— Я могу призвать остальные компоненты, даже если у меня нет движков...

— Всё-таки можешь?!

Нико смущённо надулась и рявкнула:

— Ты что, забыл, как этот Даск Тейкер, который стащил моё Снаряжение, смог экипировать его даже без ракетниц?! Разве непонятно было ещё тогда?! Если так, поясняю — основная деталь Непобедимого это кабина, а всё остальное — аксессуары, поэтому для вызова нужна лишь кабина, деталей может быть вообще сколько угодно!

— Я...ясно...

Эта речь заставила Харуюки не только разинуть рот, но и выпучить глаза. Нико шумно перевела дыхание, а потом почесала в затылке.

— Ну... я благодарна, что ты так переживаешь за меня. На самом деле то, что я могу призывать Непобедимого с помощью оставшихся частей, не значит, что я отказалась от ракетных двигателей. Просто... я думала, что это моя проблема, и решать е тоже мне...

— Т-ты что, мы тебе поможем! Ты ведь пришла поддержать нас на неограниченном поле, и поэтому мы несём ответственность за всё, что с тобой там случилось... — выпалил Харуюки.

В ответ на эту горячую речь на лице Красной Королевы появилась сложная гамма чувств. Устремив взгляд на редкие облака над головой, она медленно проговорила:

— Когда... когда Вайс распял меня на территории той школы, я не совсем потеряла сознание и понимала, что происходит. Пока они отбирали Усиливающее Снаряжение, я о многом успела подумать. Сместят ли меня с должности командира Проми... сможет ли Пард достойно занять моё место... но не только об этом. Больше всего я удивлялась, что испытываю что-то такое... странно, но это было не отчаяние, а его полная противоположность, — она опустила взгляд на свою маленькую ручку и крепко сжала кулак. — Мой девятый уровень ничего не значит. До остальных Королей мне как до луны. По силе, по лидерским качествам, по интеллекту.

Черноснежка собралась уже что-то сказать, но Нико криво улыбнулась и покачала головой, остановив её. Затем она продолжила:

— Я стала командиром Проминенса просто потому, что так сложились обстоятельства... и всегда считала себя недостойной звания Второй Красной Королевы. Где-то в глубине души я думала — а не сбросить ли эту ношу, пока кто-нибудь не сорвал с меня маску, выставив мою истинную сущность напоказ. Но когда у меня отнимали Усиливающее Снаряжение, и я понимала, что скоро лишусь всех своих очков, я... наверное, я могла бы расстроиться, что так и не успела отречься от этого звания... но, наоборот — чувствовала лишь досаду. Я не хотела, чтобы всё так закончилось... не хотела предать доверие Проминенса, который чудом пережил хаос трёхлетней давности и сплотился вокруг меня.

Пард, сидевшая рядом с Нико, поджала губы, словно удерживая рвущиеся наружу слова. Нико тоже старалась не смотреть на неё. Сложив сжатые кулачки на худых коленках, выглядывающих из джинсовых шорт, она взглянула сначала на Харуюки, а затем на Тиюри.

— Я хочу от всей души поблагодарить вас за то, что вы победили Броню Бедствия 2 и вернули три моих Снаряжения. Но я обязана как следует обдумать, почему лишилась одного из них, и какие уроки из этого нужно извлечь. Так же, как это делаешь ты, Харуюки. Поэтому... не спеши. Мои двигатели из Ускоренного Мира никуда не делись, а значит, есть шанс однажды вернуть их. А пока я постараюсь перековать себя, стать человеком, на самом деле достойным звания лидера Проминенса и титула «Красной Королевы». Только так я смогу отплатить Метатрон, которая погибла, сражаясь рядом со мной...

Закончив длинный монолог, Нико тут же присосалась к своему апельсиновому соку, словно смутившись.

Слова Нико растопили ледяные иглы вины, терзавшее сердце Харуюки, но теперь вместо них к горлу подкатил комок. Харуюки заморгал, попытался хоть что-то сказать, но у него ничего не получилось...

Черноснежка неожиданно выпрямилась и проговорила:

— Нико... нет, Вторая Красная Королева Скарлет Рейн. Я должна передать тебе слова моего друга.

Того, что она произнесла затем, Харуюки совершенно не ожидал.

Некромант Общества Исследования Ускорения воскресил не только Даск Тейкера. Чтобы организовать производство ISS комплектов, он каким-то образом скопировал воспоминания Первого Красного Короля Рэд Райдера и привязал их к телу комплекта.

— Я сразилась с Райдером, появившимся из глубин тела. Конечно, это оказался не тот самый человек, которого я в своё время лишила всех очков, а лишь копия его воспоминаний... но это всё равно был единственный в мире, неповторимый «Би Би Кей», — глядя прямо в глаза Нико, Черноснежка заговорила с особой интонацией. — Перед тем как исчезнуть, Райдер попросил, чтобы я передала второму командиру Проми его последние слова...

Она чуть помедлила...

— «Спасибо. Остальное — в твоих руках».

Вторая Красная Королева ничего не ответила.

Однако...

В её больших карих глазах, казавшихся на свету зелёными, вдруг заблестели прозрачные капли.

Они покатились по щекам, закапали на красную футболку. В следующее мгновение она поняла, что происходит, и заторопилась, вытирая глаза ладонью, но слёзы всё не останавливались.

Наконец Нико сдалась, повернулась к Пард и уткнулась ей в грудь.

Верная помощница, всегда защищавшая и оберегавшая своего командира, тоже несколько раз моргнула и крепко обняла её.

До ушей Харуюки донеслось сдавленное, совершенно девчоночье всхлипывание, и ему тоже пришлось сморгнуть подступившие слёзы. Но сегодня растрогался не только он.

На Вторую Красную Королеву, которая уже больше двух лет несла на себе тяжкое бремя власти, со слезами на глазах смотрели Тиюри, Утай, Рин, Фуко, Такуму, Акира и Черноснежка.

Прошла минута. Затем ещё одна. Наконец, на исходе третьей минуты Черноснежка смахнула слёзы с ресниц и громко объявила:

— Ну что же, время пришло. Начинается!

Харуюки машинально посмотрел на часы в правом нижнем углу виртуального интерфейса. Чёткие виртуальные цифры не двоились, несмотря на влагу на глазах. 13:59:50.

Харуюки попытался вспомнить, что именно должно было начаться в два часа дня. На память пришли слова Черноснежки, которые она произнесла перед погружением. В два часа начинался номер, который подготовил школьный совет.

Но в каком бы кабинете или спортзале ни проходил их номер, они бы явно не успели туда добраться...

Динь. Динь.

Как только индикатор показал ровно 14:00, раздался лёгкий колокольный звон. В Умесато, конечно же, никаких настоящих колоколов не было, и звук транслировался по нейролинкеру через локальную сеть.

Этот звон чем-то напомнил Хоровой Перезвон Лайм Белл. Колокол ударил четырнадцать раз, но его эхо ещё долго перекатывалось вдали.

Затем раздался мягкий женский голос (видимо, говорила Вакамия Мегуми из школьного совета), зачитывавший объявление:

— Внимание всем ученикам и гостям 28-го культурного фестиваля средней школы Умесато. Начинается представление «Время», подготовленное исполнительной группой школьного совета. Убедитесь, что ваши нейролинкеры подключены к школьной сети. Представление пройдёт на территории школы. Если вы находитесь снаружи здания, просим оставаться на местах, а если внутри — пожалуйста, подойдите к ближайшему окну и посмотрите наружу. Итак, мы начинаем.

«Представление пройдёт снаружи?»

Харуюки повернулся к Черноснежке, ожидая услышать какое-то объяснение происходящему, но зампредседателя лишь улыбнулась, ничего не говоря. Такуму и Акира подозрительно озирались, и даже Пард с продолжавшей всхлипывать Нико подняли головы.

В следующую секунду...

По крыше прокатился лёгкий порыв ветра.

Сложно сказать, создала ли ветерок функция дополненной реальности нейролинкеров, или же он настоящий. Но он словно послужил сигналом к тому, что...

...Высокие здания на юге, видневшиеся за первым корпусом, неожиданно исчезли.

Харуюки вскочил и инстинктивно шагнул к ограждению крыши, но Черноснежка ухватила его за одежду.

— Харуюки, за твоей спиной вид гораздо лучше. Всех остальных тоже касается.

— За спиной?..

Харуюки послушно обернулся. Крыша имела в ширину около десяти метров, и он должен был увидеть с северной стороны улицу Оумэ и третий квартал южного Коэндзи.

Но привычного городского пейзажа на месте не оказалось. Вместо него, насколько хватало глаз, простиралось море травы. Эта картина до боли напоминала уровень «Луг» из Ускоренного Мира, и полному сходству мешали лишь низенькие кусты, да крупная река, поблескивающая примерно в двух километрах севернее. Судя по всему, это была река Мёсёдзи, но та в реальности имела лишь дюжину метров в ширину; расстояние же между берегами этой реки составляло не менее километра.

Вслед за остальными друзьями Харуюки перешёл к северному ограждению. Не успел он присмотреться внимательнее, как снова послышался голос Мегуми:

— Сейчас вы смотрите на пейзаж начала эпохи Дзёмон, на мир 8000 лет назад. Примерно в это время плато Мусасино стало линией побережья, и та территория, которая сегодня называется Сугинами, находилась в самом центре выступавшего в бухту полуострова.

— Д-Дзёмон?! — изумлённо воскликнул Харуюки и перевёл взгляд под ноги.

Зелёные луга начинались прямо за клеткой, где жила африканская зорька Хоу, и школа Умесато теперь напоминала корабль, плывущий по зелёному морю.

— Командир... выходит, вы проецируете все эти изображения через дополненную реальность, накладывая на панораму за пределами школы?.. — спросил Такуму, оправдывая звание профессора, и Черноснежка кивнула, подтверждая его догадку.

Характер представления был схож с выставкой «Коэндзи 30 лет назад», которую сделал класс Харуюки, но масштаб и уровень оказались на порядок выше. Для того, чтобы превратить класс в выставочный зал, команде Харуюки понадобилось лишь расставить на стене метки для наложения изображений через дополненную реальность, но Харуюки даже представить себе не мог, каким образом Черноснежке удалось переписать всю огромную панораму города.

Восторженно вздохнув, Харуюки обвёл взглядом представшую перед ними величественную картину. Мегуми продолжала объяснения:

— Плато Мусасино играло большую роль в жизни людей, обитавших в ту эпоху на территории Токио. Они жили в землянках, которые строили возле воды, занимались охотой и собирательством на этих лугах. Инструменты из глины и камня находят практически на всей территории Сугинами, а в южной части были найдены и более крупные руины.

Вдруг по лугам прокатился могучий рёв.

— А, смотрите! — воскликнула Тиюри, вытянув руку.

Посмотрев в указанную сторону, Харуюки увидел древних людей, одетых в кожу и грубую ткань, которые с помощью примитивных копий и луков сражались с огромным кабаном, похожим на Энеми Дикого класса. Потом они пропали, а в центре луга появилось несколько овальных домов. Между ними женщины дружно готовили еду, а вокруг носились дети.

— Восемь тысяч лет прошло, а дети совершенно не изменились, — пробормотал Харуюки.

— Это верно, — кивнула Фуко. — Исследования показывают, что не только люди эпохи Дзёмон, но и первые хомо сапиенсы, жившие двести тысяч лет назад, обладали тем же мозгом, что и современные люди. Если бы у этих детей были нейролинкеры и современное образование, они бы выросли такими же, как мы. Даже не знаю, радует меня это или нет.

«UI> Эту фразу в конце такой речи могла добавить только ты, Фу».

Комментарий Утай заставил рассмеяться не только Тиюри с Черноснежкой, но даже Нико, глаза которой до сих пор красные от слёз.

Харуюки посмеялся вместе с ними, и в то же время задумался.

Действительно, это представление впечатляло. На неё наверняка потратили уйму времени и усилий. Но почему именно эпоха Дзёмон? Потому, что моделировать луга проще всего? Нет, вряд ли Черноснежка стала бы выбирать тему по такому критерию...

Вновь послышался голос Мегуми, объявивший нечто невероятное:

— А теперь отправимся вперёд по времени.

В нижней части поля зрения появился маленький индикатор, показывавший «–8000». Затем он начал быстрый обратный отсчёт.

То, что случилось потом, потрясло Харуюки.

Счётчик стремительно отсчитал несколько тысяч лет, остановившись на отметке «–2300», соответствовавший эпохе Яёй. К тому времени уже появилось земледелие, и зелёные луга сменились золотистыми полями.

— Минус 1700 лет, эпоха Кофун. Появились древние королевства, и Мусасино начали править монархи Ямато. Инструменты для возделывания земли, охоты и войны стали металлическими.

— Минус 1500 лет, эпохи Асука и Нара. Появились региональные правители, Куниномияцуко, и один из них, клан Мусасино, образовал страну Мусаси на востоке Японии, где сегодня находится Канто. Именно так и появилось это название.

— Минус 1000 лет, эпоха Хэйан. Знать Кансая любила называть эту эпоху «рассветом нашей страны», но именно в Канто появились полководцы Бандомуся, которые пришли к власти и первыми начали строить огромные роскошные дворцы. Столица Мусаси находилась совсем недалеко от Сугинами, и туда часто присылали знатных наместников, которые вступали в противостояние с местными полководцами. Отношения становились всё хуже, пока не вылились в бунт одного из полководцев, Тайра-но-Масакадо, ставший символом эпохи.

— Обычно нас учат, что в эпохи Асука и Хэйан всё интересное творилось в Кансае, но, похоже, что и здесь происходило много чего... — проговорил Харуюки, завороженно следя за битвами всадников.

— Это точно, — отозвался Такуму с нездоровым блеском в глазах. — Раз уж мы живём в Токио, то и по истории надо бы делать упор на события на востоке страны. Например, ты знаешь, что полководцы Мусасино образовали Семь партий Мусаси, которые обладали значительным политическим весом в сёгунате эпохи Камакура, а кроме того, во времена правления самураев всё решали не только кланы Киёмори и Ёритомо, но и полководцы из восточных...

— Эй-эй, Такуму, я понимаю, что ты прекрасно разбираешься в самураях, но не надо забегать слишком далеко вперёд, — с натянутой улыбкой прервала его Черноснежка.

Такуму смущённо опустил голову, а эпохи вновь начали сменять друг друга вслед за словами Мегуми.

— Минус 800 лет, эпоха Камакура.

— Минус 600 лет, эпоха Муромати. Сформировалось средневековое самурайское общество, и на территории Сугинами появилось несколько деревень. Недалеко от Умесато располагалась деревня под названием Одзава, а в самом центре её был построен храм Коэндзи.

Затем началась эпоха гражданской войны, а за ней пришла эпоха Эдо. Минус 450 лет.

На узкой улочке к северу от Умесато тут же появились мускулистые работники, начавшие возводить дорогу. Голос в нейролинкере пояснил, что они отсыпают улицу Оумэ, которая изначально вела к строящемуся замку Эдо. Послышались удивлённые возгласы.

Затем на улице появилась впечатляющая процессия. Это был кортеж третьего сёгуна, Токугавы Иэмицу, любившего заниматься соколиной охотой в окрестностях Одзавы. Периодически он останавливался ночевать в Коэндзи, и землю эту, в конце концов, начали называть «деревней Коэндзи».

Посмотрев вслед удаляющемуся кортежу, Харуюки увидел величественные башни замка Эдо.

— Имперский замок... — прошептала Акира, и все десять человек кивнули, каждый вкладывая что-то своё.

Но это был тот замок, что сгорел в великом пожаре в эпоху Мэйрэки. Башни вспыхнули и обвалились, окрасив алым заревом ночное небо. Сейчас, в 2047 году, социальные камеры мгновенно засекли бы возгорание и активировали систему пожаротушения, не допустив такого, но картина того, какими разрушительными могли быть такие бедствия, глубоко поразила Харуюки.

Пожар закончился, и город начал отстраиваться. К востоку от Коэндзи строился новый квартал под названием «Найто Синдзюку», и с крыши Умесато хорошо просматривалось, как в нём кипела жизнь. Город ещё несколько раз горел, но пожары не могли состязаться со скоростью строительства.

Город Эдо, пожалуй, самое густонаселённое место на планете в те времена, был таким ярким очагом культуры, что скоро в нём подул неизбежный ветер перемен.

— Минус 170 лет, эпоха Мэйдзи.

Страна открыла границы и начала приобщаться к западной культуре. Дома из дерева и бумаги заменялись каменными. Ночь осветилась светом газовых фонарей, а мощёные улицы заполнились каретами.

Началось строительство железных дорог, заработала железнодорожная ветка Кобу, соединившая Отяномидзу и Хатиодзи. По равнине недалеко от городских улиц поехал английский паровоз К1, испускавший клубы чёрного дыма и тянущий за собой состав. Вслед за ним с радостными криками бежали дети. В конце эпохи Мэйдзи железная дорога Кобу была национализирована и переименована в Центральную Линию.

— Минус 130 лет, эпоха Тайсё.

Между станциями Накано и Огикубо, наконец, появилась станция Коэндзи, и вокруг неё тут же начали расходиться новые улицы. Естественно, о мосте над железной дорогой не шло и речи, да и сама станция была на удивление крохотной, но располагалась она точно там же, где и современное здание. Это была первая железнодорожная линия, пустившая в качестве локомотивов электровозы.

— Минус 100 лет, эпоха Сёва.

Вместо карет по улице Оумэ начали сновать автомобили. Все они, конечно же, работали на бензине. В основном это были американские «Форды» и «Дженерал Моторс», но встречались и японские «Датсуны». В небе появились дирижабли и бипланы.

Самураи, путешествовавшие по просторам плато Мусасино, в какой-то момент стали лишь далёкими призраками. Тысячелетняя культура прогрессировала поразительными темпами, на смену феодализму пришла демократия, благодаря которой сформировалось мирное современное общество. Солнце клонилось к закату, в окнах начали загораться огоньки ламп накаливания...

И в этот момент...

...В небе неожиданно появилась эскадрилья зловещих многомоторных самолетов. От них отделилось множество чёрных объектов, а затем район Огикубо вдали вспыхнул в пламени разрывов.

— Э?.. Это Вторая Мировая?.. Разве Сугинами бомбили?.. — дрожащим голосом спросила Тиюри.

Харуюки кивнул, крепко сжав кулаки.

— Да... в Огикубо был военный завод, и его атаковали в первую очередь...

— Впечатляет, Харуюки, — тихо отозвалась Черноснежка, придерживая развевающиеся на ветру волосы. — Я узнала об этом только недавно, когда собирала материалы для выставки. А ведь прошло каких-то сто лет...

— Н-нет, я... знаю об этом вовсе не потому, что изучал историю своего родного района...

Их разговор вновь прервал рёв двигателей над головой. В этот раз бомбардировка оказалась куда более масштабной. Улицы Коэндзи, на которые посыпались бомбы и зажигательные снаряды, вспыхнули огнём.

— Ай!.. — тонким голосом воскликнула Рин, когда обвалилось здание станции Коэндзи.

Дома и магазины вокруг сгорали один за другим, и ночное небо окрасилось в красный цвет.

Горел не только Сугинами. Тут и там вспыхивали пожары в центре Токио. Голос ведущей напомнил, что за более чем сотню ночных бомбардировок была полностью уничтожена примерно треть Токио.

В 2045-м году, когда Харуюки учился в шестом классе, в честь столетия окончания войны повсюду проходили крупные мероприятия. Токио, естественно, не остался в стороне, и, поскольку Харуюки в тот день был дома один, он посмотрел трансляцию. Всё, что он запомнил из неё — то, что когда-то давно случилась война.

Скорее всего, он не испытал никаких эмоций потому, что это событие казалось столь далёким, словно произошло в каком-то другом мире. Но это не так. Война полыхала на тех самых, прекрасно знакомых Харуюки улицах — всего каких-то сто лет назад.

А пока Харуюки стоял неподвижно, время продолжало двигаться вперёд.

Лежащий в руинах район Сугинами начал быстро отстраиваться. Было возведено новое здание станции Коэндзи, и с неё отправился блестящий серебристый электровоз 101-й модели. Началась эпоха, когда здания устремились ввысь, дома строились один выше другого, движение по улице Оумэ становилось всё более плотным.

— Минус 50 лет.

— Минус 40 лет.

— Минус 30 лет.

Вид перед глазами Харуюки всё больше приближался к современному. На смену бензиновым автомобилям пришли гибридные, затем электромобили и автомобили на топливных элементах. В руках прогуливающихся по улицам людей появились мобильные телефоны.

— А... социальные камеры, — послышался голос Тиюри.

Приглядевшись, Харуюки заметил, что на улицах действительно начали появляться чёрные сферы социальных камер. Похоже, что их появление никогда особо не афишировалось.

А затем произошло ещё одно малозаметное, но крайне важное изменение. Телефоны пропали из рук людей — их заменила носимая электроника. А именно — на шеях людей начали появляться нейролинкеры.

Индикатор в нижней части поля зрения показал «–0015».

За станцией Коэндзи возник высотный жилой комплекс, совмещённый с торговым центром.

Родители Харуюки купили в этом комплексе квартиру 2305 от застройщика, а в следующем году на свет появился Харуюки. Вспомнив об этом, он начал невольно вглядываться, ища окно своей квартиры.

Он представил себе светлую комнату за этим окном: родителей, ещё не успевших поссориться, и самого себя, ещё младенца. Однако счётчик безжалостно миновал тот год, в котором его родители развелись.

С момента начала представления и демонстрации эпохи Дзёмон 8000 лет назад прошло каких-то двадцать минут. Выходит, что время оказалось прямо у них на глазах ускорено где-то в 200 миллионов раз. Конечно, чем ближе они подбирались к современности, тем медленнее тикал счётчик, но Харуюки всё равно отчётливо почувствовал, что четырнадцать лет его жизни — лишь капля в море. Прожитое им время столь коротко, что кажется совершенно незначительным.

Но, конечно, представление «Время» говорило вовсе не об этом.

История создавалась руками людей. А может, и само время тоже.

Он — один из тех, кто живёт в этом огромном временном потоке. Моменты жизни людей сплетались в нити, переплетались в ткань, создавая огромное полотно под названием «история». И этот поток будет течь всегда. Смысл представления состоял в том, чтобы показать — время нельзя остановить.

— Мы приближаемся к окончанию нашего долгого путешествия во времени, — прозвучал негромкий голос, объявляя о скором окончании представления. — Напоследок я прошу вас посмотреть в небо.

Харуюки и все его друзья тут же вскинули головы. Хотя сейчас и всего лишь половина третьего, но небо окрасилось в цвета заката.

Счётчик, наконец, добрался до отметки «0000», но затем продвинулся немного дальше, остановившись на цифре «+0005».

Где-то вдали появились звезды, начавшие стремительно приближаться. Они напоминали серебряную нить, спускавшуюся с небес. Лестницу, уходящую в небо. Это был...

— Гермесов Трос!.. — воскликнул Харуюки, невольно подавшись назад и едва не шлёпнувшись на землю. Справа его поддержала Черноснежка, а слева — Тиюри.

Затем, не говоря лишних слов, Фуко взяла Черноснежку за правую руку, а Такуму взял Тиюри за левую. К ним присоединились Рин и Утай. Наконец, Нико и Пард тоже встали рядом, замкнув круг.

Космический лифт «Гермесов Трос» относился к низкоорбитальному типу и обращался на высоте в сто пятьдесят километров над Землёй на скорости, в десять раз превышающей скорость звука, из-за чего напоминал крохотную звёздочку. Но здесь, в дополненной реальности, лифт летел так медленно, что напоминал струну, натянутую небесным богом. Наконец, он завис прямо над Умесато. Если нижнюю станцию можно было рассмотреть во всех деталях, то верхняя находилась на вершине нити из углеродных нанотрубок длиной в четыре тысячи километров, и увидеть её совершенно не представлялось возможным. Казалось, нить просто растворяется в закатном небе.

Со станции отправился какой-то груз. Вновь послышался объясняющий голос:

— Через пять лет, в 2052-м году, стартует первый международный проект пилотируемой экспедиции на Марс. Детали космического корабля будут подняты на верхнюю станцию Гермесова Троса, где его соберут. Ноги людей, которые с копьями в руках охотились здесь в эпоху Дзёмон, спустя 8000 лет ступят на поверхность Марса. Но нам нельзя останавливаться на достигнутом. Люди будут двигаться вперёд и в следующие сотни и тысячи лет. В этом бесконечном походе принимали участие наши родители, примем участие мы сами, наши дети и дети наших детей.

Груз, поднимаемый уходящим в бесконечность лифтом, мелькнул в последний раз и исчез. Вслед за этим Гермесов Трос вновь пришёл в движение и начал удаляться, словно истаивая в закатной дымке.

— На этом представление «Время», подготовленное исполнительной группой школьного совета, подошло к концу. Благодарим вас за терпение и внимание.

Сразу после сообщения Мегуми счётчик исчез, цвета заката побледнели, и небо вновь стало пасмурным. Больше ничего не происходило. Пейзаж за стенами школы более ничем не отличался от того, который они видели в обычной реальности.

После небольшой паузы на всей территории школы раздались оглушительные аплодисменты. Харуюки отпустил руки друзей и тоже принялся хлопать изо всех сил. Его примеру последовали и остальные, кроме Черноснежки.

В глазах недавно переставшей плакать Нико вновь что-то заблестело. Но в этот раз Вторая Красная Королева не стала прятать взгляд и сказала:

— Я... рада, что пришла сюда сегодня. Я столько всего почувствовала и осознала... что во всём есть смысл. В том, что я родилась, стала бёрст линкером, подружилась с вами... — вытерев глаза кулаком, она продолжила уже ехидным тоном. — Но скажи-ка мне, Снежка, ты ведь уже выпускница? Я думала, у тебя нет времени на такие чудо-представления!

— В-вот тебе обязательно надо было всё испортить?.. — отозвалась Черноснежка с хмурым видом, чем вызвала дружный смех. Но Черноснежка тут же улыбнулась, пожала плечами и продолжила: — В конце концов, я ведь не одна всё это делала. Я и не думала, что председатель совета так хорошо в этом разбирается... ну, конечно, пришлось потратить где-то тридцать бёрст поинтов...

— А, Снежка! Так нечестно! — тут же перебила её Тиюри.

— Очень даже честно! Это самое честное применение бёрст поинтам, которое только можно придумать! — немедленно возразила Черноснежка, и вновь раздался дружный смех.

Но Харуюки, даже смеясь вместе с друзьями, в глубине души продолжал мучиться неразрешённым вопросом.

Когда Лайм Белл разбирала на части Броню Бедствия 2 на неограниченном поле, Харуюки задумался, не сможет ли её Зов Цитрона обратить вспять гибель Метатрон.

Эта надежда, пусть и необоснованная, жила в нём и сейчас. Пусть шансы на успех не превышали десятой доли процента, он всё равно был готов пойти на это.

Однако...

...Он вспомнил, что говорила Шоколад Папетта, когда они встретились в Сетагае.

Даже если погибший Энеми воскреснет, это будет лишь Энеми того же типа, но не та же самая особь. Те узы, что возникли за время его жизни, возродить невозможно...

Даже если бы Харуюки удалось воскресить Метатрон, он не смог бы доказать ей, что она сражалась с ним, помогала ему, говорила с ним, а в конце концов погибла, защищая его. Она воскреснет в виде совершенно нового Энеми Легендарного класса «Архангел Метатрон» и моментально прикончит и Харуюки, и Тиюри.

Но его страшила не перспектива оказаться под ударом. Истинной сутью Метатрон была её душа, взращённая и огранённая восемью тысячами лет жизни на неограниченном нейтральном поле (то есть, она, можно сказать, обитала там с начала эпохи Дзёмон), которая осознала себя и начала искать смысл своего существования. Трудно придумать что-то оскорбительнее для Метатрон, чем воскрешение в качестве Энеми, лишённого её чистой души. Пожалуй... такого исхода она желала бы менее всего.

— Что та-кое, Арита? — спросила его неизвестно когда успевшая подойти Рин. Она потянула Харуюки за футболку, заставив опомниться и замотать головой.

— Н...нет-нет, ничего. Я просто задумался...

— Я тоже о многом подума-ла. О том, что недостаточно ценила то время... что я провожу с тобой, Арита.

— А...а-ага, наверное.

Стоило ему сказать это, как Черноснежка ухватила его за воротник, а Фуко поймала за шиворот Рин.

— Харуюки. Я рада, что наше представление помогло тебе многое обдумать, но я уверена, что размышления на тему «как надо углублять отношения с девушками» не входили в замысел.

— Вот именно, Рин. Тебе нужно проводить время не только с Ворон-саном, но и в тренировках со мной.

— Х-хорошо, — испуганным хором ответили Харуюки и Рин.

Пард хладнокровно прокомментировала:

— Как я поняла из представления, нам пытались донести, что нельзя тратить время попусту. Фестиваль заканчивается в три часа, и у нас осталось всего тридцать минут.

— О, точно. Что мы ещё не видели, что ещё стоит посмотреть? — спросила Нико, уже забыв про недавние слёзы.

До сих пор подвешенный за шиворот Харуюки задумался.

Свой собственный проект он им уже показал, да и смотреть на эту поделку, собранную на коленке за вечер, после впечатляющего спектакля школьного комитета попросту стыдно. Может быть, другие классы подготовили что-то интересное?..

Пока Харуюки раздумывал, Пард, которая, по всей видимости, дала обет вести ещё более нетерпеливую жизнь, предложила:

— Может, покажем Снежке, Тию и профессору проект класса Хару?

Похоже, Красный Легион окончательно определился с именами в реальном мире, и теперь Черноснежка для них стала Снежкой, Тиюри — Тию, Такуму — «профессором», а Харуюки — Хару.

Переход на такие прозвища казался естественным, но когда Пард, всё это время обращавшаяся к нему не иначе как к «Кроу», вдруг произнесла «Хару», Харуюки вздрогнул, закашлялся и постарался отклонить предложение:

— Н-но, она ведь совершенно не смотрится на фоне выставки школьного совета...

— О чём это ты? Я ведь с таким нетерпением ждала! Уверена, что и Тиюри, и Такуму меня поддержат, — сказала Черноснежка, убрав, наконец, руку с воротника.

Такуму и Тиюри бодро закивали.

— Конечно! Во-первых, это проект нашего класса, и я собиралась посмотреть его, даже если мы не попадём туда на фестивале.

— И я! Кстати, народу она пришлась по вкусу.

— Х-хорошо, давайте посмотрим... — неуверенно кивнул Харуюки, хотя на самом деле был очень рад услышать от друзей эти слова.

Но тут улыбнулась и хлопнула в ладоши Фуко:

— Ну и раз уж мы будем там, можно потом ещё разок сходить в «Звериное Царство». Уверена, Саттян там ещё не была.

— Э...

Харуюки замер, а на лицах Пард, Нико, Акиры, Утай и Рин появились очень странные выражения. Но Фуко продолжала улыбаться, а затем так многозначительно подмигнула, что протестовать никому уже и в голову не пришло.

Повернувшись к стоявшим с вопросительным видом Черноснежке, Тиюри и Такуму, Харуюки сказал:

— Э-эм... хорошо, давайте сначала сходим во второй «C»...

Последние полчаса фестиваля гости и участники выглядели особенно радостными.

К счастью, плод стараний Харуюки (впрочем, вряд ли он вложил даже один процент тех усилий, что затратила на свою работу Черноснежка), проект «Коэндзи 30 лет назад» пришёлся по вкусу тем друзьям, которые его ещё не видели. Черноснежка заметила, что всем пойдёт на пользу возможность внимательно рассмотреть хоть и недалёкое, но всё-таки прошлое из 2017-го года, которое во время представления школьного совета промелькнуло за мгновение, а также задуматься над ним.

Затем они отправились в роковое кафе «Звериное Царство», организованное вторым «B».

Их встретила организатор проекта, коллега Харуюки по комитету за уходом Идзеки Рейна, и со словами: «О, председатель, ещё раз пришёл?» провела их к столу. Как и в прошлый раз, они заказали напитки, названия которых связаны с животными. Тиюри остановила свой выбор на «Непослушном Котёнке», а Черноснежка — на «Закатной Вороне».

Затем они отправились на сцену, устроенную в задней части классной комнаты, где все девушки ввосьмером сфотографировались на память в «нормальных» костюмах, наложенных дополненной реальностью. Фуко скомандовала, чтобы все, кроме Черноснежки и Тиюри, спустились со сцены. Наконец, она подмигнула Харуюки так, что у него чуть кровь не застыла в жилах, и приказала: «Действуй, Ворон-сан»...

«Это приказ моего учителя, не могу же я отказаться», — твёрдо сказал себе Харуюки, после чего залез в глубины настроек примерочной программы и сменил выбранные девушками «Меховые Костюмы Животных» на «Меховые Костюмы Животных S».

Оставшиеся на сцене Черноснежка и Тиюри пару секунд не понимали, что происходит, а когда заметили, что их одежда полегчала примерно на девяносто процентов, возмущённо завизжали.

— Ну как, Хару?.. — тихонько спросил Такуму. Харуюки плелся в самом конце процессии, покинувшей Звериное Царство. Поправив очки, верный друг задал уточняющий вопрос: — ...Сфотографировать успел?

— Да. Но она подключилась ко мне и всё стёрла...

— Понятно... восстановить сможешь?

— Вряд ли. Но... попробовать — попробую.

— Если я чем-то могу помочь — скажи.

— Хорошо. Свяжемся потом.

Услышав эти тихие переговоры, шедшая перед ними Тиюри обернулась и смерила их подозрительным взглядом.

— О чём это вы шепчетесь?

— Да так, ни о чём, — дружно ответили единственные бёрст линкеры мужского пола Нега Небьюласа и синхронно замотали головами.

Пятнадцать часов дня.

Объявление об окончании культурного фестиваля застало Харуюки в углу школьного двора.

Вновь раздались аплодисменты, через минуту начавшие стихать, словно успокаивающийся прибой. Весёлые школьники, пришедшие на фестиваль с семьями и друзьями, покидали территорию через парадные ворота, обмениваясь впечатлениями.

Завтра их ожидал день уборки, послезавтра — выходной, перенесённый с воскресенья, а после него от фестиваля не останется и следа. Но, в отличие от прошлого года, в этот раз Харуюки казалось, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

— О-хо-хо. Ну, вот всё и кончилось, — Нико потянулась, вздохнула и добавила: — Может, соберёмся дома у Харуюки?

Не успел Харуюки что-либо сказать, как послышался ответ Черноснежки:

— Я бы тоже хотела, но мне теперь нужно писать отчёт, и освобожусь я нескоро. Так что не выйдет.

— А мы можем и без...

— Не! Вый! Дет! К тому же все устали. Лучше разойтись по домам и отдохнуть до завтра.

— Ну ладно, — Нико недовольно фыркнула, но почти сразу же зевнула.

Понимая, что командир всё равно будет упрямиться, Пард решительно схватила ту со спины и подняла в воздух.

— Мы возвращаемся в Нериму. Спасибо, было весело.

— Пард, ещё раз поздравляю с восьмым уровнем, — проговорила Фуко, её старая соперница, и тут же добавила: — А теперь скажи, как мне тебя называть в реальности, раз мы теперь и тут знакомы?

— Зови меня «Мья», Фу.

— ...Хорошо. Надеюсь в ближайшее время сразиться с тобой, Мья.

— Кей.

Пард кивнула, Нико сказала на прощанье: «В следующий раз вы к нам приходите», и они удалились через ворота, растворившись в толпе.

Вслед за ними вперёд вышла Фуко, ведя за руку Рин.

— Ещё раз хочу поблагодарить тебя, Ворон-сан. Спасибо за то, что спас Рин и Аша.

Она поклонилась так низко, что Харуюки поспешил ответить:

— Э-это не только моя заслуга, мы же все вместе старались... и вообще, это вы уничтожили тело...

— Но началось всё именно с твоего желания спасти Рин.

Фуко улыбнулась. Рин сложила ладошки и тоже почтительно поклонилась.

— Э-э... мы с братом тоже от всей души благодарим тебя... Арита. Я готова на всё, чтобы вернуть этот долг. И потому постараюсь как можно быстрее претворить в жизнь план учителя...

«Какой ещё план?» — задумался было Харуюки, но поспешил ответить на поклон Рин, которая снова расчувствовалась и шмыгнула носом.

— Я тоже очень рад, что вы с братом смогли вернуться, Кусакабе... передай Ашу, что я с нетерпением жду нашей следующей битвы.

— Да, конеч-но! — кивнула Рин.

Следующей вперёд выступила Акира, тоже повернувшись к Харуюки.

— Я тоже должна поблагодарить тебя, — вечно холодные глаза за красной оправой очков сейчас смотрели чуть мягче. — Спасибо, что спас меня из заточения у Имперского Замка. Я долго мечтала о том, чтобы вернуться в этот мир и сражаться с остальными плечом к плечу. Нам не удалось найти ответы на все вопросы... но постепенно мы решим все загадки. Пока мы вместе, нас никто не остановит.

Напоследок Фуко, Рин и Акира ещё раз поклонились, после чего тоже прошли сквозь праздничные ворота. Скорее всего, Фуко собиралась развезти всех по домам. Когда они пропали в толпе, Утай забегала пальцами в воздухе:

«UI> Я тоже скоро пойду домой, только покормлю сначала Хоу. Большое спасибо за приглашение».

— А, давай я тебе помогу.

Поскольку Харуюки был председателем комитета по уходу за животными, его ответ звучал вполне естественно.

«UI> Нет, сегодня я и одна управлюсь. Арита-сан, ты устал гораздо сильнее, чем тебе кажется. Советую поскорее вернуться домой, как следует поесть, принять ванну и вздремнуть».

Утай говорила в точности как старшая сестра, хотя на самом деле младше него. Харуюки попытался возразить, но Утай незамедлительно нанесла добивающий удар:

«UI> Это мой приказ как суперпредседателя!»

И широко улыбнулась. Её с усмешкой поддержала Черноснежка:

— Именно, Харуюки. Доберись домой и отдохни, иначе не останется сил на завтрашнюю уборку.

Тиюри и Такуму одобрительно кивнули, и Харуюки ничего не осталось, как согласиться.

Он собирался было спросить их, не пойдут ли они домой вместе с ним — ведь этот день был долгим и утомительным для всех — но оказалось, что Тиюри должна успеть на собрание в секцию лёгкой атлетики, а Такуму ждут на аналогичном собрании в секции кендо. Харуюки даже не успел предложить дождаться их, как они уже начали прощаться.

— Э-э... ах да, Синомия, передавай привет Хоу, — вспомнил он.

«UI> Обязательно передам!»

— И... да, семпай, меня очень впечатлило ваше представление. Тию, блины были замечательные, Таку, ваш танец был прекрасен. Вы все молодцы.

В ответ раздался дружный хор: «И ты тоже!» (Утай, естественно, набрала эти слова в чате).

Именно в этот самый момент Харуюки отчетливо почувствовал, что культурный фестиваль подошел к концу.

Конечно, оставалась ещё уборка, но для класса 2C она сводилась лишь к демонтажу панелей и расстановке парт со стульями. Скорее всего, на неё не ушло бы и полдня.

Стоял последний день июня — впереди ждал июль, месяц триместровых контрольных, конца учебного года и начала летних каникул. Время текло, и остановить его невозможно. Будущее неумолимо выдавливало настоящее в прошлое.

И потому... Харуюки понимал, что должен ценить каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Только так можно вернуть долг людям, которые подарили ему свою дружбу.

С этими мыслями Харуюки решительно помахал рукой и вышел из школы через ворота, оформленные в виде огромных часов.

Глава 7

Но на самом деле он не хотел в одиночку возвращаться домой.

Он хотел остаться в школе, пока его не выгонит просьба освободить территорию, он хотел разговаривать со своими друзьями о всякой чепухе, он хотел, чтобы Нико предложила устроить у него дома очередную вечеринку, обыграться в старые игры до изнеможения и уснуть прямо на полу.

Он думал, что только так сумел бы отвлечься от зудящей боли, которая засела в сердце, и надеялся, что она утихнет к завтрашнему дню.

За пятнадцать лет, прошедших со дня постройки, стены жилого комплекса основательно выцвели. Он прошел через вестибюль, поднялся на лифте на двадцать третий этаж, прошёл по коридору и открыл дверь своей квартиры.

— Вот я и дома... — тихо проговорил он, но тьма внутри квартиры ответила ему молчанием.

Мать пребывала в командировке за границей и собиралась вернуться лишь поздно ночью, да и Нико вряд ли устроит очередной неожиданный набег. Медленно сняв ботинки, Харуюки сначала умылся, а затем переоделся в домашнюю футболку.

Быстрый взгляд на часы подсказал, что не пробило и четырёх часов дня. Прошлую ночь Нико провела у него дома, и они ушли в восемь утра. Получается, он не появлялся дома каких-то семь с половиной часов.

Если приплюсовать те часы, которые он провел, отчаянно сражаясь на неограниченном поле, то для него прошло втрое больше времени, и сознание всё никак не могло переварить такую разницу. Даже этот самый миг, в котором он стоял в одиночестве в своей комнате, вдруг показался искусственным, поддельным, нарочно созданным кем-то.

Харуюки подумал, что если он займется теми же делами, которыми занимался каждый день после возвращения из школы, то сможет избавиться от гнетущего чувства. С этой мыслью он открыл список дел из виртуального интерфейса, но тот оказался пустым. Естественно, школа не стала нагружать учеников домашней работой накануне фестиваля, и сдавать ему было нечего. Он подумал, не устроить ли в таком случае генеральную уборку, но тут же понял, что у него не осталось сил.

Чем отчётливее Харуюки осознавал, что заняться ему нечем, тем тяжелее становилось его тело, и в конце концов он просто упал на кровать.

Харуюки глядел в потолок и думал, не подремать ли, но, почему-то, несмотря на всю усталость, сон не шёл. Сложив руки на затылке, он принялся неспешно раздумывать.

Черноснежка, Фуко, Акира и Утай смогли в тяжёлой битве уничтожить тело ISS комплекта.

Это означало, что все терминалы, паразитировавшие на бёрст линкерах вроде Аш Роллера и Маженты Сизза, должны были исчезнуть. Никто из них больше не сможет применять в бою Тёмные Выстрелы и Тёмные Удары или распространять комплекты дальше.

Но, с другой стороны, появилась новая проблема.

Вольфрам Цербер, у которого осталось лишь десять бёрст поинтов, и которого принудительно отключили от сети.

И при котором в данный момент ракетные двигатели Непобедимого.

Хотя Нико и просила его не торопиться, им надо как можно быстрее вернуть похищенные двигатели. Поскольку сущность Брони Бедствия 2 всё ещё живёт в этом Усиливающем Снаряжении, Общество Исследования Ускорения наверняка собралось использовать его в своих коварных планах. Цербер стал Харуюки не только соперником, но и другом, и он очень хотел уничтожить корень зла до того, как Аргон Арей вновь начнет манипулировать Цербером.

Кроме того, несмотря на уничтожение ISS комплектов, те люди, что ими пользовались, наверняка сохранили свои воспоминания. Некоторые из носителей нападали на своих друзей и товарищей по легиону из-за вмешательства в психику. А кое-кто даже заражал комплектами других бёрст линкеров против их воли.

Чем теперь займутся люди вроде Маженты Сизза и Олив Граба? Примут ли их обратно? Поймут ли игроки, что омерзительные ISS комплекты распространялись по плану Общества Исследования Ускорения, и что теперь их бывшие носители не причинят никому вреда? Это было бы лучшим вариантом, но окончательное слово в этом вопросе оставалось за Королями — требовалось дождаться их решения.

Кстати о Королях. Белая Королева Вайт Космос неожиданно появилась перед ними в ходе дуэли по локальной сети.

Оказалось, она — не только «родитель» Черноснежки и её старшая сестра, но и президент Общества Исследования Ускорения. Правда настолько всех шокировала, что Харуюки до сих пор не знал, как её следует воспринимать.

У них не осталось никаких существенных доказательств, и если бы они публично выступили против Белой Королевы, Нега Небьюлас попал бы под шквал критики. Похоже, что и в этом вопросе ему оставалось полагаться на решения Черноснежки и Фуко.

Другими словами, сам Харуюки ничем сейчас не мог исправить ситуацию.

Самостоятельно он не мог ни вернуть двигатели, ни отбить Цербера у Общества, ни покарать Белую Королеву. Да, ему удалось кое-как победить Броню Бедствия 2, но только с помощью Нико, Пард, Такуму, Тиюри и... Метатрон.

И когда Харуюки, наконец, добрался до этой мысли, он болезненно зажмурился.

Архангел Метатрон, столько раз спасавшая его, погибла. Харуюки опять со страшной остротой осознал это и почувствовал, как глазам становится горячо.

По своим внутренним часам он встретился с ней лишь три-четыре часа назад, и успели они провести бок о бок лишь несколько битв до того, как она исчезла. Она даже не была бёрст линкером.

Но почему же он так сильно переживал из-за этой утраты?

Он задал этот вопрос сам себе, а затем сам попытался найти на него ответ.

«Наверное, я был просто рад.

Я был так рад тому, что Энеми, которых я всегда считал существами, созданными лишь для сражений — более того, Энеми сильнейшего Легендарного класса, превративший Мидтаун Тауэр в неприступную крепость — вдруг заговорил и подружился со мной.

...Хотя, кого я обманываю? Я просто придумал оправдание на ходу.

На самом деле я просто успел полюбить Метатрон».

Когда он открыл глаза, слёзы в его глазах заблестели в золотистом свете, пробивавшемся сквозь окно.

Метатрон стремилась узнать причину, по которой был создан Ускоренный Мир, пыталась найти смысл восьми тысяч прожитых лет. Она была готова погибнуть ради того, чтобы увидеть финал, цель к которой двигался её мир.

Харуюки так и не успел рассказать ей о том, что за стенами Ускоренного Мира есть огромный реальный мир. Что время в нём бесконечно и течёт непрерывным потоком.

Сквозь стекло на окне доносились звуки машин, спешащих по Седьмой Кольцевой.

Где-то далеко внизу под ногами Харуюки по торговому центру гуляли семьи, наслаждавшиеся воскресным шоппингом. Восемь тысяч лет назад по этому самому месту радостно носились детишки эпохи Дзёмон, тысячу лет назад тут разъезжали на конях самураи, сто лет назад зажигательные бомбы превращали этот район в выжженную пустыню, а десять лет назад где-то неподалеку играли маленькие Харуюки, Тиюри и Такуму.

Время текло и в реальном мире... и в Ускоренном.

«Надо попрощаться с ней», — вдруг подумал Харуюки.

Хотя Утай и Черноснежка велели отдыхать, они наверняка простят ему полчаса... или даже час. И десять потраченных очков. В конце концов, Метатрон была и их другом тоже.

Харуюки закрыл глаза, и слёзы покатились по его щекам.

Он не стал их вытирать и лишь тихо прошептал:

— Анлимитед бёрст.

Глава 8

Неограниченное нейтральное поле, на котором он не появлялся три с половиной часа реального времени, стало белоснежным.

С серого неба беззвучно падали и быстро таяли на ладони крупные снежинки. Высотный жилой комплекс, на крыше которого стоял Харуюки, превратился в огромную глыбу льда.

Уровень «Лёд и Снег». Заходить внутрь зданий на нём нельзя, поэтому Харуюки появился наверху.

— Значит, состоялся Переход... — пробормотал Харуюки.

В этом нет ничего удивительного. За три с половиной часа реального времени в Ускоренном Мире прошло примерно сто сорок шесть дней.

Харуюки неспешно присел на вершине ледяной глыбы, покрытой двадцатисантиметровым слоем снега. Его металлический аватар обладал определенной устойчивостью к ледяным атакам, но это не значило, что он не чувствовал холода. Впрочем, сейчас даже мороз, покалывавший нервные окончания, казался приятным.

— Ты говорила, что не любишь уровень «Ад»... интересно, что ты думала о Льде и Снеге? — проговорил он, пересыпая снег из ладони в ладонь.

Конечно, он не услышал ответа, но, скорее всего, белоснежной Метатрон этот белый мир тоже пришёлся бы по душе.

Усевшись на краю крыши, Харуюки посмотрел на юго-восток.

Снег валил так сильно, что он не видел даже зданий столичной администрации в Синдзюку, но знал, что именно в этом направлении находится Токио Мидтаун Тауэр, возле которого они сразились с первой формой Метатрон, а еще дальше расположены Старая Токийская Башня и парк Сиба.

— Я так хотел посмотреть на твою крепость...

Если подумать, то он бывал дома у Фуко, на вершине Старой Токийской Башни, но понятия не имел, где находится вход в великий лабиринт под парком Сиба. И вряд ли он уже когда-нибудь посетит его. В отсутствие хозяйки крепость заполнится тоскливым одиночеством...

И тут Харуюки вдруг осознал кое-что.

Может быть, ему и не требуется просить Тиюри применить Зов Цитрона?

Все поверженные Энеми воскрешаются после Перехода. Формально тело Метатрон, вернее, её вторая форма, так и не была ни разу никем побеждена за все восемь тысяч лет ее жизни. Может быть, это правило применимо и к ней?

Другими словами, она уже вполне могла успеть воскреснуть в глубинах подземелья под парком Сиба.

На секунду в сердце Харуюки вспыхнула надежда, но в следующее мгновение она развеялась в холодном воздухе вместе с тоскливым вздохом.

Даже если девушка-архангел и воскресла, она будет «новой» Метатрон. Простой Энеми, послушно сражающейся с бёрст линкерами, которые осмелятся напасть на неё, а не уникальным созданием, восставшим против своей судьбы и жаждущим увидеть конец этого мира.

— Почему?.. — тихо прошептал Харуюки. — Почему... ты...

Он обращался не к Метатрон.

Он говорил с таинственным создателем Ускоренных Миров — Брейн Бёрста 2039, Аксель Ассолта 2038 и Космос Коррапта 2040.

— Почему ты дал Метатрон сознание? Ради чего ты дал ей способность мыслить... мучиться, страдать и надеяться? Почему ты дал ей душу — такую отважную, что она пожертвовала собой, спасая никчёмного бёрст линкера вроде меня... почему ты научил её любить?!

Изо всех сил сжав кулаки, он ударил по ледяной глыбе, на которой сидел. Здания на уровне «Лёд и Снег» обладали большой прочностью, и такие удары им нипочём.

Второй удар, третий. Его руки пронзила резкая боль, но он продолжал бить.

— Почему... почему... почему?! — выкрикнул он и нанес ещё один удар правым кулаком.

По броне побежали трещины. Боль ледяными иглами пронзила его виртуальные нервы. Но этой боли недостаточно.

В тот миг...

В тот миг, когда Метатрон пожертвовала собой, превратившись в энергию для Трисагиона, Харуюки мог лишь смотреть. Он был совсем рядом, но мог только наблюдать, мучительно ощущая, как жизнь покидает её.

Неужели он ничем не мог помочь ей?

Если ей не хватало энергии солнца, он мог помочь Инкарнационной энергией. Если бы его воображение выгорело дотла, он мог поделиться энергией своей души. Пусть он даже выжег бы часть клеток своего мозга, только бы сражаться вместе с Метатрон, а не смотреть беспомощно на то, как она защищает его.

— Но... но я!..

Он вскинул кулаки и отчаянно ударил ими об лёд.

Синяя поверхность льда покрылась паутинкой трещин, а с рук Харуюки осыпались несколько серебряных осколков.

Шкала здоровья сократилась, а его сознание пронзила резкая боль.

А затем ещё раз.

И ещё.

Хрупкая броня на его кулаках разбилась, обнажив серое тело аватара. Следующими ударами он сломает уже и сами руки.

Но ему было всё равно. Он был готов терпеть эту боль, пока окончательно не умрёт.

Слово в ответ на решимость Харуюки над уровнем взвыл холодный ветер, и разразилась пурга. Снежный вихрь коснулся обнажившихся ладоней, словно пронзив их льдом.

И в этот самый миг...

...Ещё... алась.

Харуюки показалось, что он услышал чей-то далёкий голос.

Замерев со вскинутыми руками, он затаил дыхание и навострил уши. Он изо всех сил искал звуки этого загадочного голоса в завываниях пурги.

Внутри... тебя ещё... осталась...

Спокойное меццо-сопрано, гладкое, словно шёлк. Голос принадлежал женщине... но более низкий и грудной, чем сладкое, чистое сопрано Метатрон. Он не напоминал ни Черноснежку, ни Фуко. Совершенно незнакомый голос.

Харуюки медленно опустил руки и хрипло спросил:

— Кто... ты? Что... что осталось?..

Я... терасу, союзница Метат...

Постепенно голос становился всё громче и отчётливее, словно у старого радиоприёмника, который настраивают на станцию. Позабыв о боли, Харуюки весь превратился в слух.

Внутри тебя ещё ост... сь связь с ядром Мета...

Сможешь ли ты восстановить это ядро — зависит от тебя. От того, насколько велика в тебе та сила, что вы зовёте Инкарнацией.

У тебя мало времени. Ядро скоро исчезнет...

Протяни ей руку. И тог... да ты обязательно... тянешься...

Голос начал удаляться и вскоре затих.

Как бы Харуюки ни вслушивался, он слышал лишь завывания пурги. Неужели это лишь галлюцинация, порождённая безумной надеждой? Или всё же правда? Таинственный голос утверждал, что связь с Метатрон всё ещё жива внутри него — эта мысль никогда не приходила ему в голову.

— Внутри... меня... — медленно прошептал он, крепко сжимая кулаки.

Если верить таинственному голосу, сила Инкарнации могла восстановить ядро Метатрон. Но времени осталось мало.

Он не собирался упускать шанс, каким бы призрачным тот ни был. Но в то же время Харуюки понятия не имел, что нужно делать.

Система Инкарнации требовала для активации четкий образ. Но он не мог решить, какой именно образ или явление нужно представить, что именно он должен переписывать...

Харуюки инстинктивно окинул взглядом окрестности, ища кого-нибудь, кто смог бы ему помочь, но тут же одёрнул себя.

«Здесь нет никого, кроме меня. Только я могу протянуть руку Метатрон. Пришел тот самый миг, когда я должен в одиночку всё обдумать, в одиночку приложить все силы и в одиночку добраться до цели. Тот самый миг, когда я должен выполнить обещание, которое дал Метатрон — вместе увидеть финал этого мира.»

Если между ним и Метатрон ещё оставалась связь, ключом к ней наверняка служили крылья.

Усиливающее Снаряжение «Крылья Метатрона», которыми девушка-архангел одарила его — те самые крылья, которые спасли Харуюки от смерти, когда тот едва не разбился после завершения битвы с Бронёй 2.

Опустившись на колени, Харуюки сцепил ладони перед лицом и напряг воображение.

Изящные, острые белоснежные крылья, возникшие на его спине чуть выше лопаток. Те крылья, с помощью которых Метатрон столько раз предупреждала его об опасности. Он попытался вспомнить эти ощущения и восстановить невидимую связь.

Харуюки закрыл глаза. Шум бушующей пурги, боль в руках и лютый мороз начали постепенно слабеть.

Осталась лишь тьма и образ расправленных белоснежных крыльев. Видение, в котором он с их помощью летел всё выше и выше, к самому краю этого мира.

Видение, в котором он покидал средний уровень и возносился на высший...

«Метатрон.

Ты слышишь меня, Метатрон?

Я здесь. Я расправил те крылья, что ты подарила мне, и взлетел в небеса твоего любимого мира.

И сейчас я протяну к тебе руки.»

В это самое мгновение...

Вдали, словно на другом конце бесконечной тьмы, загорелась маленькая звёздочка.

Свет её так слаб и непостоянен, словно она может исчезнуть в любой момент; но Харуюки ощутил тепло, доносившееся от этого белого огонька.

Стремительно расправив крылья, Харуюки протянул к нему руки. Но мерцающая звезда оказалась слишком далеко. Руки Харуюки слишком коротки.

Однако сейчас никакое расстояние не могло остановить его. Вера в то, что он способен дотянуться... и энергия души, превращенная в эту веру, помогала ему простирать руки всё дальше и дальше... и вот...

Он осторожно и нежно взял звёздочку в ладони.

А затем открыл глаза.

Падал снег. Под ногами хрустел растрескавшийся ледяной пол. Руки окостенели, и с них свисали сосульки.

Он медленно пошевелил пальцами. Сосульки упали и разбились. А затем Харуюки осторожно разжал ладони.

Но в руках у него ничего не было. Падающий снег постепенно окрашивал серое тело аватара в белый цвет.

Всё оказалось иллюзией?.. Сном, который он увидел, заснув под пение пурги?..

Нет.

В самом центре его ладони слабо мерцал крохотный огонёк, меньше любой снежинки.

Его мерный, но чёткий пульс напоминал маячок, зажжённый, чтобы помочь заблудившемуся в пурге путнику.

А ещё он напоминал биение сердца.

Харуюки прикрыл огонёк ладонями, чтобы защитить от холода, а затем осторожно подышал на него.

Мерцание огонька начало немного ускоряться. Сначала он мерцал раз в секунду, затем три раза... десять раз. Наконец, он засверкал так быстро, что глаз перестал за ним поспевать. Вспышки слились в свечение, немного напоминающее люминесцентную лампу.

Затем огонёк начал увеличиваться в размерах, превратившись в кольцо диаметром около двух сантиметров. Под кольцом появилось длинное веретено. А затем с обеих сторон веретена выросло по тонкому белому крылышку.

Он не мог не узнать этот объект. Эту форму трёхмерной иконки Метатрон приняла, когда вела Харуюки и его друзей по базе Общества Исследования Ускорения.

Настоящая Метатрон? Или иллюзия, созданная воображением Харуюки?..

Харуюки осторожно сдвинул правую руку и погладил веретено указательным пальцем.

Палец ощутил твёрдость иконки. Она материальна. И такая тёплая, что ласковая жаркая волна прокатилась сквозь сознание Харуюки.

— Мета... трон... — дрожащим голосом выговорил он, попытавшись вновь прикоснуться к иконке.

Но в этот самый миг...

— ...Возмутительный нахал!!!

В голове его вдруг раздался такой громкий голос, что Харуюки удивленно отпрянул назад и шлепнулся на землю.

Воспользовавшись шансом, иконка выпорхнула из его рук и зависла в десяти сантиметрах над головой Харуюки, продолжая сердито кричать:

— ...Ты что, думаешь, что статус слуги дает тебе право так лапать меня, Сильвер Кроу?!.. В качестве наказания за непристойное поведение я увеличиваю срок твоей службы ещё на пятьсот лет!..

Какое-то время Харуюки ошарашенно смотрел на порхающую иконку.

А затем мир перед глазами расплылся.

Харуюки ощутил, как из линз, сокрытых маской, хлынули горячие капли. Они скатились по щекам аватара, закапали на броню и начали топить снег. Слёзы лились из его глаз нескончаемым потоком.

Это была не иллюзия.

Таинственный голос сказал правду — она действительно не исчезла. Хотя Харуюки не знал, что именно произошло, «связь» между ним и Метатрон всё ещё не прервалась, и он смог использовать эту тонкую струнку, чтобы оживить душу Метатрон и вернуть её с порога смерти.

Не в силах говорить, Харуюки только всхлипывал. Метатрон продолжила чуть более мягким тоном:

— И вообще, ты мог догадаться, что я не исчезла окончательно, ещё тогда, когда связь прервалась, но крылья, которые я тебе одолжила, продолжали работать. Неужели ты решил, что я могу погибнуть в битве с таким врагом? Как мой слуга, ты должен лучше понимать силу своей хозяйки. Впрочем, ты достоин похвалы за то, что смог восстановить нашу с тобой связь. Вот только прямо сейчас мне нечем вознаградить...

И тут Харуюки не выдержал.

Эмоции взяли верх, он вытянул руки и заключил трехмерную иконку в крепкие объятия.

— Ай!.. Эй, ты что делаешь?!

Биение крыльев и нежное тепло казались до невозможности родными. Харуюки прошептал:

— С возвращением... Метатрон. Когда я узнал, что ты выжила, я... я так...

Больше он не смог выговорить ни слова — он разрыдался, уже ничего не стесняясь.

Буря начала слабеть. Харуюки сжался в комочек и отчаянно плакал, словно ребёнок.

Трепыхающаяся в его руках иконка, наконец, смирилась... и успокоилась, мерно пульсируя и становясь ещё теплее. Казалось, будто от этого тепла израненные руки начали заживать.

В какой-то момент снегопад прекратился, тучи расступились, и показалось яркое золотое солнце — но Харуюки ничего не замечал. Он плакал ещё очень, очень долго.

Послесловие

Спасибо, что прочитали «Accel World 16: Дрема Белоснежки».

Ещё с самого первого тома, с «Возвращения Черноснежки» я иногда представлял себе, как будет выглядеть сцена первого появления «Белоснежки». Первый том был выпущен в феврале 2009-го года и получил главный приз 15-й премии Денгеки в апреле предыдущего года, но я ещё помню, что всерьез уселся писать его осенью 2007-го. Другими словами (загибает пальцы)... с того дня и до декабря 2013-го, когда пишется это послесловие, прошло уже больше шести лет.

Когда я писал первый том, я не только не мог представить, куда уйдет эта история, у меня ещё не было ни воли, ни решимости дописать её до этого момента, и поэтому я глубоко поражён тем, что стал автором Денгеки Бунко, что у меня появилось множество читателей, и что после шести лет и шестнадцати томов «эта сцена» всё же наступила. «Accel World» ждала поистине счастливая судьба. Я глубоко признателен всем, кто поддержал эту серию.

...Что-то я тут так расчувствовался, будто это последний том, хотя это далеко не так... хотя госпожа Белоснежка и показала свое личико, но почти сразу же ретировалась... а загадок и нерешённых вопросов как было не счесть, так и осталось...

Впрочем, сейчас не время унывать. Этот том, наконец, завершает арку ISS комплектов, начатую ещё в апреле 2011 года одиннадцатым томом, а значит, тот чёрный глаз досаждал вам всем целых полтора года. Но самое страшное — по внутреннему календарю одиннадцатый том начался 23 июня 2047 года, а шестнадцатый том — 30 июня, то есть за шесть томов не прошло и недели... а если вспомнить, то и арка Брони Бедствия началась в шестом томе, который открывается с 16-го июня! Даже дожди прекратиться не успели!

Как бы там ни было, приношу глубочайшие извинения за то, что не исполнил данное в послесловии четырнадцатого тома обещание закончить арку в следующем томе, и за то, что в пятнадцатом томе вместо послесловия были две ёнкомы. Закончился акт, но сюжет продолжается. Семнадцатый том будет куда более приятной историей без Брони и глаза... надеюсь. По крайней мере, сезон дождей, наконец-то, закончится!

Большое спасибо иллюстратору HIMA и редакторам Мики и Цутие, для которых работа в авральном режиме уже стала нормой! И спасибо моим читателям — надеюсь, шестой год серии будет не хуже остальных!

Декабрь 2013 года, Кавахара Рэки

Примечания

1

Scarlet Exploder, Алый Разрывной.

2

Простите, что врываюсь. Отдаю самое эпичное из моей коллекции: с 1:30 Yutaka Yamada — Auferstehung. https://waa.ai/vLBV

3

Да-да, мы тоже помним конец первого тома. Однако Рэки его, похоже, каноном уже не считает.

Content

Accel World 16: Дрема Белоснежки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Послесловие

Примечания