Джей Эшер, Кэролин Маклер

Наше будущее

Джоне, Майлзу и Лифу Райдауту

Джойн Мари и Исайе Эшеру

Нашему прошлому, настоящему и будущему

В 1996 году менее половины американских старшеклассников пользовалось Интернетом.

До изобретения «Фейсбука» оставалось еще несколько лет.

Эмма и Джош вот-вот загрузят в систему свое будущее.

Воскресенье

1://Эмма

Я обещала друзьям, что порву с Грэмом, как только увижу его. Но сегодня у меня нет настроения, поэтому я прячусь в своей комнате, настраивая новый компьютер, пока Грэм играет во фрисби на лужайке парка через улицу от моего дома.

Компьютер – это очередной виноватый подарок от папы. Прошлой весной, когда они с мачехой переехали из Пенсильвании во Флориду, он отдал мне ключи от своей старой «хонды», а сам начал новую жизнь. Недавно у них родился ребенок, а я получила новый компьютер с цветным монитором и Windows 95.

Я просматриваю разные заставки для экрана и слышу, как кто-то звонит в дверь. Мама откроет, решаю я, потому что никак не могу выбрать между лабиринтом кирпичных стен и змеящимися на экране трубами. Надеюсь, что пришел не Грэм.

– Эмма! – зовет мама. – Джош пришел!

Вот это да! Джош Темплтон живет в соседнем доме. Когда мы были маленькими, постоянно забегали друг к другу. Устраивали пикники на заднем дворе, строили крепости из стульев и одеял, субботним утром он приходил со своей миской хлопьев, и мы устраивались рядом на диване – смотреть мультики. Даже став старше, мы постоянно держались вместе. Но в прошлом ноябре что-то изменилось. В школе мы по-прежнему сидели за ланчем в одной компании, но дома у меня он не был уже месяцев шесть.

Я решаю, что кирпичные стены мне нравятся больше, и направляюсь вниз в прихожую. Джош стоит на террасе, постукивая по косяку двери мыском потертой кроссовки. Он на год младше меня, так что пока еще второкурсник. У него все та же застенчивая улыбка и копна рыжевато-золотистых волос, но за этот год он вырос на пять дюймов.

Мама отъезжает от дома, сигналит и машет мне рукой, прежде чем вывернуть на улицу.

– Твоя мама сказала, что ты целый день не вылезаешь из комнаты, – говорит Джош.

– Компьютер настраиваю, – отвечаю я, решив вообще не упоминать о Грэме. – Отличная вещь.

– Если твоя мачеха снова забеременеет, может, удастся уговорить отца купить тебе сотовый телефон.

– Да уж, было бы неплохо.

До прошлого ноября нам с Джошем и в голову не пришло бы неловко переминаться на пороге. Мама открыла бы ему дверь, и он прямиком поднялся бы в мою комнату.

– Мама попросила меня отнести тебе вот это. – Он протягивает компактный диск. – Если подпишешься на America Online[1], то получишь от них сто часов бесплатного сервиса. Мы получили диск по почте на прошлой неделе.

Наша приятельница Келлан только что подписалась на AOL и все еще визжит от восторга каждый раз, когда получает от кого-то сообщение. Она целыми часами сидит сгорбившись над клавиатурой и переписывается с кем-то, кто, может быть, даже не из «Лейк-Форест Хай»[2].

– А вам самим он не нужен? – спрашиваю я.

Джош качает головой:

– Мои родители не хотят устанавливать Интернет. Говорят, это пустая трата времени. А мама вообще считает, что в чатах полно всяких извращенцев.

Я не могу удержаться от смеха:

– И поэтому она решила отдать диск мне?

Джош пожимает плечами:

– Я рассказал твоей маме про диск, она сказала, что ты можешь подписаться, но при условии, что у нее и у Мартина тоже будут почтовые адреса.

Я все еще невольно закатываю глаза при имени Мартина. Мама вышла за него прошлым летом, повторяя, что наконец-то обрела истинную любовь. Но она то же самое говорила и про Эрика, а его хватило всего на два года.

Я забираю у Джоша диск, и он неловко засовывает руки в задние карманы джинсов.

– Я слышал, что он загружается довольно долго, – говорит он.

– А моя мама не сказала, когда вернется? – спрашиваю я. – Может, сейчас как раз можно занять телефон?

– Она сказала, что заедет за Мартином и они вдвоем отправятся смотреть раковины для ванной.

Я так и не подружилась со своим предпоследним отчимом, но Эрик хотя бы не устраивал в доме разгром. Он уговорил маму разводить длиннохвостых попугайчиков, так что вокруг всегда стоял веселый птичий щебет. А вот Мартин решил устроить грандиозный ремонт, и мы уже какое-то время жили в пыли от опилок, нюхая вонь краски. Они с матерью только что закончили кухню и теперь занялись ванной комнатой на первом этаже.

– Если хочешь, – я пытаюсь заполнить неловкое молчание, – можешь как-нибудь зайти и тоже попробовать AOL.

Джош откидывает волосы со лба.

– Тайсон говорит, это что-то потрясающее и что Интернет изменит твою жизнь.

– Угу, вот только Тайсон говорит то же самое про каждый эпизод «Друзей».

Джош улыбается и поворачивается, чтобы уйти, почти задевая головой звенящие от ветра колокольчики, которые Мартин подвесил над входом на веранду. Мне трудно поверить, что Джош вымахал почти до шести футов[3]. Иногда, особенно издалека, я едва узнаю его.

Я вставляю диск в компьютер и слушаю, как он крутится внутри, потом просматриваю информацию об установке и нажимаю «ввод», чтобы начать загрузку. Голубая информационная панель на экране говорит, что загрузка займет девяносто семь минут. Я с тоской поглядываю на чудесный майский день за окном. Зима была жутко холодная, весной шли бесконечные дожди, и вот наконец начинается лето.

Завтра у нас групповой забег, но я не тренировалась уже дня три. Я понимаю, что глупо бояться случайно натолкнуться на Грэма в Вагнер-парке. Парк просто огромный, он тянется вдоль всего центра города до новостроек в пригородах, так что Грэм может играть во фрисби где угодно. Но если он меня заметит, то обнимет за плечи и потащит куда-нибудь в укромное место, чтобы целоваться. В прошлые выходные на выпускном вечере этого года я не знала, как от него отделаться. Из-за него я даже пропустила макарену, когда Руби, Келлан и все остальные друзья танцевали.

Я раздумываю, не остановить ли загрузку, чтобы позвонить домой Грэму. Если он ответит, я просто положу трубку. Но Келлан недавно рассказывала мне про новую функцию некоторых телефонов, которые высвечивают номер, с которого звонят. Ладно, пора начать вести себя как взрослый человек. Не могу же я вечно сидеть в комнате. Если замечу в парке Грэма, то помашу ему рукой и крикну, что не могу прервать тренировку.

Я переодеваюсь в шорты и спортивный бюстгальтер и затягиваю волосы большой мягкой резинкой. Потом прикрепляю к плечу Diskman[4] на липучке и выхожу на газон перед домом, где останавливаюсь для разминки. Двери гаража Джоша открыты. Через минуту он выезжает на улицу на своем скейтборде.

Увидев меня, он останавливается перед воротами:

– Ты уже запустила загрузку?

– Да, но это еще надолго. А ты куда собрался?

– В «Скейт рэтс», – отвечает он. – Мне новые колеса нужны.

– Удачи, – говорю я, и он направляется вниз по улице.

Раньше мы с Джошем поболтали бы подольше, но так было давно. Я поворачиваю налево и бегу трусцой до конца нашего квартала, а там пересекаю улицу и направляюсь к мощеной дорожке, ведущей в парк. Включаю на бегу музыку и слушаю подборку, которую сделала Келлан: Аланис Моррисетт, Pearl Jam и Дэйв Мэттьюз.

Я быстро пробегаю круг в три мили, чувствуя облегчение, что вокруг не видно игроков во фрисби. Когда снова подбегаю к моей улице, в ушах начинают звучать первые аккорды «Crash into Me».

Я потерялся в тебе, беззвучно подпеваю я солисту. Когда слышу эту песню, всегда думаю о Коди Грейнджере, который со мной в одной команде по бегу. Он учится в старшем классе, и он просто потрясающий спринтер – один из двадцати лучших во всем штате. Прошлой весной, когда мы возвращались домой с соревнований, он сидел рядом со мной и рассказывал, что им уже заинтересовались спортивные команды нескольких колледжей. Через какое-то время я уже не могла сдержать зевоту, и он позволил мне подремать, положив голову на его плечо. Я закрыла глаза, притворилась спящей, а сама думала, что вообще-то не верю в вечную любовь, но ради Коди я бы изменила свои взгляды.

Келлан считает, что я просто помешалась на Коди. Кто бы говорил – когда они с Тайсоном начали встречаться прошлой весной, можно было подумать, что это она лично изобрела любовь. Она без пяти минут гений и пишет потрясающие статьи для школьной газеты, но от нее было слышно только «Тайсон то да Тайсон се» – она вообще больше ни о чем говорить не могла. А когда он бросил ее после зимних каникул, она две недели в школу не ходила, так ей было хреново.

Может, я и сохну по Коди, но это не отменяет всю остальную жизнь. Два последних месяца я встречалась с Грэмом Уайлдом. Мы с ним в одной группе: он ударник, а я играю на саксофоне. У Грэма длинные светлые волосы до плеч, и он очень привлекательный, но его навязчивость на вечеринке меня достала. Пожалуй, я на самом деле порву с ним. Или, может, летом все само собой рассосется.

Голубой индикатор загрузки продолжает ползти вперед.

Я принимаю душ и сворачиваюсь в круглом кресле-папасан, чтобы просмотреть учебник перед экзаменом по биологии. В этом году у меня по этому предмету высшие оценки, я точно знаю его лучше всех остальных. Келлан пыталась уговорить меня записаться вместе с ней на курс по биологии в колледже, но не думаю, что стоит это делать. Не хочется слишком напрягаться в последний год учебы.

Как только загрузка заканчивается, я закрываю учебник и перезапускаю компьютер. Пока набираю номер телефона для выхода в AOL, модем пищит и потрескивает. Когда связь установлена, я проверяю, свободен ли адрес EmmaNelson@aol.com, но он, к сожалению, уже занят. Как и EmmaMarieNelson. В конце концов я выбираю EmmaNelson4Ever и, перепробовав несколько вариантов, устанавливаю пароль «Миллисент». Прошлым летом, когда Келлан и Тайсон были без ума друг от друга, мы с Джошем передразнивали их, изображая пожилую влюбленную пару по имени Миллисент и Кларенс. Миллисент и Кларенс обожали лапшу быстрого приготовления Hamburger Helper и разъезжали в потрепанном фургончике мороженщика. Келлан и Тайсон не оценили наш юмор, но мы с Джошем просто катались от смеха.

Я нажимаю «ввод», и передо мной появляется тот же экран AOL, который я видела на компьютере Келлан.

– Добро пожаловать! – произносит электронный голос.

Я собираюсь написать свое первое сообщение Келлан, но тут экран вспыхивает, и передо мной возникает небольшой белый квадрат в синей рамке. Компьютер просит снова ввести мой адрес и пароль.

– EmmaNelson4Ever@aol.com, – печатаю я. – Миллисент.

Секунд двадцать ничего не происходит. Потом белый квадрат сжимается до крохотной синей точки и на экране всплывает новая страница, по верху которой идет синяя полоса с надписью Facebook. Колонка в самом центре озаглавлена как «лента новостей», под ней видны крохотные фото каких-то незнакомых мне людей. Под каждой фотографией идет несколько строк текста.

Джейсон Холт

Обожаю Нью-Йорк. Уже съел два капкейка «магнолия».

3 часа назад. Нравится. Комментарий

Керри Дин

И не поделился со мной? Я хочу с шоколадной глазурью и разноцветной посыпкой.

3 часа назад. Нравится

Мэнди Риз

Я только что вляпалась физиономией в паутину и даже не завизжала. Ай да я!

17 часов назад. Нравится. Комментарий

Я вожу курсором по экрану, путаясь в мешанине слов и картинок, не имея ни малейшего понятия, что означают все эти «статус», «пригласить друга» и «подмигнуть».

А потом прямо под синим баннером замечаю что-то, заставляющее меня вздрогнуть. Рядом с маленькой фотографией сидящей на пляже женщины стоит подпись: Эмма Нельсон Джонс. Женщине на фото лет тридцать, у нее карие глаза и вьющиеся каштановые волосы. У меня появляется какая-то внутренняя дрожь, потому что женщина кажется мне знакомой.

Даже очень хорошо знакомой.

Когда я навожу курсор на ее фото, белая стрелочка превращается в крохотную руку. Я кликаю по изображению, и на экране медленно загружается еще одна страница. На этот раз фотография женщины больше размером, и там столько всякой информации, что я просто не знаю, с чего начать. В центральной колонке, рядом с маленькой копией той же фотографии, читаю:

Эмма Нельсон Джонс

Думаю, не сделать ли мне мелирование.

4 часа назад. Нравится. Комментарий

Судя по странице, Эмма Нельсон Джонс посещала школу «Лейк-Форест Хай». Она замужем за кем-то по имени Джордан Джонс Младший и родилась 24 июля. Год не указан, но мой день рождения тоже 24 июля.

Я опускаю голову на руки и пытаюсь сделать глубокий вдох. Окно открыто, и я слышу, как Джош катится на скейте к дому. Колеса его скейтборда слегка подпрыгивают на стыках плит тротуара. Я сбегаю вниз по лестнице и вылетаю на улицу, щурясь от яркого солнца.

– Джош! – зову я.

Он подъезжает к своему дому и легким пинком подбрасывает скейт прямо в руку, чтобы не нагибаться за ним.

Я хватаюсь за перила террасы, чтобы удержаться на ногах.

– Слушай, я загрузила AOL, и случилось что-то странное.

Джош молча смотрит на меня. Колокольчики на террасе чуть слышно звенят на ветру.

– Ты не мог бы зайти ко мне на минутку? – спрашиваю я.

Он опускает глаза вниз и смотрит на газон, по-прежнему не произнося ни слова.

– Пожалуйста, – прошу я.

Джош идет за мной в дом, не выпуская доску из рук.

2://Джош

Я иду вслед за Эммой к ней в комнату и пытаюсь на пальцах подсчитать, сколько же я у нее не был. Прошло шесть месяцев с тех пор, как я последний раз заходил к ней в гости, хотя до этого я проводил здесь почти столько же времени, сколько у себя дома. Но все изменилось после того случая, когда мы всей компанией пошли смотреть «Историю игрушек» и я подумал не то и решил, что она хотела чего-то большего, чем дружба.

А она не хотела.

Когда мы поднимаемся в ее комнату, Эмма машет рукой в сторону компьютера:

– Вот, смотри.

Заставка на экране выглядит так, словно ты перемещаешься по лабиринту из кирпичных стен.

– Круто, – говорю я, прислоняя скейт к тумбочке. – Работает почти бесшумно.

Ее комната выглядит по-прежнему, если не считать вазы с увядшими розами на подзеркальнике. С потолка свешивается несколько красных китайских бумажных фонариков. Две пробковых доски на стене рядом с кроватью заполнены приколотыми фотографиями со школьных дискотек и сценами из фильмов.

Эмма качает головой.

– Извини, – говорит она с тихим смехом. – Наверное, это просто глупо.

– Что глупо? – Я отбрасываю со лба влажные от пота волосы. Я забрал новые колеса, а потом мы с Тайсоном катались на парковке возле Первой баптистской церкви. Днем между службами на парковке никого нет, и там просто шикарные асфальтовые откосы.

Эмма поворачивает рабочее кресло на колесиках ко мне.

– Так, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

Я сажусь в кресло, и Эмма разворачивает меня лицом к монитору.

– Пошевели мышкой и скажи, что ты видишь.

То ли из-за ее странного поведения, то ли оттого, что я снова в ее комнате, но я испытываю странную неловкость.

– Пожалуйста, – добавляет она и отходит к окну.

Я прикасаюсь к мышке. Кирпичные стены замирают и исчезают. Передо мной на экране возникает сайт, похожий на калейдоскоп из-за обилия крохотных картинок и текста. Понятия не имею, что я здесь должен увидеть.

– Смотри, эта женщина похожа на тебя, – говорю я. – Круто!

Я бросаю взгляд на Эмму, но она смотрит в окно. Окно ее комнаты выходит на газон перед домом, как и окно моей ванной на втором этаже.

– Не то чтобы она была похожа на тебя словно копия. Но если бы ты была старше, то вы были бы совсем одинаковые.

– Что еще ты видишь? – спрашивает Эмма.

– У нее такое же имя, только фамилия другая – Джонс.

В самом верху сайта я вижу название «Фейсбук». Сайт какой-то беспорядочный, слова и картинки разбросаны повсюду как попало.

– Это случайно не ты все сделала? – спрашиваю. Я как раз хожу на курс «Обработка текста I», и нас учат тому, как создавать, менять и сохранять файлы на компьютере. Эмма старше меня на год, так что им преподают уже вторую часть курса.

Она поворачивается ко мне, удивленно подняв брови.

– Ты же, наверное, могла бы это сделать? – добавляю я.

Похоже, Эмма создала сайт как домашнее задание и придумала для себя фантастическое будущее. Она написала, что Эмма Нельсон Джонс училась в нашей школе, потом вышла замуж за какого-то типа по имени Джордан Джонс Младший, а сейчас живет во Флориде. Имя мужа звучит фальшиво, но, по крайней мере, она не назвалась Эмма Нельсон Грэйнджер – в честь того парня из команды по бегу – или Эмма Нельсон Уайлд – в честь ее последнего дружка. Кстати, она же вроде говорила, что собралась бросить Грэма?

Эмма садится на край кровати, зажав ладони между коленей.

– Ну, и что ты думаешь?

– Я не вполне уверен, какого впечатления ты хотела добиться, – отвечаю.

– Ты о чем?

– Когда тебе надо сдавать работу?

– Какую еще работу?

Эмма подходит ко мне и смотрит на экран, постукивая пальцами по губе. Вода с ее влажных волос капает на рубашку, и становятся видны крохотные радужные звездочки на бюстгальтере. Я стараюсь не смотреть в ту сторону.

– Джош, давай честно, – говорит она. – Как ты все это проделал?

– Я проделал?

– Это же ты дал мне диск, чтобы я загрузила программу, – говорит Эмма, потом наклоняется и нажимает кнопку «извлечь диск». – Ты сказал, что диск от AOL.

– Мы получили его от AOL. – Я указываю на экран. – Ты всерьез думаешь, что я знаю, как сделать что-то подобное?

– У тебя много моих фотографий. Может, ты сканировал что-то в школе…

– И сделал тебя старше на фото? Каким образом?

Внезапно чувствую, как мои ладони становятся влажными. Если этот сайт создала не Эмма, то получается…

Я вытираю руки о колени. Одна половина моего мозга нашептывает, что, возможно, это сайт из будущего. Другая половина орет, что это совершенно идиотская мысль.

С экрана мне улыбается Эмма Нельсон Джонс с мелкими морщинками в уголках глаз.

Эмма показывает на монитор:

– Как думаешь, это не может быть какой-нибудь вирус?

– Больше похоже на розыгрыш, – говорю.

Я беру CD-ROM и тщательно осматриваю диск. Может, кто-то из наших друзей в школе узнал, что у Эммы будет новый компьютер, и решил сделать этот реалистично выглядящий диск. Да, но зачем отправлять его по почте мне?

На экране, в центральной колонке, висит серия коротких сообщений. Их написала Эмма Нельсон Джонс, а другие люди ей ответили.

Эмма Нельсон Джонс

Думаю, не сделать ли мне мелирование.

4 часа назад. Нравится. Комментарий

Марк Эллиот

Ничего не меняй, эй!

57 минут назад. Нравится

Сондра Мак-Адамс

Давай вместе!

43 минуты назад. Нравится

– Если это шутка, то я не понимаю, в чем ее смысл, – говорит Эмма.

– Очевидно, что сайт якобы появился из будущего, – смеюсь я. – Может, это означает, что ты будешь знаменитостью.

Эмма хохочет:

– Ага, это я-то стану знаменитостью? Интересно, в какой области? В игре на саксофоне? Или в беге? Может, я самая знаменитая в мире любительница роликовых коньков?

Я подыгрываю ей:

– Возможно, в будущем роликовые коньки вообще станут олимпийским видом спорта.

Эмма заливается смехом и хлопает в ладоши:

– А вдруг Коди станет известным бегуном, и мы вместе поедем на Олимпийские игры?

Я просто ненавижу ее манеру ко всему приплетать Коди Грэйнджера.

Она показывает куда-то в самый низ экрана:

– А это что?

Эмма Нельсон Джонс

Попробуйте угадать, где мой благоверный провел последние выходные.

20 часов назад. Нравится. Комментарий

Под текстом виднеется фото, почти скрытое краем экрана: видно только что-то, похожее на океанские волны. Я подвожу мышку к фотографии.

– Может, кликнем и посмотрим, что…

– Нет! – говорит Эмма. – Вдруг это вирус, и чем больше фотографий мы будем открывать, тем хуже все станет? Я не хочу лишиться нового компьютера.

Она забирает у меня диск и прячет его в верхний ящик стола.

Я поворачиваюсь вместе с креслом и смотрю ей в глаза:

– Слушай, даже если это розыгрыш, ты что, не хочешь посмотреть, за кого эти шутники выдали тебя замуж?

Секунду она думает, потом кивает головой:

– Хорошо.

Я кликаю по фото, и мы наблюдаем, как медленно открывается и заполняется новый экран с изображением в самом центре. Сначала становятся видны бурные морские волны, потом лицо мужчины в темных очках, его пальцы, сжимающие похожий на шпагу нос рыбы-меч. Когда картинка загружается полностью, мы видим, что он стоит на носу рыбацкой лодки.

– Вот это рыбина! – говорю. – Интересно, где это снято? Наверное, во Флориде.

– А он симпатичный! – добавляет Эмма. – Я имею в виду, для мужчины постарше. Интересно, где они взяли его фотографию?

Тут нас прерывает быстрый стук в дверь. В комнату входит ее мама.

– Как тебе новый компьютер? – спрашивает она. – Вы двое уже бродите по Всемирной паутине, пользуясь бесплатным временем?

– Мы решили почитать про рыбу-меч, – говорит Эмма и встает так, чтобы заслонить экран.

– И про будущих мужей, – добавляю я и получаю болезненный щипок за плечо.

– А вы не можете это сделать попозже? – спрашивает ее мама. – Марти нужно позвонить клиенту до обеда, а пока вы в Сети, телефон занят.

– Но я еще не закончила, – возражает Эмма. – И не знаю, смогу ли опять вернуться на этот сайт.

Она права. Что если второй раз нам не удастся его открыть? Даже если это шутка, нам еще многое надо проверить. Эмме нужно придумать какое-нибудь убедительное объяснение, чтобы остаться в Сети.

– У нас только одна телефонная линия, – говорит ее мама. – Запиши название сайта и попробуй снова попозже. Если это подключение к Интернету превратится в проблему…

– Нет, все в порядке, – говорит Эмма. Она хватает мышку, глубоко вздыхает и выходит из AOL.

– До свидания! – жизнерадостно прощается электронный голос.

– Спасибо, – говорит мама Эммы. Потом она легонько кивает мне. – Приятно снова тебя видеть, Джош. Может, пообедаешь с нами?

Я встаю и поднимаю свой скейт, стараясь не встречаться взглядом с Эммой:

– Не могу. Очень много домашки, и родители…

Я замолкаю, чувствуя, как горят щеки.

Мы все втроем спускаемся вниз, и мама Эммы уходит посмотреть, как движется работа у Мартина в ванной, где он распаковывает пластиковые пакеты из «Хоум депо»[5]. Эмма открывает дверь, наклоняется поближе ко мне и шепчет:

– Я попробую позже снова зайти на сайт.

– Хорошо. – Я не поднимаю глаз от скейтборда. – Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

3://Эмма

Пока мы обедаем, я все время думаю об Эмме Нельсон Джонс.

– Никогда не догадаешься, что это обезжиренный сыр, – восхищается мама, – а вместо колбасы – кусочки груши. Получилось замечательно!

– Согласен, – разделяет ее восторг Мартин.

Мы едим, сидя перед телевизором. Каждый четверг мама и Мартин записывают шоу «Зейнфилд» на видеомагнитофон, а потом, в воскресенье вечером, мы все смотрим очередную серию. Я беру еще один кусок пиццы и тащу к себе на тарелку.

– Ты поосторожнее, – напоминает Мартин.

– Ковер ведь новый, – добавляет мама.

Начинается рекламная пауза. Вместо того чтобы быстро перемотать кассету вперед, Мартин придвигается поближе к маме и гладит ее руку. Я не в силах на это смотреть, поэтому забираю свою тарелку, стакан молока и удираю к себе комнату.

Там я сажусь по-турецки на кровать, ем пиццу и разглядываю кирпичные стены на экране компьютера. Может, это не вирус и не розыгрыш? Может, женщина лет тридцати по имени Эмма Нельсон Джонс существует на самом деле? Много лет назад она училась в школе «Лейк-Форест Хай» и совершенно случайно родилась в один день со мной. Но даже если все это просто совпадения, почему она вдруг появилась у меня на экране?

Я поднимаю трубку и начинаю набирать номер Джоша по памяти, не глядя на список номеров, висящий на доске. А потом вдруг кладу трубку. Джошу явно не хочется, чтобы его впутывали во все это, судя по тому, что он немедленно удрал из моей комнаты, как только представилась возможность.

Звоню Келлан, но у нее занято, и я никак не могу решить, стоит ли звонить отцу. Когда они с Синтией еще жили в Лейк-Форесте, мы часто с ним виделись. Вместе бегали по утрам, а когда он играл на саксофоне со своей джаз-группой, я частенько забиралась на сцену и присоединялась к ним. Но сейчас у них маленький ребенок, и каждый раз, когда я звоню ему, мне кажется, что я им мешаю. С тех пор как они переехали, я была у них только два раза: на Рождество и еще четыре дня в весенние каникулы.

Прикончив пиццу, я направляюсь в ванную комнату. Поскольку в ванной на первом этаже идет ремонт, каждый раз, когда мне надо в туалет, приходится идти через комнату мамы и Мартина. Я смотрю в зеркало и думаю об Эмме Нельсон Джонс и о мелировании.

Мне всегда нравился мой цвет волос, особенно летом, когда побрызгаешь осветляющим лосьоном и полежишь на солнце на заднем дворе. Но, может, когда-нибудь я тоже подумаю, не сделать ли мелирование.

Когда-нибудь – и это буду я.

Я спешно сажусь к компьютеру и трогаю мышку. Сначала, когда дозваниваюсь до AOL, открывается обычная страничка. Но потом вспоминаю, что Келлан держит все линки на любимые сайты в папке «избранное», и догадываюсь глянуть туда.

И сразу нахожу «Фейсбук». Как только кликаю на название сайта, он просит меня ввести мой адрес и пароль, что я и делаю.

Джой Рено

Сегодня в первый раз после колледжа послушал Harmony Alley Carjackers[6]. Шикарно!

17 часов назад. Нравится. Комментарий

Гордон Андерсон

Сейчас, когда я взрослый, чувствую себя странно, заказывая яблочный сок, все время кажется, что надо сказать не «сок», а «фок».

4 часа назад. Нравится

Дуг Флейсс

Запах яблочного сока мне всегда напоминает о младенцах.

2 часа назад. Нравится

Сегодня в верхнем углу, рядом с именем Эмма Нельсон Джонс, висит уже другая фотография. Когда я кликаю на ее имя, открывается новая страница, и фото увеличивается. Она выглядит особенно шикарно в широкополой шляпе и солнцезащитных очках.

Я кликаю на слово «информация» под фото.

Школа «Лейк-Форест», выпуск 1997 года

1997-й? Но это же в следующем году, когда я окончу школу!

Мне трудно оторвать взгляд от года, который еще не наступил, но я продолжаю скроллить вниз. Эмма Нельсон Джонс составила список своих любимых книг, музыки и фильмов.

Фильмы «Красота по-американски», «Титаник», «История игрушек 3»

Приятно видеть, что у «Истории игрушек» будет два продолжения, а вот о первых двух фильмах я даже и не слышала. Но больше всего меня поражает раздел «книги».

Книги «Вечный Тук», «Гарри Поттер», «Прислуга»

Понятия не имею, о чем «Гарри Поттер» или «Прислуга», но «Тука» Джош подарил мне на мой одиннадцатый день рождения. До сих пор помню сцену, где Тук перевозит Винни на лодке через озеро. Лодка застревает в путанице корней, и Тук объясняет, что текущая под ними вода подобна времени, которое так же протекает мимо, не касаясь их. Помню, что тогда эта фраза настроила меня на философский лад.

Я возвращаюсь к первой странице, где Эмма Нельсон говорила, что подумывает, не сделать ли мелирование, но больше не могу найти эту запись. Там по-прежнему сказано, что она замужем за Джорданом Джонсом Младшим, но фото с рыбой тоже исчезло.

Странно. Как могло все, что я видела, поменяться до такой степени?

Эмма Нельсон Джонс

Четверг, 19 мая – этот день войдет в историю. Вопрос только, хорошо это или плохо? Подумаю, пока готовится обед.

2 часа назад. Нравится. Комментарий

Но 19 мая – это сегодня! Получается, что все это происходит как раз сейчас? Но сегодня не четверг – сегодня воскресенье.

Три человека спрашивают Эмму, что она готовит на обед. Как ни странно, она делает одно из моих любимых блюд.

Эмма Нельсон Джонс

Макароны с сыром.

Мне очень нужно что-нибудь простое и знакомое.

Около часа назад. Нравится

Еще несколько человек написали, как они любят привычную домашнюю еду. А в самом низу страницы Эмма сделала приписку всего двенадцать минут назад. Когда я читаю, что она написала, руки покрываются гусиной кожей.

4://Джош

Родители вернулись поздно, поэтому ужин у Темплтонов сегодня простой: яичница с сосисками. Вообще-то я люблю яичницу, но сегодня мне не до ужина. Я пытался позвонить Эмме, но у нее было занято.

– Ты какой-то тихий сегодня, – говорит папа, наклоняя сковородку, чтобы положить мне на тарелку еще несколько кусков поджаренной сосиски.

Звонит телефон, и отец спускается в прихожую, чтобы ответить на звонок. Я вяло ковыряю вилкой в тарелке и думаю о том странном сайте, который нашла Эмма. Если это и розыгрыш, то не понимаю, какой в нем смысл. Придумай я для кого-то поддельную жизнь, я бы напихал туда всяких странных и необычных вещей: выигрыш в лотерею, например, или замок в Шотландии. Но зачем столько возиться, чтобы написать про цвет волос или рыбную ловлю?

Возвращается отец.

– Звонила Эмма. Я сказал, что ты перезвонишь ей после обеда.

– Как у нее дела? – спрашивает мама. – Этот диск от America Online ей пригодился?

– Это не просто диск, это CD-ROM, – отвечаю я и запихиваю в рот кусок яичницы, чтобы не отвечать на дальнейшие вопросы.

– Шейла разрешила ей пользоваться Интернетом? – спрашивает мама.

Я молча киваю и цепляю на вилку еще кусок сосиски. Зачем Эмма звонила? Она знает, что мои родители терпеть не могут, когда нам звонят во время еды. Может, она нашла что-то, подтверждающее, что сайт фальшивый? А может, она вообще догадалась, кто это сделал?

– У подростков все так быстро меняется, – замечает отец, поливая яичницу соусом. – Вы с Эммой раньше были не разлей вода. Прошлым летом мы с мамой даже беспокоились, не помешает ли это тебе общаться с кем-то еще.

– Но я же дружу с Тайсоном, – говорю я.

– Я имел в виду других девочек, – отвечает отец.

– Эмму мы, по крайней мере, хорошо знаем, – вставляет мама. Она бросает взгляд на папу и смеется. – Помнишь, как Дэвид вечно ходил делать домашнее задание к этой Джессике, но никогда не приводил ее сюда? В конце концов мы настояли, чтобы они занимались здесь, – и вспомни, чем это закончилось.

– На следующий же день он с ней расстался, – отвечает отец.

Дэвид – мой старший брат. Родители думали, что Дэвид поступит в Хемлок-колледж, где они оба преподают социологию. А брат вместо этого уехал учиться в Сиэтл, за две тысячи миль отсюда. Иногда я думаю, что он специально переехал в другой штат, чтобы мама и папа перестали вмешиваться в его жизнь. Он даже летом не приезжает, предпочитает поработать там для стажировки. В весенние каникулы мне пришлось слетать туда, чтобы увидеться с ним.

Телефон снова звонит. Папа взглядывает на часы и неодобрительно качает головой, но звонок не повторяется.

– Я наелся, – говорю я. Вытираю руки салфеткой и кладу ее на тарелку.

– Точно? – спрашивает мама. – Там еще много осталось.

– Да у меня уже живот болит, – отвечаю, причем почти не вру. Я и на самом деле чувствую себя неуютно, зная, что Эмма пытается дозвониться до меня. Отношу тарелку на кухню, ставлю ее в мойку и иду обратно в коридор. Телефон стоит на маленьком столике возле лестницы. Я поднимаю трубку, набираю номер Эммы и отхожу подальше, насколько позволяет шнур, чтобы родители не слышали.

Эмма отвечает после первого же звонка:

– Джош, – в голосе ее звучит волнение.

– Что случилось? Это ты сейчас звонила?

– Даже не знаю, с чего начать, – напряженно говорит она. – Я снова зашла на этот сайт, но…

– Сайт никуда не делся? Ты его нашла? – я не могу сдержать возбуждение.

– Слушай, ты можешь зайти ко мне прямо сейчас? – спрашивает Эмма. У меня такое ощущение, что она плакала. – Мама с Мартином как раз ушли погулять, поэтому ты можешь открыть дверь запасным ключом.

– Можешь мне объяснить сначала, в чем дело?

– Мне кажется, что это настоящий сайт, – говорит Эмма. – И я очень несчастна.

– Я это и так слышу. Но почему?

– Ты не понял, – отвечает она. – Я говорю о будущем. У меня будет очень несчастливая жизнь.

5://Эмма

– Привет! – Джош открывает дверь в мою комнату.

Я поднимаю глаза. Он стоит в дверях, держа в руке запасной ключ, который мы прячем под камнем возле гаража. Там еще брелок с мордой Скуби-Ду, который светится, если нажать на собачий нос.

– Извини, что задержался. Родители заставили меня загружать посудомойку. – Джош засовывает руки в карманы. – Так в чем дело? Нашла что-то неприятное?

Я боюсь, что стоит мне открыть рот, как опять расплачусь, а Джош, похоже, и без того чувствует себя неловко. И это очень печально, потому что раньше мы всегда держались вместе. В пятом классе, в период развода моих родителей, он постоянно сопровождал меня, когда я садилась на велосипед и уезжала из дома. А когда он сломал ногу в шестом классе, я сидела с ним на заднем дворе, даже если все наши друзья отправлялись купаться на озеро Краун. В прошлом сентябре, когда мама снова выходила замуж, Джош сидел рядом со мной и щипал за руку всякий раз, как я пыталась неуместно расхихикаться.

Теперь он снова был со мной, но меня не покидало ощущение, что отношения между нами уже никогда не будут такими легкими, как в прошлом.

– Да, я снова нашла этот сайт, – говорю я, вытирая глаза. – Только там теперь все по-другому.

Я замечаю косой взгляд, который Джош бросает на увядшие розы на подзеркальнике. Это был подарок Грэма перед выпускной вечеринкой, когда мы все фотографировались у нас во дворе. Мысленно обещаю себе выкинуть их сразу, как только Джош уйдет.

– Там по-прежнему говорится, что Эмма Нельсон Джонс ходила в нашу школу, и вверху сайта то же самое название, «Фейсбук», – говорю я. Куда бы ты ни кликал на сайте, оно остается неизменным.

– Может, «Фейсбук» – название ее компании? – спрашивает Джош.

– Может быть. – Но это неважно. Важно то, что там сказано про нее саму. Как только я подумаю про это, сердце снова начинает щемить.

– Эмма, ты же по-прежнему не знаешь, что это за штука и вообще настоящий ли этот сайт, – говорит Джош. – Может, кто-то просто развлекается…

– Ничего подобного! – Я выпрямляюсь и дотрагиваюсь до ожерелья на шее. – На той фотографии она была в этом колье.

Джош смотрит на тонкую золотую цепочку, которую я ношу не снимая, с подвеской в форме изящной буквы «Э».

– Слушай, ее тоже зовут Эмма, – уговаривает меня он. – Какую еще букву она могла повесить на шею?

– Она написала, что девятнадцатое мая – это четверг.

Джош непонимающе хмурит брови.

– Сегодня как раз девятнадцатое мая – и сегодня воскресенье, – говорю я. – Что означает: она писала все это в каком-то другом году, где девятнадцатое мая приходится на четверг.

Джош качает головой:

– Если кто-то решил разыграть тебя, они подумали бы об этом.

– Но там все поменялось! Я только что проверила сайт, и там совсем другая фотография Эммы. И пишут ей другие люди. Ты думаешь, все могло так поменяться просто из-за одного испорченного диска? Ты что, не понимаешь? Эта штука… «Фейсбук» или как его там… это сайт из будущего.

Джош кладет ключ с брелоком на стол и садится. Он касается мышки, заставка исчезает, а на экране появляется то, что я видела сегодня: Эмма Нельсон Джонс пишет, что собирается приготовить макароны с сыром.

– А откуда у нее триста двадцать друзей? Так сказано на сайте, – говорит Джош. – Разве может быть столько друзей?

Я смотрю на экран через его плечо:

– Читай дальше.

Эмма Нельсон Джонс

Знаете, почему мне нужно что-то домашнее и привычное? Чтобы успокоиться. ДДМ уже три дня нет дома, а он собирался уехать всего на один день. Чувствую себя абсолютно беспомощной.

12 минут назад. Нравится

Джош вопросительно смотрит на меня:

– Кто такой ДДМ?

– Мой муж. Джордан Джонс Младший. Тот парень с рыбой на фото. Я там так и не написала, почему он не вернулся домой, но у меня явно какие-то подозрения. Мне прямо нехорошо стало, когда я это увидела.

Джош трет лоб кончиками пальцев:

– Может, он просто поехал еще куда-то порыбачить.

– Читай дальше. – Я протягиваю руку и берусь за мышку.

Эмма Нельсон Джонс

Пошел шестой месяц, как я безработная. Говорят, что все дело в состоянии экономики, но я начинаю подозревать, что дело во мне. Тридцать один год – для неудавшейся карьеры я слишком молода.

Вторник, 9.21 утра. Нравится. Комментарий

– Тридцать один год, – говорит Джош. – Значит, все это происходит через пятнадцать лет.

Я указываю на следующую запись.

Эмма Нельсон Джонс

Денег нет даже на приличного психотерапевта.

Понедельник, 8.37 утра. Нравится. Комментарий

Джош оборачивается ко мне:

– Даже не верится, что она пишет такое на всеобщее обозрение.

– Не она, – поправляю его я. – Это я пишу.

– Но зачем кто-то станет писать про себя такое в Интернете? Это же просто какое-то безумие!

– Вот именно, – говорю я. – Через пятнадцать лет у меня будут проблемы с нервами, и поэтому мой муж будет меня избегать.

Джош откидывается на стуле, скрестив руки на груди, и сразу становится похож на своего брата. Я не видела Дэвида с прошлого года, но рядом с ним всегда было весело. Все парни хотели такого старшего брата, а все девчонки были поголовно влюблены в него.

– Эмма, слушай, я думаю… – Джош внезапно замолкает.

– Говори прямо, что хочешь сказать.

Джош показывает на экран:

– Мы же не знаем точно, кто такая эта Эмма Нельсон Джонс. Мы даже толком не знаем, что мы сейчас видим. Но даже если это правда сайт из будущего, мне кажется, ты слишком много значения придаешь всей этой писанине.

Хлопает входная дверь, и мы с Джошем отскакиваем от компьютера.

– Эмма! – кричит снизу мама. – Марти сказал, что вроде бы запер дверь, уходя, но…

– Все в порядке, – кричу я в ответ. – Просто Джош зашел в гости.

– Ты сейчас можешь помочь нам с нашими адресами электронной почты?

– Давайте через минутку, хорошо? Джош сейчас помогает мне с одним… домашним заданием.

– Хорошо, – отвечает мама. Я слышу ее шаги на лестнице. – Но вам нужно побыстрее заканчивать, тебе завтра рано вставать в школу.

Нельзя, чтобы она увидела этот сайт. Я протягиваю руку и нажимаю на крестик в верхнем правом углу экрана. Веселый голос звонко произносит: «До свидания!».

Мама по пути в свою комнату проходит мимо нас и машет рукой.

Джош берет со стола брелок со Скуби-Ду, останавливается в дверях и оборачивается:

– Что-то еще? – спрашиваю я.

– Мне кажется, тебе не стоит заходить на этот сайт в одиночку, – говорит он. – Если это не розыгрыш и не…

Я чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы.

– Давай договоримся, что будем смотреть сайт вместе.

– Значит, ты еще придешь? – спрашиваю я. – Ты не возражаешь?

Джош крутит в руках брелок с ключом, нажимая на собачий нос:

– Нет, все нормально.

– Как насчет завтра после тренировки?

– Идет, – отвечает Джош. – Может, мы с Тайсоном даже заглянем посмотреть на соревнования.

Я улыбаюсь первый раз за весь вечер. В прошлом году Джош непременно приходил на все соревнования, в которых я участвовала, просто чтобы помахать и подбодрить меня. Меня так и подмывает честно рассказать ему, что еще я увидела на сайте до его прихода. Но не могу заставить себя высказать это вслух. Я опускаю глаза на свой новый белый ковер. Если расскажу, что нового прочитала на сайте, это сделает наши отношения еще более натянутыми. А мне хочется хотя бы один вечер почувствовать, что все нормально, как прежде.

– В чем дело? – настораживается Джош.

Когда-нибудь мне все равно придется рассказать ему.

– Завтра, – говорю я, – нам надо будет посмотреть, нет ли у тебя тоже такой странички на этом сайте.

Понедельник

6://Джош

Я стою в ванной, выдавливая зубную пасту на щетку, когда за окном Эмма хлопает дверью машины и заводит двигатель. Сегодня утром, проснувшись, я сначала хотел попросить ее подвезти меня, и мы поговорили бы по дороге, но потом решил, что лучше будет пока сохранять определенную дистанцию. Когда тебя отвергают – это всегда больно, но хуже всего, если это делает твой лучший друг.

Внезапно двигатель умолкает. Я выглядываю в окно и вижу, что Эмма направляется обратно в дом. Окно ее комнаты находится как раз напротив окна моей ванной, и я вижу, как она вытаскивает из шкафа футляр с саксофоном. Когда мы были маленькие, я иногда писал маркером записки и прикладывал их к окну, чтобы Эмма могла прочитать их с помощью маленького розового бинокля. Стакан с фломастерами по-прежнему стоит у меня на столе, но я уверен, что она продала тот розовый бинокль на одной из гаражных распродаж, которые Нельсоны постоянно устраивают.

Я споласкиваю зубы и сплевываю, слушая, как она заводит машину. Через секунду двигатель снова замолкает. На этот раз Эмма с чувством хлопает дверью машины. Мне и жаль ее, и одновременно смешно. Она твердо убеждена, что увиденное на сайте – это описание ее жизни через пятнадцать лет. Мне бы очень хотелось верить в такую возможность, но кто-то же должен сохранять трезвую голову.

Я закрываю кран и выглядываю в окно. Багажник машины открыт, и Эмма швыряет в него свои серебристые кроссовки поверх футляра с саксофоном. Она захлопывает крышку багажника, но та снова открывается, как только Эмма отходит.

* * *

Я стучу по стеклу со стороны пассажирского сиденья:

– Подвезешь меня?

Эмма протягивает руку и открывает дверь. Мне приходится пригнуть голову, чтобы залезть в машину, – раньше, когда Эмма только получила права, мне не нужно было этого делать. Я пристраиваю скейт между коленей и застегиваю ремень безопасности.

Эмма дает задний ход.

– Спасибо, что спустился.

– Вечер был не самый удачный?

Она кивает.

– У меня сегодня нет ни малейшего настроения встречаться с некоторыми людьми.

Может, она имеет в виду Грэма? Его шкафчик прямо рядом с моим, так что я каждое утро имею сомнительное удовольствие наблюдать, как он буквально прилипает к Эмме.

– Может, заедем в «Солнечные пончики»? – спрашиваю я.

Эмма включает поворотник:

– Непременно.

Примерно через милю после Вагнер-парка Эмма подъезжает к оранжевому переговорному устройству и заказывает себе кофе со сливками и сахаром и пончик с корицей. Я беру пончик с глазурью и шоколадное молоко.

– Одного не понимаю. – Эмма трогается с места, но до окошка раздачи выстроилась небольшая очередь из машин. – Как это могло случиться со мной?

– Даже если не принимать в расчет все эти рассуждения про сайт из будущего, – говорю я, – просто не представляю себе, почему кто-то вообще стал бы шутить по поводу твоего неудачного будущего. Ты же очень умная и…

– Спасибо, что напомнил, – говорит Эмма. – Но я, в общем-то, имела в виду не мое будущее, а весь этот сайт. Разве это вообще возможно: читать про что-то, что еще не случилось?

Машина прямо перед нами подъезжает к окошку. Я вытаскиваю из кармана несколько смятых долларовых бумажек, но Эмма отпихивает мою руку.

– Сначала я думала, что во всем виноват этот CD-ROM, – продолжает она. – Но, может быть, дело в телефонном соединении? И что-то случилось во время загрузки? Помнишь, к нам приходил электрик, который заменил всю проводку в доме.

– Ты думаешь, он случайно подключил вас к будущему? – Я стараюсь сдержать смех. – Да и с того времени прошло уже несколько месяцев.

– Но тогда у меня еще не было компьютера. Может, попробуем перенести компьютер к тебе домой и посмотрим, будет ли сайт работать у вас?

Нетушки. Не стоит начинать бегать туда-сюда между нашими домами, как мы это делали раньше.

– Но это все равно не объяснит, как что произошло, – говорит Эмма, – и каким образом мы можем читать о чем-то, что случится только через пятнадцать лет.

Я показываю через окно на обгоняющие нас машины:

– Ладно, если не возражаешь, у меня есть одна теория. Помнишь, вице-президент Гор назвал Интернет «информационным суперхайвеем»? Предположим, все едут по этому хайвею в одном направлении. Следовательно, для того чтобы путешествовать во времени, нужно будет найти возможность перенестись вперед одним прыжком.

Машина перед нами отъезжает, Эмма продвигается вперед к окошку раздачи и протягивает женщине в окне деньги.

– Значит, ты думаешь, этот сайт каким-то образом переносит нас вперед?

– Честно говоря, я просто придумываю все на ходу, – отвечаю я. – Я по-прежнему считаю, что все это – просто розыгрыш.

Остаток пути до школы мы едем в молчании. Когда въезжаем на парковку для учеников, я смотрю на часы: до звонка осталось три минуты.

– Я понимаю, что втянула тебя в эту историю. – Эмма поворачивается ко мне. – Но мне все равно немного обидно, что ты воспринимаешь все настолько несерьезно. Если бы это твое ужасное будущее было на экране, вряд ли ты отделывался бы шуточками по этому поводу.

– Но это же не всерьез, – возражаю я, скомкав пакет из-под пончика и засунув его в пустой стаканчик. – Слушай, давай встретимся после забега и попробуем во всем разобраться? Может, тот, кто это придумал, просто неправильно написал имя или поставил не ту дату. Мы наверняка найдем что-нибудь в этом роде.

– Почему тебе так хочется доказать, что это только шутка? – спрашивает Эмма.

– Я просто хочу, чтобы ты перестала волноваться. С твоей жизнью все будет в порядке.

Эмма бросает взгляд в зеркало заднего вида и вдруг поворачивается ко мне:

– Джош, до того как ты пришел прошлым вечером, я нашла на сайте еще кое-что.

От ее взгляда у меня по коже бегут холодные мурашки.

– Если кто-то захотел разыграть меня, – продолжает она, – то, значит, он решил разыграть и тебя.

7://Эмма

– Меня? – растерянно переспрашивает Джош.

Прошлой ночью я почти не спала – по разным причинам, в числе которых значилась и его страничка. Мне надо было сказать ему об этом сразу же, как только он пришел.

– Эмма, – Джош машет рукой у меня перед глазами, – о чем ты вообще говоришь?

– Вчера вечером, еще до того как ты пришел, я просматривала этот сайт, – отвечаю я. – Помнишь, я сказала, что у меня там триста двадцать друзей, – я делаю паузу и медленно выдыхаю воздух: – В этом списке присутствовало и твое имя.

В машине повисает молчание.

– Там был Джош Темплтон, – добавляю я. – И фотография, на которой ты тоже старше.

Джош постукивает по колену пустым стаканчиком из «Саншайн донатс». Ему явно не хочется верить во все это и по-прежнему хочется доказать, что это – всего-навсего розыгрыш.

– На фото у тебя короткая стрижка, совсем как у Дэвида, – говорю я. – И еще ты в очках.

– У меня со зрением все в порядке, – отвечает Джош.

– Сейчас, но не в будущем.

Джош методично надавливает ногтем на пластиковый стаканчик, оставляя полукруглые вмятины на его боку:

– Ты еще что-нибудь там видела? Когда ты кликнула на фото Эммы Нельсон Джонс, открылась другая страница. Со мной тоже так получилось?

Я киваю.

– День рождения у тебя пятого апреля, и там сказано, что ты учился в Вашингтонском университете.

– Как Дэвид, – произносит Джош.

– И что сейчас ты снова живешь здесь.

– В Лейк-Форесте?

Мне интересно, что он думает по этому поводу. Лично я твердо намерена когда-нибудь уехать отсюда. Никакого леса здесь и в помине нет, а озеро Краун вообще расположено в девяти милях дальше по шоссе, и там вокруг сплошь богатые дома[7]. Весь центр городка состоит из трех улиц, и, что бы ты ни делал, об этом будет знать весь город. Но Джош относится к этому куда спокойнее, чем я. Похоже, Лейк-Форест его вполне устраивает.

– А где я живу? – спрашивает Джош. – Надеюсь, там не сказано, что я в тридцать лет все еще живу с родителями?

Я качаю головой.

– Мне кажется, ты живешь где-то возле озера. Там было фото, где ты у себя во дворе, и на заднем плане виднелся причал с моторной лодкой.

– Круто, – замечает Джош. – Они сделали меня богатым.

Я раздраженно закатываю глаза.

– Какие еще они? Почему ты все время это повторяешь? О ком ты вообще говоришь?

– О тех, кто в шутку создал этот сайт. Я сегодня зайду в техническую лабораторию и проверю: может, кто-то сканировал фотографии…

– Неужели ты не понимаешь, что те, «кто создал этот сайт», – это мы? Мы сами создали эти страницы в будущем. Не знаю, как это все работает, но похоже, что это связанные между собой сайты разных людей, которые выкладывают туда свои фотографии и пишут о своей жизни: типа как трудно было найти место для парковки или что они ели на завтрак.

– Но зачем? – спрашивает Джош.

Звенит первый звонок. Грэм небось удивляется, куда это я сегодня делась: обычно мы встречаемся у его шкафчика и идем на занятия вместе.

Я хватаю сумку и протягиваю руку, чтобы открыть дверь.

– Подожди минутку. – Джош крутит пальцем колесо на своем скейтборде. – Этот «Фейсбук», там сказано, женат я в будущем или нет?

Я ищу ключ от багажника на связке.

– Да, ты женат.

– И что там сказано насчет… нее? – Джош совсем побледнел. – Насчет моей… ну, ты понимаешь… жены?

– А я думала, ты не веришь во все это, – замечаю я.

– Я все равно хочу знать. Это же мое будущее, правда?

Я делаю глубокий вдох:

– Видишь ли, дело в том, что в будущем ты женат на Сидни Миллз.

У Джоша буквально отвисает челюсть.

Я открываю дверь машины:

– Пошли, а то опоздаем.

8://Джош

Я представляю себе Сидни Миллз, стоящую передо мной. Ее длинные каштановые волосы убраны под белый ободок, а глаза у нее цвета шоколадной карамели. Она протягивает ко мне руки, я заключаю ее в объятия, чтобы поцеловать, и чувствую, как ее высокая грудь прижимается к моей.

Тут я открываю глаза, хватаю свой скейт и иду к багажнику вслед за Эммой.

– Сидни Миллз? – говорю я. – Да это просто чушь какая-то!

Эмма достает из багажника свои серебристые кроссовки и запихивает их в школьный рюкзак.

– Ага, но теперь-то тебе хочется, чтобы это оказалось правдой?

– С чего бы я должен верить в явную белиберду? – спрашиваю я. Хотя, откровенно говоря, меня так и подмывает попросить Эмму отвезти меня домой, чтобы самому убедиться, что на сайте именно так и написано. Но если мы опоздаем в школу, школьный администратор позвонит домой и оставит на автоответчике сообщение для родителей.

Сидни Миллз на год старше меня, безумно привлекательная девчонка, одна из лучших спортсменок в школе, и к тому же у нее богатые родители. Понятия не имею, почему кому-то могло прийти в голову поженить нас даже в шутку. Мы с ней с прошлого января участвуем в одной и той же группе помощи сверстникам и за все это время ни разу даже не разговаривали.

– Ты только посмотри на себя. – Эмма слегка толкает меня плечом. – Ты уже влюблен.

Она протягивает руку, чтобы взъерошить мне волосы, но я отстраняюсь, забрасываю рюкзак на плечо и быстро направляюсь ко входу в школу.

– Эй, куда вы так торопитесь, мистер Миллз? – раздается окрик Эммы.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь к ней.

Эмма поудобнее перехватывает футляр саксофона.

– Понимаю. Я бы тоже помчалась вперед как сумасшедшая, если бы выяснила, что мы с Коди женаты и проводим отпуск в Вайкики.

– Я шел быстро не потому, что взволнован, – говорю я. – Просто не люблю, когда ты трогаешь мои волосы… ну и вообще.

– Извини, – говорит Эмма, и я знаю, она поняла, в чем дело. Она тоже старается сберечь нашу дружбу – именно поэтому она и позволила мне отдалиться от нее в последние полгода.

Эмма показывает на белый кабриолет с поднятым верхом:

– Это машина Сидни… Может, подсунешь под дворник записочку с любовным сонетом? Или с хайку! Тебе лучше не пытаться рифмовать.

В одном из младших классов я как-то сильно опозорился, попытавшись читать рэп. Думал, смогу стать первым в мире рыжим рэпером, даже прозвище себе придумал: Острый Соус. Несколько раз в год Эмма напоминает мне о том позоре. Но это все равно лучше, чем мой братец, который вспоминает тот случай чуть ли не каждый раз, когда мы с ним разговариваем.

– Так, значит, мы с Сидни отправляемся в Вайкики? – говорю я.

Когда мы входим в широкие двойные двери школы, Эмма наклоняется поближе ко мне:

– Будущий ты куда более скрытный, чем я, – говорит она, и я чувствую сладкий запах корицы в ее дыхании. – Ты ничего такого не рассказываешь о том, чем вы там с Сидни занимались на пляже, так что не слишком возбуждайся.

Она машет мне на прощание рукой и исчезает в толпе учеников.

– Ты просто ревнуешь! – говорю я, но, похоже, она меня уже не слышит.

9://Эмма

На репетиции я никак не могу сосредоточиться. После того как пропускаю нужный такт в четвертый раз, мистер Марковиц направляет дирижерскую палочку на секцию духовых и говорит:

– Как насчет пятиминутного перерыва? Флейты, подойдите ко мне, нужно поговорить про ваши соло.

Я смотрю в сторону ударных, но Грэм еще не появился. Иногда тренер по плаванию задерживает его по утрам, и сегодня меня это вполне устраивает: мысль о встрече с ним меня ужасает. Я кладу инструмент на стул и направляюсь к питьевому фонтанчику. Наклонившись над изгибающейся струйкой воды, я размышляю, что же все-таки случилось с моим компьютером. Сегодня все кажется менее реальным, особенно эта женитьба Джоша на Сидни Миллз. Это как мне выйти замуж за Леонардо Ди Каприо.

– Догадайся кто. – Грэм одной рукой закрывает мне глаза, а другой обхватывает за талию.

Я вытираю губы, оборачиваюсь, и у меня перехватывает дыхание. Он сбрил волосы на голове! Его чудесные длинные светлые волосы исчезли, теперь там только бледная колючая кожа.

– Что ты сделал? – спрашиваю я.

Он ухмыляется и проводит рукой по голове.

– Грег и Мэтт зашли ко мне после фрисби, и мы решили побрить головы. Тебе нравится?

Я беспомощно смотрю на него.

– Ну признайся, – Грэм переплетает свои пальцы с моими, – тебе же хочется провести ладонями по моей большой гладкой головке.

Я совершенно не в настроении слушать все это. Когда он пытается прижаться ко мне, я отодвигаюсь.

– Да в чем дело? – спрашивает он.

– Не знаю.

Больше мы ничего не говорим. Иногда мне кажется, что, если бы не поцелуи, нам вообще незачем было бы общаться друг с другом.

* * *

– С Грэмом пора покончить, – говорю я, уткнувшись в свой пакет с ланчем.

Мы сидим в столовой, поскольку Келлан захотелось ее любимого блюда – жареной картошки, которую она ест каждый день, запивая «спрайтом». Келлан на дюйм ниже меня, у нее черные волосы и идеальная кожа. И она может лопать картошку в любых количествах, не поправляясь ни на фунт.

– Ты же вроде собиралась встретиться с ним сегодня в парке и объявить, что бросаешь его? – спрашивает Келлан.

Я улыбаюсь проходящим мимо нас девочкам.

– Я так и не встретила его в парке.

– И что же тебе мешает порвать с ним сейчас? – Келлан платит за еду и направляется к стойке с соусами. – Если ты еще не заметила, я тебе мешать не собираюсь.

– Ты уже видела, что он сделал с волосами?

Келлан отрицательно качает головой.

– Он постригся налысо, – говорю я. – Они с Грегом и еще с кем-то из их команды по плаванию вчера взяли и обрили головы. Честное слово, когда парни собираются вместе, они способны на глупейшие поступки.

– Ага, например, воевать, – замечает Келлан, кладя кучу салфеток и пакетиков с кетчупом себе на поднос.

– Или прыгать с крыш.

– Или пернуть и поджечь газы, – добавляет она.

Я смеюсь.

– Ты что, знаешь кого-нибудь, кто так сделал?

– Тайсон, например, – отвечает Келлан. – Именно это он проделал за мусорным ящиком отцовской пиццерии. Прошлой зимой, когда ты навещала своего отца.

Отец Тайсона владеет пиццерией «Как в старину», которая специализируется на праздновании дней рождения и приготовлении толстых пирогов с сырной корочкой. Поскольку там рядом игральные автоматы, а на парковке можно кататься на скейтах, Джош и Тайсон проводят в пиццерии уйму времени.

– А Джош был с ним? – спрашиваю я.

Келлан на минуту задумывается:

– Вообще-то он как раз все снимал на пленку. Но сам он ничего не поджигал.

– Ему повезло, а то я не упустила бы случая напомнить ему про это.

Мы выходим через боковые двери столовой, и Келлан спрашивает:

– И как Грэм выглядит без своих золотых локонов?

– Честно говоря, вся его привлекательность была в волосах. Без них он похож на яблочный леденец.

На улице солнечно и даже теплее, чем вчера. Мы идем к месту, где обычно перекусываем. Я поворачиваюсь к Келлан:

– Можно задать тебе вопрос по физике?

При упоминании об этом она сразу оживляется. Сейчас она дважды в неделю ходит на факультативный курс физики в Хемлок-колледже. Это часть той же подготовительной программы, куда она хотела записать и меня, чтобы мы могли вместе посещать занятия по биологии.

Я поудобнее перехватываю бумажный пакет с ланчем и спрашиваю как можно более небрежным тоном:

– Что думают ученые по поводу путешествия во времени?

Она поднимает поднос к лицу и зубами подцепляет ломтик картошки с тарелки.

– А зачем это тебе?

– Просто любопытно, – отвечаю я. – Вчера вечером по кабельному показывали «Назад в будущее».

Келлан останавливается перед пятном мокрой грязи в траве и пускается в объяснения теории относительности и релятивистского расширения времени. Я пытаюсь понять, что она говорит, но безнадежно теряюсь где-то на уровне черных дыр.

– Доказать ничего невозможно, – говорит Келлан, – но и исключить – тоже. Лично мне кажется, что путешествие во времени реально, но мне бы не хотелось его совершить.

– А почему нет?

Она пожимает плечами:

– Прошлое уже позади нас, мы можем прочитать о нем в учебниках истории. Но что если в будущем мы снова воюем? Или так и не избрали не белого президента или президента-женщину? Или еще хуже: пенсионеры The Rolling Stones так и продолжают выползать на сцену? Об этом даже думать не хочется.

– Я надеюсь, будущее все-таки лучше того, что ты описываешь, – замечаю я, хотя и без особой уверенности.

– Помнишь, я говорила тебе об одном классном парне, который ходит вместе со мной на физику? – спрашивает Келлан. – Вчера я случайно встретила его здесь, в центре города. Слушай, Эмма, ты просто должна записаться вместе со мной на биологию. Не поверишь, какие в Хемлоке парни – они уже настоящие мужчины.

– Хочешь сказать, мне нужно ходить на курс биологии ради тамошних парней?

Келлан качает головой:

– На курс биологии стоит записаться потому, что ты умная, а ученых-женщин очень не хватает. Но мы с тобой можем изменить эту ситуацию. А парни – это так, вишенка на торте.

– Может, и так. – Меня больше интересует то, что она упомянула по поводу путешествий во времени. Если бы это было совершенно невозможно, Келлан точно сказала бы мне об этом. Но она-то произнесла нечто иное.

– Помимо задачи улучшения соотношения полов в науке, – добавляет Келлан, – я еще хочу, чтобы ты влюбилась, прежде чем мы окончим колледж. Считай, это мой личный план.

– Ты же знаешь, как я отношусь к любви, – отвечаю. – Любовь изобрели, чтобы продавать свадебные торты и туры в Вайкики.

– Мои родители влюблены друг в друга уже девятнадцать лет, – говорит Келлан. – И, потом, вспомни Тайсона и меня: мы же, наверное, были самые…

– Он разбил тебе сердце! Как ты можешь называть это любовью, если он причинил тебе такую боль?

Келлан кидает в рот еще одну дольку картофеля.

– Это была любовь, потому что оно того стоило.

10://Джош

У старого дуба на дальнем краю кампуса, где мы обычно все сообща перекусываем, я оказываюсь первым. Я ставлю пакет с ланчем себе под ноги, стаскиваю толстовку и запихиваю ее в рюкзак. Потом пристраиваю рюкзак у ствола дерева и прислоняюсь к нему спиной, как к подушке.

Мои сэндвичи с арахисовым маслом и джемом пролежали в рюкзаке несколько часов и совсем помялись, но я все равно почти не чувствую вкуса еды. Из-за всех этих разговоров с Эммой о том странном сайте я с беспокойством думаю о предстоящем заседании группы поддержки. Боюсь, что не смогу спокойно смотреть на Сидни Миллз: мне все время будет мерещиться, как она выходит из теплых гавайских волн в крошечном бикини.

Такими вещами парней дразнить нельзя!

Мы с Сидни Миллз словно две планеты, вращающиеся по совершенно разным орбитам. Она, словно Меркурий, сияет в лучах горячего солнца. Я же больше напоминаю Плутон. Да, конечно, мои друзья меня любят, но я все равно едва заметен где-то на окраине галактики.

– Берегись!

Длинный «сабвей»-сэндвич описывает дугу и шлепается на землю возле моих ног. Тайсон каждый день швыряет свой ланч словно гранату, и я не могу понять, зачем он это делает. Келлан говорит, это потому, что отец Тайсона воспитывал его один, без цивилизующего влияния женщины.

– Ты полный придурок, – говорю я.

– Слушай, ты ее еще не видел? – Тайсон разрывает пластиковую обертку на сэндвиче.

Мое сердце пускается вскачь. Неужели Эмма рассказала ему о Сидни?

– Я знаю, что она говорит обо мне гадости за моей спиной, – продолжает он. – А в моем присутствии держится как ни в чем не бывало. Но когда меня рядом нет…

Это он, оказывается, о Келлан.

– Нет, я ее не видел.

Тайсон и Келлан настолько разные, что ни я, ни Эмма даже представить себе не могли их вместе. Мы дружили вчетвером, но в прошлом июле ни с того ни с сего между ними вдруг возник роман. Это длилось все лето, но в первый же день учебы Тайсон порвал с Келлан. Потом у них все восстановилось, но в конце концов Тайсон бросил ее окончательно. Они напоминали два магнита, которые никак не могли решить, что им делать: притягиваться или отталкиваться. После их последнего разрыва Келлан была настолько подавлена, что не ходила в школу целых две недели. Что самое странное: мы все равно почему-то остались друзьями.

– Мне она никогда ничего плохого про тебя не говорила. – я тянусь за вторым сэндвичем.

Тайсон вытаскивает из своего сэндвича кусочек индейки и кидает его в рот:

– Просто она понимает, что ты мне все расскажешь.

Тут я замечаю погруженных в беседу Эмму и Келлан, которые направляются в нашу сторону.

– Видишь, – говорит Тайсон, – точно говорят обо мне.

Девушки подходят, улыбаются нам и садятся рядом. Келлан поливает картошку кетчупом, а Эмма открывает контейнер с ланчем.

– Алоха! – говорит Эмма, хулигански улыбаясь мне и выуживая из контейнера кусочек огурца. – Вы ее еще не видели?

– Кого? – спрашивает Келлан.

– Похоже, Джош втюрился в Сидни Миллз, – говорит Эмма.

Ну почему она это делает?

– А что, есть кто-то, кто не втюрился в нее? – ворчит Тайсон с набитым ртом.

– Я не говорил, что влюбился в нее, – отвечаю.

Келлан раздраженно поворачивается к Тайсону:

– Что значит «есть кто-то»? Что, в нее все должны быть влюблены? Ты серьезно? Это так банально. Сидни Миллз – просто противная богатенькая стерва.

– Ребята, успокойтесь, – говорит Эмма. – Я вовсе не хотела, чтобы все переругались.

– Я ее вообще не знаю, – добавляю. – Мне известно, кто она такая, но я не…

Тайсон не обращает на меня никакого внимания и обращается к Келлан:

– А вот и да, мисс Осуждение, я вот лично влюблен в Сидни Миллз. Может, вы и не заметили, но она настоящая красотка.

– Это да, если тебе нравятся стервозы, – отвечает Келлан, опуская соломинку в свой «спрайт» и делая большой глоток.

Эмма перехватывает мой взгляд и безмолвно извиняется за то, что затеяла этот разговор.

Я кусаю сэндвич, притворяясь, что мне это абсолютно безразлично. В конце концов, весь этот сайт – просто розыгрыш.

* * *

Прохожу мимо открытой двери класса, где идет урок по проблемам молодого поколения, и нервно заглядываю внутрь. Сидни Миллз еще не пришла.

Я направляюсь прямо к своему месту, сажусь и беспокойно барабаню пальцами по столу, разглядывая входящих. Каждый раз, как кто-то входит в комнату, мое сердце начинает биться быстрее.

В дверях появляется Ребекка Альварес, и я бросаю ей быструю улыбку. На первом курсе мы с ней полгода встречались. У меня пока не было более длительных отношений. Мы с ней по-прежнему болтаем иногда в школе, но больше не перезваниваемся.

Она садится на свое место в другой стороне комнаты и одними губами безмолвно спрашивает: «На что ты так уставился?».

Я поворачиваюсь к дверям, и тут в них появляется Сидни!

Я вцепляюсь в край стола, не в силах отвести от нее взгляд. Ее длинные каштановые волосы волной падают на плечи и спину. Зеленая трикотажная кофточка облегает грудь. Две верхних пуговички расстегнуты, и видно золотую цепочку, усаженную крохотными бриллиантами. Она идет по моему ряду, засовывая сотовый телефон в карман туго сидящих джинсов. Ладони у меня становятся влажными.

Сидни бросает на меня взгляд и, кажется, готова улыбнуться, но потом вопросительно приподнимает брови. Должно быть, вид у меня совершенно дурацкий.

Когда она проходит мимо, мой нос улавливает легкий запах кокосового масла – и сердце обрывается у меня в груди.

* * *

Мы с Тайсоном кладем скейтборды на нижний ряд скамей перед беговыми дорожками и усаживаемся рядом. Я потягиваю замороженный вишневый лимонад, а мой товарищ – такую же ледяную штуку под названием «голубая малина». Под ногами у нас лежит пустая коробка из-под пиццы. Поскольку заведение «Как в старину» принадлежит отцу Тайсона, мы можем есть пиццу в любых количествах совершенно бесплатно. В обмен я время от времени помогаю с проведением всяких праздников: иногда приходится приглядывать за малышней в бассейне с мячиками, а порой – надевать костюм улыбающегося куска пиццы и раздавать всякие подарки.

В прошлом году мы с Тайсоном приносили пиццу на все соревнования, где участвовала Эмма. Сами мероприятия нас не слишком интересовали, но для нее наше присутствие много значило. А в этом году во время первых соревнований я сказал другу, что у меня полно домашних заданий. В следующий раз отговорился тем, что надо помогать отцу чистить водостоки. Потом Тайсон просто перестал спрашивать. Но сегодня мне нужно, чтобы Эмма подвезла меня домой после соревнований и показала, что она видела на том сайте.

Команда выходит на поле. Мы с Тайсоном орем: «Эмма, вперед!». Она машет нам рукой, мы хватаем свои скейты и направляемся на парковку. Рядом с подставками для велосипедов есть два парковочных места, где часть цементного ограждения расшаталась. Тайсон берется за один конец блока, я – за другой.

– Поднимай! – командую я.

Мы перетаскиваем два блока, один за другим, в центр парковки. Потом Тайсон выуживает из рюкзака кусок «секс-воска» и кидает его мне. Серферы пользуются этим средством, чтобы ноги не соскальзывали с доски, но скейтерам он тоже очень нравится. Особенно Тайсону, которого каждый раз веселит это название. Я натираю липким воском поверхность обоих цементных блоков и отхожу в сторону. Тайсон боком впрыгивает на блок и скользит по всей длине, потом едет к следующему и прокатывается по нему тоже.

– Кстати, про «секс-воск», – ухмыляется Тайсон. – ты что, на самом деле решил пригласить на свидание Сидни Миллз?

Я отхожу на несколько шагов для разбега и ставлю скейт на землю:

– Не знаю, с чего Эмма вообще завела этот разговор.

Я разгоняюсь, подъезжаю к первому блоку и проезжаю по всей длине на задней подвеске. Второй блок я пытаюсь проехать на носу, но инерции до самого конца не хватает.

– Вы же с ней в одном классе по проблемам молодого поколения? – спрашивает Тайсон.

– С Сидни Миллз? Да, а что?

Тайсон толкает доску вперед и впрыгивает на нее на ходу.

– Стало быть, когда вы обсуждаете всякие сексуальные вопросы, ты, вероятно, слышал, как она произносит «вагина».

Я не могу удержаться от смеха.

– А это-то здесь при чем?

Он подъезжает к блокам и останавливается.

– Просто забавно, когда девушки говорят всякие правильные слова.

– Мне очень жаль тебя разочаровывать, – я пинком отправляю скейт в воздух и подхватываю его на лету, – но я никогда не слышал, чтобы она говорила «вагина».

Тайсон многозначительно шевелит бровями.

– Пригласи ее на свидание, может, и услышишь.

На беговой дорожке кто-то первый уже финишировал, потому что мы слышим аплодисменты на трибунах.

11://Эмма

Коди устанавливает новый школьный рекорд в забеге на сто ярдов, и «Гепарды Лейк-Фореста»[8] выигрывают. Я закончила четвертой в забеге на тысячу шестьсот ярдов и оказалась второй с конца в эстафете. Обычно я выступаю значительно лучше, но сказываются недосып и общая рассеянность. До вчерашнего вечера я даже не слышала ни о каком Джордане Джонсе Младшем, и вдруг выходит, что я замужем за ним и наш брак трещит по швам.

Мне приятно было видеть, как Джош и Тайсон машут и хлопают мне, пока мы шли на поле. Знаю, что они не смотрят соревнования, но само их присутствие меня порадовало. Сейчас они наверняка катаются на цементных блоках на парковке.

Соревнования закончились, и приезжая команда направляется к своим автобусам. Я сижу на траве, потягивая «гаторад»[9]и наблюдая за Коди, болтающим с высокой загорелой девочкой из другой команды. Они стоят очень близко, смеясь и то и дело касаясь руки друг друга. В команде ходят слухи, что Коди – настоящий жеребец.

Я никогда еще не занималась сексом. Дело не в том, что я жду какой-то любви, поскольку вообще неизвестно, случится она или нет. Просто мне всегда казалось, что это означает отдать слишком много себя какому-то парню. Кому-нибудь вроде Грэма. Мне точно не хотелось бы потерять невинность с Грэмом. Но Коди – совсем другое дело. Если бы мы стали встречаться, я смогла бы представить себе ситуацию, когда не захотела бы останавливать его. Он просто роскошный.

– Соревнования закончились? – Грэм плюхается на траву рядом со мной. На нем голубые шорты и белая майка, которую он всегда надевает, когда идет заниматься на тренажерах. Он вспотел, и его бритая голова влажно поблескивает.

– Только что, – отвечаю я, вытягивая ноги перед собой и наклоняясь, чтобы достать лбом колени. – Мы победили.

– Ты такая гибкая, – говорит он. – Всякие мысли в голову приходят.

Наверное, он просто подвернулся мне, когда у меня плохое настроение, но я резко выпрямляюсь:

– Вечно ты лезешь с этими своими мыслями.

– С какими мыслями?

– Сам знаешь, с какими.

Грэм пожимает плечами:

– Слушай, все мои друганы собрались на бейсбольной площадке. Хочешь с нами?

Я оглядываюсь в поисках Джоша и Тайсона, надеясь, что они вызволят меня из этой ситуации. В принципе, мы ни о чем не договаривались, но я думала, что мы встретимся, я подвезу Джоша домой и мы проверим мой компьютер.

Я снова бросаю взгляд на Коди. Он все еще стоит рядом с той девчонкой, только сейчас что-то быстро пишет в блокноте. Потом вырывает листок и протягивает ей. Она улыбается и обнимает его на прощание, дольше, чем нужно, задержав руку у него на спине. Они точно будут заниматься сексом.

– Идем, – говорю я Грэму, хватаю спортивную сумку и поднимаюсь на ноги. – Пошли.

Приятели Грэма уже разошлись, поэтому мы усаживаемся на деревянную скамейку рядом с площадкой. Я опускаю голову ему на колени, пальцы Грэма забираются под мою рубашку, пытаясь добраться до спортивного бюстгальтера, а я постоянно отпихиваю его руки.

– Я вся в поту после забега, – говорю.

– Не страшно. Мне нравится, когда ты такая разгоряченная после соревнований.

Я снова отталкиваю его руку. На мне оранжевый сетчатый топ с гепардом на груди и черные шорты, потертые и потрепанные за годы носки.

В данный момент я совершенно не чувствую себя привлекательной. Может быть, я все еще сильно уставшая после вчерашнего вечера. А может, это потому, что никак не могу избавиться от мыслей об Эмме Нельсон Джонс: неужели я на самом деле превращусь в эту недовольную жизнью женщину, муж которой предпочитает не возвращаться домой?

Грэм снова засовывает руку мне под рубашку:

– У тебя потрясающий живот и очень сексуальный пупок.

Может, меня не ждет в жизни ничего лучше этого?

На этот раз, когда пальцы Грэма касаются лифчика, я не отталкиваю его. Я сажусь, прижимаюсь к нему, и мы начинаем целоваться. Его пальцы забираются под бюстгальтер, и я оглядываюсь, чтобы убедиться, что вокруг никого нет.

И вижу Джоша. Он стоит замерев, как вкопанный, посреди площадки. Я отстраняюсь от Грэма и поправляю рубашку, но слишком поздно: Джош уже бежит прочь.

12://Джош

Это все Тайсон виноват! Он никак не мог заткнуться насчет Сидни Миллз, и в результате я решил, что лучше поскорее найти Эмму и вернуться к ее компьютеру. Я оставил скейт Тайсону и пошел на поиски Эммы. На беговой дорожке ее уже не было, но Руби Дженкинс сказала, что видела, как Эмма шла в сторону бейсбольных площадок.

Вот только Руби не сказала, что с Эммой был Грэм. Иначе я никогда не пошел бы туда.

А так я преспокойно вышел на площадку, оглядываясь кругом, и тут же увидел Эмму. Ее голова лежала на коленях у Грэма, он низко наклонился, было похоже, что они о чем-то говорят. Я уж было подумал, что она наконец-то решила объясниться и расстаться с ним.

Как вдруг она села и начала целовать его, а он засунул руку ей под рубашку.

Какого черта? Что она делала? Это она так, что ли, отказывает парню? Мне она отказала совсем по-другому.

Эмма заметила меня раньше, чем я успел отвернуться, и какое-то мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что чувствовала она, но меня переполняло отвращение.

Я помчался прочь через стадион, чувствуя, что мне хочется завопить, или что-то пнуть, или вышибить из Грэма дух.

– Ну что, ты нашел ее? – спросила Руби, когда я пробегал мимо бегового стадиона.

– Ее там нет! – крикнул я на ходу.

До парковки я добрался, совсем запыхавшись. Тайсон сидел на бордюре, с восхищением разглядывая мой последний рисунок на скейте: Марвина Марсианина.

– Так Эмма нас подвезет? – спросил он.

– Нет. Пошли отсюда.

Он протянул руку, и я помог ему встать.

– А можешь и мне что-нибудь такое нарисовать? – спросил он. – Например, Йосемита Сэма?

Я берусь за один из цементных блоков и волоку его на место:

– Поможешь мне с этим?

Тайсон поднимает другой конец блока, и вдвоем мы устанавливаем его на прежнее место.

– Слушай, у меня есть к тебе вопрос, – говорит Тайсон. – Может, в один прекрасный день ты сможешь на него ответить.

– Ты мне пока помоги второй блок дотащить.

Мы беремся за концы блока и перетаскиваем его на положенное место рядом с первым.

– А вопрос у меня такой, – Тайсон отряхивает пыль с рук, – и я очень хочу, чтобы ты нашел на него ответ: сиськи у Сидни настоящие или за них заплатили ее родители? Не то чтобы меня это волновало, они мне в любом случае нравятся. Просто интересно.

Если бы цементный блок уже не стоял на своем месте, я уронил бы его Тайсону на ногу.

13://Эмма

По дороге домой я на полную мощность врубаю последний диск Дэйва Мэттьюса. В моей машине нет CD-плеера, так что в прошлом месяце я купила кассету с записью. Я слушаю, как Дэйв поет «Crash into Me», но песня неспособна заглушить мои мысли. Я думаю о том, что произошло на бейсбольном поле. Джош увидел, как Грэм лапает меня. А Грэм вообще не понял, в чем дело, только провел рукой по своему обритому черепу и заявил:

– Можно подумать, он никогда не видел, как люди целуются.

Я отпихнула его и побежала к раздевалке за рюкзаком и одеждой, а потом на парковку, надеясь найти там Тайсона и Джоша.

Но их уже не было.

Подъезжая к дому, я бросаю взгляд на дом Джоша. Но даже если он дома, я никогда не смогу пойти и постучать в его дверь. Да, мы хотели вместе посмотреть сайт после соревнований, но теперь все планы полетели к черту.

Я оставляю футляр с саксофоном у лестницы и направляюсь на кухню, чтобы наскоро умыть лицо. Мама оставила возле раковины записку, чтобы я нагрела духовку и поставила туда запеканку из макарон с сыром. Когда я включаю печь, замечаю на столе еще один листок бумаги, на котором написано MrsMartinNichols@aol.com. Похоже, она наконец-то придумала себе электронный адрес. Там же указан пароль: ЭммаМэри.

Я ставлю противень с макаронами в духовку и поднимаюсь в свою комнату. Вхожу в систему и добавляю почту матери в список. Потом на всякий случай проверяю, не может ли она зайти на «Фейсбук» под своим паролем, но в ее «избранном» сайт отсутствует.

Я выхожу из системы и с облегчением плюхаюсь в кресло. Наш секрет в безопасности. Но я по-прежнему не имею ни малейшего понятия, что это за сайт, и у меня мало шансов разобраться в этом, пока не придет Джош.

А он теперь вообще никогда не придет.

Я поудобнее устраиваюсь в круглом кресле-папасан и принимаюсь за домашние задания. Из кухни тянет вкусным запахом еды. Через какое-то время возвращаются мама с Мартином и зовут меня вниз обедать.

Я всегда считала, что макароны с сыром – это самая приятная домашняя еда. Похоже, я и через пятнадцать лет буду думать так же, но сегодня макароны застревают у меня в горле. Может, это оттого, что они из цельнозерновой муки, как мама гордо объясняет Мартину, а может, даже самая любимая еда неспособна меня сейчас утешить.

Поев, мы моем посуду, а потом мама с Мартином отправляются дальше громить ванную на первом этаже. Они врубают Led Zeppelin на полную громкость и сбивают старую плитку при помощи молотка и долота. Я наливаю стакан воды и поднимаюсь к себе в комнату.

Мне жаль, что Джош видел, как Грэм залез мне под лифчик, но, вообще-то, я имею право целовать кого хочу. Тем более что мы с Грэмом уже какое-то время встречаемся, так что повода считать меня шлюшкой у Джоша нет. Но я все равно чувствую себя ужасно. Особенно из-за того, что произошло в прошлом ноябре.

Мы большой компанией пошли смотреть «Историю игрушек», она как раз тогда только вышла. Заняли целый ряд. Я сидела рядом с Джошем и, когда там появились эти жутковатые игрушки Сида, уткнулась лицом ему в плечо. Мне всегда нравился запах Джоша: он напоминает мне о деревьях и об озере. Большая часть приятелей отправилась после фильма по домам, но Келлан, Тайсон, Джош и я пошли на кладбище, навестить могилу матери Тайсона. Она умерла, когда он был совсем маленький, и, сколько я себя помню, он постоянно заходит на кладбище: положить цветы на ее могилу или просто побыть с ней. Келлан и Тайсон пошли прогуляться, а мы с Джошем отправились искать Кларенса и Миллисент. Это была супружеская пара, их имена мы однажды обнаружили на двух соседних надгробиях. Супруги умерли в один день, когда им было уже далеко за девяносто. Нам страшно понравилась мысль, что им ни одного дня не пришлось прожить друг без друга. Мы воспользовались их именами, чтобы подшутить над Келлан и Тайсоном, и потом имя Миллисент стало моим паролем.

Мы стояли перед их надгробиями, когда Джош вдруг сказал:

– Эмма, ты мне очень нравишься.

– Ты мне тоже очень нравишься, – улыбнулась я.

– Это хорошо, – сказал он и вдруг шагнул ближе, словно намереваясь поцеловать меня.

Но я отшатнулась:

– Нет, – сказала я, качая головой. – Нет, для меня ты… Джош.

И в ту секунду, когда слова вылетели у меня изо рта, я поняла, какую боль причинила ему.

На самом деле я хотела сказать, что всю мою жизнь Джош был тем единственным человеком, на которого я всегда могла положиться. Если бы что-то не заладилось между нами, я знала, что могла бы потерять его. Но, стараясь сберечь нашу дружбу, я все равно его потеряла.

Я лежу на кровати, закрыв глаза, и в первый раз за весь день позволяю усталости овладеть мной.

Через какое-то время внезапно просыпаюсь, потому что меня зовет мама.

– Эмма! – кричит она снизу. – Ты меня слышишь?

– Да. – Я сажусь на постели, протирая глаза.

– Пришел Джош. Я сказала ему, что он может подняться к тебе.

14://Джош

Перед дверью в комнату Эммы я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, но разжать стиснутые кулаки мне все же не удается. В последний раз, когда я видел Эмму, руки Грэма шарили у нее под рубашкой. Я не хотел идти сюда сегодня, но мне нужно узнать, что она прочитала про мое будущее. Я хочу доказать, что все это – розыгрыш, посоветовать Эмме больше не обращать внимания на эту чепуху и снова вести себя так, словно я не живу в соседнем доме.

Эмма сидит на краю кровати, на ней все еще ее черно-оранжевая форма для бега. Волосы растрепаны, а одна щека помята: похоже, она только что проснулась. Она слабо улыбается, но старается избегать моего взгляда.

Наконец она качает головой:

– Мне очень жаль, если…

– Мне без разницы, – говорю я, глядя на ее компьютер. – Просто забудем про все это.

– Я уверена, что сделала тебе больно, но я просто хотела, чтобы ты знал…

– Мне не было больно, – говорю. – Я просто удивился, поскольку ты вроде бы собиралась порвать с ним.

– Вообще-то это не твое дело, – отвечает Эмма, – но я на самом деле собираюсь вскоре бросить его.

– Ага, понятно, тебе просто хотелось, чтобы кто-то еще разок подержался за титьки?

В ее глазах вспыхивает гнев, и я понимаю, что зашел слишком далеко.

– Скажи спасибо, что я добрый человек, – говорит Эмма. – Я притворюсь, что не слышала этого. Знаю, почему ты так сказал, но…

– И почему же я это сказал? – спрашиваю. Мне хочется, чтобы она заявила, что я ревную к Грэму, чтобы иметь возможность рассмеяться ей в лицо.

– Джош, лучше бы тебе заткнуться, если хочешь, чтобы я показала тебе, что нашла на этом сайте.

Эмма сердито присаживается к компьютеру. Приятно знать, что не у одного меня сегодня будет плохое настроение.

На экране мельтешат кирпичные стены заставки. Эмма трогает мышку. Я вижу, как она вводит свой электронный адрес и начинает печатать пароль: М-и-л-л-и-с…

– Неужели у тебя пароль «Миллисент»? – спрашиваю.

Эмма поднимает на меня глаза:

– Как ты догадался?

– Просто увидел первые буквы и… Знаешь, я сейчас тебе скажу кое-что странное.

Эмма молча пожимает плечами.

– Нам же в школе всем присвоили электронные адреса, так вот, я себе поставил пароль «Кларенс».

– Ничего себе! – удивляется Эмма. – Наши старички, поглощавшие готовые обеды…

– И ездившие в фургончике мороженщика.

– И прожившие всю жизнь вместе.

– Они самые, – говорю я, и какой-то краткий миг мы обмениваемся понимающими взглядами, словно вспомнив, что значит быть лучшими друзьями.

Эмма ударяет по клавише, и компьютер пищит и потрескивает, пока дозванивается до AOL.

– Ты сегодня видел Сидни? – спрашивает Эмма, поворачиваясь ко мне на своем вертящемся кресле.

– У нас занятия в общей группе.

Эмма улыбается.

– Ты поговорил с ней?

– На моей идиотской физиономии и так все было написано.

Эмма указывает на меня пальцем, словно пистолетом:

– Но ты же не верил, что все это на самом деле?

– Я и сейчас не верю, – отвечаю. – Узнать свое будущее – особенно такое будущее – это было бы просто потрясно. Но я не могу в это поверить.

– Добро пожаловать! – приветствует нас электронный голос.

Эмма поворачивается к компьютеру и продолжает печатать.

– Когда ты стал таким скептиком? Это ведь ты раньше верил и в НЛО, и в йети, и даже в Человека-козла[10].

– Я никогда не верил в Человека-козла. Просто мне казалось, что он – интересная фигура.

Эмма дважды кликает по названию сайта, и посередине экрана открывается белый прямоугольник. Она заново вводит свои адрес и пароль, но, вместо того чтобы нажать «ввод», поворачивается и смотрит на меня.

– Мне всегда казалось, что путешествие во времени будет чем-то невероятным и меняющим всю жизнь, – говорит она. – Как в «Назад в будущее» или в «Изломе времени». Но в этом будущем большинство людей озабочено неудачными отпускными фотографиями и вообще самыми банальными вещами.

Я едва удерживаюсь от того, чтобы добавить «и еще женитьбой на самой крутой девчонке в школе».

– Ну и почему, как ты думаешь, все они пишут там о всяких капкейках и вообще разную чепуху? – спрашиваю.

– Не все, – отвечает Эмма с горьким смехом. – Я пишу о реальных вещах, но это только потому, что не боюсь признать, что жизнь – дерьмо. Что моя жизнь – дерьмо.

В верхней части экрана появляется надпись «Эмма Нельсон Джонс». Фотография по-прежнему маленькая, но я все равно вижу, что это другое фото, не то, что было вчера. Эмма кликает на фотографию, и та увеличивается: миссис Джонс, сжав руки, стоит на фоне белой оштукатуренной стены. На ней желтый свитер, на шее золотая цепочка с буквой «Э».

Эмма Нельсон Джонс

Подогрела вчерашнюю лазанью, получилось отлично. Но от работы постоянный стресс.

2 часа назад. Нравится. Комментарий

– Странно, – говорит Эмма, – вчера там было написано, что я приготовила макароны с сыром. С чего это вдруг… – Она вдруг поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами. – У нас сегодня на ужин были макароны с сыром, и мне не понравилось. Наверняка это заставило меня передумать в будущем и приготовить лазанью.

Я стараюсь подавить ехидную ухмылку. Что-то ее слишком заносит.

Я смотрю на экран:

– Если у тебя стресс от работы, это означает, что у тебя есть работа. А вчера ты вроде была безработная? Так это повод для радости!

– Ты прав. – Эмма прикасается пальцем к экрану и ведет им по строчкам. – Сегодня здесь все по-другому. Вчера всего этого не было.

– Слушай, я просто пошутил. Эмма, это же розыгрыш.

– Ты неправ, – говорит она. – Если бы это был розыгрыш, то со вчерашнего дня текст не поменялся бы. Но все, что я сегодня сделала не так, каким-то образом повлияло на будущее, словно расходящиеся волны перемен. С утра я была в плохом настроении, и это изменило то, как я общалась с людьми в шоле. А это, в свою очередь, через пятнадцать лет…

Я смеюсь:

– Волны перемен?

– Это сказала мне Келлан.

– Ты что, рассказала обо всем этом Келлан?

– Конечно, нет, – говорит Эмма. – Я просто спросила ее о путешествии во времени с точки зрения физики.

– Значит, что-то, что ты сделала сегодня, в будущем сохранило тебе работу, а также заставило тебя приготовить лазанью, а не макароны с сыром. Понятно. – Я указываю на экран. – Тогда, может быть, ты больше не замужем за тем типом?

Эмма поворачивается к экрану и читает:

Замужем за Джорданом Джонсом Младшим

– Увы, – говорит она, – волны перемен не достигли уровня тайфуна.

– А что, был бы ураган Эмма. Представляю, сколько было бы разрушений.

– Я понимаю, ты пытаешься сделать вид, что между этим сайтом и Человеком-козлом нет никакой разницы, – говорит Эмма. – Но ты же сам сказал, что сегодня глазел на Сидни Миллз как последний идиот?

– Ну и что? – отвечаю я.

Эмма насмешливо приподнимает одну бровь:

– Не скажи я тебе про твое будущее, ты не стал бы строить ей глазки. Вот интересно, какой ущерб нанес ураган Джошуа.

Эмма подводит курсор к фотографиям, объединенным названием «друзья».

– Круто, у меня уже четыреста шесть друзей! Наверное, познакомилась с кучей людей на работе.

Я присаживаюсь рядом на корточки.

– А я там есть?

Эмма самодовольно усмехается:

– А я-то думала, ты в это не веришь.

– Почему бы просто не развлечься?

Эмма кликает по группе «друзья», открывается новая страница с кучей имен и крохотных фотографий. Я сдерживаю желание поторопить ее и поскорее найти меня. Мне не хочется, чтобы она подумала, что я допускаю хоть какую-то мысль, что в будущем женюсь на Сидни Миллз. Потому что это не так.

Список друзей организован по алфавитному принципу, и когда Эмма доходит до «Д», она замедляет курсор. И вот наконец я вижу свое имя.

Джош Темплтон

Мое сердце начинает биться быстрее. Я не знаю, что сказать. Даже не знаю, что я должен чувствовать от того, что сейчас увижу – в том почти невозможном случае, если все это происходит на самом деле.

Эмма подводит курсор к моему имени.

– Джош, вот твое будущее, – театрально заявляет она. – Это ты через пятнадцать лет.

Медленно открывается новая страница. Маленькое фото почти полностью заполнено цветными воздушными шариками, и только в самом низу видно лицо мужчины в очках, с рыжеватыми волосами. Понятно, что это, видимо, я. Рядом с фото указан день рождения – 5 апреля. Он учился в университете штата Вашингтон, а сейчас работает в какой-то компании «Электра дизайн».

Джош Темплтон

Все семейство только что вернулось из Акапулько. Это было потрясающе! Фотки выложу в своем блоге.

15 мая, 16.36. Нравится. Комментарий

– А что такое блог? – спрашиваю я.

– Понятия не имею, – отвечает Эмма. – Интересно, почему вы поехали в отпуск в другое место? Здесь явно что-то более серьезное, чем дурацкие рожи, которые ты корчил перед Сидни. Может, именно потому, что ты знал, что вы собирались в Вайкики, но на самом деле ты больше хотел съездить в Акапулько, и поэтому, когда вы с Сидни стали планировать отпуск, ты решил поехать не туда.

Джош Темплтон

Сегодня помогал сыну построить модель Солнечной системы.

8 мая, 22.26. Нравится. Комментарий

Терри Фернандес

А мы делали это в прошлом году. Я ностальгически вздохнул по Плутону, он всегда был моей любимой планетой.

9 мая, 08.07. Нравится

Джош Темплтон

Бедняга Плутон.

9 мая, 09.13. Нравится

Я невольно моргаю.

– А что, черт побери, случилось с Плутоном?

Эмма пожимает плечами.

– Что бы с ним ни случилось, думаю, уж в этом мы точно не виноваты.

Я сажусь на пятки.

– А откуда ты знаешь, кто… ну, ты понимаешь, кто моя жена?

Эмма показывает на верхнюю часть экрана:

Женат на Сидни Темплтон

– Но почему ты предполагаешь, что это непременно Сидни Миллз?

Эмма смотрит на меня в упор.

– Твои бесконечные «предполагаешь» уже раздражают.

– Ладно, понял. Но откуда ты знаешь, что это именно Сидни Миллз?

Эмма кликает по имени «Сидни Темплтон».

Страница медленно сменяется другой. Теперь на фотографии сидящая на газоне семья с тремя детишками. У старшего мальчика рыжие волосы. Девочки – явно близнецы, и у них такие же каштановые волосы, как и у их потрясающе красивой матери.

Я пячусь от стола и падаю в круглое ротанговое кресло-папасан.

– Все еще не веришь? – спрашивает Эмма.

– Просто я… мне нужно… мне хочется не верить. Мне нужно не верить. Но этот поток невероятной информации захлестывает меня.

– Джордан Джонс Младший, – говорит Эмма. – Из-за этого дурацкого имени я его еще больше ненавижу. Теперь у меня есть работа, но, похоже, Джордан транжирит все, что я зарабатываю. Вот послушай, что я написала в четверг: «Получила зарплату, но ДДМ «занял» все, до последнего доллара, чтобы купить себе iPad. Ох уж эти игрушки взрослых мальчиков!». Судя по тому, что я поставила в кавычки слово «занял», полагаю, деньги он не вернет.

– А что такое iPad?

– Какая разница? Не в этом дело. Кем бы я ни работала, я зарабатываю достаточно, чтобы дать мужу деньги на покупку этой штуки. – Эмма продолжает кликать по странице. – Мы живем во Флориде, но он сам из Чико, это какое-то местечко в Калифорнии. Ты знаешь, где это?

– Понятия не имею, – отвечаю я. – А откуда ты знаешь, где он родился?

– Кликнула по его имени. Информации не очень много, но вполне достаточно, чтобы понять, что он полный говнюк.

– Ты называешь совершенно незнакомого человека говнюком?

– Иногда это видно с первого взгляда.

Сама идея, что во все это можно поверить, кажется мне глупой, но на фото на самом деле я и Сидни Миллз. На нем мы старше, но все равно сходство невероятное.

– Ну-ка глянь сюда! – говорит Эмма.

Я встаю с кресла и подхожу к столу.

– Эти картинки с моей страницы. – Эмма указывает на экран. – Похоже, что каждая из них ведет на страницы с другими фотографиями, вроде альбомов.

Профильные фотографии 12 фотографий

Мой 30-й день рождения 37 фотографий

Школьные годы 8 фотографий

– Проверь школьные годы. – Я показываю на эту строчку. – Посмотрим, что было важно для тебя пятнадцать лет назад. Готов поспорить, там будут сплошь мои фотки.

Эмма смеется.

– Просто у меня пока нет снимков Коди.

Она кликает по альбому, и мы наблюдаем, как на экране открываются все новые фотографии.

На первой Эмма держит свои первые права. Сейчас они приколоты у нее в комнате к «памятной доске». Так что кто-нибудь легко мог бы позаимствовать их на день и сосканировать в школьной лаборатории. На следующей Тайсон и я скрестили скейтборды словно мечи. Этот снимок висит у нее с внутренней стороны шкафчика. На другом Тайсон, Келлан, Эмма и я, зарывшиеся по горло в детском бассейне с разноцветными мячиками в пиццерии «Как в старину». Эта фотография тоже висит у нее на доске, так что тот, кто затеял розыгрыш, вполне мог стащить у Эммы снимки, а потом вернуть их обратно.

Эмма тычет пальцем в последнее фото, где крупным планом ее задница в светло-бежевом бикини.

– А это еще что такое?

– Кажется, это ты на фоне озера Краун? – Мой голос звучит вполне невинно, но я-то знаю, откуда взялась эта фотография. Я сам ее сделал пару недель назад, когда мы всей компанией ездили на озеро по случаю официального открытия сезона. Я еще тогда подумал, как будет смешно, когда она проявит пленку и будет удивляться и гадать, кто это снял.

Подпись под фотографией гласит: «Старые добрые времена».

– Но я только месяц как купила это бикини, – говорит Эмма.

– Понимаешь, – начинаю мямлить я, – я случайно тебя сфоткал. Решил убрать камеру с песка и, видимо, случайно нажал на кнопку.

– Джош, – Эмма смотрит мне прямо в глаза, – эта штука, этот «Фейсбук» – не розыгрыш. Никто не способен проделать такое.

– Кто-то мог утащить у тебя фотографии. Я бы не стал говорить, что это абсолютно невозможно.

Эмма лезет в ящик стола и достает желтую одноразовую камеру.

– Я еще не проявила снимки с озера.

15://Эмма

Все упирается в желтую одноразовую камеру, которую мы купили, чтобы снять свадьбу мамы. Если непроявленные фотографии еще там, Джошу придется признать, что «Фейсбук» – это не розыгрыш.

Мы молча смотрим на снимок озера, на бежевые трусики купальника, который я совсем недавно купила в торговом центре Лейк-Фореста. Потом одновременно переводим взгляд на лежащую на столе камеру.

– Как думаешь, может, нам стоит… – начинает Джош.

– Во сколько закрывается фотомат?

– В десять, – отвечает Джош. – В «Скейт Рэтс» он как раз есть.

Сейчас 20.35. Фотомат гарантирует проявку за час.

– Поедем на твоей машине? – спрашивает Джош.

– Нет, это достаточно рискованно. – Я знаком показываю вниз. Если мама услышит, что мы уезжаем, она точно скажет, что уже очень поздно, а завтра в школу.

– Ну что, тогда по колесам?

Я киваю и снимаю со спинки кресла свою оранжевую флиску с эмблемой гепарда. У меня не было сил переодеться, когда пришла домой, так что на мне по-прежнему беговая экипировка.

– Мне надо забрать скейт из гаража, – говорит Джош.

На экране все еще фотографии из альбома «школьные годы».

– Может, лучше это закрыть?

– Абсолютно, – отвечает Джош. И от его тона у меня по коже бегут мурашки. В его голосе столько спокойной уверенности: Джош явно начинает верить, что все это происходит на самом деле.

До фотомата мы добираемся в десять минут десятого. За прилавком стоит худой парень с жидкими волосами и усталыми глазами. Я заполняю форму, указывая свое имя и фальшивый номер телефона, и кладу пленку в конверт.

– А вы можете проявить это сегодня? – Я ерзаю возле прилавка на своих роликах.

Парень бросает на меня усталый взгляд.

– Может быть.

Я осторожно выезжаю из магазина.

– Мне кажется, он не понял, что это срочно.

– Он же сказал, что попытается, – отвечает Джош.

– Нет, он сказал «может быть», а это не одно и то же, – заявляю я. – «Может быть» означает, что на все воля судьбы. А на самом деле здесь все зависит от него.

Джош отталкивается и едет к парковке, я – за ним. Мы устраиваемся ждать на небольшом травянистом пригорке за парковкой, под часами, которые показывают поочередно время и температуру. Здесь темно, над газоном вспыхивают огоньки светлячков. Я ослабляю шнурки на роликах и ложусь на спину в траву, глядя на вечернее небо.

– Помнишь, мы раньше здесь играли в тибол?[11] – спрашивает Джош.

Я приподнимаюсь на локтях и смотрю в сторону парка через улицу от нас. Здесь отец даже как-то тренировал команду малышей. Моей сводной сестре Рэйчел всего пять недель от роду, но я задумываюсь, станет ли он тренировать ее, когда она чуть подрастет.

Я указываю на аккуратный белый дом в середине ряда одноэтажных построек:

– Это дом Коди.

– Я знаю, – говорит Джош.

– Откуда?

– Дэвид одно время дружил со старшим братом Коди, и мы частенько собирались поплавать у них в бассейне. Как ни странно, его старший брат совсем не такой козел.

– Коди вовсе не козел! – говорю я. – Ты просто его не знаешь.

– А ты что, знаешь?

Лучше не рассказывать Джошу, что за несколько месяцев до выпускной вечеринки я постоянно мечтала, что Коди подойдет ко мне на глазах у всех и пригласит пойти на нее вместе с ним. Но он пригласил Мередит Адамс, которая явилась в микроскопическом серебристом платье. На вечеринку они пришли поздно и ушли рано. Я была там с Грэмом, хотя к тому времени он меня уже почти не интересовал. Мы сидели вместе с его друзьями, большинство из которых я не знала. Келлан, Тамика, Руби и еще несколько девчонок сообща заказали лимузин и весь вечер танцевали босиком посреди зала. Пару раз я к ним присоединилась, пока Грэм не утащил меня на медленный танец. Джош с Тайсоном вообще на вечеринку не пошли, завалились к Тайсону и всю ночь пялились на трюки Тони Хоука[12] по видео.

Джош задумчиво наблюдает за светлячками, потом зажимает плоскую травинку между больших пальцев и наклоняется, чтобы свистнуть.

– Прекрати! – кричу я. – Ты же знаешь, я терпеть этого не могу!

Джош бросает травинку и поворачивается ко мне.

– Я должен попросить прощения за то, что сказал раньше, – тихо говорит он. – Ну, насчет того, что Грэм тебя схватил… ну, ты понимаешь. Я вел себя как придурок.

– Все в порядке, – отвечаю я, задумчиво прокручивая колесо на ролике.

Я откидываюсь назад и смотрю в ночное небо, на серпик луны, поднявшуюся над горизонтом Венеру. Гляжу на звезды и размышляю, что же случилось с Плутоном? Может, в него врезался метеор?

– Нам пора. – Джош указывает на часы. – Фотомат закроется через пять минут.

* * *

– Пленка для Нельсон, – спрашиваю я, заходя в магазин.

Парень перебирает конверты и вытаскивает тот, на котором мое имя. Когда он передает его мне, Джош слегка краснеет. Я достаю десятидолларовую бумажку, и парень отсчитывает сдачу.

Мы выходим из магазина и идем вдоль улицы, пока не доходим до фонаря. Я разрываю конверт. В роликах я почти одного роста с Джошем, и в какой-то момент его нога касается моей, но он тут же отодвигается.

На первых снимках мы с мамой на кухне. Джош дотрагивается до стопки фотографий, словно торопя меня: быстрее, давай дальше. Но сейчас я уже не уверена, хочу ли узнать правду. Если там на самом деле мое будущее и оно такое неудачное, может, лучше вообще о нем не знать, пока оно не случится на самом деле.

Джош выхватывает у меня фотографии. На следующем снимке вся наша компания на озере. Тайсон кидает Келлан в холоднющую воду. Крупный снимок Джоша со скошенными к носу глазами. Келлан и я, стоящие обняв друг друга за талию. И крупный план бежевых трусиков от моего нового бикини на фоне озера.

Старые добрые времена.

16://Джош

Я ЖЕНЮСЬ НА СИДНИ МИЛЛЗ.

Я женюсь на Сидни Миллз.

Моей женой будет Сидни Миллз.

Я минут десять стою под горячим душем и вылезаю только тогда, когда становится совершенно ясно, что, сколько ни смотри на утекающую воду, мысли яснее не становятся. Я выключаю воду и хватаю свое зеленое полотенце.

Фаянсовая раковина холодит ладони. В запотевшем зеркале смутно отражаются взъерошенные рыжие волосы, худые руки и завязанное вокруг пояса полотенце. Каким-то непостижимым образом через пятнадцать лет все это должно трансформироваться в парня, который женится на Сидни Миллз.

Я делаю шаг назад, напрягаю бицепсы и набираю побольше воздуха, чтобы грудь казалась шире. Неясное отражение помогает мне представить себе, как бы я выглядел, будь у меня мышцы повнушительней. И помогает! Я выгляжу очень неплохо.

Я подмигиваю своему отражению:

– Парень, а ты далеко пойдешь!

Пожалуй, если добавить несколько отжиманий и приседаний каждый день, то результат будет виден еще быстрее. Я поворачиваюсь к зеркалу боком и напрягаю мышцы, но с этого ракурса, к сожалению, очень хорошо видно, что я все тот же худой подросток, которому еще два года до окончания школы.

Я открываю окно, чтобы проветрить ванную, и вижу, что в комнате Эммы свет не горит. Наверное, она легла пораньше.

Ближе к полуночи я оглядываюсь, но не могу найти свой телефон. Я спускаюсь вниз, зажигаю настольную лампу в холле и набираю номер брата. Разница во времени с Сиэтлом три часа, у них сейчас около девяти вечера, так что я точно его не разбужу.

Дэвид берет трубку после второго звонка. Где-то фоном слышен смех с экрана телевизора.

– Привет, это Джош, – говорю я. – Ты занят?

– Я в колледже, – отвечает брат. – Ем хлопья на ужин и смотрю последний эпизод «Принца из Беверли-Хиллз».

Готов поспорить: если Дэвид завтра позвонит родителям, то расскажет им, как вчера прилежно занимался в библиотеке весь вечер.

– Наши старики как раз сегодня его смотрели, – говорю. – Тебя не пугает, что у вас одинаковое чувство юмора?

– Немножко, – отвечает он. – Но это же Уилл Смит! Я тебе говорил, что каждый раз, когда он исполняет эту заглавную песню, я вспоминаю, как ты решил читать рэп на том конкурсе в младших классах…

– Помню, – обрываю его я. – Но я не за этим позвонил.

– Само собой, – говорит Дэвид. – Что там у тебя происходит, Рыжик?

– Понимаешь, дело в одной девушке, – говорю я.

Телевизор в комнате Дэвида умолкает.

– Она хорошенькая?

– Она потрясающая. Любой из парней в школе сделал бы все что угодно, чтобы встречаться с ней.

– И ты ей нравишься? – спрашивает Дэвид. – Ай да братец у меня!

– Нет, я ей не нравлюсь… пока. – Я делаю глубокий вдох. – Знаешь, это трудно объяснить, но мне кажется, что она могла бы мной заинтересоваться.

– А как ты с ней познакомился?

– Да я с ней еще не познакомился. Мы вместе ходим на занятия по проблемам молодого поколения, но она старше меня на год.

– А ты с ней когда-нибудь разговаривал?

– Нет.

– Ни разу? – уточняет брат.

– Ни разу.

– Значит, пока она, скорее, девушка твоей мечты, – заявляет брат. – Это ничего, тебе просто нужно заинтересовать ее.

– Вот с этим у меня совсем беда.

– Главное, – говорит брат, – ни в коем случае не приглашай ее сразу на свидание. Вы же с ней практически незнакомы, так что это может ее отпугнуть.

– А что делать?

– Наблюдай за ситуацией и веди себя прохладно, – советует брат. – Самое важное – это не упустить шанс, когда он появится.

С этим у меня всегда была проблема. Я без конца упускаю всякие возможности, а потом без конца ругаю себя последними словами.

Я наматываю шнур от телефона на палец.

– А вдруг мне просто покажется, что это подходящий момент, а потом выяснится, что я все не так понял?

– Ты имеешь в виду тот случай с Эммой? – говорит Дэвид. – Да уж, такое лучше не повторять.

Вторник

17://Эмма

Я прихожу в школу пораньше и направляюсь к офису нашей школьной стенгазеты. Передовица Келлан должна выйти во вторник, а последние редакторские изменения они всегда вносят вместе с Тамикой Вест. Тамика у нас главный редактор. Когда я вхожу в кабинет, они как раз отмечают нужные места на разложенных на длинном столе листах бумаги.

– Привет, Эмма, – говорит Тамика.

Келлан поднимает глаза от газеты:

– Что с тобой случилось?

– Что ты имеешь в виду? – Сегодня утром я распрямила волосы и даже слегка накрасилась, что очень редко делаю перед школой. Но мне требовалось подбодрить мое эго.

– Вид у тебя вымотанный, – говорит Келлан.

– Я в порядке, просто устала немного.

– Можешь подождать секундочку? Мы как раз заканчиваем.

Я усаживаюсь в покрытое пятнами кресло в углу комнаты. Кабинет завален газетными вырезками, обертками от жвачки, везде валяются сплющенные банки из-под газировки. Длинный стол мне хорошо знаком: после того как Тайсон бросил Келлан, мы с ней несколько недель ели ланч вместе за этим столом. Пока Келлан и Тамика обсуждают поправки к статье, я читаю черновой вариант и краем уха слушаю их разговор. Передовица будет о политике запрета школьницам носить обнажающие живот топы и рубашки и не нарушает ли этот запрет Первую поправку к Конституции, а соответственно, права девушек. Тут я вспоминаю, как Грэм восхищался моим пупком вчера на бейсбольной площадке. На пути сюда я просунула в его шкафчик записку, что не смогу увидеться с ним до репетиции оркестра. Разговор о расставании нам еще предстоит, но сегодня утром мне некогда этим заниматься.

Келлан поднимает свой рюкзак.

– Ну что, пойдем?

Мы выходим в холл, другие ученики только начинают появляться у своих шкафчиков. Понятия не имею, что сказать Джошу, если столкнусь с ним. Вчера, когда мы вернулись из фотомата, было уже темно, мы быстро попрощались и разошлись по домам. Но сейчас мне кажется, что яркий свет дневных ламп в коридоре обнажает все мои эмоции.

– Ты слышала, Рик устраивает вечеринку у костра в пятницу вечером? – говорит Келлан, когда мы поднимаемся по лестнице. – Это будет вечер Самоволки, но Тамика сказала, что будут не только ученики старших классов. Он планирует костер на пляже позади своего дома и приглашает всех желающих.

Рик Ролланд старше нас, он играет в футбол и знаменит своими вечеринками и красивыми подружками. В прошлом году он даже встречался с Сидни Миллз, но ходили слухи, что он изменил ей с какой-то девчонкой из девятого класса.

– Рик живет у озера? – спрашиваю я, вспомнив о будущем доме Джоша и Сидни.

– Ага. Хочешь пойти?

– Пожалуй, да, – говорю я, хотя трудно планировать что-то на конец недели, когда я могу думать только о том, что случится через пятнадцать лет. Когда мы идем к классам для занятий иностранными языками, я поворачиваюсь к Келлан. – Как думаешь, еще не слишком поздно записаться на те занятия по биологии?

Келлан хлопает в ладоши:

– Ты передумала?

– Пожалуй, да.

Сегодня утром я проснулась с печальными мыслями о собственном будущем. Но возможность говорить, что я учусь в школе, но уже хожу на университетские занятия по биологии, – это звучит солидно. К тому же школьный курс по биологии в этом году мне понравился, особенно все про генетику и ДНК.

– Это куда сложнее, чем школьная биология, но у тебя все получится, – подбадривает Келлан. – Отметки у тебя отличные, так что они с удовольствием тебя запишут.

– Надеюсь, что да.

Келлан берет меня под руку и восторженно верещит:

– Это наш первый шаг на пути в медицинский колледж!

– А мы что, теперь готовимся в медицинский?

– Мы сможем поселиться вместе в общежитии и проходить практику в одной больнице!

Услышав это, я вдруг понимаю, что могу проверить, что случилось с Келлан, на «Фейсбуке». Может, она на самом деле поступила в медицинский. Я вдруг осознаю, насколько важно то, что «Фейсбук» – это не только про меня и Джоша. Может, я могу найти там любого и увидеть его будущее.

18://Джош

Третьим уроком у нас с Тайсоном стоят занятия по физкультуре. Если бы мы играли в какой-то школьной спортивной команде, нам не надо было бы ходить на физкультуру, но эта жертва стоит того. Пока переоденешься и дойдешь до школьной волейбольной площадки, от занятия остается всего полчаса.

Я вытираю подмышки и бросаю полотенце в шкафчик. В соседнем ряду у кого-то пищит пейджер.

Тайсон, обмотав полотенце вокруг бедер, снимает спортивные трусы.

– Я пытался было уговорить отца купить мне на день рождения пейджер, но он говорит, что с ними ходят только врачи и торговцы наркотиками.

Я осторожно нюхаю подмышку и лезу в шкафчик за дезодорантом.

– Зачем он тебе нужен?

– Чтобы люди могли со мной связаться, когда им нужно, – отвечает Тайсон.

– Ты настолько всем нужен? Я знаю, что ты не драгдилер, может, ты засекреченный врач, работающий под прикрытием?

К нам подходит Кайл Симпсон, как обычно, не обращая ни малейшего внимания на то, что он совершенно голый. В руках у него маленький черный пейджер, на котором высвечивается семь цифр.

– Ни у кого нет монеты для телефона? А то мне моя девчонка звонит.

Подружка Кайла учится в колледже, и мы все уже знаем, что означает, когда она звонит ему во время занятий в спортивном зале: четвертый урок он пропустит и вернется только после ланча.

Кайл – один из бывших Эммы. В прошлом году они какое-то время встречались, и она без конца рассказывала, как он классно выглядит без рубашки. Похоже, парням нравится разгуливать без рубашки, когда есть что показать. Я, разумеется, принадлежу к породе рубашечников. И очень рад, что, когда они встречались, у нас с Кайлом не совпадали расписания. Только не хватало слушать, как он рассказывает об Эмме, разгуливая в чем мама родила.

Я делаю вид, что пытаюсь вытряхнуть монетку из своего полотенца.

– Извини, приятель, не получается.

Тайсон вытаскивает из шкафчика скомканные шорты, лезет в карман и бросает Кайлу монетку. Кайл хлопает его по плечу и с важным видом удаляется по проходу. Когда он наконец исчезает из виду, мы с Тайсоном переглядываемся и встряхиваемся.

– Слушай, зачем он это делает? – шепотом спрашиваю я. – Оделся бы или хотя бы полотенце повязал.

– Вот именно, – отвечает Тайсон. – Мне вовсе не хочется пять раз в неделю взирать на его перец.

Я натягиваю рубашку через голову.

– Может, вы с Келлан потому и расстались, что ты называешь это «перец»?

– Был бы у меня пейджер, мы бы наверняка все еще были вместе.

– Будь у тебя пейджер, она бы без конца звонила на него. И ты полжизни провел бы, разыскивая ближайший телефон, чтобы позвонить ей в ответ.

Звенит звонок, я быстро завязываю кроссовки, хватаю рюкзак из шкафчика и ставлю его на скамейку. Достаю из бокового кармана ручку и листок бумаги и разглаживаю его о бедро. На первом уроке я начал составлять список, озаглавленный «Что случится с…». Сейчас в нем восемнадцать человек – я хочу поискать их на «Фейсбуке» на компьютере Эммы. Может, кто-то из них найдет лекарство от ВИЧ или придумает машину, которая может ездить без бензина. Возможно, президента школьного театрального кружка ждет блестящая карьера на Бродвее. И что будет делать через пятнадцать лет моя бывшая подружка Ребекка Альварес?

Ну, с некоторыми незабываемыми персонажами типа Кайла Симпсона все ясно: этот точно станет стриптизером.

19://Эмма

У нас с Келлан час свободных занятий, и мы решили провести его в библиотеке. Келлан, которой экзамены не страшны, занята журнальным тестом «Какая из тебя подружка?». Я пытаюсь вспомнить ключевые события испано-американской войны для экзамена по истории, но больше думаю о своем будущем.

Закрыв глаза, я массирую себе лоб. Трудно сказать что-то определенное, когда все, что можно прочитать за один раз, – это несколько разрозненных предложений. К тому же каждый раз, как я заглядывала туда, моя жизнь менялась, так что я даже не могу предсказать, по какой причине будущая я расстроится сегодня.

– «Вы с подружками решили устроить девичник, – вслух читает Келлан, – но тут звонит твой друг и приглашает пойти в кино. Что ты сделаешь: а) объяснишь, что сегодня уже занята и предложишь перенести кино на завтра; б) пригласишь его присоединиться к вашей компании или в)?..»

– Ничего из вышеупомянутого, – бросаю я. – Скажу, что отлично понимаю, что на самом деле его интересует не кино, а возможность потискаться.

– Ты права. – Келлан качает головой. – Парни вечно озабочены.

Опустив глаза, я разглядываю ногти.

– Ты когда-нибудь думала, за кого в будущем выйдешь замуж?

– Надо же, какое совпадение. – Келлан ухмыляется и загибает уголок журнальной страницы с тес- том. – Как раз сегодня утром я рассказывала Тамике о моей теории определения будущего мужа.

– У тебя есть целая теория?

– Я придумала ее вчера, пока ждала зеленый свет на перекрестке, – отвечает она. – Значит, так: представь себе, что ты вот-вот погибнешь в автокатастрофе. Едешь ты спокойно по улице и вдруг видишь, что прямо на тебя с дикой скоростью несется «форд бронко». И ты понимаешь: все, это конец. Ты бросаешь взгляд на пассажирское сиденье и… Кого ты там видишь?

– Ужас какой, Кел!

– Быстро, отвечай не думая: кого ты видишь на пассажирском сиденье? Это и есть твой будущий муж.

Я ковыряю коралловый лак на ногте.

– А что, за рулем обязательно должна быть я?

– Да, и вы оба сейчас умрете. Кто с тобой в машине?

– Не знаю. Наверное, ты.

– Это невозможно, – отвечает она. – Мы же только что проходили по социологии, что браки между представителями одного пола запрещены во всех странах. Моя следующая передовица как раз об этом. Ну ладно, кого ты видишь рядом с собой в машине?

– Не знаю. – Я качаю головой. – Я вижу кошку. Или попугая какаду, как у той женщины, которая живет в центре и вечно таскает его на плече.

Келлан упрямо выпячивает нижнюю губу.

– Ты вообще не хочешь подумать.

– Извини. Окей, я вижу Коди. А ты? Кого видишь ты?

– Тайсона, – отвечает она и снова раскрывает журнал.

– Тайсона? – Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что библиотекарь не слышит нашего разговора. Но та сидит за своим столом, уткнувшись в вестник школьных библиотек. – Но он же разбил тебе сердце. Причем дважды! Почему ты всегда забываешь об этом?

– Что поделаешь, – отвечает Келлан, – я вижу именно его. Слушай, тут такая забавная вещь. Тайсон обещал помочь знакомым скейтбордистам из старших классов набрать хворост для костра в пятницу. Прямо какой-то Пол Баньян[13].

Келлан снова углубляется в тест, а я принимаюсь размышлять об этом Джордане Джонсе Младшем, который должен стать моим мужем. Информации о нем мало, хотя ему явно нравится рыбалка. Но я знаю его недостаточно, чтобы представить рядом с собой в автокатастрофе.

И тут меня осеняет. Я вскакиваю и торопливо иду к библиотекарше. Все проблемы в моем будущем именно из-за него. Так что, если мне удастся от него избавиться, у меня, возможно, появится шанс на счастливое будущее.

– Мисс Несбит, – обращаюсь я к библиотекарю. У нее розовая прядь в волосах и в верхний кончик одного уха продето два серебряных колечка. – В библиотеке есть телефонная книга?

Она опускает вестник, открытый на странице о цензуре в книгопечатании. Она явно одна из самых крутых учителей в «Лейк-Форесте».

– Это срочно? – спрашивает мисс Несбит, взваливая на стол толстенную местную телефонную книгу. – Если тебе нужно позвонить, можешь воспользоваться телефоном в конце зала.

– Вообще-то, меня интересуют телефонные книги других штатов.

Ее пальцы теребят одно из серебряных колечек.

– Какой именно штат тебя интересует?

Мое сердце начинает биться быстрее.

– Калифорния.

– Тогда тебе нужно идти в городскую публичную библиотеку, – отвечает мисс Несбит. – У них есть телефонные книги со всей страны. Уверена, что найдутся и справочники по Калифорнии.

20://Джош

Убедившись, что все пришли, миссис Таттл сопровождает наш класс в большую аудиторию в конце коридора, где мы будем заниматься «проблемами молодого поколения» вместе с другими учениками. Это единственное помещение в школе, куда может поместиться столько народа.

В аудиторию ведут двойные двери. Класс мистера Фритца уже здесь. Я вспоминаю совет Дэвида не упускать подходящий шанс и ускоряю шаг, чтобы догнать Сидни Миллз. Когда я подхожу поближе, аромат кокосового масла снова окутывает меня, напоминая о лосьоне от загара, пляже и бикини. И Вайкики! То есть Акапулько.

Я не хочу показаться навязчивым, но мне нужно хоть разок поговорить с ней, чтобы избавиться от страха. Иначе я так и буду мучиться от неуверенности, захочет ли она вообще разговаривать со мной. Еще вчера мне даже в голову не могло прийти, что мы сможем влюбиться друг в друга, но, после того как я увидел тот снимок Эммы у озера и мои фотографии с Сидни и детишками, я признаю, что все это просто не может быть розыгрышем.

Я пристраиваюсь к Сидни и иду по коридору рядом с ней. Мне нужно сказать что-нибудь интересное и умное, чтобы она всегда помнила первые слова, которые я ей сказал. Мы будем писать их друг другу на «валентинках» и когда-нибудь расскажем о них нашим внукам.

Сидни поворачивается и улыбается мне. Вот он, мой шанс!

– Я… мне нравится эта аудитория, где мы занимаемся.

Серьезно? Это и есть те самые слова, которые определят нашу судьбу?

Ее лицо скучнеет.

– Это хорошо, – говорит она, – поскольку мы как раз туда и направляемся.

Класс сбивается в кучку, чтобы побыстрее протиснуться сквозь двери. Я пропускаю Сидни вперед, чувствуя, как мои щеки горят от стыда. «Мне нравится аудитория, где мы занимаемся» – да уж, это на «валентинке» не напишешь.

Второй класс уже стоит возле подиума. Их классный, мистер Фритц, очень толстый, но при этом любит носить обтягивающие полиэстровые рубашки. Говорят, всякий раз, как он рассказывает классу о сексе, у него на груди появляются два мокрых пятна в форме полумесяцев.

– Подойдите поближе, – говорит миссис Таттл, становясь рядом с мистером Фритцем. Мы выстраиваемся полукругом перед ними. Сидни оказывается на одном конце полукруга, а я – ближе к центру.

– Сегодня у нас групповое упражнение, – объясняет мистер Фритц. – Надеюсь, оно поможет вам посмотреть на свою жизнь как бы со стороны.

Один ученик из другого класса, стоящий рядом со мной, шепчет:

– Спорю на доллар, эти двое не теряют времени в учительской.

Миссис Таттл делает шаг вперед.

– Мы подумали, что вам будет полезно узнать, насколько различные отношения связывают людей даже среди ваших двух классов. – Она кладет руку на плечо мистера Фритца.

– Что я тебе говорил? – Стоящий рядом парень подмигивает мне.

– Это одна из тем, о которых мы вели речь весь семестр, – говорит мистер Фритц. – Вся ваша жизнь зависит от ваших отношений с другими людьми.

Я бросаю взгляд на Сидни, которая внимательно слушает учителя. Она перекидывает волосы за спину, и я наслаждаюсь видом ее гладкой кожи и длинных волос. В ней все прекрасно.

Мистер Фритц показывает на четыре угла подиума:

– Каждый угол будет обозначать одну из философий подхода к взаимоотношениям. Мы предложим вам различные сценарии с четырьмя вариантами ответа и вам нужно будет перейти в угол, обозначающий наиболее близкую вам точку зрения.

Он передает папку с материалами миссис Таттл, которая объясняет, что нам нужно будет сделать.

– Начнем с несложного теста, – говорит она. – Представьте себе, что вы хотите пригласить кого-нибудь из нашей школы на свидание. Что вы выберете: подойти и пригласить? Подождать, пока ваш избранник или избранница сами не пригласят вас? Попросить друзей разузнать, что этот человек думает о вас? Или вы вообще слишком заняты и у вас нет времени ходить на свидания?

– Вообще-то, никто уже давно не говорит «ходить на свидания», – замечает Эбби Лоу.

Несколько человек хихикают.

– Тогда скажите, как говорят, – отвечает миссис Таттл.

– Закадрить! – выкрикивает парень рядом со мной, и оба класса разражаются хохотом.

Миссис Таттл указывает на сцену:

– Если вы готовы пригласить кого-то на свидание, встаньте в дальнем левом углу сцены. Но если вы…

Снова встревает Эбби Лоу:

– Вообще-то, вы показываете на ближний угол.

После того как все наконец разобрались, где какой угол, я перехожу в тот, где собираются те, кто попросил бы друзей помочь. Прошлой осенью мне надо было сначала спросить Тайсона, что Эмма думала о наших отношениях. Это избавило бы меня от унижения.

– Слишком занятых, чтобы ходить на свидания, у нас вообще нет? – Миссис Таттл показывает на пустой угол.

Шана Рой поднимает руку. Да любой из парней в этой комнате отдал бы левое яйцо за то, чтобы она его куда-нибудь пригласила.

– Я почти решила, что это мой вариант, – говорит Шана, – но потом подумала, что, если меня пригласит тот, кто мне нравится, я найду время.

– Но вопрос-то был сформулирован по-другому, – напоминает одна из девушек. – Что бы ты сделала, если бы ты сама хотела с кем-то встречаться?

– Точно, – говорит Шана. – Я бы пригласила его сама.

Она пересекает сцену, и я завороженно слежу за загорелой полоской ее гладкого живота над поясом джинсов.

За ланчем Келлан что-то говорила о новом школьном запрете носить обнажающие живот вещи и как это нарушает права учениц. Мы с Тайсоном посмеялись, и он сказал, что все парни горячо протестуют против этого нововведения, но вовсе не из-за девчоночьих прав. Келлан разозлилась и кинула в него пригоршню картошки фри.

– Следующее задание будет сложнее, – говорит миссис Таттл, заглядывая в папку с материалами. – Если сексуальные отношения развиваются слишком быстро и девушка явно встревожена, должен ли юноша остановиться, даже если она еще не сказала «нет»?

Соответствующие углы обозначают: «да», «нет», «он должен спросить ее, все ли в порядке» и «недостаточно информации». Мы топчемся вокруг сцены и наконец более-менее равномерно распределяемся между «да» и «недостаточно информации». К моему удивлению, три девушки считают, что парень может не останавливаться.

Руби Дженкинс объясняет, почему она так решила:

– Я знаю девушек, которые были в подобной ситуации. Вы меня простите, но вы сами должны сказать парню, что вас не устраивает.

– Понятно, – говорит миссис Таттл. – Руби, а если бы с тобой в этом углу оказался хоть один парень?

Руби ухмыляется:

– Получил бы хороший пинок кое-куда.

Остальные девчонки, стоящие с ней в ее углу, смеются и поднимают руки в «дай пять».

– Что за идиотизм? – говорит один из парней, тот самый, который думает, что учителя в учительской не теряют времени даром. – Это женский сексизм. Девчонка сама должна сказать.

Этот «не теряй времени даром» тип – один из старших учеников, к тому же играет в футбольной команде местного колледжа. Каждый раз, как я сталкиваюсь с ним в школе, мне так и хочется отжаться от пола раз пятьдесят.

– Рик, вопрос был поставлен по-другому, – говорит Сидни. – Если парень излишне настойчив и девушке очевидно становится некомфортно, он должен отступить.

Две девчонки позади меня смеются, и одна шепчет:

– Надо же, я не думала, что Сидни Миллз вообще знает, что такое «излишне настойчив».

Я не отрываю глаз от Сидни. Не думаю, что она слышала их шепот с другого конца подиума, но на секунду она чуть прикусывает губу.

– Я просто хочу сказать, – продолжает она еще тише, – что девушке необязательно объяснять все дословно.

– Так что, он должен мысли читать, так получается? – спрашивает Рик.

– Я просто…. – Сидни замолкает и встряхивает головой.

Мистер Фритц пытается что-то сказать, но тут я неожиданно выпаливаю:

– Она права. Это простая порядочность.

Я что, на самом деле сейчас это сказал? Вслух? Да еще и «порядочность»? Не мог придумать ничего поумнее!

– Хорошо сказано, – мистер Фритц постукивает карандашом по блокноту. – Итак, наш следующий вопрос касается секса до брака, и я уверен, что тут тоже предстоит серьезный спор.

– Простая порядочность? – шепчет мне на ухо Эбби Лоу. – Да так мой отец выражается.

Я смотрю прямо перед собой, притворяясь, что не слышу ее, и вдруг замечаю нечто странное. С другой стороны сцены на меня пристально смотрит Сидни Миллз.

21://Эмма

Когда уроки заканчиваются, я засовываю саксофон в шкафчик и несусь на парковку для учеников. Хотя визит в публичную библиотеку – занятие вполне невинное, я понимаю, что нарушаю правила. К тому же мне придется пропустить занятия по бегу, так что школьную территорию лучше покинуть как можно быстрее.

– Эмма, подожди!

Джош бежит ко мне через парковку. Последний раз мы виделись во время ланча, когда я разрешила ему положить скейт на заднее сиденье моей машины.

– Мне нужен мой скейт, – говорит Джош. – Мы с Тайсоном собираемся съездить к Крису Маккеллару в хафпайп[14].

– Звучит отлично. –   Я стараюсь не нервничать.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Да, все хорошо. – Я сажусь в машину, стараясь не смотреть на Джоша. Ненавижу обманывать его, но просто не могу признаться в том, что собираюсь сделать. Моего будущего мужа не было дома три дня. Три дня! А сейчас он тянет у меня деньги на покупку какого-то гаджета. И я даже не могу позволить себе сходить к психоаналитику, чтобы выговориться по поводу этого самого мужа!

От этого типа надо как-то избавиться!

– Куда ты собралась? – спрашивает Джош. Он открывает дверь с пассажирской стороны и лезет на заднее сиденье за своим скейтом.

– Никуда. – Я слышу свой виноватый голос, поэтому быстро добавляю: – Нужно съездить в городскую библиотеку, кое-что проверить.

Джош осторожно оглядывается и шепчет:

– После обеда нам надо снова зайти на тот сайт.

– Хорошо, – отвечаю я.

– И еще я подумал, что нужно придумать какое-то кодовое слово, чтобы люди не могли понять, о чем мы говорим.

– А чем тебе «Фейсбук» не подходит? – Я завожу двигатель. – Никто о нем даже не слышал.

Прямо у входа в библиотеку я налетаю на Дилана Портмана, с которым мы встречались пару лет назад. Мы познакомились, когда занимались с детьми в летнем лагере юношеской христианской организации, и к началу школьного года виделись постоянно. Но, кроме этого лагеря, нас особо ничто не связывало, так что, когда он бросил меня, я особо не переживала. Мы по-прежнему неплохо относимся друг к другу.

– Как дела? – спрашивает Дилан. В руках у него огромная стопа книг в твердых переплетах, так что я открываю для него дверь. Он одаривает меня своей сексапильной улыбочкой, демонстрируя ямочку на левой щеке. Дилан сам знает, что хорош собой, и умеет этим пользоваться.

– Ты что, прямо из школы в библиотеку? – Он идет рядом со мной по коридору.

– Кто бы говорил, сам вон целую гору книг тащишь.

– Это сестренка брала, а я за нее возвращаю, – усмехается Дилан. – Уж такой я отзывчивый человек.

Я бы не возражала постоять и пококетничать с Диланом, но сейчас передо мной стоит серьезная задача, и я не могу позволить, чтобы всякие симпатяги с ямочками и взъерошенными каштановыми волосами отвлекали меня от моей миссии.

– Нужно кое над чем поработать, – заявляю я и добавляю, чтобы Дилан не решил задержаться вместе со мной: – А позже встречусь с Грэмом.

– Это который Грэм Уайлд? Потрясно он себе голову побрил. – Дилан кивает в сторону стойки для возврата книг и на прощание бросает: – Смотри, не сиди слишком долго.

Я ежусь от прохлады: кондиционер в библиотеке работает на полную мощность. Хотя, возможно, дрожь еще и оттого, что сейчас я узнаю номер телефона моего будущего мужа. Я направляюсь к справочной стойке. Мужчина, сидящий за ней, грызет кончик карандаша, уставившись на экран компьютера.

– Извините, – обращаюсь я к нему, – библиотекарь в моей школе сказала, что у вас есть телефонные книги других штатов.

Он пару раз ударяет по клавиатуре и встает из-за стола, на ходу закладывая карандаш за ухо. Мы поворачиваем за угол, спускаемся вниз по лестнице и наконец останавливаемся у длинной полки, плотно заставленной телефонными справочниками.

Библиотекарь скрещивает руки на груди:

– Вас интересует какой-то конкретный город?

– Чико, где-то в Калифорнии.

– По-моему, это округ Батт. – Он достает карандаш из-за уха, смотрит на покусанный кончик и наконец вытаскивает с полки справочник средних размеров. – Если понадобится что-то еще, дайте мне знать.

Когда он исчезает на лестнице, я усаживаюсь на пол и принимаюсь искать страницу на «Д». В Чико живут сотни всяких Джонсов. Я внимательно вглядываюсь в крошечный шрифт. Джонс Адам, Джонс Энтони, Джонс Энтони К., Джонс Артур. Да их тут уйма! Но раз моего мужа зовут Джордан Джонс Младший, это означает, что его отца зовут так же. Я переворачиваю страницу и с чувством острого разочарования убеждаюсь, что в справочнике нет ни одного Джордана Джонса.

Раз Джорданов нет, возможно, его отец значится под другими инициалами. Я заглядываю в самое начало списка Джонсов, но там чересчур много всяких «Д». Прижимая справочник к груди, бегу вверх, искать копировальную машину.

Библиотекарь разменивает доллар на десять десятицентовых монеток, и я раскладываю справочник на гладком стекле копира. Потом опускаю крышку, скармливаю машине монетку и, услышав тихий металлический звон внутри, запускаю копирование.

22://Джош

Я сижу свесив ноги на верху хафпайпа на заднем дворе Криса Маккеллара. Тайсон катается туда-сюда, вверх-вниз. Крис закончил школу еще в прошлом году, но его родители позволяют нам пользоваться рампой. Как обычно, все остальные скейтбордисты на хафпайпе старше нас, но они не возражают против нашего присутствия: мы всегда приносим пиццу.

Сидящий рядом со мной парень не катается, и у него куча вопросов.

– Слушай, почему вы называете эту штуку «хафпайп», то есть «полутруба»?

– Ты что, правда не знаешь? – спрашиваю я.

– По-моему, это похоже на подковообразный пандус.

Он сонно кивает в такт своим словам, и я задаюсь вопросом, сколько же травки он сегодня уже выкурил. Но почему-то мне хочется объяснить ему, в чем дело:

– Если ты возьмешь еще один такой хафпайп, перевернешь вверх дном и поставишь на этот, то получится труба. Хотя, наверное, это больше похоже на овал.

Он слушает меня и говорит с совершенно серь- езным видом:

– Знаешь, как вам надо было назвать эту штуку в таком случае? Полуовал.

Меня так и подмывает соскользнуть с края трубы, взять рюкзак и добавить этого типа в мой список «Что случится с…», в котором уже тридцать семь имен. Первым идет Тайсон, потом – мои родители и так далее, а последним пока значится парень из моего класса по имени Фрэнк Уилер, который однажды заявил, что если к тридцати годам он не будет миллионером, то просто бросится под автобус.

Тайсон взлетает по скату прямо рядом со мной, выталкивает передний трак на платформу, зависает на секунду и катится вниз. На другом краю трубы подружка типа, сидящего рядом со мной, подтягивает ремешки на шлеме. Она появилась здесь примерно месяц назад, и сначала никто даже смотреть на нее не хотел. Но потом выяснилось, что она катается так, как многим из нас и не снилось.

– Ты бы попросил свою девчонку научить тебя кататься, – говорю я.

– Ну уж нет, – заявляет он. – Тут нужно отличное чувство равновесия.

Тайсон опять взлетает наверх, цепляет передний трак и протягивает руку, чтобы я помог ему выбраться на платформу.

– Ты готов? – спрашивает он. – А то мне нужно еще на работу и подготовиться к вечеринке.

Интересно, будет ли Тайсон хозяином своей пиццерии через пятнадцать лет? Совсем неплохая работа, как мне кажется, и всю жизнь можно бесплатно есть пиццу. В дни рождения Сидни и я водили бы туда своих детишек.

Я спрыгиваю в трубу и соскальзываю на коленях на дно.

– А во сколько вечеринка? – спрашиваю я у Тайсона, когда мы выходим за ворота.

– В пять тридцать, – отвечает он. – Но я обещал Келлан встретиться с ней за пару минут до начала. Она хочет со мной поговорить.

Я постукиваю хвостом доски по бордюру.

– А о чем она хочет поговорить?

– Понятия не имею, – говорит он. – Наверное, разозлилась на меня за что-то. Что я ни сделаю, ей все не так.

Когда мы останавливаемся на перекрестке, Тайсон с ухмылкой поворачивается ко мне.

– Но ей идет, когда она злится.

Мы переходим улицу, и Тайсон кивком указывает на аллею, ведущую в сторону кладбища:

– Зайдем на минутку?

Прислонив доски к воротам, мы направляемся внутрь по посыпанной гравием извилистой дорожке. Как-то странно думать, что наш с Эммой раздор начался совсем неподалеку отсюда, рядом с могилами Кларенса и Миллисент. Вечер тогда выдался холодный, и она прижалась ко мне. Она и раньше так делала, но в тот раз мне показалось, что она прильнула ко мне как-то иначе. Она спросила что-то о предстоящей вечеринке в школе и собирался ли я туда. Вообще-то, я не собирался, но сказал, что, если ее никто не пригласил, может, мы могли бы пойти вместе. Я еще слегка улыбнулся, чтобы она могла принять мои слова за шутку, если ей так захотелось бы. Она долго молчала, пока мы шли через тени, отбрасываемые надгробиями, а потом тихо сказала:

– Может быть, и так.

Я был рад этому «может быть». Представил ее в сверкающем голубом платье, которое она мне показала после их с мамой поездки в Питтсбург, то, как танцую с ней медленный танец. Я как раз думал об этом, когда сказал ей, что она мне нравится. Сердце у меня колотилось, и я наклонился, чтобы поцеловать ее, – мне так давно хотелось это сделать.

Но Эмма отстранилась:

– Что ты делаешь?

– Я подумал, что, может быть…

Она покачала головой:

– Нет.

– Я думал, мы…

– Нет, – сказала она. – Я не могу. Ты для меня… Джош.

Вот тогда все и изменилось.

С того вечера прошло полгода, и, похоже, все опять меняется. Причем так, как мне бы и в голову не пришло…

Неужели она?..

Когда после школы я забирал свой скейт из ее машины, что-то явно было не так. Она старалась не встречаться со мной взглядом и сказала, что ей нужно было что-то проверить в библиотеке. Обычно Эмма выражается куда точнее. Раз она хотела что-то утаить, это могло быть только одно – ее будущее.

Если Эмма потихоньку решила поменять свое будущее, она случайно может поменять и мое. А мне нравится мое будущее! Но один крошечный всплеск сегодня может превратиться через пятнадцать лет в настоящий тайфун.

Я оглядываюсь на Тайсона, который смотрит на надгробный камень:

Линда Элизабет Овермайер

Возлюбленная жена Уильяма

Возлюбленная мать Тайсона Джеймса

25 ноября 1955 – 15 августа 1982

– Мне надо идти, – говорю я. – Извини, я просто забыл, что мне нужно кое-что проверить. Постараюсь заглянуть в пиццерию попозже.

– Да нормально, – кивает Тайсон. – Я еще немного побуду здесь.

Я бегу обратно по гравийной дорожке. Добежав до заасфальтированной парковки, кидаю скейт перед собой и впрыгиваю на доску. Доехав до тротуара, чуть сгибаю колени, делаю резкий поворот и несусь по улице, мысленно вспоминая кратчайший путь к библиотеке.

23://Эмма

Запихнув скопированные страницы в рюкзак, я спешу к машине. Теперь нужно купить телефонную карту и постараться попасть домой как можно скорее, чтобы проверить номера в списке.

На парковке меня догоняет Дилан.

– Интересно, о чем это ты так задумалась? – говорит он. – Я тебя звал, звал, а ты даже не слышала.

Я убираю за ухо непослушную прядь волос. Сегодня утром я выпрямила волосы, но от влажной погоды они снова начинают закручиваться в кольца.

В другое время я бы с удовольствием поболтала с Диланом несколько минут, но сейчас тороплюсь. Знаю, что собираюсь сделать нечто опасное, что заставит измениться всю мою жизнь. Так что нужно отыскать этого Джордана Джонса Младшего, прежде чем совесть или Джош остановит меня.

– Куда собралась? – спрашивает Дилан, когда мы подходим к машине.

– Мне нужно кое-что купить в 7-Eleven.

– Не могла бы меня подвезти?

– Хорошо, – отвечаю я. – Но учти, я тороплюсь.

– Я могу выйти у 7-Eleven, оттуда мне недалеко.

Мы садимся в машину, и, пока Дилан застегивает ремень, я замечаю, что у него на коленях несколько книг: «Уитзи Бет» и еще пара штук из той же серии, «Опасные ангелы»[15].

– Ты что, увлекся книгами Франчески Лии Блок? – спросила я. – Что-то мне кажется, твою младшую сестру они вряд ли заинтересуют.

– Книги для Келли. Она с ума сходит по этой писательнице. А ты их читала?

Я выезжаю с парковки.

– А кто такая Келли?

– Моя подружка. Вообще-то она живет в Питтсбурге, но на выпускной в этом году мы ходили вместе.

– Ах вот оно что, – говорю я.

– Мы с ней встречаемся с самого Рождества. Ты бы видела, как она катается на сноуборде. Мы с ней там и познакомились.

Судя по тому, как он говорит о своей девушке, у них все серьезно. Я чувствую легкое раздражение и ничего не могу с этим поделать. Тем летом, когда мы с Диланом работали наставниками в детском лагере, я запоем читала книги Франчески Лии Блок. И меня почему-то уязвляет, что Дилан этого совершенно не помнит.

Возле магазина Дилан открывает дверь, чтобы помочь мне выйти, и мы с ним прощаемся. На всякий случай я внимательно оглядываю парковку, хочу убедиться, что Джоша нет среди катающихся там скейтеров.

У прилавка я какое-то время размышляю, купить карту за пять или за десять долларов, но в конце концов решаю взять ту, что дешевле, оплачиваю покупку и иду обратно к машине.

Я медленно еду домой, глядя, как возле одного из домов мужчина поднимает маленького сына, чтобы тот мог забросить мяч в баскетбольную корзину. На газонах включаются поливальные установки, и струи воды дугой изгибаются над травой. Все настолько безмятежно, что время кругом кажется застывшим.

А мы с Джошем несемся навстречу своему будущему.

Я на полную мощность включаю радио и слушаю Wonderwall. Группа Oasis – последнее увлечение Кендалл. Сегодня, когда мы уходили из школы, она как раз напевала эту песню.

По извилистым тропам бредем мы одни,

И путеводные нас ослепляют огни.

Я выключаю радио: мне совершенно не хочется чувствовать себя еще более виноватой, когда приеду домой, запру дверь комнаты и навсегда перекрою один из путей в свое будущее.

24://Джош

Добираясь до библиотеки на скейте, я весь взмок, и холодный воздух внутри помещения обрушивается на меня словно удар. Я не знаю, что Эмма ищет здесь, и, соответственно, понятия не имею, где искать саму Эмму. Я бегу по ковровой дорожке в центре зала, заглядывая в проходы между шкафами. В отделе беллетристики ее нет. В журнальном отделе и отделе детской литературы – тоже. Наконец добегаю до информационной стойки, за которой сидит сотрудник, вглядываясь в экран компьютера.

– Простите, пожалуйста, – обращаюсь я к нему. – Здесь недавно не было одной девушки? Она наверняка что-то искала.

Он вынимает карандаш из-за уха:

– А поточнее нельзя? Как она выглядит?

– Она пониже меня. Хорошенькая. У нее вьющиеся волосы досюда. – Я касаюсь своего плеча.

Мужчина пишет что-то в желтом рабочем блокноте и кивает:

– Я как раз хотел спросить ее, не собирается ли она поступать в колледж в Чико, потому что…

Вот дерьмо!

– А почему вы решили спросить ее о Чико?

Его взгляд перебегает на что-то позади меня, и он раздраженно всплескивает руками:

– Сколько раз можно говорить стажерам не оставлять пустые тележки возле копира. В результате посетители кладут в них книги и не возвращают на полку.

– Так почему вы хотели спросить ее о Чико? – повторяю я.

Он выходит из-за стойки, я иду следом за ним. Он вынимает из тележки телефонный справочник:

– Когда я ее видел в последний раз, она как раз делала копии.

Он показывает мне телефонную книгу Калифорнии. Эмма, что ты делаешь?

Я заглядываю в синий мусорный ящик рядом с копировальной машиной и вытаскиваю брошенный туда лист бумаги. Копия темная, но все равно понятно, что кто-то копировал разворот справочника с телефонами людей, фамилия которых Джонс.

– А что, твоя приятельница думает поступать в колледж в Калифорнии? – спрашивает меня сотрудник библиотеки. – Потому что моя дочь…

– Очень сомневаюсь, что она это планирует. – Я складываю лист и засовываю его в задний карман. – Но все равно спасибо.

Я быстро иду к выходу. Оказавшись на улице, прыгаю на скейт и несусь домой на всех парах.

25://Эмма

Дома никого нет, но я все равно запираю дверь на ключ, прежде чем вытащить из сумки скопированные страницы. Потом раскладываю обе страницы на столе, разглаживая сгибы пальцами.

Я набираю код на обратной стороне карты и для начала звоню Д. Б. Джонсу. Автоответчик сообщает, что я позвонила Дженис и Бобби, так что я быстро кладу трубку и вычеркиваю Д. Б. из списка.

Следующей попадается старушка, которая решает, что ей звонит внучка, и проходит почти пять минут, пока мне удается положить трубку. Надо было купить карту за десять долларов.

Следующий номер принадлежит Д. Д. Джонсу. Я набираю номер, следуя инструкции на карте.

На этот раз отвечает певучий женский голос:

– Алло.

– Привет, – говорю я. – Можно попросить к телефону Джордана?

– Вам старшего или младшего?

Я прижимаю трубку щекой к плечу, вытираю влажные от пота ладони о шорты и наконец выдавливаю:

– Младшего, пожалуйста.

– Мой племянник сейчас живет со своей матерью.

Быстренько соображай, что сказать, Эмма.

– Я знаю, – говорю я. – Просто не нашла другой номер и решила, что этот как раз правильный.

На другом конце трубки молчание.

– Как, ты сказала, тебя зовут? – спрашивает женщина.

Я думаю, не назвать ли какое-нибудь чужое имя, но я и без этого нервничаю.

– Меня зовут Эмма. Мы с ним в школе подружились.

– Да уж, друзей у Джордана много. У тебя есть ручка?

Она диктует номер, и я записываю его на краешке фотокопии с номерами. Мы прощаемся, я вешаю трубку и сижу, глядя на номер телефона моего будущего мужа.

Кто-то другой, наверное, решил бы выждать. Джош точно продумал бы все как следует. Он бы взвесил все варианты, потом еще позвонил Дэвиду и спросил его мнение. А я просто хватаю телефонную карту и набираю номер.

– Алло, – отвечает мужской голос.

– Джордан?

– Нет, это Майк. Подожди минуточку.

Он кладет трубку. Где-то там, в комнате, работает телевизор и еще слышно что-то вроде блендера. Майк – как я предполагаю, мой будущий деверь – зовет Джордана и отвечает на его вопрос: «А я откуда знаю?».

Блендер замолкает, слышны шаги, и трубку берет другой парень:

– В чем дело?

– Это Джордан? – спрашиваю я.

– Кто это?

– Эмма. – Я широко улыбаюсь. – Помнишь, мы недавно встретились на вечеринке?

Затаив дыхание я жду ответа, надеясь, что за последнюю пару месяцев Джордан был хоть на какой-то вечеринке.

– У Дженни Фултон? – спрашивает он.

Я с облегчением выдыхаю:

– Да, у нее.

Я посмотрела страницу Джордана на «Фейсбуке», но информации там оказалось мало: только имя, фото и название города, где он родился. Мне нужно подольше продержать его на линии, чтобы понять, где мы с ним пересечемся в будущем.

– Как жизнь? – интересуется Джордан.

– Да так, все нормально.

Молчание.

– Ты в последнее время ездил на рыбалку? – спрашиваю я.

– Вообще-то, я никогда не ездил на рыбалку, – отвечает он.

Мертвое молчание в трубке.

– А что ты делал в последнее время?

– Да вот, пока ищу работу на лето.

– Круто, – говорю я.

Снова включается блендер.

– Слушай, ты вроде хотела о чем-то спросить? – говорит он. – А то мне нужно вернуться к…

– Да ничего особенного, – начинаю тарахтеть я. – Просто думала о нашем разговоре на вечеринке.

– Ты уверена, что не с Джорданом Николсоном разговаривала? – спрашивает он. – Он тоже там был, и нас частенько путают.

Как ни странно, по его разговору непохоже, чтобы он был таким уж придурком. Скорее, он кажется приятным парнем. Так как же получается, что когда-нибудь он превратится в того типа, который три ночи не ночевал дома и, скорее всего, изменяет мне? Интересно, если я ему сейчас об этом скажу, он мне поверит?

– Нет, это точно был ты, – говорю я. – Мы еще говорили о том, где ты собираешься поступать в колледж, и ты…

– Подожди минуточку, – говорит Джордан.

Я слышу, как хлопает дверь и потом девичий голос:

– Ну что, ты готов?

Джордан просит ее немножко подождать и снова берет трубку:

– Извини, – говорит он мне, – но я думаю, ты на самом деле разговаривала с Николсоном, потому что я уже в колледже. Я приехал домой на летние каникулы.

– Правда? – запинаюсь я. – А где ты учишься?

Я зажмуриваюсь в ожидании ответа. Может, мы встретились как раз в колледже. У меня уже составлен список колледжей, куда я собираюсь поступать, и все они в других штатах и на побережье.

– Я в колледже города Тампа, закончил первый курс.

Я открываю глаза и заставляю себя не засмеяться.

– Ты прав, судя по всему, я действительно говорила с Джорданом Николсоном. Извини, пожалуйста.

– Тебе дать его номер? – спрашивает он. – Кажется, у Майка он есть.

– Нет, спасибо, я знаю его номер.

– Хорошо… – кто-то выключает телевизор, и где-то далеко, фоном, я слышу девичий смех.

Я сижу, прижав трубку к уху, и чувствую странную печаль. В будущем мы с Джорданом должны были встретиться в колледже и пожениться. А теперь мы с ним никогда не узнаем друг друга.

Мы прощаемся, и еще минуту я слушаю молчание на линии. Наконец механический голос сообщает, что на карте осталось девяносто три цента. Я вешаю трубку и направляюсь к шкафу с одеждой, где в верхнем ящике, под бельем и носками, спрятан мой дневник. Я редко что-нибудь там пишу, бывает, что всего пару раз в год. Открываю страницу с записью, сделанной в марте. Это список, который я составила после рассказа школьного советника по образованию о том, как подавать заявление на поступление в колледж.

Куда я хочу поступить:

1. Колледж города Тампа.

2. Университет Северной Каролины в Уилмингтоне.

3. Калифорнийский университет в Сан-Диего.

Я беру со стола черный маркер и зачеркиваю «Колледж города Тампа». Я не стану поступать в этот колледж и не встречусь с Джорданом. А раз не встречусь с Джорданом…

В дверь кто-то стучит, и я прячу дневник обратно в ящик.

– Кто это?

Кто-то пытается повернуть ручку, но дверь заперта.

– Эмма, – говорит Джош. – Мне нужно с тобой поговорить.

Я открываю дверь, и на пороге появляется Джош – весь мокрый от пота, с прилипшими ко лбу волосами. В одной руке у него наш запасной ключ с брелоком со Скуби-Ду, в другой – сложенный листок бумаги.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю я.

Джош вытирает мокрый лоб.

– Несся сюда всю дорогу от самой библиотеки.

Я настороженно смотрю на листок бумаги у него в руке.

– Похоже, мы с тобой разминулись всего на пару минут.

Джош хмуро разворачивает листок: это первая копия из тех, что я сделала в публичной библиотеке. Она получилась очень темная, и я выкинула ее.

– Я знаю, что ты собираешься сделать, – говорит Джош, – но ты не должна избегать брака со своим будущим мужем.

У меня все внутри переворачивается от его слов.

– Нельзя постоянно менять то, что должно произойти, – продолжает он. – Я знаю, ты расстроилась, что тебе достанется этот придурок, но, судя по «Фейсбуку», мы с тобой по-прежнему будем друзьями. Я всегда готов помочь тебе. Если тебе придется с ним разводиться, я могу одолжить денег на адвоката или можешь пожить какое-то время в нашем доме.

Одолжить денег? Меня охватывает злость. Ага, потому что вы с Сидни будете богачами!

Джош замечает лежащую на столе телефонную карту со стертой серебристой полосой, под которой был скрыт код активации.

Он невольно понижает голос:

– Ты уже сделала это?

Я медленно киваю.

– Ты говорила с Джорданом?

– Все кончено, – отвечаю я. – Мы с ним никогда не встретимся.

Джош отчаянно бледнеет.

26://Джош

Вот и все, наше будущее безвозвратно изменилось.

Пятнадцать лет истории – будущей истории – изменились только потому, что Эмме не нравится парень, за которого она вышла замуж. Но все, что она знала о нем, – это несколько предложений из будущего, которое случится еще через пятнадцать лет. Там было совершенно недостаточно информации, чтобы принять такое серьезное решение в своей жизни! И в его жизни! Вообще, если подумать, будущее всех людей, которых хоть как-то затрагивали их отношения, теперь изменится, и возникнет неисчислимое множество разных вариантов.

Мне хочется то ли заорать изо всех сил, то ли истерически смеяться. Но я только комкаю лист с номерами и швыряю его через комнату. Бумага ударяется о стенку почти бесшумно.

– Ты не можешь этого сделать! – ору я.

Эмма скрещивает руки на груди:

– Вообще-то, все оказалось не так сложно. Он учится в колледже города Тампа, так что я не буду туда поступать. Теперь мой главный выбор – университет Северной Каролины.

Я скорее падаю, чем сажусь на кровать и закрываю лицо руками. Она просто не понимает, в чем дело! Она знает, что малейшие изменения в нашем настоящем, как волны, докатываются до нашего будущего. В первый день Эмма была безработная. На следующий день у нее уже была работа, но мы понятия не имеем, что она сделала, чтобы изменить ситуацию. Один раз Джордан уехал на рыбалку. Потом он неизвестно почему не являлся домой три дня. И макароны с сыром превратились в лазанью. Может, Эмма и не считает, что другое блюдо – это важно, но что если очередное изменение заставит ее приготовить мясной рулет, она заразится «коровьим бешенством» и умрет – только потому, что какое-то крохотное воздействие пятнадцать лет назад изменило ее планы через пятнадцать лет?

Но намеренно поменять будущего мужа? Последствия этого просто невозможно себе представить!

– Признайся, ты бы сам это сделал, – говорит Эмма, – если бы твое будущее выглядело так же безрадостно, как мое.

– Нет, не сделал бы. – Я сажусь прямо. – Ты не представляешь себе, что еще ты этим поменяла. Это опасно, Эмма.

– Кто бы говорил, – возражает она. – Ты вон вчера смотрел на Сидни влюбленными глазами. А стал бы ты это делать, если бы не знал, что ты на ней женишься?

– Я говорю, что это меняет будущее, – говорю я.

Эмма смеется:

– А что, ты думаешь, происходит, когда ты делаешь что-нибудь в настоящем? Ты постоянно меняешь будущее. Ты делаешь то же самое, что и я.

– Ты прекрасно понимаешь, что это не одно и то же, – отвечаю я. – То, что сделал я, было просто реакцией на информацию, а вот ты намеренно внесла в свое будущее серьезные изменения. Ты ведь так хотела поступить в колледж Тампа. Я помню, как вы с Келлан смотрели информацию о колледже в справочнике и как ты сказала, что он находится совсем рядом с тем местом, где сейчас живет твой отец. А теперь ты раздумала поступать туда? Мы должны делать все так, как делали бы, если бы не узнали про этот «Фейсбук».

– Зачем? – Я вижу, что Эмма готова расплакаться. – Чтобы я могла оказаться безработной в тридцать один год, как в первый раз, когда мы лазили по сайту? Или иметь работу, но злиться оттого, что мой муж транжирит мои деньги?

– Все гораздо сложнее, – пытаюсь объяснить я. – Что если ты была безработной, но прямо на следующий день тебе должна была подвернуться работа твоей мечты? Или твой муж понял, что ты рассердилась за покупку той штуковины, и вернул ее в магазин? Эмма, мы же видим только крохотные кусочки этого будущего.

– Мне все равно, – отвечает она. – Я вижу, что не была счастлива в этом будущем, и его нужно было поменять.

Мне становится не по себе. Будущее так хрупко. Например, я уже видел информацию, что буду учиться в университете Вашингтона, как и мой брат. Я хочу, чтобы так и было, но что если это знание заставит меня отнестись к поступлению спустя рукава и меня не примут?

– Я знаю это выражение у тебя на лице. – Эмма печатает свой адрес для входа на сайт.

– Какое еще выражение?

– Ты меня осуждаешь.

Она пишет пароль и нарочито медленно оборачивается ко мне:

– Я постараюсь говорить очень спокойно, насколько смогу. Ты даже не пытаешься понять, что для меня значила та жизнь, но при этом осуждаешь.

– Я стараюсь не делать этого. Просто я…

– Ты ведешь себя жестоко, как последний эгоист!

– При чем здесь какая-то жестокость?

– Знаешь, почему тебя не волнуют мои проблемы? – Эмма с каждой минутой злится все больше. – Потому что у тебя-то в будущем прекрасная жена. И детки красавцы. И ты предлагаешь мне временно у вас пожить! Там хоть окно будет, в той комнате, куда ты собрался меня поместить?

– Я понимаю, – говорю я, стараясь не выдать свои мысли.

– Ты ничегошеньки не понимаешь! Сейчас ты ведешь себя так, будто ты лучше меня, но что если бы наши роли поменялись? – Эмма приподнимает бровь. – Вот-вот, что если бы я вышла за Коди и получила бы все, о чем мечтала, а ты не получил бы ни шиша? Точнее, ты бы как раз шиш и получил. Потому что именно это досталось мне, когда я вышла замуж за Джонса Младшего!

– Послушай, – уже тише говорю я, – я на самом деле понимаю тебя.

– Вот и хорошо. – Эмма поворачивается к компьютеру и кликает на крошечный квадратик в углу.

– Подожди! – Я вскакиваю с кровати и разворачиваю кресло так, чтобы она оказалась лицом ко мне. – Прежде чем ты посмотришь сайт, нам надо установить какие-то базовые правила. Все это становится слишком серьезно, чтобы и дальше делать что-то, не обдумав заранее.

Через плечо Эммы я вижу почти загрузившуюся страницу. На новой фотографии в углу взрослая Эмма: ее глаза закрыты, щекой она прижалась к младенцу в смешной розовой панамке.

– Какие правила? – спрашивает она.

– Мы не можем постоянно придираться к тому, что случится, – говорю я, глядя на крошечный пузырек слюны на губах младенца. – Если твоя новая жизнь более-менее счастливая, мы не будем ничего трогать.

Эмма косится назад.

– Как я понимаю, ты что-то увидел на экране.

Я крепко держу ее кресло, не давая ей обернуться.

– Прежде чем ты глянешь на страницу, обещай, что не станешь ничего менять. Даже если там будет что-то ужасное, давай сначала все обсудим.

– Идет. Дашь ты мне наконец посмотреть, удалось ли мне от него избавиться? Только это меня и волнует.

Я поворачиваю кресло к компьютеру.

Эмма восторженно верещит:

– Ребенок! У меня будет ребенок!

Она дотрагивается кончиком пальца до лица малышки и потом проводит им до строчки, где написано, за кем она замужем.

Замужем за Кевином Стормом

Эмма медленно опускает руку на колени.

– Вот видишь, у тебя все получилось, – говорю я. – Ты выкинула Младшенького на помойку.

Я читаю имя ее нового мужа: Кевин Сторм. Звучит как прозвище какого-то супергероя.

– Я просто хотела быть счастливой, – тихо говорит Эмма. – Но я хотела бы, чтобы Джордан Джонс тоже был счастлив. Это очень странно?

– Смотри на это с такой точки зрения, – отвечаю я. – Он больше не женат на тебе. Считай, ты подарила ему возможность найти того, кого ему предназначила судьба.

– Ты имеешь в виду ту сучку, у которой он провел последние три ночи? – Эмма наклоняется поближе к экрану и тычет в него пальцем. – Смотри! Я теперь занимаюсь морской биологией.

Работает в Морской биологической лаборатории

– Это может означать все что угодно, – замечаю я.

– Ничего подобного, – говорит Эмма. – Ты же знаешь, я люблю океан. Помнишь, когда я ездила к отцу во Флориду на Рождество? Мы еще вместе ходили на занятия по подводному плаванию.

– Для того чтобы стать морским биологом, одной любви к океану недостаточно, – отвечаю я. Не то чтобы меня раздражал ее энтузиазм, но я готов поспорить, что в лаборатории работает куча людей, которые вовсе не биологи по образованию.

Эмма бросает на меня снисходительный взгляд.

– К твоему сведению, в следующем году я собираюсь записаться на университетский курс биологии вместе с Келлан.

– Когда ты это решила?

Эмма садится в свое круглое кресло, поджав ноги.

– Прости пожалуйста, я и не знала, что обязана все тебе рассказывать.

Я занимаю ее место перед компьютером:

– Ладно, у тебя все наладилось, теперь мне надо убедиться, что твое новообретенное счастье не порушило моего будущего с Сидни.

Я как раз собираюсь просмотреть ее список друзей и найти себя, как вдруг замечаю, что прямо на ее странице висит комментарий от меня.

– Вот послушай, – говорю я и зачитываю его вслух.

Эмма Нельсон Сторм

У них тут есть фермерский рынок, где продают кучу местной еды. Я только что купила пирог из органических персиков. Муженек будет на седьмом небе от счастья!

2 часа назад. Нравится. Комментарий

Джош Темплтон

У меня даже слюнки потекли.

51 минуту назад. Нравится

– Видишь? – говорит Эмма. – Мой новый муж будет на седьмом небе!

На вчерашнем фото я держал в руках кучу воздушных шаров. Сейчас на снимке только крупный план моего века. Я кликаю на фотографию и нетерпеливо барабаню пальцами по столу, пока страница медленно загружается.

Женат на Сидни Темплтон.

– Ура! – Я вскакиваю и в восторге хлопаю по одному из Эмминых красных китайских фонариков.

– Потише, не круши обстановку, – с улыбкой говорит Эмма.

Почему бы ей не улыбаться? Наше будущее выглядит отлично. Хоть Эмма и поменяла мужей, Сидни осталась при мне. Ничто не способно помешать нашим отношениям.

Я снова усаживаюсь перед компьютером и продолжаю вслух читать комментарии. Первый какой-то скучный.

Джош Темплтон

Хорошие вещи приходят к тем, кто умеет ждать.

16 часов назад. Нравится. Комментарий

Деннис Холлоуэй

Ты что, китайское печенье с предсказаниями?

14 часов назад. Нравится

Следующий ненамного лучше.

Джош Темплтон

Отсчет пошел.

Вчера, 11.01 вечера. Нравится. Комментарий

Я оборачиваюсь к Эмме:

– Понятия не имею, о чем идет речь.

Эмма пожимает плечами, кусая розовый лак на мизинце.

Я поворачиваюсь к компьютеру и прокручиваю ленту сообщений в поисках чего-то более интересного:

– Обещай мне, что если я когда-нибудь стану настолько занудным…

Я замираю.

Эмма вскакивает с кресла:

– В чем дело?

Мы оба смотрим на фото Сидни, стоящей боком к камере. Рукой она поддерживает свой огромный живот!

Джош Темплтон

У моей малышки вот-вот будет наш первый малыш.

16 мая, 9.17 утра. Нравится. Комментарий

– Фраза какая-то вульгарная, – говорит Эмма, и тут до нее доходит. – Погоди, это только первый ребенок?

Я вскакиваю так быстро, что чувствую, как темнеет в глазах. Я говорил ей. Говорил! Вся эта возня с будущим – опасное дело. Нельзя постоянно подправлять что-то, убирая не нравящиеся нам детали. Я сажусь на край кровати Эммы и невидящим взглядом смотрю на зеркало, висящее на двери. Она поменяла мужа, и это изменило моих детей, значит, будущее еще более хрупко, чем я думал. Последствия наших действий невозможно предсказать.

– Если это я вызвала такие перемены, мне очень жаль, – говорит Эмма.

Трое из моих четырех детей исчезли, прежде чем у них был шанс родиться. Я уже никогда не буду строить макеты с тем мальчишкой и не отведу близняшек-девчонок на день рождения в нашу пиццерию «Как в старину».

Эмма садится на кровать позади меня и трет руки, чтобы разогреть их. Умом я понимаю, что надо отстраниться, но не могу.

– Не понимаю, как это возможно, – говорю я.

Кончики ее пальцев массируют напряженные мышцы у меня на шее:

– Думаю, нам надо признать, что мы просто не можем контролировать подобные изменения.

– Что ты имеешь в виду под словом «подобные»?

– Твоих детей или моих детей, – отвечает она. – Вы же проходили курс «Здоровье человека» в прошлом семестре? Помнишь, что вам рассказывали о сперме?

Я сердито оборачиваюсь к ней:

– Какое это имеет отношение к происходящему?

Эмма сжимает мои плечи:

– Даже при крохотных изменениях самой уязвимой частью нашего будущего будут дети. Если мы собираемся и дальше бывать на «Фейсбуке», не стоит слишком привязываться к…

– Хочешь сказать, что это каким-то образом изменило мою сперму? – спрашиваю я. – О чем ты вообще говоришь?

Кончики пальцев Эммы описывают маленькие круги вдоль моего позвоночника.

– Все это будет происходить еще через много лет. Подумай сам: ведь, для того чтобы все осталось без изменений, между нынешним моментом и будущим должна выстроиться непрерывная линия из многих миллиардов крохотных деталей. Это невозможно. Даже последнее сообщение, которого вчера еще не было, делает будущее несколько иным.

– Какое отношение все это имеет к моей сперме?

Пальцы Эммы забираются мне за уши.

– Помнишь, ваш учитель рассказывал, какое огромное количество сперматозоидов вы теряете каждый раз, когда?..

– Знаешь что, давай не будем говорить об этом. – Под прикосновениями ее пальцев я просто таю.

Эмма массирует мои плечи и руки. Господи, как мне это нравится.

– Каждый раз, как происходит эякуляция, вы теряете около четырехсот миллионов сперматозоидов, каждый из которых уникален.

– Я серьезно: не хочу говорить об этом.

Ее пальцы снова движутся вверх по моим рукам, да еще все эти разговоры про сперму – там, внизу, заметна повышенная активность. Я слегка наклоняюсь вперед и упираюсь скрещенными руками в колени, чтобы сделать кое-что не столь заметным.

– Может, ограничишься только плечами? – предлагаю.

Руки Эммы касаются моих плеч, и в эту минуту раздается тихий звон, словно колокольчик рассыпал волшебную пыль, – сигнал, что пришло сообщение.

– Мне пришло сообщение! – Эмма мгновенно спрыгивает с кровати. – Я еще никогда их не получала!

Я кладу ногу на ногу и поворачиваюсь к компьютеру.

– Сообщение от кого-то по прозвищу МеняЗовутНеСинди, – говорит Эмма. – Понятия не имею, кто это, но она спрашивает, та ли я Эмма Нельсон, которая учится в «Лейк-Форест». – Эмма принимается стучать по клавишам, вслух проговаривая для меня то, что пишет: «Сначала скажи мне, кто ты».

Мне бы хотелось подойти поближе к компьютеру, но встать я пока еще не могу.

Приходит следующее сообщение. Эмма молча читает его и поворачивается ко мне, подозрительно прищурив глаза:

– Вот ты и попался.

– Что? В чем дело?

Она печатает несколько слов и кликает на «ввод».

– Пять минут назад ты мне тут читал лекции о том, как опасно менять будущее. А сам, похоже, занимался тем же самым.

Я смеюсь:

– О чем ты вообще говоришь?

– Ну ты и лицемер! А с чего бы еще Сидни Миллз спрашивать у меня твой номер телефона?

27://Эмма

Джош наклоняется вперед, по-прежнему скрестив ноги:

– Надеюсь, ты дала ей мой телефон?

Я улыбаюсь и задумчиво постукиваю пальцами по подбородку:

– Мне нужно было подумать…

– Эмма! Ты дала Сидни Миллз мой телефон?

– Ну конечно.

– Что она сказала?

Я смотрю на экран. Как только Сидни вышла из чата, я закрыла окно сообщений. Теперь на экране только фото со страницы «Фейсбука», где у Сидни огромный живот.

Джош Темплтон:

У моей малышки вот-вот будет наш первый малыш.

16 мая, 9.17 утра. Нравится. Комментарий

Этот комментарий меня раздражает, настолько пошлый и совершенно не в стиле нынешнего Джоша. Наверное, он таким и станет: сентиментальным и полностью растворившимся в своей Сидни, словно своей жизни у него нет.

Джош смотрит на меня глазами, полными отчаянной надежды:

– Мне нужно знать, что точно она сказала.

– А что ты хочешь услышать? Что она сейчас примчится сюда в своем кабриолете, чтобы увезти тебя в пылающий закат? – Знаю, это нечестно, и не понимаю, почему веду себя так мерзко. – Она сказала, что Грэм дал ей мой адрес и имя. Так что я дала ей твой телефон, она поблагодарила, и все.

Джош внимательно смотрит на меня:

– Я думал, что теперь, когда ты замужем за Кевином Стормом, ты будешь счастлива.

– Не уходи от темы, – говорю я. – Ты окрысился на меня за то, что я позвонила Джордану, и тут вдруг появляется Сидни Миллз и спрашивает твой номер телефона. Видимо, ты не просто смотрел на нее влюбленными глазами в классе, а сделал что-то еще.

Джош пожимает плечами:

– Это получилось не специально.

– Но ты же что-то сделал?

– Мы были на общем занятии, там как раз говорили об отношениях между людьми, и один из старшеклассников наехал на нее. А я просто заступился. Что я должен был еще сделать?

– Ты заступился за Сидни на занятиях по «отношениям»? А кто это там на нее набросился?

– Какой-то парень по имени Рик. Он учится в классе мистера Фритца.

– Это не тот парень, который играет в футбол?

– Ты его знаешь?

Я не могу сдержать смех.

– И ты вступился за Сидни перед Риком Ролландом?

Джоша совершенно не волнует, кто в школе популярен, у кого какие отношения, и это все, конечно, замечательно. Но именно Рик Ролланд устраивает ту вечеринку у костра, о которой постоянно твердит Келлан. Рик раньше встречался с Сидни, и Джошу точно не стоило бы лезть в их отношения.

– Он мерзко вел себя, – говорит Джош. – К тому же я не сказал ничего особенного.

Но мы оба понимаем, что это не так. Этот крохотный всплеск еще окажет огромное влияние на будущее Джоша.

Джош делает глубокий вдох:

– Слушай, я сегодня думал об этом «Фейсбуке». Помнишь, как все смеялись прошлым летом на озере, когда Фрэнк Уилер заявил, что станет миллионером?

Не совсем понимаю, к чему Джош клонит, но я только рада оставить тему о Сидни и моих будущих мужьях:

– Он сказал, что бросится под автобус, если не станет миллионером до тридцати лет.

– Вот именно. – Джош лезет в свой рюкзак и вытаскивает лист бумаги. – Я составил список людей, которых надо поискать на «Фейсбуке». Там родители, Дэвид, Тайсон…

– И Келлан! – добавляю. – Я сегодня подумала о том же самом. Хочу посмотреть, удастся ли ей поступить в медицинский колледж.

Я поворачиваюсь к экрану и шевелю мышкой: кирпичные стены скринсейвера исчезают, и я имею счастье снова лицезреть живот беременной Сидни.

– Сначала нам надо обновить твою страницу. Раз уж ты сегодня повел себя как супергерой и Сидни собирается тебе позвонить, готова поспорить, что на твоей странице все опять изменилось. Наверное, сначала вы должны были начать встречаться намного позже и…

– Подожди. – Джош вдруг встает.

Я уже нацелилась курсором на кнопку «обновить страницу», но его голос настолько серьезен, что я замираю на месте.

Джош быстро сует ноги в кроссовки и хватает рюкзак и скейт.

– Постараюсь попозже зайти еще раз. Не смотри никого без меня, хорошо?

Он скатывается вниз по лестнице, а я кричу вслед:

– Знаю, куда ты помчался! Тебе не кажется, что сидеть на телефоне в ожидании…

Но входная дверь захлопывается раньше, чем я успеваю договорить.

28://Джош

Сидни Миллз попросила мой номер телефона!

Я вихрем взлетаю по лестнице в свою комнату.

Сидни Миллз попросила мой номер телефона!

Я все еще не понимаю, как это произошло, но мне необходимо привыкнуть к этой реальности. Сначала будет телефонный звонок, который впоследствии приведет к женитьбе, детям и дому возле озера. У меня будет какая-то крутая работа по графическому дизайну и, скорее всего, отличная машина. Может быть, BMW или «шевроле тахо», раз уж мы живем за городом. А может, и то и другое! А лет через пятнадцать я буду водить настолько крутую тачку, что сейчас даже представить ее не в состоянии.

Моя кровать не застелена, по всему полу разбросаны футболки. Непохоже на комнату парня, которому должна позвонить сама Сидни Миллз. Но это именно так! Она может это сделать в любую секунду.

Где же телефон?

Я медленно поворачиваюсь, оглядывая комнату. Если бы телефон позвонил, я мигом нашел бы его, раскидав набросанные кучи одежды. Но что если я отвечу слишком поздно? Или вдруг Сидни позвонит кому-то еще, и они начнут встречаться? Может, даже поженятся, и это он будет ездить с ней в тропики вместо меня.

Подцепив серый телефонный провод пальцем, я иду вдоль матраса, по пути разгребая завалы носков и рубашек. Наконец отбрасываю валяющийся на кровати номер Thrasher[16] и обнаруживаю под ним вожделенный телефон.

Звони же, черт бы тебя побрал!

Я встряхиваю руками, пытаясь хоть как-то снять напряжение. Сегодня перед сном надо будет сделать тридцать отжиманий вместо обычных двадцати. Мне хочется быть похожим на парня, которому обычно звонит такая девушка, как Сидни.

Сижу на краю кровати, уставившись на телефон. Если родители дома, мне не хотелось бы, чтобы они подслушали наш разговор. Я и так уже весь на нервах. Забежав в их комнату, хватаю их беспроводной аппарат и бегу вниз.

Пересекаю газон и выхожу на улицу. Каждый раз, как Сидни приходит на занятия, она выключает свой сотовый и засовывает его в карман. Выглядит она при этом небрежно и круто. Я пытаюсь запихнуть в задний карман беспроводной телефон, но он слишком большой и не лезет.

Когда выхожу на улицу, по ней как раз на полной скорости пролетает фургон доставки грузов FedEx, поэтому я осторожно оглядываюсь, прежде чем перейти на другую сторону. Не хватает еще попасть под грузовик. В такой день нужно наслаждаться жизнью! Захожу в Вагнер-парк, полный ярко-зеленых кленов, кустов сирени, и слышу веселые крики играющих детей.

Я точно знаю дистанцию, на которую могу отойти, чтобы телефон не потерял связь с базой, стоящей в комнате родителей. Когда я ездил к брату на весенние каникулы, познакомился с одной девушкой на музыкальном фестивали в Сиэтле. Мы с ней несколько недель перезванивались, но мои родители ничего не знали об этом. Я звонил ей из парка и теперь по опыту знаю, что если не заходить за качели, связь будет нормальная.

Я надеялся снова увидеться с ней этим летом, и Дэвид даже предложил оплатить мой билет. Подозреваю, он только рад был бы услышать, как я говорю о ком-то еще кроме Эммы. Но ту девчонку из Сиэтла не устраивали отношения на расстоянии. Я оставил ей несколько сообщений, на которые она не ответила, а потом написала, что на концерте было весело и все это хорошо, но какой смысл в отношениях, если они ненадолго?

Я слышу, как хлопает дверь, и, обернувшись, вижу Эмму, присевшую на корточки на пороге. Она завязывает шнурки своих серебристых беговых кроссовок. Потом прикрепляет к плечу свой Discman, и я быстро прячусь за дерево. Если Эмма окажется рядом, когда позвонит Сидни, она либо начнет закатывать глаза, либо будет подсказывать мне, что нужно говорить.

Эмма пересекает улицу, направляясь к беговой дорожке в парке, и исчезает из виду. Я сажусь на цементные блоки, ограждающие площадку с качелями, и кладу рядом телефон.

Даже если буду стараться делать все как надо, эффект расходящихся волн неизбежен. Все изменилось в ту минуту, когда Эмма обнаружила «Фейсбук». Если бы я не знал, что мы с Сидни когда-нибудь поженимся, возможно, не стал бы вступаться за нее на уроке и она не попросила бы мой номер.

Лежащий рядом со мной телефон упорно молчит.

29://Эмма

Мама с Мартином смотрят телевизор внизу, в гостиной, так что я прохожу через их комнату, чтобы принять душ. Обычно я пользуюсь ванной на первом этаже, но, пока идет ремонт, нам всем приходится делить одну ванную комнату.

Папа как-то спросил меня, что я думаю о Мартине. Это было через несколько месяцев после того, как он переехал во Флориду, во время рождественских каникул, и мы с ним гуляли по пляжу. Он собирал ракушки в специальную сетчатую сумку, а я бродила босиком в прибое. Мне не хотелось жаловаться отцу на Мартина, потому что это бросило бы тень на маму, да и отец был счастливо женат на Синтии еще с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Но расхваливать Мартина я тоже не собиралась.

– Он ничего, – сказала я. – По крайней мере, они не скандалят так, как это было у мамы с Эриком.

С Эриком они постоянно орали друг на друга, хлопали дверями, и потом кто-то из них временно переезжал спать на кушетку. Вообще-то, с отцом мама ругалась точно так же. Но с Мартином они пока почти не спорят.

– Это хорошо, – сказал папа. – Значит, она счастлива.

Я почувствовала, как у меня сжимается горло:

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – предложила я, глядя на бухту.

Я долго стою под душем, потом брею ноги и туго завязываю пояс халатика вокруг талии. Проходя обратно через их комнату, задерживаюсь перед фотографией в рамке, которую мать держит у себя на подзеркальнике. На снимке мне год, я в вышитой панамке сижу в детском надувном бассейне. У меня пухлые щеки, круглые глаза и крохотный ротик сердечком.

В точности как у моей дочки на фотографии в «Фейсбуке».

Вернувшись к себе, зарываюсь под одеяло и лежу, думая о Кевине Сторме. Имя у него шикарное. Я думаю, не назвать ли нашу дочку Оливией. Мне всегда нравилось это имя, а девочка с именем Оливия Сторм просто должна вырасти уверенной, сильной женщиной. Знаю, я сама сказала Джошу, что мы не можем сейчас привязываться к нашим будущим детям, потому что просто невозможно, чтобы именно тот сперматозоид оплодотворил именно ту яйцеклетку именно в тот самый день. Но я ничего не могу с собой поделать.

И переворачиваюсь на бок.

Завтра я наконец порву с Грэмом. На этот раз уже навсегда. Мы неплохо проводили время, но я даже не могу представить, что снова позволила ему поцеловать себя. После того как Джош увидел нас вместе, это больше невозможно. Тем более что в будущем меня ждет Кевин Сторм.

Я всегда заявляла, что не верю в настоящую любовь, но готова предоставить возможность Коди Грейнджеру убедить меня в обратном. Поскольку мне не суждено выйти замуж за Коди, пожалуй, надо расширить список претендентов, чтобы у Кевина Сторма тоже появился шанс.

Среда

30://Эмма

Мартин ставит на стол миску овсяных хлопьев с изюмом.

– Это мюсли, – объявляет он, доставая из холодильника соевое молоко. – Швейцарцы едят их на завтрак, и нам с твоей мамой тоже нравится.

– Спасибо, что сказал, – отвечаю.

Кидаю в тостер замороженную вафлю, посматривая в окно на дорожку перед домом Джоша, где все еще стоит машина его родителей. Мне хочется, чтобы они скорее уехали, и я могла бы затащить его к себе, проверить «Фейсбук».

Мартин усаживается завтракать.

– Ты, вообще, видела, какая у швейцарцев ожидаемая продолжительность жизни?

Я стою над тостером в ожидании своей вафли. Хорошо бы Мартин заткнулся и родители Джоша уехали бы.

Входит мама:

– Ты уже готов? Я подумала, мы могли бы заехать в магазин за краской по пути на работу.

– Только доем мюсли, – отвечает Мартин.

Мама ставит в раковину кружку из-под кофе:

– Эмма, надеюсь, ты позвонила отцу и поблагодарила его за компьютер?

Терпеть не могу, когда она говорит «отец», ведь до прошлого года он всегда был «папой».

– Еще нет, – я поливаю вафлю сиропом, – я написала письмо по электронной почте, но пока что не отправила.

– Я получила от него сообщение в понедельник – он спрашивал, доставили ли компьютер, – говорит мама. – Когда позвонишь, не забудь спросить про их малышку. Рэйчел, наверное, уже около пяти месяцев.

У меня совсем нет настроения звонить отцу и говорить про компьютер: слишком все это странно. Наконец слышу, что в доме Джоша хлопнула входная дверь, и, подбежав к окну, вижу его родителей, направляющихся к машине. Беру тарелку с вилкой и выскальзываю за дверь.

Я уже третий раз нажимаю звонок на двери Джоша. Заглянув в окно, убеждаюсь, что его школьный рюкзак лежит на столе в холле, следовательно, он еще дома. Заглядываю за стоящий на приступке горшок с цветами и с облегчением обнаруживаю, что запасной ключ лежит на прежнем месте. Удерживая тарелку с вафлей в одной руке, отпираю дверь и захожу в дом.

В комнате Джоша грохочет музыка.

– Джош! – кричу я снизу.

Никакого ответа.

Я не была у него дома с декабря. Прошло всего несколько недель после того, как Джош попытался поцеловать меня, и все это время мы с ним едва разговаривали. Когда мама с Мартином решили заглянуть к соседям на обед, я напросилась с ними в надежде, что мне удастся хоть несколько минут поговорить с Джошем. Но он проглотил обед за три минуты и закрылся в своей комнате.

Стена рядом с лестницей увешана фотографиями Джоша и Дэвида в разные годы, в разных классах, с самыми нелепыми прическами. Родители оправили в рамки и повесили на стену локоны сыновей, когда те были совсем малышами, и даже отпечатки детских ладошек.

Я откусываю кусок вафли и стучу в дверь Джоша. Изнутри грохочет «Walking on Sunshine»[17], и я слышу, как Джош во весь голос подпевает: «И мне ХОРОШО!».

Поворачиваю ручку, открываю дверь и…

Джош качает пресс в одних белых плавках! Грудь у него рельефная, но… белые плавки?

– Эмма!

Весь пунцовый от смущения, Джош вскакивает, хватает с постели простыню и оборачивает ею бедра, заставив меня рассмеяться.

– Ты когда-нибудь слышала, что в дверь положено стучаться?

– Я постучалась, – отвечаю, кивая головой в такт заводному ритму. – А ты когда-нибудь слышал о трусах-боксерах?

Джош хватает джинсы и натягивает их, не снимая простыни.

Продолжая есть вафлю, я осматриваю комнату. Здесь все по-прежнему, включая постер с Тони Хоуком над комодом и фото Синди Кроуфорд над кроватью. На столе банка с маркерами для скейта, а на полу разбросаны старые колеса. Единственная новая вещь – это гантели, перешедшие Джошу по наследству от брата. Раньше они валялись в шкафу, а теперь красуются посередине комнаты.

– Что ты здесь делаешь? – Джош натягивает футболку.

– Мне нужно, чтобы ты зашел проверить «Фейсбук» вместе со мной, – говорю. – Не могу отделаться от мыслей об этом Кевине Сторме. И вчера нашла фотографию, когда я была совсем маленькой: я так похожа на…

– Так зайди и проверь сама, – говорит Джош.

– Без тебя? То есть тебя не беспокоит, что я могу разрушить твое будущее?

– Только больше не звони Джордану Джонсу и не пытайся найти номер Кевина Сторма. Я зайду, когда закончу заниматься.

Тут я замечаю, что посередине единственного свободного кусочка пола лежит телефон. Интересно, Сидни ему уже позвонила?

* * *

Я кликаю на имя Кевина, но ничего не происходит. Еще раз – по-прежнему ничего! Имя Кевина не выделено синим на экране, так что остается предположить, что у него нет собственной странички в «Фейсбуке».

Прокручиваю сообщения, чтобы посмотреть, что же я написала в этом будущем.

Эмма Нельсон Сторм

Я просто тащусь от «Хора»[18].

9 часов назад. Нравится. Комментарий

Кэтлин Поделл

«Нетфликс» рулит, подруга.

9 часов назад. Нравится

Эмма Нельсон Сторм

«Нетфликс» + «Хор» = моя жизнь.

8 часов назад. Нравится

Понятия не имею, о чем идет речь, но если моя жизнь равняется «Нетфликс» плюс «Хор», то надеюсь, это что-то хорошее. Смотрим дальше.

Эмма Нельсон Сторм

Упаковываю ланч для мальчишек. Они потихоньку привыкают к новой школе, но я все еще чувствую себя виноватой, что сорвала их с места посередине учебного года.

Вчера, 7.01 утра. Нравится. Комментарий

Мальчишек? Я сама сказала Джошу, что нам не стоит сильно привязываться к нашим будущим детям, но все равно трудно поверить, что больше никогда не увижу пухлые щечки Оливии.

Эмма Нельсон Сторм

У Люка только что выпал первый зуб. Какова стандартная такса зубной феи в наше время?

20 мая, 4.25 вечера. Нравится. Комментарий

Вижу комментарии шести человек, от «поздравляю, Люк!» до «не знаю, может, хватит доллара?». Но в глаза бросается последний комментарий.

Келлан Стайнер

Линдси уже исполнилось четырнадцать, так что я не в курсе. Извини!

20 мая, 7.12 утра. Нравится

Меня так и подмывает кликнуть на имя Келлан, но я обещала Джошу, что только поищу Кевина Сторма, так что приходится сидеть на своей странице. В основном пишу что-то о своих мальчишках или о «Нетфликсе». Похоже, это какой-то новый способ смотреть кино.

Эмма Нельсон Сторм

Сегодня Кевин спас чью-то жизнь. Я больше никогда не стану лазить по Сети за рулем. Не волнуйтесь, это я пишу, стоя на светофоре.

17 мая, 7.18 вечера. Нравится. Комментарий

У меня есть компьютер в машине? Джош с ума сойдет, когда узнает. Если Кевин спас чью-то жизнь, может быть, он доктор или парамедик? А может, пожарный? Это было бы круто: у пожарных шикарные фигуры.

Читаю разные комментарии друзей, поздравляющих Кевина. На восьмой фотографии мужчина с седыми волосами, и… это – мой отец!

Дейл Нельсон

Держи телефон в сумочке, детка! Передай членам семьи, как я их люблю.

17 мая, 8.03 вечера. Нравится. Комментарий

При виде имени папы у меня на глаза наворачиваются слезы: мне сейчас его так не хватает.

Джош Темплтон

Спасибо за вчерашнюю эсэмэску. И не смей ничего ПИСАТЬ, когда ведешь машину. Привет, мистер Нельсон!

17 мая, 8.18 вечера. Нравится. Комментарий

Дейл Нельсон

Я тоже рад тебя видеть, Джош! Эмма говорила, что у тебя и твоих близких все в порядке.

17 мая, 8.31 вечера. Нравится. Комментарий

Эмма Нельсон Сторм

Здесь что, встреча выпускников? Джош, передай привет Сидни и близнецам.

17 мая, 8.52 вечера. Нравится. Комментарий

Даже не представляю себе, что такое «эсэмэска», но на душе сразу повеселело. Когда мы с Джошем до этого проверяли «Фейсбук», его имя было в списке моих друзей, но мы с ним вот так запросто не болтали.

Тут я вспоминаю, что пропустила важную деталь. Нахожу комментарий Келлан про зубную фею и наклоняюсь поближе к экрану, чтобы как следует рассмотреть ее фотографию. У нее все те же длинные черные волосы и дерзкая улыбка. На снимке на ней черная рубашка и длинные серебряные серьги. Джоша со мной нет, но я просто не могу сдержаться и не заглянуть на страничку Келлан.

Кликаю на фото.

Последняя запись от нее датируется февралем.

Келлан Стайнер

Линдси сегодня улетела, чтобы провести выходные со своим отцом. Она первый раз в жизни летит самолетом одна!

23 февраля, 2.09 дня. Нравится

Катрина Макбрайд Я знаю, тебе будет ее не хватать, но постарайся с толком использовать свободное время. Одиноким мамам это необходимо!

27 февраля, 6.53 вечера. Нравится

Через пятнадцать лет Келлан будет одинокой матерью с четырнадцатилетней дочерью. Это означает, что…

Раздается громкий стук в дверь. Я быстро возвращаюсь на свою страницу.

Джош улыбается, входя в комнату:

– Вот это и называется «стучать в дверь». К тому же можешь порадоваться: на мне сейчас трусы-боксеры. Хотя это вообще не твое дело, что на мне надето.

Я с трудом выдавливаю улыбку, размышляя, стоит ли говорить Джошу про Келлан. Надо бы, конечно, но мне не хочется снова вызвать на поверхности времени рябь, которая могла бы разрушить его и мое будущее.

Джош перегибается через мое плечо к экрану:

– Ну, как у нас дела сегодня?

– Ты имеешь в виду сегодня или сегодня через пятнадцать лет?

– Через пятнадцать лет, – отвечает он. – Как поживают Стормы?

– У нас все в порядке, – говорю я.

Джош показывает на экран:

– Ты только глянь, мы с твоим отцом беседуем! И у меня снова близнецы?

Я встаю из-за стола:

– Можешь проверить свою страницу. А мне нужно собраться в школу.

Джош садится к компьютеру, а я ухожу в комнату мамы, закрываю дверь и сажусь на кровать, чтобы подумать. Если Линдси четырнадцать лет, а записи в «Фейсбуке» будут через пятнадцать лет, это означает, что Келлан забеременеет в течение буквально нескольких месяцев.

Если она уже не беременна.

31://Джош

Я вскакиваю из кресла Эммы и открываю окно в ее комнате. По дороге едет какой-то фургон, и звук двигателя становится все громче, пока водитель не переключает передачу. В Вагнер-парке кто-то кидает бутылку в мусорный ящик. Бутылка звякает, но не разбивается.

Отлично! Если зазвонит мой домашний телефон, я его без проблем услышу.

Я поворачиваюсь обратно к компьютеру Эммы и снова взглядываю на самый важный пункт.

Женат на Сидни Темплтон

Я кликаю на раздел «фотографии». Нам с Эммой скоро бежать в школу, так что вместо чтения целой кучи бессмысленных сообщений я решаю посмотреть, на что будет похоже мое будущее.

Первое фото с подписью:

Наш новый дом

12 фотографий

Двенадцать фотографий медленно загружаются на экран. Первая еще даже не открылась полностью, но то, что я могу разглядеть, мне уже нравится. Дом стоит на самом берегу озера Краун. Родители говорят, что там самые дорогие дома в городе. Наконец фото полностью загружено, и я вижу большую веранду со спуском к длинной деревянной пристани. Или Сидни унаследовала целое состояние, или мой бизнес по графическому дизайну приносит отличные доходы!

На втором снимке я лежу в гамаке с двумя рыженькими мальчишками, похожими как две капли воды. Насколько я помню, ни у кого из моей родни никогда не было близнецов, так что они в нашем браке с Сидни в двух вариантах моего будущего – невероятное совпадение.

На следующей фотографии я стою перед домом и машу рукой в камеру. Другой рукой я обнимаю… Это кто, Дэвид? Я кликаю, чтобы увеличить фото.

Одной рукой Дэвид обнимает меня, а другой – какого-то парня в солнцезащитных очках с короткими каштановыми волосами. Подпись под фотографией:

На этом фото Джош Темплтон, Дэйв Темплтон, Филипп Коннор

Значит, в будущем Дэвид предпочтет, чтобы его называли Дэйв. Извини, братишка, но я всегда буду звать тебя Дэвид. Я подвожу курсор к его имени, и стрелочка превращается в маленькую руку. Я оглядываюсь на дверь, но Эмма еще не вернулась. Впрочем, вряд ли она рассердится, если я проверю страницу Дэвида. Это же моя семья.

На странице Дэвида значится, что он живет в Беллингхэме, штат Вашингтон, и работает компьютерным инженером.

И тут я замечаю кое-что еще.

Состоит в отношениях с Филиппом Коннором

Окей, это… хм… я не знаю…

Входит Эмма и плюхается на кровать:

– Нашел что-нибудь интересное?

– Нет!

Я быстро кликаю по красному крестику в углу экрана, страница «Фейсбука» исчезает, и AOL мелодично произносит «до свидания».

– Извини, – быстро говорю я, все еще чувствуя потрясение от того, что я только что увидел. – Хочешь, снова подключимся?

Эмма качает головой и усмехается:

– Скажи, ты правда поменял белье только потому, что я пошутила насчет боксеров?

– Нет, – говорю я. Хотя на самом деле – да. То, что она застала меня в одних трусах, было достаточно неудобно. Но, учитывая, что невозможно сказать, когда девушка, с которой у меня есть шанс жить вместе в будущем, может увидеть, что у меня под одеждой, я не хочу, чтобы ее первая мысль тоже была «Ты что, никогда не слышал о трусах-боксерах?».

После того как Эмма ушла, я принял душ и вытащил у отца из ящика новые трусы. Они мне немного великоваты, но пока сойдет. А после школы зайду в магазин и куплю себе несколько пар.

– Не забывай, я всегда знаю, когда ты врешь, – говорит Эмма. – А если ты сделал это ради Сидни, то все совсем печально. Ты же вообще ее не знаешь.

– Я пока не знаю ее, – отвечаю я. – Но это должно произойти.

– Да неужели? Она тебе вчера позвонила?

Я надеялся, что этого вопроса удастся избежать.

– Если она тебе не позвонила, – продолжает Эмма, – возможно, она вообще передумала.

Я молчу. А вдруг Эмма права? Мы с Сидни на самом деле совершенно не знаем друг друга. Может, она тогда заметила меня на уроке раньше, чем это должно было случиться, и теперь волны, расходящиеся во времени, отталкивают нас в разные стороны?

Эмма перегибается через мое плечо и снова набирает пароль AOL.

– Это неважно, – говорю. – Я все равно не ждал, что она позвонит мне прямо сразу.

Прежде чем направиться к Эмме, я отнес телефон в ванную и подключил его к розетке возле шкафчика с лекарствами. Открыл окно ванной и положил телефон на подоконник, чтобы можно было услышать сигнал из комнаты Эммы. Потом взял беспроводной телефон из комнаты родителей и поставил его возле входной двери, чтобы можно было быстро перебежать двор и ответить на вызов, прежде чем Сидни положит трубку.

– Тут ты прав, – говорит Эмма. – Она не станет тебе звонить сразу же, а будет играть в недотрогу.

– Ты думаешь?

– Так положено по правилам, – поясняет Эмма.

Эмма и Келлан часами болтают об отношениях с парнями и отвечают на всякие опросы в журналах. Если я пытаюсь вставить хоть слово, они только смеются и кричат, что я вообще понятия не имею, что говорю.

Эмма внимательно читает комментарии на своей странице.

– Не могу точно сказать, – говорит она, – но кажется, этот Кевин Сторм то ли пожарный, то ли врач.

Даже если Сидни решит изображать неприступность, она все равно когда-нибудь мне позвонит. Зачем иначе было спрашивать мой номер? Эмма просто пытается посеять во мне сомнения, и меня это бесит.

– Тебе повезло, – бросаю я. – Значит, он лучше того Джордана Джонса. Ты нашла еще что-нибудь интересное?

Эмма продолжает смотреть на экран. Мне не стоило бы задавать этот вопрос, раз уж я сам не готов честно на него ответить. Я сказал ей, что ничего не увидел, но ведь мой брат будет состоять в отношениях с кем-то по имени Филипп!

– Ничего нового, – отвечает Эмма. – Но я подумала про твой список, ну, про людей, будущее которых ты хотел проверить. Не уверена, что…

Я вытаскиваю сложенный листок из рюкзака. Эмма выхватывает его у меня и читает имена. А мне хочется сказать, что лучше бы выбросить этот список и больше никого не проверять. Возможно, люди скрывают какие-то факты, которые мы ненароком обнаружим. Как я с Дэвидом.

– Фу-у-у! – Эмма сует листок мне в руки. – С чего ты решил вписать сюда Кайла Симпсона?

Я смеюсь:

– Ты о чем? Ты же с ним встречалась!

– Всего пару раз. И у меня нет ни малейшего желания выяснять, чем он будет заниматься в будущем.

– Скорее всего, будет танцором «Чиппендейлс», – говорю я. – Или станет основателем нудистского поселения, или…

– Прекрати! – Эмма бросает мне ручку. – Если хочешь проверить чье-то будущее, для начала вычеркни Кайла из списка.

Я вычеркиваю, понимая, что в конце концов мы поступим так со всеми. Но если я сейчас скажу это Эмме, она поймет, что я что-то от нее скрываю.

– Мне никогда не понять, как ты можешь то встречаться с парнем, то говорить «фу» при его имени, – замечаю я. – Надеюсь, никто из девчонок, с которыми я встречался, на скажет так обо мне.

– Уверена, что не скажут, – отвечает Эмма. – Но Кайл мне вообще-то не нравился по-настоящему до того, как пригласил меня на свидание. Просто он оказался рядом в подходящий момент. Как та девушка из Сиэтла у тебя.

Вернувшись с каникул, я довольно много рассказал Эмме о девушке из Сиэтла и даже показал ей школьную фотографию, на обороте которой она фиолетовыми чернилами написала свой телефон. Снимок я показал потому, что девушка была хорошенькая, а еще потому, что мне хотелось заставить Эмму ревновать.

– У нас все было по-другому, – говорю. – Трудно поддерживать отношения на расстоянии. Но зачем встречаться с кем-то каждый день, когда он тебе даже не нравится? Мне бы хотелось, чтобы девушка мне сначала понравилась, а со временем я бы безумно в нее влюбился.

– А Сидни тебе нравится? – спрашивает Эмма.

Я смотрю в окно на свой дом. Телефон молча лежит на подоконнике ванной. Мне хочется сказать «Да, конечно, Сидни мне нравится». Она очень красивая. К тому же всякий раз, когда я видел, как она разговаривает с кем-то, она казалась очень милой. Но смогу ли я безумно влюбиться в нее? Хотя это же должно произойти?

– Мы с тобой очень разные в этом плане, – говорит Эмма. – Ты всегда хочешь, чтобы все было надолго, и ты будешь с кем-то, пока точно не поймешь, что это не подходящий для тебя человек. Поэтому я поняла, что ты врал, когда сказал, что ты бросил ту девушку из Сиэтла. Ты все время говорил о ней только хорошее, а это значит, что ты ее не бросил бы.

Эмма смотрит на меня с нежной, понимающей улыбкой.

– А ты разве не этого же хочешь? – спрашиваю.

– Из-за этого ты просто находка для любой девушки, но по этой же причине кто-нибудь разобьет тебе сердце. И не раз. – Эмма кивает на листок со списком имен у меня в руке. – Мне кажется, не стоит нам проверять чужое будущее.

Я аккуратно разрываю листок пополам:

– Я тоже так решил.

– Вот и отлично, – говорит Эмма. – Мы не станем проверять Келлан или Тайсона… или кого-то еще.

– Моего брата, родителей, вообще никого, – добавляю я. – А вдруг между сегодняшним днем и тем будущим случится что-то плохое? Если мы не сможем узнать точно, что произошло, то с ума сойдем, пытаясь сообразить, что именно это было.

– К тому же у некоторых вообще нет страницы на «Фейсбуке», – продолжает Эмма. – Как у Кевина Сторма, например. Мы не сможем найти кого-нибудь и можем подумать, что они умерли.

– Предлагаю новое правило, – говорю я. – Если кто-то возникает на наших страницах, значит, все в порядке. Но глубже мы копать не будем.

– Глубже не копать! – улыбается Эмма.

В этот момент я слышу слабый звук, доносящийся со стороны моего окна. Неужели…

Мой телефон звонит!

Эмма показывает на дверь:

– Иди уже, Ромео. Но нам все равно надо скоро выезжать, а то опоздаем в школу.

Я срываюсь с места.

32://Эмма

По дороге в школу мы с Джошем едва обмениваемся парой слов. Он сидит, глядя в окно и дергая коленом. Наверняка думает о Сидни. Он ничего мне не сказал, но можно предположить, что звонила она.

– У нас еще есть время заскочить за пончиками? – спрашивает Джош.

Я бросаю взгляд на часы на приборной панели:

– Не думаю, мы и так опаздываем.

Джош прислоняется щекой к стеклу и закрывает глаза. Может, это вовсе и не Сидни звонила? Или он не успел добежать до телефона? Он явно весь на нервах.

Мы так многого не знаем о нашем будущем. Мне хочется выяснить, кем работает Кевин Сторм. Спасать жизни можно по-разному. Надеюсь, это означает, что он один из решительных людей, что это то, что меня всегда привлекало в Коди. Когда в прошлом месяце на соревнованиях Руби растянула ногу, Коди немедленно возник рядом с ледяным компрессом. Я потом еще пошутила, что мне тоже захотелось получить спортивную травму.

Но тут я вспоминаю о Келлан и сразу же начинаю нервничать. Это Келлан в свое время купила мне первую пачку тампонов, потому что на меня в аптеке напал истерический смех. И вдруг получается, что Келлан может быть уже беременна. Она даже не сказала мне, что спала с кем-то, и меня это злит. Мы делимся друг с другом абсолютно всем.

Хотя, возможно, она еще ни с кем не спала. В таком случае осталось недолго. Но каково мне молча сидеть и смотреть, как моя подруга становится матерью, еще учась в школе? Она хочет поступить в медицинский колледж и мечтает стать врачом или ученым-исследователем. Сможет ли она добиться этого при орущем младенце? Она же может даже школу не окончить.

Школьная парковка забита, но я нахожу одно свободное место в самом конце, паркуюсь и поворачиваюсь к Джошу. Он так и не сказал больше ни одного слова после того вопроса о пончиках.

На репетицию оркестра я опоздала, но мистер Марковиц не замечает этого. Он слишком занят с мажоретками из школьного оркестра – проверяет построение перед парадом на День поминовения.

Я подозреваю, что Джошу так не повезет: учитель его класса задаст ему за опоздание, – и чувствую легкое злорадство при этой мысли. То, как он рванул к телефону сегодня утром, вызвало у меня раздражение. К тому же не могу понять, почему он просто не сказал мне, что звонила Сидни. Когда я позвонила своему первому мужу, мне хватило смелости признаться в этом Джошу.

Впрочем, Джош может разговаривать с кем угодно, поскольку меня в будущем ждет мой Кевин Сторм. Проблема только в одном: до этого еще пятнадцать лет. Тем временем, пока Джош занят своей Сидни, мне придется что-то решать насчет…

– Эмма.

Грэм.

Грэм отбивает барабанными палочками дробь по моему бедру и усаживается рядом.

– Как дела? Я подумал, тебе будет небезынтересно узнать, что мои родители уезжают на все выходные. Это означает, что дом в моем полном распоряжении.

– Я поняла, что это означает.

– Может, зайдешь ко мне, раз уж нам никто мешать не будет?

Я смотрю на лежащие на коленях ноты. Вчера вечером я думала о моей будущей жизни с Кевином и обещала себе, что наконец порву с Грэмом.

– Ты собираешься пойти на эту вечеринку возле костра в пятницу? – продолжает он. – Мы могли бы потом поехать ко мне.

Я размышляю о том, что сегодня утром сказала Джошу. Встречаться каждый день с кем-то, кто тебе даже не нравится.

– Не могу, – говорю я.

Грэм вертит между пальцев барабанную палочку:

– Что не можешь?

– Встречаться с тобой. Больше не могу.

– Ты это потому, что Джош нас тогда застукал? Если хочешь, я с ним поговорю.

– Нет. – Я делаю глубокий вдох. – К Джошу это не имеет никакого отношения. Мне просто нужно какое-то время побыть одной. Дело не в тебе, а во мне.

– Окей. – Грэм проводит рукой по своему колючему ежику волос. – Не стану тебя переубеждать. Мы же всегда говорили, что не будем усложнять друг другу жизнь.

Он печально улыбается и раскидывает руки, словно для дружеского объятия. Наклоняясь к нему, я вдруг понимаю, что этот разрыв очень похож на мой разрыв с Диланом или даже с Кайлом. В отличие от других людей, я всегда расставалась с парнями без особой драмы. Когда Джош расстался с Ребеккой Альварес, он сидел и страдал у себя в комнате несколько недель. Когда мама развелась с Эриком, она целый месяц плакала. А уж когда Тайсон бросил Келлан…

Келлан!

Мне надо сказать Джошу о ее беременности как можно скорее. Надо было еще утром это сделать. Одна я с этим не справлюсь.

Я нахожу Джоша в забитом учениками коридоре между третьим и четвертым уроками. Зову его, но он меня не слышит. Стоит и весело смеется с какой-то девчонкой из младшего класса. Потом они оба поворачиваются и удаляются.

– Джош! – снова кричу я, но он не отвечает. Может, намеренно не обращает на меня внимания? Неужели для этого понадобился всего один звонок от Сидни?

Встав на цыпочки, слежу за ними поверх голов. Через несколько шагов он останавливается и дотрагивается до спины девчонки. Для Джоша это необычный жест.

– Эмма! – слышу позади себя.

Я знаю этот голос.

Медленно оборачиваюсь и вижу, что ко мне идет Коди Грэйндер.

33://Джош

Иногда услышишь какую-нибудь песню по радио, и у тебя на весь день приподнятое настроение. Я бы с удовольствием забыл, как Эмма вошла и застала меня в одном белье, но мотив «Walking on Sunshine» все утро крутится в голове. Продолжаю слышать эту мелодию, когда иду по коридору, сижу в классе и здороваюсь с кем-то у школьных шкафчиков.

Сегодня утром, когда я схватил беспроводной телефон, в трубке была тишина. Но потом я услышал, как Сидни говорит кому-то: «Должно быть, он уже на пути сюда» – прежде чем дать отбой.

Она позвонила мне со своего сотового телефона! Я еще не видел ее, но этот звонок озарил мой день как лучи солнца! Я словно шагаю в солнечном свете, ощущая, как тепло поднимается от ног к груди, заставляет вздрагивать мои пальцы… И мне ХОРОШО!

В этом свете есть что-то притягательное. Все утро со мной заговаривали парни, которые обычно едва здороваются, и девчонки! Между уроками уже три ученицы захотели пройтись рядом со мной… А у меня ноги длинные и шаг широкий.

Вот сейчас подошла Анна Блум. После урока истории она поймала меня, когда я направлялся к двери. В результате я проводил ее до класса, хотя у меня были занятия в спортзале, а это в другом конце школы.

– Если захочешь вместе учить историю, – говорит она, – позвони мне.

И она пишет свой номер на уголке моей тетради.

Анна улыбается и идет в свой класс. Стараясь, чтобы это не выглядело очень заметно, я осторожно рассматриваю ее. А она хорошенькая! Потом поворачиваюсь и смотрю назад – мне показалось, что кто-то меня окликнул, пока я разговаривал с Анной. Я едва расслышал голос, но вдруг это была Эмма?

А вот и она, в другом конце коридора. Разговаривает с…

С Коди Грэйнджером?

Рад за нее, думаю. Коди, вообще-то, надутый болван, но раз уж ей так хочется…

34://Эмма

Коди улыбается мне.

На нем темно-синяя футболка с надписью DUKE на груди[19]. В команде знают, что он уже зачислен туда на полную спортивную стипендию. У Коди торчащие вверх светлые волосы, бледно-голубые глаза и легкая щетина на щеках. Вид у него, как всегда, расслабленный.

– Как дела? – спрашивает он.

У меня от волнения начинают дрожать руки. Келлан считает, что я зря возвела Коди на пьедестал, но, с моей точки зрения, ему там самое место.

– Отлично. – Я перекладываю книги из одной руки в другую. – Ты… что у тебя на следующем занятии?

– Фотография, – отвечает он.

– Интересно. – Я тереблю буковку «Э» на цепочке. – А у меня мировая история.

Наступает короткое молчание. Я напоминаю себе, что где-то в будущем меня ждут успешная карьера и муж, спасающий жизни людей, и стараюсь держаться уверенно, несмотря на то что в присутствии Коди мысли у меня превращаются в кашу.

– Ты сегодня будешь бегать? – спрашиваю. – Я пропустила вчерашнее занятие.

Он кивает.

– Значит, поэтому ты бегала в парке?

– Ты меня видел?

Когда Джош ушел, я сразу отправилась бегать. У меня не было сил сидеть у себя в комнате и не иметь возможности заглянуть на «Фейсбук», потому что я обещала Джошу не делать этого. В результате я бежала как никогда. Показала свое лучшее время и еще выдала спринт на полмили.

– Ты отлично смотрелась. – Коди приглаживает волосы руками. – Я занимался в секции тренажеров, когда ты пробежала прямо рядом со мной. Я позвал тебя, но ты, наверное, не расслышала.

– Я слушала музыку, у меня портативный плеер. – Не могу сдержать улыбку. Коди сказал, что я отлично выглядела!

– А что слушала?

– Вчера? В основном Дэйва Мэттьюса. Еще Hootie and the Blowfish и немножко Green Day.

Он одобрительно кивает.

– Первой песней, которую я выучил на гитаре, была их «Basket Case».

– Ты играешь на гитаре?

Коди рассказывает мне, как он сам выучился играть на гитаре, и я киваю во всех подобающих местах. Я так счастлива, что сегодня наконец-то рассталась с Грэмом.

– Может, как-нибудь побегаем вместе? – говорит он. – Ты живешь возле парка?

Я-то знаю, что Коди живет у восточной стороны парка. До его дома минут десять ходьбы. Если точнее, он живет в одноэтажном доме с полосатым почтовым ящиком и кустами сирени прямо перед домом.

– Я живу возле игровой площадки, – говорю я.

– Отлично, а я – ближе к бейсбольной.

– Я там играла, когда была совсем маленькой.

– И я тоже, – говорит Коди. – Слушай, если тебе нравится Дэйв Мэттьюс, загляни как-нибудь в гости. У меня есть подпольная живая запись с концерта в Вермонте.

– Это было бы здорово.

Коди улыбается и дотрагивается до моего плеча:

– Ладно, до встречи.

Я смотрю, как он удаляется по коридору, и понимаю, что это еще один неожиданный всплеск времени, вызванный «Фейсбуком». Если бы Джош не бросил меня вчера, чтобы сидеть в обнимку со своим телефоном, я бы не отправилась на пробежку в парк. И Коди не увидел бы меня и не подумал бы сегодня ко мне подойти. И не просто подойти – он пригласил меня к себе домой! Интересно, это как-то изменит мое будущее с Кевином, которого я еще даже не знаю?

Но ради Коди я готова к изменениям.

35://Джош

Тайсон и Келлан уже сидят под нашим «обеденным» деревом. Вообще-то, они редко приходят раньше меня и уже давно не появлялись здесь вместе. Я стараюсь не придавать этому никакого значения.

– Привет, – говорю.

Келлан забрасывает в рот дольку картошки, обильно политую кетчупом.

– Как дела? – Я сажусь и вытаскиваю из рюкзака свой первый сэндвич с арахисовой пастой и джемом.

Тайсон улыбается:

– Просто шикарно.

Тайсон говорит «шикарно», только когда чувствует себя почти супергероем, например, если ему удается кикфлип на скейте. Но я все еще стараюсь не обращать внимания на их странное поведение. Если Тайсон и Келлан решили снова начать встречаться, они скажут мне об этом, когда сами сочтут нужным. Но им бы лучше держаться потише, когда придет Эмма, а то у нее будет шок.

– Ну, тогда все просто шикарно, – со смехом передразниваю его я, кусая сэндвич.

Эмма рассказывала, что Келлан на самом деле потеряла голову от Тайсона и поэтому их разрыв ей дорого обошелся. По-моему, это вообще в характере Келлан, но Эмма посоветовала ей в будущем быть поосторожнее с любовью.

Келлан обмакивает в кетчуп еще одну дольку картошки.

– Хотите услышать последние сплетни?

– Само собой, – отвечает Тайсон. – Но тебе нужно бы поесть еще что-нибудь кроме картошки.

Он снимает верхний слой хлеба со своего сэндвича, потом вытаскивает кусок ветчины и протягивает Келлан:

– На вот, поделюсь с тобой своим мясом.

Я по-прежнему отказываюсь считать, что между ними что-то происходит.

– Я еще не видела Эмму, так что она не могла мне подтвердить. – Келлан складывает кусок ветчины вдвое и засовывает в рот. – Но, по слухам, сегодня утром на репетиции оркестра Эмма дала Грэму от ворот поворот.

Что? Почему я еще ничего не слышал об этом?

Тайсон откусывает здоровенный кусок сэндвича:

– Вот и молодец, – говорит он с набитым ртом. – Приторный тип. Видели, как он побрил голову?

– Приторный? – Келлан шлепает его по руке. – Где ты только такие слова берешь?

Когда мы с Эммой утром говорили об отношениях, она даже не упомянула, что собирается бросить Грэма именно сегодня. Если она сделала это из-за какой-то информации на «Фейсбуке», невозможно будет предугадать, какие это вызвало последствия. Мы же обещали друг другу сначала обсуждать все наши действия!

– Не знаю, правда ли это, – говорит Тайсон, – но некоторые думают, что Грэм и все остальные, кто побрил головы, сделали это в качестве какого-то коллективного гейского договора. Джош, ты ничего такого не слышал?

Кусок хлеба застревает у меня в горле. С чего он взял, что я могу что-то знать о всяких договорах геев? Я поперхиваюсь, глаза начинают слезиться, и Келлан протягивает мне свою бутылку «спрайта». Или люди знали, что мой брат – гей, просто никто не говорил мне об этом? Я кашляю и пытаюсь отдышаться, а Тайсон хохочет так, что ему приходится упереться рукой в землю, чтобы не свалиться навзничь.

– Ты в порядке? – наклоняется ко мне Келлан. – Если нужен прием Хаймлиха, ты только кивни.

Я вытираю глаза:

– Со мной все в порядке.

Келлан сердито поворачивается к Тайсону:

– За весь день ты не сказал ничего более дурацкого. Какое отношение бритая голова имеет к геям? Может, вы с Грэгом тоже геи, раз додумались как-то поджечь свой пердеж?

– Ты помнишь этот случай? – веселится Тайсон. – Ох, блин! Джош, у тебя сохранилась та пленка?

– Не знаю, наверное, где-то лежит. – Мне трудно поверить, что Дэвид – гей. То есть я понимаю, что он гей, поскольку не знаю ни одного не гея, который состоял бы в отношениях с кем-то по имени Филипп. Но теперь мне придется заново осмыслить все, что я знаю о брате. Точнее, я думал, что знал. Например, мы никогда не видели девушку, с которой он проводил столько времени после школы. Может, Джессика на самом деле была парнем? А мама с отцом еще так беспокоились, что он проводит с ней слишком много времени. Они даже сказали ему как-то, что еще не готовы стать бабушкой и дедушкой.

– Грэм вовсе не гей, – говорю я. Мне все еще трудно произнести его имя, не вспомнив, как его рука залезла под рубашку Эммы.

Келлан швыряет в лицо Тайсону дольку картошки, которую тот на лету ловит ртом.

– В любом случае какое это имеет значение, гей он или нет?

– Никакого. – Тайсон снова кусает сэндвич. – Мой отец думает, что Эллен Де Дженерес – лесбиянка, но мы все равно любим ее шоу «Эллен».

– Шутишь? Она вовсе не лесбиянка, – отвечает Келлан.

– Кто не лесбиянка? – К нам подходит Эмма.

Келлан хлопает в ладоши и улыбается ей:

– Значит, это правда? Ты больше не с этим, как там его?

Эмма смотрит на меня:

– Ты что…

– Что я? – И тут я начинаю смеяться. Она решила, что я рассказал им о том, как она избавилась от Джонса Младшего. – Это она про Грэма. Мы слышали, ты порвала с ним.

Эмма вытаскивает прозрачный контейнер с ланчем: приготовленная на пару брокколи, морковка и кубики оранжевого сыра.

– Давно пора было.

Келлан предлагает Эмме картошку.

– Если хочешь получить квалифицированный совет насчет нового романа, то я рекомендую послушать присутствующего здесь мистера Темплтона.

Мы с Эммой озадаченно смотрим на нее.

– Не разыгрывай невинность, – говорит Келлан. – Я сегодня видела, как ты весь день заигрывал с разными девчонками.

– Дай пять! – Это Тайсон.

Эмма, смеясь, открывает пакетик с крендельками:

– Ой, я не была бы так уверена, что Джош все знает о романах.

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашиваю. Может, она говорит о Сидни и о том, что я понятия не имею, что дальше делать? Лучше ей не упоминать о том, как она сама мне отказала.

– Сам знаешь, – отвечает Эмма.

– Вечно вы смеетесь, что я ничего не понимаю в отношениях, – обращаюсь к Эмме и Келлан, – но, возможно, я знаю больше, чем вы думаете.

– Мы очень на это надеемся, – смеется Эмма. – Но я подозреваю, ты даже не понимаешь, что делаешь.

– Правда? – говорю я. – Что ж, если тебе когда-нибудь понадобится совет, как построить реальные отношения, то я живу в соседнем доме.

Тайсон с Келлан переглядываются, но ничего не говорят.

* * *

Общее занятие подходит к концу, а я все еще и словом не перекинулся с Сидни. Постукивая ручкой по парте, я как можно небрежнее оглядываюсь через плечо и улыбаюсь, видя ее улыбку.

– Джош Темплтон?

Оказывается, миссис Таттл смотрит прямо на меня. Рядом с ней стоит Томас Ву, помощник директора школы. Миссис Таттл показывает на меня, Ву подходит к моей парте и кладет на нее голубой лис- ток:

– Вам нужно зайти в учительскую после этого урока.

Я смотрю на часы над классной доской: до конца урока осталось три минуты. Три минуты до первой возможности поговорить с Сидни. И мне придется упустить такой шанс!

Засовываю блокнот в рюкзак и застегиваю его. Когда звенит звонок, быстро надеваю рюкзак на плечи. Позади меня слышится звук разрываемой бумаги. Оборачиваюсь, но просто не могу прошептать: «Позвони мне снова» – буду выглядеть патетическим идиотом. Но тут Сидни протягивает руку и передает мне сложенный листок. Наши пальцы соприкасаются, и сквозь мое тело словно пробегает ток. Она улыбается и быстро проходит мимо, оставив меня остолбенело стоять с запиской в руке.

Выйдя в коридор, я замечаю Ву возле его шкафчика.

– Не знаете, зачем меня позвали в учительскую?

– Ваши родители хотят, чтобы вы заехали к ним на работу сегодня после школы, – говорит Ву, набирая код на замке шкафчика. – Но я не должен подслушивать телефонные разговоры, так что я вам ничего не говорил.

Наверное, это связано с опозданием в школу. Но меня это совершенно не беспокоит, потому что в руке у меня записка – адресованная лично мне – от Сидни Миллз.

В приемной учительской я расписываюсь в журнале посетителей и усаживаюсь в оранжевое пластиковое кресло. Разворачиваю записку Сидни и вижу волшебные слова «номер моего сотового» и ряд цифр поперек листка.

– Ты ведь Джош, да? – Рядом со мной садится девушка из Бразилии, которая учится у нас по обмену. Она очень хорошенькая, у нее длинные черные волосы и крошечные веснушки на носу.

– Да, – отвечаю я.

– Я видела твои рисунки на тетрадях кое-кого из друзей, – говорит она. – Ты очень талантливый.

Я улыбаюсь:

– Собираюсь стать графическим дизайнером.

– У тебя здорово получается.

Может, вовсе не так уж и плохо, когда тебя вызывают в учительскую?

36://Эмма

После окончания занятий я иду вниз по лестнице к своему шкафчику, и тут мимо меня вихрем пролетает Келлан. Она тормозит на площадке, вертит бедрами и во все горло распевает: «Давайте праздновать, давайте праздновать, ДАВАЙ, ДАВАЙ!»[20].

– А что празднуешь? – спрашиваю я.

Она продолжает петь, встряхивая волосами: «Мы будем праздновать и веселиться!».

Я достаточно хорошо знаю Келлан, чтобы понимать, что ее не остановить, пока она не допоет. Она извивается на площадке и распевает во весь голос, а я пользуюсь случаем, чтобы проверить, не видно ли уже каких-нибудь признаков беременности. На ней черная хлопковая юбка и белая футболка, а живот плоский, как всегда. Хотя, даже если она уже беременна, срок может быть совсем маленький.

Когда она наконец умолкает, я спрашиваю:

– Так кто тебя так порадовал?

– Ты! – Она идет вслед за мной по лестнице. – Тем, что бросила Грэма. За ланчем у меня не было возможности как следует тебя поздравить. Так что, ты готова отпраздновать это событие и от души повеселиться?

Хотела бы я ощущать по этому поводу такой же энтузиазм. Я рада, что наконец покончила с Грэмом и в восторге от Коди. Но меня беспокоит поведение Джоша во время ланча. Похоже, знание будущего меняет его уже сейчас.

– Можешь сегодня пропустить занятия по бегу? – спрашивает Келлан.

– Вообще-то, не стоило бы, я вчера уже пропустила, так что…

Келлан толкает меня бедром:

– Признайся, ты просто хочешь полюбоваться на роскошную мускулатуру Коди, пока он будет отжиматься, весь потный и…

Я закрываю ей рот рукой, потом наклоняюсь к ней поближе и шепчу:

– Коди сегодня со мной разговаривал. Он сам подошел ко мне в коридоре.

Келлан отводит мою руку. Она считает Коди самовлюбленным, но понимает, почему я на него запала. Как это можно не понять? Он такой красивый.

– Что он сказал? – шепчет она. – И что ответила ты?

Я, как всегда, готова выложить все подробности, но Келлан-то этого не сделала. Она или спит с кем-то, или собирается, или вообще уже беременна – и даже словечка мне не сказала.

– Он просто подошел поздороваться.

Келлан ухмыляется:

– А ты пробовала снова проверить мою теорию определения мужа или у тебя все еще кошки в машине?

– Имеешь в виду тот сценарий, когда на нас едет машина?

– Ага, лобовое столкновение.

Мне кажется странным думать насчет теории Келлан, когда я должна выйти замуж за Кевина Сторма. Я так и не смогла найти его фотографии на «Фейсбуке», но все равно мне кажется нечестно воображать кого-то рядом с собой только потому, что не могу себе представить, как Кевин выглядит.

– А с тобой в машине по-прежнему Тайсон?

Секунду Келлан молча кусает губы, а потом спрашивает:

– Точно не можешь сегодня пойти со мной на озеро?

Она явно пытается увильнуть от ответа. Может, они с Тайсоном снова вместе? Мне что-то такое показалось за ланчем, но я не вполне уверена. Если они снова начали встречаться, он может оказаться отцом Линдси!

– Ну пожалуйста, пойдем сегодня на озеро, – говорит Келлан и сжимает мою руку. – Мы же почти не виделись на этой неделе.

– Как насчет завтра?

– Завтра не могу: у меня занятия в колледже.

Ага, там наверняка есть какой-то симпатяга из студентов! Вот почему она старается никогда не пропускать занятия. Может, он – отец ее ребенка? Если предположить, что она заходила к нему в общежитие после занятий…

– Уговорила. Идем на озеро.

Келлан хлопает в ладоши:

– Только вести придется тебе. Я была у врача до школы, так что меня мама подвезла.

Что?

– А почему тебе вдруг понадобилось к врачу?

Наверняка это связано с ее беременностью.

Келлан смотрит на меня и внезапно начинает хохотать.

– Ты вся побледнела! Успокойся, Эм, я не умираю.

Но мне нужен ответ.

– Тогда скажи мне, зачем ты ходила к врачу.

– Да простая проверка. – Она небрежно отмахивается от вопроса. – Может, заедем к тебе и захватим купальники?

Мы идем к выходу, Келлан снова толкает меня бедром, и на этот раз я отвечаю тем же. Но когда мы проходим мимо административного офиса, я вдруг вижу Джоша и останавливаюсь как вкопанная. Джош расположился в приемной спиной к нам. Рядом с ним сидит какая-то девушка, наклонившись совсем близко, и наблюдает, как он что-то рисует на обложке ее тетради.

– Наверняка рисует Пепе ле Пью[21], – шепчет Келлан. – По-моему, наш маленький Джош наконец-то научился ухаживать за девушками.

Я хватаю подругу за руку и тащу ее прочь:

– Если девушке нравится, что у нее на обложке тетради будет озабоченный скунс-шовинист, это ее проблемы.

* * *

Мы поднимаемся в мою комнату, и Келлан просит одолжить ей мой красный купальник.

– А тебе нужно надеть то бежевое бикини. Парни от него просто тащатся.

– А ты откуда знаешь?

– Мнение Джоша нас особо не волнует, но в прошлый раз на озере ты была в этом бикини, и он тебя постоянно разглядывал.

Я вспоминаю то фото на «Фейсбуке». Старые добрые времена. Джош сказал, что тот снимок получился нечаянно. В любом случае, даже если он меня и разглядывал, все это в прошлом. Теперь он может выбирать любую девочку в школе, а через какое-то время навсегда остановит выбор на Сидни Миллз.

Я нахожу в стопке дисков альбом «Dookie»[22], засовываю его в стереосистему и прокручиваю вперед до песни «When I Come Around». Мне она всегда нравилась, и после встречи с Коди мне захотелось снова ее послушать.

– Это и есть твой новый компьютер? – Келлан расстегивает и стаскивает лифчик под рубашкой. – Ничего себе, какой экран!

Интересно, что будет, если показать ей «Фейсбук»? Она сказала, что не хотела бы путешествовать во времени, но что если она сможет прочитать про свое будущее… про Линдси? Что подумала бы про это та, будущая Келлан? А я в будущем – хотела бы я узнать про свое будущее? И что решил бы Джош?

Будут они в будущем помнить, что в этом году, в мае, мы нашли возможность читать «Фейсбук»? Может, когда они будут все это писать через пятнадцать лет, специально закодируют свои сообщения, чтобы мы постоянно принимали разные решения? Возможно, будущая Келлан знает, что сегодня она будет стоять перед моим компьютером. А если это так, то взрослая Келлан может придумать, что сказать, чтобы дать понять, хочет она или нет, чтобы сегодняшняя Келлан узнала о своем ребенке.

– Можно я проверю почту? – спрашивает Келлан и включает компьютер.

А может, только мы с Джошем должны знать про такую возможность?

Вдруг время вообще заставит нас все забыть, потому что это серьезная проблема для вселенной.

– Нет! – Я отталкиваю руку Келлан от компьютера.

Она недоуменно отодвигается:

– Я ж его не сломаю. Если ты не забыла, именно я показала тебе, как пользоваться Интернетом.

– Просто скоро должен прийти Мартин, – придумываю я на ходу. – Им не очень нравится, что я много времени провожу в Сети.

Нет, я не могу себе позволить впутать Келлан во всю эту историю. Я кидаю купальники и пляжные шлепки в сумку и отправляю подругу вниз, искать полотенца.

37://Джош

Папа снимает трубку своего офисного телефона и набирает номер мамы. Ее кабинет всего через две двери, так что я слышу, как звонит ее телефон.

– Джош пришел, – говорит отец.

Его офис выглядит так же невообразимо скучно, как и в прошлый раз, когда я заходил к нему. Некоторые друзья родителей преподают историю, и их кабинеты увешаны интересными постерами с крутыми цитатами типа «Тот, кто не помнит своего прошлого, обречен на то, чтобы пережить его вновь»[23] или «Историю пишут победители»[24]. А у отца висит только черно-белая фотография лысого социолога, задумчиво рассматривающего свои очки.

Мама входит, закрывает за собой дверь и садится рядом со мной.

– Почему ты опоздал в школу сегодня? – спрашивает отец.

Я знал, что это случится. Мы с Эммой опоздали на целых десять минут. Я надеялся, что из школы позвонят на наш домашний телефон и я успею стереть сообщение до прихода родителей. Но в школе, видимо, знают их рабочие телефоны и сразу звонят туда.

– Мы с папой многое тебе позволяем, – говорит мама. – Мы не заставляем тебя ездить на школьном автобусе, но взамен ожидаем, что ты вовремя доберешься до школы.

– Меня Эмма подвезла, – отвечаю я. – Мы просто не обратили внимания, сколько было времени. Это больше не повторится.

Отец барабанит пальцами по столу:

– Ты что, не мог посмотреть на часы?

– Почему вы не обратили внимания на время? – интересуется мама. – Эмма была у тебя в комнате?

Это именно то, о чем меня предупреждал Дэвид. Прежде чем уехать в колледж, он сказал, что наши родители чересчур внимательно относятся к отношениям с противоположным полом. Впрочем, как оказалось, в его случае было не так.

– Она не заходила ко мне в комнату. – Это не совсем ложь. По-моему, Эмма так развеселилась из-за моих белых плавок, что собственно в комнату так и не зашла.

– Значит, ты был у нее в комнате? – продолжает мама.

Думаю, мне лучше не отвечать на этот вопрос. Я никогда не давал им причин не доверять мне, но сейчас они ведут себя так, словно я обязан отчитываться за все, что сделаю.

– Если вы еще не заметили, я больше не маленький мальчик. Я даже могу сам перейти улицу.

– Вот именно, – говорит отец. – Когда ты был маленьким мальчиком, мы разрешали вам с Эммой оставаться друг у друга на ночь. Но разница как раз в том, что мы знаем, что ты уже не маленький мальчик.

– Ты подросток, – добавляет мама.

– Неужели? – поражаюсь я. – Надо же.

Отец наклоняется вперед:

– Почему вы сегодня опоздали в школу?

Я усмехаюсь, откидываясь в кресле:

– Вы хотите знать, не занимались ли мы сексом, правда?

Голос отца звучит напряженно:

– Я этого не говорил.

Мама прижимает руку к груди:

– Неужели вы…

Я встаю и закидываю рюкзак на плечо:

– Нет, мы не занимались сексом. Я вам это объясняю только затем, чтобы у вас не было инфаркта. Вы напридумывали себе разные ужасы только потому, что я на несколько минут опоздал в школу.

– Дэвид никогда не опаздывал в школу, – говорит отец.

Я чувствую, что начинаю закипать:

– Ага, а потом он взял и уехал учиться за две тысячи миль от Лейк-Фореста!

Мать с отцом смотрят друг на друга. Мне больше нечего сказать, так что я подхватываю свой скейт и выхожу из кабинета.

* * *

Мороженщик в белом бумажном колпаке подает мне сахарный рожок с двумя шариками шоколадного мороженого с миндалем. Держа мороженое в одной руке, я кидаю монету в двадцать пять центов в ящик для чаевых и сгребаю сдачу в карман. Потом выхожу на улицу и сажусь на деревянную скамейку неподалеку, облизывая один из шариков.

Перспектива вечерней встречи с родителями меня пугает. Хотя они опять упомянули Дэвида в разговоре, мне не стоило намекать, что он переехал в Сиэтл, лишь бы жить подальше от них. Я вообще не знаю, так ли было на самом деле.

Через дорогу находится небольшой торговый центр, где есть магазины комиксов, пластинок и парикмахерская. Вижу, как на парковку въезжает белый кабриолет.

Это же машина Сидни! Она оглядывает себя в зеркало заднего вида и убирает волосы в хвост, пока крыша автомобиля медленно поднимается.

В моем кармане номер ее телефона, который она написала на обрывке тетрадного листа. Наверняка сотовый у нее с собой. У меня достаточно мелочи, чтобы позвонить, а телефонная будка стоит почти рядом со скамейкой.

Да нет, это просто глупо.

Я вытираю губы тыльной стороной ладони. Если позвоню Сидни и скажу, что сейчас вижу ее, она может подумать, что я специально за ней слежу. К тому же, если Эмма права, что Сидни решила играть в недотрогу, она вообще может не ответить на звонок, а подождать, пока я оставлю сообщение, – а я понятия не имею, что сказать ей.

Тем временем Сидни проходит мимо парикмахерской и заходит в магазин, торгующий комиксами. Неужели ей нравятся комиксы? Круто!

Она дала мне номер, чтобы я ей позвонил, но что если пока рано? Вдруг мой звонок сейчас все разрушит? Если нам суждено быть вместе, это должно произойти естественным путем. Я прыгаю на скейт и еду прочь, облизывая мороженое, чтобы отвлечься от этих мыслей.

Наверное, я просто трус.

На первом же углу чуть сгибаю колени и поворачиваю направо. Домой мне надо было бы ехать по прямой.

38://Эмма

– Не понимаю, зачем ты заставляешь меня есть мороженое, когда мне хочется фруктовый смузи. – Келлан разглядывает меню киоска у озера.

– Потому что плачу я. – Я приподнимаю темные очки, чтобы прочитать список ингредиентов. – К тому же мороженое куда полезнее.

– Это как?

– В нем много кальция, – отвечаю я. Когда моя мачеха была беременна, она постоянно твердила, что ей нужен кальций.

– Что будете есть, девочки? – спрашивает женщина за прилавком.

– Мне клубничное с разноцветной посыпкой. – Я беру со стойки пригоршню салфеток.

Келлан поворачивается ко мне.

– Ну пожалуйста, я хочу смузи.

Я качаю головой.

– Ладно, тогда мне с шоколадной крошкой и пе- ченьем.

Пока женщина наполняет наши стаканчики, Келлан вдруг говорит:

– Не пойму, с чего вдруг все так обеспокоены тем, что я ем. Сначала Тайсон, теперь еще и ты.

Я вопросительно поднимаю бровь:

– С каких это пор вы с Тайсоном обсуждаете, что ты ешь? Вы что, помирились?

Келлан только отмахивается:

– Мы никогда и не ссорились.

– Может, напомнить тебе, как он раздражал тебя все последнее время? Или про те две недели, что ты не ходила в школу?

Келлан протягивает руку за мороженым.

– Тебе известно, что за любовь и ненависть отвечают одни и те же нервные центры мозга?

– А, ты теперь его любишь?

– Я этого не говорила. Просто привела научный факт.

Мы идем по песку, облизывая мороженое.

– У меня такое ощущение, что ты от меня что-то скрываешь, – говорю я.

– Что именно? – спрашивает Келлан.

Я обхожу стайку малышей, строящих песочный замок, наблюдая, как они наполняют ров водой из озера, зачерпывая ее маленьким ведерком, и размышляю, будут ли у нас с Кевином в будущем те близнецы.

– Ты скрываешь, почему была у врача сегодня утром.

– Знаю, – говорит Келлан. – Просто мне как-то странно говорить об этом.

– Я спрашиваю только потому, что беспокоюсь за тебя.

Келлан слизывает капающее мороженое.

– Помнишь, после разрыва с Тайсоном я какое-то время ходила к психотерапевту? Но я уже несколько месяцев у нее не была, так что сегодня мы просто заехали, чтобы она могла убедиться, что все в порядке.

– Я рада, что ты съездила к ней, – отвечаю. – Спасибо, что сказала.

Мы усаживаемся на полотенца и молча доедаем мороженое. Загадка с посещением врача получила объяснение, но нам все еще нужно кое-что обсудить. Я лихорадочно пытаюсь придумать историю поубедительней.

– Я заходила в школьный медпункт сегодня, – говорю. – Ты просто не поверишь, что я видела.

– А зачем тебе понадобился медпункт?

– Порезалась об угол нотной стойки на репетиции оркестра. Ничего серьезного. Так вот, туда пришла одна девочка и попросила презерватив. Ты в курсе, что школьная медсестра выдает бесплатные презервативы?

– Мы же вместе ходили на занятия по гигиене, – говорит Келлан, – так что я присутствовала, когда нам рассказывали об этом.

– Да, точно.

– И кто это был? – спрашивает Келлан.

– Кого ты имеешь в виду?

– Кто была та девушка, которая пришла за презервативом?

– Одна из старшеклассниц, не знаю, как ее зовут.

– Даже если бы мне понадобился презерватив, – говорит Келлан, – я бы не пошла за ним в школьный медпункт. Зачем мне нужно, чтобы медсестра была в курсе всех моих дел?

Я вижу подходящий предлог и быстро спрашиваю:

– А где бы ты его взяла?

Она молчит и не отвечает. По тому, как она начинает ерзать на полотенце, я понимаю, что разговор ей надоел.

– Хочешь, расскажу секрет? – продолжаю я. – Но только больше никому не говори.

Келлан торжественно крестится, словно принося клятву.

– Прошлым летом, когда Дэвид приезжал на каникулы, Джош стянул у него презерватив и спрятал в свой бумажник, на всякий случай.

Келлан хохочет.

– Ну почему парни по сто лет таскают в кошельках эти презервативы? В результате, когда он им вдруг нужен, оказывается, что он или просрочен, или обертка уже протерлась.

Я чувствую себя виноватой, что выдала тайну Джоша, хоть он изрядно разозлил меня сегодня. Но я сделала это с благими намерениями: мне нужно было заставить Келлан помнить, что нужно всегда носить с собой презерватив. Но все равно Джошу не понравилось бы, что я делюсь с кем-то этой историей.

Келлан плещется в воде, а я сижу на своем полотенце, прикрыв глаза солнцезащитными очками. В полумиле от нас, на другой стороне озера, виднеется огромный дом с длинной верандой, роскошным, ухоженным газоном и пристанью, где привязаны два каяка.

Это тот самый дом, который я видела на фотографии на странице Джоша в «Фейсбуке». Здесь он будет жить с Сидни. Они будут плавать на лодках и жарить барбекю во дворе. Их дети вырастут, привыкнув к богатству и комфорту, и этот мир потихоньку затянет и Джоша.

– А вот и я. – Келлан стряхивает песок с полотенца и повязывает его вокруг бедер.

Я усаживаюсь, подтянув колени к груди, и показываю на дом через озеро:

– Не знаешь, кто живет вон в том доме?

– Где большая веранда? – Келлан прикрывает глаза ладонью от солнца. – Мне кажется, из нашей школы там никто не живет.

– Как думаешь, семья Сидни Миллз может себе позволить такой дом?

– Сидни Миллз? – переспрашивает Келлан, усаживаясь рядом со мной и открывая бутылку «спрайта». – Что-то в последнее время все о ней говорят.

Я качаю головой:

– Не знаю, но мне кажется, что Джош увлекся ею.

– А я-то думала, ты шутила в прошлый раз, – говорит Келлан. – Я не хочу обижать Джоша, но вряд ли Сидни им заинтересуется. Он говорил с ней хотя бы раз?

– Вообще-то, самое первое сообщение, которое я получила по компьютеру, было от Сидни. – Я усаживаюсь поудобнее. – Она попросила у меня номер телефона Джоша.

От изумления Келлан поперхивается и обдает «спрайтом» свои колени.

– Она уже позвонила ему?

– Знаешь, я понимаю, что сама начала эту тему, но давай не будем развивать ее.

– Хорошо, – соглашается Келлан, – но мне все равно нужно с тобой кое о чем поговорить.

Мое сердце начинает биться быстрее. Неужели она решила признаться, что уже с кем-то спит? В таком случае мне придется сделать сложный выбор: или рассказать Келлан о том, что я видела на «Фейсбуке», или как следует встряхнуть ее и напомнить, чтобы она не забывала предохраняться.

– Я все думаю о вас с Джошем, – говорит Келлан.

Я зарываюсь пальцами ног в песок. Это не тот разговор, который я ждала.

– Знаю, что прошлой осенью у вас был трудный период, – продолжает Келлан. – Но на этой неделе все… стало как-то по-другому.

– Что значит по-другому?

– Вроде бы вы снова сблизились, но вот сегодня за ланчем оба опять окрысились друг на друга.

Я молча шевелю пальцами в песке.

– Ты же рассталась с Грэмом. Может быть, теперь вы?.. Ну, ты понимаешь.

– Что?!

– Я серьезно.

– Нет! – кричу я. – Джош – это Джош!

– Понимаешь, другие девчонки уже начали замечать, что он отличный парень. Помнишь, мы видели одну в кабинете администратора. А теперь оказывается, что Сидни Миллз попросила его номер. – Келлан снова открывает бутылку «спрайта». – Если тебе когда-нибудь хоть немножко хотелось узнать, что получится, если Джош будет тебе больше чем просто друг, – сейчас самое время.

Келлан пьет из бутылки, я смотрю на будущий дом Джоша на другой стороне озера и через минуту с трудом заставляю себя отвести взгляд.

39://Джош

Я несусь на скейте мимо желтого дома с качелями из старой шины на газоне. Там живет крохотная чихуа-хуа, которая сразу же трусит через двор и с тявканьем бросается вслед за мной. Если сбавлю скорость на следующем повороте, песик меня догонит. Я не боюсь, что он меня укусит, но его крохотная лобастая головенка – размером с колесо скейта, и мне бы не хотелось чувствовать себя виноватым, если с малышом что-нибудь случится.

Мороженое съедено, остатки сахарного стаканчика я кидаю назад, прямо перед песиком. Тот останавливается и принимается подбирать разлетевшиеся кусочки, а я заворачиваю за угол и спокойно еду к перекрестку. Вижу стоящий перед магазином на другой стороне улицы пустой кабриолет Сидни.

Подъехав к фонарю, цепляюсь за столб, чтобы колеса не крутились, и смотрю на автомобиль. Зажигается зеленый свет. Я мог бы пересечь улицу и дождаться Сидни возле машины. Но вместо этого подъезжаю к уличному автомату и покупаю себе банку лимонада.

Я уже четыре раза объехал вокруг квартала, выпил две банки лимонада и явно получил передоз сахара. В очередной раз заворачивая за угол, решаю, что если Сидни появится и пойдет к машине, то я подъеду и поздороваюсь с ней. А если она уже уехала, то быстренько помчусь к ближайшему туалету.

И тут я вижу, как ее кабриолет выезжает с парковки на улицу.

Наступил решающий момент!

Подлетаю к телефонной будке, пинком переворачиваю скейт и трясущимися пальцами набираю номер Сидни.

И слышу, как ее телефон звонит.

Кабриолет тормозит на красный свет, и я вижу, как Сидни поднимает с сиденья сумку и кладет ее на колени.

Ответь же!

Она подносит телефон к уху:

– Алло.

Включается зеленый, и машина трогается с места.

– Сидни! – Я точно перебрал с сахаром. – Это Джош. Я думал… может быть, ты…

– Джош Темплтон? – спрашивает она.

– Ты сейчас за рулем? – говорю я. – Я тут сидел, ел мороженое, и мне показалось, что видел тебя.

Вижу, как она бросает взгляд на тротуар.

– А где ты? Не знала, что у тебя есть сотовый телефон.

– Остановись на минутку, я сейчас подъеду.

– Хорошо, – отвечает она и включает поворотник.

Я вешаю трубку, прыгаю на скейт и качусь через улицу к ее машине.

Стекло с пассажирской стороны опущено, и я опираюсь локтями на край оконного проема. Сидни улыбается, поднимает руки, чтобы распустить хвост, и ее волосы густыми прядями падают на шелковую голубую рубашку.

– Ты живешь где-то здесь рядом? – спрашивает она.

Я кивком указываю на магазин мороженого.

– Нет, но мне вдруг до ужаса захотелось «роки роуд»[25].

– Обожаю мороженое, – заявляет она. – А куда ты сейчас направляешься? Может, тебя подвезти?

– Я собирался домой, – отвечаю. – А живу возле Вагнер-парка, рядом с игровой площадкой.

Сидни бросает взгляд на свои часики:

– Мне через двадцать минут нужно снова быть в этой части города, но времени должно хватить.

Я еще никогда не ездил в кабриолете, который ведет красивая девушка. С секунду я испытываю желание перемахнуть через дверь одним прыжком, но здравый смысл берет верх, и я просто укладываю скейтборд на крохотное заднее сиденье, пока Сидни включает поворотник и осторожно перестраивается в другой ряд.

– Рюкзак можешь тоже кинуть назад, – говорит она, поправляя зеркало заднего вида. – Тут впереди места не так много.

Перед тем как заехать на работу к отцу, я купил себе три пары трусов-боксеров. Вряд ли Сидни может расстегнуть рюкзак и полюбоваться на мою покупку, но, только когда она это сказала, я понял, что все время крепко прижимал рюкзак к груди.

– А где тебе нужно быть через двадцать минут? – спрашиваю.

– Дома.

Ура!

– Должна прийти женщина, продающая таймшеры, – объясняет Сидни. – У нее там даже какое-то слайд-шоу. Родители не сильно заинтересованы, но мы с сестрой уговорили их проверить, что это такое. К тому же, если прослушал презентацию, получаешь подарочную карту на визит в «Оливковую рощу».

– Просто обожаю их хлебные палочки, – говорю я.

Сидни поворачивается ко мне и улыбается:

– Я тоже!

Она потрясающая. На самом деле потрясающая! У нее безупречно красивое лицо, нежная, загорелая кожа и блестящие волосы. Короткая юбка обнажает невероятно гладкие ноги. Как только она позволила мне сидеть рядом с ней в ее машине?

В ногах у меня стоит красный пакет из магазина «Настоящий комикс». Я чуть отодвигаю его носком кроссовки, чтобы нечаянно не наступить.

– Это я отцу купила, – объясняет Сидни. – У него в выходные день рождения, так что я приобрела несколько выпусков про его любимого Арчи.

– Я одно время с ума сходил по этим комиксам, – признаюсь я.

Она смеется в ответ:

– Оно и понятно.

– Почему ты так думаешь? Из-за того, что он тоже рыжий, как и я?

– Об этом я даже не подумала, – отвечает Сидни. – Дело не в этом, просто я уверена, что практически все парни втихую восхищаются Арчи. Он же на вид самый обычный, но за него соревнуются две красивых девушки. Только не говори мне, что вы все тайком не мечтаете об этом.

Мне лично хватило бы и одной красивой девушки.

– Женихи обеих моих сестер тоже собирают комиксы, – продолжает она. – Они ездят на всякие слеты любителей жанра, и иногда даже отец увязывается с ними. Но их больше интересуют всякие мутанты и супергерои. А мне кажется, что по-настоящему хорошие парни предпочитают Арчи.

Она явно папина любимица, и это так мило. Интересно, будут ли они все так же посещать съезды любителей комиксов, когда я стану членом их семьи? Сама идея мне не очень нравится, но ради Сидни я готов даже на это.

Мы останавливаемся перед светофором, и она поворачивается ко мне:

– Спасибо тебе за то, что сказал тогда в классе.

– Ой, это ты про элементарную человеческую порядочность? – с полустоном говорю я.

Она кивает, машина трогается с места:

– Понимаю, что ты просто высказывал свое мнение, но в определенном смысле это прозвучало так, словно ты защищал меня. Спасибо.

– Да ничего особенного.

Сидни улыбается и заправляет прядь волос за ухо:

– Ладно, а пока я на самом деле ужасно хочу посмотреть на эти таймшеры. Получается, что несколько недель в году можно проводить в разных потрясающих местах. Ты когда-нибудь бывал в Акапулько? Мы ездили туда в феврале – там красотища.

Акапулько? Это же одно из мест, куда мы с Сидни поедем в будущем. Неужели эта сегодняшняя презентация приведет к покупке таймшера, где мы будем проводить отпуска?

– А ты когда-нибудь бывала на Вайкики? – спрашиваю я. – Мне всегда хотелось туда съездить.

Глаза у Сидни расширяются:

– У них есть таймшеры в Вайкики! Ну вот, теперь я точно хочу, чтобы родители купили таймшер. Там даже есть апартаменты побольше, где можно устраивать встречи всей семьи.

Вайкики. Акапулько. Когда читаю о нашем с Сидни будущем, всегда представляю, что мы с ней там одни. Пьем экзотические фруктовые коктейли и занимаемся любовью во всяких невероятно красивых местах. А тут, похоже, наши поездки превратятся в сборища всей ее семьи. Нет, разумеется, я бы все равно поехал. Если мне удастся побыть наедине с Сидни, я поеду куда угодно.

Улица впереди перед железнодорожным переездом идет вверх.

– Знаешь, что нужно сделать, когда переезжаешь через рельсы? – спрашивает Сидни.

– Конечно!

Машина подпрыгивает на переезде, и мы оба поднимаем ноги с пола.

– Поднял ноги на сиденье! – кричу я.

Сидни смеется:

– Поднял ноги что?

Я чувствую, что краснею:

– Ну, когда переезжаешь через рельсы, надо крикнуть «поднял ноги на сиденье», это все знают.

– Нет, не так, – говорит она. – Надо поднять ноги и загадать желание.

Меня так и подмывает спросить ее, что она загадала, но не уверен, хочу ли узнать ответ. Может, и хочу, но вдруг ее желание не исполнится, если она расскажет мне.

40://Эмма

Высадив Келлан возле ее дома, я еду к себе домой вдоль восточной стороны Вагнер-парка.

Раз Келлан говорит, что презервативы ей не нужны, значит, она даже не предполагает пока, что дело зайдет так далеко. Как приеду домой, надо будет поговорить об этом с Джошем и придумать, что мы можем сделать. Хочется надеяться, что утренний острый приступ эго у него уже прошел.

За перекрестком я поворачиваю к своему дому. Перед домом Джоша припаркован белый кабриолет. Это же машина Сидни! На переднем сиденье не кто иной, как Джош.

Проезжая мимо, я практически слышу, как Сидни спрашивает Джоша:

– Это же Эмма Нельсон?

Готова поспорить, Джош не скажет ей, что мы с ним друзья с самого детства. Эта недоговорка станет первым камнем в той стене, которую он строит вокруг своей будущей драгоценной жизни с Сидни.

Я достаю с заднего сиденья купальники и полотенца и иду в дом, хлопнув дверью машины куда сильнее, чем намеревалась.

Оказавшись в своей комнате, выглядываю из окна. Машина Сидни все еще на месте. Джош что-то ей рассказывает, и она смеется, как будто никогда в жизни не слышала ничего смешнее.

Я стягиваю одежду, всю в песке, кидаю ее в корзину для белья и надеваю халат. Мне нужно немедленно проверить «Фейсбук», когда придет Джош, и посмотреть, как все последние события повлияли на его и мое будущее. Наверняка он бросится сюда, как только Сидни уедет.

Чтобы не терять времени, я набираю номер дозвона AOL. Компьютер попискивает и пощелкивает, а я снова подхожу к окну.

Сидни наклоняется и чмокает Джоша в щеку. Он вылезает из машины и лихо салютует ей, когда она отъезжает от тротуара. Это уже чересчур. Я отворачиваюсь от окна и иду к компьютеру. Если он решил не сдерживать события в отношении Сидни, то я тоже могу не придерживаться нашего договора.

Эмма Нельсон Сторм

Вот что, интересно, делать морскому биологу в Коламбусе, штат Огайо?

4 часа назад. Нравится. Комментарий

Похоже, со вчерашнего дня в моей жизни ничто не изменилось. Мне очень хочется заглянуть на страничку Келлан или Джоша, но я решаю подождать, пока он придет. Все-таки мы друзья и должны держать данное друг другу слово.

Я кручусь на кресле. Да где же он?

Наконец я больше не в силах ждать. Найдя имя Келлан в списке друзей, кликаю и открываю ее страницу.

Келлан Стайнер

Мы с Линдси едим шведские фрикадельки в «ИКЕА». Она согласилась посмотреть юбилейный, 50-й, тур Rolling Stones вместе со мной. Обожаю мою девочку!

19 мая, 3.03 дня. Нравится. Комментарий

Ага, Линдси по-прежнему здесь! Значит, мне точно надо поговорить с Джошем.

Выглянув из окна, вижу, что Джош сидит на газоне и смотрит на парк. Я перехожу обратно на свою страничку в «Фейсбуке», затягиваю пояс на халатике и бегу вниз по лестнице.

41://Джош

Легкий ветерок пробегает между деревьев в парке, и становится чуть прохладнее. Я скручиваю в пальцах листик травы и начинаю насвистывать. Меня это всегда успокаивало, но Эмму звук жутко раздражает. Иногда я делаю так специально, чтобы позлить ее.

В последнее время она вообще очень легко раздражается по любому поводу.

Она только что подъехала к своему дому, демонстративно не обратив на нас с Сидни никакого внимания. Я не ожидал, что она остановится, чтобы поговорить, но можно же было хоть рукой помахать, чтобы это не выглядело так грубо. Впрочем, справедливости ради, возможно, она просто не хотела мешать мне разговаривать с Сидни.

– Джош!

Эмма идет ко мне по газону, скрестив руки на груди. Вид у нее недовольный, что в сочетании с босыми ногами и пушистым белым банным халатом выглядит комично.

– Привет! – говорю.

– Привет?! – Эмма останавливается передо мной. – Я полагала, ты поднимешься ко мне, как только вернешься домой. Если ты не забыл про одну штуку, которая называется «Фейс…».

– Извини, – отвечаю. – Просто не подумал, что ты уже меня ждешь.

Подношу свисток из травинки к губам и дую.

– Прекрати!

Кусаю щеку, чтобы удержаться от смеха:

– Видела, кто подвез меня до дома?

Эмма засовывает руки в глубокие карманы халата.

– Сегодня вообще много чего случилось… у нас обоих. Мне кажется, нам надо убедиться, что все по-прежнему в порядке.

В этом она права. Эмма бросила Грэма, а потом стояла и болтала с Коди в коридоре. Анна Блум написала свой номер телефона в моей тетради. Сидни Миллз подвезла домой. Интересно узнать, как все это повлияло на будущее Эммы, но перспектива увидеть перемены в моем собственном будущем меня слегка пугает.

Я поднимаю с земли рюкзак и скейт и иду за Эммой:

– Давай проверим твое будущее, но мое не будем трогать.

– Не будем проверять твое? – оглядывается Эмма. – Ты даже не хочешь узнать, как повлияла на твое будущее эта небольшая поездка на автомобиле?

Подвесные колокольчики у нее на веранде громко звенят от ветра.

– То, что Сидни подвезла меня, ничего не изменило, – говорю я, прислоняя скейт к перилам.

Чуть наклонив голову, Эмма смотрит мне прямо в глаза. Смысл ясен без слов: «Это мы еще посмотрим».

Мы поднимаемся в ее комнату, она берет стопку чистой одежды и исчезает в соседней комнате. Через минуту возвращается в красной футболке с глубоким вырезом и крохотных белых шортах. Ее вьющиеся волосы небрежно обрамляют лицо, но видно, что плечи у нее напряжены.

Я кладу рюкзак на ее кровать:

– А почему ты до этого была в халате?

Эмма садится к компьютеру спиной ко мне:

– Собиралась принять душ. Мы с Келлан были на озере: она хотела поговорить со мной. А я как хорошая подруга согласилась поехать с ней.

Это что, намек, что я не очень хороший друг?

– Извини, – говорю. – Но ты вроде не упоминала, что нам надо поговорить.

– Я весь день пытаюсь поговорить с тобой! – возмущается Эмма. – Но ты то спорил со мной за ланчем, то кокетничал с разными девицами.

Кто бы говорил о кокетстве. Но в одном она права: я так и не спросил, как прошел ее день. Мы оба пытались осмыслить, что с нами происходит, но я был занят только собой.

Она проводит курсор вдоль нескольких рядов фотографий и замедляется, когда доходит до буквы «К». Кэти Фрибург, потом Корбин Холбрук – я понятия не имею, кто эти люди. Эмма тяжело вздыхает. Не надо быть гением, чтобы догадаться, какое имя она надеялась увидеть в списке.

Я говорю, что выйду в ванную. Во-первых, внутри меня плещется небольшое море лимонада, а во-вторых, я не в настроении наблюдать, как она переживает по поводу будущего без Коди Грэйнджера.

Поскольку нижняя ванная все еще в ремонте, приходится пройти через комнату ее мамы и Мартина. Последний раз я был здесь чуть ли не первоклашкой. Наверное, порезался или занозил палец, карабкаясь через проволочную сетку. А в ванной ее родителей в аптечке всегда лежали антисептическая мазь и пластыри.

Рядом с дверью в ванную висит большая рама, в которую вставлен коллаж из дюжины разных фотографий. На некоторых есть и я, но непохоже, чтобы добавились какие-то новые после того, как Эмма перешла в старший класс. В нижнем левом углу прикреплена фотография, где мы все: Тайсон, Келлан, Эмма и я – сидим, тесно прижавшись, на заднем сиденье машины по дороге на школьную вечеринку. Это было то ли в пятом, то ли в шестом классе. На нас с Тайсоном дешевые галстуки на прищепке, а волосы Эммы и Келлан завиты пышными волнами. Мы такие маленькие на этом снимке!

Помню, как Эмма и Келлан танцевали в большой группе с другими девочками. Мы с Тайсоном держались в сторонке, под баскетбольным кольцом, пока кто-то из девочек не потащил нас танцевать. Последней играли песню «End of the Road» группы Boyz II Men, и я решил пригласить Эмму на медленный танец. Я едва касался ее талии, почти не чувствовал ее рук на своих плечах, и первую половину танца мы в основном смотрели вниз, себе под ноги. Потом я чуть прижал ее к себе, обнял за спину, и она положила голову мне на плечо. Когда затихли последние звуки, я закрыл глаза и прижался щекой к ее щеке.

Вот тогда-то я и влюбился в свою лучшую подругу.

Возвращаюсь в комнату Эммы, решив, что уже готов к разговору о будущем, ее и моем. Нам в любом случае надо поговорить, хотя в последнее время мы все больше цапаемся. Но у меня есть план, как заставить ее разговориться.

– Давай сыграем в «правдивый ответ», – предлагаю я. – Можешь спросить меня о чем угодно, и в ответ я тоже могу задать тебе любой вопрос.

Эмма качает головой:

– А мне ничего не хочется знать.

– Совсем ничего?

– У меня есть предложение получше, – говорит она. – В эту игру еще никто не играл. Давай сыграем в «обновление страницы».

Я сбрасываю свой рюкзак с кровати и сажусь на покрывало.

– Пока тебя не было, я решила проверить, что означает кнопка «обновить страницу». Ты просто глазам своим не поверишь!

Меня радует, что она снова улыбается, поэтому я выпрямляюсь и внимательно слушаю ее.

– С тех пор как мы обнаружили «Фейсбук», – говорит Эмма, – мы замечали, что между каждым включением там происходят разные изменения, которые могли быть вызваны тысячами разных крохотных событий нашего дня. Но представляешь, как было бы круто, если бы мы могли проследить, какие изменения вызовет маленький всплеск в нашем времени.

– Не уверен, что понимаю твое предложение, – отвечаю, – но я не собираюсь вызывать какие-то изменения просто для развлечения.

Эмма показывает на экран:

– Посмотри, что написано сейчас.

Эмма Нельсон Сторм

Надоело. Заставлю Кева выгулять меня в ресторан. Сколько можно сидеть взаперти?

1 час назад. Нравится. Комментарий

– Что ж, неплохо, – говорю. – Идете ужинать в ресторан.

Эмма медленно качает головой:

– Значит, ты живешь в огромном доме на озере, а я буду сидеть взаперти? Думаешь, справедливо?

С каких это пор мы начали меряться своим будущим?

Эмма смотрит на шкаф, потом на подзеркальник.

– А теперь нам надо что-нибудь сделать. Необязательно что-то серьезное, но это должно быть то, чего мы раньше не планировали делать.

– Эмма, я не собираюсь играть с будущим.

– Тогда просто не называй это игрой! – резко говорит она. – Считай, что мы проводим исключительно важный научный эксперимент.

Эмма поднимает с подзеркальника узкую голубую вазу. В начале недели в ней еще стояли увядшие розы, которые Грэм подарил ей перед выпускной вечеринкой в этом году. Эмма медленно наклоняет вазу так, что вода начинает капать на белый ковер.

– Что ты делаешь?

Но я и так знаю ответ. Она меняет что-то незначительное в настоящем, чтобы посмотреть, как это повлияет на будущее. Даже если я сейчас отберу у нее вазу, это уже будет неважно, потому что это тоже не должно было случиться в прошлом.

Сначала Эмма льет воду на одно место, а потом начинает выписывать все бо́льшие круги на ковре, пока вода не заканчивается.

– Вода была не очень чистая, – говорит она, снова усаживаясь за компьютер. – Когда Мартин увидит на ковре грязь, он устроит маме выговор. Та прочитает мне лекцию, а потом заставит почистить ковер, вместо того чтобы делать домашнее задание. Как думаешь, что после этого случится в будущем?

Я не хочу обсуждать, как только что изменилось ее будущее. Все равно это невозможно узнать, и вообще этого не стоило делать.

Эмма умоляюще смотрит на меня:

– Да посмотри же! Это интересно. – Она подводит курсор к значку «обновить». – Итак, быстро прокручиваем вперед пятнадцать лет и видим…

Она кликает по значку, и страница загружается заново.

Эмма Нельсон Сторм

Сегодня мы ужинаем в любимом ресторане Кева. Надеюсь, нянька к ребенку в этот раз не опоздает.

36 минут назад. Нравится. Комментарий

Я сажусь обратно на кровать Эммы и прижимаю пальцы к вискам. Все это так безответственно. Эмму совершенно не волнует, что случится с ее будущим, потому что ее это будущее не устраивает. Она думает только о Коди. Но раз на «Фейсбуке» нет ни малейшего упоминания о нем, ей нечего терять.

Эмма мрачно произносит:

– Непохоже, чтобы я чувствовала себя счастливее, чем раньше. Надо попробовать сделать что-то более серьезное.

– С чего ты взяла, что в этом будущем ты тоже несчастлива? – спрашиваю. – Я думал, этот Кевин Сторм тебе нравится.

– Мы идем в любимый ресторан Кевина, – отвечает Эмма. – И моя приходящая нянька постоянно опаздывает.

– Тебе не кажется, что ты вкладываешь слишком много смысла в несколько слов?

Она бросает на меня сердитый взгляд:

– Если я запорю свое будущее, то все поменяю обратно.

– Ты не можешь поменять это обратно!

– Это я играю, а не ты! Если я вконец все испорчу, то просто буду вносить поправки, пока будущее не улучшится. Я могу кликать на «обновление» хоть ночь напролет, если понадобится.

– Все, с меня хватит! – Я встаю и направляюсь к двери. – С «Фейсбуком» покончено, я не собираюсь больше вмешиваться в будущее.

– Да ты просто боишься, – говорит Эмма. – Не знаешь, почему нравишься Сидни Миллз, и просто в ужасе оттого, что какие-то из моих изменений разрушат эти ваши стабильные и надежные отношения.

– У Сидни полно причин, по которым я могу ей нравиться.

– Назови хотя бы три.

– Это просто глупо!

– Что, трудно назвать? – говорит Эмма. – Ты просто боишься реальности.

– Если кто-то в этой комнате и боится реальности, то это не я.

– Так, сейчас посмотрим. – Эмма кликает на графу «друзья».

– Что ты делаешь?

– Собираюсь проверить твою страницу. Может, у меня и не идеальное будущее, но мне надоело, что ты считаешь себя лучше, чем я, только потому, что в будущем у тебя какая-то шикарная жизнь.

– И не думал ничего такого. – Я отрываю ее пальцы от клавиатуры и снова включаю страницу Эммы.

Она тычет пальцем в экран:

– Видишь, где я теперь живу?

Живет в Коламбусе, штат Огайо

– Помнишь, что я по профессии морской биолог? – спрашивает Эмма. – То есть должна жить где-то рядом с морем. Я работала в лаборатории в Массачусетсе, но потом мы переехали в Огайо. Уверена, что это из-за Кевина. Я прямо заявляю, что если в будущем он предложит туда переехать, значит, он просто чокнутый. Вот прямо сейчас я даю себе обещание, что никогда не буду жить в Огайо.

После очередного клика страница обновляется.

Живет в Лондоне, Великобритания

– Сработало! – кричит Эмма.

Она снова хватается за мышку, но я удерживаю ее руку и не собираюсь отпускать, пока она не пообещает прекратить эту игру.

– Это уже страшно, – говорю. – Ты же даже ничего не сделала. Тебе достаточно просто подумать о чем-то – и это меняет твою жизнь.

Эмма смотрит на меня, не говоря ни слова. Под ее пристальным взглядом я чувствую себя все более неловко. Потом она встает с едва заметной улыбкой, поднимается на цыпочки и прижимается губами к моим губам. Никто из нас не отстраняется.

Я закрываю глаза и наклоняюсь к ней.

Эмма касается щекой моей щеки и шепчет:

– Как думаешь, каким образом это повлияет на наше будущее?

Я чуть раздвигаю губы, а она обхватывает меня за шею и притягивает еще ближе.

42://Эмма

Джош делает шаг назад, и я сразу понимаю, что зашла слишком далеко.

– Почему ты это сделала? – Его голос дрожит.

А у меня дрожат ноги, и я сажусь в кресло, чтобы хоть немного сосредоточиться. Почему я это сделала?.. Не знаю.

Я сижу, разглядывая свои руки. Просто не знаю, что сказать. Несколько минут назад, когда он вышел в туалет, я быстро заглянула в его рюкзак. Сама не знаю, что я там искала: может, записку от Сидни или намек на то, где они были. Вместо этого я обнаружила упаковку трусов-боксеров. Он точно рассчитывает, что вскоре между ними что-то произойдет. После всего, что случилось за неделю, это оказалось последней каплей.

– Не обращай внимания, – говорю. – Давай просто забудем об этом, хорошо?

– Забудем? – взрывается Джош, сердито блестя глазами. – Ты же знаешь, что я чувствовал к тебе. Нельзя же издеваться надо мной ради какой-то идиотской игры.

– Я не издевалась над тобой.

– Ты сама мне отказала, – говорит Джош. – А сейчас поняла, что я все это пережил, и тебя это злит. Или ты ожидала, что я всю жизнь буду по тебе вздыхать?

– Конечно, нет. – Я едва сдерживаю слезы.

– Может, другие парни и не возражают, когда ты так себя ведешь, но мне это не нравится.

– Как я себя веду?

– Встречаешься с парнем, но он тебя совершенно не волнует. Даже в своем будущем ты избавилась от Джордана Джонса, как будто он вообще не имел никакого значения. Сегодня ты бросила Грэма и немедленно занялась Коди. Я видел вас в коридоре. Но на тот случай, если там не сработает, ты решила обратить внимание на меня. Кто следующий?

– Это вовсе не так…

– Это именно так!

У меня такое ощущение, словно он дал мне пощечину. Я сжимаю руки в кулаки.

– Либо возьми свои слова обратно, либо выметайся из моей комнаты.

– Уже ушел! – бросает Джош.

Я слышу, как он сбегает по лестнице, и падаю на кровать, сотрясаясь в рыданиях. Смотрю на доску с фотографиями над кроватью. Вот мы все: Тайсон, Келлан, Джош и я – сидим в бассейне с шариками в нашей пиццерии. Этот снимок я повесила на доску в прошлом году. В одном из моих будущих я даже выложила его на «Фейсбук». Все, с этим покончено. Я сдергиваю фотографию с доски, рву ее на мелкие кусочки и кидаю в мусорное ведро.

Смотрю на окно ванной комнаты Джоша, но жалюзи опущены. Только сегодня утром там лежал его телефон в ожидании звонка от Сидни. Я сделала вид, что не заметила этого, чтобы не унижать его, потому что мы друзья, а с друзьями так не обращаются.

Друзей нельзя унижать. Нельзя относиться к ним предвзято. А он постоянно именно этим и занимался. Сегодня утром, когда критиковал меня за то, что я встречалась с Кайлом или Грэмом, хотя и не была в них влюблена. За обедом заявил, что, если мне понадобится совет насчет отношений, то могу спросить у него. Он вообще думает, что я ничего не смыслю в отношениях между людьми.

Да пошел он…

Я снова сажусь к компьютеру.

Да пошел он вместе со своими дурацкими правилами насчет «Фейсбука».

На снимке я с мужем в Лондоне. Я быстро увеличиваю фотографию. Волосы у меня светлее, чем сейчас, а на шее повязан оранжевый шарф. Кевин почти моего роста, может быть, чуть выше. У него темно-карие глаза. Позади нас виден Биг-Бен. У Кевина на руках малыш, еще один ребенок, постарше, выглядывает из-за моих ног.

Эмма Сторм

Мечтаю купить дождевик получше. И хочется побольше спать. И чтобы хоть один день прожить без банановой пасты в волосах.

17 часов назад. Нравится. Комментарий

Когда я до этого была замужем за Кевином или даже за Джорданом, всегда оставляла свою фамилию: Нельсон. Так какая же рябь прошла по воде времени, что я перестала пользоваться своей девичьей фамилией?

Смотрю дальше.

Эмма Сторм

Совершенно не выношу эту манеру англичан постоянно говорить «добрый день». Словно они хотели бы заставить меня считать, что он у меня добрый. А если НЕТ?

16 мая, 10.47 утра. Нравится. Комментарий

Эмма Сторм

Пеленки, истерики, режущиеся зубы, снова истерики. Кевин всегда хотел, чтобы я сидела дома с детьми, а меня вот интересует, почему мужчины себе этого не хотят. Я же зарабатывала больше, чем он!

14 мая, 12.09 утра. Нравится. Комментарий

Я несчастна. Опять!

Когда я заявила, что не буду жить в Огайо, надо было говорить более конкретно. Мне следовало сказать, что я не брошу любимую работу или что не буду жить вдали от океана.

Сегодня чуть раньше я уже писала, что не понимаю, что делать в Огайо морскому биологу. Это было как-то расплывчато, но теперь я понимаю, что происходит. Кевин заставил меня переехать из-за какой-то своей геройской работы, но тем самым он оторвал меня от всего, что я люблю. И нашим мальчикам трудно было привыкнуть к новой школе, потому что мы переехали в середине учебного года. Кевин думает не о нас, а только о себе.

Мысленно слышу, как Джош советует мне бросить подобные раздумья. Он бы сказал, что у будущей меня просто не задалась неделя. Но я-то себя знаю. И мне не нравится то, что происходит.

Я просматриваю список друзей. Коди Грэйнджера там по-прежнему нет. Прежде чем успеваю остановиться, заглядываю на «Д».

В этот раз в моем списке друзей нет Джоша Темплтона.

Вот так. Одна ошибка, и он всю жизнь не может мне ее простить.

В самом верху страницы есть окно, где можно искать разных людей. Я задумчиво постукиваю пальцами по клавиатуре, потом быстро печатаю «Джош Темплтон». Открывается новая страница с бесконечным списком различных Джошей Темплтонов. Но третий из них как раз тот, кто мне нужен.

Джош Темплтон

Двое общих друзей

Я кликаю на его имя. Он по-прежнему живет в Лейк-Форесте и работает в «Электра дизайне». На этой фотографии он сидит в лодке с Сидни и тремя детишками, но в остальном страница почти пуста.

Рядом с именем виден маленький квадратик с надписью «добавить в друзья». Я кликаю по нему, но ничего не происходит. Делаю еще одну попытку, но на этот раз будущее отказывается так легко меняться.

Ну и ладно. Желаю счастливой жизни, Джош.

Я отыскиваю страницу Коди Грэйнджера. Она очень похожа на страницу Джоша. Его нет в списке моих друзей, поэтому информация тоже ограничена. Он живет в Денвере, Колорадо, и работает архитектором, специализируясь на солнечной и ветровой энергии. У него все такие же торчащие светлые волосы и сексуальная улыбка. Внешне он почти не изменился.

Смотрю дальше.

Семейные отношения без пары

Хотел бы встречаться с женщинами

Коди и через пятнадцать лет все еще не женат?

Так, а что если я разведусь в Лондоне, перееду с детьми обратно в Штаты и выйду замуж за Коди? Это, конечно, непросто, но нельзя сказать, что совсем невозможно. На этой оптимистичной ноте я закрываю «Фейсбук», выключаю AOL и ложусь на кровать.

Через несколько минут внизу звонит телефон. Я решаю не отвечать. Если надо, пусть оставят сообщение.

– Эмма! – кричит Мартин.

Как давно он вернулся? Надеюсь, он не слышал наш с Джошем спор.

– Ты наверху? – спрашивает он. – Звонит твой отец.

Я встаю, отключаю провод от компьютера и подключаю к своему телефону, ощущая под ногами мокрый ковер. Я сейчас не в настроении с кем-то разговаривать, особенно с отцом, потому что чувствую себя виноватой, ведь до сих пор не позвонила и не поблагодарила его. К тому же иногда он очень сентиментален, а мне сейчас от этого будет только хуже.

– Привет, папа.

– У тебя какие-то проблемы? – строго спрашивает он. – Я оставил тебе сообщение в выходные, еще одно – в понедельник, сегодня уже среда, а ты так и не перезвонила. Мама сказала, что компьютер привезли уже в субботу.

У меня просто нет сил сейчас с ним разговаривать.

– Знаю. Я начала писать тебе письмо, но была…

– Слишком занята, чтобы сказать спасибо? Мне казалось, что я лучше воспитал тебя.

– Хочешь сказать, что ты меня воспитывал?

Он на секунду умолкает.

– Эмма, ты несправедлива.

– Несправедлива? – Я сама слышу, как повышается мой голос. – У тебя новая семья, и ты просто отделываешься от меня подарками. Это что, справедливо?

– Не понимаю, откуда подобное отношение.

Я бросаю трубку.

Четверг

43://Джош

Я ставлю указатель температуры на «горячо», и вода каскадом льется в стиральную машину, поднимая облака пара. Полив одежду внутри голубым гелем для стирки, закрываю крышку. Даже не помню, когда на меня в последний раз нападало желание прибраться у себя в комнате, но прошлой ночью я собрал всю разбросанную одежду и запихнул кучу журналов по скейтингу подальше в шкаф. Я же не знаю, когда Сидни может оказаться у меня в гостях, так что надо подготовиться заранее.

Прохожу мимо стола, за которым завтракают родители. Отец хрустит намазанным маслом тостом, а мама пьет кофе.

Я заглядываю в кухонный шкаф, достаю пачку хлопьев и на секунду застываю, пытаясь сообразить, что же сказать родителям. Вчера они вернулись поздно, и мы все слишком устали, чтобы обсуждать наш разговор в кабинете отца.

– Ты с утра устроил стирку? – говорит мама. – Странно.

– Я убрался у себя в комнате, – отвечаю я, все еще стоя у шкафа.

– Еще более странно, – комментирует отец.

Они долгое время досаждали мне просьбами об уборке, но в конце концов смирились и перестали. Если им хочется думать, что уборка – это мой способ извиниться перед ними, хорошо.

– Я собираюсь в выходные пропылесосить дом, – добавляет отец. – Заодно пройдусь и по ковру в твоей комнате, раз уж его снова видно.

Я сажусь к столу и сыплю хлопья в тарелку.

– Сам сделаю. Хоть какой-то перерыв в домашних заданиях, а то нас совсем завалили перед экзаменами.

– Мы заметили, что ты весь вечер был у себя в комнате, – говорит мама. – Приятно видеть, что ты не совсем забросил учебу.

Вот так, стоит один раз всего на несколько минут опоздать в школу, и родители уже озабочены, делаешь ли ты домашние задания. Если бы они знали, что я стану успешным графическим дизайнером и буду жить в огромном доме у озера, они перестали бы волноваться из-за одного крошечного опоздания.

– У меня весь год все было в порядке в школе. – Я поливаю хлопья молоком.

Мама протягивает руку и дотрагивается до моего плеча:

– Я вовсе не хотела сказать, что ты плохо учился.

– Мы знаем, что нам повезло, – добавляет отец, – поскольку, за исключением одного этого случая, ты очень ответственно относишься к учебе.

– После того как ты ушел, – объясняет мама, – мы поговорили с некоторыми нашими коллегами и узнали, что многие дети куда чаще опаздывают, чем приходят вовремя.

Одна из причин, почему с моими родителями так тяжело, – это их постоянное желание все обсуждать. Наверное, Дэвид как раз из-за этого переехал в другой конец страны: ему совершенно не хотелось, чтобы они все знали о его жизни.

Я точно не могу рассказать родителям, что Эмма поцеловала меня. Она же наша соседка! Каждый раз, как я буду оставаться дома один, у них будет нервный припадок. Тайсон бы меня выслушал, но он видит Эмму каждый день, так что нечестно было бы втягивать его в эту историю.

Мама кладет еще один кусочек сахара в кофе.

– Мы хотели сказать тебе, что не возражаем против твоих поездок в школу с Эммой.

Я начинаю жевать хлопья.

– Эмма нам нравится, – говорит отец. – Но в любом случае ты должен приходить в школу вовремя.

– Хорошо, – говорю я. Струйка молока сбегает по подбородку, и я промакиваю ее салфеткой.

За окном хлопает дверь машины Эммы. Я смотрю на часы. Раз она уезжает так рано, значит, намеренно решила избегать меня.

Теперь мы официально не разговариваем друг с другом.

44://Эмма

Доехав до конца квартала, я поправляю зеркало заднего вида. Если Джош ожидает моих извинений за то, что поцеловала его, то ждать ему придется долго. Может, я и поступила неправильно, но куда хуже было то, как он на меня набросился. Остаток вечера я просидела у себя в комнате и спустилась вниз только поужинать. Попробовала было позаниматься на саксофоне: обычно это меня успокаивает. Но сегодня вообще ничего не получалось.

На углу я поворачиваю налево. Вечером нужно будет позвонить отцу и извиниться перед ним. Компьютер на самом деле был очень щедрым подарком. Просто не понимаю, почему он не брал трубку, когда я перезвонила вчера. Я звонила дважды и оба раза нарывалась на автоответчик.

– Вы позвонили Нельсонам. – Синтия записала сообщение. – Нам очень жаль, что мы не смогли ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка.

Когда-то Нельсонами были мы.

Я так и не смогла оставить сообщение на автоответчике.

Подъезжаю к магазину «Солнечные пончики».

– Что возьмете? – спрашивает через динамик женский голос.

Я высовываюсь из окна машины:

– Один пончик с корицей. Больше ничего не надо.

В очереди на выдачу передо мной три машины. Чтобы чем-то занять время, рассматриваю рекламный плакат магазина. Буква «О» ярко-желтого цвета, и от нее во все стороны расходятся радужные лучи. Улыбающаяся женщина держит поднос с глазурованными пончиками и восклицает: «Солнечный пончик в солнечный день!».

Я с самого утра, как проснулась, чувствую себя ужасно – и все из-за того, что сказал Джош. Я вовсе не издевалась над ним. Джош – мой лучший друг, я бы не стала таким образом им манипулировать.

К тому времени, когда подходит моя очередь, мне уже расхотелось пончиков.

У женщины на выдаче высоко начесанные золотистые волосы, убранные под сеточку. Она протягивает мне бумажный пакет:

– Ваш с корицей.

– Извините, но я передумала: больше не голодна.

– Не хотите пончика? – она встряхивает пакетом.

– Нет. Извините, пожалуйста.

Я снова выезжаю на дорогу.

* * *

До экзаменов осталось всего две недели, и учителя начинают нас гонять всерьез. Для экзамена по истории нам придется написать три больших эссе. На экзамене по английскому мы должны быть готовы проанализировать любую из прочитанных за год книг. Что касается оркестра, общий балл будет сильно зависеть от того, как мы сыграем на параде в честь Дня поминовения.

Заниматься мне сейчас совсем не хочется, но я не могу себе позволить завалить экзамены. Мне нужны хорошие оценки, чтобы записаться на тот курс биологии в колледже, который когда-нибудь позволит мне стать морским биологом. Если в будущем меня ждет неудача, я не могу во всем винить Кевина Сторма. Я тоже должна отвечать за свою жизнь.

Но меня абсолютно все раздражает: тиканье часов в классе, запах каких-то вонючих цветочных духов в коридоре, хихиканье Анны Блум в библиотеке. Прежде я никогда не обращала внимания на Анну, но, после того как увидела ее кокетничающей с Джошем, она попадается мне на каждом шагу. И все встречные без конца зудят о завтрашней вечеринке у костра возле дома Рика.

На одной из перемен внезапно вижу впереди Джоша. Я тут же прячусь в туалете и сижу там до следующего звонка.

* * *

– Обожаю картошку фри, – говорит Келлан, пока мы идем с подносами вдоль полок с едой. – Она заряжает меня энергией.

Я поглядываю на увядший салат и пятна жира на пицце. Я так торопилась уехать пораньше, чтобы не встретиться с Джошем, что оставила свой ланч на кухонном столе.

– Когда запишемся на курс в колледже, – продолжает Келлан, – напомни мне, чтобы я показала тебе столовую для студентов. Там делают самые лучшие кольца из жареной картошки.

Я беру с полки персиковый йогурт и думаю о том, что увидела в будущем Келлан. Там почти ничего не было о ее работе, только то, что она живет в Филадельфии и работает в школе для немых. Она так и не стала врачом или ученым, как мечтала когда-то, но, в отличие от меня, вроде бы счастлива.

Заплатив за еду, мы направляемся к стойке с кетчупом.

– Захвати побольше салфеток, – просит Келлан. – И для Тайсона тоже. Этот парень никогда не вытирает руки, ужас какой-то.

Несомненно, что-то происходит между ней и Тайсоном. Когда они встречались, она думала только о нем. Она обожала его и без конца таскала ему печенье, леденцы или жвачку.

Келлан кивает в сторону двери:

– Ну что, пошли?

Я не двигаюсь с места:

– Давай сегодня поедим в кафетерии.

Она смотрит на дверь, потом на меня:

– А как же Тайсон и Джош?

Я не знаю, что ей сказать.

– Выкладывай, что случилось?

– Мне не очень хочется сейчас встречаться с Джошем.

Келлан направляется к ближайшему свободному столику.

– Это как-то связано с тем, что эта штучка Миллз сегодня забрала его с занятий?

Я невольно напрягаюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Сама точно не знаю, – объясняет Келлан, – но, когда я относила список присутствующих на занятиях в учительскую, ее королевское высочество уже была там. Я слышала, как она попросила освободить Джоша от занятий до конца дня: что-то связанное со студенческим советом.

Я смотрю на свой бледно-оранжевый йогурт. Какой бы «студенческий совет» Сидни ни имела в виду, Джош уже вооружился новыми мужественными трусами.

Келлан ехидно усмехается, наклоняется поближе и шепчет:

– Представляю себе, какое впечатление на нее произведет извлеченный из недр бумажника древний презерватив.

45://Джош

– Бомба!

С неба падает сэндвич и шлепается у моих ног. Тайсон бегом бросается ко мне. Я поднимаю сэндвич и броском снизу отправляю ему. Он ловит его как футбольный мяч, закручивается на месте и наконец падает рядом с нашим «обеденным» деревом.

– А ты многое от меня скрывал, оказывается, – говорит Тайсон. – Например, что вчера раскатывал в машине с Сидни Миллз.

Как он только узнал? Не думаю, что Эмма ему хоть словом обмолвилась.

– С самой настоящей Миллз! – добавляет он.

– Я бы позвонил тебе, но вчера был просто сумасшедший вечер.

Тайсон разевает рот, театрально ставит челюсть на место и протягивает мне руку в «дай пять».

– Сумасшедший вечер с Сидни?

– Не совсем, – отвечаю я.

Тайсон опускает руку и начинает разворачивать свой сэндвич.

Если бы меня поцеловала Сидни, я бы ответил на его поздравление. Но меня поцеловала Эмма. В тот момент, когда наши губы встретились, я словно снова вернулся на полгода назад. Это был тот самый поцелуй, которого я так желал в ноябре. Мне показалось, что все события прошлой недели наконец-то снова свели нас вместе и мы могли начать все сначала.

А потом я осознал, что произошло. Она поцеловала не меня. Это она могла сделать еще прошлой осенью. Эмме просто нужно было вызвать колоссальную рябь на поверхности времени, и ее совершенно не волновало, какой вред это нанесло бы моему будущему. Хуже того, ее не волновало, какую боль она причинила бы мне.

– Меня все утро спрашивают о тебе и Сидни, – говорит Тайсон. – Мужик, ты что, не мог мне сразу сказать?

Он откусывает огромный кусок от сэндвича.

– А как они все узнали?

– У нее приметная машина. Не обижайся, но что ты вообще там делал?

Вот что значит, оказывается, жить рядом с Сидни. Люди сразу замечают все, что ты делаешь, и болтают обо всем, что увидели. Несмотря на то что это сейчас происходит со мной, дело не во мне. Я просто один крохотный спутник, попавший в ловушку притяжения Сидни.

Я смотрю на пустое футбольное поле. Если бы Эмма собиралась прийти пообедать с нами, она уже была бы здесь.

После обеда у нас компьютерный класс, который ведет мистер Эллиотт. Три длинных стола в кабинете уставлены компьютерами. Я нажимаю зеленую кнопку «пуск» и откидываюсь на стуле, ожидая, пока машина загрузится.

В голове у меня прокручивается два сценария. Возможно, Эмма не пришла обедать потому, что все еще злится или смущена. Или же она поехала домой, чтобы в одиночку проверить «Фейсбук». Но Келлан тоже не пришла на обед под нашим деревом, так что, скорее всего, они были вместе. Эмма сильно разозлилась, но я все равно не думаю, что она станет втягивать Келлан в эту историю.

Мистер Эллиотт подходит ко мне и кладет на стол голубой квиточек:

– Тебе нужно зайти в учительскую.

Опять? Что случилось на этот раз? На листке мое имя и подпись секретаря школы. Последние уроки в расписании обведены черными чернилами.

У меня начинается приступ паранойи. Может, мистер Эллиотт следил за компьютером Эммы и теперь знает, чем мы занимались? Он же спец по компьютерам, так что вполне мог это сделать. Возможно, Эмма поэтому и не пришла на обед. Вдруг ее уже поймали? Но она никогда не выдала бы меня!

Я спрашиваю как можно спокойнее:

– Вы не знаете, в чем дело?

– Все, что я знаю, – мистер Эллиотт почесывает голову, – это что тебе нужно взять все свои вещи. Сегодня у тебя больше не будет уроков.

Я заранее представляю себе суровые лица моих родителей, ожидающих меня в кабинете директора. Наверняка там будет и школьный психолог, может быть, еще кто-то из учителей, чтобы принять участие в совете по поводу моего поведения. Эмма и ее мама будут сидеть в креслах у стены, и с ними будет Мартин, как всегда, с таким видом, словно ему смертельно не хочется здесь находиться.

– Вы играете со своим будущим, – скажет директор, недобрительно качая головой. – Вы хотя бы представляете себе, насколько это опасно?

Учителя буду читать нам нотации о потенциальных катастрофических последствиях, причем не только для нас, но и для всего человечества.

– Наконец-то пришел!

Возле учительской стоит и улыбается мне Сидни. Сегодня на ней светло-розовая рубашка на пуговицах, джинсы и сандалии. Она радостно приподнимается на носках и весело машет рукой.

Я улыбаюсь в ответ.

– Что ты здесь делаешь?

Сидни показывает на голубой квиточек в моей руке:

– Как тебе понравился билет на выход из тюрьмы?

– Так это ты устроила?!

Она подмигивает.

– Можешь не благодарить.

Она забирает у меня квиток и открывает дверь в учительскую.

Миссис Бендер, секретарь школы, здоровается с нами.

– Мне только нужен твой квиточек, и можете идти.

Сидни перегибается через стол, чтобы отдать квиток, и джинсы туго обтягивают ее совершенную фигуру.

– Вот, все здесь, миссис Бендер.

Потом она поворачивается, берет меня под руку, и мы вместе выходим в коридор.

– Ты свои вещи взял? А то мы свободны до конца дня.

Очень трудно сосредоточиться, когда она почти прижимается ко мне. И две верхних пуговки у нее на рубашке расстегнуты.

– А куда мы идем? – спрашиваю я.

– По разным делам!

Тетради с домашним заданием на сегодня у меня в рюкзаке. Не уверен, взял ли задания по чтению, но я могу позже позвонить и спросить у кого-нибудь. Пока не знаю, почему нас отпустили с уроков, и поэтому предпочел бы побыстрее уйти, пока кто-то не решил, что это ошибка.

Мы направляемся на улицу, и Сидни объясняет мне, что нам предстоит. Как президент студенческого совета она должна подобрать различные предметы для нескольких мероприятий в конце учебного года. Вообще-то, с ней должен был пойти вице-президент совета, он он растянул ногу в спортзале. И Сидни выбрала… меня в качестве его заместителя!

– Я даже не знал, что студенческий совет может это делать, – удивляюсь я. – Ты можешь вообще любого ученика забрать с уроков?

– Приходится проявлять осторожность. Но если школа считает, что это принесет полезный опыт, то, как правило, они дают добро, – говорит Сидни. – Нам сегодня надо многое сделать, так что я взяла машину покруче.

Она кладет ладонь на задний бампер черного «джипа чероки SUV».

– Это что, твоя машина? – Мне кажется, что вчерашний кабриолет как-то больше в ее стиле.

– Нет, это машина сестры. Но они с женихом согласились поменяться со мной на день. Она живет прямо рядом с нами, так что это несложно. Мы все время так делаем.

Я забираюсь на пассажирское место. Между передними сиденьями лежит блокнот с длинным списком того, что мы должны сделать.

– Пристегнись, – говорит Сидни, заводя двигатель. – На несколько следующих часов ты мой силач-носильщик.

Я с любопытством поднимаю черную с серебром визитку, лежащую в углублении для кружки:

– «Электра дизайн»?

– Это одна из компаний, принадлежащих отцу, – отвечает Сидни. – Они занимаются графическим дизайном.

«Электра дизайн»!

– Он вечно открывает всякие новые компании, – добавляет она. – Мама укоряет его, что он трудоголик и что ему нужно нанять побольше помощников.

Значит, в будущем он наймет меня. Когда-нибудь я буду работать в «Электра дизайне»… на ее отца.

Мы заезжаем в тот самый торговый центр, где находится пиццерия «Как в старину», но едем к противоположному концу здания. Сидни останавливает машину напротив входа в «Город призов» и выключает мотор. Потом я помогаю ей поднять заднее стекло и опустить откидной борт. Она наклоняется, чтобы расправить синий брезент в багажном отделении, и я на секунду заглядываю в вырез ее рубашки. На ней бледно-розовый бюстгальтер, почти того же цвета, что и рубашка. Тайсон будет счастлив узнать, что ее грудь выглядит сногсшибательно настоящей.

– В следующий вторник будет вечеринка спортивных команд, так что нам нужно купить целую кучу всяких наград. Самое странное, я уже знаю, что получу приз за теннис, но придется просто поставить его пока в кладовку вместе со всеми остальными. Есть что-то эгоистичное в расставленных по всей комнате призах.

Я решаю не говорить ей, что держал свои призы за тибол и футбол на виду еще много лет после того, как перестал играть.

Посередине магазина высится трехступенчатая пирамида, уставленная всевозможными кубками и призами. Там есть подставки разных цветов и формы. Каждую колонну увенчивает золотая фигурка игрока в этом виде спорта: бейсбол, баскетбол, боулинг, даже дартс.

Сидни ведет карандашом по строчкам своего списка:

– А ты когда-нибудь занимался спортом?

– Когда был маленьким, играл в бейсбол и соккер, – отвечаю я. – А как подрос, сильно увлекся скейтингом. А ты занимаешься чем-нибудь еще кроме тенниса?

– Играю в соккер во время осеннего сезона.

– Хорошо играешь? – спрашиваю, но я и так знаю ответ. Она попадает на главную страницу спортивной секции местной газеты Lake Forest Tribune по несколько раз за сезон. На фотографиях она или отбирает у кого-то мяч, или забивает гол, или бежит по полю с триумфально поднятыми руками.

– Неплохо, – отвечает Сидни, – но я не такая заядлая спортсменка, как мои сестры.

Невысокий продавец в очках, с залысинами спрашивает, не из школы ли мы. Сидни подписывает инвойс, и продавец помогает нам загрузить в машину три ящика памятных табличек и призов, после чего мы отправляемся заказывать цветочные украшения.

– Мои сестры играли в теннис в школе, – рассказывает Сидни. – Одно время они занимали первое и второе места по округу.

– Одновременно?

– Они до безумия любят соревноваться друг с другом. – Сидни тормозит на светофоре. – Вроде бы идентичные близнецы, но спорят между собой постоянно.

– Это уже просто на грани безумия, – продолжает она. – Они обе помолвлены со студентами-юристами, и обе планируют выйти замуж следующим летом.

Когда я в первый раз увидел свое будущее, я был женат на Сидни, и у нас было трое детей: мальчик и две девочки-близняшки. Девочки походили на Сидни как две капли воды. В другой раз у нас было двое близнецов-сыновей, которые были похожи на меня.

– У нас в семье вообще часто рождаются близнецы, – говорит она. – У моей мамы тоже есть сестра-близнец.

Я молчу. Что я могу сказать? Знаешь, а у нас должны были быть две девочки-близняшки, но мы их потеряли. Почему? Да потому, что Эмме не понравился ее будущий муж, а изменить что-то одно в будущем невозможно, не изменив все остальное. Но теперь, кажется, у нас близнецы-мальчишки. По крайней мере, вчера они у нас были.

– Ты сегодня какой-то молчаливый, – говорит Сидни.

Она права, мне нужно разговаривать с ней. Если хочу, чтобы между нами что-то произошло, я не должен сидеть молча, погрузившись в размышления о будущем. Нужно сосредоточиться на настоящем. Несмотря на то что в будущем мы должны пожениться, я пока почти ничего не знаю о Сидни. Понятия не имею, какие фильмы ей нравятся больше всего или какие ее любимые места в городе. Я даже не знаю, что способно развеселить ее.

– Ты хочешь когда-нибудь иметь детей? – спрашиваю я. Будь здесь Тайсон, он бы дал мне увесистый подзатыльник.

Сидни включает поворотник и улыбается.

– Забавный вопрос для первого свидания.

Я понимаю, она просто шутит, называя нашу поездку за покупками свиданием, но все равно ее слова означают, что на каком-то подсознательном уровне она считает, что между нами возникли определенные отношения. Так и есть!

Какое-то время мы едем молча, потом я спрашиваю:

– Что собираешься делать в эти выходные?

– В субботу мы с мамой и сестрами играем в теннис. А потом всей семьей, включая отца и женихов сестер, будем помогать организовывать благотворительный пикник для заключенных местной тюрьмы.

Тюрьма находится где-то посередине между Лейк-Форестом и Питтсбургом, но я никогда там не был.

– В тюрьме устраивают пикники?

– На каждый День поминовения, – говорит Сидни. – В качестве благотворительности. В прошлом году я сделала ошибку и пригласила Джереми Уоттса с собой. Ты знаешь Джереми?

– Кажется, нет.

– Он окончил школу в прошлом году. Вообще неплохой парень, но у него проблемы с чувством такта. Все время, пока мы были на пикнике, он притворялся одним один из заключенных и театрально нашептывал всякую чушь, типа: «Передай мне, пожалуйста, салат с пастой. Я бы и сам взял, но наручники мешают».

Я отворачиваюсь к окну, чтобы она не заметила моей с трудом сдерживаемой улыбки.

– А на них даже не было наручников, – поясняет она.

Могу себе представить реакцию Эммы в подобной ситуации. Она бы стукнула меня по руке и приказала вести себя прилично, но смеющиеся глаза выдали бы, что ей весело.

Я показываю на «Солнечные пончики», мимо которых мы как раз проезжаем.

– Может, остановимся? Я угощаю.

Она смотрит, куда я указываю, и слегка морщит нос.

– Давай попозже?

Мы проезжаем мимо, и я смотрю, как яркая вывеска постепенно исчезает позади.

46://Эмма

У меня еще двадцать минут до занятий по бегу, так что я пока занимаюсь в библиотеке. В зале почти никого нет, кроме пары мальчишек из младших классов, сидящих у компьютеров, и библиотекарши, мисс Несбит, которая не спеша расставляет книги на полках. Розовая прядь в ее волосах убрана назад и придерживается несколькими забавно подобранными заколками.

У меня такое ощущение, что моя жизнь стремительно катится под гору. Все плохо, кроме Коди. Сегодня мы дважды улыбнулись друг другу, встретившись в коридоре, и я не могу выбросить из головы мысль «пятнадцать лет спустя он все еще не женат». Не женат, по-прежнему хорош собой и работает архитектором в Денвере. Океана там, правда, нет, но я научилась бы любить горы.

– Пригодился тебе совет насчет телефонных книг? – спрашивает мисс Несбит, подходя к столу, за которым сижу я. – В публичной библиотеке нашлись нужные справочники?

– Да, большое спасибо. – Жаль, мне не удалось помечтать о Денвере еще несколько минут.

– Это просто удивительно, правда?

– Что? – спрашиваю я.

– Доступные нам сегодня возможности, – говорит она. – Ты же еще в средней школе, не так ли? Наверняка уже ищешь информацию о разных колледжах, но ты также можешь поискать в Сети работу на лето, разные летние лагеря или даже практику стажером в библиотеке. Имеешь возможность планировать свое будущее, не выходя из комнаты.

Я с трудом выдавливаю улыбку. Приятно составлять план будущего, когда веришь, что все у тебя будет просто отлично. Но что если раз за разом ты убеждаешься, насколько мало можешь что-либо контролировать? Что бы я ни делала для исправления моего будущего, ничто не работает.

Мисс Несбит возвращается к полкам, а я смотрю на мальчишек, которые смеются над чем-то на экране компьютера, и внезапно мне приходит в голову, что использовала «Фейсбук» не так, как надо. Дело не в автоматическом контроле над будущим, а в том, что нужно активно пользоваться теми ресурсами, которые у тебя уже есть.

Добравшись до беговой секции, я объясняю тренеру, что пропустила два последних занятия из-за проблем по женской части. Это даже не совсем вранье. Сначала была замужем за полным придурком, от которого мне пришлось избавиться, а потом обнаружила, что Келлан вот-вот должна забеременеть.

Вся команда выстраивается кругами и начинает делать упражнения на растяжку. Я кладу руки на бедра, откидываюсь назад и удерживаю эту позицию в течение пяти секунд. Рядом со мной Руби Дженкинс наклоняется и прижимается лбом к коленям. Заодно она рассказывает, что завтра тоже собирается прогулять школу, хотя, вообще-то, это привилегия старших классов. Я слушаю ее одним ухом, потому что с другой стороны круга мне улыбается Коди.

Когда мы заканчиваем упражнения и направляемся к беговой дорожке, Коди трусцой подбегает ко мне:

– Ты вчера не приходила на занятия.

Он искал меня?

– У меня была встреча. – Я намеренно не уточняю, с кем, чтобы он мог подумать, что я встречалась с парнем.

Смотрю вниз: наши ноги движутся абсолютно синхронно.

Ну что, Эмма Нельсон, пришло время использовать все свои ресурсы.

– Мы ездили в Питтсбург, посмотреть на некоторые здания, – говорю я. – Там есть очень интересные образчики местной архитектуры.

– Я подумываю в следующем году записаться на архитектурный курс в Университете Дюка, – отвечает он.

И, еще не успев хорошенько подумать, я выпаливаю информацию с его странички в «Фейсбуке»:

– Мне очень интересна тема солнечной и ветровой энергии и как это может быть использовано в архитектуре.

На мгновение мне кажется, что я зашла слишком далеко, но тут Коди прищуривается на солнце и говорит:

– Надо же, я об этом даже и не думал.

Я делаю выдох.

– Подумай, потому что, как мне кажется, в будущем это будет очень популярное направление.

Коди останавливается и засовывает руки в карманы шорт.

– Я кое-что нашел возле питьевого фонтанчика рядом с раздевалками и подумал, что это может быть твоей вещью.

На его ладони лежит моя золотая цепочка с крохотной буквой «Э». Я прикасаюсь к шее. Подумать только, я носила эту цепочку не снимая целых восемь лет и даже не заметила, когда и где ее потеряла.

Коди кладет цепочку мне на ладонь и убегает на дорожку. Я смотрю ему вслед и вспоминаю вчерашние слова Джоша о том, что я бросила Грэма и теперь решила приняться за Коди. Джош не понимает, что Коди не просто какой-то парень, которого я неожиданно заметила, – я уже давно была влюблена в него. И если он обратил на меня внимание, я была бы идиоткой, не ответив ему.

По дороге домой я думаю о том, что увидела вчера на «Фейсбуке». Я заявила, что никогда не стану жить в Огайо, и мое будущее переместилось в Лондон. То есть все можно изменить одной мыслью.

Я явно несчастлива в браке с Кевином. Но, может, мне не нужно искать его, как я проделала с Джорданом Джонсом, а достаточно будет просто пообещать себе, что, когда в один прекрасный день встречусь с Кевином Стормом, я не стану выходить за него замуж.

Остановившись перед светофором, я оглядываюсь, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает.

– Когда-нибудь, – тихо говорю, – я встречусь с Кевином Стормом. Но я не стану выходить за него замуж.

Включается зеленый свет, я трогаюсь с места.

И повторяю то же самое еще раз, громче, и добавляю:

– Ни за что!

47://Джош

Мы заезжаем на парковку «Клуба Сэма», это дисконт-супермаркет примерно в десяти милях от города. Я опускаю задний борт машины и залезаю в багажное отделение. Багажник уже забит разными покупками, и мне приходится пригнуться, чтобы не стукнуться головой о потолок.

– Готов? – спрашивает Сидни.

Я протягиваю руки, она вытаскивает из тележки огромный пакет чипсов и бросает его мне. За ним следуют такие же огромные упаковки крендельков и кукурузных doritos. Пока она выставляет на задний борт упаковки с лимонадом, я быстренько перекладываю покупки в кузове, чтобы освободить место.

– А это для какой вечеринки? – спрашиваю.

Сидни передает мне упаковку из двенадцати банок «Маунтин дью»:

– Это не в школу.

Я задвигаю банки с лимонадом подальше в багажник «джипа». Она передает мне еще двенадцать банок и подтягивает задравшийся угол брезента на полу.

– Обычно поездки по делам студенческого совета занимают куда больше времени, – говорит Сидни. – Но мы управились так быстро, что я решила сделать еще одну ходку, не для школы.

Я полдня двигал тележки, поднимал коробки и ящики и грузил покупки в «джип». Но я не собираюсь жаловаться, поскольку все это время провел с Сидни Миллз. Я даже не возражаю помочь ей с какими-то личными делами, но просто хотелось бы знать, что сейчас мы уже ездим не по школьным делам.

Я спрыгиваю на асфальт:

– Это для тюремной вечеринки?

– Не вечеринки, а пикника, – поправляет она, поднимая задний борт. – Нет, это для завтрашней вечеринки у костра, которую устраивает мой друг.

Я вытираю пот со лба и сажусь на пассажирское место. Когда Сидни заводит двигатель, я наполовину опускаю стекло с моей стороны.

– На вечеринке нельзя просто выставить алкоголь, а то гости слишком быстро напьются, – поясняет Сидни. – Нужно подать какие-нибудь закуски.

Вся школа уже неделю обсуждает предстоящую вечеринку у костра. Тайсон даже взял у отца его грузовичок, чтобы помочь старшеклассникам завезти дрова для костра.

– К тому же, если вдруг нагрянет полиция, нужно, чтобы на виду стоял лимонад, – добавляет Сидни. – Прячь пиво, пей колу!

Я почти не думал об этой вечеринке, потому что мысли были заняты совсем другим: в основном Сидни.

– Рик мне еще раньше сегодня прислал сообщение и попросил кое-что купить для него. Я думала сделать это завтра, но раз уж у нас есть время, то подумала: почему бы и нет? К тому же сегодня я на «чероки».

Три последних часа мы с Сидни ездили по всему городу. Сначала я просто не мог поверить, что она выбрала меня в помощники. Каждый раз, как наши локти сталкивались или мы задевали пальцы друг друга, у меня словно электрический ток пробегал по телу. Но потом стало поспокойнее. Может быть, я ждал какого-то мгновенного контакта между нами. Мы же едва знаем друг друга, несмотря на уготованное нам общее будущее. Сейчас я просто один парень, который высказался в школе, когда ее бывший вел себя как последний придурок.

– Если не возражаешь, давай забросим припасы Рику, прежде чем я подвезу тебя домой? Это как раз по пути.

– Хорошо.

– Ты когда-нибудь бывал дома у Рика?

– У Рика? – переспрашиваю я. И тут до меня доходит, о ком она говорит. – Имеешь в виду Рика Ролланда?

– У него чудесный дом, прямо на берегу озера.

– Это тот самый парень с занятий по проблемам молодого поколения?

– Да, он! Его родители уехали в отпуск, их не будет еще долго, вот он и решил устроить… А, ну да… – Сидни бросает на меня извиняющийся взгляд. – Мы с Риком встречались, но это давно в прошлом.

– Да ничего… все в порядке.

– Я знаю, он порой ведет себя по-свински, – говорит она, – но на самом деле друг он неплохой.

Сидни выезжает на шоссе, а я до конца опускаю стекло.

Сначала Сидни поворачивает к озеру Краун, потом еще раз налево, на проселочную дорогу. Пока мы едем вокруг озера, я пытаюсь найти тот дом, где мы с ней будем жить в будущем, но не вижу ничего похожего на те фотографии с «Фейсбука». Может, тот дом вообще еще не построили.

Мы въезжаем на гравийную дорожку, ведущую к дому Рика, и останавливаемся перед домом из красного кирпича, за которым начинается густой сосновый бор. Сидни дважды сигналит и глушит мотор.

– Можем подождать здесь, – говорит она.

Но Рик не выходит, тогда она достает из сумочки сотовый телефон и набирает номер.

Надеюсь, что семья Рика куда-нибудь переедет к тому времени, когда мы с Сидни купим наш дом.

– Странно, не отвечает, – говорит Сидни и кладет телефон на приборную панель. – Подожди минуточку, я быстро.

Она бежит по дорожке, поворачивает ручку двери и заходит в дом. А я остаюсь смотреть на закрытую дверь.

Не могу представить, чтобы я вот так, запросто, вошел в дом какой-нибудь девушки, с которой раньше встречался. Пытаюсь вообразить выражение лица Ребекки Альварес, появись я у нее дома без стука. Наверное, в том кругу, где вращается Сидни, все совсем по-другому. Для них совершенно нормально с кем-то встречаться, потом расстаться и все равно помогать устроить вечеринку.

Сидни выходит первая, оставив дверь открытой. Через минуту в дверях появляется Рик и смотрит прямо на меня. На нем серая майка, шорты, и даже отсюда мне видно, что мускулы его ног в обхвате больше раза в три, чем моих. Он кивает мне, и в его кивке нет ни тени ревности или соперничества. Непохоже, чтобы он вообще меня узнал.

Я открываю пассажирскую дверь и выхожу из машины. Стоя на дорожке перед домом рядом с Риком и Сидни, я ощущаю себя худосочным младшим братишкой, который увязался следом за старшими.

– Сид сказала, что ты помог ей с покупками, – говорит Рик. – Это здорово.

Он зовет ее Сид.

– Мне нетрудно, – отвечаю я.

Рик отворачивается. Я знаю, что он в этот момент думает: этот парень не представляет никакой угрозы. Хотя, может быть, я несправедлив к нему. Может, между ними на самом деле уже ничего нет.

Я хватаю две упаковки лимонада и несу их в дом, где и оставляю на полу, возле пяти бочонков с пивом. Сидни заносит в дом чипсы, а Рик несет шесть ящиков с газировкой с такой легкостью, словно ящики пустые. Когда мы возвращаемся к «джипу» и Сидни принимается поднимать задний борт машины, он хлопает меня по ладони вместо прощания.

– Вернусь через минутку, – говорит Сидни. – Рик забыл, куда положил бумажник.

Они уходят в дом вместе, а я забираюсь в машину и закрываю дверь. Несколько следующих минут стараюсь не думать, что Сидни сейчас в доме наедине с Риком. Я знаю, что они не занимаются любовью. Уверен, что не занимаются. Но я не привык к их миру и правилам игры.

Я трогаю лежащий передо мной телефон Сидни. Я еще никогда в жизни не пользовался сотовым телефоном, но как бы мне хотелось прямо сейчас позвонить брату и попросить совета, потому что я понятия не имею, что делать дальше.

Сидни возвращается и улыбается мне.

– Рик хороший парень, – говорит она, надевая солнцезащитные очки. – Рада, что мы с ним снова друзья.

В темных очках и с рассыпавшимися по плечам волосами вид у нее уверенный и довольный тем, что предлагает ей жизнь. Я не могу сказать о себе то же самое. Знаю, что когда-нибудь в будущем мы с ней будем жить в доме у озера и ездить в отпуск во всякие экзотические места. Но для этого должно случиться что-то воистину невероятное, потому что сейчас, в данный момент, у меня нет ощущения, что мы подходим друг другу. Если бы мы начали сейчас встречаться, не думаю, что наши отношения пережили бы лето.

48://Эмма

Я закрываю за собой дверь комнаты и набираю номер отца.

– Вы позвонили Нельсонам, – раздается голос Синтии. – Нам очень жаль, что мы не смогли ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка.

Слышен низкий гудок, за которым следуют два коротких.

– Папа, привет… Это Эмма. – Я делаю паузу и закрываю глаза. Ты должна это сделать. – Ты, наверное, занят с малышом, но я просто хотела извиниться за то, что сказала тебе вчера. И за то, что до сих пор не поблагодарила тебя. Компьютер мне очень нравится. Просто у меня была… – Нет, я просто не могу жалобно скулить по телефону. Мне нужно поговорить с ним лично. – Можешь мне перезвонить?

Вешаю трубку и пытаюсь представить, кто первым прослушает мое сообщение. Надеюсь, что не Синтия. Она хорошо ко мне относится, но мне бы хотелось, чтобы некоторые вещи остались только между мной и отцом.

«Дейл, твоя дочь оставила тебе сообщение». – Представляю, как Синтия сидит, укачивая малышку на плече. А может быть, она скажет «твоя старшая дочь». Надеюсь, нет. Думаю, она скажет просто «Эмма».

Первым делом проверяю, что с моим статусом на «Фейсбуке». Я больше не замужем за Кевином Стормом, а моего нового мужа зовут Айзек Роулингс. Я работаю в Университете Южной Каролины. На сайте нет информации о моей должности, но есть ссылка на какую-то «Морскую и прибрежную службу». На фотографии я сижу, прижавшись щекой к золотистому ретриверу. У меня длинные вьющиеся волосы.

А потом я читаю первый пост.

Эмма Нельсон

Все наконец официально. Начиная с сегодняшнего дня фамилия Роулингс мне больше не нужна. Айзеку досталась мебель из столовой, но зато я получила обратно свой диван и свою фамилию. Теперь бы еще найти дом, куда все это пристроить (имею в виду диван).

4 часа назад. Нравится. Комментарий

Я опускаю голову и устало тру глаза. Прошла неделя, как Джош подарил мне этот CD-ROM, и что я сделала за это время стоящего? Может, Джош прав, что мне не стоило так быстро избавляться от Джордана Джонса? Или следовало потерпеть Кевина? Это не был идеальный брак, но у всех пар бывают свои тяжелые периоды. Теперь я замужем за Айзеком Роулингсом, и мы уже в процессе развода.

Даже если бы я могла все повернуть назад, не знаю, к какой жизни я хотела бы вернуться.

Кроме того, я вызвала уже столько изменений, что нельзя вернуть ни одно из этих будущих в том же самом виде. Если я поступлю в Университет Тампы, где я, по идее, встретила Джордана, то всегда буду чувствовать неловкость, общаясь с ним, потому что знаю, как все должно было произойти.

Я даже не хочу знать, где встретила Айзека Роулингса. Как только решу, что не хочу выходить за него замуж, у меня просто появится очередной неудачный муж.

Смотрю на свой список друзей, где на данный момент всего сто четырнадцать имен. Пробегаю его, но Джоша там по-прежнему нет.

Я продолжаю просматривать список, как вдруг мой взгляд падает на имя Коди Грэйнджер, и мое сердце начинает биться сильнее. Значит, сегодня что-то между нами изменилось! На снимке на нем спортивная куртка, галстук, а волосы аккуратно зачесаны на одну сторону. Я кликаю на его имя, чтобы открыть страницу.

Коди Грэйнджер

Сегодня читаю лекцию в Цюрихе. Перелет из Тусона был очень утомительный.

2 часа назад. Нравится. Комментарий

Я прочитываю несколько последних его сообщений. Теперь Коди живет в Аризоне. Он профессор архитектуры, специализирующийся на солнечной и ветровой энергии. Читает лекции по всему миру. Две недели назад был в Белом Доме и выступал перед Конгрессом. И он до сих пор не женат.

В предыдущем будущем Коди просто работал в этой сфере, а теперь он ведущий эксперт. И все это благодаря мне! Мои слова о солнечной энергии и архитектуре послужили толчком для его дальнейшей карьеры.

Больше фотографий Коди нет, но в графе, где всякая личная информация, перечислены его интересы и увлечения.

Острая мексиканская кухня, встречи выпускников Университета Дюка, автокинотеатры, гитара, красное вино, цитаты из «Мира Уэйна».

Я раздумываю, не добавить ли Университет Дюка к своему списку подходящих колледжей. Вот было бы здорово.

Трудно поверить, что Коди настолько нравится «Мир Уэйна». Несколько лет назад мы с Джошем и Тайсоном пошли на этот фильм. Тайсон ржал весь фильм, грыз мятные конфеты и что-то орал в сторону экрана. Мы с Джошем пришли к выводу, что фильм совершенно дурацкий, и в основном забавлялись выходками Тайсона.

Но если Коди через столько лет все еще цитирует этот фильм, а я хочу, чтобы наши отношения как-то развивались, мне нужно поскорее достать кассету с фильмом.

* * *

– «Мир Уэйна»? – переспрашивает женщина за прилавком в видеопрокате. – Его как раз только что вернули.

Она показывает в сторону секции с комедиями. Я быстро нахожу кассету, возвращаюсь к прилавку и протягиваю ей мою клиентскую карту.

– Она будет моей, – говорит она, печатая мое имя с карты. – О да, она будет моей.

Я понятия не имею, о чем она говорит.

– Простите?

Она вопросительно наклоняет голову:

– Ты что, никогда не видела «Мир Уэйна»?

– Видела когда-то в кинотеатре, но не… – Тут до меня доходит, что она сказала. – Это же цитата из фильма! Не помню, кто это сказал: Уэйн или Гарт?

– Кажется, Уэйн. Мой друг постоянно твердит эту фразу.

– Серьезно? То есть некоторые думают, что это смешно?

Она смотрит на меня так, словно я сумасшедшая.

– Кассету надо вернуть через два дня.

Я благодарю ее и быстро иду домой.

49://Джош

Мы сидим в маленькой комнате отдыха для персонала пиццерии, и отец Тайсона приносит нам две бумажных тарелки, на которых лежит по куску пиццы пепперони.

– Помню, вы сказали, что не хотите есть. – Он ставит тарелку рядом с моим учебником истории. – Но для одного кусочка место всегда найдется.

Мне нравится папа Тайсона. Видимо, из-за того, что ему пришлось растить Тайсона одному, с ним куда проще разговаривать, чем с большинством других отцов. Когда я заявился в пиццерию час назад и сказал, что мне нужно место, чтобы позаниматься, он ни о чем меня не спросил, хотя вряд ли кто приходит в «Как в старину» за тишиной и покоем. Он просто убрал газеты со стола в глубине комнаты и поинтересовался, не голоден ли я.

– Телевизор тебе не помешает? – спрашивает он, усаживаясь на складной стул напротив меня.

– Нет, все нормально. – Я переворачиваю страницу и откусываю пиццу.

Папа Тайсона наклоняется и включает телевизор. На экране два диктора CNN спорят о президенте Клинтоне и сексе.

– По-моему, когда я заглянул сюда в прошлый раз, они уже говорили об этом, – комментирует отец Тайсона.

Я улыбаюсь:

– Думаю, они скоро закончат.

Когда Сидни отвезла меня домой, я попробовал позаниматься дома, одним глазом поглядывая в сторону дома Эммы. Не собираюсь позволить ей демонстративно игнорировать меня еще один день. Это было бы нечестно по отношению друг к другу. Нам нужно поговорить о том, что произошло вчера.

Но когда Эмма вернулась с тренировки, я продолжал сидеть неподвижно, глядя, как она идет в дом. Вскоре она вышла, села в машину и куда-то опять уехала. Тогда я схватил рюкзак, прыгнул на скейт и покатил в пиццерию.

– А про что ты сейчас читаешь? – спрашивает отец Тайсона.

– Про Вьетнам. – Я откусываю еще кусок пиццы и вытираю руки салфеткой. – На экзаменах надо будет сдать эссе на тему теории домино.

– Я помню теорию домино, – замечает он, продолжая смотреть на спорящих на экране дикторов. – Насколько помню, смысл в том, что если не предотвратить что-то плохое, то зло продолжит распространяться, и в конце концов с этим почти невозможно будет справиться.

– Да, именно так.

– Даже сейчас, когда мы можем посмотреть на эту войну с высоты накопленного опыта, – продолжает он, – невозможно с уверенностью сказать, что мы потеряли, а что сохранили. Но так всегда бывает. История может быть настоящей стервой, особенно когда живешь в самый разгар событий.

Тайсон входит в комнату и прислоняет свой скейт к стене.

– Как дела, мистер Миллз? – приветствует он меня. – Пап, я правильно услышал: ты только что назвал историю стервой?

– Мы говорили об эссе Джоша, – отвечает его отец. – Кстати, если уж говорить о домашнем задании, где тебя носило?

Тайсон загадочно улыбается:

– Встречался тут кое с кем. С каких это пор ты следишь за каждым моим движением?

Отец кидает в Тайсона скомканной салфеткой.

– Сделай домашнее задание, Ти, а потом нужно будет помочь в зале. Джош, ты тоже можешь помочь. Отрабатывай свой хлеб.

В пиццерии желтые стены и оранжевые столики с той стороны, где ресторан, а галерея – с другой. Но в самом центре находится то, из-за чего вся малышня предпочитает день рождения праздновать здесь. По трем пластиковым трубам можно соскользнуть в бассейн, до краев наполненный разноцветными пластиковыми шарами.

Раз в несколько недель эти шары нужно вынимать и проводить санитарную обработку. Сегодня я присоединяюсь к работе. Тайсон протискивается через специальную прорезь в сетке, окружающей бассейн, и тут же тонет в шариках по самые колени. Он зачерпывает шары белым пластиковым ведром и пропихивает его через сетку. Я подставляю большой черный мешок для мусора, и Тайсон опрокидывает туда ведро разноцветных шариков.

– То есть сегодня, когда ты встречался с Сидни, ничего не случилось? – Тайсон зачерпывает еще одно ведро. – Может, приведешь ее завтра на ланч? Я посмотрю, что можно сделать, чтобы ускорить процесс.

Остальные работники пиццерии чистят столики, пылесосят пол и опорожняют емкости для жетонов в игровых автоматах. Вряд ли они могут слышать нас из-за громкой музыки, но я все равно чувствую себя неловко, обсуждая эту тему.

– Еще очень рано, – тихо отвечаю. – Мы же едва знаем друг друга.

Тайсон опрокидывает в мешок следующее ведро.

– Эй, она же тебя сегодня с уроков вытащила. По-моему, ей хочется узнать тебя поближе.

– Может, и так, – отвечаю я, отставляя полный мешок в сторону. – Но возможно, я еще не готов к этому.

Тайсон просовывает руку сквозь сетку и метко запускает зеленый шарик прямо мне в лоб:

– Так готовься побыстрее! Мы же говорим о самой Сидни Миллз! Я, можно сказать, всю жизнь мечтал дружить с парнем, с которым она будет встречаться.

Я встряхиваю новый мешок, чтобы открыть его.

– Разве ты не хотел бы сам быть этим парнем?

Минуту Тайсон обдумывает вопрос.

– Нет, слишком много людей будет болтать о тебе.

Я поднимаю зеленый шарик и кидаю его в мешок.

– Кстати, у меня такое впечатление, что вы с Келлан снова пара.

Он не отвечает.

– Не беспокойся, – продолжаю я, – пусть Келлан сама скажет Эмме, если она пока не решилась. Но ты лучше заранее приготовься, что Эмма захочет прочитать тебе лекцию о…

– О том, чтобы я снова не причинил боль Келлан.

Тайсон садится в бассейне и прислоняется к обитому мягким материалом бортику. Мы вычерпали уже столько шаров, что его коленки торчат среди шариков как два островка в разноцветном море. Он смотрит на меня сквозь сетку.

– Никогда не хотел сделать Келлан больно. В прошлый раз я просто еще не был готов к нашим отношениям.

– Но ты же понимаешь, почему Эмма волнуется, – говорю. – Когда вы расстались в прошлый раз, Келлан чуть не рехнулась.

Тайсон поднимает красный шар и метким броском запускает его в голубую пластиковую трубу. Мяч долетает до самого верха, а потом скользит вниз.

– Мы с ней нравимся друг другу, – наконец говорит он. – И мы оба хорошенько обдумали все в этом году. Просто не знаю, что еще мы должны сделать.

Что я могу ему сказать? Тайсон пытается понять, позволить ли себе влюбиться в ту, в которую он на самом деле уже влюблен. У меня ситуация другая. По идее, я должен влюбиться в Сидни, и на первый взгляд все вроде бы складывается самым подходящим образом. Но когда думаю о своем будущем, я совсем не уверен, что хочу именно такое будущее.

Я возвращаюсь домой поздно, над входной дверью горит свет. Прислонив скейт к двери, лезу в карман за ключом. Слышу, как внутри разговаривают родители. Даже если они ничего не скажут мне сейчас, уверен, что папа выразительно глянет на часы, молча напоминая, что я на грани нарушения.

В доме Эммы почти нет света, только в темных окнах гостиной на первом этаже мелькают голубые отблески от телевизора. На втором этаже свет не горит.

Я пересекаю газон между нашими домами, прислушиваясь к звону ветряных колокольчиков на ее веранде. Когда Мартин их повесил, Эмма пожаловалась, что он вмешивается в ее жизнь даже звуками.

Осторожно подхожу к окну гостиной и заглядываю внутрь. В центре комнаты, на диване, положив голову на подлокотник, лежит спящая Эмма. Она повернута лицом к экрану, но телевизор стоит под таким углом, что я не могу разглядеть, что же она смотрела.

Мне очень не хватает Эммы. Я хотел бы сейчас сидеть рядом с ней, на этом диване, даже если бы мы не разговаривали друг с другом и она продолжала спать.

Пятница

50://Эмма

– Эмма! – зовет снизу мама.

Я бросаю взгляд на будильник: до звонка еще десять минут.

– Эмма!

Я со стоном натягиваю покрывало на голову. Вчера вечером я уснула прямо на диване и добралась до кровати только в два часа ночи. Когда поднялась наверх, в ванной Джоша еще горел свет. Когда ему не спится, он иногда встает и принимает душ посреди ночи. Я подумала, не поморгать ли ему светом. Если бы он посигналил в ответ, я бы приложила записку к стеклу, как мы делали в детстве. Но я решила не беспокоить его. Джош не хочет разговаривать со мной. Он провел полдня с Сидни, это начало его будущей жизни с ней.

Слышу, как мама поднимается по лестнице, и устало пытаюсь сообразить, что я такого могла натворить, чтобы рассердить ее. Вчера вечером я не видела ее и Мартина, они уехали в Питтсбург покупать кухонные шкафы. Я поужинала, поставила грязную посуду в посудомойку и даже вытерла стол, прежде чем сесть смотреть «Мир Уэйна».

На маме желтое платье, волосы зачесаны назад под ленту того же цвета. Нахмурившись, она показывает мне видеокассету:

– «Мир Уэйна», серьезно, Эмма?

Я потираю затекшее плечо:

– И ради этого ты меня разбудила?

– Нет, не ради этого. – Она показывает мне другую кассету. – А вот из-за этого!

Я беру с тумбочки резинку и стягиваю волосы в хвост:

– Можешь говорить конкретнее?

– Ты вытащила чистую кассету, чтобы посмотреть свой «Мир Уэйна». – Она сердито сжимает губы.

Я пожимаю плечами. Может, и вытащила. Не помню я никакую кассету.

– Мы записываем шоу Сейнфилда, настроили видеоплеер на запись.

– Извини.

– Записываем его каждый четверг, Эмма, и ты это знаешь. – Она переводит взгляд на постер с видом океана у меня над столом, потом снова на меня. – Мы с Мартином обеспокоены тем, что ты не уважаешь дом, в котором живешь.

– Не уважаю дом? – Я сажусь на постели. – О чем ты, вообще, говоришь?

Она показывает на пол перед подзеркальником:

– Мартин заметил, что здесь пятно. Эмма, мы только что положили новый ковер, а ты уже умудрилась что-то на него пролить?

Мне так не хочется говорить об этом. Глупо было разливать воду, но это был далеко не самый глупый мой поступок в тот день.

– Я пробовала почистить пятно.

– Тебе надо было попросить нас помочь. У нас есть специальные средства от пятен…

Стоп!

– А что Мартин вообще делал в моей комнате?

Она вздыхает:

– Они заходили с подрядчиком кое-что замерить.

Я выскакиваю из постели и натягиваю шорты. Мне совсем не хочется сейчас ссориться с мамой, особенно после наших скандалов с Джошем и отцом, но я не могу оставить это просто так.

– Мы планируем сделать в этой комнате кабинет для него, – добавляет мама. – Но это, разумеется, в будущем, когда ты окончишь школу.

– Это чушь какая-то! – Сердце у меня начинает колотиться, я поднимаю руки к вискам. – Шестнадцать лет эта комната была моей, и она по-прежнему моя. Может, Мартин и планирует когда-нибудь устроить здесь свой кабинет, но пока что я не давала ему разрешения заходить сюда, когда ему вздумается.

Мама кладет обе кассеты на комод.

– Мне очень жаль, что вы пропустили шоу, – я открываю ящик и вытаскиваю зеленую футболку и джинсовые шорты. – Спрошу, может, кто-нибудь из друзей записал его вчера. Но тебе нужно сказать Мартину, чтобы пока отложил свои планы на захват моей территории.

Мама молча смотрит вдаль, словно стараясь сдержать слезы:

– Для нас всех это был трудный период привыкания.

Думаю, не напомнить ли ей, что один период привыкания уже был, когда они с отцом развелись, потом был короткий период привыкания к Эрику. Мне надоело привыкать.

– Просто скажи Мартину, чтобы не заходил в мою комнату, – говорю я.

* * *

Семейные отношения все сложно

Таково мое будущее сегодня утром. Там не сказано, замужем ли я или одинока. Но теперь оказывается, что я окончила Университет Сан-Диего и живу в Окленде, штат Калифорния.

Последнее сообщение, которое я написала, датировано средой.

Эмма Нельсон

Надеюсь, в выходные дождя не будет.

18 мая, 6.44 вечера. Нравится. Комментарий

Фотография теперь черно-белая, похожая на силуэт. У меня волосы до плеч, и я играю на саксофоне перед открытым окном.

Открываю список друзей. Коди все еще там, почти такой же, как вчера, только галстук другой. Я проверяю всех на «Д», но Джоша в списке по-прежнему нет.

Возвращаюсь на свою страницу и вижу, что я написала новое сообщение всего двенадцать секунд назад!

Эмма Нельсон

Занялась чем-то вроде эмоциональной генеральной уборки и решила избавиться от некоторых вещей, которые слишком долго жили со мной, начиная с пароля. Я пользовалась одним и тем же паролем пятнадцать лет. Теперь буду ждать, пока придет в голову новое слово.

12 секунд назад. Нравится. Комментарий

Я решила избавиться от Миллисент?

Кларенс и Миллисент символизируют все хорошее, что было в наших с Джошем отношениях. И я решила от этого избавиться? Неужели я одним поцелуем разрушила всю нашу дружбу? Или это из-за того, что я не смогла внятно ответить, почему я его поцеловала?

Стоп, я не могу поменять свой пароль! Только так я могу зайти на «Фейсбук». Он мне нужен. Именно сейчас я нахожусь в странной ситуации. Непонятно, что у меня с карьерой. Наверное, в какой-то момент начну снова писать что-то внятное о своей жизни. А если не буду знать детали моего будущего, у меня не останется возможности что-либо исправить.

– Эмма! – зовет мама, и я подскакиваю от неожиданности. – Мартину нужно позвонить. Освободи, пожалуйста, линию.

– Но я…

– Мы уже говорили об этом, – предупреждает она. – Скоро мы поставим вторую линию, специально для Интернета. Но пока тебе нужно выключить компьютер.

Я закрываю экран и думаю о той фотографии нас с Джошем, Келлан и Тайсоном, которую я накануне порвала. Бросаюсь к мусорному ведерку, надеясь, что Мартину не пришло в голову выбросить мусор, когда он заходил сюда. Под несколькими смятыми салфетками нахожу обрывки фотографии. Вынимаю их один за другим и бережно складываю на ладони.

Может, мы с Джошем и не будем друзьями в будущем, но я не могу выбросить эти воспоминания. Открыв верхний ящик стола, убираю обрывки в свой дневник и закрываю ящик.

51://Джош

Итак, сегодня день, когда старшеклассники по традиции прогуливают школу. С исчезновением четверти учеников коридоры кажутся непривычно широкими и свободными. И в школе даже стало тише, из-за чего очень легко задуматься и не замечать окружающего.

Перед началом третьего урока подхожу к своему шкафчику, прислоняю скейт к двери и стою, размышляя о времени. Если бы я мог, то вернулся бы на полгода назад, в тот вечер, когда попытался поцеловать Эмму, – и не стал бы этого делать. Она все так же прижималась бы ко мне, чтобы согреться, пока мы шли через кладбище, но когда мы вернулись бы к машине с Тайсоном и Келлан, между нами не было бы никакой неловкости. Если забраться так далеко в прошлое нельзя, я изменил бы тот день, когда Эмма настраивала свой новый компьютер, и не стал бы дарить ей тот CD-ROM, чтобы она никогда не обнаружила этот «Фейсбук». Мы не были бы так же близки, как в прошлом, но хоть разговаривали бы друг с другом.

Я иду по коридору, как вдруг позади меня слышится:

– Вот ты где!

Я делаю быстрый вдох и оборачиваюсь.

– Странно, правда? – Сидни показывает на полупустые коридоры. – Такое впечатление, что в школе вообще никого нет.

У нее светло-каштановые волосы и золотисто-карие глаза. Она настолько красива, что вполне могла бы появиться на страницах тех журналов, которые вечно перелистывают Эмма с Келлан.

– У тебя руки не болят после вчерашнего? – спрашивает Сидни и сжимает мой бицепс. К счастью, сегодня я сделал дополнительные отжимания. – Я тебя всерьез нагрузила вчера.

– Ничего страшного, – отвечаю, хотя руки у меня и в самом деле ноют. – А ты как?

Сидни делает вид, что готова упасть от усталости.

– Я так устала, что еле доползла до дома.

Нас прерывает второй звонок перед уроком, и почему-то я ему рад.

Сидни поднимает глаза от своего телефона.

– Где обедаешь?

Я собирался пойти на наше обычное место под деревом, но не уверен, что мне стоит пригласить ее в нашу компанию. Тайсон так и предложил, но ведь там будет и Эмма. Обстановка может стать напряженной.

– Если у тебя уже есть какие-то планы, – продолжает Сидни, – можем перекусить вместе в другой раз.

Она заслуживает какого-то объяснения.

– Дело не в планах, – говорю я. – Просто мне надо урегулировать кое-что с одной приятельницей, и надеюсь поговорить с ней сегодня.

Сидни моментально отводит взгляд. Не стоило мне говорить про приятельницу.

– Хорошо, – отвечает она. – Я хочу сказать, это очень мило с твоей стороны.

Судя по моей странице в «Фейсбуке», мы с Сидни счастливы вместе. Сейчас мы очень разные люди, но, может быть, со временем станем ближе друг другу. Возможно, Эмма была права, что я немного рано сделал первый шаг?

– Наверное, это прозвучит странно, – Сидни говорит, не поднимая головы, – но я рассказала своей сестре Хейли, что мы с тобой вчера делали и как здорово провели время.

– Спасибо, – говорю, – это правда было замечательно.

Она вздыхает и смотрит на меня с легкой улыбкой.

– Но когда я сказала ей, что мы заехали домой к Рику, она обозвала меня идиоткой. Я просто хотела извиниться, если невольно поставила тебя в неудобное положение.

Я молча пожимаю плечами. Извинения я никак не ожидал.

Сидни смущенно улыбается.

– Наверное, Хейли опять обзовет меня идиоткой, но я все равно спрошу: хочешь пойти сегодня со мной на вечеринку?

– Которая будет дома у Рика?

– Не совсем дома. Костер будет на берегу озера.

К нам подбегает Шана Рой.

– Сид, привет! – Она бросает на меня быстрый взгляд и протягивает ладонь. – Сид, мне нужна жвачка или мятные леденцы. У тебя нет случайно?

Сидни принимается рыться в сумочке, а я пытаюсь сообразить, что ей ответить. Если нам еще рано сближаться друг с другом, то не нарушу ли я нашего будущего, согласившись пойти с ней на вечеринку? Но, однако, если немного помедлю, удастся ли потом наверстать упущенное время?

К счастью, у меня есть способ проверить, что случится. Что бы я ни ответил, могу после школы зайти к Эмме, взять наш запасной ключ и проверить сайт, пока она будет на тренировке. Я знаю ее адрес и пароль, так что быстро гляну одним глазком и решу…

Нет! Если я на самом деле желаю, чтобы мы никогда не находили «Фейсбук», мне нельзя им больше пользоваться. Можно считать, что с этой минуты «Фейсбук» для меня больше не существует. А с этой точки зрения было бы попросту глупо отказываться, когда сама Сидни Миллз приглашает тебя на вечеринку у костра.

Шана засовывает пластинку жвачки в рот и машет нам на прощание рукой. Сидни с улыбкой поворачивается ко мне:

– Так ты хочешь пойти?

– Да, с удовольствием, – говорю я.

Я разворачиваю второй сэндвич, а Эмма укладывает кусочек ветчины на ломтик яблока. Эмма едва произнесла несколько слов с той минуты, как они с Келлан пришли к дереву.

Келлан швыряет дольку картофеля в Тайсона и попадает в подбородок. Он поднимает дольку с колен и кидает ее в рот.

– Продолжай тренироваться, пока не попадешь в цель.

Келлан тщательно прицеливается, а Тайсон открывает рот. Картошка летит в его сторону и…

– В яблочко! – Келлан победно вскидывает руки.

Подавившийся Тайсон кашляет и одобрительно поднимает большой палец.

Эмма предлагает мне кусочек сыра:

– Не хочешь?

Я не очень люблю пресный сыр, но все равно соглашаюсь.

– Ух ты! – Тайсон смотрит на нас с Эммой. – Вы двое на самом деле только что обменялись двумя словами и кусочком сыра? Это просто исторический момент. Ни у кого нет с собой камеры?

Келлан швыряет в него еще одну дольку картофеля фри.

– Оставь их в покое.

– Но ведь с этого все и начинается, – не унимается Тайсон, макая дольку в кетчуп. – Потом, глядишь, он предложит ей откусить от своего сэндвича. И если они не проявят осторожности…

– Тайсон! – резко говорит Келлан. – Заткнись!

Тайсон поднимает руки:

– А в чем дело? Они же ни слова не сказали.

На этот раз вымазанная в кетчупе долька попадает ему прямо в лоб, секунду висит как приклеенная, а потом падает на землю.

Келлан испуганно прикрывает рот рукой:

– Ой, извини, я не хотела…

Тайсон хохочет:

– Не хотела бросать или не собиралась сначала макать картошку в кетчуп?

Келлан тянется за своей сумкой:

– У меня где-то есть салфетки.

– Женщина, забудь про салфетки. – Тайсон поднимается на ноги. – Я вытру лоб о твою рубашку.

Келлан визжит и бросается бежать через футбольное поле, Тайсон мчится следом.

Как только они исчезают вдалеке, я поворачиваюсь к Эмме:

– Эмма, я хотел извиниться за то, что сказал тогда. Знаю: ты никогда не стала бы так поступать со мной, как я представил.

Эмма задумчиво проводит рукой по траве:

– Кажется, нам лучше просто признать, что это была безумная неделя, и остановиться на этом.

Тайсон поймал Келлан и пытается уткнуться лбом ей в грудь, но она визжит, вырывается и опять пускается бежать.

Да, неделя была на самом деле безумная, но нам все равно нужно поговорить о том, что произошло.

– Я просто не знал, что делать после того, как…

– Понимаю. – Эмма словно отмахивается от этой темы и вдруг шепчет: – Джош, ты опять будешь сердиться на меня, но я изредка заглядывала в «Фейсбук», и сегодня утром там было написано…

– Просто пообещай мне, что мы перестанем избегать друг друга, – перебиваю ее. – Это все, что мне нужно.

Эмма глубоко вздыхает, словно пытаясь удержать слезы. Я срываю листок травы, складываю его между пальцев и свищу в него. Эмма закрывает уши руками, но не может сдержать улыбки.

– Ты по-прежнему находишь, что я мил и очарователен? – спрашиваю, когда она опускает руки. – Или все еще злишься?

Тут она уже не выдерживает и начинает хохотать:

– Я никогда не злилась на тебя. Скажем так, я была в состоянии некоторого раздражения.

– А сейчас?

Она наклоняется ближе, чтобы ущипнуть меня за щеку:

– Ты мил и очарователен.

К нам подходят Тайсон с Келлан. Кетчуп теперь размазан по рукаву ее футболки.

– Ну что, скрепили мир поцелуем? – спрашивает Тайсон, и я тут же краснею.

Келлан хлопает в ладоши:

– Так, следующий вопрос. Кто идет на сегодняшнюю вечеринку у костра? Тайсон помогал завозить поленья, и я точно хочу пойти.

Эмма смотрит на меня с настороженным оптимизмом.

Как бы мне хотелось взять обратно мои следующие слова еще до того, как я их произнесу.

– Тут такое дело… –   говорю. – Я уже согласился пойти с Сидни.

– Ой, – это Келлан.

Эмма закрывает коробку с ланчем.

– Я хотела бы пойти, но сегодня поссорилась с мамой, и мне, пожалуй, лучше остаться дома.

– Уверена? – спрашивает Келлан. – Думаю, там будет весело.

– У меня есть идея, – встревает Тайсон. – Почему бы нам не пригласить Сидни в нашу компанию? Мы все поместимся в машину Келлан. Когда я закончу с дровами для костра, верну грузовичок отцу, и мы все вместе поедем.

Эмма поднимает забытую Келлан бутылку «спрайта» и делает глоток:

– Нет, Джош должен пойти с Сидни. А я останусь дома.

Она прячет коробку от ланча в сумку, и тут я замечаю направленный на меня жесткий взгляд Келлан.

52://Эмма

С той минуты, как Джош признался, что пойдет на вечеринку у озера с Сидни, у меня стоит ком в горле. Он выглядел очень смущенным, ему явно было неловко передо мной, но он не знает, насколько все на самом деле плохо в моем будущем. Когда он последний раз видел мою страничку, я жила в Лондоне с Кевином Стормом. С тех пор я успела развестись с Айзеком Роулингсом, а сейчас нахожусь в неопределенной ситуации в Калифорнии.

Хуже всего то, что Джош понятия не имеет, что наша дружба так и не восстановится.

Я направляюсь к беговой дорожке, хотя предпочла бы усесться перед компьютером и проверить, не поменяла ли я пароль. Если нет, то хотя бы могла прочитать все, что можно, прежде чем навсегда потерять «Фейсбук».

– Эмма, привет. – Через парковку ко мне трусцой бежит Коди. На плече у него спортивная сумка, волосы слиплись от пота, майка туго обтянула грудь. – Похоже, мы оба опаздываем.

– Я провожала подругу до химической лаборатории.

Коди переходит на шаг и идет рядом со мной:

– А я застрял в пробке, а до этого отмечал День прогула вместе со старшеклассниками.

– Весело было?

– Скучно. – Он пожимает плечами. – Все это уже в прошлом. Теперь я только жду, пока осенью поступлю в Дюк.

– Надо же, – говорю, словно для меня это новость, хотя на самом деле знаю о будущем Коди куда больше, чем он сам. Когда-нибудь он будет жить в Денвере, его будут приглашать в Белый Дом. И через пятнадцать лет он по-прежнему будет неженат. А в настоящем ему нравится фильм, который я только что посмотрела.

– То, что ты сказал, напомнило мне одну смешную фразу. – Я вытираю потные ладони о шорты и пытаюсь изобразить голос Уэйна. – Однажды я целый год думал, что слушал музыку в моно, а оказалось, это просто была скучная музыка.

– Не совсем так. – По лицу Коди скользит улыбка. – «Как-то раз я целый год думал…». Я и не знал, что тебе нравится «Мир Уэйна».

По правде говоря, фильм показался мне еще дряннее, чем в первый раз.

– А ты его видел?

– Несколько раз, – говорит он. – Надо же, оказывается, Эмма Нельсон интересуется вопросом охраны природы и «Миром Уэйна». Если честно, я потрясен.

Коди небрежно обнимает меня за плечи, наши тела прикасаются друг к другу, пока мы идем к беговой дорожке. От него пахнет одеколоном, и я чувствую рядом с собой его мускулистое тело.

Мне трудно в это поверить, но, похоже, мой метод может сработать.

Пока мы наматываем круги по дорожке, тренер выкликает наше время. Каждую четверть мили я улучшаю свой собственный рекорд.

Тренер Маклеод одобрительно свистит.

– Не знаю, что на тебя нашло, Нельсон, но так держать!

Я продолжаю бежать, хотя мышцы ног горят от боли. С одной стороны, мне хочется произвести впечатление на Коди, но с другой – бег всегда помогает мне прочистить голову. В настоящее время я в ссоре с Джошем, с отцом и даже с мамой. Единственный оставшийся друг – это Келлан, но есть ощущение, что скоро Тайсон снова отберет ее у меня.

– Эмма, сейчас просто походи, – говорит тренер, когда я пробегаю последнюю дистанцию.

Я иду вдоль дорожки, прижав руку к груди, и тут ко мне присоединяется Коди.

– Что, такое ощущение, что сейчас блевать будешь? – говорит он.

Я недоуменно смотрю на него.

– Да вроде бы нет.

– Это же фраза из «Мира Уэйна».

Мне приходится выдавить улыбку.

– Ну да, конечно.

– Слушай, хочешь, подвезу тебя домой? Потом мне нужно будет заехать за выпускным кольцом, но я заранее положил в машину ту кассету с подпольной записью…

– Какую кассету? – переспрашиваю, чтобы протянуть время и дать себе возможность подумать, что делать дальше. Моя машина стоит на студенческой парковке, и мы договорились с Келлан, что я заберу ее из лаборатории и подвезу домой.

– Тот концерт Дейва Мэттьюса, о котором мы говорили, – поясняет он. – Но мне еще нужно поговорить с тренером о завтрашних забегах. Так что, если хочешь, встретимся на парковке через десять минут. У меня серебристая «тойота».

Можно подумать, я не знаю его машину.

* * *

– С чего ты так запыхалась? – спрашивает Келлан, ставя пробирку на металлическую подставку. На ней пластиковые защитные очки. Келлан окончила курс химии в прошлом году, но по-прежнему забегает иногда в лабораторию, чтобы помочь учителю.

Мисс Монро занимается с несколькими учениками в другом конце лаборатории. Я наклоняюсь к Келлан, чтобы нас никто не услышал:

– Пришлось бежать всю дорогу. Коди пригласил меня съездить с ним за компанию и забрать выпускное кольцо, а заодно обещал подвезти до дома.

– Почему? – спрашивает Келлан. Она сыплет желтый порошок в одну из пробирок, откуда немедленно начинает мерзко вонять. Я делаю шаг назад и машу рукой перед носом:

– Слушай, это не опасно?

– Я же не пить его собираюсь. – Келлан сдвигает очки на лоб. – Не уходи от темы. С чего это вдруг Коди захотел, чтобы ты поехала с ним?

Я невольно улыбаюсь:

– Мы с ним довольно много общались в последнее время, и выяснилось, что у нас уйма общего.

Келлан записывает что-то в лабораторный журнал, а я изучаю ее лицо. Я видела только одну фотографию ее дочери, но было очевидно, что Линдси очень похожа на нее.

– Кажется, я понимаю, – говорит Келлан. – Тебе нужно, чтобы я отвела домой твою машину.

Я вытаскиваю из рюкзака ключи и кладу их рядом с бунзеновской горелкой.

– Вряд ли мы задержимся надолго. Подожди меня у моего дома, и я отвезу тебя домой. Если не хочешь ждать, возьми в гараже мой велик.

Келлан молчит.

– Ну пожалуйста, – умоляю. – Буду тебе очень обязана.

– Не просто обязана, за тобой будет изрядный долг. – Она бросает ключи в свою сумку. – Ехать от тебя до меня на велосипеде – все равно что принять участие в гонке «Тур де Франс». Думаю, тебе не надо напоминать, что с Коди надо быть поосторожнее? Мы ведь обе знаем, какие у него запросы в отношении девушек.

– Просто заедем за кольцом, – повторяю. – Вот и все. Как только вернусь, отвезу тебя домой.

– Может, попрошу Тайсона заехать за мной.

– Что между вами, вообще, происходит? – спрашиваю, но Келлан молча поворачивается и берет следующую пробирку. – Келлан Стайнер! Ты едва пришла в себя после того расставания с Тайсоном. Зачем тебе новые драмы?

– Знаю, что наши с ним отношения нельзя было назвать спокойными. – Келлан смотрит мне прямо в глаза. – Вчера я позвонила психотерапевту и назначила новую встречу. Я всерьез хочу научиться контролировать свои эмоции.

– Ты хочешь сказать, что вы с Тайсоном официально снова вместе?

– Я этого не говорила. – Келлан поднимает металлические щипцы и тут же кладет их обратно. – Кстати, если уж мы заговорили про драмы, выкладывай: что у вас такое с Джошем?

Я невольно вздрагиваю.

– Ничего.

– Вчера ты не хотела обедать в его обществе. А сегодня ты чуть не расплакалась, когда выяснилось, что он пойдет на вечеринку с Сидни.

Я беру рюкзак и иду к двери.

– Порой люди отдаляются друг от друга, и с этим ничего нельзя поделать.

53://Джош

– Согни колени! – ору я сквозь сложенные у рта ладони.

Наверху «трубы» стоит тот самый укурок и готовится первый раз в жизни съехать на скейте. Я пытался его отговорить, но он хочет произвести впечатление на свою подружку, которая сейчас стоит на другом краю трубы, скептически качая головой. Одной ногой он придерживает скейт, так что задние колеса упираются в край трубы, а вторую медленно поднимает, чтобы поставить в центр скейтборда.

Мы с Тайсоном сидим на своих досках прямо рядом с трубой.

Тайсон задумчиво ерзает на скейте.

– Я еще никогда не видел, как кто-то разбивается в трубе.

– Посмотри и увидишь, – говорю я и снова складываю ладони перед лицом.

– Говорю тебе, колени согни!

Укурок кивает, как будто он меня услышал. Когда скейт начинает крениться вниз, он издает дикий вопль и скатывается вниз, так и не согнув коленей. Доска пулей вылетает из-под него, ноги взлетают в воздух, и он тяжело шлепается на спину.

Его подружка съезжает вниз, спрыгивает с доски и бежит к нему, чтобы помочь подняться.

Тайсон начинает аплодировать.

– То, что он жив, можно, пожалуй, считать успехом.

Я вскидываю рюкзак на плечо и встаю:

– Мне пора домой.

– А если он еще раз рискнет попробовать? Не хочешь посмотреть?

Я молча качаю головой. Я слишком взвинчен перед предстоящей вечеринкой у костра, чтобы получать удовольствие от скейта. Хотя, возможно, беспокоюсь зря, и как раз сегодня мы с Сидни наконец-то почувствуем влечение друг к другу. А может быть наоборот, и мы окончательно расстанемся.

Я киваю Тайсону:

– Увидимся на озере.

Я открываю шкаф и начинаю рыться на верхней полке, где храню все, с чем не могу расстаться. Там лежат журналы по скейтингу. Гипс, который мне наложили после перелома ноги и на котором расписались все мои друзья. Коробка из-под обуви, набитая кассетами с любительскими записями, которые отдал мне Дэвид. Я встряхиваю коробку с полуистертыми угольными карандашами и достаю большой альбом для рисования, к которому не прикасался с прошлого года.

Приятно снова держать его в руках. Много лет назад, когда я собирался стать знаменитым художником, я написал на обложке «ТЕМПЛТОН». Открыв альбом, я смеюсь, глядя на свой первый «шедевр»: это карандашные наброски двадцати одного Твити – желтой канарейки из мультфильма. Но почему-то я раскрасил в желтый цвет только трех. Уже не помню, почему, хотя в свое время это явно имело какое-то значение.

На следующей странице изображены разнообразные герои Looney Tunes. Порки Пиг и Тасманийский Дьявол, брызжа слюной, орут что-то в самодельные телефоны, в страшной ярости оттого, что не понимают друг друга. Интересно, с какого бодуна я такое рисовал?

Через несколько страниц я натыкаюсь на старый набросок сидящей Эммы. Пару лет назад мы с ней делали домашнее задание на ее кровати, и я вдруг спросил, не могу ли я ее нарисовать. Она согласилась, терпеливо сидела и позировала, но рисунок меня разочаровал: мне никак не удавалось поймать что-то особенное в ней. Изображение было похоже на Эмму, но в нем не было Эммы. Это мог быть кто угодно.

Эмме рисунок понравился, и она заставила меня показать его всем нашим друзьям. Но я больше никогда не пытался рисовать настоящих людей, раз уж мне не удалось даже уловить суть Эммы.

Я пролистываю еще несколько страниц с персонажами из мультфильмов и вырываю чистый лист. Углем рисую в центре широкую волнистую линию и затушевываю пятнышко тени справа. Минуту смотрю на изображение и добавляю внизу изогнутую линию горизонта. Похоже, что-то начинает вырисовываться. Только не уверен, что именно.

54://Эмма

Внутри машина Коди отличается от того, что я себе представляла. Обивка сидений почти протерлась, а винил на дверях в нескольких местах потрескался.

– Мой брат отдал машину мне, когда уехал в колледж, – объясняет Коди, пока мы выезжаем со стоянки. – Настоящая развалюха.

Кажется, Коди стесняется своей машины, и это очень трогательно. Он не боится показаться уязвимым передо мной, и от этого мне хочется рассказать ему, что в один прекрасный день он сможет купить себе любую машину, какую пожелает.

– А где учится твой брат? – спрашиваю я.

– В Вермонтском университете. Занимается исследованием окружающей среды.

Как и ты через много лет!

Коди сворачивает налево, в сторону шоссе. Он протягивает руку над моими коленями и открывает бардачок, заваленный кассетами с музыкой.

– Достань кассету в надписью «Дейв Мэттьюс». Это та подпольная запись, о которой я тебе говорил. Они давали концерт рядом со школой брата, и он все записал.

Я достаю кассету и вставляю ее в проигрыватель. В динамиках раздается тихое потрескивание. Дожидаясь, пока зазвучит музыка, я смотрю на Коди, который уверенно ведет машину, держа руль одной рукой и небрежно откинувшись на сиденье.

Мы выезжаем на шоссе, и начинается запись, но музыку едва слышно за разговорами посетителей концерта. Кажется, играет «What Would You Say».

– Страшно раздражает, что все там разговаривают, – Коди показывает на проигрыватель. – Зачем идти на концерт, если хочешь просто напиться и поболтать? С таким же успехом можно было просто пойти в бар.

– Мой отец – профессиональный музыкант, – говорю. – Он тоже постоянно на это жалуется.

Коди прибавляет громкость.

– Думаю, Дейв Мэттьюс сильно недооценен как гитарист. Слышишь, что он сейчас делает?

Я пытаюсь прислушаться, но качество записи очень плохое.

– Это потрясающе.

Коди жмет на педаль газа и обгоняет сразу две машины. Мы едем в сторону торгового центра Лейк-Фореста. Мы с Келлан забегаем туда несколько раз в год, но обычно откладываем деньги, чтобы съездить за покупками в Питтсбург.

– А зачем ты отдал в мастерскую свое кольцо? – спрашиваю. Я прекрасно помню это массивное серебряное кольцо с большим оранжевым камнем, представляющим официальный цвет команды «Гепардов».

– Хочу, чтобы мне выгравировали дату основных забегов на уровне штата, – объясняет он. – Знаю, звучит странно, забеги-то еще не состоялись, но я решил, что это принесет мне удачу.

Две недели назад Коди пришел первым в забеге на сто ярдов на региональном уровне. На следующей неделе состоятся забеги на уровне штата, и у него есть шанс выиграть звание лучшего спринтера всей Пенсильвании.

– Может, в мастерской смогут что-нибудь сделать с моим ожерельем? – Я лезу в маленький боковой кармашек сумки. – Замочек сломался.

– Извини, но звук просто ужасный. – Коди выключает проигрыватель, и в этот момент ехавший по велодорожке велосипедист вдруг сворачивает и оказывается прямо перед нами.

– Осторожно! – кричу я.

Коди выворачивает руль влево, сзади резко тормозит и сигналит другая машина. Я закрываю глаза руками.

– Вы что, сдурели?! – орет Коди, бросая взгляд в зеркало заднего вида. В боковом зеркале я вижу, что велосипедист останавливается у бордюра, снимает шлем и делает грубый жест в сторону Коди.

– Нет, вы только посмотрите на этого типа! Из-за него чуть авария не случилась, и он же еще мне палец показывает!

У меня колотится сердце и дрожат руки.

– Ты бы расслабилась и не визжала так, – добавляет Коди. – Это только мешает.

Коди останавливается возле торгового центра и глушит мотор. Потом мы оба выходим из машины, но, пока стоим в мастерской, Коди не упоминает о моем ожерелье, и я тоже решаю промолчать.

Мы возвращаемся к машине в куда лучшем настроении. Гравировка на кольце выглядит отлично, к тому же ювелир попросил Коди поставить автограф на газетной вырезке с фотографией и статьей о Коди и его планах участвовать в забеге на приз штата. Я притворилась удивленной, когда он показал мне статью, хотя дома у меня в столе лежит точно такая же вырезка.

Коди выруливает на шоссе и лезет в бардачок за другой кассетой. На этот раз его пальцы касаются моего колена.

– Знаешь, – говорит он, – мои дядя и тетя живут здесь неподалеку, и у них шикарная стереосистема. Хочешь послушать, как будет звучать та запись на хорошей технике?

Меня охватывает волнение.

– Не беспокойся, – добавляет он, – они оба зубные хирурги и работают допоздна, так что их не будет дома.

– Ты уверен, что они не против?

– Все в порядке, дядя даже дал мне запасной ключ.

Коди сворачивает влево, на улицу, застроенную аляповатыми претенциозными домами, возле которых посажены молодые деревья. Он останавливается возле огромного белого дома с фонтаном на лужайке и греко-римскими колоннами, поддерживающими крышу веранды.

– Здорово, правда? – Коди забирает кассету и вылезает из машины.

Будь здесь Джош, мы бы с ним тут же принялись рыться в карманах в поисках мелкой монетки, чтобы бросить ее в фонтан. Но с Коди я такое проделать не могу, особенно в доме его дяди и тети.

Я оглядываюсь на окружающие нас огромные молчаливые дома. Хотя вокруг никого нет, мне почему-то хочется говорить шепотом.

– Ты точно уверен, что они не вернутся с работы?

– Да, я часто здесь бываю.

Он набирает код, отключающий систему охраны, и вставляет ключ в замок. Открыв дверь, поворачивается ко мне и улыбается. Я не могу сдержать волнение.

55://Джош

Я раскладываю свои наброски полукругом на ковре и делаю шаг назад. Острые и волнистые линии, скупой рисунок. Все наброски разные, но они составляют единое целое.

Через окно слышу, как машина Эммы подъезжает к дому, и бросаюсь бежать вниз. Но из машины выходит Келлан, а не Эмма.

– Что, ждал кого-то другого? – спрашивает она.

– Где Эмма? Она еще на тренировке?

Лицо Келлан выражает одновременно и жалость, и тревогу.

– Думаю, уже нет. Я обещала ей вернуть машину, но не собираюсь ждать, пока она возвратится.

– Вы что, поругались?

Келлан, направившаяся к гаражу, поворачивается ко мне:

– Ты в самом деле только что спросил меня, не поругались ли мы с Эммой? Вообще-то, это вы с ней не разговариваете друг с другом.

– Мы поговорили сегодня за обедом.

– Вы едва обменялись парой слов! – Келлан пытается открыть гараж, но дверь заперта. – Джош, ты хоть представляешь, с кем она сейчас в машине?

Я отодвигаю фальшивый камень носком кроссовки и достаю наш с Эммой ключ со Скуби-Ду на брелоке, но руки дрожат, и я никак не могу вставить ключ в замок. Келлан отбирает у меня ключ и отпирает дверь.

– Она с Коди, – говорит Келлан. – Этот тип – просто самовлюбленный придурок, и я считаю, что во всей этой ситуации виноват только ты.

– Почему я? – Насколько мне известно, Эмма и Коди всего раз поболтали в коридоре. Его даже нет среди ее друзей на «Фейсбуке».

Келлан снимает шлем с руля Эмминого велосипеда:

– Между вами двумя идет какое-то ненормальное соревнование, и мне это совершенно не нравится.

Она снимает велик с подножки и выводит его из гаража.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты что, на самом деле думаешь, что Эмма разъезжала бы сейчас с Коди Грэйнджером, если бы ты собирался пойти на вечеринку у костра вместе с нами? Но нет, ты же собрался идти с Сидни Миллз.

Мне не хочется представлять себе Эмму у Коди в машине.

Я иду за Келлан на улицу. Не знаю, какая у Коди машина, но мне очень хотелось бы, чтобы это был тот потрепанный фургончик, который как раз выезжает из-за угла.

Я оборачиваюсь к Келлан и лювлю ее потеплевший взгляд:

– Я понимаю: Сидни просто роскошная, – говорит она. – Но я наблюдала за вами двумя сегодня за обедом. Когда ты сказал, что она пригласила тебя пойти на вечеринку вместе с ней, вид у тебя был совсем не такой, какой должен был быть.

– Какой же он должен был быть?

Келлан вздыхает и надевает шлем:

– Счастливый.

Я не знаю, что ей ответить.

– Ты что, идешь на вечеринку с Сидни Миллз только потому, что она этого от тебя ждет? Потому, что это же сама Сидни Миллз? – спрашивает Келлан. – Если ты скажешь «да», я буду очень в тебе разочарована.

– Это не так.

– Ни одна девушка, какой бы роскошной ни была, не заслуживает такой обиды, – продолжает Келлан. – Так что, если Сидни тебя на самом деле не интересует, лучше тебе сказать ей об этом сегодня.

Она садится на велосипед и уезжает, а я медленно иду к дому. За спиной слышится тихий скрип тормозов велосипеда. Келлан не знает, что я наблюдаю за ней. Она останавливается возле машины Эммы и засовывает под дворник сложенный листок бумаги.

Я забираю беспроводной телефон из комнаты родителей и выбегаю из дома. Добравшись до низкой стены, ограждающей игровую площадку, набираю номер Дэвида. После двух гудков включается автоответчик.

– Вы позвонили Дэвиду. Я наверняка сейчас слушаю, кто звонит, так что представьтесь после гудка, и посмотрим, может, я даже возьму трубку.

– Привет, это Джош. – Я медленно расхаживаю между качелей. – Ты, наверное, на занятиях, но когда…

В трубке раздается щелчок.

– Джош, это ты?

– Да.

– Я сегодня проспал занятия, но, пожалуйста, не говори об этом маме и папе.

Раньше, когда я еще не видел будущего Дэвида, я бы рассмеялся. Но сейчас я задумываюсь, как мало мы все – родители и даже я – знаем о жизни Дэвида. Понятно, что когда-нибудь ему придется признаться, что он гей, раз уж он приходит с Филиппом в мой дом у озера. Собственно, он даже напишет об этом на своей странице в Интернете.

Свободной рукой я хватаюсь за цепь, на которой подвешены качели.

– Можешь сейчас разговаривать?

Я слышу, как Дэвид с размаха плюхается в любимое мягкое кресло.

– Конечно, а в чем дело?

Я молчу. Не знаю, почему я решил, что звонок брату чем-то поможет. Он ничего не может мне посоветовать, если я не расскажу ему все о Сидни и о нашем с ней будущем. Если не рассказать ему о «Фейсбуке», мои проблемы будут казаться просто жалкими. Вы можете представить, чтобы кто-то жаловался, что ему приходится идти на вечеринку с Сидни Миллз?

– Джош, ты знаешь принцип работы телефона? Если ты кому-то позвонил, предполагается, что будешь говорить о чем-то.

– Извини, просто я совсем запутался в отношениях с одной девушкой.

– Это Эмма? – спрашивает Дэвид.

– Нет. Ее зовут Сидни Миллз, я тебе недавно про нее говорил.

– Погоди-ка, она что, младшая сестренка близняшек Миллз? Слушай, потрясные были девчонки!

Я сажусь на качели и начинаю медленно вертеться в разные стороны. Почему он сейчас это сказал? Это он думал, что они были потрясные, или так думали другие парни? Если он пытается обмануть меня, значит, мне вообще не нужно было ему звонить. Мне нужна честность в разговоре.

– Если эта Сидни Миллз хоть немного похожа на своих сестер… – Дэвид выразительно присвистывает. – Я так понимаю, что ты последовал моему совету и воспользовался нужным моментом?

– Сегодня она пригласила меня на вечеринку у костра.

– Ай да братец! Так в чем же проблема?

– Это трудно объяснить, – говорю. – Она потрясающая. Любой из парней в школе рад был бы встречаться с ней… но не я. Хотя знаю, что должен бы радоваться этому.

– А она вообще приятная девушка? – спрашивает брат.

– Она немножко эгоистичная, но в целом да, очень милая.

После секундного молчания Дэвид спрашивает:

– Может, тебя беспокоит, что она более опытная, чем ты? Если это так, я мог бы объяснить тебе…

– Нет, дело не в этом.

Я позвонил ему не потому, что беспокоюсь из-за возможного секса. Меня беспокоит мое будущее.

– Я знаю, в чем твоя проблема, – вдруг говорит Дэвид.

– Так у меня есть проблема?

– Ты из тех, кто обычно плывет по течению, – отвечает брат. – И всегда был таким. Это, может быть, даже приятно, потому что тебе не нужно принимать никаких трудных решений. Но иногда нужно понять, чего хочешь именно ты. Возможно, для этого придется двинуться против течения, но, по крайней мере, ты будешь двигаться к цели, которая может сделать тебя очень счастливым.

Я молчу, продолжая крутиться на качелях.

– В какой колледж хочешь поступать? – спрашивает брат. – Я понимаю, что у тебя еще целый год, чтобы решить, но ты уже думал об этом?

Я смеюсь в ответ. Он думает, что я назову наш местный колледж, где работают мама с папой. Но я видел свое будущее, так что он ошибается:

– Собираюсь в Вашингтонский университет.

– Стало быть, следуешь по стопам брата, – говорит Дэвид. – Да уж, тебе придется плыть против сильного течения.

На другом конце трубки раздается сигнал, что ему звонит кто-то еще.

– Слушай, сегодня вечером тебе нужно пойти на вечеринку с Сидни, потому что ты ей это уже обещал. Но потом я хочу, чтобы ты кое о чем подумал.

Сигнал раздается снова.

– Если у тебя с ней не ладится, – продолжает брат, – то, может, это потому, что есть кто-то другой, с кем тебе хотелось бы быть? И если это так, то почему бы тебе не поплыть против течения и не спросить ту другую девушку, что она думает об этом?

Потому, что я не могу снова пережить такое.

56://Эмма

– Это просто потрясающе, – стонет Коди, вращая головой из стороны в сторону.

Я уже довольно долго массирую его плечи. На столике перед нами разложены альбомы по современному искусству, а в аквариуме у стены плавают бирюзовые тропические рыбки. Я сижу на обитом черной кожей диване, а Коди уселся на полу между моих коленей. Когда мы вошли в дом, он первым делом вытащил из холодильника две бутылки с минералкой. Мы послушали несколько песен с пиратской кассеты, а потом он поставил в проигрыватель один из дядиных дисков Пола Саймона.

Дом просто потрясающий.

Коди тоже потрясающий.

Я смотрю на свое отражение в длинном горизонтальном зеркале, висящем над мраморным камином. Зеркало оправлено в тяжелую бронзовую раму и весит, наверное, больше, чем мой комод. Если бы сегодня утром я могла предположить, что со мной произойдет нечто подобное, я бы надела что-то поинтереснее футболки оливково-зеленого цвета и джинсовых шорт. Впрочем, могло быть и хуже. Я наблюдаю за своим отражением, а мои пальцы скользят по шее Коди под воротником его рубашки. Он тихо постанывает от удовольствия и закрывает глаза.

Кажется, это начало моего нового будущего.

– Мне это было просто необходимо, – говорит Коди, поворачиваясь ко мне и улыбаясь. – Вчера я работал с силовой нагрузкой, и плечи сегодня просто разламываются.

В ответ я улыбаюсь ему и разминаю свои пальцы. Массаж длился долго, и пальцы болят.

– У меня тоже. – Я сажусь, чуть сутулясь, открываю бутылку с водой и делаю глоток.

– Если хочешь, я тоже могу помассировать тебе плечи, – предлагает Коди.

– Конечно. Спасибо!

Я вспоминаю нашу первую встречу в автобусе, когда мы ехали с соревнований. Мы с Коди разговорились, и я положила ему голову на плечо. Я привыкла восхищаться им издалека, а тут вдруг это воплощение совершенства обратило на меня внимание. Понадобился еще год и знание его будущего, чтобы оказаться с ним наедине.

– Ну что, готова? – Коди поднимается с пола, садится рядом со мной и начинает массировать мои плечи.

Это совсем не такой массаж, какой я делала ему. Его руки нежно касаются моей кожи и скользят вверх по рукам. Потом он проводит руками вниз, к талии, и кладет ладони мне на бедра. Я закрываю глаза и слегка вздрагиваю, когда его губы прикасаются к моей шее.

– А ты очень миленькая, Эмма Нельсон, – шепчет он, медленно целуя мою шею от ключицы вверх к уху. – Вот это куда приятнее, чем твой визг в машине по пути сюда.

Он обнимает меня за талию, и я заставляю себя расслабиться. Говорю себе, что нужно быть милой и занятной, а не такой, как та девчонка, которая завизжала в машине.

Я знаю, что сейчас должна повернуться и поцеловать его в ответ. Но я смотрю в зеркало и внезапно понимаю, что не узнаю себя в отражении.

– Ты сказал, что часто здесь бываешь, – говорю.

– Да, заезжаю время от времени. – Коди принимается целовать мое другое плечо.

Я вспоминаю ту высокую девушку, которой он дал номер своего телефона после тренировки.

– Заезжаешь с другими девушками?

– Это несколько личный вопрос.

– А у нас сейчас довольно личный момент, – парирую я.

– Мы же просто развлекаемся.

Коди продолжает поглаживать мои плечи, а я думаю о том, что произошло за последние дни. Я слушала, как он рассказывает мне об Университете Дюка, о том, как он сам научился играть на гитаре. Я даже цитировала ему что-то из «Мира Уэйна». Но он ни разу не спросил ничего обо мне. Просто потому, что я или моя жизнь его не интересуют. Я интересна ему только тем, что восхищаюсь им.

Я встаю с дивана.

Коди недоуменно смотрит на меня:

– В чем дело?

– Мне надо домой, – отвечаю.

– Но мы же только что приехали. – Он откидывается на спинку, сцепив руки на затылке и широко расставив локти. – Ты бы расслабилась хоть немного.

Опять это его «ты бы расслабилась», в точности как в машине.

Келлан ошиблась со своей теорией. Когда Коди чуть не попал в аварию, а потом рявкнул на меня за то, что я закричала, он не был похож на моего будущего мужа. Рядом со мной в машине сидел кто-то, бесконечно далекий от того образа, о котором я мечтала.

– Я хочу вернуться домой, – повторяю.

Коди стискивает зубы, и я вижу, что он разозлен. Он явно не привык получать отказ от девушки.

– Хорошо, я отвезу тебя.

Опять сидеть в машине рядом с ним? Ну уж нет.

– Я лучше пройдусь.

– Но до твоего дома целых три мили.

Я направляюсь к двери:

– Я знаю, как далеко до моего дома.

Коди идет следом, пытаясь взять меня за руку:

– Я же сказал, что отвезу тебя.

– Нет! – Я вырываю руку и открываю дверь.

Он хватает меня за плечо и поворачивает лицом к себе:

– Ты понимаешь, что ведешь себя как ненормальная?

Я отталкиваю его:

– А ты, похоже, даже не подозреваешь, что ты полный урод.

* * *

Я иду вдоль шоссе навстречу движению. Широкая обочина постепенно сужается, и в какой-то момент дальше уже приходится идти сквозь высокую траву. Вдалеке, за железной дорогой, вижу заросшее сорняками поле, где летом раньше останавливался передвижной цирк.

Я высоко поднимаю ноги, чтобы не брести через заросли колючей травы, которая цепляется за щиколотки. Дойдя до железнодорожных путей, останавливаюсь и отдираю репье, приставшее к носкам. Когда мы с Джошем были маленькие, как-то приезжали сюда на велосипедах и клали на рельсы монетки, чтобы посмотреть, как их сплющит проходящий поезд. Но поезд так и не прошел, и мы отправились искать сокровища на месте, где раньше стоял цирк.

Иду через широкую поляну, на которой были колесо обозрения и другие аттракционы. Неподалеку продавали всякие сладости, а чуть дальше мальчишки развлекались, пытаясь попасть из водяных пистолетов в открытые рты пластиковых клоунов.

Размышляю о том, что с того самого момента, как мы обнаружили «Фейсбук», я все время пыталась что-то изменить, чтобы улучшить мое будущее. Джордан Джонс изменял мне, и я бросила его. Кевин Сторм разрушил мою карьеру, и я сделала так, чтобы мы никогда не переехали жить в Огайо. Но каждый раз меня ждало новое неудачное будущее.

Все пять последних дней я настойчиво пытаюсь понять, в чем причина этого и что я могу сделать, чтобы этого больше не случилось. И мне все больше кажется, что, возможно, это не имеет никакого отношения к будущему. Наоборот, это связано с тем, что происходит сейчас.

Обхожу длинную доску, разбухшую от воды.

За исключением Коди, я встречалась только с хорошими парнями. Грэм, несмотря на свою озабоченность, никогда не злился. А Дилан вообще один из самых доброжелательных людей из всех, кого я знаю. В тот день в библиотеке он взял кучу книг для своей девушки, потому что…

О господи!

Дилан взял книги для своей девушки, потому что он любит ее. Он никогда не делал ничего подобного для меня потому, что я не давала ему такой возможности. Я никогда не рассказывала ему, какие книги люблю или какие фильмы заставляют меня плакать. Я всегда держала дистанцию, чтобы никто не мог сделать мне больно.

В том, что касается любви, я всегда старалась защитить себя. Может, в этом вся проблема. Не позволяя никому причинить мне боль сегодня, я тем самым даю будущему возможность причинить мне гораздо более серьезную боль. Может быть, там, в будущем, я не позволила никому из моих мужей узнать, какая же я на самом деле, потому лишив их шанса узнать, как сделать меня счастливой. Наверняка это так. Или, может, я выйду замуж за самовлюбленного болвана типа Коди, и какая уж там любовь в таком случае.

На другой стороне поляны обнаруживаю разбитый тротуар. Через трещины в асфальте пробиваются стебли травы, рвущиеся к свету солнца. Мне еще далеко до дома, но я доберусь.

* * *

Вхожу в кухню и тут же замечаю записку, лежащую на столе.

Эмма,

мы с твоей мамой уехали пообедать с друзьями и вернемся поздно. Но завтра я хотел бы угостить тебя мороженым. Мне жаль, что ты расстроилась из-за того, что я без спроса вошел в твою комнату. Постараюсь в будущем уважать твое право на свою территорию.

Мартин.

P. S. На автоответчике сообщение для тебя от твоего отца.

Я складываю листок пополам и иду в ванную умыться. Ванная похожа на поле боя: плитка со стен сорвана, везде торчат обрезки труб. Но вдоль стены кто-то уложил ряд кафеля нежно-голубого цвета. Судя по всему, мама с Мартином планируют использовать его для новой ванной.

Придется сказать им, что их выбор мне понравился.

Вернувшись на кухню, наливаю себе стакан холодной воды и нажимаю на телефоне кнопку автоответчика.

– Эмма, привет, – раздается голос отца. – Извини, что я не сразу ответил на твой звонок. Рэйчел плохо себя чувствует, и мы все волнуемся. Приходится постоянно возить ее в больницу. Доктора берут разные анализы и…

Он замолкает, чтобы перевести дыхание, и я чувствую, как на глаза у меня наворачиваются слезы. Когда Рэйчел родилась, я послала в подарок плюшевого щенка, но старалась поменьше думать о своей крохотной сестричке. А сейчас мне так хочется обнять ее и сказать, что люблю ее и что с ней все будет в порядке.

– Пожалуйста, позвони мне, – продолжает отец. – Мы с Синтией были бы рады, если бы ты приехала к нам на летние каникулы. Мы оба по тебе скучаем. Я по тебе скучаю.

* * *

«Фейсбук» никуда не исчез и по-прежнему висит в списке моего «избранного».

Пожалуйста, не меняй пароль, говорю я самой себе, хотя бы какое-то время, чтобы я еще раз могла зайти на сайт.

Я печатаю свой почтовый адрес и пароль «Миллисент», нажимаю «ввод» и вздыхаю с облегчением. Пароль работает.

Эмма Нельсон

На это трудно решиться, но я подумываю, не стереть ли вообще мою страницу на «Фейсбуке». Мне нужно проводить больше времени в реальной жизни. Все, кому я нужна, знают, где меня найти.

2 часа назад. Нравится. Комментарий

Я решаю не проверять, где живу или с кем. Вместо этого открываю свой список друзей, дохожу до буквы «Р» и тут же вижу ее имя:

Рэйчел Нельсон

Рядом крошечное фото моей сестры. Ей примерно пятнадцать лет, у нее темно-карие глаза и вьющиеся каштановые волосы, совсем как у меня. Я смотрю на лицо сестры, потом откидываюсь на стуле и наконец позволяю себе заплакать.

Через пару минут вытираю глаза и проверяю имена на «Д». Мы с Джошем снова друзья. Он стоит на фоне скалистой горной гряды с голубым рюкзаком за спиной. Выглядит еще более лохматым, чем обычно, но на лице играет широкая улыбка. Я решаю не проверять его страницу. Мне больше не хочется вмешиваться в порядок вещей. Он кажется счастливым, и я рада за него.

Прежде чем закрыть «Фейсбук», захожу в раздел «фотографии» и проверяю альбом под названием «школьные воспоминания». Нахожу фото, которое было сделано в тот день, когда я получила свои первые права, фотографию Тайсона и Джоша, где они фехтуют скейтами, и снимок моей задницы в бежевом бикини. «Старые добрые времена». И наконец в самом низу страницы обнаруживается фото, на котором мы все сидим в бассейне с разноцветными мячиками. На нем видны тонкие линии, где я склеила разорванные кусочки прозрачным скотчем.

Я отключаю провод от компьютера и подключаю его к своему телефону. Синтия берет трубку после пары гудков.

– Привет, это Эмма, – говорю.

– Привет, дорогая. – У нее усталый голос. – Твой папа будет очень рад, что ты позвонила. Он сейчас кормит малышку из бутылочки. Может, он перезвонит тебе попозже?

– Да, конечно, – отвечаю. – Но он сказал, что Рэйчел болеет. С ней все в порядке?

Синтия тяжело вздыхает:

– Доктора не могут понять, в чем дело: она не набирает вес как положено. Это все так тяжело.

Жаль, не могу сказать Синтии, что видела ее фото на «Фейсбуке» и что Рэйчел поправится и вырастет красивой девочкой. Но все, что я могу ей сказать, – это «с ней все будет в порядке, я знаю».

– Спасибо, – отвечает Синтия, и я слышу, как прерывается ее голос. – Ты меня очень ободрила.

Мы еще несколько минут разговариваем, и она тоже приглашает меня приехать к ним на летние каникулы. Я говорю, что всерьез подумываю об этом.

Положив трубку, надеваю шлепки и выхожу на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Легкий ветерок заставляет трепетать белый листочек, заткнутый за дворник моей машины. Я снимаю листок с ветрового стекла, разворачиваю его и сразу узнаю почерк Келлан.

Эмма,

ты не забыла, что в долгу перед своей самой потрясающей подругой, которой сейчас придется ехать домой на велосипеде? Так вот, пришел час расплаты. Мы с тобой должны пойти на вечеринку у костра. Заедешь за мной в 8 вечера.

С любовью,

Келлан.

Я складываю листок и иду обратно в дом.

57://Джош

– Это вовсе не свидание, – твержу я, опуская ложку в суп из индейки.

– Но она же сама пригласила тебя, – говорит отец, – и сказала, что заедет за тобой.

– Все равно это не свидание.

– Я только не могу понять, – говорит мама, – почему ты никогда раньше сам не приглашал эту девочку?

Да потому, что это Сидни Миллз! Она на год старше меня, и вообще мне до нее как до другой галактики!

Но вместо этого я спокойно отвечаю:

– Это запутанная история.

– Если ты собираешься встречаться с этой девочкой, – продолжает мама, – нам надо обсудить кое-какие правила.

Я не поднимаю глаз от тарелки:

– Я не говорил, что это обязательно должно превратиться в серьезные отношения.

– Вчера вечером ты вернулся на несколько минут позже, чем мы договорились, – напоминает отец. – Я знаю, что ты помогал Тайсону в пиццерии, но, может быть, тебе стоит взять мои часы на сегодняшний вечер?

Он начинает расстегивать браслет массивных серебряно-золотых часов, и я поднимаю руку:

– Не надо. У Сидни в сотовом телефоне есть часы.

– У нее есть сотовый телефон? – спрашивает отец. – Тогда, если опоздаешь и не позвонишь, даже не надейся отговориться какой-то байкой о спустившем колесе.

– Папа, это был Дэвид, – говорю. Брат дважды оправдывался таким образом, когда очень поздно возвращался со свидания с Джессикой… или с кем-то другим.

Мама осторожно дует на суп.

– В этот раз три выходных дня подряд, поэтому мы с отцом решили, что ты можешь вернуться домой на час позже обычного.

Наверняка это из-за моей реплики, что Дэвид переехал в Сиэтл, чтобы быть подальше от них.

– Спасибо, но не думаю, что мне это понадобится. Вообще-то, я устал.

– Если передумаешь, – говорит мама, – то всегда можешь позвонить нам с телефона твоей девушки.

Я отодвигаю стул и встаю:

– Мне надо собраться.

* * *

Сидни позвонила и сказала, что на несколько минут опоздает. Жених одной из ее сестер, не знаю, какой, обещал ее родителям что-то привезти, взял у нее машину и только-только ее вернул.

Возможно, когда-нибудь я встречусь с этими женихами сестер. Мне интересно, похожи ли мы с ними. Дэвид, скорее всего, сказал бы, что они тоже плывут по течению. Может, он был прав, назвав меня так, но я не уверен, что хочу и дальше быть этим человеком. Хотя по-прежнему желаю поступить в колледж, где можно изучать графические искусства. Акапулько и Вайкики – чудесные места, но вполне возможно, что я буду мечтать побродить по горам с рюкзаком или проехать на поезде через всю Европу.

Дверной звонок звенит, когда я чищу зубы, и, конечно, мои родители немедленно открывают дверь, хотя я просил их этого не делать.

Я скатываюсь вниз по лестнице, на ходу застегивая молнию на черной толстовке. Сидни уже стоит в прихожей. На ней короткое небесно-голубое платье без бретелек, и волосы волной падают на спину. Она улыбается и болтает с моими родителями, пока отец рассматривает ее телефон.

– Привет, дорогой. – Мама укоризненно приподнимает брови. – Когда ты сказал, что Сидни хорошенькая, это была слишком скромная оценка.

Сидни наклоняет голову:

– Спасибо, миссис Темплтон, вы очень добры.

Я забираю у отца телефон и отдаю его Сидни.

– Ну что, пойдем?

– Была очень рада с вами встретиться, – прощается Сидни.

Она берет меня под руку, и мы вместе выходим за дверь и направляемся к машине. Но тут отец откашливается:

– Джош, а когда примерно должна закончиться эта вечеринка?

Я оборачиваюсь. Мы же вроде уже все обсудили?

– Вы же сами сказали, что в этот раз целых три выходных дня. Разве не так?

– Но вчера ты вернулся позже, чем положено, – отвечает мама. – Так что сегодня будем придерживаться обычного распорядка. У тебя вполне достаточно времени, чтобы пообщаться со своими друзьями.

58://Эмма

Дорога до дома Рика кажется мне бесконечной. Когда мы съезжаем на грунтовку, я снижаю скорость, отчасти чтобы избежать ям и кочек, но еще потому, что мне совершенно не нравится ехать на эту вечеринку, куда меня вытащили силком. Уверена, Келлан что-то задумала. Она упомянула, что виделась с Джошем возле моего дома, но не сказала мне, о чем они разговаривали.

Мне нужно было уговорить Келлан стребовать с меня долг как-нибудь в другой раз. Она могла бы приехать с Тайсоном или взять их общую с матерью машину. Но она захотела, чтобы я поехала вместе с ней. Помня о ее беременности в ближайшем будущем, я подумала, что мне лучше приглядеть за ней на вечеринке.

– Наверное, дело в эндорфинах, выделяющихся при езде на велосипеде. – Келлан сидит на пассажирском сиденье, болтая ногами. – Я приехала домой, приняла душ и сейчас чувствую себя абсолютно отдохнувшей.

Мы подъезжаем к забитой машинами парковочной площадке.

– Всего час, как договорились? – спрашиваю я.

– Час, – соглашается Келлан. – Поздороваемся с друзьями, посидим у костра, и если тебе по-прежнему все будет не нравиться, можем вернуться к тебе и посмотреть какой-нибудь фильм.

Едва удерживаясь от смеха, я говорю ей, что взяла напрокат «Мир Уэйна». Но не собираюсь признаваться, что посмотрела его, чтобы произвести впечатление на Коди.

На парковке полно машин. Несколько человек стоят и разговаривают с банками пива в руках, но большинство гостей направляются по тропинке, ведущей через сосновый бор.

Келлан указывает на свободное место справа от нас, но мы тут же понимаем, что окажемся всего в двух машинах от кабриолета Сидни. Позади нас раздается хруст гравия под колесами пикапа, и мы одновременно смотрим в зеркала.

– Это пикап Тайсона! – говорит Келлан. – Давай лучше припаркуемся рядом с ним.

Я поворачиваю руль и пристраиваюсь в хвост Тайсону. В кабине рядом с ним сидит один из старшеклассников, еще один пристроился в кузове, удерживая поленья на месте.

– Кел! – кричит Тайсон, выпрыгивая из кабины. – Привет, Эм!

Келлан открывает дверь:

– Вообще-то, у нас есть имена, причем состоящие из двух слогов.

Парни, приехавшие с Тайсоном, хлопают его по спине, хватают по охапке дров и направляются к соснам. Тайсон тоже подхватывает связку поленьев.

– Не хотите помочь? – спрашивает он. – Тут недалеко.

Келлан скрещивает руки на груди:

– Я что, похожа на человека, созданного для тяжелой работы?

Я молча беру пару поленьев.

– Спасибо, Эмма. – Тайсон качает головой, глядя на Келлан. – Хоть кто-то здесь понимает, как принести пользу обществу.

Келлан поднимает задний борт пикапа и защелкивает замок:

– Видишь, от меня тоже бывает польза.

Она направляется к тропинке, Тайсон следует за ней, а я поудобнее перехватываю поленья, делаю глубокий вдох и иду за ними.

* * *

Темнеет. Небо становится темно-пурпурного цвета, с тонкой золотой полоской над кронами деревьев. На берегу разложено шесть костров, мерцающий свет которых разгоняет темноту. На другой стороне озера Краун находится городской пляж, но очертания киосков и торговых павильонов уже почти невозможно разглядеть.

– Кто-нибудь хочет пива? – спрашивает один из старшеклассников. Кажется, его зовут Скотт. Он достает банку для себя и встряхивает перед нами остальными банками.

– Нет, спасибо, – говорю.

Келлан показывает, что у нее уже есть «спрайт». Если бы она согласилась, мне пришлось бы отобрать у нее пиво, чтобы она не напилась и не наделала ошибок.

Тайсон поглядывает на банки пива, но Келлан кладет руку на его бритую макушку и заставляет отрицательно покачать головой:

– Даже не думай. Ты сегодня за рулем.

– Ты права, – замечает Тайсон. – Папа меня убил бы.

– А я бы закатала труп под асфальт, – добавляет Келлан.

Скотт пожимает плечами и идет дальше по берегу.

Мы трое присаживаемся поближе к огню. Тайсон берет полено из лежащей рядом кучи дров и бросает его в костер. Минуту оно дымится, а потом языки пламени принимаются лизать дерево.

Я погружаю пальцы в прохладный песок. Возле костров собрались уже десятки людей, но Джоша и Сидни пока не видно. Время от времени парочки отделяются от толпы и уходят поглубже в лес. Я представляю себе Джоша с Сидни, и мне становится муторно.

Смотрю через озеро на пустой, тихий городской пляж. Когда мы с Келлан были там на днях, я узнала будущий дом Джоша на этой стороне озера. Скорее всего, он где-то совсем рядом. Есть что-то грустно соответствующее в том, что костры разложили как раз здесь. Сегодня Джош делает первый шаг в то будущее, где мы друзья только в Интернете.

Возле соседнего костра сидит Грэм и поджаривает над огне зефир на длинных прутиках. Он замечает, что я наблюдаю за ним, и машет мне рукой. Я киваю в ответ.

– Вон он где! – Тайсон показывает куда-то дальше вдоль берега.

Я смотрю в ту сторону и через два костра от нас вижу Джоша в компании Сидни и ее друзей. Он сидит, уставившись в костер и засунув руки в карманы черной толстовки.

– Джош! – зовет Тайсон.

Я подтягиваю колени к груди и тихо говорю:

– Лучше не надо.

– Мы что, помешаем ему? – интересуется Тайсон. – Знаешь, если парень решит, что он теперь слишком крут для нашей компании, мне придется выбить из него эту дурь.

Келлан кладет руку мне на спину и начинает успокаивающе поглаживать круговыми движениями.

– Джош! – снова кричит Тайсон.

Джош поднимает голову, но смотрит не в нашу сторону, а на озеро. Сидни разговаривает с кем-то из подруг. По-моему, это Шана Рой, но мне видно только ее затылок.

– Он о чем-то задумался, – говорит Келлан. – Похоже, он тебя не слышит.

Я хватаю Тайсона за рукав:

– Оставь его в покое, ладно?

– Сейчас он меня услышит, – заявляет Тайсон, подносит руки ко рту и орет изо всех сил. – Эй ты, придурок!

После секундной паузы Джош оборачивается к нам.

59://Джош

Я жду, пока Шана снова рассмеется, чтобы вклиниться в их разговор с Сидни. Сидящий рядом с ней пьяный студент что-то говорит ей на ухо и… Ага, это мне и надо было.

– Сидни.

Она оборачивается ко мне, чуть сжав губы.

– Я на минутку отойду поздороваться с друзьями.

Она смотрит в сторону небольшого костра, возле которого сидят Тайсон, Келлан и Эмма.

– Так это твой друг только что назвал тебя придурком?

– Да, это Тайсон. Уверен: он это сказал любя.

– Я пойду с тобой. – Она встает и подтягивает лиф платья чуть повыше. Нельзя не признать, что выглядит она сногсшибательно.

Пока идем к костру, Сидни придвигается поближе ко мне:

– Знаешь, я не разговаривала с Келлан или Эммой класса с пятого, наверное.

– Все будет нормально, – успокаиваю я то ли Сидни, то ли себя. Знаю, что за Эмму можно не бояться, но никогда не знаешь, что может выкинуть Келлан. Несколько дней назад она даже назвала Сидни «сучкой».

Мы проходим мимо самого большого костра, возле которого уже собралось двадцать-тридцать человек. Большинство пьет пиво, некоторые курят. Несколько девочек машут Сидни рукой, а потом быстро наклоняются друг к другу и начинают перешептываться.

Когда мы подходим ближе, я вижу, что Эмма сидит, уткнувшись подбородком в колени. Не знаю, что заставило ее прийти на вечеринку. Она слегка кивает мне и переводит взгляд на языки костра. Келлан массирует ей спину. Тайсон бросает быстрый взгляд на грудь Сидни и обращается ко мне:

– Привет! Я и не знал, что вы оба уже здесь.

– Хочешь сказать, что твое «придурок» предназначалось кому-то другому?

Тайсон только ухмыляется.

– Спасибо, что позволили мне украсть у вас Джоша на этот вечер, – говорит Сидни. – Я знаю, что вы все очень близки. А вы вместе приехали?

Эмма с Келлан молчат, а Тайсон пожимает плечами:

– Я приехал на своем пикапе, нужно было помочь с дровами для костра.

– Тогда спасибо за все это тепло, – говорит Сидни, прижимаясь к моему плечу. Я замечаю, как при этом движении Эмма бросает на нас быстрый взгляд.

– Это не твой пикап, а твоего отца. – Келлан встает и стряхивает песок с джинсов. – Джош, а с кем это вы там вдвоем сидите?

У меня такое ощущение, словно это не вопрос, а обвинение, хотя я ни в чем не провинился.

– Это друзья Сидни.

– Шана – моя подруга, но остальных я не знаю, – вставляет Сидни. – Они из колледжа округа Хемлок.

Тайсон подбрасывает полено в костер. Келлан переводит взгляд с Сидни на меня. Наступает неловкое молчание. Мне не стоило подходить к ним.

Сидни улыбается Келлан:

– Последний раз мы встречались на твоем дне рождения в пятом классе, не так ли?

Келлан запрокидывает голову:

– Неужели ты это еще помнишь?

Сидни кивает:

– Мы еще играли в «кто дальше бросит шарик с водой» и были в одной команде.

Тайсон ворошит палкой угли в костре.

Эмма молча смотрит на огонь, обхватив колени руками.

– Мы тогда проиграли, и все из-за меня, – продолжает Сидни. – Готова признать: бросок был никудышный.

Келлан улыбается:

– Я тебя прощаю.

Тайсон чуть отодвигается в сторону и приглашающе похлопывает по песку рядом с собой:

– Может, посидите с нами?

Эмма встает:

– Пойду возьму чего-нибудь попить. Кому что принести? – она уходит по берегу, не дожидаясь ответа.

60://Эмма

Келлан догоняет меня уже возле пластиковых ящиков со льдом, где лежат банки с лимонадом.

– Ты в порядке?

– Хочу уехать, – отвечаю я. – Час уже прошел?

Келлан запускает руку в ящик и вытаскивает пригоршню кубиков льда:

– Извини, я поступила глупо, притащив тебя сюда. Но я думала, что все сложится по-другому.

– А оно не сложилось, – говорю я. И похоже, уже никогда не сложится.

Келлан бросает кубики льда в озеро.

Я оглядываюсь на наш костер. Джоша и Сидни там больше нет. Тайсон хохочет над какими-то парнями, которые плюются пивом в огонь.

– Да, дурацкая оказалась идея, – продолжает Келлан. – Я надеялась, что вы с Джошем…

– Джош теперь с Сидни, – говорю. – Ты что, их не видела? Если у меня и был шанс с Джошем, то я упустила его. Точнее, не упустила, а просто выкинула.

Келлан молча смотрит на меня, не зная, что сказать.

– Пожалуйста, давай поедем домой.

– Кто это собрался домой? – Тайсон подходит и обнимает нас обеих за плечи. – Какой еще дом? Мы же только что приехали.

Келлан переводит взгляд с него на меня.

– Ты оставайся, – говорю. – Я прекрасно доеду домой одна.

– Ни за что. – Келлан берет меня за руку холодными ото льда пальцами и оборачивается к Тайсону. – Мы, пожалуй, поедем. Заедем к Эмме посмотреть какой-нибудь фильм.

– Но в чем дело? – спрашивает Тайсон. – Вам не нравится здесь?

– Я просто не очень хорошо себя чувствую, – объясняю я и тут ловлю взгляд, которым обмениваются эти двое. Келлан совсем не хочет уезжать, но она слишком хорошая подруга, чтобы сказать мне это. – Впрочем, я так устала, что даже фильм смотреть не особо хочется. Приеду домой и лягу спать.

Келлан внимательно смотрит на меня:

– Если хочешь, можем уехать прямо сейчас.

– Нет, ты лучше оставайся, – отвечаю. – Мне будет очень неловко, если ты уедешь.

Тайсон с улыбкой смотрит на Келлан:

– Могу отвезти тебя домой.

Когда я вытаскивала поленья из кузова его пикапа, заметила там пару скатанных спальников. Что если на пути домой они остановятся где-то в лесу и расстелят спальные мешки прямо под ночным звездным небом?

Тадам! И вот уже появляется Линдси!

– С тобой все в порядке? – спрашивает Келлан. – У тебя на лице промелькнуло такое странное выражение…

Я строго показываю пальцем сначала на нее, потом на Тайсона:

– Стойте здесь. Никуда не уходите. Я серьезно. Даже не двигайтесь.

Я со всех ног несусь к костру, у которого сидит компания Сидни, и замедляю ход только рядом с ними.

Сидни и Джош сидят на толстом бревне. Позади них сосны отбрасывают огромные тени. Двигаясь сквозь тьму, я подхожу поближе и прикасаюсь к плечу Джоша. Он оборачивается и улыбается, поняв, кто перед ним.

Сидни тоже оборачивается:

– Эмма, привет, как дела?

– Привет, – отвечаю. – Извините, что побеспокоила, но мне…

Теперь на меня смотрят уже все сидящие вокруг костра.

– Я просто подумала… – говорю я, – ты не мог бы одолжить мне свою толстовку?

Пока он расстегивает молнию, я наклонюсь к его уху и шепчу:

– И бумажник заодно. Я через минуту верну, честное слово.

Джош явно понял, что внимание всех приковано к нам, потому что молча прячет бумажник в толстовку и передает ее мне.

– Я сейчас вернусь, – обещаю.

И исчезаю в темноте. Повесив толстовку Джоша на руку, открываю его бумажник и осторожно запускаю палец в кармашек, куда вставлен школьный пропуск. Ага, вот он!

Я вытаскиваю презерватив в измятой и потертой обертке и засовываю его в карман толстовки Джоша. Потом тихо подкрадываюсь к нему сзади, прижимаю бумажник к его боку, и он незаметно берет его у меня.

– Как видишь, я все еще здесь, – говорит Келлан, когда я подхожу к ней. – А Тайсон пошел плеваться в костер лимонадом. С этим парнем нелегко справиться.

Она притворяется рассерженной дурацкими выходками Тайсона, но я знаю, что на самом деле ей все это нравится.

– Так зачем ты просила нас подождать?

Я смотрю на толстовку Джоша и понимаю: то, что я сейчас скажу, покажется совсем глупым, но я не представляю, что еще можно сделать.

– Похолодало, – говорю, протягивая ей толстовку.

Келлан смотрит на нее, потом на меня.

– Просто подумала, что она может тебе понадобиться.

Келлан приподнимает одну бровь с таким видом, будто думает, что я сошла с ума. Но я не убираю руки, и она берет толстовку и надевает ее. Если они с Тайсоном будут заниматься сексом сегодня, нужно, чтобы у нее была возможность предохраняться. Хотя возможно, что она не найдет презерватив вовремя или решит не пользоваться им, потому что обертка у него такая драная. Но раз уж я не могу предупредить ее о беременности, нужно сделать хоть что-нибудь.

– Это же толстовка Джоша? – спрашивает она и подносит рукав к носу. – Ты замечала, что от Джоша всегда пахнет сосновым лесом?

У меня перехватывает горло. Я обнимаю ее:

– Отличная толстовка и тебе идет. Ты еще засунь руки в карманы, так будет теплее.

61://Джош

Я снял кроссовки и сижу, зарывшись ногами в песок. Коленям тепло от костра, а на плечи я накинул толстое одеяло, так что не чувствую холода. Не знаю, чье это одеяло, но, когда Шана ушла с одним из студентов, я воспользовался тем, что оно ей больше не нужно, и забрал его себе.

Сидни несколько минут назад ушла на парковочную площадку. Кто-то позвонил ей и сказал, что там раздают горячие напитки. Несколько ее друзей все еще сидят на бревне по другую сторону костра. Они ее ровесники, но я никого из них не знаю.

Костер, у которого сидели Эмма, Тайсон и Келлан, почти догорел, остались только мерцающие в темноте оранжевым светом угли. Пару раз я видел Тайсона и Келлан, гуляющих вдоль берега, но даже их уже не видно довольно давно. А Эмма исчезла после того, как вернула мне бумажник.

Я поворачиваюсь и смотрю на озеро. Деревья полностью сливаются с темным небом. Вода в озере почти черная, и только у самого берега лунный свет плещется на крохотных волнах, набегающих на песок.

– А для меня местечко найдется? – Передо мной возникает Сидни со стаканчиком чего-то горячего в руках.

Она садится на песок рядом со мной, и я беру у нее из рук теплый стаканчик. Судя по поднимающемуся из-под крышки пару, там какао.

– Я поделюсь с тобой какао, если ты поделишься со мной одеялом.

Я приподнимаю краешек, и Сидни придвигается поближе ко мне, чтобы мы оба могли завернуться в одеяло. Голоса вокруг костров постепенно затихают.

Сидни протягивает руку за какао и отпивает глоток:

– С твоей стороны было очень мило отдать Эмме свою толстовку. Я всегда знала, что ты один из лучших парней.

– Что ты хочешь сказать? – Поворачиваюсь к ней.

Она улыбается и передает мне какао.

– Поверь, далеко не каждый парень отдаст девушке толстовку только потому, что она попросила.

Я делаю глоток какао.

– Мы с Эммой долго были близкими друзьями.

Сидни медленно выдыхает, запрокидывает голову и смотрит на звезды.

– Если бы ты сказала мне, что тебе холодно, – продолжаю, – я бы тоже отдал тебе толстовку.

Она подтягивает колени к груди.

– Если честно, я думаю, что ты одна из лучших девушек.

– К сожалению, – отвечает она, – это еще не гарантирует того, что ты получишь все, чего хочешь.

Я подозреваю, что она говорит о нас. И мне становится грустно от ее слов, хотя я и сам не хочу заводить с ней роман.

Я плотнее закутываю нас в одеяло. Если Сидни захочет положить мне голову на плечо, я позволю ей это сделать. Но она просто сидит рядом со мной, и мы по очереди отпиваем горячее какао, пока стаканчик не пустеет.

62://Эмма

Я захожу в темную комнату и сажусь к компьютеру, не зажигая свет или настольную лампу. Компьютер приветствует меня знакомым «добро пожаловать!». Открываю раздел «избранное», кликаю на белый квадрат и ввожу свои адрес и пароль. Когда нажимаю на кнопку «вход», экран внезапно вспыхивает, и раздается треск. Как только свет гаснет, на экране снова появляется знакомая заставка AOL.

– Добро пожаловать!

Я снова проверяю «избранное», но «Фейсбука» в списке больше нет. Я отворачиваюсь от компьютера и сижу, глядя в темноту.

Через пятнадцать лет, где-то в будущем, я сделала то, что хотела.

Все кончено.

Я рада, что мама с Мартином еще не вернулись домой. Захожу в их ванную, чищу зубы и убираю волосы в хвостик. Как-то странно видеть себя без привычной цепочки с буквой «Э» на ней.

Вернувшись к себе в комнату, вынимаю сломанное ожерелье из рюкзака и кладу его на комод рядом с моей голубой вазой. Надеюсь, я все-таки соберусь отдать его в починку.

Потом надеваю длинную футболку и залезаю в постель.

Может быть, будущей мне действительно нужно уделять больше внимания окружающей реальной жизни. Наверно, так будет лучше. А возможно, она ощущает какую-то связь со мной нынешней и знает, что мне тоже лучше сконцентрироваться на моем настоящем.

Я дотягиваюсь до стереосистемы и ставлю «Kind of Blue». Раньше, когда я не могла уснуть, папа играл мне мелодии Майлза Дэвиса.

Слышу, как по улице приближается машина. Сначала я думаю, что это мама и Мартин возвращаются из гостей, но машина останавливается у следующего дома, и свет фар отражается в моем окне.

Мне не нужно даже выглядывать в окно, я и так знаю, что это машина Сидни. Сейчас она, наверное, наклоняется, чтобы на прощание поцеловать его в щеку. Но если она наклонится к нему еще раз, он повернет голову, и их губы встретятся.

И совершенно неожиданные слезы заливают мое лицо.

Я плачу из-за того, что Джош женится на Сидни и у них будет чудесная жизнь. Может, и моя жизнь окажется не такой уж плохой, но я больше никогда не встречу никого, похожего на Джоша. Джош добрый и понимающий, и он знает меня лучше, чем кто-либо другой на свете. Он знает настоящую меня, и я ему нравлюсь именно такой. Джош… это Джош. А теперь его у меня больше нет.

Я зарываюсь мокрым от слез лицом в подушку. Теперь я знаю, что такое разбитое сердце.

63://Джош

– Не глуши двигатель, пока не доберешься до дома, – говорю. – Вдруг опять не заведется.

Грэм отдергивает руку от ключа зажигания:

– Хорошая идея.

В конце вечеринки я попросил нескольких человек подвезти меня, но все они ехали куда-то дальше веселиться. А потом я заметил Грэма Уайлда, который безуспешно пытался завести машину, и помог ему подсоединить кабель, а он в ответ предложил подбросить меня до дома.

Я открываю дверь и собираюсь выйти из машины, но тут Грэм говорит:

– Передай привет Эмме.

Я оборачиваюсь и опираюсь руками на окно машины:

– Слушай, можно задать тебе один вопрос? Когда вы с Эммой встречались, она тебе нравилась по-настоящему?

– Ты ведь ее лучший друг, не так ли? – говорит Грэм.

– Да, – отвечаю я.

– Она мне на самом деле нравилась, – говорит он. – Но никто из нас не хотел никаких серьезных отношений. Нам просто было весело друг с другом.

На секунду я отвожу глаза, вспомнив ту сцену на бейсбольной площадке.

– Эмма – удивительная девушка, – продолжает Грэм. – Если бы я на самом деле хотел каких-то длительных отношений, трудно было бы найти кого-то лучше нее.

Свет фар потихоньку темнеет, и я отступаю от машины. Грэм дает задний ход и уезжает, на прощание помахав мне из окна.

Мама с папой сидят в гостиной, читая журналы и притворяясь, что они вовсе не ждали меня.

– Кажется, это была машина не Сидни, – говорит отец.

– Да, не ее, – отвечаю и поднимаюсь к себе в комнату.

Тихо включаю радио и усаживаюсь на пол, прислонившись спиной к кровати и разложив перед собой восемь набросков углем, которые сделал раньше.

Внизу кто-то стучит в дверь. Отец открывает, и я слышу голос… Тайсона? Через пару секунд по лестнице взбегают две пары ног.

– А ну вставай! – Тайсон рывком распахивает дверь моей комнаты.

Келлан стоит рядом с ним в моей черной толстовке.

– Давай быстрее!

Я поднимаюсь с пола, опираясь на кровать.

– Что вы здесь делаете?

– Мы здесь для того, чтобы убедиться, что ты и… – Тут Келлан замечает рисунки и на секунду умолкает. – Это ты нарисовал?

– Не отвлекайся! – приказывает ей Тайсон. – К тому же я даже не могу понять, что здесь изображено. Рисуй-ка ты лучше мультяшных птичек, Пикассо. Ладно, объясняю, в чем дело. Мы тебя похищаем.

– Тебя и Эмму, – добавляет Келлан.

– Совершенно очевидно, что ни одному из вас сегодняшний вечер не понравился, – говорит Тайсон.

– И не только сегодняшний. Они всю неделю такие. – Келлан смотрит на Тайсона.

– Ребята, погодите, – говорю. – Да что, вообще, происходит?

– На этот раз мы будем все вчетвером, – подбоченившись, заявляет Келлан. – Только мы четверо и больше никого. Мы поговорили с твоими родителями, и они согласились продлить комендантский час до часа ночи.

Я не верю своим ушам.

– Вы серьезно?

Тайсон кивком указывает на Келлан.

– Ты же знаешь, она может обаять кого угодно.

– Теперь надо зайти за Эммой.

Когда Грэм привез меня домой, я заметил, что машина Эммы уже стоит перед домом. Но свет в ее окне не горел.

– Она уже легла спать, – говорю.

Келлан театрально всплескивает руками.

– Ничего, проснется! Можно подумать, у нее есть выбор.

– А как вы собираетесь разбудить ее? Уже слишком поздно, чтобы звонить.

Тайсон вытаскивает из заднего кармана фонарик.

– Поскольку мы все знаем друг друга очень давно, я в курсе того, как вы с Эммой раньше переговаривались.

Келлан поднимает мой альбом, берет со стола фломастер и начинает что-то писать.

Тайсон подходит к окну ванной, открывает его и кричит во все горло:

– Эмма, черт тебя побери, проснись и выгляни в окно!

Келлан смеется, вырывая лист из альбома:

– Очень тактично. Ее мама наверняка тебя не слышала.

Я только качаю головой и иду за друзьями в ванную.

64://Эмма

За окном раздается какой-то крик, от которого я просыпаюсь.

Помню, что мама заглянула ко мне в комнату около одиннадцати вечера. Я ничего не сказала, она поцеловала меня в щеку и вышла, прикрыв дверь.

Протянув руку к тумбочке, нашариваю будильник и смотрю на светящиеся красные цифры. Сейчас только половина двенадцатого.

На этот раз голос звучит не так громко, как прежде:

– Держи ровно, а то ничего непонятно.

Это что, Тайсон?

Я отбрасываю одеяло, выглядываю в окно и зажимаю себе рот, чтобы не расхохотаться. Тайсон стоит, прижавшись лбом к окну в ванной Джоша и держа перед собой листок бумаги. Кто-то позади него светит фонариком на бумагу. К счастью, мой розовый бинокль все еще лежит в верхнем ящике стола.

Чтоб через 3 минуты была внизу!

Это похищение!

Когда я опускаю бинокль, Тайсон машет мне и убирает записку.

– Я серьезно! – кричит он.

Рядом с ним возникает Келлан, подсвечивая лицо снизу фонариком.

– И я серьезно!

Когда они отходят, в окне появляется Джош, который молча улыбается и пожимает плечами. Келлан отпихивает его в сторону, подносит руку к стеклу и выразительно показывает на часы.

Я машу рукой, быстро натягиваю одежду и на цыпочках спускаюсь вниз.

Тайсон уже сидит за рулем своего пикапа, припаркованного у тротуара рядом с домом. Келлан пристраивается рядом с ним, а Джош придерживает передо мной дверь и неуверенно улыбается, когда я залезаю в кабину.

– Будет тесновато, – предупреждает Тайсон.

Джош забирается в кабину следом за мной, но дверь упорно отказывается закрываться.

– Придется нам всем ужаться, – смеется Келлан.

Я как можно ближе прижимаюсь к ней, Джош придвигается на сиденье так, что наши тела соприкасаются от плеч до коленей. Наконец ему удается захлопнуть дверь, Тайсон переключает передачу, и пикап рывком трогается с места. Джош вытягивает ремень безопасности на максимальную длину, и я застегиваю его через нас обоих.

– А куда мы едем? – спрашивает Джош.

Так, значит, он в этом не участвовал? Я кошусь на Келлан, но она смотрит вперед с загадочной улыбкой на губах.

– Нам всем сегодня нужно только одно, – говорит Тайсон.

Они с Келлан вскидывают кулаки в воздух и хором орут:

– Поехали в «Как в старину»!

* * *

Я никогда еще не бывала в пиццерии после закрытия. Пустое помещение выглядит странно и жутковато. Тайсон отключает сигнализацию и включает несколько ламп. К счастью, ему не приходит в голову включить дискомузыку.

Через несколько минут Тайсон и Келлан уже азартно режутся в «пакман». Келлан вцепилась в джойстик и кричит: «Так вас, мерзавцы!» – каждый раз, когда ей удается съесть очередную точку и удрать от привидения. На ней по-прежнему толстовка Джоша, но не могу же я спросить у нее, не нашла ли она что-нибудь в кармане. В любом случае то, что толстовка еще на ней, – уже хороший признак.

Я отхожу от игровых автоматов и сажусь за один из столиков. Джош вскоре присоединяется ко мне:

– У нас очень странные друзья.

– Это да, – говорю. – Но он все-таки более странный, чем она.

– Согласен, – отвечает Джош. – Хотя у меня ощущение, что всю эту идею с похищением придумала именно Келлан.

– Тебе тоже пришлось тайком сбежать из дома?

Он качает головой:

– Представляешь, они уговорили родителей отпустить меня до часу ночи.

– Ничего себе!

Какое-то время мы молчим, но между нами больше нет неловкости. Я рада, что мы с Джошем снова вместе. Мы можем быть друзьями, даже если он будет встречаться с Сидни.

Джош взглядывает в сторону автоматов. Теперь джойстиком завладел Тайсон, а Келлан приплясывает вокруг него, вопя: «Съешьте его, съешьте его!».

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – говорит Джош, водя пальцем по трещине в столешнице.

– Что же?

Он делает глубокий вдох.

– Если хочешь, я начну первая, – предлагаю. – Потому что мне тоже нужно тебе кое-что рассказать.

Джош улыбается.

– Я совсем не возражаю, если ты начнешь первая.

– Сайта больше нет, – говорю я, оглядываясь на Тайсона с Келлан, которые все еще поглощены игрой. – Мы больше не можем зайти на «Фейсбук».

Джош наклоняется поближе ко мне.

– Правда? А что случилось?

– В этот день пятнадцать лет спустя я удалила свой аккаунт, – поясняю. – Сначала я просто хотела поменять пароль, но потом весь сайт исчез, словно его никогда и не было.

Потрясенный Джош откидывается на спинку стула.

– Теперь твоя очередь.

Покраснев до самых ушей, он кладет руки на стол.

– Да говори же, Джош. В чем дело?

– Не знаю, что случится в будущем, – медленно произносит он. – Теперь, наверное, мы оба уже не узнаем. Но я решил, что не хочу быть с Сидни.

Я не знаю, что сказать.

– Я с самого начала чувствовал, что все было неправильно, – продолжает он и поднимает на меня глаза. – Она не была моей девушкой.

В висок ему ударяет голубой пластиковый шарик. Мы оба поворачиваемся к бассейну: Келлан уже там, а Тайсон как раз протискивается сквозь прорезь в сетке.

Тайсон бросается в бассейн и кричит:

– Эй вы там, идите сюда! Поменьше разговаривайте, лучше устроим перестрелку шариками.

Келлан подбрасывает в воздух целую охапку шаров.

Джош смотрит на меня, и мы оба улыбаемся. Подойдя к бассейну, смотрим вниз: Келлан и Тайсон растянулись рядом, заняв всю середину. Я первая залезаю внутрь и тут же по колени погружаюсь в шарики. Следом за мной в бассейн валится Джош. Шарики перекатываются и поднимаются вокруг нас до уровня груди.

Келлан кидает мне желтый шарик, я ловлю его на лету.

– Кто помнит, когда мы сделали ту фотографию, где мы все в бассейне? – спрашивает она.

Я вспоминаю разорванный на кусочки снимок, заложенный в моем дневнике. Когда-нибудь я склею ту фотографию.

– В прошлом году, – отвечает Тайсон. – Моя висит у меня в шкафчике.

– Моя тоже, – говорит Джош и кидает в Тайсона оранжевым шариком.

Келлан швыряет мне еще один желтый шарик, я ловлю его, кидаю в Тайсона и опускаю руку в бассейн. И тут мой мизинец задевает руку Джоша. Вместо того чтобы отодвинуться, я оставляю руку рядом с ним и через мгновение чувствую, как его мизинец прикасается к моему.

65://Джош

Всю неделю я прокручивал в уме разрозненные картинки моего будущего и размышлял, чем отзовутся через пятнадцать лет какие-то мои нынешние поступки. Но когда я почувствовал, как палец Эммы коснулся моей руки, то думал только о настоящем.

Я знал, что, если уберу руку, Эмма сделает вид, что это прикосновение – просто случайность. Но мне не хочется, чтобы это произошло, и я касаюсь ее мизинца своим пальцем. Когда она не убирает руку, я делаю следующий шаг и накрываю ее руку своей.

– Хочешь кое-что увидеть? – Келлан берет Тайсона за руку и ведет указательным пальцем по его ладони до самого запястья. – Видишь, какая у тебя длинная линия карьеры.

– Линия карьеры? – восклицает Тайсон. – А где линия любви? Мне бы что-нибудь посексуальнее, женщина!

Келлан отпускает его руку.

– Нет, ты просто безнадежен.

Эмма смеется. Потом она поворачивает руку и сплетает пальцы с моими. Я всегда знал, что на ладони много нервных окончаний, но сейчас мне кажется, что их в несколько сот раз больше.

– Что-то вы совсем притихли, – говорит Келлан, осторожно посматривая на нас с Эммой. – Или планируете страшную месть за это похищение?

Это вряд ли.

– Погодите-ка! – вдруг говорит Тайсон и поднимает руки вверх. – Тихо. Слушайте. Если кто-нибудь из вас понимает язык животов, переведите мне, пожалуйста.

Мы все терпеливо дожидаемся, пока его желудок снова не забурчит.

– Впрочем, не надо, – говорит он. – И так понятно. Я умираю с голоду!

Келлан хватается за сетчатое ограждение и подтягивается.

– Можно совершить набег на местную кухню.

Эмма по самую шею зарывается в шарики.

Келлан с Тайсоном пробираются через шарики и вылезают из бассейна.

– Ребята, вы идете? – спрашивает Тайсон.

Эмма сжимает мою руку.

– Я не голоден, – отвечаю я.

– Я тоже, – говорит Эмма.

– Мы ненадолго, может, просто подогреем чесночные «узелки», – говорит Келлан.

– Ничего, не торопитесь, – кричит ей вслед Эмма.

Наконец я слышу, как закрывается дверь на кухню, и поворачиваюсь к Эмме. Она улыбается, и я отодвигаю в сторону несколько шариков, чтобы лучше видеть ее лицо.

– Вот так гораздо лучше.

Эмма откидывает голову назад, ее улыбка гаснет:

– Джош, мне нужно кое-что тебе сказать. И сейчас, наверное, самый худший момент для этого.

Я тяжело вздыхаю.

– Звучит не очень обнадеживающе.

Она поворачивается на бок и смотрит мне в глаза, все еще держа меня за руку.

– Учебный год закончится через несколько недель, и у меня такое ощущение, что это лето может стать самым потрясающим в нашей жизни. Но папа попросил меня приехать к ним во Флориду на каникулы. Мне очень хочется повидать его и Синтию, особенно познакомиться с Рэйчел.

Хотя я сейчас первый раз держу Эмму за руку, при этой новости я уже начинаю скучать по ней. Было бы замечательно провести это лето вместе. С одной стороны, я очень хочу, чтобы она не уезжала. С другой – я рад за нее.

– Понимаю, как много это для тебя значит, – говорю.

– Знаю, что ты понимаешь.

– Но я все равно был бы идиотом, если бы не попытался уговорить тебя не уезжать на все лето.

– А я и не собираюсь уезжать на все лето, – отвечает она. – Недель на шесть, наверное.

– Может, на четыре?

Эмма усмехается.

– Сойдемся на пяти?

– Четыре с половиной, и я устрою тебе праздничную встречу.

Она хохочет.

– Кто же устраивает праздничные встречи после четырех с половиной недель разлуки?

– Тогда как насчет романтического свидания? – Я тянусь к ней и беру ее другую руку, которую она положила на грудь. Центр тяжести смещается, и я еще глубже погружаюсь в шарики.

– В чем-то я даже рада, что «Фейсбук» исчез, – говорит Эмма. – Это было так ужасно: без конца беспокоиться обо всем, чего я не хотела видеть в своем будущем.

– Лучше сконцентрироваться на том, чего ты хочешь.

– Кажется, я начинаю это понимать. – Ее губы слегка приоткрываются.

– А мне хотелось бы узнать, что изменится в будущем вот из-за этого, – говорю я, наклоняясь все ближе к ней.

Я чувствую ее дыхание на своих губах, и мы оба шепчем:

– Надеюсь, что все.

С бесконечной благодарностью авторы хотели бы отправить запросы в друзья следующим:

Джоан Мари Эшер

Джослин Дэвис

Райан Хипп

Магда Лендцьон

Penguin Young Readers

Джоди Ример

Лаура Реннерт

Джонас Райдаут

Сообщество писателей и иллюстраторов детских книг

Бен Шранк

Марк Цукерберг

1

Один из первых в США интернет-провайдеров, созданный в 1989 г.

2

Lake Forest High – школа, куда ходят герои.

3

Около 1,8 м.

4

Первый портативный плеер Sony.

5

Home Depot – крупнейший американский магазин товаров для ремонта и благоустройства.

6

Вымышленная группа, анаграмма имен авторов книги.

7

Lake Forest – «лес у озера».

8

Lake Forest Cheetahs – название команды героини.

9

Gatorade – изотонический напиток.

10

Goatman – легенда о живущем в лесах штата Мэриленд получеловеке-полукозле.

11

Упрощенная комбинация бейсбола и софтбола.

12

Знаменитый скейтбордист.

13

Пол Баньян – персонаж американского фольклора, дровосек-гигант.

14

Half-pipe – спортивное сооружение для скейт-трюков.

15

Серия подростковых фэнтези-романов Франчески Лии Блок.

16

Профессиональный журнал скейтбордистов.

17

Песня группы Каtrina and the Waves.

18

Glee – «Хор», или «Лузеры», ТВ-сериал.

19

Duke University – Университет Дьюка в Северной Каролине.

20

Песня «Celebration» 1980 г. группы Kool & The Gang.

21

Любвеобильный скунс-вонючка из мультфильмов Warner Bros.

22

Альбом группы Green Day.

23

Дж. Сантаяна.

24

А. Дрекслер.

25

Сорт шоколадного мороженого с жареным миндалем и кусочками печенья.

Content

Джей Эшер, Кэролин Маклер
Наше будущее

Воскресенье

1://Эмма

2://Джош

3://Эмма

4://Джош

5://Эмма

Понедельник

6://Джош

7://Эмма

8://Джош

9://Эмма

10://Джош

11://Эмма

12://Джош

13://Эмма

14://Джош

15://Эмма

16://Джош

Вторник

17://Эмма

18://Джош

19://Эмма

20://Джош

21://Эмма

22://Джош

23://Эмма

24://Джош

25://Эмма

26://Джош

27://Эмма

28://Джош

29://Эмма

Среда

30://Эмма

31://Джош

32://Эмма

33://Джош

34://Эмма

35://Джош

36://Эмма

37://Джош

38://Эмма

39://Джош

40://Эмма

41://Джош

42://Эмма

Четверг

43://Джош

44://Эмма

45://Джош

46://Эмма

47://Джош

48://Эмма

49://Джош

Пятница

50://Эмма

51://Джош

52://Эмма

53://Джош

54://Эмма

55://Джош

56://Эмма

57://Джош

58://Эмма

59://Джош

60://Эмма

61://Джош

62://Эмма

63://Джош

64://Эмма

65://Джош

1