История Гиены. Хроника подлинного расследования

Книга III

Алексей Ракитин

© Алексей Ракитин, 2018

ISBN 978-5-4493-2339-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Возвращение Гиены

Мы не сможем уже с уверенностью сказать, что именно побудило 34-летнюю Мэри Салинас (Marie Salinas) после развода с мужем податься на жительство в Ранчо Кордова. Ещё в январе 1979 г она вместе с обоими детьми — 12-летними близнецами Линн и Гленном — оставила дом в г. Петалума, примерно в 120 км западнее Ранчо Кордова, и перебралась в столичный округ Сакраменто. В конце 1970-х гг число жителей Петалумы едва достигло 30 тыс. человек, место это было тихое и живописное. В этом городке имелось много исторических зданий, сохранившихся после разрушительного калифорнийского землетрясения 1906 г, криминогенная обстановка была довольно спокойной, а самое главное, сранительно неподалёку, немногим более 20 км, находился Тихий океан. В общем, городок этот без преувеличения можно считать вполне подходящим для того, чтобы спокойно жить и воспитывать детей.

Однако, Мэри после развода с мужем-плотником перебралась поближе к столице штата, считая, что там ей проще будет отыскать работу. Женщина несколькими годами ранее закончила курсы бухгалтеров и искала работу в крупной компании. В конечном счёте всё, вроде бы, в её жизни устроилось — она отыскала работу в Сакраменто, а дом, точнее, дуплекс, подобрала в Ранчо Кордова. Она знала, что именно в этом городке пару лет назад совершил свои первые нападения насильника из восточного Сакраменто, но… с той поры он ведь много где успел побывать, верно?

На самом деле перезд Мэри Салинас в Ранчо Кордова оказался решением крайне неудачным. В России про такие переезды говорят «поменять шило на мыло» и, положив руку на сердце, нельзя не признать, что лучше бы Мэри оставалась в Петалуме.

Как бы там ни было, в конце января 1979 г Салинас вместе с детьми въехала в новый, только что отстроенный дуплекс на Филмор-лэйн (Filmore Ln), короткой П-образной улочке в восточной части Ранчо Кордова. Район, в котором находился дом, назывался Натома медоуз (Natoma meadows), в конце 1970-х гг он активно застраивался и облагораживался. В Натома медоуз Гиена никогда не появлялся, очаг его активности в Ранчо Кордова располагалася несколькими километрами западнее.

Но тот, кто внимательно прочёл предыдущие части «Истории Гиены» наверняка запомнил карту, иллюстрирующую возможную локализацию места проживания насильника в 1976 г. Для тех же, кто эту карту пропустил (или позабыл), мы её воспроизведём повторно. Так вот, в область предполагаемого возможного проживания преступника с большой вероятностью как раз попадает район Натома медоуз.

Эта местности к востоку от г. Сакраменто приводилась в книге I «Истории Гиены» для иллюстрации тезиса о применимости методов и допущений «географического профилирования» к анализу локализации мест нападений насильника из восточного Сакраменто. Там же, в книге I, были сделаны необходимые пояснения. Напомним вкратце, что в выделенных штрих-пунктиром участках a) и b) в 1976—1978 гг мог проживать Гиена. Район Натома медоуз, в котором Мэри Салинас зимой 1979 г купила дуплекс, находился как раз в области b).

Гиена, как всякий умный преступник, не совершал там нападений, но если наше предположение верно, то он должен был очень хорошо знать этот район.

Это та ремарка на полях, о которой следует помнить ввиду последующих событий.

Итак, Мария Салинас заключила договор покупки в кредит нового дуплекса и в последней декаде января вместе с детьми въехала в просторную двухэтажную квартиру. Всё, вроде бы, складывалось неплохо. Так продолжалось вплоть до 18 марта 1979 г. В тот день кто-то позвонил по телефону, Гленн поднял трубку и поздоровался. Ему никто не ответил и мальчик положил трубку на рычаг, не придав значения случившемуся.

Вечером следующего дня дети отправились спать в свои комнаты наверху около 23 часов. Гленн закрыл дверь в свою комнату, а вот Линн оставила дверь открытой. Она всегда поступала таким образом и эта деталь заслуживает сейчас особого упоминания.

После полуночи — около 00:30 20 марта, во вторник — уснувший было Гленн услышал какой-то подозрительный шорох под окном. Окно его спальни выходило во двор, мальчик поднялся с кровати, выглянул в окно, но в темноте ночи ничего не увидел. Успокоившись, он улёгся обратно в кровать и благополучно проспал до восхода Солнца.

И к собственному счастью пропустил все самые драматичные события.

Где-то в интервале от 04:30 до 05:00 Мэри проснулась оттого, что кто-то тряс её за плечи. Даже не проснувшись толком, женщина поняла, что это — чужак… она закричала и тут же тяжёлый удар обрушился на её левую скулу. «Заткнись!» — прошептал неизвестный и, поскольку Мэри продолжала кричать, ударил её ещё раз примерно в то же место. Четыре раза преступник приказывал Мэри «заткнуться» и каждый раз наносил новый удар в лицо. Наконец, когда женщина замолчала, неизвестный мужчина пояснил, что не собирается причинять ей вред, ему «просто нужны деньги и кое-какие вещи».

Так началось это в высшей степени странное нападение.

Мэри молчала, не зная, что последует далее. Мужчина, убедившись, что жертва управляема, приказал ей перевернуться на живот, после чего связал каким-то тонким шнурком запястья Мэри за спиной. В эти секунды женщина успела частично рассмотреть нападавшего — у него на руках были одеты тонкие нитяные перчатки, какими обычно пользуются строительные рабочие, а на голове находился некий балахон с отверстиями для глаз. Балахон был свободным, он достигал груди и казался грубой самоделкой. Связав руки жертвы, преступник потратил некоторое время на завязывание глаз банным полотенцем. Покончив с этим делом, он в качестве кляпа затолкал в рот жертве какую-то мягкую ворсистую тряпку, как выяснилось позднее, это был шарф Мэри, найденный преступником в шкафу. После этого неизвестный с головой накрыл Мэри одеялом и… включил свет в спальне.

Женщина слышала перемещения неизвестного по комнате и его непрекращающееся бормотание. Прерывающимся шёпотом, с большими паузами, он называл её самыми оскорбительными эпитетами, но выглядело это не очень зло, не очень страстно и потому не очень-то пугало. Казалось, преступник просто повторяет выученный ранее набор фраз.

Покончив с осмотром спальни, мужчина переместился в другие комнаты и побывал везде, кроме детским спален. Преступник не хлопал дверцей холодильника и вообще не выказал интереса к еде или питью. Жильё Мэри он осматривал около 45 минут, в течение этого времени он несколько раз заглядывал в спальню и требовал отдать ему деньги и ценности. Преступник нарочито грубо разговаривал с женщиной, называя её всевозможными оскорбительными эпитетами, хотя ситуация совершенно не требовала подобного хамства. Мэри сообщила преступнику, где находится её кошелёк и в какой шкатулке она хранит ювелирные украшения.

В конце-концов преступник покончил с осмотром жилища, после чего вернулся в спальню, отбросил одеяло, которым была накрыта женщина, и спустил штанишки её пижамы к лодыжкам. Полностью их снять он не мог, поскольку ноги в области лодыжек оставались связаны. После этого преступник спустил с плеч связанной женщины пижамную рубашку, обнажив верх спины. И поскольку в спальне горел свет, мужчина увидел большой безобразный шрам, уродовавший спину Мэри Салинас. Шрам явился следствием несчастного случая, жертвой которого Мэри стала в возрасте 8 лет. Тогда ей в спину попала петарда, вызвавшая оплавление кофточки из синтетического материала, в которую была одета девочка. Вид шрама на спине и плечах поразил, наверное, преступника. Он не прикасался более к Мэри и ничего ей не говорил. На протяжении 3 или 4 минут неизвестный не предпринимал никаких действий. Не ощущался запах крема или увлажняющего лосьона, не было звуков, обычно сопутствующих занятию онанизмом, ровным счётом ничего не происходило. Женщина осталась в твёрдой уверенности, что мужчину смутил вид шрама и его половое возбуждение моментально улетучилось. После паузы, неизвестный назвал Мэри «сукой» и отправился опять бродить по дому.

Впрочем, скоро он возвратился и, приставив нож к шее Мэри, проговорил шёпотом, что у неё остался один только шанс остаться в живых — сказать, где она прячет свои сбережения! Женщина не на шутку испугалась, заплакала и ответила, что у её доме нет никаких денежных сбережений. Мэри ожидала того, что мужчина ударит её ножом и она погибнет, но вместо этого неизвестный вышел из комнаты и… более женщина его не слышала.

Мэри не сразу поняла, что неизвестный покинул место преступления. Потерпевшей пришлось потратить некоторое время на то, чтобы сползти с кровати, кое-как одеть пижаму (которая так и не была полностью снята с её тела) и добежать до двери соседей.

Первый полицейский патруль появился в дуплексе на Филмор-лэйн в 05:50, т.е. спустя 20—25 минут с того момента, как нападавший покинул дом. Понятно, что о каком-либо преследовании по горячим следам говорить было бессмысленно.

Осмотр дома и имущества, принадлежавшего семье Салинас, показал, что преступник похитил 15 украшений из драгоценных металлов, принадлежавших Мэри. По её оценкам, стоимость похищенного превысила 3 тыс.$. Также пропали наличные деньги из кошелька Мэри, но сумма оказалась незначительна — 30$ c мелочью. Продукты на кухне оказались нетронуты. Посторонних предметов в доме обнаружено не было — эта деталь заслуживает упоминания, поскольку, в первых двух книгах мы не раз отмечали склонность Гиены приносить с собой и оставлять на местах совершения преступлений различные мелкие вещицы (жестяные банки из-под различных напитков, лосьоны и пр.).

Судебно-медицинское освидетельствование зафиксировало следы по крайней мере четырёх ударов в левую сторону лица Мэри Салинас. К счастью, женщина не получила серьёзных травм, глаз и ухо не были повреждены, также обошлось без переломов костей черепа. Мэри считала, что нападавший бил её каким-то предметом, возможно, кастетом, фонариком или небольшой дубинкой, но освидетельствование в этой части никакой ясности не привнесло — следов на коже, способных прояснить этот вопрос не оказалось.

Согласно показаниям потерпевшей, нападавший имел рост около 6 футов (т.е. 183 см) и выглядел довольно плотным, другими словами, должен был весить более 80 кг. На голове его была не лыжная шапочка, а нечто, напоминавшее кустарно сшитый мешок с отверстиями для глаз. Ткань, использованная для его изготовления, имела чёрный цвет и казалась тонкой и гладкой (лавсан, тик и т.п.). Как видим, описание нападавшего мало соответствовало классическому облику Гиены, точнее, облику того преступника, которого мы в предыдущей книги обозначили условным именем «Гиена №1» (худощавый, моложавый, подвижный, ростом около 175 см).

Мэри сделала интересное уточнение, связанное с манерой преступника говорить. По её мнению, тот являлся либо заикой, либо заикался прежде. Интервалы между произносимыми словами были странно длинны, при этом сами слова преступник произносил в обычном темпе. Так иногда говорят заикающиеся люди, тщательно контролирующие речь, либо люди, которые избавились от заикания, но сохранили описанную привычку. Женщина отметила и другую любопытную деталь, связанную с речью преступника: тот говорил нарочито низким шёпотом, на самом деле его голос, видимо, был довольно высоким. Это становилось ясно в те секунды, когда преступник отвлекался и начинал говорить обычным голосом.

По мнению потерпевшей, преступник имел какие-то проблемы с дыханием, иногда он начинал учащенно дышать, словно задыхался. Подобное прерывистое дыхание можно иногда наблюдать у астматиков при обострении заболевания. Однако, характерного для дыхания астматиков специфического хрипа (свиста на вдохе) женщина не слышала — данная деталь у неё уточнялась особо. Поэтому вопрос о возможной астме у преступника ясного ответа не получил. Тем не менее, нелишне напомнить, что потерпевшие в других эпизодах, связанных с нападениями Гиены, сообщали о странном дыхании (натужном, учащенном и пр.) преступника, так что заявление Марии в целом хорошо соответствовало имевшимся данным.

Дети благополучно проспали всю ночь и оказались разбужены полицейскими и начале седьмого часа утра. Дверь в спальню Линн была плотно затворена и именно поэтому девочка не услышала криков матери в самом начале нападения. Но с вечера дверь была оставлена открытой и это подтвердила сама девочка! Объяснение этой странности могло быть только одно — ещё до начала нападения на Мэри Салинас, злоумышленник обошёл весь дом, точнее, двухэтажную квартиру, обнаружил спящих наверху детей и плотно затворил дверь в комнату Линн.

Мэри считала, что преступник намеревался совершить изнасилование и очень опасалась того, что в качестве жертвы он может выбрать 12-летнюю дочь. Когда же выяснилось, что грабитель поднимался наверх и явно видел спящую девочку, стало ясно, что в качестве сексуальной жертвы Линн явно его не заинтересовала. Учитывая, что и с самой Мэри преступник не совершил полового акта, невольно возникал вопрос: а интересовал ли его секс с женщиной вообще? Может быть, в дом Салинас влез настоящий грабитель, а отнюдь не сексуальный преступник?

С потерпевшей на протяжении последующих двух суток дважды встречались как представители Группы «Западня», так и сержант Кромптон из состава оперативной группы, занимавшейся расследованием нападений Гиены в округе Контра-Коста, имевших место во второй половине 1978 г. (об этих нападениях и работе детективов из Контра-Коста достаточно подробно рассказано в книге II «Истории Гиены»). Кромптон не обладал необходимыми полномочиями для проведения следственных действий на территории округа Сакраменто, но в данном случае он выступал не в роли оперативного сотрудника, а скорее, как консультант, достаточно осведомленный о деталях следствия, чьё мнение представляло интерес для Группы «Западня».

В результате продолжительных, очень детальных допросов Салинас, представители правоохранительных органов склонились к мысли, что в ночь на 20 марта 1979 г на Филмор-лэйн заявился именно Гиена и никто другой. Совокупность основных признаков, а именно — особенности речи, манера и последовательность связывания жертвы и т. п. — довольно убедительно указывали на него. Отмеченные же от присущей ему манеры криминального действия отличия, объяснялись по мнению детективов, как случайными факторами, вроде обезображенной шрамом спины жертвы, так и осознанным намерением преступника запутать правоохранительные органы.

В этой связи следует отметить, что с течением времени данный вывод был поставлен под сомнение. Поведение напавшего на Мэри Салинас слишком уж отличалось от того, что демонстрировал прежде Гиена. Прежде всего, местом преступления явился дуплекс, т.е. одна из двух квартир в отдельно стоящем доме, что следовало признать явно нехарактерным для насильника из восточного Сакраменто. Внимательный читатель наверняка припомнит, что лишь однажды Гиена нападал на пару в дуплексе (речь идёт об эпизоде №24, имевшем место в ночь на 1 октября 1977 г. в Сакраменто) и этот эпизод породил серьёзные сомнения в том, что преступником действительно был насильник из восточного Сакраменто, а не его подражатель. Другим серьёзным доводом можно считать отсутствие у напавшего на Мэри Салинас фонаря и пистолета. Он зажёг свет в комнатах первого этажа, чего Гиена никогда не делал. Если он нуждался в свете, то включал без звука телевизор. Преступник накрыл жертву с головой одеялом, что также следовало признать нехарактерной для насильника из восточного Сакраменто деталью.

Соображений такого рода довольно много — читатель в качестве разминки для ума сам может поупражняться в сравнительном анализе — и на этом основании предположение о действиях преступника-имитатора довольно популярно. Однако, на самом деле к конспирологии такого рода следует относиться скептически. Не следует забывать, что Мэри Салинас несколько раз очень дотошно допрашивалась детективами, знакомыми с мельчайшими деталями расследования. Можно сказать, что эти люди знали всю изнанку следствия, весь тот материал, все те детали, что не никогда разглашались. Они задавали десятки вопросов о мельчайших деталях преступления и уж коли единодушно согласились с тем, что в доме Салинас появился именно насильник из восточного Сакраменто, то это суждение представляется более обоснованным, чем мнение любого, пусть даже самого компетентного, но постороннего человека.

Поэтому, по мнению автора, сомневаться в том, что в ночь на 20 марта 1979 г Гиена прервал свою очередную 3-месячную паузу, вряд ли следует.

Группа «Западня», значительно подсократившаяся с того времени, как преступник переместился в округ Контра-Коста (т.е. с осени 1978 г), лихорадочно принялась за проверку многочисленных подозреваемых, первый список которых появился ещё двумя годами ранее. С тех пор он только разрастался. В этот список было легко попасть, но сложно из него выбыть (подозреваемые обычно удалялись из списка по причине смерти, отъезда на постоянное проживание за пределы штата, заключение в тюрьму на длительный срок и т.п.). Требовалось установить alibi каждого, а счёт таковых шёл на многие десятки, а потом и сотни. После каждого нападения Гиены этих людей проверяли снова и снова, в надежде, что если среди них есть преступник, то рано или поздно он допустит ошибку и его удастся установить. В тех случаях, когда alibi подозреваемого проверке не поддавалось, надлежало реализовать комплекс мер, призванных либо подтолкнуть подозреваемого к признанию вины, либо снять с него подозрения по даному эпизоду. В числе этих мер были допросы с использованием полиграфа, обыски автотранспорта и жилья и т. п.

Это работа была трудоёмка, кропотлива и очень ответственна. Невнимательность или торопливость детективов могли привести к тому, что преступник проскочил бы через «сито» проверки, а это обнуляло результат работы всех, занятых расследованием.

В конце марта с детективами, занятыми расследованием нападения на Мэри Салинас, связались коллеги из округа Ориндж (Orange), расположенного почти что в 600 км к югу. Причина обращения выглядела с одной стороны совершенно фантастично, а с другой — чрезвычайно интригующе. История, приключившаяся в Ориндже, в самом общем виде сводилась к следующему.

В ночь на 8 марта 1979 г в городе Фаунтен-Вэлли (Fountain Valley) в собственном доме на улице Хемлок-стрит (Hemlock Street) была убита 28-летняя Джоан Вирджиния Андерсон (Joan Virginia Anderson). Женщина, видимо, спала, она была найдена в пижаме, обнаженная ниже пояса. Пижамные штаны оказались брошены на пол возле кровати. Помимо неё в доме находились 3-летний сынишка и 10-месячная дочь. О преступлении стало известно по чистой случайности, потому лишь, что соседи обратили внимание на сына Джоан, бродившего под дождём по лужайке перед домом. Как вскоре выяснилось, муж убитой женщины был в отъезде, в командировке, за сотни километров от дома, его alibi было доказано и потому он автоматически выбыл из числа подозреваемых.

Такова была завязка истории. Судебно-медициское вскрытие показало, что Джоан Андерсон была убита серией из 12—15 ударов молотком по затылку. В момент расправы она находилась в кровати в положении лёжа на животе. Перед смертью женщина подверглась изнасилованию, судебные медики получили сперму насильника. Преступник проник в дом через заднюю дверь, которая осталась приоткрытой, и вышел через переднюю. Именно потому, что передняя дверь осталась распахнута, сынишка убитой беспрепятственно вышел утром из дома.

Как стало ясно из показаний Марка Андерсона, экстренно возвратившегося из командировки мужа убитой женщины, из дома пропал молоток, явившийся, по-видимому, орудием убийства. Нападавший, скорее всего, перед тем, как перейти к активным действиям, осмотрел дом. Во всяком случае, он не разбудил детей — а это означало, что он ориентировался в обстановке.

Расследуя это убийство, полиция Фаунтен-вэлли «вышла» на другое весьма схожее преступление, совершенное почти четырьмя месяцами ранее. Утром 21 ноября 1978 г — в интервале от 7 часов до полудня — в собственном доме в городе Гарден Гроув (Garden Grove) была убита 34-летняя Патрисия Нойфельд (Patricia Neufeld), мать троих детей. Фаунтин-вэлли и Гарден Гроув расположены в непосредственной близости, последний севернее первого. Расстояние между местами совершения обоих убийств едва превышало 5 км.

Патрисия оказалась убита в то самое время, когда в доме находились двое младших детей, 3 и 5 лет. Они ничего не увидели и не услышали. Тело матери обнаружил старший из сыновей, явившийся из школы. По его словам, входная дверь в дом была открыта. Как показал осмотр места преступления, приоткрытой оказалась и задняя дверь.

Патрисия Нойфельд (слева) и Джоан Андерсон (справа). Женщины проживали на округа Ориндж на расстоянии около 5 км друг от друга и были убиты с интервалом менее 4 месяцев в очень схожей манере. Детективы вполне логично предположили, что имеют дело с «работой» серийного преступника.

В качестве орудия убийства преступник использовал… детскую кеглю, изготовленную из дерева. Орудуя ею, точно палкой, он нанёс до двух десятков ударов по голове и лицу жертвы, изуродовав женщину до неузнаваемости. Женщина не была изнасилована, но одежда её оказалась снята, что наводило на мысль о возможных сексуальных манипуляциях преступника и соответствующих командах преступника. Особую чудовищность произошедшему придало то обстоятельство, что дверь в спальню, явившуюся местом убийства, преступник использовал в качестве своеобразной «промокашки» — он вытер о неё запачканные кровью руки. Выглядело это, конечно, дико, особенно, если принять во внимание, что рядом находился санузел с водой и полотенцами. В размазывании крови по дверному полотну угадывался некий скрытый смысл, особая нарочитость, оскорбительная демонстративность.

Не прошло и недели со времени убийства Джоан Андерсон, как 14 марта одна из самых популярных газет Калифорнии «Лос-Анджелес таймс» сообщила своим читателям о том, что полиция Фаунтен-вэлли самым тщательным образом изучает вопрос о связи этого преступления с ноябрьским убийством Патрисии Нойфельд. И эта была отнюдь не журналистская фантазия, предположение о действиях серийного преступника лежало, в общем-то на поверхности. Сторонником этой версии являся капитан полиции Фаунтен-вэлли Джон Беддоу (John Beddow), который в последней декаде марте позвонил в Сакраменто, дабы выяснить, как там обстоят дела с розыском Гиены? Ход рассуждений капитана вполне понятен: серийных преступников в Калифорнии не так уж и много, поэтому логично проверить возможную причастность каждого. Особенно в тех случаях, когда в различных преступлениях угадываются явные совпадения манеры криминального поведения.

Капитан Беддоу позвонил в Сакраменто уже после того, как вечером 20 марта Гиена заявил о себе нападением на Марию Салинас. А потому неудивительно, что его сообщение показалось чрезвычайно интересно сотрудникам Группы «Западня», а их информация — важной для для капитана и его людей.

Информация об убийствах в округе Ориндж хорошо согласовывалась картиной произошедшего в Ранчо Кордова нападения на Мэри Салинас. Совпадения выглядели впечатляюще, перечислим основные:

1) Во всех трёх случаях — т.е. убийствах в Гарден Гроув и Фаунтин-вэлли, а также вторжении в дом в Ранчо Кордова — жертвами оказывались женщины с детьми. Дети находились в домах и их присутствие не останавливало преступника. Во всех трёх случаях злоумышленник действовал настолько сноровисто и ловко, что дети ничего не замечали.

2) Во всех трёх случаях преступник проникал в дома жертв через заднюю дверь и выходил через переднюю, которую оставлял открытой.

3) Во всех случаях преступник однотипно избивал жертвы, нанося удары в область головы тупогранным орудием. В случае убийства Патрисии Нойфельд таковым оказалась детская кегля, Джоана Андерсон была убита молотком, взятым в её же доме. Мэри Салинас, оставшаяся в живых, сообщила, что напавший мужчина избивал её каким-то предметом, который она не рассмотрела и не могла описать. Важным представлялось то, что преступник во всех случаях не полагался на силу удара голой рукой или ногой и бил строго в голову, игнорируя другие болевые точки (сердце, почки, позвоночник и пр.). Преступник не душил жертву, не выворачивал суставы и т.п., в общем, можно было говорить, что во всех трёх случаях усматривалась стереотипность предпочитаемого преступником способа причинения травм.

4) Убитая в ноябре 1978 г Патрисия Нойфельд не подверглась изнасилованию, хотя преступник принудил её снять верхнюю одежду. Мария Салинас, подвергшаяся нападению в марте 1979 г, также не была изнасилована, хотя нападавший, казалось, был готов осуществить половой акт и частично её раздел.

5) Типажи всех трёх жертв казались довольно схожи ростом, весом, сложением, цветом волос, возрастом: Патрисии Нойфельд исполнилось 34 года, Джоан Андерсон — 28 лет, Марии Салинас — 34 года. Все женщины имели спортивное сложение, были худощавы, выглядели моложе своего возраста. Патрисия Нойфельд пользовалась очками, которые её старили, но одевала их только при чтении. Все три жертвы имели довольно тёмные волосы, цвет которых можно определить как каштановый, но не являлись брюнетками.

6) Никакого alibi на время убийств Нойфельд и Андерсон насильник из восточного Сакраменто, по мнению детективов Группы «Западня», не имел. Нойфельд была убита в первой половине дня 21 ноября 1978 г, а Гиена нападал 4 ноября и 2 декабря того года (эпизоды №№40 и 41 соответственно). Т.о. он имел вполне достаточный «зазор времени» как до, так и после этого убийства, чтобы уехать за 600 км в округ Ориндж и вернуться обратно в район Залива. Аналогичная картина наблюдается и в ситуации с Андерсон — убийство совершено в ночь с 7 на 8 марта 1979 г, а Гиена напал в Ранчо Кордова на Мэри Салинас лишь вечером 20 марта. В этой связи интересно, кстати, следующее совпадение (заметил ли кто-то из читателей?): от времени убийства Нойфельд до следующего нападения Гиены минули 11 суток, а от времени убийства Андерсон до очередного его нападения — почти 12. В общем-то, совпадения действительно бывают иногда всего лишь совпадениями и ровным ничего не означают, но в данном случае об этой мелочи следовало упомянуть.

Вместе с тем, имелись и серьёзные отличия:

1) Район убийств Нойфельд и Андерсон был удалён от областей, где фиксировалась активность Гиены, более чем на 600 км. Насильник из восточного Сакраменто никогда не забирался в район Лос-Анджелеса, а округ Ориндж находится южнее «Города Ангелов». Правда, этот довод можно было парировать тем, что преступник демонстрировал склонность расширять зону собственной активности — он появлялся и в Модесто, и в Сан-Хосе. Оба этих города удалены от Сакраменто более чем на 120 км по прямой. Гиена явно был очень мобилен и сложно сказать, насколько критично для него «транспортное плечо» в 600 км. Нельзя было полностью исключать того, что он периодически совершал «набеги» в очень удаленные области в те моменты, когда напряженность в районе его постоянной активности слишком возрастала. Население тех округов и городов, где появлялся насильник из восточного Сакраменто, начинало лихорадочно принимать меры по самозащите — люди покупали сторожевых собак, оружие, укрепляли дома и пр. Преступник несомненно сталкивался с тем, что с каждой неделей и месяцем ему становилось всё труднее подыскивать подходящие для нового нападения мишени. Поэтому казалось логичным, что он время от времени брал некоторую «паузу», в течение которой вполне мог отправиться за многие сотни километров, чтобы совершить несколько нападений там, где его не знают и не ждут. Поэтому довод об удаленности округа Ориндж от округа Сакраменто хотя и заслуживает внимания, но не может считаться гарантированным опровержением предположения о причастности Гиены к преступлениям в Фаунтин-вэлли и Гарден Гроув.

2) Патрисия Нойфельд была убита в интервале от 07:00 до 12:00 часов, т.е. в такое время, которое считалось нехарактерным для активности Гиены. Во время встреч офицеров Группы «Западня» c жителями округа Сакраменто неизменно подчёркивалось, что активность насильника приходится на ночные часы, т.е. время до восхода Солнца. Усиленное патрулирование и все засады всегда снимались до 7 часов утра, поскольку никогда после этого времени преступник себя никак не проявлял. По этому формальному признаку можно было сказать, что убийство Патрисии Нойфельд не соответствует присущей Гиене манере криминального поведения. И это возражение следовало считать весьма серьёзным, поскольку распределение активности преступника по времени суток является привычкой устоявшейся. Сексуальные преступники в этом вопросе демонстрируют низкую вариативность, другими словами, они такие же рабы привычки, как и большинство обывателей. Однако… это «однако» будет постоянно преследовать нас во всём, что связано с преступлениями насильника из восточного Сакраменто! Однако, 7 часов утра — это довольно условный порог, к которому преступник не раз приближался или даже переступал. Например, официально считается, что нападение 5 октября 1976 г (эпизод №5, описанный в книге I) закончилось в 06:45. А нападение, предпринятое в ночь на 7 февраля 1977 г (эпизод №13, также описанный в книге I) — в 06:50. После 7 часов утра не раз фиксировалась активность подозрительного автотранспорта в районе совершения преступлений, сообщений такого рода в архиве Группы «Западня» накоплены многие десятки. Понятно, что Гиена старался до 7 часов утра покинуть место совершения преступления, но после этого часа он отнюдь не ложился немедленно спать, а ещё долгое время сохранял активность, призванную замести следы. Поэтому невозможно категорически утверждать, будто в 07:30 или, скажем, в 08:00 он не мог проникнуть в спальню Патрисию Нойфельд только потому, что он не совершал ранее преступлений в это время. Всё-таки, при обсуждений версий некоторый «зазор» времени оставлять необходимо, мы ведь имеем дело отнюдь не с арифметикой и не с геометрией.

3) Гиена демонстрировал очень дозированное применение насилия и сразу прекращал избиения, если жертва демонстрировала покорность. Убийца же Джоан Андерсон и Патрисии Нойфельд, судя по всему, плохо управлял собою. Это возражение также следовало признать весьма серьёзным, поскольку оно указывало на действия людей весьма различных психотипов, однако и его можно было парировать. Никто не знал, как вели себя убитые женщины во время нападения. Поскольку они ничего уже рассказать не могли, догадки на сей счёт можно было строить самые разные. Нельзя было исключать того, что в какой-то момент преступник утратил контроль за ситуацией и убийство для него стало вынужденной мерой.

4) Убитые в округе Ориндж женщины не связывались в присущей Гиене манере. Данная деталь являлась хорошим доводом против вовлеченности этого преступника в упомянутые убийства, однако она явным образом перекликалась с предыдущим пунктом. Нельзя было полностью исключать того, что Патрисия Нойфельд и Джоан Андерсон потому-то и были убиты, что категорически отказались выполнять требования преступника. Сопротивление ведь не обязательно предполагает активную борьбу, оно может носить пассивный характер, скажем, жертва может категорически не идти на контакт с нападающим, полностью его игнорировать или имитировать приступ болезни. Предполагать можно разное… Поэтому отсутствие следов связывания рук и ног могло свидетельствовать о том, что преступнику пришлось прибегнуть к насилию ещё до связывания жертв. Проще говоря, дело попросту не дошло.

Как бы там ни было, версия о причастности насильника из восточного Сакраменто к убийствам, имевшим место в округе Ориндж в ноябре 1978 г и марте 1979 г, требовала самой серьёзной проработки. Хотя её и хотелось с ходу отмести, делать этого не следовало.

Полиция штата с привлечением ресурсов дорожной полиции (это разные ведомства) провела большую проверку всех ЧП и подозрительных случаев, произошедших до и после упомянутых убийств на маршрутах возможного следования преступника в округ Ориндж из района Залива и обратно. В книгах I и II упоминалось, что с активностью Гиены связывалось большое число автомобилей, описания которых порой были весьма детальны. Правоохранители всерьёз понадеялись на то, что какой-либо из этих автомобилей мог «засветиться» в ЧП на трассах Сакраменто — Лос-Анджелес в ноябре 1978 г и в марте 1979 г. Надежда на то, что Гиена «наследил» в пути следования, была, разумеется, небольшой, но пренебрегать ею не следовало. Продолжительная и придирчивая проверка многочисленных чрезвычайных происшествий, как криминального, так и некриминального характера, никакого видимого результата не принесла: переезды насильника из восточного Сакраменто на юг штата и обратно отследить не удалось.

Завершая сейчас разговор об убийствах в округе Ориндж, остаётся добавить, что в своём месте мы ещё вспомним об этих преступлениях и этот рассказ получит необходимое дополнение.

Сложно сказать, знал ли сам Гиена, какая масштабная работа по его разоблачению проводилась Службой шерифа округа Сакраменто и полицией штата Калифорния в конце марта — начале апреля 1979 г, но даже если и не знал, то, вполне вероятно, догадывался. Выждав две недели и, видимо, убедившись в том, что ему ничего не угрожает, он вновь напомнил о себе, причём, сделал это так, что ни у кого не осталось ни малейших сомнений в его виновности.

Брэд Эриксон (Brad Erickson) к своим 27 годам успел закончить университет и активно искал себя в роли бизнесмена. Первоначально он открыл химчистку, затем немного сменил направление и занялся организацией проката личных вещей. Удивляться не надо — это была довольно популярная в Америке середины 1970-х гг услуга, когда человек, отправляющийся на свадьбу или в театр, мог взять на сутки приличный костюм, рубашку, галстук и пр. Дела у Брэда пошли неплохо, и в 1978 г он ещё раз сменил направление деятельности — теперь напрокат он стал выдавать видеокассеты. В городах Фримонт (Fremont) и Нью-Арк (Newark), расположенных на территории округа Аламида, Эриксон открыл 6 пунктов видеопроката и намеревался расширяться далее. Видеомагнитофоны получали в США всё более широкое распространение и прокат видеокассет становился популярнее не то, чтобы год от года, а буквально день ото дня. Остаётся добавить, что Эриксон тщательно следил за своей физической формой и занимался культуризмом, много времени проводя в спортивном зале. Это был крупный мужчина ростом поболее 190 см и при своих физических кондициях он выглядел очень внушительно.

Предприимчивый бизнесмен не хотел пока приобретать собственное жильё, поскольку это потребовало бы отвлечения финансов от его деловых проектов, поэтому довольствовался арендой. К началу апреля 1979 г Эриксон снимал уютный дом во Фримонте на коротенькой — буквально 50 м длиной — улочке под названием Хонда-вэй (Honda Way). Вместе с Брэдом проживала Джин Бомонт (Jean Beaumont), его сверстница. Трудно сказать, была ли это любовь, гражданский брак или что-то ещё, сами молодые люди называли свою связь «отношениями без обязательств». Джин работала секретарём в крупной строительной компании, Брэд, как сказано выше, вёл свой маленький бизнес и строил большие планы, в целом же, молодые люди жили весело и непринужденно.

Если посмотреть на карту района Сан-Франциско, то можно заметить, что город Фримонт расположен в области, хорошо «освоенной» Гиеной. В 20 км южнее находится Сан-Хосе, в котором преступник совершал нападения 4 ноября и 2 декабря 1978 г (эпизоды №№40—41), а в 25 км севернее — Сан-Рамон, ставший местом нападения 28 октября 1978 г (эпизод №39). Ещё чуть далее к северу расположены города Данвилл и Конкорд, в которых Гиена также отметился во второй половине 1978 г (обо всех этих сбытиях написано в книге II «История Гиены»).

В общем, Фримонт расположен в непосредственной близости от мест активности преступника и нельзя не удивляться тому, что Брэд Эриксон и его подружка жили в высшей степени беспечно. Никаких мер предосторожности, вроде осмотра дома и пр., они не только не предпринимали, но даже и не думали на сей счёт.

А зря, потому что обычная предосторожность, могла бы им сильно помочь.

Впрочем, не станем забегать вперёд.

Географическая локализация нападений Гиены в северных районах Калифорнии по состоянию на начало апреля 1979 г. Точками «A», «B», «C», «D» и «F» обозначены места, где на очень компактной территории (менее 2 км^2) имели место 3 и более нападений преступника. Точками и соответствующими числами обозначены вылазки насильника в порядке их совершения. Число 44 показывает место нападения Гиены в ночь на 5 апреля 1979 г в г. Фримонт, жертвами которого стали Брэд Эриксон и Джин Бомонт.

Вечером 4 апреля 1979 г, в среду, Брэд Эриксон в сопровождении Джин Бомонт отправился в поездку по своим пунктам проката с целью собрать выручку. Кроме того, парочка посетила ресторан, дабы поужинать. Это была типичная для них вечерняя программа. Около 21 часа они возвратились в дом на Хонда-вэй и почти сразу же отправились в постель. Почти час молодые люди занимались сексом, после чего уснули, не приняв душ.

По прошествии около 1,5 часов, т.е. примерно в 23:30, их разбудил яркий луч фонаря, который держал в руке мужчина в лыжной шапочке с прорезями для глаз. Он стоял в дверях и переводил луч фонаря с лица Брэда на лицо Джин и обратно. Свет падал таким образом, что был хорошо виден пистолет в другой руке неизвестного. Заметив, что Эриксон проснулся, мужчина в маске пригрозил, что убьёт его, если Брэд будет на него смотреть. Злоумышленник приказал ему перевернуться на живот и завести руки за спину, после чего отдал приказ Джин связать Брэду запястья.

Неизвестный бросил на спину лежавшему обувной шнурок, и Джин сделала, что ей было приказано. Мужчина, подсвечивая фонариком, стоял подле кровати и командовал, требуя затягивать шнурок потуже. После того, как руки Брэда надлежащим образом оказались связаны, злоумышленник проделал то же с самой Джин. Не останавливаясь, неизвестный вытащил из кармана своей нейлоновой куртки новый шнурок и снова связал запястья Брэду. Только после этого он занялся ногами жертв, связав сначала лодыжки мужчине, а потом — женщине. Видимо, не довольствуясь результатом, злоумышленник вновь вернулся к запястьям Брэда и связал их ещё одним шнурком, третьим по счёту. А затем и четвёртым!

Крупные габариты Эриксона и его очевидная физическая мощь, видимо, сильно беспокоили проникнувшего в дом. Только после четырёхкратного связывания рук культуристу злоумышленник более — менее успокоился. В процессе этой подзатянувшейся возни неизвестный постоянно грозил связанным людям убийством в случае неподчинения, но тут же уверял их в том, что причинять вред он вовсе не хочет, и ему надо «всего лишь» поесть и взять кое-что для дома и автомашины.

Покончив со связыванием, неизвестный вышел в коридор и отправился в прогулку по дому. Периодически он возвращался в спальню, дабы удостовериться в том, что жертвы не освободились. Хотя преступник говорил преимущественно шёпотом, иногда он начинал в ярости кричать, грозя Брэду «снести голову». Минут через 20, неизвестный в очередной раз вошёл в спальню и поинтересовался, где находится кошелёк Брэда? Тот объяснил, как его найти. Кошелёк, в котором находилось более 3 тыс.$ наличными, был оставлен хозяином в автомашине. Преступник отправился в гараж, для её обыска.

Вернувшись, он заявил, что ему необходимо разделить пару. При этом он пригрозил отрезать Брэду голову, если тот начнёт активничать или попытается смотреть на него. То же самое неизвестный заявил и Джин.

Подняв женщину с кровати, преступник перевёл её в гостиную, самую большую комнату, в которую можно было попасть с улицы. Уложив Джин на пол, преступник завязал её глаза двумя широкими полосами разрезанного полотенца, а потом накрыл одеялом. Через несколько секунд произошло нечто, чего женщина ожидала менее всего — в окно постучали. На этом странности не закончились: преступник включил телевизор, и Джин на несколько секунд услышала звук полуночной трансляции. Затем звук исчез — мужчина убрал громкость.

Далее неизвестный переместился обратно в спальню, где телевизионным шнуром связал ноги Брэду. Как выяснилось позднее, шнур электропитания был отрезан от телевизора в спальне, преступник, видимо, проделал это во время первоначального осмотра помещения. Разложив на кровати вокруг мужчины чашки, бутылки, стаканы и даже солнцезащитные очки, преступник заявил, что убьёт Брэда, если хотя бы один из предметов упадёт на пол. При этом лезвием своего ножа он касался спины лежавшего безмолвно Брэда. Поскольку тот не шевелился и демонстрировал тем самым полное подчинение, преступник положил ему на спину три одеяла, взятых из бельевого шкафа. Одеялами он накрыл Брэда с головой так, что тот не видели и не слышал ничего вокруг.

Преступник вернулся в гостиную, плотно затворив дверь в спальню. Он сдёрнул с женщины одеяло, которым прежде её накрыл. Джин лежала на полу полностью обнажённой — так она спала той ночью. Неизвестный сел на её ягодицы и вложил обнаженный пенис в связанные за спиной руки жертвы. Он не произнёс ни слова, женщина всё поняла сама. Она стала гладить половой орган преступника, который, возбудившись, уложил Джин на бок и, оставаясь сзади, осуществил непродолжительный половой акт в традиционной форме. Длилось это унизительное во всех отношениях действо недолго — минуту, возможно, чуть более. Затем преступник опять уложил жертву на живот, сел сверху и cнова вложил свой пенис ей в ладони. Затем вновь последовал переворот на бок и короткий половой акт.

Эти сексуальные игрища продолжались не очень долго, минут 15—20 или около того. В какой-то момент мужчина поднялся, в полной тишине волоком подтянул лежавшую ничком женщину в угол комнаты и привязал её ноги к большому стеклянному шкафу. Как выяснилось позднее, преступник с помощью галстука Брэда привязал Джин к ножке тяжёлого, совершенно неподъёмного шкафа с посудой. После этого преступник, не скрываясь, покинул дом через гараж. Джина поняла, что он больше не вернётся потому, что уходя неизвестный выключил телевизор. Хотя глаза женщины всё время оставались плотно завязаны, она услышала хорошо узнаваемый щелчок кнопки.

Надо отдать должное Джин и её отличной физической форме — лёжа на животе со связанными ногами и связанными за спиной руками, будучи привязанной к шкафу, который она не могла даже стронуть с места, женщина сумела сначала сесть, затем на ощупь, не оборачиваясь, развязать галстук… потом со связанными руками и ногами добраться до кухни… там отыскать нож и… разрезать им шнурок на ногах. После этого,, зажав нож ногами, она разрезала шнурок, которым были связаны её руки, и, освобожденная от пут, помчалась выручать любимого Брэда.

Её бесстрашие и активность спасли последнего от инвалидности. Руки его, напомним, были очень туго связаны четырьмя шнурками, кровоток в них практически остановился. Если бы Джин не пришла ему на помощь, то быстро развивающийся некроз грозил бы Эриксону ампутацией кистей рук.

Однако, всё обошлось. В 00:20 5 апреля Департамент полиции Фримонта зафиксировал сообщение о вооруженном проникновении в дом на Хонда-вэй. Т.о. общая продолжительность нападения составила 50 минут или чуть более, полной точности в этом вопросе искать бессмысленно, поскольку момент начала нападения известен лишь приблизительно.

Итак, преступное посягательство оказалось очень динамичным и… очень эффективным. Кем бы ни был полуночный грабитель, он очень рационально и решил все свои задачи.

Нельзя не признать адекватной реакции полиции Фримонта — едва там услышали о преступнике с фонариком, пистолетом и шнурками, сразу позвонили коллегам в Конкорд и Сакраменто. Представители следственной группы из округа Контра-Коста и Группы «Западня» утром 5 апреля прибыли во Фримонт и приняли участие в расследовании практически с самого его начала.

Результаты оного оказались весьма интересны.

Потерпевшие описали нападавшего как худощавого мужчину ростом 175—177 см, одетого в тёмно-синюю нейлоновую куртку длиною до бёдер. На голове преступника была чёрная или тёмно-синяя лыжная шапочка с прорезями для глаз. Джин Бомонт сообщила, что насильник имел хорошо развитые бёдра, поросшие густыми рыжими или каштановыми волосами (но не чёрными). Она обратила внимание на ноги в тот момент, когда нападавший поднимал её с постели. Был ли преступник одет в шорты или к тому моменту он уже снял штаны, никто из потерпевших сказать не мог — они боялись смотреть на преступника, поскольку тот пригрозил за подобное убийством. Понятное дело, никто не хотел проверять на себе, как далеко сможет зайти преступник при исполнении угроз. И Эриксон, и Бомонт уверенно заявили, что возраст преступника находится в диапазоне от 25 до 35 лет, причём, скорее в его середине или у верхней границы, нежели у нижней.

Джин сообщила дополнительно любопытные детали, связанные с половой сферой насильника. Пенис его, по словам женщины, всё время оставался весьма небольшого размера, в диапазоне 5—8 см (2—3 дюйма в описании Джин) и даже в состоянии возбуждения, эрекция не была сильной. Про такой половой орган иногда шутят: «стоит, но мягкий». Насильник не казался каким-то особенно резким и остервенелым, он совершал половой акт так, словно отрабатывал поручение. Он никак не выражал своего отношения к происходившему и всё время молчал, что, кстати, довольно странно для Гиены, любившего, как нам известно, порассуждать на сексуальные темы до и во время полового акта (он расспрашивал о половой жизни женщины, интересовался когда она занималась сексом последний раз, отдавал ей команды, порой оскорблял — всё это не раз описывалось в предыдущих книгах). По мнению жертвы, семяизвержения у насильника не произошло.

Женщину, разумеется, направили на судебно-медицинское освидетельствование, которое не выявило следов эякулята ни в полостях её тела, ни на кожных покровах. В результате изнасилования Джин Бомонт не заболела венерической болезнью и не забеременела. Никаких телесных повреждений обоих потерпевших, за исключением следов сдавления конечностей в результате их тугого связывания, освидетельствование не выявило, что подтвердило точность и полноту показаний Эриксона и Бомонт.

Следователей немало озадачил кошелёк Брэда Эриксона, найденный в доме. Напомним, что владелец оставил его в автомашине, при этом в кошельке находилось 3200$, собранных им в тот вечер в прокатных пунктах. Полицейские же нашли кошелёк, лежащим на одной из тумбочек, открыв его они не без удивления обнаружили, что преступник забрал только половину денег. Причём, ровно половину — 1600$. Детективы не придумали ничего, что могло бы объяснить столь странное великодушие нападавшего.

Другой вопрос, заинтересовавший правоохранителей, касался шнурков, использованных для связывания жертв. Их было по меньшей мере 7 разной длины и цветов. Помимо этого преступник использовал для обездвиживания молодых людей поясок банного халата Джин и галстук Брэда (последним он привязал женщину к шкафу). Детективы задали потерпевшим вопрос о том, все ли их обувные шнурки на месте? После небольшой ревизии выяснилось, что Брэд недосчитался пары белых шнурков, а вот обувь Джин Бомонт оказалась полностью укомплектованной. Это означало, что средство связывания преступник принёс на место совершения преступления с собою. Этот вывод представлялся довольно интересным, поскольку его следствие имело немалую практическую ценность, а именно — при аресте подозреваемого следовало обращать внимание на содержимое его карманов. В них могли оказаться обувные шнурки, что следовало признать хорошим ориентирующим признаком. Ведь обычному человеку нет нужды носить в карманах ворох таких безделушек притом разного размера и цвета. Ну, в самом деле, пусть читатель сам недоного задумается над тем, много ли шнурков найдётся в его собственных карманах или карманах его знакомых? То-то же…

Осмотр места преступления ответил на вопрос, как именно преступник проник в дом? Во время отсутствия жильцов, злоумышленник вошёл через окно одной из трёх спален, той, что не использовалась по назначению и пустовала. О том, что комната пуста несложно было догадаться, посветив фонариком через окно. Грубо взломав оконную раму и расколов при этом стекло, злоумышленник попал в дом, после чего отправился в заднюю часть, где без всяких церемоний выбил сердечник замка на стеклянной двери, ведущей во двор. Его так и нашли, лежащим на дорожке у дома. Повреждения замка свидетельствовали о том, что сила к нему прикладывалась из дома наружу, а не наоборот. Таким образом, злоумышленник мог войти и выйти из дома по меньшей мере двумя путями, о которых не догадывались жильцы (и это помимо главного входа и гаражной двери).

Далее преступник озаботился доступом в спальню, которую занимали жильцы, ведь беспрепятственное и беззвучное проникновение в неё являлось залогом успеха нападения. Он вынул из двери замок, раскрыл его и вложил внутрь колечко из проволоки, препятствовавшее передаче усилия от поворота стопора на фиксатор «язычка». После этого замок можно было сколь угодно долго «стопорить», поворачивая соответствующий «флажок» на накладке, но «язычок» не фиксировался в выдвинутом положении и утапливался при повороте ручки. Фактически, замок перестал выполнять свою основную функцию — запирать дверь, хотя при этом выглядел совершенно исправным и все его элементы и части свободно двигались, ручки с обоих сторон двери поворачивались и т. д. Подобное кольцо из проволоки или узкой полоски тонкой жести широко используется ворами-«домушниками» для приведения в негодность простых замков внутренних дверей. На сленге воров-«домушников» они называются «мёртвыми кольцами». Умело использовав это маленькое самодельное приспособление, преступник продемонстрировал свою криминальную опытность.

Приведенный в негодность замок преступник вернул на место, после чего, видимо, покинул дом.

То, как действовал этот человек, свидетельствовало о том, что он провёл в доме довольно много времени, возможно, четверть часа или даже более. Скорее всего, его проникновение состоялось вечером 4 апреля, когда Эриксон и Бомонт отправились в город, чтобы объехать пункты проката и поужинать. Не вызывало сомнений, что проникновение в дом было довольно шумным, поскольку беззвучно разворотить оконную раму так, как это проделал преступник, не представлялось возможным.

Разумеется, детективы задали соответствующие вопросы соседям. Оказалось, что соседи слышали даже более того, что можно было ожидать.

Жившая в соседнем доме женщина сообщила, что вечером, примерно в половине восьмого часа, она услышала грохот со стороны заднего двора. Выглянув в окно, она ничего подозрительного не увидела, точнее сказать, она вообще ничего не увидела, поскольку дворовая территория, обильно засаженная кустами, освещалась всего тремя светильниками, дававшими слишком мало света. Несколько позже дамочка слышала довольно сильный шум, исходивший со стороны участка, на котором находился дом, ставший местом преступления. Очевидно, свидетельница слышала треск ломаемой рамы. Когда у женщины поинтересовались, почему она не позвонила в полицию, та ответила парадоксально, дескать, а зачем звонить, коли жильцов нет дома? Она видела, как Эриксон и Бомонт отъезжали от дома и знала, что они отсутствуют. Поэтому и беспокоиться не о чем! Логика, конечно, железо-бетонная: соседей нет дома, на их участке что-то трещит и грохочет, но беспокоиться не о чем, соседи-то в отъезде! Потрясающе!

Детективы попросили разрешения осмотреть двор нелюбопытной дамочки и быстро поняли, что же послужило источником того грохота, что привлёк её внимание около 19:30. Вдоль забора, отделявшего участок свидетельницы от домовладения, ставшего местом преступления, рядком оказались сложены кирпичи, использованные ранее при мощении дорожки. Кто-то решил использовать их в качестве ступеньки, способной облегчить преодоление забора. Для этого он поставил несколько дополнительных кирпичей, увеличив тем самым высоту этой импровизированной «ступеньки», встал на неё и далее запрыгнул на забор. Однако, в момент отталкивания ногами, «ступенька» эта развалилась, точнее, завалилась, и кирпичи загрохотали. Они так и остались лежать за кустами, рассыпавшись по газону. По-видимому, преступник именно здесь перелез через забор и попал во двор дома, в котором проживали Эриксон и Бомонт.

Соседи с другой стороны этого домовладения также слышали странные звуки, доносившиеся от дома Эриксона, и точно также не придали этому внимания. Очень жаль, быть может, поставленная в известность полиция смогла бы если не перехватить преступника, то устроить на него эффективную засаду.

Также правоохранителям осталось только сожалеть о проявленной жильцами беспечности. После возвращения из поездки они не потрудились осмотреть жилище! Прояви они чуть более внимательности, потрать лишние пять минут на обход дома — и глядишь, поврежденные окно и дверь во двор привлекли бы их внимание. Обнаружив проникновение в дом, они сумели бы себя обезопасить, а умело устроенная полицейская застава положила бы конец этому криминальному сюжету, приобретавшему с каждым днём вс более сходства с бесконечным телевизионным сериалом.

Увы! История не знает сослагательного наклонения и нам остаётся только гадать о том, как могли бы развиваться события в том или ином случае.

Тщательнейшее исследование места преступления криминалистами не привело к обнаружению отпечатков пальцев неизвестной принадлежности. Опросы соседей не дали информации о подозрительных автомашинах или людях, замеченных в окрестностях места преступления. Это означало, что реальных зацепок правоохранительные органы не получили, нападавшему удалось совершить «идеальное преступление».

Явилось ли случившееся делом рук Гиены? Положительный ответ на этот вопрос представлялся довольно очевидным, поскольку большое число деталей внешности и поведения преступника соответствовало тому, что неоднократно наблюдалось во время посягательств насильника из восточного Сакраменто.

6 апреля 1979 г в газете «Сакраменто би» («Sacramento Bee») появилась заметка, посвященная нападению на Джоан Бомонт и Брэда Эриксона. Уже из заголовка «Насильник из восточного района наносит удар во Фримонте» («East area rapist hits in Fremont») можно было понять, что причастность к случившемуся Гиены особых сомнений ни у кого не вызывает — ни у следователей, ни у журналистов. Публикация эта заметно отличалась в лучшую сторону от тех, что появлялись на ту же тему на страницах газеты ранее — текст сухой, конкретный, что называется, по существу. В заметке содержатся ошибки, явно допущенные умышленно, точнее говоря, правоохранительные органы умышленно сообщили журналистам не вполне верную информацию. Так, например, интервал нападения оказался «сдвинут» на час позже относительно реального, сообщено о проникновении через стеклянную дверь, но ничего не сказано о повреждении окна, как и о том, что проникновения в дом происходили по меньшей мере дважды. В общем, правоохранители сообщили газетчикам сильно упрощенную версию событий и поступили, безусловно, правильно. Чем меньше знают журналисты, тем крепче спит население, не так ли?

Проверка возможных подозреваемых проводилась как в районе залива Сан-Франциско, так и на территории округа Сакраменто. Представлялось очевидным, что преступник каким-то образом связан с этими областями, они ему хорошо знакомы и он, видимо, регулярно там появляется. Предполагалось, что постоянно преступник проживает именно в районе Залива, а его нападение, совершенное 20 марта в Ранчо-Кордова, являлось своеобразной вылазкой, призванной отвлечь внимание правоохранительных органов от округов Аламида, Санта-Клара и Контра-Коста. Именно там Гиена активно действовал с осени предыдущего года (т.е. 1978 г). Из огромного числа лиц, привлёкших к себе внимание правоохранительных органов, следовало вычленить тех, кто до летних месяцев минувшего года проживал в округе Сакраменто, а затем перебрался поближе к океану, в один из трёх перечисленных выше округов в области залива Сан-Франциско.

Так закончился апрель, начался май 1979 г.

В середине месяца интригующие события начали разворачиваться в городе Уолнат-Крик (Walnut Creek), находившемся в непосредственной близости от южной границы города Конкорд. Их ареной сделался район Сан-Мигель (San Miguel). Достаточно посмотреть на карту области залива Сан-Франциско, чтобы понять — эта местность находится буквально в 5 км от мест нападений Гиены 7 и 13 октября 1978 г. в Конкорде (речь идёт об эпизодах под условными №№37 и 38, описанными в книге II). Владелица дома по улице Сан-Карлос-драйв (San Carlos Drive) вечером 10 мая обратилась в местный полицейский участок с довольно необычным сообщением. По её словам, днём в доме побывал некий злоумышленник, который похитил её ночную рубашку и телефонную книжку (имеется в виду не телефонная книга с городскими номерами, а блокнот с контактными данными друзей, коллег по работе и пр. личной информацией). Заявительницу звали Сабрина Оливера (Sabrina Olivera) — это была импозантная 35-летняя латиноамериканка с правильными чертами лица и красивой фигурой.

Надо отдать должное местным полицейским — те приняли заявление и отнеслись к нему к необходимой серьёзностью. По месту жительства Сабрины был направлен наряд, дом подвергся осмотру, в ходе которого выяснилось, что все окна, двери и замки исправны и непосредственной угрозы жизни и здоровью жильцов нет. Дом был взят под полицейское наблюдение, патрули должны были каждые 15 минут проезжать мимо дома и проверять обстановку (поскольку этот момент может быть не очень понятен жителям России, сделаем небольшое пояснение: жильцам дома рекомендуется при любых нештатных ситуациях бросать в окно заранее подготовленный небольшой, но тяжёлый предмет, который должен разбить стекло. Полицейский патруль, регулярно проезжающий по улице, в тёмное время суток освещает окна дома либо ручным фонарём, либо специальным прожектором, который установлен на многих служебных автомашинах полиции. Понятно, что разбитое окно является сигналом чрезвычайной ситуации в доме, что автоматически запускает соответствующий полицейский протокол реагирования. В светлое время суток патрульным никуда светить не надо — разбитое окно прекрасно определяется визуально. В такого рода действиях есть большой практический смысл — жертва нападения не должна звонить в полицию, ей достаточно бросить в собственное окно пепельницу или ботинок… Это очень хорошая и практичная методика, широко применявшаяся в США до появления сотовых телефонов.).

После этого Сабрина Оливера из поля зрения местных правоохранителей отнюдь не пропала. Два-три раза в неделю она приходила в полицейский участок и сообщала о непристойных телефонных звонках, которые стали раздаваться в её доме. Она просила принять меры по выявлению телефонного хулигана. Женщина выглядела действительно встревоженной и никому из полицейских даже в голову не приходило подозревать её в каких-то недостоверных измышлениях. Всего же Сабрина Оливера и её дочь Памела получили во второй половине мая 1979 г более 10 телефонных звонков оскорбительного или угрожающего содержания. Отследить звонившего не удалось, также никто не додумался записать голос звонившего. Ладно, полиция была сильно загружена и не особо заморачивалась по поводу телефонного хулиганства, но самим-то обитателям дома, пожалуй, следовало проявить чуточку расторопности и приобрести небольшой диктофон.

Впрочем, не станем отвлекаться на рассуждения в сослагательном наклонении.

В те же самые дни в конце мая странные телефонные звонки получали обитатели ещё трёх домов, расположенных неподалёку от Сан-Карлос-драйв. Их телефонные номера и адреса были указаны в той самой телефонной книжке, что пропала из дома Оливера после вторжения 10 мая. Во всех трёх домах неоднократно бывала Памела Оливера (Pamela Olivera), дочь Сабрины. 18-летняя Пэм подрабатывала няней, сидела по вечерам с малолетними детишками, и семьи, в домах которых раздавались странные звонки, регулярно приглашали девушку.

К сожалению, информация об этих майских звонках не стала тогда известна полиции. Ничего о них не знали и члены семьи Оливера. Надо сказать, что и сами обитатели домов, где периодически звонил и подолгу молчал телефон, особого внимания этим странностям не придали. А жаль! Чуть больше наблюдательности, чуть больше осторожности, чуть больше паранойи и, глядишь, сюжет этой книги оказался бы совсем иным.

В это же самое время кровавые события продолжали происходить в округе Ориндж. Вечером 16 мая, в среду, в собственной спальне в доме Ирвайне (Irvine), была обнаружена мёртвой 22-летняя Саванна Лей Андерсон (Savannah Leigh Anderson), однофамилица убитой в ночь на 8 марта Джоан Вирджинии Андерсон, но не её родственница. Молодая женщина работала секретарём президента крупной компании и её неявка на работу не прошла незамеченной. Сотрудники компании связались с женихом Саванны, 28-летним Джином Уилльямсом Миллсом (Gene Williams Mills), и попросили его съездить домой к Саванне.

Миллс обнаружил автомашину Андерсон на парковке, но дверь ему никто не открыл. После продолжительного ожидания и неоднократных попыток связаться как с самой Самантой, так и её родственниками, Миллс позвонил в полицию. Полицейские вошли в дом не сразу, не имея ордера, они предпочли подождать пока прибудут родные Саванны — отец и брат. После того, как родственники доставили ключи и открыли входную дверь, полиция около 18 часов вошла в дом, где и сделала страшное открытие. Полностью обнаженное тело Саванны Андерсон находилось в кровати в положении на животе, затылок женщины представлял собою сплошную рану. Кровать и предметы окружающей обстановки были залиты и забрызганы кровью, которая оказалась и на потолке. Как показала последующая судебно-медицинская экспертиза, смерть последовала в результате открытой черепно-мозговой травмы. В качестве орудия убийства был использован молоток, который преступник унёс с cобой. Вообще же, картина на месте преступления очень напоминала сцену убийства Джоан Андерсон в ночь на 8 марта в Фаунтин Вэлли.

Ирвайн считается городом спокойным и очень богатым. По числу миллионеров на километр площади он на протяжении многих лет входил в число общемировых лидеров. Подобное убийство, весьма нехарактерное для этих мест, не могло не привлечь внимания горожан и не встревожить их. Газета «Лос-Анджелес таймс» в пятницу, 18 мая, поместила заметку, посвященную этому преступлению.

Расстояние от дома, где была убита Саманта до мест убийств Джоан Андерсон и Патрисии Нойфельд, составляло 12 км (при этом последние два дома находились на удалении 5 км друг от друга). Фактически места этих трёх преступлений образовывали равнобедренный треугольник. Жертва была изнасилована, но следов спермы криминалисты обнаружить не смогли.

Разумеется, первым под подозрение попал Джин Миллс, жених убитой, однако он быстро подтвердил своё alibi и интерес следствия к нему угас.

И снова возник вопрос, вернее, даже два: не являются ли убийства в округе Ориндж делом рук серийного убийцы? не причастен ли к этим убийствам залётный гость из восточного Сакраменто?

Полиция штата попросила всех детективов из служб шерифов округов Сакраменто и Контра-Коста, занятых расследованием преступлений Гиены, проверить alibi на 16 мая и ближайшие дни наиболее перспективных подозреваемых. Легко такое поручение дать, но хлопотно исполнить. Как известно, невыполнимых заданий не существует только для того, кто не должен их выполнять. Последняя декада мая 1979 г прошла для детективов в очередной (которой уже по счёту?) проверке подозреваемых из «короткого» и «расширенного» списков. Казалось, конца и края этой работе не будет…

Так закончилась весна того года и наступило лето. Подходил к концу третий год активности насильника из восточного Сакраменто. Хотя теперь правоохранительные органы Калифорнии знали об этом человеке много больше, нежели год или два тому назад, они по-прежнему оставались столь же далеки от него, как и в первый день расследования.

Во второй половине дня 2 июня Памела Оливера, упоминавшаяся выше 18-летняя дочь Сабрины, отправилась на очередную маленькую «халтурку» — её пригласили посидеть с двумя детишками 6 и 4 лет в доме на Эль-Дивисадеро драйв (El Divisadero drive) в Уолнат Крик. Это была суббота и владельцы дома собирались сходить в ресторан с друзьями. Памелу они знали хорошо, можно сказать, прекрасно, к её услугам няни они обращались уже более 2 лет. Но в апреле и мае они Памелу к себе не приглашали — запомним сейчас эту маленькую деталь. Запомним и другую: Эль-Дивисадеро пересекал Сан-Карлос драйв, где проживала девушка, и расстояние до её родного дома не превышало 300 м.

Итак, Памела явилась в дом к 6 часам вечера, раскланялась с хозяевами и те отправились по своим делам примерно в четверть седьмого. Вернуться они должны были к полуночи. Девушка поиграла с детьми примерно до 21 часа, затем уложила их спать, а сама села на кухне готовить задания из школьного курса (тетради с домашними заданиями Памела прихватила из дома). Так продолжалось до 23:30. Хотя Памела не следила за часами, она довольно точно ориентировалась во времени, поскольку на кухне негромко работал телевизор и как раз началась хорошо ей знакомая ночная передача.

Несколько минут спустя с момента начала её трансляции, Памела словно бы почувствовала на себе чей-то взгляд. Такое бывает иногда, согласитесь, поворачиваешь голову и натыкаешься на взгляд человека, наблюдающего за тобой — что-то подобное произошло в ту минуту и с Памелой. Повернув голову в сторону дверного проёма, она увидела на пороге кухни худощавого мужчину в белой лыжной маске, полностью скрывавшей лицо. В правой руке неизвестный держал нож, находившийся в ножнах, а в левой — нечто прямоугольное, похожее на книгу, что это был за предмет, девушка не поняла.

В два или три шага мужчина в маске преодолел расстояние, отделявшее его от Памелы, и, положив руку с ножом на кухонный стол, негромким шёпотом приказал не кричать и выполнять его команды. Затем последовал набор традиционных для Гиены фраз — мужчина в маске сначала пригрозил перерезать горло, отрезать голову и пр., а потом заверил, что убивать он не хочет и ему лишь надо, чтобы на него никто не смотрел и быстро выполнял команды. Видя, что девушка шокирована и не предпринимает никаких активных мер, мужчина стал подталкивать Памелу к выходу из кухни.

Взяв девушку за руку, неизвестный быстро перевёл её в главную спальню дома. Хотя свет в доме был везде, кроме кухни, погашен, мужчина безошибочно нашёл правильный путь. При этом он провёл Памелу мимо детских спален, что невольно наводит на мысль о знакомстве преступника с планировкой дома.

В спальне мужчина приказал Памеле стать на колени, упереться головой в кровать и завести руки за спину. Он быстро стянул запястья девушки пластиковыми хомутами, широко используемыми строителями в разного рода монтажных работах. После этого преступник велел Памеле встать ногами на кровать, и быстро аналогичным хомутом стянул лодыжки. При этих манипуляциях мужчина продолжал шептать что-то о необходимости еды и денег, сбиваясь каждую минуту на угрозы убить и запреты смотреть на него. Далее преступник замотал рот девушки полотенцем, поверх него намотал скрученные жгутом колготки, а вторым таким же точно полотенцем — закрыл Памеле глаза.

Калифорнии по состоянию на середину июня 1979 г. Точками «A», «B», «C», «D Географическая локализация нападений Гиены в северных районах» и «F» обозначены места, где на очень компактной территории (менее 2 км^2) имели место 3 и более нападений преступника. Точками и соответствующими числами обозначены места нападений в порядке их совершения. Число 45 показывает место нападения Гиены в ночь на 3 июня 1979 г в Уолнат Крик.

Хотя неизвестный твердил, что ему нужны деньги, он так и не спросил у Памелы, где же можно их найти? А после того, как рот девушки оказался завязан, такой вопрос уже лишался смысла.

Преступник действовал очень быстро, видимо, понимая, что скоро должны вернуться владельцы дома. Уложив девушку спиной на кровать, он снял пластиковый зажим, сковывавший её ноги, и раздел её ниже пояса. Затем преступник обнажился сам — Памела слышала звук расстёгиваемой «молнии» его брюк. Мужчина заговорил на скабрезные темы, стал задавать вопросы о сексуальном опыте Памелы и пр., то обстоятельство, что рот жертвы оставался завязан, роли никакой не играло. Монолог этот, по-видимому, преследовал цель самовозбуждения и не более того.

Достигнув нужной степени эрекции, преступник попытался ввести пенис в вагину жертвы, но… это у него не получилось. Памела являлась девственницей, а эрекция насильника оказалась недостаточной, для преодоления небольшого анатомического препятствия. После нескольких судорожных попыток, преступник остановился и велел девушке перевернуться на живот. Усевшись ей на ягодицы, он вложил свой пенис в ладони жертвы и приказал «возбуждать его».

Когда эрекция была восстановлена, насильник предпринял вторую попытку осуществить половой акт. Он перевернул Памелу на спину, раздвинул ноги и обнажил грудь. Сначала он гладил её, затем принялся кусать. В общей сложности насильник четыре раза сильно укусил левую грудь в области соска, а кроме того, покусал и правую грудь. Ему удалось ввести пенис в вагину жертвы, после чего он сразу же извлёк половой орган и стал одеваться.

Насильник, приставив нож к шее Памелы, заявил, что намерен уйти, но если она начнёт шевелиться или попытается шуметь, то он вернётся и убьёт её. После этого преступник действительно ушёл.

Всё закончилось около полуночи, возможно в 00:10 — 00:15. Хозяева дома вернулись спустя 10 минут после того, как насильник покинул место совершения преступления. Можно понять их шок, когда они увидели в собственной спальне связанную полураздетую няню!

Служба шерифа округа Контра-Коста после осенней активности Гиены ввела такой же точно порядок реагирования на сообщения об изнасилованиях, что был разработан Группой «Западня» для службы шерифа округа Сакраменто полутора годами ранее. При поступлении сообщения о вторжении в жилище насильника или грабителя, принимались меры по оцеплению района и немедленной отправке на место происшествия дежурных следственно-криминалистических групп и кинологов. К 1 часу ночи район Сан-Мигель оказался наводнён силами местной полиции и службы шерифа, для усиления прибыли и детективы из Конкорда, работавшие ранее по нападениям, связываемым с активностью Гиены. На место преступления прибыли кинологи аж с 3 собаками — такой активности не видали даже в столичном округе!

Все три ищейки продемонстрировали на удивление схожую реакцию: собаки необычно возбуждали едва попадали в дом, легко брали след и восстанавливали «тропу отхода» насильника. Из дома, явившегося место преступления, он по тротуару Эль-Дивисадеро драйв ушёл к пересечению этой улицы с Сан-Карлос драйв. Там в кустах след обрывался, общая длина пешеходного маршрута составила менее 150 м. Поскольку преступник явно не мог припарковать автомобиль в кустах, у полицейских немедленно возникла мысль о спрятанном там велосипеде, тем более, что об использовании Гиеной велосипеда в своё время коллег из округа Контра-Коста предупреждали члены Группы «Западня».

Все полицейские, работавшие в в ту ночь районе Сан-Мигель, получили указание искать брошенный велосипед и его владельца. Последнего долго искать не пришлось — около 4 часов утра к полицейскому патрулю подошёл 17-летний юноша и сообщил, что от его дома накануне вечером был украден велосипед. Кража произошла в интервале с 21:30 до 23:30, молодой человек хотел сообщить о случившемся следующим утром, но увидев ночную активность полиции, решил не тянуть.

Велосипед был похищен от дома, находившегося в небольшом тупичке под названием Лос-Банос-курт (Los Banos court). От дома, в котором было совершено нападение на Памелу Оливера, тупичок был удалён всего лишь на 500 м. Вскоре был найден и велосипед — он оказался заброшен в кусты перед домом в самом конце Сан-Карлос-драйв. Именно там преступник, по-видимому, пересел в автомашину. Найденный велосипед был предъявлен юноше, заявившему о хищении, и опознан, как ему принадлежавший.

Всё это давало определенную пищу для размышления. О чём идёт речь? К утру 3 июня члены следственной группы знали: а) место проживания потерпевшей, б) место нападения на неё, в) маршрут отхода насильника с места нападения, г) место, где преступник сел на велосипед, д) место, где преступник слез с велосипеда и, наконец, е) место, откуда велосипед был похищен.

Схема в указанием взаимного расположения мест, связанных с нападением насильника в ночь на 3 июня 1979 г в г. Уолнат Крик. Условные обозначения: 1 — дом на Эль-Дивисадеро драйв, ставший местом преступления; 2 — дом на Сан-Карлос драйв, в котором Памела Оливера проживала вместе со своей матерью Сабриной. Именно из этого дома месяцем ранее была похищена телефонная книга, в которой находились адреса и телефоны домов, жители которых приглашали Памелу на подработку няней; 3 — дом в коротком тупичке Лос-Банос курт, от которого вечером 2 июня был похищен велосипед. В точке «а» на пересечении Эль-Дивисадеро и Сан-Карлос драйв преступник сел на велосипед, спрятанный в кустах. В точке «b», в самом конце Сан-Карлос драйв, он велосипед бросил и, по-видимому, пересел в припаркованный автомобиль.

Совокупность полученной информации позволяла довольно точно восстановить события вечера 2 июня и понять внутреннюю логику произошедшего. Итак, преступник, осведомленный о месте проживания Памелы Оливера, осуществлял слежку за её домом на Сан-Карлос-драйв в районе 6 часов вечера. Он видел, как девушка отправилась на подработку няней в дом на Эль-Дивисадеро и проследил за нею. Примерно в 19:15 оттуда вышли владельцы дома, направившиеся в ресторан, что не осталось незамеченным преступником. Последний, выждав некоторую паузу, произвёл разведку и убедился, что Памела находится в доме одна с двумя малолетними детьми. Доступность потенциальной жертвы, видимо, подтолкнула преступника к мысли осуществить нападение так сказать, экспромтом, без предварительного ознакомления с домом, в который он ранее не проникал. Однако, для отступления ему нужен был велосипед — видимо, схему с его использованием он считал оптимальной в тёмное время суток — и преступник отправился на его розыск. Велосипед он отыскал в тупичке Лос-Банос-курт, откуда и похитил «двухколёсного друга» после 21:30, а скорее всего, ближе к полуночи. Затем он спрятал похищенный велосипед в кустах возле пересечения Сан-Карлос-драйв и Эль-Дивисадеро и пешком вернулся к дому, где Памела Оливера уже уложила детей спать. Сразу после 23:30 преступник проник в дом, открыв входную дверь отмычками — с этого момента началось нападение, описанное выше.

Преступник очень сильно рисковал, поскольку не знал точного времени возвращения хозяев дома. В принципе, они могли вернуться и ранее полуночи, и встреча с ними потенциально грозила очень серьёзными осложнениями, причём, для обеих сторон. Тем не менее, насильник решился пойти на этот риск, видимо, он был достаточно для этого мотивирован.

Покинув место совершения преступления в 00:10—00:15, он быстрым шагом направился к пересечению Эль-Дивисадеро авеню с Сан-Карлос-драйв, вытащил из кустов спрятанный там велосипед и помчался в восточную оконечность Сан-Карлос-драйв. Там он бросил велосипед, точнее, спрятал его в кустах у дома, и уселся в автомашину, на которой благополучно покинул район совершения преступления.

Как видим, преступление оказалось очень непростым экспромтом, его осуществление потребовало от насильника активности, целеустремленности и немалого криминального опыта. Оставалось ответить на принципиально важный вопрос, являлся ли насильник Гиеной, или в Уолнат Крик действовал имитатор?

Потерпевшая дала весьма общее описание внешности нападавшего, что понятно — преступник запрещал смотреть на себя и грозил убийством в случае неисполнения этого требования. Кому в такой обстановке захочется испытывать судьбу? По её словам, насильник был сравнительно невысок, лишь немногим выше неё самой, рост преступника девушка оценила в 168 см (5 футов 6 дюймов). Телосложение он имел спортивное, был худощав. По общему впечатлению он казался взрослым мужчиной, лет 30 или около того, но обосновать свою оценку Памела не могла — просто так ей показалось. Никаких деталей, связанных с цветом волос, глаз, тембром голоса, особенностями речи, девушка сообщить не смогла.

Судебно-медицинское освидетельствование не выявило травм, обусловленных грубым физическим насилием, все телесные повреждения жертвы свелись к продолжительному сдавлению конечностей пластиковыми монтажными хомутами.

Один из белых пластиковых хомутов, использованных Гиеной для обездвиживания жертвы при нападении в ночь на 3 июня 1979 г

Прободения девственной плевы не выявлено, что подтверждало рассказ потерпевшей об отказе преступника от полноценного полового акта. Следов эякулята ни в полостях потерпевшей, ни на её теле, ни на предметах окружающей обстановки не обнаружено.

Несмотря на большую работу криминалистов по исследованию места совершения преступления, отпечатков пальцев или ладоней, которые можно было бы связать с преступником, найти не удалось.

Понятно, что все эти результаты выглядели весьма неутешительно для проводимого расследования.

Впрочем, тут мы забежали немного вперёд, поскольку результаты экспертиз были получены отнюдь не в один день и даже не в первый месяц расследования. Имеет смысл вернуться к событиям 3 июня, тем более, что они отнюдь не ограничились находкой в кустах на Сан-Карлос-драйв украденного велосипеда.

Ряд деталей наводил на мысль о появлении в доме на Эль-Дивисадеро отнюдь не Гиены, а кого-то, кто пытался повторить присущую ему манеру криминальных действий. Преступник надел на голову лыжную маску белого цвета, а между тем, Гиена никогда не использовал не только белых масок, но и вообще любых деталей одежды белого цвета. Он явно с большим пристрастием подходил к подбору цветовой гаммы одежды и обуви, заботясь о маскировке в тёмное время суток, а тут… Это первый из более чем сорока эпизодов, приписываемых насильнику из восточного Сакраменто, в котором преступник появился в белой маске (если быть совсем точным, то нападение в ночь на 3 июня 1979 г являлось 45-м по счёту). Другой момент, опять-таки, уникальный, рождавший сомнения в том, что на Памелу Оливера действительно напал Гиена, был связан со способом обездвиживания жертвы. Никогда прежде насильник из восточного Сакраменто не связывал руки и ноги жертв пластиковыми монтажными хомутами. Он носил с собою обувные шнурки, мог отрезать шнур от жалюзи, но вот монтажный хомут… такого прежде не бывало! Наконец, определенные сомнения рождал и рост преступника, согласитесь, что 168 см — это отнюдь не 175, визуально разница весьма заметна. Могла ли Памела Оливера ошибиться на 7 см, или же напавший на неё действительно не являлся Гиеной?

Имелись и другие нюансы, рождавшие сомнения в причастности к преступлению насильника из восточного Сакраменто, но все они могли быть объяснены чисто субъективными причинами, вроде нехватки времени и т. п. Так что аргументация сторонников версии появления имитатора сводилась в основном к использованию преступником белой шапочки, пластиковых хомутов и разнице между ростом преступника и ростом Гиены. Детективы же полиции Конкорда и службы шерифа округа Контра-Коста, работавшие по предыдущим нападениям Гиены в районе залива Сан-Франциско, считали, что на Памелу Оливера напал именно насильник из восточного Сакраменто и никто иной. Они напирали на то, что преступник в точности придерживался того криминального стереотипа действий, что не раз Гиена демонстрировал прежде, причём эти особенности не были известны широкой публике. А именно: разговор шёпотом, отсутствие насилия в случае полного подчинения жертвы, использование при отходе заблаговременно спрятанного велосипеда, профессионально беззвучное проникновение в дом и пр. Разница в росте преступника и Гиены вполне могла быть объяснена спецификой восприятия внешности перепуганной жертвой, которая честно призналась, что боялась смотреть на нападавшего. А использование белой лыжной маски и пластиковых хомутов — всего лишь вариации присущей Гиене манеры действий, делать далеко идущие выводы на основании этих доводов нельзя.

Споры на эту тему очень скоро завершились неожиданным обострением, о чём мы скоро скажем, но перед этим следует упомянуть о событиях, которыми закончилась ночь со 2 на 3 июня 1979 г в Уолнат Крик.

Около половины первого часа ночи полицейский патруль на улице города Плезант-Хилл, расположенного в непосредственной близости от Уолнат Крик к северу, обратил внимание на промчавшийся мимо одинокий автомобиль. Это был хороший — дорогой и новый — автомобиль «Olds Cutlass» 4-го поколения, такие поступили в продажу лишь в 1978 г. Находившийся за рулём человек демонстрировал то, что принято обозначать словосочетанием «агрессивное вождение» — он неумеренно газовал, разгонялся и тормозил, слишком резко вошёл в поворот — в общем, на пустынной улице спящего города это выглядело крайне неуместно и даже опасно. Патрульные остановили машину и быстро поняли, что водитель её хорошо пьян, что вполне вполне ожидаемо объясняло причуды его вождения.

Полицейские были настроены достаточно миролюбиво и даже намеревались поначалу сопроводить выпившего гуляку до дома, но его нервное поведение и путанные объяснения о времяпровождении минувшим вечером, вызвали у патрульных смутные подозрения. Они решили доставить полуночного лихача в участок, дабы разобраться с ним утром.

Едва за задержанным захлопнулась дверь камеры, как от коллег из Уолнат-Крик пришло сообщение об изнасиловании на Эль-Дивисадеро-драйв и описание подозреваемого. Главная примета в этом описании, как мы знаем, невысокий рост — всего 168 см. Задержанный пьяница как раз был такого роста. Кроме того, он двигался на северо-восток, в сторону крупного шоссе №680, т.е. удалялся от Уолнат Крик. То место, где он привлёк внимание патрульных, находилось всего в 4 км от Эль-Дивисадеро. Задержание произошло спустя четверть часа с того момента, как преступник покинул место нападения на Памелу Оливера. В общем-то, всё очень удачно сходилось!

Полицейские, не долго думая, решили осмотреть автомашину… так, без особых церемоний, без ордера и прочей волокиты. Воспользовавшись ключами, изъятыми у задержанного, группа дежурных полицейских вышла во двор, где находился припаркованный автомобиль, и открыла его. Трудно сказать, что именно рассчитывали обнаружить стражи порядка, но в бардачке они увидели пару замшевых перчаток и большой охотничий нож в ножнах. Согласитесь, замшевые перчатки в условиях жаркого калифорнийского лета вряд ли могут считаться предметом первой необходимости. Если человек возит их в своей машине, то явно не для того, чтобы греть руки.

В общем, полицейские растолкали задремавшего было мужчину, усадили его в служебный автомобиль и быстренько повезли на допрос в Уолнат Крик. По прибытии на место, его спросили, готов ли он ответить на вопросы, не связанные с его задержанием за вождение в нетрезвом виде? Мужчина согласился, надо сказать, довольно опрометчиво, потому что далее сюжет закрутился самым неожиданным образом.

Детективы поначалу общались с задержанным довольно лояльно. Они уточнили где тот провёл вечер и задержанный обстоятельно ответил на все связанные с этим вопросы. Он сообщил имена людей, которые могли подтвердить его alibi, и на этом беседу можно было бы закончить, но… кому-то из детективов пришло в голову незаметно показать Памеле Оливера задержанного. Потерпевшая посмотрела на него и заявила, что тот весьма напоминает насильника ростом, комплекцией и манерой говорить. После этого беседа с задержанным — а это была именно беседа, а не процессуальное действие — приняла характер более агрессивный. Когда нетрезвый мужчина сообразил, что происходящее имеет странный и опасный подтекст, было уже поздно — ему объявили, что будет проведён «следственный эксперимент», которому он помешать не сможет.

Эксперимент этот заключался в том, что кинолог с собакой, прошедшей уже по следу Гиены, предоставит ищейке «контрольную запаховую метку», после чего собака должна будет «опознать» человека, которому этот запах принадлежит. Задержанного автовладельца поставили в группу из 4 полицейских, после чего в помещение вошёл кинолог с собакой и дал ей понюхать «контрольный запах». После этого отпущенная собака сразу же подошла к задержанному и принялась активно его обнюхивать, выражая волнение. Остальных мужчин, находившихся в комнате, она игнорировала.

По мнению кинолога и детективов, поведение собаки свидетельствовало о том, что она опознала в автовладельце того человека, чей запах остался на полотенце, которым завязывался рот жертвы.

«Следственный эксперимент» был нагляден и устрашающе убедителен. Нетрезвый автовладелец ещё не знал, в чём именно его станут обвинять, но сообразил, наконец, что дело ему «шьют» всерьёз. Он отказался продолжать общение с полицейскими и потребовал вызвать адвоката.

Благодаря появлению последнего ситуация утром 3 июня постепенно разъяснилась. Во-первых, адвокат потребовал проверки alibi своего клиента и оказалось, что alibi у задержанного действительно существует и притом отличное. По меньшей мере шестеро человек подтвердили, что в полночь он находился в их обществе и, соответственно, никак не мог совершать преступление на Эль-Дивисадеро-драйв. Во-вторых, ценность его опознания потерпевшей стремилась к нулю, поскольку Памела Оливера не видела лица преступника и не слышала естественное звучание его голоса. В-третьих, перчатки и нож также получили вполне обыденные объяснения, никак не связанные с криминалом. Перчатки, кстати, оказались женскими и вообще не принадлежали задержанному, их ещё зимой забыла в автомашине его сестра.

Самым интересным, разумеется, представлялась реакция полицейской собаки, но и это получило надлежащее объяснение. Оказалось, что мужчина держал дома щенка, запах которого, видимо, и вызвал волнение ищейки. Такое случается иногда даже в работе опытных собак, хотя перед нами явный брак кинологической подготовки (правильно обученная собака должна не отвлекаться на посторонние запахи и реагировать только на предоставленный образец).

В общем, ситуация с нетрезвым автовладельцем разъяснилась довольно быстро — и суток не прошло. Данный случай интересен тем, что хорошо показывает ошибочность скоропалительных выводов и опасность надежд на расследование по горячим следам. В жизни бывают поразительные совпадения и очень подозрительные стечения случайных обстоятельств, а потому проводящим расследования сотрудникам правоохранительных органов очень важно не идти на их поводу и всегда сохранять критическое отношение к поступающей информации. Особенно в тех случаях, когда такая информация кажется очень обнадёживающей.

Помимо нетрезвого водителя «Olds Cutlass» в ночь на 3 июня в полицию Уолнат Крик попал и другой весьма любопытный персонаж, заслуживающий нескольких слов. Началось всё с того, что к полицейским, проводившим опрос жителей домов на Эль-Дивисадеро и прилегавших улицах, обратился мужчина, заявивший, что на заднем дворе его домовладения прячется некий человек, видимо, вуайерист. Полицейские с пистолетами наперевес рванулись проверять кусты. Удача сопутствовала им, они задержали мужчину, который назвался Тревором Чалмерсом и оказался очень подозрителен. Это был одинокий 32-летний парковый рабочий, проживавший в соседнем районе Банкрофт. Он заявил, что накануне работал на муниципальных работах по озеленению до 19 часов, после чего вернулся к себе на съёмную квартиру и обнаружил исчезновение кота. Встревоженный отсутствием любимца, Чалмерс якобы отправился на его поиск, который привёл его в район Сан-Мигель. Примерно до полуночи он бродил по улицам, затем собрался возвращаться домой, но… тут началась езда полицейских машин с сиренами, улицы перекрыли и мужчина понял, что без проверки он вернуться в Банкрофт не сможет. Он решил подождать, пока полицейские пикеты будут сняты, для чего забился в кусты, где и просидел аж до 6 часов утра.

Нормальная легенда, да? Мужчина сходил за котиком, а потом испугался полиции и решил заночевать под кустами до утра.

Понятно, что такое объяснение не могло удовлетворить правоохранителей, Чалмерса задержали и препроводили в здание Департамента полиции для обстоятельного допроса. В ходе него выяснилось, что подозреваемый проживал прежде в Сакраменто и перебрался в район Залива летом предыдущего года, причём не сразу поселился в Уолнат Крик, а попутешествовал по городам в округах Контра-Коста и Санта-Клара, пожил пару месяцев в Конкорде, Сан-Рамоне и Сан-Хосе. То есть, как раз в тех местах, где Гиена совершал нападения. Неудивительно, что такого рода совпадения подействовали на детективов как красная тряпка на быка. В довершение ко всему, мужчина был худощав и неплохо соответствовал описанию насильника из восточного Сакраменто, хотя и был заметно выше 180 см, но в тот момент подобное несовпадение мало могло ему помочь.

Проверка по оперативным учётам полиции позволила установить, что подозреваемый имел внушительный список разного рода антиобщественных выходок, вроде попыток поджогов или испражнения в людных местах, которые не выглядели серьёзными нарушениями законов, но явственно указывали на проблемы социализации. В конце концов, эти нарушения привели к тому, что мужчина был судим и отбыл год в тюрьме округа Сакраменто.

Жители района Сан-Мигель жаловались на появление несколько месяцев назад вуайериста, подглядывавшего в тёмное время суток через окна. Вполне возможно, что задержанный Чалмерс и был тем самым любителем понаблюдать за чужими жёнами. Но являлся ли он Гиеной?

Бедолага Чалмерс попал в очень неприятную ситуацию, из которой не существовало быстрого выхода. Жизнь этого человека подверглась самому тщательному изучению, с целью проверки alibi ему были заданы десятки дотошных вопрос о времяпровождении и, разумеется, не на все из них он ответил удовлетворительно. Ему предложили пройти допрос с использованием «полиграфа», он согласился, но провалил проверку. Это не свидетельствовало о виновности, но наводило на мысль о том, что ему есть что скрывать. В общем, Чалмерс в неприятной роли подозреваемого мог застрять всерьёз и надолго.

Помогло ему то обстоятельство, что он согласился сдать кровь для проверки на групповую принадлежность и невыделительство группового антигена. К счастью для него, совпадений не оказалось — анализы показали, что в отличие от Гиены он является выделителем, а кроме того, его группа крови не совпала с группой крови преступника. Если бы этого не случилось, то, учитывая дурную репутацию этого человека, он с неизбежностью пережил бы очень и очень много плохих минут.

В конечном итоге ряд последовавших далее событий, о которых в своём месте ещё будет сказано, убедительно доказали непричастность Чалмерса к преступлениям Гиены. Скорее всего, этот социопат действительно являлся вуайеристом, но вот насильником он не был точно.

Глава 2. Causa causae est causa causati[1]

Активная работа полиции в районе Сан-Мигель позволила уже 3 и 4 июня обнаружить тех самых женщин, в домах которых в последнюю декаду мая раздавались подозрительные телефонные звонки. Об этом упоминалось в предыдущей главе, теперь об этих эпизодах следует сказать подробнее. Три женщины, проживавшие в домах рядом с Эль-Дивисадеро авеню, с интервалом в 2—3 суток получали схожие звонки — на другом конце провода либо молчали, либо звонивший плёл какую-то околесицу, словно пьяный, ошибочно набравший номер. Семьи, проживавшие в этих домах, не были знакомы, их объединяло только то, что все они приглашали Памелу Оливера в качестве «бэбиситтера» (т.е. няни). Все три телефонных номера были записаны в телефонной книжке, о пропаже которой в своё время заявила Сабрина Оливера, мать потерпевшей в последнем эпизоде нападения Гиены

Изнасилование Памелы убедительно доказало, что объектом преследования преступника являлась вовсе не Сабрина, а её дочь. Именно за нею вёл слежку преступник, и именно её доступность предопределила его в высшей степени стремительное и рисковое нападение в ночь на 3 июня.

Итак, картина получалась довольно любопытной. Сначала преступник проникает в дом Сабрины Оливера на Сан-Карлос-драйв, похищает там ночную рубашку хозяйки и её телефонную книжку, начинает следить за домом и, по-видимому, готовится напасть именно там. Однако в процессе слежки он узнаёт, что у Сабрины есть весьма привлекательная дочь Памела, которая полностью отвечает критериям «диапазона приемлемости жертвы» Гиены. Памела худощава, спортивного телосложения, брюнетка, у неё не очень длинные волосы — в общем, всё то, что так нравится преступнику. И Гиена переключается на новую жертву. Он начинает следить за Памелой и быстро понимает, что та подрабатывает няней в семьях, где имеются маленькие дети. Преступник открывает украденную ранее телефонную книгу Сабрины и отыскивает в ней телефоны тех домов, куда Памела ходила на подработку во второй половине мая. Адресов таких три, и по каждому из них преступник начинает названивать, пытаясь выяснить график работы жильцов. Однако вечером 2 июня Памела отправилась по адресу, по которому её не приглашали уже два месяца. Гиена не рассматривал этот дом в качестве возможного места нападения и именно поэтому никогда прежде туда не звонил. Убедившись, что девушка рано уложила детей спать, преступник возбудился до такой степени, что решил совершить нападение без всякой предварительной подготовки. Ему пришлось рыскать по району, дабы угнать велосипед, он затратил на эту беготню много сил и времени и едва успел реализовать свой план до возвращения хозяев.

Нападение на Памелу Оливера явилось чистой воды экспромтом — в этом члены следственной группы не сомневались, но… если это действительно так, стало быть, Гиена проникал в дома трёх других женщин, ведь именно там он изначально планировал совершить преступление! Если это предположение было верно, стало быть, у преступника есть в «резерве» 3 разведанных адреса, где он может появиться в любой момент. Версию эту выдвинули детективы полиции Конкорда, приглашенные в Уолнат Крик для помощи местным правоохранителям.

Скажем прямо, догадка эта не выглядела очевидной, но её следовало проверить. Результаты превзошли все самые смелые ожидания.

Детективы, встретившись ещё раз со всеми женщинами, заявившими о подозрительных телефонных звонках, попросили каждую проверить полки с нижним бельём и фотоальбомы. Преступник, если только он действительно проникал в дома с целью разведки, вполне мог прихватить «на память» некие трофеи, которые, видимо, «подогревали» его фантазии во время подготовки преступления. Гиена такое проделывал не раз, так что предложение полицейских имело немалый смысл.

В двух домах ничего не исчезало, и все предметы оставались на своих местах, а вот жильцы третьего сообщили об исчезновении двух фотографий. На одном фотоснимке была запечатлена хозяйка дома на пляже, снимок хранился в фотоальбоме, на другом — её 17-летняя дочь. Второй фотоснимок был вставлен в рамку и в качестве фотопортрета стоял на комоде в спальне владельцев дома.

Получив эту информацию, полицейские поняли, что преступник проникал в здание и возможно, проникнет ещё. Представлялось логичным организовать в доме засаду и поймать злоумышленника с поличным. Были приняты необходимые меры: выделены сотрудники полиции, которым надлежало находиться в доме в ночное время, организовано скрытное патрулирование ближайших окрестностей автомобилями без опознавательных знаков полиции, жители дома получили необходимый инструктаж. Идея казалась очень хороша, но, как и многие иные хорошие идеи, описанные ранее, никакого результата не принесла.

Гиена в Уолнат Крик не появился.

Зато он появился в городе Данвилл, том самом, где 9 декабря 1978 г. было совершено нападение на Терезу МакРэй (эпизод №42, которым заканчивалась книга II). Напомним, что это нападение было последним в «осеннем» цикле 1978 г., после него последовал очередной 3-месячный перерыв в активности преступника (с 9 декабря 1978 г по 20 марта 1979 г).

Теперь же преступник объявился в доме на Аллегени-драйв (Allegheny drive), расположенном буквально в 300 м от дома Терезы МакРэй. Случилось это в ночь на 11 июня 1979 г.

Нападению подверглась семейная пара Эллен и Клэя Серро (Ellen Cerro, Clay Cerro), обоим супругам уже исполнилось 35 лет, в браке они состояли с 1972 г. Эллен не работала, занималась домашним хозяйством и воспитанием двух детей — 5-летнего сына и 3-летней дочери. Клэй же делал успешную карьеру в большой компании, занимавшейся торговлей писчебумажной продукцией. Он руководил крупным подразделением и считался образцовым начальником. По меркам того времени семья была хорошо обеспеченной и относилась к категории верхушки среднего класса.

Около 4 часов пополуночи Эллен проснулась от бьющего в лицо света фонарика. На пороге спальни стоял некий мужчина, светивший ей в лицо; луч был направлен таким образом, что отражался в металле пистолета, зажатого в правой руке. Лицо неизвестного закрывала тёмная трикотажная лыжная шапочка с прорезями для глаз. Эллен всё поняла — собственно, что в такой ситуации можно не понять? — и толкнула локтем спавшего мужа. Неизвестный с фонариком, заметив это движение, шагнул в комнату, движением ноги прикрыл дверь и прошептал что-то угрожающее, вроде «снесу ваши головы, если издадите хоть звук». Поскольку супруги молчали, мужчина приблизился к кровати и приставил пистолет к голове Клэя. Последний, вроде бы, не осознал серьёзность момента, а возможно, решил спросонья, что всё это происходит не наяву, и попытался встать. Но неизвестный резко придавил рукой с фонариком ноги Клэя к кровати, не отводя при этом ствол пистолета от его головы. Злоумышленник шипящим шёпотом повторил приказ не двигаться и угрозу убить всех, находящихся в доме.

Далее последовал набор тех самых стереотипных действий, что раз за разом описывались в «Истории Гиены» не один десяток раз. Сначала преступник потребовал от супругов перевернуться на живот и завести руки за спину, затем последовало связывание запястий обувными шнурками белого цвета, которые преступник с ловкостью фокусника извлекал из карманов своих штанов. Эллен, имевшая возможность наблюдать за его действиями со стороны, заметила, что тот каждый раз извлекал шнурок из другого кармана. Момент очень интересный, явно указывающий на формализованное, привычное к исполнению последовательных действий, мышление преступника, который заблаговременно раскладывал шнурки по разным карманам, дабы в момент нападения не запутаться в них, не потерять и не достать из кармана лишние.

Связав супругов по рукам и ногам, преступник как будто бы немного успокоился. Он потребовал от Клэя, чтобы тот сообщил, где хранит деньги. Клэй обстоятельно рассказал, куда положил бумажник и сколько там находится денег. Попутно он заверил, что других наличных денег в доме нет. Преступник отправился на поиск денег, но уже через минуту вбежал обратно в спальню: «Вы попытались подняться, пока я отсутствовал?!» Удостоверившись в том, что это не так, мужчина как будто бы успокоился, но потребовал Клэя точнее сообщить, где тот оставил кошелёк с деньгами. Через некоторое время он возвратился и повязал ему на глаза банное полотенце, взятое из душевой. Затем поинтересовался у Эллен, где находятся её деньги. Женщина объяснила, где можно найти её сумочку, и преступник исчез.

Географическая локализация нападений Гиены в северных районах Калифорнии по состоянию на середину июня 1979 г. Точками «A», «B», «C», «D» и «F» обозначены места, где на очень компактной территории (менее 2 км^2) имели место 3 и более нападений преступника. Точками и соответствующими числами обозначены места нападений в порядке их совершения. Число 46 показывает место нападения Гиены в ночь на 11 июня 1979 г в Данвилле. Хорошо видно, что зона комфорта Гиены сместилась в район залива Сан-Франциско, где с октября 1978 г (эпизод №37) им были совершены по меньшей мере 9 преступных посягательств. Изменение географической локализации активности преступника наводило на мысль о его переезде на постоянное жительство в район Залива.

Дальнейшие события также развивались по хорошо знакомой читателям схеме. Преступник, войдя в спальню, заявил, что сумочки Эллен не нашёл, после чего, подхватив женщину за локоть, побуждая её подняться, и прошептал: «Ты покажешь, где хранишь деньги». Однако после этого он из комнаты не вышел. Оказалось, что в руке он держал три чашки и пластиковый контейнер с жидким мылом. Отбросив одеяло и натянув простыню, неизвестный в маске расставил эти предметы по углам кровати и предупредил Клэя, что если хотя бы один из них упадёт, то он вернётся и отстрелит ему голову. Клэй не мог видеть, что именно делает преступник, но прекрасно понял, о чём идёт речь.

Перед тем как выйти с Эллен из спальни, преступник остановился в дверях и произнёс неожиданную фразу, обратившись к связанному Клэю. Он сказал что-то вроде «тебе не понравится то, что я сделаю с твоей женой, но тебе придётся жить с этим». В различных протоколах фраза передавалась по-разному, но общий её смысл сводился именно к тому, что мужу не понравится дальнейшее, но у него нет возможности помешать этому. Перед нами интересная деталь психологической игры, которую ранее Гиена не демонстрировал, но которая заслуживает быть сейчас отмеченной.

Преступник перевёл женщину в гостиную — ей пришлось идти, неловко семеня связанными ногами, — где уложил на пол и завязал глаза полотенцем. Другим полотенцем он завязал рот Эллен, но явно проделал это не очень сильно, чтобы женщина не испытывала затруднений с дыханием. После этого он словно потерял к ней интерес — сначала принялся обыскивать мебель, затем отправился на кухню. Свои действия он сопровождал многословными пояснениями, говоря, что ему надо взять кое-что для дома, что он голоден и ему хочется поесть мяса, и т. п. Один раз он обратился к Эллен по имени, отчего женщина заподозрила, что преступник хорошо её знает, однако, затем он стал путаться в именах, и это отчасти её успокоило. Эллен стало ясно, что неизвестный видел её водительские права в кошельке, но имени не запомнил, а стало быть, человек этот совершенно чужой и никак с семьёй Серро не связан.

Покончив с вознёй на кухне, преступник вернулся в гостиную и, продолжая шептать, сообщил Эллен, что намерен заняться с нею сексом. Он потребовал, чтобы женщина удовлетворила его орально, Эллен была вынуждена подчиниться. Преступник, возбуждаясь, снял перчатки и принялся ощупывать тело женщины голыми руками. Деталь эта заслуживает быть упомянутой, поскольку на протяжении 1977, 1978 и первой половины 1979 гг.. Гиена практически не касался тел жертв голыми руками. Все, кто внимательно прочли книги I и II, наверняка запомнили уточнения на этот счёт, которые там делались не один раз. Теперь же преступник явно видоизменил присущий ему стереотип поведения.

Когда возбуждение насильника достигло нужного градуса, он развязал шнурок на лодыжках Эллен и принудил женщину раздвинуть ноги. Он совершил половой акт, не очень продолжительный, но энергичный. Женщине показалось, что преступник достиг оргазма — она заключила так по изменению его дыхания, хотя никаких ощущений не испытала. В конце концов мужчина оторвался от Эллен, поднялся и снова отправился на обыск здания. При этом не связал женщине лодыжки, видимо, просто позабыл это сделать. Однако, вернувшись минут через десять, преступник исправил допущенный промах и связал ноги Эллен, после чего приложил нож к её шее и сообщил, что ему необходимо кое-что отнести в автомашину, и если женщина попробует воспользоваться его отсутствием для бегства, то он её обязательно убьёт.

Затем, ступая почти беззвучно, преступник удалился.

Примерно через полминуты на некотором удалении послышался звук автомобильного двигателя, который, по-видимому, принадлежал довольно большой машине, пикапу или фургону. Звук был не очень громким, но в ночной тишине хорошо различимым, его слышали как Эллен, так и Клэй. Машина подъехала к дому Серро и остановилась, не заглушая двигатель. Находившиеся в доме отчётливо слышали звук захлопнувшейся автомобильной дверцы, после чего звук мотора усилился и стал удаляться. Невидимая автомашина простояла возле дома Серро примерно 45 сек.

Судя по всему, преступник действительно вышел из дома, сигналом фонарика вызвал машину, возможно, что-то в неё погрузил и уехал. Но если это действительно было так, значит, нападавший был не один, и за рулём припаркованной в отдалении машины его поджидал подельник.

Потерпевшие не сразу поверили в отъезд преступника — слишком уж напуганы они были! Примерно через пять — десять минут Клэй стал двигаться в кровати и столкнул на пол расставленные вокруг него предметы. Эллен, хотя и слышала это, не предприняла попытки помочь ему — она боялась возвращения преступника. Клэй сумел подняться с кровати и даже достал из тумбочки ножницы, но оказался неспособен воспользоваться ими. Руки, перетянутые шнурками, уже сильно отекли, поэтому точные движения сделались невозможны. Клэй понял, что только теряет время и, неловко переступая связанными ногами, отправился в соседний дом. Несколько минут ушли у него на то, чтобы добраться до соседей и разбудить их. Сообщение о нападении на семью Серро дежурный офицер полиции Данвилла принял в 04:45 11 июня. По оценкам потерпевших, преступник вышел из дома в 04:30, соответственно, общая продолжительность нападения составила около получаса.

Первые патрули прибыли к дому супругов Серро спустя считанные минуты, но они не освободили связанных людей, а принялись сначала осматривать дом, а затем задний двор. Следственная группа прибыла только в четверть шестого часа утра, и Клэй Серро всё это время стоял перед домом в одних трусах и футболке со связанными руками и ногами. А связанная обнаженная Эллен лежала на полу в гостиной с завязанными вокруг рта и глаз полотенцами. Совершенно непонятно, почему патрульные не оказали первую помощь потерпевшим, ведь нарушение кровотока в конечностях чревато самыми серьёзными последствиями!

Как бы там ни было, потерпевшие были освобождены от пут только прибывшими на место преступления криминалистами, и произошло это около 05:15. К дому был вызван кинолог с собакой, использование которой оказалось довольно эффективным и позволило получить любопытную информацию.

Место входа преступника в дом определялось без особых затруднений — тот залез через окно детской спальни, оставив чёткие отпечатки обуви на белом подоконнике. Окно, выходившее во двор, родители оставили открытым на ночь, так что преступнику не пришлось прикладывать больших усилий для проникновения в жилище. При этом спавшую в комнате 3-летнюю девочку преступник не разбудил, ребёнок проспал всю ночь, и произошедшая драма никак, к счастью, его не затронула.

Благодаря служебной собаке без особых затруднений удалось восстановить перемещения насильника. Он, по-видимому, действительно уехал от дома на автомашине — собака потеряла след буквально в десятке метров от двери, ведущей на улицу. А вот маршрут подхода к месту преступления оказался на удивление длинным и сложным. Преступник прошёл через 19 дворов, в каждом из которых подходил к тыльной части здания и, видимо, осматривал окна и двери! И только в двадцатом, принадлежавшем семье Серро, он отыскал то, что его интересовало — открытое окно детской спальни. Т.о. выбор объекта посягательства оказался во многом случаен, если бы окно было закрыто, то с большой долей вероятности злоумышленник отправился бы далее.

Что выяснилось по результатам судебно-медицинского освидетельствования Эллен Серро? Факт вагинального полового акта был подтверждён, и судебным медикам удалось получить образцы спермы. Как показало их последующее исследование, сперма происходила от невыделителя группового антигена, т.е. группу крови мужчины установить по ней было невозможно. Следов побоев на теле женщины не оказалось, основной ущерб физическому здоровью сводился к продолжительному сдавлению конечностей туго завязанными шнурками. Как стало ясно в ходе дальнейшего наблюдения, женщина не заболела венерической болезнью и не забеременела.

На теле Клэя Серро также не было обнаружено следов побоев, что полностью подтверждало рассказ мужчины о действиях преступника, применявшего насилие очень дозированно и сохранявшего во время нападения полный самоконтроль.

Ввиду того, что Департамент полиции Данвилла был сравнительно малочислен, к проведению расследования привлекались сотрудники правоохранительных органов Конкорда, Уолнат Крик, службы шерифа округа Контра-Коста, а также члены Группы «Западня», продолжавшей свою работу на территории округа Сакраменто.

Осмотр района, прилегавшего к месту совершения преступления, и дотошные опросы его жителей, позволили получить важную информацию, с помощью которой дело, как казалось тогда, удастся раскрыть в ближайшее время.

При опросе жителей самое пристальное внимание обращалось на их сообщения о парковках вечером 10 июня посторонних автомашин. Никто не сообщал о том, что видел в вечернее или ночное время чужую машину. Это обстоятельство казалось довольно странным, ведь потерпевшие настаивали на том, что такая машина находилась где-то неподалёку. Противоречие нашло объяснение после того, как выяснилось, что один из домов на Аллегени-драйв не заселён. Казалось вполне логичным, что именно возле него злоумышленник и поставил свою машину. Внимательно осмотрев придомовую территорию, детективы сделали интригующее открытие — в кустах у дороги была найдена скомканная квитанция об оплате автомобильной мойки, датированная 9 июня 1979 г, т.е. полутора сутками до преступления. Казалось вполне вероятным, что появление квитанции связано с остановкой на этом месте автомашины предполагаемого преступника.

Правоохранители приложили немалые усилия для того, чтобы обнаружить автомойку, на которой эта квитанция была выписана. Согласитесь, при высоком уровне автомобилизации Штатов и огромном числе автосервисов подобная работа может быть сравнима с поиском иголки в стоге сена. Однако упорство и труд, как известно — лучшие друзья полицейских, так что в конечном итоге нужная автомобильная мойка была найдена. Радость по этому поводу, однако, оказалась неуместна, поскольку квитанция, как выяснилось, никуда следствие не привела. Она была оформлена на мойку и чистку кабриолета «мерседес», за рулём которого находилась привлекательная молодая женщина, которая вряд ли могла быть связана с насильником. Её последующий допрос показал справедливость этого опасения: она имела надёжное alibi на время последних нападений Гиены, а квитанцию выбросила на автомойке, где насильник, видимо, и подобрал её, дабы оставить на месте нападения.

Что ж, вполне узнаваемый стиль Гиены!

Однако уже на следующие сутки после совершения преступления появилась новая зацепка, связанная с предполагаемым автомобилем насильника. Тут надо пояснить, что Аллегени-драйв одним своим концом упирается в небольшую и тихую улочку под названием Санта-Клара драйв, а другим — в более широкую и оживленную Эль-Капитан драйв. Согласно показаниям потерпевших, машина, на которой предположительно уехал преступник, направлялась именно в сторону последней. Опрос жителей привёл к выявлению мужчины, отправившегося на работу около половины пятого часа утра и примерно в то время проехавшего по Эль-Капитан драйв. Он вполне мог видеть автомобиль преступника, и… он действительно обратил внимание на подозрительную машину. Подозрительной она показалась по двум причинам. Во-первых, потому, что двигалась на небольшой скорости, хотя проезжая часть была пустынна и погодные условия позволяли куда более энергичный разгон. Во-вторых, автомобиль двигался, что называется, по бровке, прижимаясь к самому краю, словно бы прячась в тени росших по обочинам деревьев.

Автомобилем, привлёкшим внимание свидетеля, оказался фургон, предположительно «шевроле», имевший заднюю дверь из двух створок, на каждой имелось небольшое окошко. Цвет машины был тёмным — возможно, тёмно-синим или тёмно-зелёным — но не чёрным. Задние фары были одиночными, прямоугольными или квадратными. Машина не казалась новой, по мнению свидетеля, ей могло быть около 5 лет. Ни номерного знака «шеви», ни сидевшего за его рулём водителя свидетель не рассмотрел, что легко объяснимо — всё-таки, подозрительную автомашину он видел всего несколько секунд и притом в тёмное время суток. Кто запомнит детали?…

Показания эти всерьёз завладели воображением детективов. Очень соблазнительным представлялось узнать номер фургона — вдруг преступник не угонял его, а взял на время у товарища? — это резко продвинуло бы расследование. Желание добиться уточнения деталей оказалось столь велико, что свидетелю предложили допрос с использованием гипноза, тот согласился, и 25 июня такой допрос состоялся. Результата он никакого не дал, никакой уточняющей информации свидетель в ходе сеанса сообщить не смог, и это направление розыска застопорилось.

Объективности ради следует упомянуть, что розыск предполагаемой автомашины насильника являлся отнюдь не единственной задачей, которую пытались решить правоохранительные органы. Дело заключалось в том, что в ночь с 10 на 11 июня неподалёку от домовладения Серро произошёл подозрительный инцидент, официально зарегистрированный местной полицией. В 23:45 житель одного из домов по Эль-Капитан драйв, улицы, перпендикулярной Аллегени-драйв, услышал во дворе подозрительный шум. Подойдя к окну, мужчина увидел незнакомца, стоявшего менее чем в 2 м и смотревшего в сторону соседнего участка. Он явно не догадывался, что за ним наблюдают, поскольку владелец дома свет не зажигал и смотрел через щель в жалюзи.

Эта странная немая сцена продлилась около минуты, после чего неизвестный тихо прошагал через двор, вскарабкался на забор и исчез на участке соседа. Владелец дома, столкнувшийся с такими странными прогулками на собственном дворе, встревожился и спать не лёг. Он несколько минут наблюдал за соседним домом, в сторону которого направился неизвестный, после чего, вооружившись пистолетом, вышел на улицу. Там он встал в тени дерева и принялся наблюдать за окружающей обстановкой. Интуиция не подвела мужчину — буквально через пару минут на Эль-Капитан драйв появился тот же самый человек, что ранее был замечен им из окна. Неизвестный достал из кустов велосипед, запрыгнул на него и, проехав около 100 м, свернул на Мустанг-драйв, т.е. на юг.

Встревоженный увиденным, мужчина вернулся в дом и позвонил в службу шерифа. Звонок его был зарегистрирован и передан полиции Данвилла, которая направила в район Эль-Капитан драйв патруль. Согласно описанию свидетеля, замеченный им мужчина имел рост 188 см и весил около 95 кг. Велосипед у него был довольно неплохой, 10-скоростной.

Непонятно было, имел ли этот инцидент хоть какое-то отношение к нападению на супругов Серро. Легко заметить, что приметы таинственного любителя скакать через заборы совершенно не соответствовали известным описаниям Гиены. Да и поехал он на юг, в то время, как дом Серро находился севернее дома свидетеля.

Тем не менее, попытки отыскать этого человека предпринимались весьма деятельно. Свидетеля, видевшего велосипедиста, было решено подвергнуть допросу под гипнозом — он согласился. Было бы замечательно, если бы в ходе допроса он сообщил какую-то ценную информацию, скажем, рассказал о хорошо узнаваемой редкой примете подозреваемого вроде отсутствия одного глаза или шраме через весь лоб, но… никаких особых примет свидетель так и сообщил. Сделал кое-какие уточнения по одежде, но не более того.

В общем, всё вхолостую.

Тотальный опрос населения показал, что в районе Аллегени-драйв наблюдалась прямо-таки ненормальная по своей активности подозрительная деятельность. По меньшей мере, 8 человек независимо друг от друга сообщили о незнакомцах, замеченных возле дома, заглядывавших в окна, перелезающих через заборы и т. п. Многие рассказывали о странно открытых калитках, которые прежде были закрыты, и тому подобных «непонятках». Свидетели сообщали описания увиденных подозрительных мужчин, но все они заметно разнились. Это до некоторой степени даже удивляло — то ли люди попросту выдумывали подозрительные инциденты в расчёте на то, что полиция станет их лучше охранять в дальнейшем, либо район Аллегени-драйв сделался прямо-таки местом паломничества всевозможного ворья. Правда, оставалось непонятным, что именно могло послужить причиной такого паломничества.

Как описали нападавшего потерпевшие? Увы, показания жертв оказались в этой части весьма расплывчаты. По их словам, вторгшийся в их дом незнакомец имел рост от 165 см до 175 см, телосложение имел плотное, коренастое, вес его они оценить затруднились. Он казался сутулым, хотя тут следует подчеркнуть, что искусственная сутулость — это отличный способ скрыть истинный рост[2]. О возрасте преступника супруги высказались предельно общо, по их мнению, нападавшему было от 20 до 30 лет. Такой разброс легко объясним, если помнить о том, что потерпевшие практически не имели возможности видеть его, слепившего их светом фонарика и всё время стремившегося находиться позади них.

Эллен Серро, рассказывая о своих впечатлениях от облика насильника, сообщила несколько интересных деталей. По её словам, тот имел маленькие и нежные руки. Согласитесь, это довольно неожиданная деталь при описании мужчины! Пенис насильника в состоянии эрекции оставался небольшим, не более 4 дюймов (т.е. 10 см), скорее, даже менее этого. На уточняющий вопрос о запахе, исходившем от преступника, потерпевшая также дала ответ в высшей степени неожиданный. По её мнению, руки неизвестного отчётливо пахли… детской присыпкой «Джонсонс бэби» («Johnson’s baby»), используемой при уходе за малолетними.

Большие надежды следствие связывало со следами обуви, оставленными преступником. Благодаря тому, что служебная собака восстановила маршрут движения злоумышленника на большом протяжении, криминалистам удалось выявить и зафиксировать более дюжины весьма качественных вдавленных следов подошв в мягком грунте. Своеобразной вишенкой на торте оказались отпечатки обуви на подоконнике детской спальни, оставленные нападавшим при проникновении в дом. Отпечатки эти были немного смазаны, но не очень сильно, так что восстановить по ним рисунок подошв и истинный размер обуви труда не составило.

Криминалисты провели необходимую работу, в результате которой удалось выяснить, что преступник был обут в спортивную обувь, произведенную компанией «Adidas», модель называлась «Tobacco», она, кстати, производится и поныне. На фоне современных навороченных кроссовок модель выглядит, конечно, консервативно, но для своего времени это была вполне модная обувь. Размер обуви составлял 9,5 по американской шкале (т.е. 42,5 по европейской), что соответствовало длине стопы 27,5 см. Когда рисунок подошвы был показан представителям компании «Adidas» в Калифорнии, те сообщили, что подобная обувь производилась, начиная с 1971 г., и продавалась на территории 13 западных штатов США. Всего было реализовано около 1,5 млн. пар.

При внимательном изучении рисунка подошвы были выявлены индивидуальные особенности (повреждения), которые позволяли идентифицировать конкретную пару, в которую был обут преступник, если бы только её удалось обнаружить. Если бы следствие сумело заполучить хорошего подозреваемого, то наличие в его доме данной пары спортивной обуви могло бы стать ключевой уликой при доказывании виновности. В этом смысле ценность полученного криминалистами результата переоценить сложно. Другое дело, что такого «хорошего» подозреваемого ещё требовалось каким-то образом отыскать.

По совокупности всей собранной информации о манере действий преступника и описании его облика сотрудники правоохранительных органов пришли к выводу, что на чету Серро напал именно Гиена. Некоторые особенности внешности, вроде низкого роста и сутулости, на этот вывод в целом не повлияли. Тот факт, что сравнительно невысокий преступник носил обувь несуразно большого размера, отлично соответствовало манере Гиены постоянно оставлять разного рода ложные зацепки и улики. (Как было отмечено выше, при размере обуви 9,5 по американской шкале ступня должна иметь длину 27,5 см, что явно много для человека ростом около 175 см. На самом деле Гиена при таком росте должен был иметь ступню не более 26,5 см, а скорее всего, ещё меньше. Между тем, размер обуви преступника 9,5 уже не в первый раз обнаруживался в эпизодах, связанных с активностью Гиены, о чём упоминалось ещё в книге I. Этот преступник явно отдавал предпочтение обуви, которая была ему заведомо велика, скорее всего, это делалось из желания запутать следствие). Упоминание детской присыпки явилось в каком-то смысле неожиданным для правоохранителей, прежде потерпевшие о такого рода запахах не сообщали. Если Эллен Серро не ошибалась, то запах детской присыпки мог свидетельствовать о том, что Гиена стал папой, либо, как вариант, где-то рядом с ним проживает малолетний ребёнок (например, племянник). Присутствие малолетнего ребёнка поблизости от преступника могло сослужить следствию хорошую службу, ведь это был отличный ориентирующий признак, но… тут мы вынуждены повторить оговорку, упомянутую ранее: для этого сначала требовалось отыскать кого-то, кто годился на роль подозреваемого.

Активность правоохранительных органов в районе Эль-Капитан драйв и Аллегения-драйв не могла остаться незамеченной местными жителями. Они явились участниками разворачивавшегося на их глазах действия, пусть и пассивными. Тем не менее, подобно кругам по воде, Данвилл полнился слухами, которые неизбежно достигали соседних городов и местечек. 13 июня газета «Сакраменто би» опубликовала небольшую, на 7 абзацев, заметку, посвященную нападению на супругов Серро (разумеется, без упоминания имён и фамилий). В ней приводились слова Ларри Кромптона, сержанта службы шерифа округа Контра-Коста, занимавшегося расследованием преступлений Гиены с осени 1978 г, заявившего без всяких колебаний, что нападение в Данвилле является делом рук того же самого преступника, что начал совершать изнасилования в округе Сакраменто в июне 1976 г. Также подчёркивалось, что Гиена прежде уже нападал в Данвилле, причём «всего в трёх кварталах» от нынешнего места преступления. Помимо этого приводилась кое-какая статистика активности насильника. В целом статья была выдержана в очень спокойном тоне, не содержала эмоциональных рассуждений о личности преступника и не сообщала никаких деталей нападения в ночь на 11 июня. В общем, это был образцовый газетный материал на криминальную тему, написанный спокойно, по существу и без излишних конкретики.

На следующий день, 14 июня 1979 г, в местной школе, удаленной от дома Серро немногим более чем на полкилометра, состоялась встреча жителей района с представителями местных властей и сотрудниками правоохранительных органов. На встрече присутствовал Ричард Рэйни (Richard Rainey), шериф округа Контра-Коста, а также сержант Кромптон, тот самый, что накануне делал заявление для газеты «Сакраменто би» (этот сотрудник полиции упоминался нами в книге II «Истории Гиены», поскольку занимался поисками насильника с осени предыдущего года, а спустя годы написал книгу о своей работе по этому делу). Стечение народа оказалось очень велико, огромный спортивный зал едва вместил всех желающих, причём сидячих мест на всех не хватило, и стоявшие жители района заполнили все проходы. Обсуждение сложившейся в Данвилле криминогенной ситуации оказалось довольно эмоциональным, объяснения властей в том духе, что нападение Гиены — это разовое и во многом случайное преступление, не несущее системной угрозы населению, убедило не всех. Местные жители в конце концов добились желаемой реакции на свои претензии, представители полиции Данвилла пообещали максимальную оперативность в реагировании на все поступающие вызовы и тщательный разбор всех инцидентов. Шериф округа Контра-Коста пообещал жителям, что каждую ночь служба шерифа будет направлять на патрулирование улиц Данвилла дополнительно 5 автомобилей.

В этой связи можно сказать, что окружной шериф Ричард Рэйни пользовался вполне заслуженным авторитетом как среди населения, так и местного административного аппарата. Родившийся в мае 1938 г., Ричард отслужил 5 лет в военно-морском флоте, а в 1962 г поступил на службу в полицию. В штат службы шерифа округа Контра-Коста его зачислили в 1964 г, он быстро рос, в том числе и потому, что много учился (получил два высших образования) и занимался самообразованием. Уже через 14 лет с начала работы в службе шерифа он стал её руководителем — такая карьера сама по себе могла быть названа блестящей, но этим отнюдь она не ограничилась. До 1992 г. Рэйни возглавлял службу шерифа, а затем подался в большую политику. В 1996 г. он был избран в Сенат штата Калифорния и вплоть до последнего времени активно работал на парламентском поприще. Как можно видеть, это человек весьма незаурядной и интересной судьбы, одной из страниц которой явилась и работа по разоблачению Гиены.

Примерно к середине июня относится и конфликт, разгоревшийся между руководством Департамента полиции Уолнат Крик и службой шерифа округа Контра-Коста. В чём причина произошедшего — не совсем понятно, возможно, на ситуацию влияли обстоятельства совсем далёкие от расследования преступлений. Спустя четыре десятилетия после тех событий нам остаётся лишь гадать по этому поводу. Но ближайшим последствием конфликта явилось прекращение совместного расследования изнасилования, произошедшего в Уолнат Крик в ночь на 3 июня 1979 г. (эпизод №45). Об этом преступлении рассказывалось в предыдущей главе. Расследование проводилось Департаментом полиции Уолнат Крик при всемерной поддержке как службы шерифа, так и полицейских управлений некоторых других городов округа Контра-Коста. В середине месяца руководство полиции Уолнат Крик в лице капитана Нила Страттона потребовало удалить всех иногородних сотрудников, откомандированных для ведения расследования, мотивировав это тем, что изнасилование Памелы Оливера не является делом рук Гиены, а потому нет никаких оснований продолжать совместное расследование.

Впрочем, обстоятельства сложились так, что, к великому неудовольствию капитана, ясность в этом вопросе появилась очень скоро. И виной тому послужили весьма драматические обстоятельства. Проницательный читатель без труда догадается, что автор имеет в виду очередное нападение Гиены, которое произошло в Уолнат Крик. Преступник не только вернулся в тот город, где совершил нападение несколькими неделями ранее, но и место выбрал неподалёку, буквально в сотне метров от дома на Эль-Дивисадеро драйв, явившегося местом преступления в ночь на 3 июня.

На этот раз драматические события разыгрались в ночь на 25 июня. Теперь насильник проник в дом, находившийся в небольшом, изогнутом буквой Г, тупичке под названием Сан-Педро курт (San Pedro сt). Там располагалось всего 12 участков, застроенных во второй половине 1970-х гг. большими комфортными домами. Все они имели значительную площадь остекления, выходившего на задний двор, а именно такие дома предпочитал Гиена!

Дом, явившийся местом преступления, принадлежал состоятельной семье Уоткинс (Watkins) и был приобретён менее чем за год до описываемых событий. Супруги — Джон и Присцилла — были людьми занятыми и проводили много времени на работе. Джон руководил крупной строительной компанией, а Присцилла несколькими годами ранее сделалась партнёром в юридической фирме, работавшей в западных штатах. Она проводила много времени в командировках, лично выступая в судах, и в одну из таких поездок отправилась во второй половине дня 24 июня, воскресенье.

В доме остались Джон и две дочери — 16-летняя Памела и Эшли, 13 лет.

Нападение было совершено на младшую из дочерей, Эшли. Поскольку отечественное законодательство накладывает жёсткие ограничения на описание любых сексуальных сцен, участниками которых являются несовершеннолетние, у нас нет возможности воспроизвести картину случившегося в деталях. Поэтому просто ограничимся констатацией того, что нападение состоялось, и оно было оконченным, т.е. преступник реализовал свой замысел. Общая схема поведения насильника соответствовала присущему Гиене стереотипу, т.е. имело место связывание рук и ног жертвы, завязывание глаз, использование смягчающего лосьона для рук и пр.

Примерно в 04:45 Эшли, воспользовавшись тем, что преступник после полового акта не связал ей ноги, а сам ушёл в ванную комнату, вскочила с кровати и с криком «меня изнасиловали!» побежала в родительскую спальню. Эта неожиданная выходка положила конец нападению — насильник бежал из дома, не попытавшись помешать жертве.

Согласно рассказу потерпевшей, общая продолжительность нападения не превысила 20 минут, что указывало на проникновение в дом позже 04:15. К 5 часам утра район уже был блокирован, началось прочёсывание домовладений и опросы жителей. Полностью повторилась картина, уже виденная жителями этого района в ночь на 3 июня. Можно понять шок обитателей домов по Сан-Карлос драйв, Эль-Дивисадеро авеню и других улиц, прилегающих к месту преступления, когда их принялись будить полицейские с просьбами осмотреть дом и придомовую территорию и убедиться в отсутствии посторонних!

Вновь на место совершения преступления прибыли служебные собаки, те самые, что брали след при нападении на Эль-Дивисадеро тремя неделями ранее. Реакция всех собак оказалась одинаковой — они начинали возбуждаться ещё на подходе к дому, что, по мнению кинологов, означало «узнавание» запаха. Даже не заходя в дом, кинологи в один голос утверждали, что нападение совершил тот же самый человек, что около полуночи 2 июня совершил нападение в доме на Эль-Дивисадеро.

Дальнейшее поведение собак только подтвердили справедливость этих заявлений. Все они, действуя независимо друг от друга, привели полицейские группы в восточную оконечность Сан-Карлос драйв, в то самое место, где 2 июня обрывался след преступника. И теперь следовая дорожка обрывалась у тех же самых кустов… То есть, преступник, совершивший изнасилование в ночь на 25 июня, в точности повторил путь отхода нападавшего в ночь на 3 число. Такое совпадение не могло быть случайностью, поведение собак наглядно доказало, что оба криминальных эпизода связаны с одним и тем же человеком.

Район Эль-Дивисадеро драйв в г. Уолнат Крик, в котором насильник из восточного Сакраменто в интервалом в три недели совершил два схожих преступления в расположенных по соседству домах. Условные обозначения: 1 — дом на Эль-Дивисадеро, в котором Гиена совершил нападение поздним вечером 2 июня 1979 г; 2 — дом в тупичке Сан Педро курт, явившийся местом преступления в ночь на 25 июня; 3 — место в конце Сан-Карлос драйв, в котором насильник, по-видимому, садился в свой автомобиль в процессе бегства. Расстояние между «1» и «2» немногим более 100 м

Осмотр места преступления привёл к обнаружению двух кусков белого шпагата длиной около 80 см каждый. Один из них был найден на кухне, его срезал с рук дочери отец, а вот другой оказался во дворе, подле стеклянной двери, через которую преступник выбежал из дома. Видимо, этот отрезок преступник снял с ног Эшли перед тем, как совершить половой акт, и спрятал в карман, а при бегстве первым делом выбросил (понимал, что это опаснейшая улика, с которой попадаться нельзя!). То, что насильник выбросил шпагат, наглядно свидетельствовало о его прекрасном самообладании в ту минуту, когда ситуация стала развиваться незапланированным образом. Шпагат, использованный для связывания Эшли, преступник принёс с собою, в доме такого не было.

Также преступник принёс с собою питательный лосьон для рук, которым смазывал пенис. Потерпевшая не видела ёмкости, из которой преступник выдавливал жидкость, но узнала запах.

Согласно показаниям Эшли, преступник не пользовался фонариком, чтобы ослепить её, фонарик он включил после её связывания, когда принялся осматривать комнату. Впрочем, осмотр этот был поспешным и формальным — насильник не заметил кошелька Эшли, лежавшего на видном месте, и не забрал находившиеся в нём 7$. Хотя впоследствии, осмотрев внимательнее свои вещи, потерпевшая сообщила об исчезновении расчёски. Что и говорить, неожиданный фетиш, обычно Гиена предпочитал уносить фотографии жертв.

Потерпевшая сообщила, что неизвестный, появившийся в её спальне, имел рост от 173 см до 180 см, как видно, разброс этой оценки довольно велик. Также очень неопределенно Эшли высказалась и о предполагаемом возрасте преступника, который составлял 25—35 лет. Ничего определенного о голосе этого человека девочка сообщить не смогла, поскольку преступник всё время говорил шёпотом. У него ощущался лёгкий мексиканский акцент, но, по мнению Эшли, акцент этот был ненастоящим. Объяснить свою точку зрения девочка не могла, просто ей так казалось. Одет неизвестный был в широкие шорты, но не «боксёры», а с карманами, также на нём была светлая футболка в широкую полоску. В своём описании внешности преступника Эшли не обошла вниманием маску, скрывавшую лицо последнего. По её мнению, это была самоделка, наскоро сделанная из куска марли. Волосы преступника всё время оставались открыты, но Эшли не смогла их рассмотреть, поскольку нападавший связал её в темноте, и включил фонарик только после того, как надел на глаза жертвы повязку. По этой же причине Эшли также ничего не смогла сказать об оружии неизвестного, она лишь припомнила, что тот говорил о ноже, которым может моментально её убить. Но вот имелся ли у насильника пистолет, девочка не знала.

Судебно-медицинское освидетельствование подтвердило факт вагинального полового акта, что соответствовало показаниям потерпевшей, в изъятых биологических образцах были обнаружены следы спермы, происходившей от невыделителя группового антигена. Также большое пятно спермы было найдено на простыне — это образец также происходил от невыделителя. Как показало последующее наблюдение за потерпевшей, девочка в результате изнасилования не заболела венерической болезнью и не забеременела. Телесных повреждений, связанных с побоями, судебно-медицинское освидетельствование не выявило.

В то самое время, когда полицейские и криминалисты осматривали дом, явившийся местом преступления, несколько раз звонил телефон. Звонки стали раздаваться после 8 часов утра и следовали с интервалом около часа. Звонивший молчал… Поскольку такое поведение сильно смахивало на проделки Гиены, из полицейского управления были привезены магнитофон и автоматический определитель номера. Их подключили к телефону Уоткинсов около полудня, однако после этого странные звонки прекратились.

Изнасилование Эшли Уоткинс не прошло незамеченным прессой. В течение последующих дней заметки о преступлении появились как в местной газете «Контра-Коста таймс» («Contra Costa Times»), так и газетах регионального уровня — «Лос-Анджелес таймс» и «Сакраменто би». Нил Страттон, капитан полиции Уолнат Крик, отвечая 27 июня на вопрос журналиста «Контра-Коста таймс», продолжал настаивать на том, что нападение никак не связано с продолжающейся уже три года серией нападений насильника из восточного Сакраменто, однако сообщения других газет, опубликованные в тот же день, опровергали эту точку зрения. О том, что последнее нападение в Уолнат Крик связано с Гиеной, заявили как сержант службы шерифа Родни Карпентер, непосредственно занятый расследованием, так и его начальник, шериф округа Ричард Рэйни. Все точки над «i» расставили результаты исследования спермы насильника, из которых стало ясно, что происходила она от невыделителя группового антигена. Дальнейшее упорство в отрицании того, что именно Гиена совершил нападения в Уолнат Крик 2 и 25 июня 1979 г., выглядело совсем уж неуместным.

Надо сказать, что преступник загадал правоохранителям каверзную загадку, связанную с выбором цели. Дело заключалось в том, что обе сестры — Памела и Эшли — были очень привлекательны внешне, но 16-летняя Пэм в силу очевидных причин выглядела намного сексуальнее. Кроме того, Памела была живее и общительнее младшей сестрёнки, у неё было много друзей, и она проводила больше времени вне дома. Эшли росла замкнутым ребёнком, из числа тех, кого называют домоседом, она много времени проводила в компании родителей, фактически она вообще не бывала одна. Другими словами, преступник имел намного больше шансов увидеть Памелу, нежели Эшли.

На первый взгляд могло показаться, что преступник ошибся в выборе объекта посягательства, поскольку спальни сестёр располагались рядом (их разделяла ванная комната, в которую можно было пройти из каждой спальни). Однако против этого предположения работала уже известная о Гиене информация, согласно которой этот преступник был весьма привередлив в выборе объекта посягательства и если допускал ошибку, то отказывался от полового акта. Примеры такого рода описаны как в книге I, так и в книге II, на этом обстоятельстве акцент делался не раз. Поэтому, если Гиена действительно замышлял нападение на старшую Памелу, то убедившись в ошибке, он либо отправился бы на её поиски, либо просто покинул бы дом, но половой акт совершать бы не стал. Но если считать, что преступника интересовала именно Эшли, то следствию требовалось понять, где, когда и при каких обстоятельствах он мог увидеть будущую жертву?

Сама Эшли ничего по этому поводу сказать не могла. Вопрос, однако, требовал ответа.

Разбирая вместе с потерпевшей обстоятельства её жизни и времяпровождение в последние недели, детективы пришли к выводу, что самым вероятным местом, в котором могли пересечься дороги насильника из восточного Сакраменто и будущей жертвы, явился супермаркет «Альфа-бета», в который Эшли ездила вместе с матерью каждую неделю. Догадка казалась многообещающей, поскольку изучение протоколов допросов других жертв, проживавших в Данвилле и Сан-Рамоне, привело к интересному открытию: по крайней мере ещё две жертвы Гиены имели привычку ходить за покупками в тот же самый магазин в Уолнат Крик.

Т.о. три жертвы регулярно бывали в одном и том же супермаркете, что заставляло задуматься над вопросом: а не связан ли с этим местом и преступник? Можно допустить, что он приезжал в супермаркет специально с целью поиска будущих жертв, но праздношатающийся мужчина рисковал рано или поздно привлечь к себе внимание. А вот если он работал там, то в его постоянном присутствии не было ничего подозрительного. Более того, как показывает полицейский опыт, обыватели обычно не обращают внимание на обслуживающий персонал, другими словами, униформа магазинного или гостиничного работника делает преступника буквально «невидимкой». Униформа — это отличная маскировка.

Так вот, не был ли Гиена подобной «невидимкой» в форме работника магазина «Альфа-бета»? Служба шерифа при содействии городских департаментов полиции провела тщательную проверку персонала всех магазинов «Альфа-бета» на территории округа Контра-Коста. Причин для такой расширенной проверки имелось несколько: во-первых, правила компании предполагали ротацию сотрудников между магазинами, считалось, что такие переводы позволяют лучше изучить персонал и выработать необходимый корпоративный дух, а во-вторых, многие работники супермаркета проживали в соседних городах и приезжали в Уолнат Крик только на время работы. Так что проверять персонал пришлось, что называется, «широким бреднем».

В принципе, ориентирующая информация, которой располагали правоохранительные органы, была достаточно подробной и точной, так что детективы неплохо представляли того, кого искали. Тем не менее, это отнюдь не отменяло больших трудозатрат, которые потребовала такая проверка. На территории округа Контра-Коста в 1979 г. находилось 11 магазинов сети «Альфа-бета», в каждом из них работали десятки людей, многие из которых являлись молодыми мужчинами в той или иной степени соответствующими приметам Гиены. А ведь помимо работающих, надлежало проверить недавно уволенных, а также работников подрядных компаний, так или иначе связанных с магазинами!

Причём, проверка «в лоб» на невыделительство была невозможна, поскольку преступник не должен был догадаться о существовании неких признаков, связанных с его физиологическими особенностями. Поэтому попросить у проверяемого образец слюны, или даже получить его по постановлению судьи, было никак нельзя. Детективам приходилось действовать более тонко — устанавливать и проверять alibi на время совершения преступлений, собирать информацию о поведении проверяемых в быту, выявлять связи проверяемых с округом Сакраменто, если таковые имелись, и т. п. Это была очень кропотливая и даже дотошная работа, требовавшая внимания и ответственности, ведь ошибка или халатность одного сотрудника могла обесценить результат общего дела.

В ходе изучения персонала сети магазинов «Альфа-бета» около 50 молодых мужчин привлекли внимание детективов ввиду соответствия приметам Гиены. Из их числа 11 человек оказались в той или иной степени связаны с округом Сакраменто — они либо проживали там некоторое время, либо там проживали их родственники, с которыми проверяемые поддерживали контакты. Т.е. эти люди потенциально могли хорошо знать населенные пункты как в округе Сакраменто, так и в Контра-Коста, а кроме того, они могли видеть по месту своей работы, по меньшей мере, трёх девушек и женщин, ставших жертвами нападений Гиены. Это был узкий круг проверяемых, в который, как казалось тогда, попал настоящий преступник.

Впрочем, очень скоро вся эта многообещающая работа оказалась обесценена, причём случилось это в результате весьма драматических событий.

Супруги Сильвия и Брэндон Гарнетт проживали в кондоминиуме на Сикамор-Хилл курт (Sycamore Hill court) в Данвилле. Кондоминиум представлял собой 3 здания, в каждом из которых размещались 4 семьи. Квартиры были большими — по три этажа и с гаражами в подвале. Кондоминиум ещё не был полностью заселён, прямо напротив окон Гарнеттов находился дом с двумя пустовавшими квартирами, которые риелторы дни напролёт демонстрировали потенциальным покупателям.

Улочка Сикамор-Хилл курт находилась на удалении менее 2 км от Аллегени-драйв, где Гиена совершил нападение на супругов Серро в ночь на 11 июня. Как и остальные жители Данвилла, Гарнетты были много наслышаны об активности насильника и испытывали вполне понятную тревогу от осознания того, что где-то неподалёку обретается сексуальный маньяк. Сильвия и Брэндон не раз обсуждали возможный алгоритм собственных действий на случай вторжения Гиены, пытаясь определиться относительно оптимальной схемы самозащиты.

В ночь на 5 июля 1979 г., немногим ранее 4 часов, Брэндон проснулся в своей кровати и случайно его взгляд упал на зеркало, стоявшее у противоположной стены. Зеркало располагалось таким образом, что в нём нельзя было увидеть кровать, зато хорошо просматривалась свободная часть комнаты. Хотя окно было почти полностью прикрыто шторой, лунный свет всё же проникал в комнату. Растущая Луна (полнолуние приходилось на 9 июля) уже достигла почти 3/4 своего диска и давала достаточно света для того, чтобы Брэндон Гарнетт увидел в зеркале мужчину в синей нейлоновой наглухо застёгнутой куртке, надевавшего лыжную шапочку. На секунду парализованный увиденным, Брэндон следил за неизвестным человеком, оказавшимся в его спальне, он видел, как тот потянул маску вниз… поправил её на лице… покачал головой, проверяя, не мешает ли она. В глаза Гарнетту бросились тёмные перчатки на руках неизвестного и пропущенные между пальцами, свободно свисавшие длинные белые шнурки.

Оцепенение продлилось секунду, вряд ли более, после чего ощущение времени вернулось к Брэндону, он подскочил в кровати и закричал, что-то вроде «ты кто такой?!» или «ты что тут делаешь?!» На самом деле Гарнетт прекрасно понимал, кого именно он видит, но крик его преследовал цель разбудить Сильвию.

Брэндон вскочил с кровати и подался к неизвестному, тот отпрянул и оцепенело застыл, глядя в глаза хозяину дома. Брэндон выкрикнул ещё несколько довольно бессмысленных фраз, сделал ещё шаг, неизвестный в маске опять отступил. Он не предпринимал никаких действий и не издал ни звука. В его руках не было никакого оружия, и он явно испугался Гарнетта, весившего 100 кг при росте 190 см. В принципе, Брэндон, наверное, мог бы хорошим ударом в печень или нижнюю челюсть надолго уложить обладателя белых шнурков лицом в пол, но обсуждая с Сильвией тактику поведения при появлении Гиены, они решили, что не следует нападать на преступника, чтобы не вызвать его ожесточения. Их задача убежать, а не обезвредить преступника. Поэтому Брэндон наступал на неизвестного для того лишь, чтобы оттеснить от двери, и как только Сильвия выскользнула из спальни, бросился за нею следом.

Супруги сбежали с третьего этажа, где находилась спальня, отворили дверь на улицу и прямо с крыльца принялись в два голоса звать на помощь. Соседи были разбужены моментально, и ещё даже не зная, что именно произошло, принялись звонить во все экстренные службы.

Карта северной Калифорнии с указанием локализации последних случаев проникновения Гиены в дома, произошедшими в ночь на 25 июня 1979 г в г. Уолнат Крик (эпизод №47) и в ночь на 5 июля 1979 г в Данвилле (эпизод №48). Нельзя не отметить того, что последние нападения Гиены — эпизоды №№45, 46, 47 и 48 — не только пришлись на короткий интервал времени (чуть более месяца), но и оказались локализованы на ограниченной территории (примерно 70 км^2). Не подлежит сомнению, что преступник отлично ориентировался в районе Данвилл — Уолнат Крик и, по-видимому, проживал где-то неподалёку.

Дежурный офицер служба шерифа зарегистрировал сообщение о вторжении в квартиру Гарнеттов в 03:57. Учитывая то, сколь стремительно развивалась ситуация, не будет ошибкой предположить, что преступник проник в спальню около 03:55.

Супруги отбежали от крыльца, дожидаясь прибытия полиции, и едва только через несколько минут появились первые патрули, сообщили о деталях происшествия. Ни Гарнетты, ни их соседи не видели, чтобы из дома кто-то выходил, а потому оставалась некоторая вероятность того, что преступник находится в здании. Полицейским пришлось дождаться прибытия пяти патрулей, и только после этого они приступили к осмотру квартиры и придомовой территории. Вскоре стало ясно, что преступника в здании нет.

Около 5 часов утра прибыл кинолог с собакой, которая сразу же взяла след. Кинолог, наблюдая реакцию собаки, был уверен, что запах ей хорошо знаком. Прежде эта собака уже использовалась при поисках Гиены, так что «узнавание» запаха до некоторой степени указывало на источник его происхождения, хотя, разумеется, реакция собаки — это косвенный довод.

Восстановив следовую дорожку в квартире, собака бросилась на юг от кондоминиума и на удалении около 120 м буквально вломилась в густые заросли плюща. Осмотр показал, что в зарослях никого не было, но реакция собаки была совершенно ненормальной — она ярилась, изо рта шла пена, шерсть стояла колом. Кинолог, работавший с собакой, отметил странность поведения питомца и высказал предположение, согласно которому преступник некоторое время отсиживался в зарослях и покинул это место незадолго до появления преследователей.

Собаку пришлось увести обратно к кондоминиуму и пройти следовой дорожкой повторно. При вторичном проходе собака вела себя намного спокойнее; миновав заросли, она вела группу полицейских совсем недолго, возможно, метров 20 или около того, после чего… потеряла след. Видимо, преступник прятал в зарослях велосипед, который затем вытащил из тайника, вынес на дорогу — и был таков! Хотя оставалось непонятным, что же побудило преступника надолго задержаться в зарослях? Детективов чрезвычайно заинтересовал этот вопрос, и они в конце концов отыскали ответ. Выяснилось, что рядом с зарослями плюща остановилась одна из полицейских машин, блокировавшая район. Преступник понял, что его появление с велосипедом не останется незамеченным и принялся терпеливо дожидаться, когда патруль уедет. Более получаса машина простояла на месте, пока ей не приказали передвинуться вверх по улице, и, видимо, только после этого Гиена покинул своё убежище.

Ему очень повезло тем утром, ведь если бы полицейская машина осталась бы на своём месте ещё 20—30 минут, преступника с большой вероятностью настигла бы группа преследования со служебной собакой. Но помимо везения, разумеется, нельзя не отметить и самообладания Гиены — он не выбросил свою маску, перчатки и шнурки (ведь ничего из этого найдено не было!). Он терпеливо дожидался, пока полицейская машина уберётся с его пути, продолжая держать при себе опаснейшие улики. Преступник очень рисковал, но поступил в непростой ситуации оптимальнейшим для себя образом, не оставив преследователям никаких материальных улик.

Осмотр квартиры Гарнеттов показал, что преступник, прежде чем подняться в спальню, провёл некоторое время в комнатах первого и второго этажей. В частности, он с непонятной целью вытащил из обувного шкафчика туфли Брэндона и поставил их на стол. При этом шнурки находились на своих местах, и замысел Гиены остался непонятен (возможно, он планировал прихватить обувь с собой при отходе). Покопался преступник и в письменном столе и комоде на втором этаже. Кроме того, он осмотрел и шкаф в спальне, причём, проделал это совершенно беззвучно, не разбудив спавших рядом Брэндона и Сильвию.

Последующий осмотр места преступления привёл к обнаружению новых необычных деталей. Примерно 03:50, т.е. за несколько минут до проникновения в квартиру Гарнеттов, преступник сумел открыть стеклянную дверь в квартире соседей, но… почему-то входить не стал, а отправился далее, в результате чего попал к Гарнеттам. Самое интересное заключается в том, что соседи слышали звук открываемой стеклянной двери, но не придали этому значения. Лишь когда появилась полиция, и начался осмотр дома и прилегающей территории, она обнаружили сломанный замок. Что остановило Гиену и побудило его отправиться в другую квартиру, так и осталось загадкой.

Разумеется, самые неотложные вопросы полицейских, адресованные Брэндону, касались внешности преступника. Брэндон принадлежал к числу тех немногих свидетелей и потерпевших, кто имел возможность некоторое время рассматривать преступника в условиях удовлетворительной освещенности, а потому его суждение представлялось исключительно ценным. Гарнетт заявил, что неизвестный в маске имел рост в диапазоне от 177 см до 183 см, а весил примерно 72 кг. То есть преступник был худощавым, поджарым и спортивным. Брэндон был уверен, что увиденный им человек не имел бороды. Из одежды мужчина запомнил тёмно-синюю куртку, тёмные широкие штаны, возможно, чёрные или коричневые, тёмные перчатки на руках, тёмно-синие спортивные туфли. При этом Брэндон заявил, что готов подвергнуться гипнозу, чтобы лучше детализировать увиденное.

При изучении следов в квартире Гарнеттов были найдены отпечатки спортивной обуви, которые явно не принадлежали владельцам жилья (крупному Брэндону размер был явно маловат, а для Сильвии, наоборот, слишком велик). Отпечатки оказались смазаны, точный их размер определить не удалось, однако, по мнению криминалистов, он равнялся 8,5 или 9 по американской шкале. Ранее уже отмечалось — как в этой книге, так и в предшествующих частях — что на местах преступлений Гиены несколько раз фиксировались отпечатки обуви размером 9,5, которые казались несуразно большими для мужчины его роста. Это наводило на мысль о попытке преступника ввести следствие в заблуждение посредством использования обуви заведомо большего размера, нежели тот, который он в действительности носил в повседневной жизни. Теперь это предположение получило убедительное подтверждение — Гиена явился в дом Гарнеттов в обуви меньшего размера, которая гораздо лучше соответствовала его истинному росту.

Полицейские, осматривавшие район, в начале пятого часа утра обратили внимание на мужчину, протиравшего зеркала автомобиля, припаркованного на удалении полутора сотен метров от места преступления. Поскольку внешность мужчины в целом соответствовала приметам, сообщенным Брэндоном Гарнеттом, его задержали, несмотря на протесты. Как выяснилось, этот человек проживал в близ расположенном доме и собирался сесть в собственную автомашину, дабы отправиться в аэропорт. Хотя никаких серьёзных оснований подозревать его в причастности к преступлению не имелось, этот мужчина был представлен для опознания Брэндону. Последний его не опознал, но это не остановило детективов. Задержанному было предложено пройти проверку на невыделительство, тот согласился. Последующая экспертиза доказала, что мужчина является выделителем группового антигена и имеет группу крови, не совпадавшую с предполагаемой группой крови насильника из восточного Сакраменто. Только после этого все подозрения с бедолаги были сняты.

Но очень скоро подозрения возбудил другой сосед Гарнеттов. Не прошло и суток с момента нападения, как в службу шерифа поступил анонимный телефонный звонок, из которого следовало, что рядом с кондоминиумом на Сикамор-Хилл курт находится дом, арендованный… переехавшим в Данвилл из Сакраменто насильником. Добровольный помощник полиции сообщил не только номер нужного дома по Торнхилл-роад, но и подсказал имя и фамилию проживавшего там человека, а также нашёл кое-какие эпитеты в его адрес. При этом себя назвать звонивший отказался и сразу же повесил трубку, едва его об этом спросили. Сообщение анонима звучало до такой степени недостоверно, что поначалу к нему не отнеслись серьёзно, казалось, что это чья-то глупая шутка, выдумка от начала до конца, но… каково же было удивление детективов, когда сообщенная информация стала при проверке подтверждаться!

Паззл складывался в презанятнейшую картинку. Джон Льюс (John Lewis) действительно арендовал дом, находившийся буквально в 150 м от кондоминиума, в котором проживали супруги Гарнетт. Летом 1978 г., т.е. в тот самый период, когда в активности Гиены появилась необъяснимая 3-месячная пауза, он переехал в Данвилл из Сакраменто. Льюис являлся специалистом по оптике, он открыл магазин фототехники, биноклей и телескопов и, судя по всему, являлся бизнесменом удачливым и толковым. Но кроме этого он был и педофилом, в отношении которого уголовные преследования неоднократно возбуждались в самых разных частях Калифорнии — в городах Санта-Барбара, Окленд, Сан-Бруно и пр. К своим 40 годам Льюис уже с десяток раз попадал под полицейские расследования, возбуждаемые по обвинениям в растлении несовершеннолетних. И удивительное дело, этот человек ни разу не был осуждён судом за сексуальные преступления! Всякий раз он умудрялся урегулировать претензии до суда, фактически откупаясь от родственников изнасилованных им девочек. Но в 1978 г. ситуация вышла из-под контроля Джона — он изнасиловал жену своего делового компаньона, который в отместку пригрозил его убить. Льюису не на шутку перепугался и решил бежать из Сакраменто, бросив бизнес. Он спрятался в Данвилле на съёмной квартире. Осмотревшись на новом месте, Джон решил обосноваться в городе, открыл здесь магазин и снял жильё попросторнее.

Очень странная история, согласитесь. В Данвилле происходят сексуальные нападения, и вдруг выясняется, что в городе живёт сексуальный преступник с большим криминальным опытом, причём адрес его жительства находится в шаговой доступности от мест проживания жертв. И в округ Контра-Коста этот человек приехал как раз тогда, когда здесь начались нападения Гиены. То есть, покуда его не было здесь, то и нападений не было, а как переехал в августе, так всё и началось. Очень подозрительные совпадения!

Детективы, разумеется, отправились на очную беседу с Льюисом, дабы выслушать ответы на вопросы и узнать его версию событий. Надо сказать, что пояснения Джона рисовали картину совсем иную, нежели звонок анонима. Он признал, что прежде попадал несколько раз под расследования из-за подозрений в растлении несовершеннолетних, но все эти расследования до суда ни разу не доходили. Что же касается подозрений в изнасиловании жены компаньона, то ничего подобного не было и в помине — он стал жертвой циничного отъёма бизнеса. Дескать, компаньон создал провокационную ситуацию и, действуя в сговоре с собственной женой, принялся шантажировать Льюиса. Последнему пришлось уступить, он отказался от бизнеса и уехал из Сакраменто, дабы начать всё сначала в Данвилле.

Объяснение, конечно, выглядело неудовлетворительным, но разбираться во всех этих перипетиях полицейским было недосуг. Они получили неплохого подозреваемого, и надо было быстрее понять, насколько перспективным будет направление расследования, связанное с Льюисом. Последнему предложили пройти проверку на выделительство и групповую принадлежность крови. Льюис после некоторых колебаний согласился, видимо, понял, что это путь наименьшего сопротивления. По результатам судебно-медицинского исследования крови стало ясно, что он относится к категории выделителей группового антигена, и его группа крови не соответствует той, что имеет Гиена.

Так что направление, связанное с Джоном Льюисом, оказалось быстро закрыто.

В последней декаде июля Брэндон Гарнетт подвергся допросу с использованием гипноза, в ходе которого сумел припомнить некоторые детали. Так, например, мужчина довольно подробно описал куртку, надетую на Гиене. Наружный её слой был изготовлен из нейлона или подобного ему гладкого синтетического материала, а вот подкладка оказалась сделана из мягкого ворсистого материала вроде фланели или флиса. Последняя деталь казалась необычной, поскольку в качестве подкладочных тканей, как правило, используются гладкие материалы (так легче продевать руки в рукава). На куртке с левой стороны груди оказалась вышивка, о которой Брэндон ничего не сказал во время ранних допросов — он просто забыл об этой детали, а вот гипноз помог «вытащить» это воспоминание из подкорки. Слово было вышито жёлтым шёлком или же нанесено жёлтой краской и состояло не менее чем из 4 букв, что-то вроде «CORN». Первая буква «С» — а Брэндон был уверен, что первой являлась именно эта буква — была выше последующих примерно на четверть. Прочие детали внешности преступника не несли в себе указаний на уникальные или редкие элементы, но вот куртка надолго завладела вниманием детективов.

Довольно быстро стало ясно, что синяя нейлоновая куртка с надписью «CORN» или другим подобным буквосочетанием не является продуктом массового производства. Многочисленные запросы, направленные компаниям-производителям и продавцам верхней одежды по всем США, убедительно доказали, что подобных курток в свободной продаже не было. Это означало, что их пошили очень маленькой серией. Это порождало логичный вопрос: кому предназначались такие куртки? Перебрав все возможные варианты, занятые расследованием детективы сошлись во мнении, что куртки такого цвета и кроя могли быть изготовлены в качестве элемента формы какой-то спортивной команды. Поскольку куртка была довольно большого размера, на взрослого мужчину, то команда могла быть либо студенческой, либо школьной, но тогда куртка являлась тренерской. В этой связи важно было понять, частью какого слова являлись буквы «CORN» или иные буквы, похожие на «CORN». Правоохранители перебрали все мыслимые комбинации, имеющие хоть какой-то смысл для человека, знакомого с латиницей, вроде, «Корнуолл» («Cornwall» — графство в Англии), «Корнель» («Cornell university» — Корнелльский университет в США) и т. п. В учреждения, которые содержали в своих названиях эти слова, были разосланы запросы, с просьбой сообщить службе шерифа округа Контра-Коста о производившихся заказах синих курток из синтетической ткани с подкладкой из фланели или флиса и желтой надписью на левой стороне груди.

Результат оказался обескураживающе ничтожным. Никто таких курток не заказывал. Никому. Никогда.

Следствие застряло на синей куртке с надписью «CORN» точно корабль, крепко севший на мель. С одной стороны, не имелось никаких оснований сомневаться в точности описания, сообщенного Брэндоном Гарнеттом, поскольку, казалось бы, никак не мог он, будучи под гипнозом, выдумать такие детали, а с другой… загадка не находила ответа.

Безрезультативность расследования самым непосредственным образом отразилась на супругах Гарнетт. Никто ведь не знал, как преступник расценит собственный провал, не посчитает ли он, что Брэндон слишком опасный свидетель, которого необходимо ликвидировать? Для того, чтобы убить последнего, незачем было повторно проникать в дом, Брэндона можно было подкараулить в самом неожиданном месте. Никто не мог исключать того, что преступнику известна фамилия Брэндона и автомашина, на которой тот передвигается, а потому неприятные и опасные сюрпризы могли оказаться где угодно. Гиена зарекомендовал себя очень изощрённым и методичным преступником, и недооценивать возможность сведения им счётов было нельзя. Представители правоохранительных органов честно предупредили об этом Гарнеттов, и те оказались вынуждены уехать из Данвилла. Сначала их отъезд планировался как временная мера, но впоследствии обратно они так и не возвратились. В общем, перед нами пример того, как опасения расправы со стороны Гиены побудили людей, столкнувшихся с ним, поменять свою жизнь самым радикальным образом.

Что последовало далее?

Весь июль обстановка в Данвилле оставалась очень напряженной и даже нервной. Правоохранительные органы работали в усиленном режиме, от населения поступало большое количество сообщений о подозрительной деятельности, которые проверялись самым тщательным образом, т.е. с привлечением больших сил патрульной полиции, кинологов, полицейского вертолёта, дорожной полиции Калифорнии и прочих служб. Однако ни одно из этих заявлений граждан не указывало явно на действия именно Гиены.

Что, кстати, выглядит логично и может быть прекрасно объяснено. С большой долей вероятности можно считать, что преступник в те недели покинул Данвилл. Ну, в самом деле, мы уже не раз сталкивались с подобной тактикой: Гиена нападает в одном городе, затем перемещается в другой, нападает там, потом перемещается обратно и вновь обнаруживает себя в первом городе. Мобильный преступник устраивает этакий «маятник», или челночные разъезды, если угодно, туда-сюда, туда-сюда. При этом проживает он, скорее всего, в каком-то третьем месте.

Так что вся эта активность правоохранителей в Данвилле вряд ли несла большую угрозу для Гиены, главная цель всей этой «движухи» заключалась, скорее, в успокоении налогоплательщиков и демонстрации полицейской бдительности.

В последние две недели июля 1979 г. в Уолнат-Крик произошли 3 весьма схожих криминальных эпизода, которые тогда же стали связывать с действиями Гиены. В интервале от полуночи до двух часов ночи некий мужчина проникал в спальни одиноких женщин и убегал после того, как последние начинали кричать. Человек этот стереотипно ломал отвёрткой замок стеклянной двери, ведущей во двор, не особенно заботясь о скрытности, и быстро вбегал в спальню, а после женского крика также быстро убегал обратно. В ходе этой ночной беготни ни одна из женщин не подверглась какому-либо физическому воздействию или даже вербальной угрозе. Преступник всякий раз был облачён в длинную футболку, из-за чего оставалось непонятно, одеты ли на нём трусы или шорты, или же он ниже пояса обнажён. Ни фонарика, ни пистолета этот любитель быстрого бега в чужой спальне при себе не имел.

Есть серьёзные сомнения в том, что эти происшествия действительно связаны с насильником из восточного Сакраменто, поскольку поведенческая модель, которую демонстрировал преступник, слишком уж сильно отличалась от присущей Гиене. Вряд ли этот тезис надо долго обосновывать, поскольку любой, внимательно дочитавший книгу до этого места, прекрасно понимает, что именно имеется в виду. Гиена не нападал на пожилых женщин, он всегда очень аккуратно, крадучись, проникал в жилища и не убегал опрометью от кричащей жертвы. Скорее всего, инциденты в Уолнат-Крик связаны с каким-то эксгибиционистом, имевшим потребность демонстрировать свои гениталии женщинам, хотя летом 1979 г. эти происшествия прочно связывались с насильником из восточного Сакраменто.

Что последовало далее?

Сейчас довольно уверенно мы можем утверждать, что вечером 8 августа 1979 г., в среду, Гиена попытался проникнуть в жилой дом в Сан-Рамоне. В доме находилась 15-летняя школьница, слушавшая музыку в тёмной комнате — это-то и сбило преступника с толку, посчитавшего, что хозяев в доме нет. Сначала преступник попытался проникнуть в дом своим излюбленным методом, т.е. открыв дверь, ведущую на задний двор. Однако не тут-то было — дверь оказалась укреплена изнутри стальной накладкой, блокировавшей раздвигание створок. Это была одна из тех «самоделок», что активно использовались в те дни жителями округа Контра-Коста для защиты от всепроникающего маньяка. Сломав замок и убедившись, что дверь снаружи всё равно не открыть, злоумышленник решил поступить просто и без затей — он перешёл ко входу с улицы и принялся открывать замок там. Но… вот тут начинается действительно смешная мизансцена! Возня с дверью во двор обеспокоила собаку, которую хозяева держали в доме, точнее, не столько даже обеспокоила, сколько напугала. Собака прибежала к школьнице в наушниках и так стала её трепать, что та поняла — происходит что-то экстраординарное. Девушка выключила музыку, вышла в гостиную и услышала, как кто-то ковыряется в замке входной двери. Аккуратно выглянув в окно, она увидела мужчину примерно 35 лет (без маски!), стоявшего на крыльце и внимательно рассматривавшего дверь. В правой руке он держал то ли отвёртку, то ли нож с длинным узким лезвием — девушка не рассмотрела толком инструмент, но поняла, что… в гости пожаловал сам Гиена.

Удивительно, конечно, то, как юная и неопытная, казалось бы, школьница вышла из неординарной ситуации. Она сняла с базы радиотелефон, вызвала «службу спасения», дождалась ответа оператора, после чего подошла к двери, включила фонарь на крыльце (выключатель находился в доме) и прокричала в телефон, что в её дом пытается проникнуть насильник из восточного Сакраменто. Понятно, что мужчину с отвёрткой в руках с крыльца как ветром сдуло! Честно слово, когда слышишь такие истории, хочется аплодировать их героям. Скажем прямо, такой сюжет достоин настоящего серьёзного триллера, и ведь история эта не выдумана — вот так всё и случилось в 21:40 на Пэйн-Вэлли роад (Pine Valley road) в Сан-Рамоне.

Следует отметить, что очень быстро был запущен протокол розыскной операции, разработанный к тому времени службой окружного шерифа и согласованный со всеми взаимодействующими организациями. Очень быстро в место вызова были направлены патрули местного департамента полиции, район оцепили патрули шерифа, все выезды на крупные трассы из района ЧП взяли под контроль наряды дорожной полиции штата, кроме того, был поднят в воздух вертолёт, посредством которого контролировалась наземная обстановка в районе розыска преступника. Разумеется, прибыли и кинологи.

Чтобы не мучить читателя неопределенностью, скажем сразу, что массированная розыскная операция результата не принесла — преступник найден не был. Но в данном случае даже отрицательный результат сам по себе очень важен и многозначителен. Дело в том, что в ходе инцидента 8 августа развёртывание полицейских сил и средств было произведено очень оперативно, менее, чем за четверть часа, поверьте, для того времени, когда не было интернета и мобильных телефонов, это действительно очень хороший показатель. Тот факт, что злоумышленник ушёл от облавы, сам по себе весьма красноречив и заставлял о многом задуматься. Поверьте, если бы в Советском Союзе вот так по телефонному звонку район совершения преступления в течение 5 минут «обкладывался» патрулями с радиосвязью, а в небо поднимались бы вертолёты с прожекторами, то мы были бы избавлены как от Чикатило, так и очень-очень-очень большого числа тяжких преступлений.

Но увы! — 8 августа у калифорнийский правоохранителей победный цугцванг чуть-чуть не сложился.

Тем не менее, все подразделения сработали хорошо, и это служило залогом будущего успеха.

Прошло всего несколько дней и в ночь на 12 августа 1979 г., воскресенье, мужчина, случайно проснувшийся посреди ночи в своём доме в Данвилле, увидел во дворе незнакомца. Тот беззвучно обошёл здание и вышел через калитку на улицу. Мужчина тут же позвонил в местный отдел полиции и сделал сообщение о подозрительной активности, звонок его был зарегистрирован в 04:20. По словам звонившего, увиденный им мужчина имел возраст около 35 лет, на голове у него была надета какая-то маска телесного цвета, возможно из чулка. Из одежды заявитель рассмотрел светлую футболку и брюки цвета хаки. В район Плаза-Сёркл (Plaza circle), где проживал звонивший, немедленно были выдвинуты патрули, в небо опять поднялся вертолёт, последовала масштабная поисковая операция, во всём подобная той, что была проведена четырьмя днями ранее на Пэйг-Вэлли роад.

Прошло ещё несколько дней, и в ночь на 17 августа, пятницу, в том же районе Плаза-Сёркл в Данвилле вновь последовала массированная поисковая операция. На этот раз причиной полицейской активности послужил звонок женщины, увидевшей около 2 часов ночи из окна второго этажа человека, приближавшегося к жилому району со стороны поля для гольфа. Неизвестный шёл в полной темноте и освещал себе дорогу фонариком — это-то и позволило увидеть его с расстояния почти в 200 м. Жители нескольких домов сообщили прибывшим полицейским о подозрительных звуках, доносившихся либо со стороны собственных дворов, либо из соседних домовладений. Полицейская операция вновь не принесла результата, но это не должно особенно расстраивать — не получилось сейчас, получится завтра, главное, что правоохранители учились взаимодействию и быстрой реакции на сигналы. Подобная операция — это всегда хороший и необходимый опыт. С каждым разом полицейские силы реагировали на сообщения жителей быстрее и толковее.

Трудно сказать, понимал ли это сам Гиена. Скорее всего, да, потому что после 17 августа подозрительная активность в Данвилле вдруг прекратилась. И не только в Данвилле, а вообще в округе Контра-Коста. Фактически ночные инциденты 8, 12 и 17 августа 1979 г. — это последние события, которые с определенной уверенностью можно связать с Гиеной.

После этого насильник из восточного Сакраменто исчез. Вообще! Он не вернулся в округ Сакраменто, в котором начинал свой криминальный путь, и более не появлялся в округе Контра-Коста.

Более двух десятилетий считалось, что преступник, оставшийся неизвестным, полностью прекратил свою активность во второй половине августа 1979 г. Что послужило тому причиной, оставалось неизвестным: Гиена мог умереть, либо в результате несчастного случая или самоубийства, мог серьёзно и надолго заболеть, мог, наконец, попасть в тюрьму. Нельзя было исключить и возможность переезда за пределы Калифорнии.

На протяжении многих лет различные американские любители криминальных загадок — журналисты, писатели-криминологи, отставные полицейские, просто увлеченные люди — пытались понять причину внезапного исчезновения преступника. Они руководствовались, возможно, даже не догадываясь об этом, фундаментальным принципом римского права, гласившим «сausa causae est causa causati», что переводится как «причина причины является причиной результата». Правильно поняв, какого рода обстоятельства побудили преступника прекратить активность в августе 1979 г., можно было бы с большой долей вероятности назвать имя этого человека. Или, по крайней мере, указать направление, в котором надлежало вести розыск Гиены.

Справедливости ради следует отметить, что занимались этой работой не только любители, но и сотрудники правоохранительных органов. Детективы проверяли списки жертв дорожно-транспортных происшествий, самоубийц, онкологических больных и т.п., пытаясь отыскать в них мужчин, отвечающих поисковым признакам Гиены. Изучалась поступавшая из других штатов информация о сексуальных преступлениях, связанных с проникновением в жилища. Вновь — по десятому или даже сотому разу — анализировались улики, показания жертв, свидетелей, подозреваемых, результаты проведенных проверок. Работа эта велась как в Сакраменто, так и в Контра-Коста.

Хотя в силу вполне понятных причин интерес руководства правоохранительных органов к этой работе снижался. Новые вызовы требовали переключения опытных сотрудников на новые дела, а потому число детективов, работавших с материалами расследований преступлений Гиены, постоянно снижалось. Сначала из некогда многочисленных групп остались по 3 человека, а сначала 1980-х гг. — по 1. Их работа не привела к успеху, отлить «серебряную пулю» для Гиены им в то время так и не удалось.

Если бы автор стал писать эту книгу до 2001 г, то повествование пришлось бы оборвать в этом месте.

Однако с позиций сегодняшнего дня мы знаем, что история преступлений Гиены отнюдь не закончилась в августе 1979 г. — у неё имеется необычное и очень кровавое продолжение. Откуда это известно и на чём основана наша уверенность, в своём месте будет сказано.

Пока же лишь отметим, что в августе 1979 г. Гиена действительно исчез из Данвилла, но для того лишь только, чтобы объявиться в 420 км южнее. Там, в городе Голета оконченная, вроде бы, история на получила мрачное, исполненное трагизма продолжение.

Отступление от сюжета (фрагмент I).

Итак, на протяжении более чем двух десятилетий считалось, что во второй половине августа 1979 г. насильник из восточного Сакраменто исчез. С ним связывались 48 эпизодов изнасилований и попыток изнасилований, которые более или менее подробно описаны как в начале этой книги, так и в двух её предшествующих частях. Общее же число разного рода криминальных деяний, приписываемых Гиене помимо изнасилований — речь идёт о проникновениях в жилища разной степени успешности и связанных с этим хищений и порчей имущества — достигает 120. О некоторых из этих инцидентов рассказывалось, о каких-то — упоминалось вкратце, другие вообще обойдены молчанием ввиду крайней затруднительности воспроизвести даже кратко такой массив информации.

В отношении некоторых происшествий — как изнасилований, так и проникновений в дома — существуют сомнения в том, что они явились делом рук Гиены. Со стороны преступников представляется весьма разумным «закосить» под всем известного маньяка, дабы не привлекать внимания именно к себе, поэтому появление имитаторов следует считать процессом нормальным и даже типичным. Было бы странно, если бы таковые не появились. Но, даже с поправкой на предполагаемую криминальную активность имитаторов, порядок приведенных выше чисел — 48 нападений разной степени успешности и 120 проникновений в жилища или попыток таковых — представляется правдоподобным и адекватным той динамике, которую Гиена продемонстрировал за 38 месяцев своей активности.

В предшествующих частях этой книги предпринимались попытки анализа присущего этому преступнику стереотипа криминального поведения, делались предположения об обстоятельствах его жизни, характере профессиональной деятельности, состояния здоровья и пр. деталях, объективно способных персонифицировать этого человека. Другими словами, способных помочь опознать его из числа нескольких подозреваемых, формально удовлетворяющих описаниям свидетелей и потерпевших и не имеющих alibi на время совершения преступлений. В ходе этого анализа были сделаны предположения о наличии у преступника гормонального заболевания, о согласованных действиях двух человек, сознательно придерживающихся единой манеры поведения, о том, что в протяжении долгого времени Гиена имел довольно необычную загрузку по дням недели, видимо, связанную с какими-то семейными обстоятельствами, о том, что на определенном этапе своей жизни ему приходилось бывать в помещениях, в которых работали дизайнеры-оформители с необычными красками и т. п. Нет смысла повторять сейчас эти предположения и выводы, читатель всегда может вернуться к предыдущим частям книги и освежить их в памяти.

Что в этом смысле нам даёт последний период активности Гиены (с марта по август 1979 г.)? Дополняет ли он сделанные ранее выводы? Отменяет ли их как ошибочные? Позволяет ли сделать новые предположения?

Необычные детали нападения на Джин Бомонт и Брэда Эриксона.

Прежде всего, очень интересными представляются детали нападения Гиены на Джин Бомонт и Брэда Эриксона, произошедшего вечером 4 апреля 1979 г. (эпизод №44). Напомним, что преступник сначала привёл связанную женщину в комнату, ближе всего расположенную к входной двери, там завязал ей глаза и накрыл одеялом с головой. И только после этого раздался стук в окно… согласитесь, очень любопытная синхронизация! Да и целеполагание подобных действий, если они действительно произошли так и в такой последовательности, как об этом рассказала полиции потерпевшая, может показаться лишенным смысла.

Однако, не следует спешить с обвинениями Джин Бомонт в фантазировании, поскольку анализ интригующей ситуации может привести к совсем иным выводам.

Прежде всего, нельзя не признать, что нападение на Бомонт и Эриксона многими деталями очень напоминает нападение на байкера Харви Весткотта и его подругу Маргарет Лопес (речь идёт об эпизоде №24, нападении на восточной окраине города Сакраменто в ночь на 1 октября 1977 г., описанном в книге II «Истории Гиены»). Тогда преступник точно так же сначала увёл женщину в комнату, расположенную возле входной двери, после чего последовал стук подельника в дверь. Кстати, в том эпизоде присутствие на месте совершения преступления второго человека не вызывало особых сомнений, что, кстати, служило одним из самых веских доводов в пользу того, что изнасилование совершено вовсе не Гиеной (на самом деле эти опасения напрасны, мы можем не сомневаться в том, что на Весткотта и Лопес нападал именно Гиена, но сейчас мы говорим немного о другом).

Задумаемся вот над чем: не может ли стук означать, что кто-то снаружи извещает о своём появлении, а прямо наоборот — находящийся внутри подзывает к себе человека снаружи?

Согласно показаниям Бомонт и Эриксона, нападение осуществлял тот преступник, которого мы ранее обозначили условным именем «Гиена №1», т.е. тот, кого обычно описывают как худощавого мужчину среднего роста с пенисом размером 10—12 см. Однако, размер полового органа насильника, совершившего половой акт с Бомонт, характеризовался как очень маленький, 2—3 дюйма (т.е. 5—7,5 см.), что не соответствует описанию «Гиены №1». Однако, если мы предположим, что на самом деле половой акт с потерпевшей осуществил «Гиена №2», тот, что повыше ростом, более плотный и с несуразно коротким пенисом, то всё моментально встаёт на свои места. Это предположение даёт прекрасное объяснение нестыковок в описаниях, какие отмечались и ранее (но сразу же подчеркнём, что речь ведётся отнюдь не обо всех случаях нападений, а лишь о некоторых!).

В том, что такое предположение не только имеет право на существование, но и очень вероятно, нас убеждает следующая деталь: и в эпизоде №24, и в эпизоде №44 стук раздавался после того, как на глаза жертвы накладывалась повязка. Подельники между собой не разговаривали и передвигались почти беззвучно, в силу чего жертвы даже не догадывались, что в доме находятся двое преступников.

Именно для того, чтобы скрыть действия в паре, в дом всегда проникал только один из преступников. Цель такого поведения с одной стороны очень проста, а с другой — парадоксальна — приметы разных людей в описаниях потерпевших совмещались в одном человеке. А это создавало серьёзную путаницу в описании примет насильника и, следовательно, сильно затрудняло его опознание в случае задержания. У подобного разделения преступников — один остаётся снаружи, а другой проникает в дом и осуществляет связывание — могла быть и другая немаловажная цель. Находившийся возле дома преступник мог подстраховывать товарища, скажем, он мог перехватить убегавшую с места преступления жертву, или, наоборот, задержать кого-то, кто направлялся к дому.

Предположение о действиях, по крайней мере, эпизодических, двух преступников, высказывалось нами и ранее, но именно обстоятельства нападения в ночь на 5 апреля 1979 г. представляются весомым ему подтверждением. Мы не можем утверждать, что это доказанный факт, просто потому что это не факт, но психологическая достоверность и наше представление о присущей преступнику логике убеждают нас в том, что это эмпирическое открытие, скорее всего, верно.

Существовали два преступника, действовавшие в очень схожей манере и притом согласованно. Полицейскими расследованиями и массовым сознанием они оказались объединены в образ одного-единственного насильника из восточного Сакраменто.

Совершение полового акта в полной тишине.

В пользу того, что преступников действительно было двое (и они всячески скрывали это обстоятельство), довольно убедительно свидетельствуют детали изнасилования Джин Бомонт (речь идёт о нападении 4 апреля 1979 г. — это эпизод №44). Гиена, как мы уже хорошо знаем, был довольно говорлив; независимо от того, успокаивал ли он жертву или запугивал, он обычно делал это весьма многословно. Можно даже сказать — избыточно многословно. Однако изнасилование Джин Бомонт произошло в полной тишине, что для насильника из восточного Сакраменто выглядит скорее исключением, нежели правилом. Что может означать такая странность? По мнению автора, столь нетипичное для преступника поведение объясняется тем, что половой акт с потерпевшей осуществлял не тот человек, который первоначально проник в дом и осуществил связывание. Потерпевшая могла заметить разницу в голосе и на этом основании сделать обоснованный и совершенно правильный вывод о том, что в преступлении участвуют два человека. Надо иметь в виду, что хотя шёпот искажает голос и является до некоторой степени удачной формой его маскировки, тем не менее, шёпот двух разных людей объективно различается, и слушателю не составляет труда понять, что он слышит голоса разных людей.

Похищение из кошелька половины денег.

Ещё одна исключительно интересная деталь, настоятельно требующая объяснения, заключается в другой странности нападения на пару Эриксон — Бомонт (речь идёт о том же самом нападении 4 апреля 1979 г., которое мы условно обозначаем как эпизод №44). Речь идёт о том, что преступник, обнаружив в кошельке Брэда Эриксона 3200$ наличными, взял почему-то 1600$. Удивляет, кстати, точность отсчитанных денег — нападавший забрал ровно половину. В России есть половица «последнее даже вор не забирает», но она никак не применима к данному случаю. Во-первых, понятно, что человек, оставивший в кошельке столько денег, не может считаться бедным, а стало быть, никакого снисхождения со стороны грабителя не заслуживал. А во-вторых, Гиена уже не раз показал себя человеком абсолютно бессовестным, поэтому всерьёз рассчитывать на его великодушие по меньшей мере опрометчиво и даже наивно. Так почему же он забрал только половину обнаруженных в кошельке Брэда Эриксона денег? По мнению автора, перед нами свидетельство действий двух преступников, причём действий не до конца согласованных. Один из преступников, узнав у Брэда, где оставлены деньги, отправился за кошельком, нашёл его, отсчитал ровно половину обнаруженной суммы, а вторую оставил для товарища, дабы тот забрал её сам. Кошелёк преступник перенёс из гаража (тот был оставлен хозяином в автомашине) в гостиную и оставлен на видном месте. Второй преступник, по-видимому, в это время отсутствовал, а когда он появился, напарник сообщил ему о деньгах, которые оставлены на столике в гостиной. Однако второй грабитель то ли неправильно понял сказанное, то ли попросту забыл об этом, то ли оказался чем-то отвлечён — в общем, кошелёк он не увидел и деньги не забрал.

Примечательно, что американские полицейские, отметив ту странную деталь, что похищена только половина суммы, далее констатации факта не пошли. То есть, отнеслись к нему как к своего рода казусу, исключению из правил.

Имитация полового акта.

Мы можем довольно уверенно утверждать, что Гиеной во время его нападений двигала очень сильная, можно даже сказать, жгучая обида на женщин, связанная с интимной сферой отношений между полами. Предположения такого рода делались нами ранее, когда комментировался маленький размер пениса преступника. Теперь же мы можем говорить о перенесенной преступником обиде не в предположительной, а утвердительной форме. Мы не знаем, что именно послужило причиной оскорбления мужского достоинства Гиены, но то, что такое оскорбление со стороны женщины — интимного партнёра — имело место, можно не сомневаться.

На это довольно явно указывают обстоятельства изнасилования 2 июня 1979 г. Памелы Оливера (эпизод №45). Напомним, что произошедший половой акт имел характер сугубо символический. Преступник с большим трудом со второй попытки сумел овладеть жертвой и сразу же после проникновения извлёк пенис. Очевидно, что никакого физического удовлетворения подобное одиночное движение (фрикция) доставить не могло. Более того, после этой единственной фрикции насильник быстро ушёл, не осуществив эякуляцию.

Совершенно очевидно, что его привлекала отнюдь не физиологическая сторона полового акта, а его психологический компонент, который для насильника выражался в грубом принуждении и унижении жертвы. В процессе совершения преступления насильник принимал на себя «функцию Бога» — он мог помыкать жертвой по собственному желанию и был властен над её жизнью и смертью. Это довольно типично для сексуальных преступников, но подавляющее их большинство, наслаждаясь «функцией Бога», не отказываются при этом от секса с жертвой.

В данном же случае мы видим именно отказ. Чем он может быть обусловлен?

Совершенно очевидно, что преступнику важен отнюдь не сам половой акт, поскольку он был готов довольствоваться его довольно примитивной имитацией. При этом сам по себе секс для Гиены был очень важен, ведь все его помыслы и усилия направлялись именно на это, а отнюдь не на хищения денег и имущества.

Так с чем же мы имеем дело в данном случае?

Имитация полового акта преследовала цель не физического удовлетворения Гиены, а психоэмоционального. Посредством символических действий преступник компенсировал некие тревожащие воспоминания и обретал спокойствие, психологический комфорт. Потребность в такой довольно необычной компенсации обуславливалась объективным существованием тяжелого и болезненного стресса, связанного с половой сферой. Этот психотравмирующий инцидент вряд ли произошёл задолго до начала криминальной активности Гиены, по-видимому, он имел место в 1975 г., возможно, в первой половине 1976 г. Упомянутый стресс был связан именно с женщиной, а не мужчиной, поскольку если бы негативные эмоции Гиены ассоциировались с мужчиной, то и агрессия преступника была бы направлена на мужчин.

Почему это важно? Зачем мы вообще об этом рассуждаем? Данный вывод довольно важен по нескольким объективным причинам. Во-первых, он имеет ценность как ориентирующий признак, поскольку описанный стресс мог повлечь явные для окружающих последствия, скажем, попытку самоубийства, агрессию в отношении сексуального партнёра, обращение к психоаналитику и т. п. Во-вторых, осведомленность о подобной жизненной ситуации вооружала сотрудников правоохранительных органов весьма полезной при допросах обвиняемого информацией, которую можно было эффективно использовать для установки необходимого психологического контакта.

Действия преступника без перчаток.

Во время изнасилования Эллен Серро в ночь на 11 июня 1979 г. (эпизод №46) преступник прикасался к её телу голой рукой, причём делал это неоднократно. Женщина даже отметила довольно необычные особенности его рук — они были маленькие, пухлые, нежные, не похожие на мужские. Напомним, что Гиена касался жертв голыми руками только в первых нападениях, т.е. в 1976 г., затем перестал так поступать. Сотрудники Группы «Западня» даже заподозрили, что преступник узнал о появлении новой технологии фиксации отпечатков пальцев, оставленных на человеческом теле. Криминалисты округа Сакраменто обучились этой методике в числе первых, на тот момент времени она была совершенно секретна, да и теперь, кстати, она мало кому известна и применяется очень редко. В своём месте мы довольно подробно рассматривали этот вопрос, так что вряд ли это нужно делать повторно.

Итак, в начале июня 1979 г. Гиена почему-то изменил свою укоренившуюся привычку и позволил себе прикасаться к жертве голой рукой. Причём, у нас нет никаких сомнений в том, что преступление в отношении Серро связано именно с Гиеной и никем иным — дело в том, что сперма преступника была выявлена криминалистами и уже в 21 столетии подверглась молекулярно-генетическому исследованию, которое и подтвердило его происхождение именно от этого человека. В своём месте мы ещё будем говорить об этом подробнее, пока же просто отметим данное обстоятельство, как аксиому. Изнасилование Серро действительно совершил Гиена, который почему-то позволил себе видоизменить поведенческий шаблон (причём, шаблон очень правильный, разумный и объективно оправданный).

Почему?

Наиболее вероятным представляется такой ответ: преступник знал, что криминалистическая лаборатория округа Контра-Коста не направляла своих специалистов в Сакраменто для обучения методике фиксации потожировых следов рук на человеческом теле. Ещё раз подчеркнём, способ этот был и поныне остаётся весьма экзотичным и сложным в применении, он требует использования сильно ядовитого цианового суперклея и специальной техники, его практическое освоение представляет собой нетривиальную задачу. В конце 1970-х гг. далеко не во всех из 58 округов штата Калифорния имелись криминалисты, прошедшие необходимую подготовку. В столичном округе Сакраменто такие криминалисты были, а вот в Контра-Коста — нет. Поэтому при нападениях на территории округа Сакраменто преступник перчаток не снимал, а в округе Контра-Коста позволил себе от этого правила отступить.

Впрочем, если быть совсем точным, то в Контра-Коста имелся один криминалист — всего один! — знакомый с этой методикой. Он выезжал в дом Серро и проводил осмотр потерпевшей с целью обнаружения отпечатков пальцев преступника. Осмотр этот оказался безрезультатным, но для нас сейчас данная деталь совершенно не важна. А важно другое: этот специалист проходил переподготовку на курсах повышения квалификации в Сакраменто в 1977 г., будучи работником криминалистической лаборатории округа Лос-Анджелес. После этого он переехал на север, в округ Контра-Коста, где и устроился работать в тамошнюю лабораторию. Этих деталей преступник, видимо, не знал и исходил из того, что нужных специалистов на месте преступления не окажется.

Т.о., мы в который уже раз сталкиваемся в необычайной информированностью Гиены о состоянии расследования. Нельзя в этой связи не вспомнить детектива Кэрол Дэйли, сотрудника Группы «Западня», настаивавшей на том, что преступник является сотрудником правоохранительных органов, действовавших на территории округа Сакраменто (службы шерифа или одного из департаментов полиции). Да и подозрения сержанта Рэя Бионди, считавшего, что Гиена мог быть связан либо с военной полицией, либо с военно-воздушными силами (и на этом основании затеявшего проверку военного персонала авиабазы «Мазер»), также приходят на ум.

По мнению автора, рассматриваемая деталь — т.е. прикосновения к жертве голыми руками — подтверждает предположение о хорошей осведомленности преступника о возможностях правоохранительных органов. Подобная осведомленность не может быть объяснена чтением газет, просмотром кинофильмов или получением информации из иных открытых источников. Гиена явно имел контакты в руководстве правоохранительным сообществом штата Калифорния и хорошо представлял то состояние, в котором находится расследование.

Вероятность преступных действий двух или даже трёх насильников-невыделителей, не связанных между собою.

Нельзя, пожалуй, обойти молчанием и предположение о возможном одновременном действии в разных округах Калифорнии двух или даже трёх насильников-невыделителей. Этот вопрос рассматривался ещё в период активности Гиены, когда стало ясно, что очень схожие преступления происходят на территории разных округов, причём порой с очень небольшим интервалом. Предположение о действиях двух или большего числа невыделителей напрямую упиралось в проблему возможного появления имитаторов. Разумеется, аналогичные предположения возникали и позднее, вплоть до проведения молекулярно-генетических экспертиз. Неудивительно, что детективы задавали судебным медикам вопрос о возможности уточнения параметров спермы насильника, выявляемой в ходе обследования потерпевших и улик.

Такое уточнение было возможно. Из анализов эякулята насильника можно было сделать вывод, что тот являлся невыделителем группового антигена, при этом в его крови присутствовала фосфоглюкомутаза вида PGM 2—1. Фосфоглюкомутаза — это фермент, т.н. фактор крови, организующий углеводный обмен в организме человека. Существуют три его разновидности, условно обозначаемые PGM 1, PGM 2 и PGM 2—1. Встречаются они с разной частотой, наиболее распространена фосфоглюкомутаза формы PGM 1, которая фиксируется примерно у 50% людей европеоидной расы. Фактор крови вида PGM 2—1 встречается несколько реже, примерно у 35% населения.

Таким образом, наличие во всех случаях одинакового фактора крови служило дополнительным ориентирующим следствие признаком, поскольку позволяло до некоторой степени ограничить круг подозреваемых.

Как неоднократно отмечалось в предыдущих частях этой книги, общее количество невыделителей группового антигена составляет примерно 20% человеческой популяции. Из этих 20% только 35% являлись носителем фосфоглюкомутазы вида PGM 2—1, таким образом, в необходимую выборку попадало всего лишь 7% населения. А если принять во внимание, что предположительно была известна и группа крови насильника, которая встречалась на территории США примерно у 35% населения, то выборка становилась ещё точнее (а именно: 0,2*0,35*0,35=0,0245 или 2,45% населения).

Конечно, такая величина отнюдь не исключала возможность совпадений, но подумайте сами — из каждой сотни подозреваемых 97 человек можно было отсеять, основываясь лишь на анализе крови! Это огромное облегчение для следствия, хотя, конечно же, до точности молекулярно-генетических экспертиз технологиям того времени было очень далеко.

Комбинация упомянутых двух признаков — невыделительства и присутствия в сперме фосфоглюкомутазы вида PGM 2—1 — расценивалось следствием как серьёзный довод в пользу того, что по крайней мере часть преступлений, совершенных в районе залива Сан-Франциско во второй половине 1978 г. — первой половине 1979 г. и связываемых с Гиеной, действительно совершены им, а не подражателем (речь идёт об эпизодах №№39, 42 и 46).

Оскорбления Клэя Серро — первый случай вербальной агрессии Гиены в отношении мужчины.

Во время нападения на Клэя и Эллен Серро, совершенном 11 июня 1979 г. (эпизод №46), преступник позволил себе несколько издевательских реплик, которые были адресованы мужчине. Он высказался в таком духе: «Тебе не понравится то, что я собираюсь сделать с твоей женой, но тебе придётся смириться». Позднее, возвращаясь в спальню, чтобы удостовериться в том, что мужчина не предпринимает попыток сбежать, он повторял: «И как ты будешь с этим жить?» — или что-то подобное. Ранее отмечалось, что Гиена не демонстрировал в отношении мужчин какой-то особой агрессии или цинизма. Если ему и приходилось действовать грубо, то грубость эта представляла собой лишь реакцию на неповиновение. Убедившись, что мужчина угрозы не представляет, преступник обычно терял к нему интерес и лишь время от времени проверял, не пытается ли тот подняться с кровати.

В этой связи достойна упоминания и такая довольно необычная черта, присущая Гиене, как попытка отыскать предлог для увода женщины из спальни. Обычно он говорил, что ему необходимо, чтобы женщина показала, где оставила кошелёк, или нечто аналогичное. То есть преступник не стремился раздражать самолюбие и без того униженных мужчин и действовал даже деликатно, разумеется, в том контексте, который допустим с учётом обстоятельств происходившего. При этом с женщинами Гиена не особенно церемонился и вербально оскорблял их, не выбирая слов.

И вдруг преступник допускает выпад в адрес Клэя Серро. Можно было бы усомниться в том, что это преступление действительно совершено Гиеной, но — нет! — оснований для таких сомнений нет. В этом эпизоде имело место семяизвержение и из результатов анализа эякулята мы знаем, что насильником явился невыделитель группового антигена и носитель фосфоглюкомутазы вида PGM 2—1, мы в предыдущем пункте как раз говорили об этом. Так что не станем умножать чмсло сущностей сверх необходимого и согласимся с тем, что в доме Серро действовал именно Гиена.

Но что же тогда означает его потребность унизить мужа изнасилованной женщины?

Рост агрессии сексуального преступника представляет собой явление объективное и в каком-то смысле даже очевидное. Безнаказанность кружит голову всем негодяям, а в случае сексуальных многоэпизодных преступников унижение жертвы — сначала вербальное, а потом и физическое — служит кроме того дополнительным возбуждающим фактором, ведь стереотипные действия довольно быстро приедаются. Можно сказать, что в этом отношении Гиена являлся скорее нетипичным преступником, поскольку прекрасно контролировал как собственное поведение, так и эмоции.

Этот контроль можно было бы назвать идеальным, но в реальной жизни ничего идеального нет. А потому в случае с Клэем Серро мы видим отказ преступника от хорошо продуманной схемы. Думается, что это связано с ростом внутренней потребности унизить жертву, которую с каждым разом Гиене всё сложнее было контролировать. Перед нами серьёзный индикатор того, что фантазии преступника неумолимо трансформируются и делаются всё более злобными и неуправляемыми.

Преступник с каждым разом становился всё опаснее, и можно было не сомневаться, что внутренне он уже был готов пролить кровь жертвы. Возможно, с точки зрения его внутреннего комфорта, ему было бы приятнее, чтобы жертва выразила протест или неповиновение действием, и Гиена своими словами фактически принялся провоцировать связанного Клэя на это. Поддайся Клэй на провокацию, преступник с лёгкостью пустил бы в ход оружие, но поскольку Серро всё время лежал молча и неподвижно, повода для убийства не возникло. Скорее всего, насильник был не готов убивать связанного человека, точно барана на бойне, какие-то остатки совести или, наоборот, гордыня, не позволяли Гиене лишать человека жизни безо всякого мотива…

Поэтому Клэй Серро остался жив, а мы получили своего рода загадку, которая на самом деле, по мнению автора, не очень-то и загадочна.

Надпись на нейлоновой куртке.

Наличие на синей куртке преступника жёлтой или золотистой надписи, содержавшей буквы «CORN» (что было зафиксировано в эпизоде №48, последнем из числа приписывавшихся Гиене на протяжении 1980-1990-х гг.), загадало правоохранителям серьёзную загадку. Отдали дань этой головоломке и многие американские самодеятельные исследователи истории Гиены, которые, прямо скажем, ничего дельного не предложили. Поскольку возможное значение этой надписи заинтересует и кого-то из русскоязычных читателей, имеет смысл высказать собственное суждение по данному поводу.

По мнению автора, прежде всего, следует принять во внимание результат работы детективов, бившихся над смыслом упомянутого буквосочетания. Точнее сказать, полное отсутствие результата. Если бы что-то значимое или осмысленное из этой надписи проистекало, то какие-то оперативно-розыскные мероприятия были бы проведены. Но — нет! — ничего такого не произошло.

Есть такое ощущение, что эта надпись — не более чем очередная мистификация со стороны Гиены, число которых мы, наверное, даже не сможем определить. Те, кто внимательно читал предыдущие книги, наверняка помнят и окурки, и пустые пивные банки, и банки из-под «Пепски-колы» и многое-многое другое, что оказывалось либо на местах совершения преступлений, либо в непосредственной близости от них и могло быть связано с насильником из восточного Сакраменто. Даже замшевая куртка фигурировала, приобретенная в магазине, где закупались гомосексуалисты. Из той же серии дезориентирующих признаков можно упомянуть и обувь несуразно большого для человека ростом 175—177 см. размера, заикание, мексиканский акцент, акцент выходца из Юго-Восточной Азии и пр.

Гиена, безусловно, очень много думал над тем, чтобы оставлять ложные улики, и результат этих размышлений налицо — он совершал нападения с очень высокой степенью самоконтроля и действовал очень продуманно. Его преступления почти идеальны, причём, планку он держал на протяжении 3 лет, не допуская грубых ошибок.

И вдруг преступник надевает тёмно-синюю куртку с контрастной надписью, сделанной золотым или жёлтым цветом. Это ни в какие ворота не лезет, это против всех правил! Гиена всегда был очень внимателен при подборе цветовой гаммы одежды — все её детали (штаны, куртка, перчатки, лыжная маска) всегда тёмных цветов. Всего один раз (!) из 48 эпизодов он использовал белую лыжную маску. Иногда свидетели и потерпевшие сообщали о белой спортивной обуви, но надо понимать, что белый цвет обуви — это ненадолго, особенно в том случае, когда человеку приходится много ходить по траве, открытому грунту, влезать на деревья и т. п. При подобной эксплуатации белая обувь станет не белой очень быстро, что преступник явно учитывал в своих расчётах.

Но вот надеть куртку с контрастной надписью… неужели кто-то всерьёз думает, что такой преступник, как Гиена, не заметил такой «мелочи»? Категорически не верится! Причём надпись оказалась не имеющей смысла. Сами задумайтесь, неужели такое может быть случайным? Конечно же, нет! Но если Гиена надел такую куртку, значит, в том крылся некий расчёт.

А расчёт заключался в том, чтобы подкинуть детективам очередной след, который их никуда не приведёт. Тонкая нейлоновая куртка стоила в те годы в США 2,5$, баллончик жёлтой краски — полдоллара, изготовление простейшего трафарета надписи «CORN» при помощи линейки потребовало бы не более 10 минут. Ещё минута — две на то, чтобы нанести краску на одежду, дать ей высохнуть и — вуаля! — «уникальная куртка» готова. Низкое качество подобной работы значения не имеет, поскольку никто из свидетелей или потерпевших не заметит этого в темноте. Вещь это одноразовая, подлежащая уничтожению, цена — грошовая.

Изготовить подобную «уникальную куртку» очень просто и потому расстаться с ней не жаль, а вот проку от неё может быть немало.

Что бесполезные потуги правоохранительных органов и подтвердили.

Глава 3. Двойное убийство в Голете

Город Голета (Goleta), расположенный всего лишь в 13 км от широко известного по одноименному сериалу города Санта-Барбара, являлся в 1979 г. местом довольно любопытным. Прекрасный климат, близость океана с одной стороны и живописных гор с другой обусловили строительный бум в конце 1950-х гг. Прекрасная экология, отсутствие промышленных производств и наличие крупного студенческого кампуса делали Голету очень привлекательным для зажиточных жителей Калифорнии.

Место это в конце 1970-х гг. считалось очень безопасным, Департамент полиции в богатом городе был прекрасно оснащён и полностью укомплектован. Поэтому начавшиеся в последней декаде сентября 1979 г. странные прогулки по задним дворам многих домовладений не могли не обратить на себя внимание жителей — здесь с подобным прежде не сталкивались. Некие люди по ночам перелезали через заборы, открывали калитки, заглядывали в окна…

Вечером 24 сентября, около 20 часов, в дверь дома Саманты Рассел, проживавшей на улице Беркли-роад (Berkeley road) в северной части города, постучали. Мужчина в окровавленной футболке попросил хозяйку дома разрешить ему воспользоваться телефоном, чтобы вызвать помощь раненой собаке. Он пояснил, что нёс собаку на руках и запачкал её кровью футболку. Раненая собака породы немецкая овчарка лежала на траве рядом с крыльцом. Саманта пустила мужчину, тот позвонил другу, который приехал через некоторое время на автомашине и отвёз собаку в ветеринарную клинику.

Карта Калифорнии. Штриховкой выделены зоны активности Гиены в 1976 — 1979 гг на севере штата — в районах Сакраменто и залива Сан-Франциско. Там же, на севере, показаны города Стоктон и Модесто, в которых насильник из восточного Сакраменто также совершил несколько нападений. Города Голета, Санта-Барбара, Лос-Анджелес и Ирвайн расположены на юге штата и удалены от мест активности Гиены на многие сотни километров (от Голеты до района Сан-Франциско более 350 км). Следует обратить внимание на то, что Голета и Санта-Барбара находятся севернее Лос-Анджелеса, а Ирвайн — южнее. В контексте последующего повествования указанные нюансы будут иметь значение.

На следующий день хозяин собаки ещё раз появился на пороге дома Саманты Рассел. На этот раз он держал в руке белую розу, которую подарил женщине в знак благодарности за оказанную помощь. Мужчина сделал кое-какие пояснения по поводу произошедших накануне событий. По его словам, собака была ранена во время прогулки, но когда именно и где, он так и не пояснил. Гуляя, он пересёк пойму Сан-Хосе-крик (San-Jose creek), небольшого ручья, текущего с гор и пересекающего Голету в направлении «север — юг». Пойма Сан-Хосе-крик представляет собой незастроенную зону, в которой множество кустов и деревьев, это очень тихое и спокойное место. Собака всё время бегала рядом, но после пересечения ручья куда-то пропала. Мужчине пришлось сначала остановиться, потом немного вернуться назад и позвать пса — только тогда овчарка выбежала из кустов. Она была вся в крови и быстро обессилела. Хозяину пришлось взять её на руки и бежать к ближайшему жилью — таковым оказался дом Саманты Рассел.

Этим рассказ мужчины не ограничился. Он рассказал далее, что друг отвёз его вместе с собакой в ветеринарную клинику, и там выяснилось, что овчарка ранена явно умышленно — ей нанесли несколько ножевых ранений. Врач, стягивая раны, наложил около семидесяти швов. Сообщение о ножевых ранениях поразили хозяина собаки — он был уверен, что случившееся является следствием несчастного случая, что овчарка напоролась на скрытую в траве колючую проволоку или упала в кустах на острый сук. Ан — нет, в кустах, стало быть, находился человек с ножом!

Прощаясь, мужчина посоветовал Саманте Рассел быть внимательнее, поскольку в кустах у ручья Сан-Хосе-крик в вечернее время можно наткнуться на вооруженных и очень опасных людей.

История с ранением немецкой овчарки выглядела, конечно же, весьма странной и тревожной. Собака эта крупная, сильная, и отбиться от неё даже с ножом в руках, скажем прямо — задача нетривиальная. Причём, человек с ножом явно желал сохранить своё инкогнито и никак о себе не заявил, хотя, рассуждая формально, вполне мог заявить о нападении собаки, бегающей без поводка и намордника, но… ничего подобного он делать не стал. Видимо, ему очень важно было сохранить анонимность.

Саманта запомнила эту историю, хотя в те сентябрьские дни сообщать в полицию о произошедшем не стала. В конце концов, у собаки есть хозяин, пусть он беспокоится на сей счёт!

Примерно в километре севернее Беркли-роад к пойме ручья Сан-Хосе-крик вплотную приближается улица Квин-Энн-лэйн (Queen Ann Lane). Там она делает плавный поворот к северу и продолжается параллельно ручью, не пересекая его. В одном из домов, расположенных в этой части Квин-Энн-лэйн, в сентябре 1979 г. проживала пара, состоявшая в гражданском браке — 28-летняя Присцилла Даффи (Priscilla Duffy) и Абель Плайя (Abel Playa), 30 лет. Абель работал программистом, Присцилла — секретарём, зарабатывали они вполне достаточно для того, чтобы взять в длительную аренду большой сравнительно новый дом с просторным задним двором. Место было замечательно живописным — на самой окраине города (до городской черты 200 м), с прекрасным видом на зеленеющие горы, где располагался национальный лесной заповедник Лос-Падрес. В нескольких десятках метров ручей Сан-Хосе-крик, сильно разливающийся во время зимних дождей и почти пересыхающий летом. В общем, место для проживания почти идеальное — тихое, красивое, спокойное. И за небольшие деньги.

Теми же самыми соображениями при выборе жилья руководствовался и специальный агент ФБР Деннис Тримбл (Dennis Trimble), также арендовавший дом на Квин-Энн-лэйн. Если говорить совсем точно, то дом Денниса располагался на другой стороне улицы и несколько по диагонали относительно дома Даффи и Плайя. Тримблу на момент описываемых событий исполнилось 28 лет, свою принадлежность к Бюро он в силу вполне понятных причин скрывал, ездил на службу на заурядном 4-летнем «форде», но держал в машине сканер частот полицейских радиостанций. Такие устройства в Калифорнии были запрещены, но на Тримбла этот запрет не распространялся. Остаётся добавить, что Деннис не был знаком со своими соседями, никогда с ними не пересекался и даже не знал их в лицо, как, впрочем, и они его.

Вечером воскресенья 30 сентября 1979 г. Присцилла и Абель возвратились домой примерно за час до полуночи, некоторое время посидели перед телевизором, затем отправились спать. В спальне они довольно долго занимались сексом, так что уснули около часа ночи 1 октября. Впрочем, долго спать им тогда не пришлось, поскольку в 2 часа в комнату вошёл мужчина с фонариком в руке и приказал лежавшим в кровати просыпаться. Луч его фонарика прыгал с лица Присциллы на лицо Абеля и обратно, ослепляя глаза, но проснувшиеся сумели рассмотреть кобуру на ремне вошедшего. Также они заметили, что злоумышленник без маски.

Последний несколько раз повторил, что ему нужны только деньги, и запретил смотреть на себя. Не давая опомниться, неизвестный приказал лежавшим в кровати перевернуться на живот и скрестить руки за спиной. Убедившись, что растерянные люди покорно выполняют команды, злоумышленник бросил на кровать два куска белой тесьмы и велел Присцилле связать сначала запястья Абеля, а потом его лодыжки. После этого неизвестный аналогичным образом связал саму Присциллу, но на этом не успокоился и новыми кусками тесьмы ещё раз, теперь гораздо туже, связал руки и ноги Абеля. Злоумышленник действовал быстро, грубо и зло.

Он поинтересовался, где хранятся деньги. Связанные ответили, и неизвестный вышел из спальни. Казалось, он отправился искать деньги, однако буквально через несколько секунд возвратился. Теперь на его голове была надета лыжная шапочка с прорезями для глаз, полностью скрывавшая лицо. Несколько минут неизвестный осматривал мебель в спальне, открывая и закрывая прикроватные тумбочки, шкаф и пр., потом он бросил это занятие и вновь поинтересовался, где в доме хранятся деньги? Казалось, он не слышал данного ранее ответа или просто позабыл его.

Связанные люди повторили сказанное ранее, преступник отреагировал довольно необычно. Он развязал ноги Присциллы, поднял её с кровати, удерживая за локоть, и приказал показать, где именно находятся деньги. Выведя женщину из спальни, мужчина в маске провёл её коридором в гостиную и бросил сначала на диван, потом поставил на пол на колени и принудил лечь на пол.

Неизвестный вышел из гостиной и отсутствовал несколько минут. Вернулся он с шортами, которые надел на голову Присциллы, а чтобы женщина не смогла их сбросить движением головы, обмотал поверх шнуром. Другим шнуром неизвестный связал лодыжки жертвы, но стянул их не очень сильно, в чём Присцилла убедилась, пошевелив ногами. После этого преступник приказал жертве перевернуться на спину и включил фонарик. Присцилла видела его свет сквозь складки материи, неплотно прилегавшей к глазам, и поняла, что неизвестный рассматривает её тело. В это же самое время он, по-видимому, мастурбировал, о чём женщина догадалась по изменившемуся дыханию и специфическим звукам, но данная деталь относится сугубо к области предположений.

Дальнейшее поразило Присциллу своей чудовищной абсурдностью. «Я тебя убью», — заявил неожиданно преступник. — «Я перережу тебе горло». Эти слова менее всего можно было ожидать в ту минуту. Произнеся их, преступник отправился на кухню и принялся открывать там столовые ящики, явно в поисках ножа побольше. При этом он бормотал: «Я должен их убить, я должен их убить»… Слова эти он повторил неоднократно, возможно, десять раз, возможно, более. Присцилла ни на секунду не усомнилась в том, что её сейчас действительно станут убивать, поскольку шутить подобным образом у преступника не было ни единого резона.

Собрав воедино всю силу воли и решимость, женщина поднялась с пола и, где прыгая, а где семеня ногами, направилась к входной двери. С разгону она ударилась о стену, повернулась к двери спиной и принялась нащупывать связанными руками дверную ручку и засов. Преступник, по-видимому, не сразу понял, что же происходит. С десяток секунд или более ушло у него на то, чтобы сообразить — жертва из гостиной исчезла. Он помчался к входной двери, но к тому моменту, когда достиг её, Присцилла сумела отворить дверь и буквально вывалилась за порог спиной вперёд. В падении она так дёрнула ногой, что разорвала шнур, связывавший лодыжки, таким образом, ноги её освободились от пут. Выпав на крыльцо, Присцилла закричала во всё горло и попыталась встать, но… тут подоспел преступник. Придавив её к крыльцу, он приставил к шее женщины нож и прохрипел несколько бессвязных фраз: «Молчать! Я приказал тебе молчать!» и т. п. Убедившись, что Присцилаа замолчала, преступник схватил её за ноги и волоком потащил в дом. Через несколько секунд женщина оказалась опять за порогом, и входная дверь затворилась.

Услышав её вопли, Абель решил, что Присциллу убивают, и решил действовать. Поднявшись с кровати, он запрыгал в противоположную часть дома — к двери, ведущей во двор. Пользуясь тем, что внимание преступника полностью приковано к женщине, Абель сумел доковылять к стеклянной раздвижной двери и открыть её замок связанными за спиной руками. Понимая, что у него очень мало времени и практически нет шансов с завязанными глазами убежать или спрятаться от преступника, Абель сразу же принялся кричать во всю глотку. Кричал он что-то бессвязное, вроде, «это ваш сосед, помогите! Нас убивают! Вызовите полицию!»

При этом он стал отдаляться от дома в направлении забора с соседним участком. Абель знал, что хозяева домовладения спят в доме (он видел огни вечером), и рассчитывал проникнуть на их территорию, пробив забор ударом собственного тела. Не переставая кричать, мужчина достиг забора и со всего маху — насколько это позволяли связанные ноги — ударил его плечом, но… забор устоял. Заборы и двери легко ломаются в кинофильмах, а у Абеля проделать это не получилось. Упав на землю, мужчина продолжал кричать во всё горло, ожидая каждую секунду удара ножом или пистолетного выстрела.

Надо сказать, что действия Абеля Плайя оказались интуитивно верными — он не пытался спрятаться в доме, а сделал всё, чтобы отвлечь внимание преступника. Последний оказался перед необходимостью контролировать двух человек в разных местах, а сложность контроля — это главная проблема во всех конфликтах, в которых численность противников не совпадает. Преступник, услыхав крики Абеля, был вынужден бросить Присциллу и помчался в другую часть дома, видимо, рассчитывая заставить Абеля замолчать. Либо же — как вариант — нападающий понял, что замысел его полностью провалился, и пора уносить ноги. Как бы там ни было, он убежал в дом, а Присцилла вновь выскочила на крыльцо. Женщина безостановочно кричала. Теперь-то ноги её были свободны, а потому она сумела вслепую спуститься с крыльца и отбежать по дорожке к проезжей части. Упав там на колени, она неистово голосила, рассчитывая на то, что будет услышана соседями.

Расчёт её полностью оправдался. Самые первые крики Присциллы, когда только она открыла дверь на крыльцо, привлекли внимание Денниса Тримбла. Сотрудник ФБР, хотя и заподозрил тривиальный случай домашнего насилия, не мог проигнорировать женский крик в ночи о помощи, а потому сразу же позвонил по телефону «службы спасения». Не довольствуясь этим, он перезвонил в Департамент полиции Голеты, представился дежурному офицеру, попросил направить наряд для проверки ситуации и сообщил, что направляется к дому, откуда исходят крики, с целью остановить насилие. Последнее сообщение было важным, поскольку патрульных надлежало предупредить о действиях вооруженного сотрудника ФБР, дабы не спровоцировать, что называется, «дружественную перестрелку».

Повесив на шею удостоверение ФБР и схватив пистолет, Деннис побежал к Присцилле Даффи, которая к тому времени уже сидела на дорожке возле проезжей части. Когда Тримбл перебегал Квин-Энн-лэйн, он успел увидеть, что на голове женщины надет какой-то мешок (на самом деле, как было сказано выше, это были шорты), и догадался, что руки её связаны за спиной. Это насторожило агента ФБР, он понял, что ночное происшествие, видимо, связано отнюдь не со скандалом супругов.

В эти же самые секунды мимо Денниса проехал велосипедист. Сотруднику ФБР потребовалось несколько секунд на то, чтобы оценить странность появления велосипедиста в третьем часу ночи возле дома, ставшего, возможно, местом совершения преступления. Причём, велосипедист проигнорировал присутствие возле проезжей части связанной женщины, хотя любой честный человек остановился бы, чтобы оказать помощь. Тримбл понял, что велосипедист с большой долей вероятности является преступником, либо как-то иначе связан с происходящим.

Не приближаясь к Присцилле, Деннис развернулся и побежал обратно к своему дому, дабы догнать велосипедиста на автомашине. Как назло, машина завелась не сразу. Это сработал тот самый «закон подлости», который проявляется в самые важные и ответственные моменты всегда внезапно и с наибольшим ущербом. Тримбл тратил драгоценные секунды на то, чтобы завести машину, когда же ему это удалось и он выехал на Квин-Энн-лэйн, оказалось, что подозрительного велосипедиста и след простыл. Тем не менее, Деннис не отчаялся! Сообразив, что любитель велопрогулок вряд ли поедет в сторону гор, сотрудник ФБР повёл машину в противоположном направлении, потом свернул с Квин-Энн-лэйн и выехал на параллельную улицу Сан-Патрисио-драйв. Двигаясь там с выключенными фарами, он увидел впереди подозрительного велосипедиста и стал нагонять его.

Включив сканер радиочастот, Деннис прослушивал переговоры патрульных, прибывших к дому, явившемуся местом преступления. Он узнал, что перед домом полицейские обнаружили связанную обнаженную женщину, а на заднем дворе — связанного мужчину.

Велосипедист, заметивший нагонявшую его автомашину без огней, соскочил с велосипеда и помчался в сторону одного из домов на Сан-Патрисио-драйв. Деннис видел, как неизвестный дёрнул калитку, ведущую на задний двор, убедился, что она закрыта и без раздумий вскочил на забор. Через секунду он исчез из поля зрения. Агент ФБР не стал преследовать неизвестного мужчину: применять против него оружие он не имел юридических оснований, т.к. тот не оказывал сопротивления, а бежать в одиночку следом в темноту было чревато непредсказуемыми последствиями для самого Денниса. Ибо можно было нарваться и на нож, и на пулю.

Тримбл вернулся к дому, явившемуся местом преступления, где сообщил полицейским, что это именно он сделал по телефону сообщение о преступлении, после чего рассказал о погоне и указал точный адрес, где неизвестный беглец бросил велосипед. Расстояние его от дома, в котором проживали Даффи и Плайя, превышало 600 м. Туда немедленно были направлены патрули. Массированная поисковая операция не привела к задержанию беглеца, однако позволила обнаружить брошенный велосипед и большой кухонный нож с чёрной ручкой. Как стало ясно из дальнейшего, нож был похищен с кухни Присциллы Даффи.

Схема северной части г. Голета, прилегающей к пойме ручья Сан-Хосе. Ручей не имел набережных и протекал в ложбине, поросшей кустами и деревьями. В пойме ручья находились три небольших, относительно облагороженных парка. Условные обозначения: * а — место у пересечения ул. Беркли-роад и ручья Сан-Хосе, где 24 сентября 1979 г неизвестным была ранена немецкая овчарка; *b — дом на Квин-Энн-лэйн, в котором в ночь на 1 октября 1979 г было совершено нападение на Присциллу Даффи и Абеля Плайя; *c — место на ул. Сан-Патрисио драйв, где преступник оторвался от преследовавшего его сотрудника ФБР. В этом месте были найдены украденный велосипед, на котором перемещался преступник, и большой нож с чёрной ручкой, похищенный из дома, явившегося местом преступления. Расстояние от точки «b» до «с» около 600 м, от «b» до «а» около 1,5 км.

Итак, все остались живы, но потерпевшие были уверены, что замысел неизвестного преступника заключался именно в убийстве. Присцилла была поражена тем, что преступник не попытался её изнасиловать, что выглядело логичным, учитывая сложившиеся обстоятельства, а сразу заявил о намерении её убить. С обывательской точки зрения подобное поведение не находило никакого объяснения.

Осмотр дома позволил без особых затруднений понять, как неизвестный проник в него. Как без труда догадается внимательный читатель, злоумышленник сделал это, грубо взломав замок на стеклянной двери во двор. Во дворе были найдены следы спортивной обуви размером 8,5 по американской шкале. Следы эти, оставленные кроссовками «adidas runner», оказались идентичны тем, что были обнаружены во дворе на Сан-Патрисио-драйв, в котором скрылся велосипедист.

Последняя деталь довольно убедительно свидетельствовала в пользу того, что интуиция не подвела Денниса Тримбла, и он действительно преследовал убегавшего преступника. И потерпевшие, и агент ФБР видели этого человека без маски. В целом, их описания оказались довольно схожи: нападавший являлся белым мужчиной ростом 177—180 см, худощавым, спортивного телосложения, без усов и бороды. Волосы он имел тёмные, довольно длинные, лишь немного не достигавшие воротника. Одет неизвестный был в толстую тёплую рубашку фирмы «Пендлетон («Pendleton») — это хорошо узнаваемый американский бренд — в крупную серо-синюю клетку. На ногах — голубые джинсы и теннисные туфли. На правой стороне брючного ремня крепилась какая-то кобура, но какая именно — дли пистолета или газового баллончика — никто из видевших преступника определенно сказать не мог.

Если с ножом, найденным на Сан-Патрисио-драйв, всё было довольно просто — нападавший похитил его с места преступления — то вот велосипед загадал загадку. Его осмотр показал, что это была вещь довольно новая, в отличном состоянии. Когда полицейские стали разбираться с его принадлежностью, то хозяин объявился довольно быстро. Как оказалось, велосипед был похищен из домовладения, расположенного на Норт-Паттерсон авеню (North Patterson av.), фактически на другой стороне уже упоминавшегося ручья Сан-Хосе-крик. В доме проживала семья офицера по условно-досрочному освобождению — есть в системе правоохранительных органов США особая федеральная организация, отвечающая за надзор за освобожденными из тюрем[3]. Похищение велосипеда произошло после 19 часов 30 сентября, т.е. за считанные часы до нападения. Велосипед находился в гараже, запираемом электронным замком… а следы его взлома отсутствовали.

Это рождало несколько взаимосвязанных вопросов: как преступник проник в гараж, если замок оказался исправен и закрыт? если преступник открыл замок штатно, то откуда у него ключ? откуда преступник вообще узнал о наличии в закрытом гараже велосипеда? Следовало иметь в виду, что домовладение на Норт-Паттерсон авеню было удалено от дома Даффи и Плайя почти на 200 метров. Неужели преступник ходил по району и в поисках велосипеда вскрывал все попадавшиеся ему на глаза гаражи? Нет, конечно же! Никто из жителей района не сообщал о повреждении гаражных замков или каких-либо иных признаках вторжения чужака ни 30 сентября, ни в предшествующие дни.

В общем, история похищения велосипеда была очень странной. Никакого вразумительного объяснения ей занятые расследованием нападения детективы так и не нашли. В конечном итоге восторжествовала точка зрения, согласно которой владелец велосипеда либо не поставил его в гараж, либо попросту забыл запереть гаражную дверь. Такое объяснение, разумеется, звучало не очень убедительно и выглядело тривиальной отговоркой, но оно устроило правоохранителей, и более к этому вопросу никто не возвращался.

В процессе опроса населения полиция Голеты вышла на Саманту Рассел, упоминавшуюся в начале главы владелицу дома на Беркли-роад. Так стала известна история ранения немецкой овчарки, правда, самого владельца собаки найти не удалось — возможно, он был приезжим — но в целом достоверность рассказа Саманты сомнений не вызвала.

Разумеется, правоохранители связали воедино два события, произошедшие в течение недели в районе Сан-Хосе-крик — речь идёт о ранении собаки и нападении на Присциллу Даффи и Абеля Плайя. Предположение о появлении в Голете дерзкого грабителя представлялось очевидным, но далее этого правоохранители не пошли.

Не увидели оснований. Ни беззвучное проникновение нападавшего в дом, ни использование им обувных шнурков для связывания, ни очередность самого связывания рук и ног жертв, ни многие другие свидетельства высокой специфической опытности преступника — ничего из этого не побудило детективов полиции Голеты присмотреться к расследуемому делу повнимательнее. Возобладал, видимо, традиционный подход: зачем делать сложным то, что проще простого? В самом деле, ничего ведь страшного не случилось — все остались живы, даже ограбления как такового не произошло!

Днём 1 октября Джон Карпентер (John Carpenter), шериф округа Санта-Барбара, дал лаконичное интервью местной газете «Голета-вэлли ньюс» («Goleta Valley News»), которое попало в вечерний выпуск. Шериф в нескольких словах описал произошедшее на Квин-Энн-лэйн, разумеется, сильно упростив и умышленно исказив события.

Джон Карпентер являлся шерифом округа Санта-Барбара в период 1971 — 1990 гг. Хотя город Голета в тот период не входил в состав шерифского округа и имел собственное полицейское подразделение, подчиненные Карпентера часто привлекались к расследованию происходивших там преступлений. Понять причину такого положения дел очень просто — Голета с трёх сторон окружена территорией округа Санта-Барбара (с четвёртой — океан), поэтому преступники должны были попадать в пределы города через территорию округа и там же скрываться после совершения преступления.

В интервью не прозвучало ни единого слова как об агенте ФБР Деннисе Тримбле, так и о его погоне за преступником, что, в общем-то, следует признать совершенно разумной предосторожностью. Возраст Присциллы Даффи был также назван неправильно, видимо для того, чтобы затруднить её «расшифровку» окружающими, а благополучный исход нападений был объяснён сугубо находчивостью Абеля. О том, что именно активность Присциллы разрушала замысел преступника, шериф ничего не сказал. Но, повторим ещё раз, подобные искажения не только оправданны, но и совершенно необходимы в период ведения следствия.

Что последовало за этим?

Скажем прямо, обошлось без чудес. Департамент полиции Голеты при содействии службы шерифа округа Санта-Барбара проверил освободившихся в последнее время из местной тюрьмы грабителей. Значительная их часть являлась наркоманами, что облегчало проверку, поскольку преступник, вторгшийся в дом на Квин-Энн-лэйн, не вёл себя как наркоман. Проверка эта никакого заметного результата не принесла — все допрошенные дали объяснения, устроившие полицию, и в конечном итоге никаких обвинений выдвинутого не было.

Между тем, таинственный преступник далеко не ушёл. В домовладениях, расположенных в непосредственной близости от поймы ручья Сан-Хосе-крик, продолжались странные события: их жители обнаруживали то выбитую в заборе доску, то отпечатки чужих ног под окнами своих домов, то поврежденные замки. В ноябре 1979 г. владельцы одного из домов (№5345 Vineyard rd) с интервалом в неделю дважды замечали на заднем дворе неизвестного мужчину. В обоих случаях тот появлялся около 2 часов ночи, подходил к дому, а когда жильцы включали освещение двора, моментально убегал, перепрыгивая забор. Появление этого человека очень встревожило владельцев дома, поскольку им предстоял скорый отъезд в Майями, и они оправданно опасались того, что дом будет обворован.

В обоих случаях в местный департамент полиции подавались официальные заявления, по которым проводились соответствующие проверки. Собственно, как раз поэтому данные инциденты не были забыты в отличие от многих других, не получивших документального оформления. Согласно сообщениям заявителей, у них сложилось впечатление, что в обоих случаях на территорию заднего двора проникал один и тот же человек. Его рост составлял не более 183 см, а скорее несколько ниже, одет он был в тёмную одежду — чёрную или тёмно-синюю куртку, закрывавшую ягодицы, чёрные или тёмно-коричневые хлопчатобумажные штаны, на ногах темная спортивная обувь.

В этой связи остаётся добавить, что Вэйнярд-роад являлась окраинной улочкой, за которой городской застройки уже не существовало. Расстояние от дома №5345 до ручья Сан-Хосе-крик составляло всего 100 м, а до дома, который снимали Даффи и Плайя и который явился местом нападения в ночь на 1 октября, расстояние лишь немногим превышало 300 м.

Перед самым Новым годом, 29 декабря 1979 г., в Департамент полиции Голеты обратились жители дома №5419 по Паджеро-драйв (Pajero drive), также расположенного очень близко к ручью Сан-Хосе-крик и тому месту, где в сентябре 1979 г. была ранена овчарка. По утверждениям заявителей, неким злоумышленником была предпринята попытка открыть замок двери, ведущей из дома на задний двор. Однако владельцы дома несколькими неделями ранее предприняли серьёзные усилия по укреплению жилища, в частности, они усилили коробки дверей, купили взломостойкие замки, установили скрытые стальные пластины, предохраняющие от разрушения замка высверливанием и т. п. В общем, жильцы провели серьёзную подготовительную работу, и она дала необходимый результат — злоумышленник не смог вскрыть замок, и его отвёртка в нём сломалась.

Попытка взлома произошла днём, в интервале от 16 до 20 часов. Владельцы дома вызвали полицейских и продемонстрировали им замок с застрявшим внутри фрагментом отвёртки. Пока полицейские опрашивали членов семьи, к ним подошла владелица расположенного неподалёку дома №5422 по Паджеро-драйв и заявила, что в её отсутствие были взломаны замки входной двери и выпотрошен сейф. По словам женщины, она отсутствовала с 17:30 до 20:30 — в этот-то интервал времени преступник и проник в дом. Это означало, что практически в то же самое время, когда была предпринята попытка взлома замка в доме №5419, расположенный неподалёку дом был обворован. В совпадение не верилось, представлялось довольно очевидным, что по обоим адресам хозяйничал один и тот же вор-«домушник».

Схема северной части г. Голета, прилегающей к пойме ручья Сан-Хосе. Условные обозначения: "+" — место нападения в доме на Квин-Энн-лэйн ночь на 1 октября 1979 г на Присциллу Даффи и Абеля Плайя; №5345 — дом по ул. Вэйнярд-роад, хозяева которого в ноябре 1979 г дважды замечали неизвестного, проникавшего во двор; №5419 — дом по ул. Паджеро-драйв, в который неизвестный преступник неудачно попытался проникнуть вечером 29 декабря 1979 г; №5422 — дом по ул. Паджеро-драйв, обворованный в тот же самый вечер 29 декабря. Дома №5419 и №5422 расположены буквально напротив друг друга. Представлялось довольно очевидным, что в обоих случаях действовал один и тот же вор-«домушник».

Осмотр дома №5422 показал, что проникновение внутрь преступник осуществил через дверь, ведущую на задний двор. Дверь была открыта без особых церемоний и, по-видимому, довольно быстро, при этом оказалось повреждено как дверное полотно, так и дверная коробка. Преступник отыскал в спальне сейф, который умудрился открыть без грубого повреждения, что свидетельствовало о наличии у него профессионального воровского инструментария. Странным казалось, почему располагая таковым, вор столь грубо обошёлся с входной дверью. Однако не это оказалось самым удивительным! Детективы немало озадачились, когда выяснили, что преступник извлёк из сейфа драгоценности хозяйки дома, рассмотрел их и… разбросал по спальне. Он забрал только обручальное кольцо женщины и наличные деньги в сумме 3 тыс.$, хранившиеся в сейфе.

Тот факт, что вор не стал забирать ювелирные украшения, имевшие ценность намного выше похищенной наличности, наводило на мысль о действиях человека, не имевшего в преступной среде контактов, необходимых для сбыта краденого. То есть, такие связи у него, может быть, и были, но не в этой части Калифорнии. Кроме того, вор явно не относился к числу наркоманов, плохо управляющих собою. Это явно был человек весьма здравомыслящий, готовый довольствоваться сравнительно небольшой поживой, лишь бы только минимизировать риск разоблачения!

Детективы и криминалисты ещё работали на Паджеро-драйв, как поступило сообщение о новом хищении из дома. На этот раз преступление произошло в доме №5470 по Квин-Энн-лэйн — это примерно в 1,4 км севернее от названных выше домов по Паджеро-драйв и всего в нескольких сотнях метров от дома, в котором в ночь на 1 октября было совершено нападение на Присциллу Даффи и Абеля Плайя.

Схема северной части г. Голета, прилегающей к пойме ручья Сан-Хосе, позволяющая составить представление об активности преступника в вечерние часы 29 декабря 1979 г. Условные обозначения: №5419 — дом по ул. Паджеро-драйв, в который неизвестный преступник неудачно попытался проникнуть вечером 29 декабря 1979 г; №5422 — дом по ул. Паджеро-драйв, обворованный в тот же самый вечер 29 декабря; №5470 — дом по ул. Квин-Энн-лэйн, также обворованный вечером 29 декабря. Преступник проник в этот дом уже после того, как совершил противозаконные деяния на Паджеро-драйв, произошло это примерно в 21:30. Дома на Паджеро-драйв и Квин-Энн-лэйн удалены друг от друга приблизительно на 1,4 км.

Примерно в 21:30 преступник проник в дом через стеклянную дверь, ведущую во двор. В кабинете владельца дома, капитана торгового флота на пенсии, вор обнаружил копилку, в которую складывались банкноты по 2$. В отличие от бумажных денег номиналом 1$ и 5$ такие банкноты довольно редки и часто становятся объектом собирательства. Преступник разбил копилку и забрал деньги. Хозяин дома не мог сказать, какова сумма ущерба, поскольку просто не знал, сколько денег находилось в копилке.

Помимо наличных денег, «домушник» похитил золотой перстень, который хозяин дома получил в 1946 г. после окончания мореходной школы. Эта вещь являлась ценной в силу стоимости материала, но кроме того, она была дорога хозяину как память о днях юности. Также вор похитил мужской гарнитур из двух запонок и заколки для галстука.

При осмотре двора детективы нашли короткий — около 12 см — кусок белой тесьмы. Хозяин дома заявил, что ему неизвестно её происхождение, подобной тесьмы в доме не имелось. Стало быть, странный отрезок был каким-то образом связан с вором. В тот момент никто из сотрудников правоохранительных органов не придал особого значения этой находке, но нам сейчас следует обратить на неё внимание, чуть позже станет ясно почему.

В то самое время, пока полицейские работали в доме №5470 по Квин-Энн-лэйн, поступило новое сообщение о попытке проникновения в дом. Причём, совсем неподалёку — в небольшом тупичке под названием Виндзор-курт (Windsor ct), примыкавшем к Квин-Энн-лэйн. Расстояние от этого дома до места проживания обворованного капитана дальнего плавания не превышало 150 м.

Что же произошло в тупичке Виндзор? Вернувшаяся в 23:15 из кинотеатра семейная пара вспугнула вора, находившегося в гостиной их дома. Тот выскочил через раздвижную дверь во двор, проломился сквозь кусты к ограде, преодолел её и убежал в направлении школы «Маунтин вью» («Moutain veiw elementary school»).

Схема северной части г. Голета в районе ручья Сан-Хосе, позволяющая наглядно представить перемещения неизвестного преступника вечером 29 декабря 1979 г. В интервале от 16 до 20 часов этот «домушник» появился на улице Паджеро-драйв, где попытался проникнуть в стоявшие напротив друг друга дома №5419 и №5422. По первому адресу его ждала неудача, он сломал отвёртку, но замок открыть не смог, а вот второй дом ему обворовать удалось. Далее, примерно в 21:30 или чуть ранее, преступник проник в дом №5470 по Квин-Энн-лэйн, а затем — в расположенный неподалёку дом в тупике Виндзор-курт. Там в 23:15 его вспугнули хозяева, возвратившиеся из кино. Все эти события происходили в благополучном районе, населенном средним классом, и их никак нельзя считать тривиальными для этого места и времени. Удивительна наглость преступника и его какая-то неудержимость, трудно отделаться от ощущения, что человек плохо управлял собой и просто не мог остановиться.

В доме находилась собака, но хозяева отыскали её не сразу. Она оказалась заперта в дальней комнате. Животное было ранено несколькими ударами ножа в голову и шею, был поврежден глаз. Хотя хозяева вызвали ветеринарную помощь, собака быстро умерла от потери крови.

Судя по всему, преступник проник в дом за несколько минут до появления супругов. Вор ничего не успел похитить, весь причиненный им ущерб заключался в сломанном замке на двери во двор и убитой собаке, но для владельцев дома незначительность ущерба служила слабым утешением.

Опрос соседей картину произошедшего не только не прояснил, а лишь запутал. На протяжении вечера 29 декабря три независимых свидетеля видели на крыльце дома в Виндзор-сёркл сначала девушку, затем мужчину ростом около 175 см, а потом опять девушку или молодую женщину. Хозяева дома обзвонили всех родных и знакомых, пытаясь выяснить, не появлялся ли кто-то из них в указанный промежуток времени, и в результате оказалось, что личности этих визитёров не могут быть установлены. Полицейские были чрезвычайно заинтригованы сообщениями о подозрительных мужчине и девушке на крыльце дома, но детализировать эту информацию не удалось. Свидетели видели таинственных людей в тёмное время суток, на крыльце горел единственный светильник, дававший мало света, а потому никаких примет или значимых для опознания деталей внешности никто из них не запомнил.

В общем, события 29 декабря выглядели довольно тревожно, хотя в то время их никто не связывал с нападением в ночь на 1 октября. Глядя на карту, трудно отделаться от ощущения, что по северным кварталам Голеты в тот вечер метался какой-то ополоумевший вор-«домушник», который никак не мог остановиться. Хотя к полуночи этот преступник уже успел наворовать немало и ему, казалось бы, впору было остановиться. Однако, он не остановился, и очень скоро последовало продолжение столь же трагическое, сколь и неожиданное.

Роберт Офферман (Robert Offerman), 44-летний врач общей практики, работал в городской больнице Голеты, а кроме того подрабатывал в качестве психолога в частном медицинском центре, открытом его другом. Последние месяцы 1979 г. оказались для Оффермана тяжёлыми и довольно неприятными — он пережил развод, раздел имущества и 28 декабря, в пятницу, подписал документы по продаже дома. Большая часть вырученных денег должна была достаться бывшей супруге, но Роберт не считал эту плату чрезмерной, поскольку очень хотел закончить все бракоразводные формальности до Нового года. Дабы 1 января символически начать новую жизнь.

Роберт поддерживал интимные отношения с 35-летней Александрой Мэннинг (Alexandra Manning). Она также являлась врачом — клиническим психологом, но работала в другой больнице, нежели Роберт. Александра также пережила в 1979 г. распад семьи, и в понедельник 31 декабря ей надлежало явиться в местный суд, дабы заслушать решение судьи по бракоразводному процессу.

На фотографии слева: Александра Мэннинг. Справа: Роберт Офферман.

Вечером 28 декабря Роберт Офферман и Александра Мэннинг побывали на вечеринке, устроенной их общими друзьями, затем вернулись в дом №767 по Авенида Пекуэна (Avenida Pequena), который Офферман арендовал после ухода из семьи. Там они провели ночь, а на следующий день, в субботу, 29 декабря отправились на работу, каждый на свою. Вечером того же дня Роберт и Александра на «порше» Оффермана отправились поужинать в ресторан. В то самое время, пока неизвестный вор бегал по району, проникая в пустующие дома, а полиция сбивалась с ног, принимая вызовы, парочка провела прекрасный романтический вечер.

Дом №767 по Авенида Пекуэна, в который Роберт Офферман в ночь на 30 декабря 1979 г привёз Александру Мэннинг, находился в самом эпицентре активности таинственного вора-«домушника», метавшегося по домам и дворам весь вечер 29 декабря. Полицейские в ту ночь не усилили патрулирование района и ничего не сделали для оповещения жителей о грозившей им опасности. Возможно, если бы кто-то из должностных лиц проявил чуточку больше смекалки и расторопности, то события последовавшей ночи приобрели бы совсем иное направление.

Офферман и Мэннинг возвратились из ресторана на исходе 29 декабря, буквально за несколько минут до полуночи. Соседка слышала хорошо знакомый рокот мощного мотора «порше» Оффермана, который припарковался буквально в десятке метров от её дома (парковка была общей на четыре домовладения). К окну женщина не подходила, но не сомневалась, что приехали именно Офферман и Мэннинг, поскольку доносились узнаваемые голоса и смех. Вскоре к их разговору присоединился ещё один мужской голос, т.е. теперь с женщиной разговаривали уже двое мужчин.

В 03:05 жители трёх домов, расположенных поблизости, были разбужены звуками, похожими на выстрелы. Сначала раздался один такой звук, потом с небольшим интервалом, исчисляемым несколькими секундами, ещё три. После паузы, продолжавшейся примерно 15—20 секунд, последовал ещё один выстрел или нечто, похожее на выстрел. Эти звуки слышали, по меньшей мере, 9 человек, кто-то из них поднялся с кровати и подошёл к окну, дабы разобраться, что же происходит, кто-то — остался лежать и тотчас же заснул.

Лишь одна пара — Мэри и Клайв Добсоны — спать не легли и, переходя от окна к окну, осматривали территорию вокруг дома. Они не сомневались, что услышанные подозрительные звуки являлись именно выстрелами из огнестрельного оружия и ничем иным, но не могли понять, с чем связана стрельба — криминалом или глупой выходкой кого-то из соседей. Сбивало с толку и то, что супруги не могли определить источник подозрительных звуков: все дома вокруг оставались темны, нигде никакой активности не было заметно. В 03:17 Добсоны заметили, как автомобиль, стоявший на общей парковке, вдруг тронулся с места и на малых оборотах двинулся в сторону улицы. К машине никто не подходил, по крайней мере, ни Мэри, ни Клайв этого не видели. Автомобиль был не знаком супругам, ранее эта машина здесь не парковалась. Машина была белого цвета и формой корпуса напоминала «Ford Pinto» 7-8-летней давности, тогда выпускались 3-дверные седаны (хэтчбэки), на смену которым во второй половине 1970-х гг. пришли автомобили с тем же названием, но корпусом «универсал».

Добсоны некоторое время колебались, позвонить ли в полицию из-за подозрительных звуков, но в конечном итоге отправились спать. Логику их можно понять: объяснения с полицией могли затянуться надолго, и вся ночь пошла бы кувырком, между тем, впереди было воскресенье, и было бы неплохо в этот день как следует отоспаться.

Утром Мэри и Клайв Добсоны были обескуражены неприятной новостью — их 10-летний сын Майкл сообщил о пропаже велосипеда. Накануне вечером мальчик поставил своего двухколёсного друга у забора на заднем дворе так, чтобы его можно было видеть из окна спальни. В 21 час велосипед стоял на месте. А в 8 часов утра его у забора не оказалось. И вообще во дворе не оказалось!

Добсоны вызвали полицию и сообщили как об исчезновении велосипеда, так и похожих на стрельбу звуках посреди ночи. Нельзя сказать, что патрульные совсем уж проигнорировали заявление — описание пропавшего велосипеда они записали, о предполагаемой стрельбе тоже сделали записи в тактических блокнотах, поинтересовались, раздавались ли звуки разбиваемых стёкол или крики людей. Более того, полицейские даже обошли соседние дома и поинтересовались у тамошних жильцов, слышали ли те звуки стрельбы или нечто похожее. Оказалось, что да, кое-кто что-то слышал, всего таковых набралось аж даже 9 человек, о чём выше уже упоминалось. О направлении на источник звуков все отвечали по-разному, что лишь запутывало картину. Дверь дома №767 никто патрульным не открыл, что на самом деле ничего не означало — воскресенье ведь! Правда, «порше» Оффермана стоял на парковке, но никто об этой мелочи в то утро не подумал.

В конце концов, полицейские сошлись на том, что стрельба вполне могла иметь место, но ничего криминального в этом не было. Поскольку рядом, буквально за заборами задних дворов находилась пойма Сан-Хосе-крик, то там вполне могла собираться молодёжь старшего школьного возраста, попить пива… и вообще. Кто-то из «школоты» притащил папашин пистолет и великовозрастные оболдуи расстреляли какую-то живность, опоссума, скажем, или крысу, или енота. В южной Калифорнии много мелкой живности бегает и ползает по кустам, так что детишки без мишеней не останутся. Главное, что люди не пострадали!

Объяснение устроило как самих патрульных, так и старшего офицера смены, которому они сделали доклад по результатам 15-минутного расследования инцидента.

Ну и хорошо! Все, кто был встревожен, успокоились. И у Добсонов настроение тоже улучшилось, особенно к вечеру, когда выяснилось, что принадлежавший им велосипед найден в кустах на улице под названием Агано-драйв примерно в 400 м к югу от места похищения. Обнаружение брошенного исправного велосипеда лишь укрепило полицейских в уверенности относительно школьных проделок. Сами посудите, разве взрослый человек, скажем, наркоман, станет уводить из чужого двора исправный велосипед, а потом оставлять его на удалении 400 м от места похищения? Это же бессмыслица очевидная!

В ночь на 30 декабря 1979 г Роберт Офферман и Александра Мэннинг приехали в дом №767 по Авенида Пекуэна (обозначен «*») около полуночи. Звук мотора автомобиля Оффремана и голоса на парковке слышали соседи. Около 3 часов ночи была слышна стрельба, но источник её никто из свидетелей определить не смог, поэтому полицию местные жители не вызвали. Утром выяснилось, что из двора одного из домов по соседству (точка «1») исчез велосипед. Вечером 30 декабря его нашли неподалёку от улицы Агано-драйв примерно в 400 м к югу от места похищения (точка «2»).

Так минуло воскресенье 30 декабря. На следующий день, в понедельник Александра Мэннинг не приехала на встречу со своим адвокатом, хотя последний ждал её визита. Напомним, что женщина фактически закончила бракоразводный процесс, и в последний день 1979 г. ей предстояло забрать у адвоката судебное решение и провести окончательный расчёт стоимости адвокатских услуг. Однако утром Александра у адвоката не появилась, а чуть позже не появилась и на работе. Не вышел на работу и Роберт Офферман.

Дальнейший ход событий довольно предсказуем. После неоднократных телефонных звонков из больницы, в которой работал Офферман, к его дому приехали сотрудник службы персонала и юрист. На стук в дверь никто не открыл, но поскольку на парковке стоял «порше», хорошо знакомый работникам больницы, они решили обойти дом и проверить окна и дверь со двора. Стеклянная дверь оказалась открыта, более того, дверной замок был явно повреждён. Поскольку происходившее всё более приобретало зловещий оттенок, коллеги Оффермана решили вызвать полицию.

В доме патрульные обнаружили два трупа — Роберта и Александры. Оба оказались убиты с использованием огнестрельного оружия, их смерть наступила много часов назад, что легко определялось по полному окоченению тел[4]. Таким образом, невыход обоих врачей на работу получил исчерпывающее объяснение. Как и звуки стрельбы в предрассветные часы 30 декабря.

В просторной гостиной, уткнувшись лицом в диван, в положении «стоя на коленях», находился обнажённый труп Александры Мэннинг. Руки женщины были заведены за спину и связаны в районе запястий белым шнуром. Женщина была убита единственным выстрелом в затылок практически в упор, рана дала обильное кровотечение, кровь не только запачкала диван, но и ковровое покрытие вокруг.

Верёвка, которой были связаны руки Александры Мэннинг, сразу привлекла внимание детективов. Она состояла из 4-х связанных между собой однотипных обрезков белого нейлонового шнура, каждый из которых имел длину 25—26 см. Сам по себе шнур состоял из трёх нитей, каждая — из 16 волокон, его суммарная толщина немногим превышала 2 мм. В России такие шнуры обычно называют шпагатом.

Преступник, напавший на Оффремана и Мэннинг, использовал для обездвиживания жертв белые нейлоновые шнуры, связанные из обрезков длиной чуть более 20 см. Эти странные шнуры загадали детективам немало загадок…

Роберт Офферман находился в главной спальне дома на расстоянии менее 2 м от разобранной кровати. Часть постельных принадлежностей — одна из подушек и одеяло — находились на полу и частично под телом убитого. Поза трупа оказалась довольно необычной — погибший словно присел на корточки, а потом завалился головой вперёд. Тело было ориентировано таким образом, что голова оказалась направлена к кровати, а спина — к двери в спальню. Одно пулевое отверстие было обнаружено в верхней части груди слева, примерно в 3 см. ниже ключицы, ещё три аналогичных пулевых отверстия располагались на спине между лопаток, образуя почти прямую линию.

На левом запястье Оффермана был обнаружен белый шнурок во всём идентичный тому, которым были связаны руки Александры Мэннинг. Шнурок был дважды обведён вокруг запястья, благодаря чему не соскочил с руки. На правом запястье шнурка не оказалось, однако на коже остался хорошо различимый след сдавления и обусловленные им потёртости кожи. Кисти рук были багровыми, казалось, будто погибший в перчатках. То же можно было сказать и о багровых, наполненных кровью руках Александры Мэннинг. Следы связывания рук не исчезли из-за остановки кровообращения ввиду смерти. На ногах убитых в районе лодыжек также присутствовали следы сдавления во всём идентичные отмеченным на руках, однако самих шнурков на трупах не оказалось.

Поскольку имело место применение огнестрельного оружия, из которого было произведено не менее 5 выстрелов, а гильз на месте преступления найдено не было, напрашивалось предположение об использовании преступником револьвера. По виду ран можно было предположить, что убийца стрелял из пистолета калибром 7,62 мм, но детальную информацию об оружии и боеприпасах могла сообщить следствию только баллистическая экспертиза.

Уже первоначальный осмотр места преступления дал неожиданный результат. Следы крови оказались обнаружены на стене гостиной возле электрического выключателя, в стороне от тела Александры Мэннинг. А в спальне, возле кровати, с той стороны, что располагалась дальше от двери, были найдены куски белого шнура. Пальцы левой руки и ладонь Роберта Оффермана была запачкана кровью, и последующая судебно-медицинская экспертиза доказала, что группа этой крови совпадает с группой крови самого Оффермана и не совпадает с кровью Александры Мэннинг. Это означало, что Офферман закрывал рукой рану на груди и не касался Александры. Другая экспертиза доказала, что группа крови на стене возле выключателя совпадает с группой крови Оффермана.

Внимательно изучив расположение постельных принадлежностей, часть из которых оказалась на полу, и сопоставив все детали, детективы отдела тяжких преступлений против личности полиции Голеты восстановили картину преступления. По их мнению, преступник, вооруженный огнестрельным оружием, проник в дом, где под угрозой пистолета сумел связать находившихся в кровати Роберта и Александру. Первоначально обе жертвы были связаны по рукам и ногам. Исходным мотивом нападения могло явиться намерение получить от Оффермана деньги, ведь тот только что продал дом и преступник мог считать, что Роберт имеет на руках либо всю вырученную сумму, либо её часть. Однако в процессе реализации преступного замысла выяснилось, что наличных денег у Роберта нет, и осуществленная им «продажа» дома является лишь формой удовлетворения материальных претензий бывшей жены. Преступник, сообразив, что никаких особых денег он не получит, решил довольствоваться, что называется, малым и решил изнасиловать Александру Мэннинг. Для этого он снял с её ног шнурок и перевёл обнажённую женщину из спальни в гостиную, где и поставил ее таким образом, чтобы удобно было совершить половой акт. Офферман, связанный по рукам и ногам, был оставлен в спальне. Сообразив, что любимая женщина подвергнется (или уже подверглась) сексуальному надругательству, Роберт сумел разорвать путы, которые были найдены возле кровати, и вскочил на ноги, в результате чего на пол спальни упала подушка и одно из одеял. Роберт не обратил на эту мелочь внимания и бросился в гостиную, чтобы схватиться с преступником врукопашную.

Из замысла, однако, ничего не вышло… Едва только Роберт Офферман ворвался в гостиную, преступник остановил его выстрелом в грудь. Офферман, видимо, инстинктивно прикрыл рану рукой и, сообразив, что ранен серьёзно и бороться не сможет, развернулся, чтобы бежать прочь. Во время поворота его, скорее всего, качнуло и он, чтобы не упасть, взмахнул окровавленной рукой в воздухе — так на стену возле выключателя попали мелкие брызги его крови. Роберт побежал обратно в спальню, где упал или встал на колени, зажимая левой рукой рану на груди, а другой, по-видимому, упираясь в пол. Тем самым он давал понять, что не может нападать, возможно, попросил о пощаде. Насколько это можно было сделать в условиях повреждения лёгкого, сказать сложно, возможно, что от сильной боли, вызванной спадением лёгкого, он вообще не мог говорить. Преступник приблизился к нему сзади и с небольшого расстояния, возможно, 1,5 м или даже ближе, произвёл три выстрела в спину. После этого он вернулся в гостиную и выстрелом в затылок убил Александру Мэннинг.

Дальнейшее изучение места совершения преступления привело к уточнению первоначально разработанной схемы случившегося. Тут следует пояснить, что домовладение под №767 по Авенида-Пекуэна имело не один задний двор, а два, причём, располагались они по правой и левой сторонам от главного входа в здание. Как такового «заднего двора», т.е. огороженной территории позади дома не существовало (там находилась территория другого домовладения). Правый и левый дворы были обнесены глухими заборами высотой чуть более 2 м. Левый двор, если смотреть от входной двери, был поменьше, в него вела одна стеклянная раздвижная дверь, а правый — поболее, в него выходили стеклянные двери из кухни и гостиной. Т.о., в здании имелись три стеклянных двери.

Все они оказались открыты, причём одна из дверей была грубо взломана. Преступник, видимо, довольно долго возился с замком, аккуратно открыть его не смог, и, потеряв терпение, взломал его фомкой, после чего грубо отбросил створку в сторону. Створка частично выскочила из направляющих пазов и оказалась в таком положении заклиненной. Преступнику пришлось возвращать её на место, дабы сделать повреждение двери менее заметным. Тем не менее, направляющие оказались повреждены, и дверь так и не закрылась до конца. Две другие двери были открыты без повреждений изнутри, видимо, это также проделал преступник.

Понятно, что столь грубое проникновение не могло быть совершенно беззвучным, а стало быть, совершалось оно в отсутствие хозяев. Эта догадка прекрасно согласовывалась с показаниями соседей, утверждавшими, что Офферман и Мэннинг приехали домой около полуночи. Об этом уже упоминалось выше.

В кабинете были найдены бумаги Роберта Оффермана, аккуратно разложенные на полу, что вряд ли стал бы делать их владелец. Одежда в шкафах казалась потревожена — вешалки с пиджаками и костюмами небрежно сдвинуты в стороны, одежда на полках лежала неровно — всё это заставляло предполагать их осмотр. Преступник, видимо, искал некую поживу. В том, что убийство было отягощено ограблением, можно было не сомневаться, поскольку из дома исчезли драгоценности, в которых Александру Мэннинг видели в ресторане. Речь шла, по меньшей мере, о двух массивных перстнях и гарнитуре с бриллиантами (серьги и перстень). Кроме того, пропала подвеска Александры с морганитом. Последний хотя и считается полудрагоценным камнем из группы бериллов, довольно редок и весьма дорог, само его название, кстати, связано с фамилией американского банкира Моргана, носившего украшения с морганитом. Помимо драгоценностей Александры исчезли и наличные деньги из кошелька Роберта, хотя обслуживающий персонал ресторана в момент оплаты видел, что у Роберта в кошельке имелась довольно большая сумма наличности.

Были сделаны и другие любопытные открытия, из которых стало ясно, что преступник проявил интерес не только к вещам и ценностям жертв, но и к содержимому их холодильника. Кость индейки оказалась найдена на полу кухни, а кусочек её мяса — возле одной из стеклянных дверей. В кустах под забором был обнаружен пакет, наполненный костями индейки. Судя по всему, преступник съел на кухне большой кусок индейки, и, дабы не оставлять остатки пищи в доме, сложил их в пакет и вынес на задний двор. Возможно, он рассчитывал прихватить его с собою при отходе с места преступления, а возможно, просто понадеялся, что полиция не станет тщательно осматривать территорию (хотя надежда на это кажется довольно странной), в любом случае преступнику имело бы смысл выбросить пакет с костями за пределы двора. И подальше! То, что преступник спокойно покопался в холодильнике и потратил некоторое время на употребление пищи, лишь подтверждало предположение о проникновении в дом в отсутствие хозяев и довольно долгое пребывание в нём до их появления.

Понятно, что все эти открытия направили ход рассуждений детективов в сторону версий о заказном характере убийства. На что, кстати, отлично работали обстоятельства личной жизни погибших — оба находились в финальной стадии бракоразводных процессов, которые обычно оставляют противостоящие стороны в состоянии глубокого неудовлетворения. Офферман к тому же имел запутанные финансовые дела в частной клинике, в которой подрабатывал помимо основной работы в городской больнице. Другими словами, погибшие не только могли иметь недоброжелателей, но имели таковых вне всяких сомнений.

Поэтому первая версия следствия вполне ожидаемо объясняла произошедшую трагедию «заказом» со стороны бывших супругов Оффермана и Мэннинг. Полиция начала соответствующую проверку и запросила выписки о состоянии банковских счетов бывших супругов убитых. Поскольку наёмные киллеры никогда не «работают» авансом или за бесплатно, то со счетов заказчиков за некоторое время до преступлений обычно снимается довольно большая сумма денег (как правило, обналичивается или, что бывает реже, переводится в виде необычного, ранее не осуществлявшегося платежа).

Однако, последовавшие вскоре события заставили полицию Голеты отказаться от версии заказного убийства. Прежде всего, на место преступления был направлен кинолог со служебной собакой.

В этом месте необходимо пояснить, что город Голета в административном и юридическом отношениях не входил в состав округа Санта-Барбара, хотя и был окружён со всех сторон его территорией. Уже в 21-м веке среди горожан был проведён референдум о возможном включении города в состав округа, в результате чего произошло разделение города — та его часть, в которой жители высказались положительно, перешла в подчинение окружной администрации, а другая часть сохранила независимое положение. В 1979 г. вся Голета имела статус города, не связанного с округом Санта-Барбара и городом с таким же названием, расположенным в непосредственной близости. Эта деталь накладывала определенные ограничения на взаимодействие правоохранительных органов. Департамент полиции Голеты не имел собственного кинологического подразделения, поэтому быстро привезти служебную собаку для выявления запаховых следов преступника не представлялось возможным. Прошло почти двое суток, прежде чем полицейское руководство Голеты договорилось со службой шерифа Санта-Барбары об откомандировании на Авенида-Пекуэна кинолога с собакой. Чудо, конечно, что за это время не прошёл дождь, поскольку следы оказались бы уничтожены!

Но… они остались!

Итак, утром 2 января 1980 г. на Авенида-Пекуэна появился кинолог из службы шерифа округа Санта-Барбара со служебной собакой. Прежде всего они занялись восстановлением следовой дорожки внутри дома. Собака возбужденно бегала от одной стеклянной двери к другой, и стало ясно, что преступник неоднократно ходил по этому маршруту и двери во дворики открывал именно он. В общем-то, это и раньше казалось довольно очевидным, но теперь все сомнения полностью рассеялись.

От места совершения преступления, т.е. дома №767 по Авенида-Пекуэна, ищейка повела полицейских к соседнему дому №769, только что построенному и ещё не заселенному кондоминиуму. Правоохранители, осмотрев здание и прилегавшую к нему территорию, обнаружили под окнами отпечатки спортивной обуви. По следам ног можно было понять, что неизвестный подходил к входной двери и обходил дом кругом. С одного из окон в дальней от входа части дома был снят защитный экран и выброшен за забор, достигавший высоты 2,4 м. Окно оказалось вскрыто, в доме были найдены как следы ног, так и целый ворох коротких белых верёвочек, в точности таких, из которых были сделаны путы для убитых. При более детальном их изучении оказалось, что при внешнем сходстве эти верёвочки различаются материалом, из которого они были изготовлены: одни являлись нейлоновыми, другие — вискозными.

Шнурки находились в двух местах: нейлоновые были сложены в шкафчике в ванной комнате, а вискозные — на полочке над камином. Не вызывало сомнений, что проникший в дом человек очистил свои карманы, избавляясь от опасных улик.

Далее собака рванула в сторону забора, ведущего во двор домовладения Добсонов — тех самых, у которых пропал велосипед! — встала на задние лапы и принялась лаять. Кинолог по приставной лестнице вместе с собакой преодолел забор, плюхнулся в кусты и… обнаружил в них обрезок белого шнура. Точно такой же, как те, из которых преступник связал верёвку, использованную для связывания жертв. Вот это было открытие! Все сомнения в том, что велосипед Добсонов похитил убийца Оффермана и Мэннинг, сразу отпали.

Однако это было не последнее открытие. Пробежав по задним дворам всех соседних домовладений, собака спустилась в пойму ручья Сан-Хосе и повела полицейских на север. Преодолев по S-образному маршруту около 300 м, собака вышла из поймы на Норт-Келлог-авеню, после чего… вернулась обратно. Кинолог предположил, что человек, по следу которого они шли, пересекал Норт-Келлог-авеню, но вернулся обратно. Часть полицейских отправилась обследовать дома в этом районе и опрашивать их жителей, а кинолог пошёл по следу далее. Пройдя ещё около 100 м, группа полицейская уперлась в забор, ограждавший задний двор дома №866 по Норт-Келлог-авеню (North Kellogg avenue). Собаку ввели во двор и там она след потеряла. Допрошенные владельцы дома сообщили, что вечером 29 декабря, т.е. заведомо ранее убийства Оффермана и Мэннинг, их внимание привлёк непонятный шум во дворе. Не выходя из дома, они включили свет над дверью и светильник на газоне. Ничего подозрительного они тогда не увидели, но выйдя утром во двор, обнаружили на досках забора смазанные следы обуви. Кроме того, оказались обломаны ветки некоторых кустов. О случившемся они в полицию не сообщали ввиду того, что посчитали случившееся незначительным инцидентом, который не принёс им никакого ущерба.

Интересные результаты принесли те полицейские, что отделились от главной группы ранее и отправились на осмотр домовладений на противоположной стороне Норт-Келлог-авеню. Во дворе дома №825 по Норт-Келлог-авеню они обнаружили кусок белого шнура длиной 26 см. Из таких точно обрезков была сделана верёвка, которой убийца воспользовался для связывания рук Александры Мэннинг и Роберта Оффермана. На всём пути от места двойного убийства в доме №767 по Авенида-Пекуэна до домовладения №866 по Норт-Келлог-авеню обнаруживались однотипные следы мягкой спортивной обуви размером примерно 8,5 по американской шкале, что соответствует размеру 40,5 — 41 по шкале размеров мужской обуви в России. Отпечатки измерить точно представлялось довольно затруднительно, поскольку, хотя грунт и был достаточно увлажнён, следы обуви оказались смазанными, нечёткими. Тем не менее, удалось сделать несколько фотоснимков, запечатлевших узнаваемый «адидасовский» трилистник, благодаря чему криминалисты впоследствии установили конкретную модель обуви. Ею оказались кроссовки «adidas runner».

Схема, иллюстрирующая последовательность перемещений убийцы Оффермана и Мэннинг до и после совершения преступления. Вечером 29 декабря злоумышленник двигался вдоль поймы ручья Сан-Хосе с севера на юг; сначала он был замечен во дворе дома №866 по Норт-Келлог-авеню, откуда он переместился, опять-таки, двигаясь в зеленой пойменной зоне, во двор дома №825 по той же улице. После этого он пересёк ручей и отправился в район Авенида Пекуэна. Ещё до возвращения Оффермана и Мэннинг из ресторана он проник в дом №767 (на схеме обозначен знаком "+»), и, видимо, уже хотел покинуть район, однако, возвращение пары изменило его планы. По-видимому, яркая внешность Александры Мэннинг произвела сильное впечатление на преступника и тот решил возвратиться в дом, намереваясь совершить изнасилование женщины. Для обеспечения скорейшего отхода с места совершения запланированного преступления, злоумышленник похитил велосипед из соседнего двора, который видел ранее (место похищения обозначено символом». а»). Поскольку попытка изнасилования закончилась двойным убийством, преступник проник в пустовавший дом по соседству (№769 по Авенида Пекуэна), где оставил обрезки нейлонового и вискозного шнуров, находившиеся в его карманах. Очевидно, он очень опасался задержания с такими уликами. После этого, сев на украденный велосипед, он проехал несколько сотен метров в направлении на юг, где бросил велосипед возле улицы Агана-драйв (место, где был оставлен велосипед обозначено символом». b»). Далее преступник продолжил путь пешком, либо сел в автомобиль, находившийся неподалёку.

Такие же отпечатки обуви оказались найдены и во дворе Добсонов, где был похищен велосипед, а также во дворе дома №825 по Норт-Келлог-авеню. По последнему адресу ничего не пропало, но полицейские сумели отыскать ещё обрезок белого шнура во всём идентичный тому, что часом ранее нашли во дворе Добсонов.

С этой следовой дорожкой оказалась связана загадка, заставившая полицейских поломать голову. Рядом со следами обладателя спортивной обуви размером 8,5, который предположительно являлся убийцей Мэннинг и Оффермана, были зафиксированы следы лап собаки. По мнению кинолога, следы принадлежали собаке средних или крупных размеров, хотя он больше склонялся к последнему. Следы собаки определенно были связаны со следами предполагаемого убийцы, хотя никто не мог в точности сказать, принадлежала ли собака преступнику, или же это был бездомный пёс, привлеченный запахом человека. Кинолог, кстати, обратил внимание на довольно неожиданную реакцию его собственной собаки на месте преступления — ищейка легко взяла след и его не теряла, при этом она была очень возбуждена. Явился ли тому причиной запах убийцы или какой-то иной необычный раздражитель (скажем, кровь погибших людей, которой было очень много в доме и которую к тому времени ещё не успели удалить) — никто с уверенностью сказать не мог, но необычность поведения собаки бросалась в глаза.

С учётом всех этих открытий, картина случившегося в доме №767 по Авенида-Пекуэна претерпела некоторые изменения. Стало ясно, что до того, как влезть в дом, преступник весьма деятельно «прошерстил» район, прилегавший к ручью сан-Хосе-крик. По-видимому, его внимание привлекали все дома, в которых не горел свет. Преступник двигался вдоль ручья, осматривая из темноты кварталы жилой застройки, и, заметив дом, который казался пустым, перелезал через забор. Далее он обходил здание, заглядывая в окна и пытаясь определить, находятся ли дома хозяева, если свет зажигался — преступник сразу убегал. Таким образом убийца прошёл от Норт-Келлог-авеню до Авенида-Пекуэна, где ему, наконец, попался пустовавший в тот час дом №767. Преступник проник в него и, пользуясь отсутствием хозяев, принялся утолять голод индейкой, найденной в холодильнике.

Нетрудно догадаться, что этот рейд по неосвещенным домам невольно заставлял вспомнить странные события вечера 29 декабря, когда на протяжении нескольких часов Департамент полиции Голеты принял от горожан по меньшей мере 5 сообщений о попытках проникновения в дома. События эти достаточно подробно описаны в этой главе немногим выше.

Неужели убийцей Оффермана и Мэннинг явился тот же самый вор-«домушник», что метался в тот вечер по району? Или налицо обычное совпадение, и «домушник» и убийца никак между собой не связаны?

Хотя версия заказного убийства казалась очень перспективной, детективам пришлось всё-таки признать, что преступник действовал слишком уж странно для убийцы, получившего деньги за устранение конкретных людей. Ну, в самом деле, прежде чем добраться до дома Оффермана, этот «киллер» влезает во двор дома №866 по Норт-келлог-авеню, затем обследует двор дома №825 по той же улице, затем спускается к югу и приходит на Авенида Пекуэна, где сначала похищает велосипед Добсонов, и лишь после этого проникает в дом, арендованный Офферманом. Это мало походило на действия профессионала, ставящего перед собой конкретную задачу. В этих ночных блужданиях ощущалась какая-то бесцельность и хаотичность, подобным образом профессиональные киллеры себя не ведут.

Эти сомнения очень скоро получили подкрепление с самой неожиданной стороны. 9 января были найдены… украшения Александры Мэннинг, которые, как считало следствие, преступник похитил с места убийства. Это событие застало врасплох всех, причастных к расследованию, ведь дом и прилегавшая к нему территория были тщательно осмотрены полицейскими!

Напомним, что Офферман снимал дом, и после того, как полиция освободила его после «отработки» места преступления криминалистами, домовладелец решил осуществить специальную уборку, удалить из дома окровавленные предметы, потёки крови на полу и стенах и т. п.[5] Передвигая кровать в главной спальне и осматривая её матрас, уборщики сделали необыкновенное открытие — они обнаружили в щели между бортиком кровати и матрасом золотые кольца, серёжки с бриллиантами и золотую цепочку с морганитом. Это были те самые украшения, что персонал ресторана видел на Александре Мэннинг в последние часы её жизни.

Убийца не мог засунуть украшения жертвы в щель между матросом и бортиком кровати. Подобное действие с его стороны во всех отношениях представлялось бессмысленным. Украшения явно прятала сама Александра. Согласитесь, глупо заниматься подобным до начала нападения, стало быть, женщина спрятала драгоценности уже после того, как начались трагические события. Но этот вывод автоматически влёк за собой другой — с момента начала нападения до двойного убийства прошло некоторое время. Более того, убийца не просто тянул время — он оставлял потерпевших, по крайней мере, Александру Мэннинг, в одиночестве, что вообще никак не соответствовало модели поведения наёмного убийцы!

Т.о., к концу первой декады января 1980 г. детективы отдела расследования тяжких преступлений Департамента полиции Голеты были вынуждены сделать крайне неприятный для себя вывод: убийство Роберта Оффермана и Александры Мэннинг носило характер во многом случайный и явилось следствием пошедшего не по плану ограбления. Грабитель, бегавший до этого целый вечер в северной части города, отыскал, наконец-то, дом, который, как казалось, его полностью устраивает. В отсутствие хозяев он успел съесть индейку, найденную в холодильнике, и провести поверхностный обыск. По возвращении из ресторана Роберта и Александры преступник связал хозяев, причём, сделал это без применения насилия, видимо, под угрозой оружием. На трупах не было побоев, так что этот вывод сомнению не подлежал. Видимо, Роберт и Александра рассчитывали, что грабитель, завладев их кошельками, попросту убежит, как того требовала его криминальная специализация. Но после связывания, видимо, что-то пошло не по задуманному плану. Вместо того, чтобы забрать деньги и ценности и покинуть место совершения преступления, грабитель надумал изнасиловать Александру. Судя по всему, он совершил половой акт, во время которого ослабил контроль за Офферманом. Последний, пользуясь этим обстоятельством, сумел разорвать шнурок, стягивавший его запястья, и бросился на грабителя.

Последовавшие за этим события детективы уже хорошо представляли.

В тот же самый день, когда были обнаружены тела Александры Мэннинг и Роберта Оффермана, т.е. 31 декабря 1979 г., в местной газете «Санта-Барбара ньюс пресс» («Santa Barbara News-Press») была опубликована небольшая заметка, посвященная этому преступлению. В ней лаконично рассказывалось об обнаружении в Голете убитыми мужчины и женщины, но о том, что оба погибших являлись врачами и не состояли в браке, не упоминалось. 9 января 1980 г. в другой местной газете «Голета вэлли ньюс» («Goleta Valley News») появилась ещё одна заметка, сообщавшая, что расследование двойного убийства пока не увенчалось задержанием подозреваемого. Тональность и содержательная часть этой публикации также были очень сдержанны, практически никакой информации она не сообщала.

К концу второй декады января поступили предварительные результаты судебно-медицинских и баллистической экспертиз, которые, с одной стороны, подтвердили некоторые предварительные выводы следствия, а с другой — загадали новые головоломки.

Согласно баллистической экспертизе, исследовавшей пули, извлеченные из тел погибших, Мэннинг и Офферман были убиты из одного оружия, каковым являлся пистолет 38-го калибра (т.е. 7,62 мм). По отсутствию гильз и ширине полей нарезов эксперт предположил, что это мог быть револьвер «Смит энд Вессон» («Smith and Wesson»). Эту догадку нельзя было считать абсолютной истиной, поскольку гильзы преступник мог подобрать с пола (хоть это и представлялось маловероятным в темноте), а ширина полей нарезов не являлась уникальным параметром, присущим только револьверам этого типа. Преступник использовал при стрельбе патроны фирмы «Супер Вэл» («Super Vel») с пулей массой 110 гран (7,13 гр.). Это была очень интересная информация, которая требует небольшого пояснения.

Компания «Супер Вэл», созданная в 1963 г., позиционировала себя в качестве производителя надёжных и сбалансированных боеприпасов для правоохранительных органов. Надо сказать, что 38-й калибр — это основной «полицейский» калибр в США, который используется всеми правоохранительными структурами. В принципе, полицейскими департаментами и службами шерифов обычно разрешается использование и иных калибров, но револьвер 38-го калибра — это штатное оружие, которое полицейский получает при поступлении на службу. К концу 1970-х гг. уже существовало несколько типов боеприпасов для этого оружия, которые различались между собою массой пули и навеской пороха в патроне, что весьма влияло на качество стрельбы (отдачу при выстреле, кучность и пр.). Тяжёлая пуля и повышенный метательный заряд хотя и обеспечивали максимальный поражающий эффект, несли много практических неудобств. Выявление наиболее сбалансированного патрона являлось процессом во многом эмпирическим, не поддающимся точному определению посредством формул. Так вот патрон калибром 7,62 мм с пулей массой 7,13 грамм позиционировался производителем как оптимальный для полицейской работы и таковым, по-видимому, действительно являлся.

Пуля этого патрона была лёгкой, достаточно сказать, что советские пули такого калибра были тяжелее примерно на 10% и даже более (их вес начинался от 7,9 гр; имелись, разумеется, и исключения, вроде зажигательной пули, но их можно считать экзотикой). Чтобы компенсировать снижение дульной энергии из-за пониженной массы пули, метательный заряд был немного увеличен, что влекло за собой весьма важное следствие — при стрельбе из любых типов оружия, даже короткоствольного пистолета, скорость пули превышала скорость звука (надо иметь в виду, что скорость пули напрямую зависит от длины ствола). Это обуславливало неэффективность глушителей, поскольку последние хорошо снижают звук выстрела только в тех случаях, когда пуля, преодолевая дульный срез, обладает скоростью ниже звуковой.

Почему это было важно в рассматриваемом случае? Да потому, что глушитель — это аксессуар из арсенала профессионального убийцы. Полицейскому глушитель не нужен, более того, их использование правоохранительными органами в США при выполнении штатных задач прямо запрещено. То, что преступник имел в пистолете патроны «Супер Вэл» с массой пули 110 гран, однозначно свидетельствовало о том, что никаких планов, связанных с убийством Мэннинг и Оффермана, этот человек не имел. Если бы он готовился к двойному убийству ночью, то взял бы с собою глушитель и другие патроны.

Это был интересный вывод, но детективы сделали его независимо от результатов баллистической экспертизы. Последняя дополнила их предположения важным аргументом, но не более того.

А вот с судебно-медицинской экспертизой всё оказалось куда интереснее. Перво-наперво, экспертиза признала смерть обоих потерпевших именно от огнестрельных ран, что представлялось и без того довольно очевидным. Во-вторых, она констатировала отсутствие побоев или иных следов грубого принуждения, что также хорошо отвечало сложившейся в головах полицейских картине случившегося. В крови погибших были выявлены следы алкоголя, что также ничуть не удивляло, принимая во внимание тот романтический ужин, что состоялся у погибших за несколько часов до смерти.

На большом пальце правой руки убитой женщины оказалась найдена маленькая частица краски. С точным определением её цвета эксперты испытали определенные затруднения, поскольку она была слишком мала для выяснения цвета при естественном освещении, а при рассмотрении под микроскопом на неё падал сильный световой поток, способный исказить цвет. По общему мнению всех, кто видел обнаруженную частицу, она являлась зелёной или голубой, т.е. являлась достаточно тёмной. В доме Оффермана не было подобной краски, точнее говоря, там вообще не имелось краски, поскольку жильё было съёмным, и никакими работами по его благоустройству Роберт не занимался. Очень вероятно, что появление краски было связано с преступником, перенос частицы мог произойти во время связывания рук Александры, но в начале 1980 г. появление в деле этой улики особого интереса сотрудников следствия не вызвала.

Самая интересная часть экспертизы касалась выводов об имевшем месте половом акте и обнаруженной сперме. Казалось бы, детективы предполагали изнасилование Александры Мэннинг, сама поза трупа указывала на это, но… половой акт имел место между Робертом и Александрой! Никакого изнасилования не было! Сперма Оффермана найдена как в теле Мэннинг, так и на его собственном животе, погибший являлся выделителем, и группа крови, определенная по эякуляту, совпала с его собственной, так что никаких особых сомнений вывод медиков не вызвал.

Но их заключение переворачивало картину произошедшего с ног на голову.

Что же получалось? Преступник примерно в 22:45—23:00 проникает в пустой дом №767 по Авенида-Пекуэна, проводит его обыск, разблокирует все двери во дворы, находит и съедает индейку, а кости аккуратно складывает в пакет и прячет в кустах под забором. После этого, обдумывая, видимо, варианты бегства, осматривает соседний двор Добсонов, забирает у них велосипед и прячет его опять-таки, во дворе Оффермана. Видимо, во время этого осмотра преступник убедился, что рядом находящийся кондоминиум пустует, но это открытие его заинтересовало мало, и он вернулся в дом №767. Около полуночи появляются хозяева, но… ничего не происходит! Им никто не мешает и преступник не нападает. Офферман и Мэннинг занимаются сексом, благополучно заканчивают это дело и возможно засыпают, а возможно и нет — это не принципиально. Главное заключается в том, что преступник заявил о себе примерно в 2 часа ночи или даже позже, учитывая, что выстрелы прогремели в 03:04. Если рассуждать совсем уж дотошно, то на запугивание жертв и их связывание вряд ли требовалось более 10 минут, поэтому нападение вполне могло начаться и в 02:30, и в 02:45.

Отсюда рождался вполне обоснованный вопрос: а что преступник делал в интервале от полуночи до момента начала нападения, т.е. на протяжении, по меньшей мере, двух часов? Он слонялся по окрестностям, а потом решил вернуться, или же он вообще никуда не уходил из дома и наблюдал за половым актом будущих жертв из темноты?

Если последняя догадка была верна, то эта деталь сразу переводила преступление в разряд сексуальных. Главным мотивом преступника в этом случае становилось вовсе не намерение ограбить и не намерение убить.

В этой связи детективы вспомнили показания одной из соседок погибших, которая заявила, что около полуночи слышала голоса Мэннинг, Оффермана и ещё одного мужчины, чей голос был свидетельнице незнаком. Полицейские опрашивали всех друзей и знакомых погибших, и никто из них не признался в том, что был на парковке перед домом №767 около полуночи. Мог ли этим третьим быть преступник? Если этот человек не был вовлечён в преступление, то почему не нашёл времени связаться с полицией и сообщить о себе?

А кроме того, кто-то из детективов припомнил историю с нападением на Присциллу Даффи и Абеля Плайя с ночь на 1 октября 1979 г. С описания этого преступления начиналась настоящая глава. Полицейский не поленился отправиться на склад вещественных улик и попросил показать ему шнур, которым связывались Даффи и Плайя. Он увидел перед собой белый нейлоновый шпагат, свитый из трёх нитей по 16 волокон в каждой. Единственное отличие этих пут от тех, которыми связывались Мэннинг и Офферман, заключалось в том, что шнур был цельным, а не связанным из отдельных коротких кусочков.

Крайне заинтригованный этим открытием, детектив сообщил о нём руководству. Была назначена соответствующая экспертиза, которая подтвердила идентичность нейлонового шнура с мест обоих преступлений.

А о том, что в обоих случаях преступник был обут в кроссовки «adidas runner» размером 8,5 полицейские знали и без всяких экспертиз.

Глава 4. Двойное убийство в Вентуре

К концу января 1980 г. расследование, проводимое окружной прокуратурой и Департаментом полиции Голеты по факту двойного убийства Оффермана и Мэннинг, пришло к твёрдому пониманию того, что данное преступление совершено «залётным» преступником, т.е. не жителем города. Голета в конце 1970-х гг. по праву считалась городом миллионеров, который иногда даже называли «спальней Санта-Барбары», имея в виду, что состоятельные люди работали на территории округа, а жить и отдыхать возвращались в Голету. При этом криминогенная обстановка на территории округа Санта-Барбара на протяжении 1960-1970-х гг. постоянно ухудшалась. Весьма выразительно этот процесс охарактеризовала статистика, оглашенная шерифом округа Джоном Карпентером (John Carpenter) в конце января 1979 г. Эти цифры газета «Санта-Барбара ньюс-пресс» («Santa barbara News-Press») привела в выпуске от 27 января 1980 г.

Согласно данным Карпентера в 1979 г. на территории округа были убиты 27 человек, из них 4 погибли в результате двойных убийств. В обоих случаях двойных убийств погибали разнополые пары. По расовому признаку жертвы распределялись в следующих соотношениях: 13 погибших белые, 8 — латиноамериканцы, 5 — чернокожие, 1 — индеец. В результате применения огнестрельного оружия погибли 16 человек, от ран, нанесенных холодным оружием, 10. Ещё 1 человек был задушен. Средний возраст погибших составил 32 года. Джон Карпентер, занимавший должность шерифа округа с 1971 г., констатировал, что минувший 1979 г. явился самым неблагополучным на его памяти. По числу тяжких насильственных преступлений этот год оказался рекордным. Динамика и в самом деле выглядела пугающей: в период 1960—1978 гг. включительно на территории округа было убиты 171 человек, т.е. в среднем погибали 9 в год, а в одном только 1979 г. — 27. Налицо был трёхкратный рост от усредненного показателя за 19 предшествующих лет.

Перебрав всех горожан, имевших более или менее значимый криминальный опыт, Департамент полиции Голеты вполне обоснованно обратил свой взор на окружавшую его территорию, т.е. город Санта-Барбару и одноименный округ. Именно оттуда мог и, скорее всего, приехал убийца Оффермана и Мэннинг, и именно туда он, по-видимому, отбыл после совершения преступления. Работать на территории, не входившей в пределы городской черты, полиция Голеты не могла, поэтому привлечение к расследованию службы шерифа выглядело не только логичным, но и неизбежным. На этом этапе, т.е. в конце января 1980 г., двойное убийство в Голете привлекло внимание и полиции штата Калифорния, сотрудники которой прекрасно помнили о похождениях Гиены на территории округов Сакраменто, Санта-Моника, Йоло, Аламида и др., описанные в предыдущих частях этой книги. Запросив копии некоторых документов расследования и внимательно их изучив, сотрудники полиции штата рекомендовали занятым расследованием детективам связаться с Группой «Западня» из округа Сакраменто, точнее, тем, что от неё осталось.

К февралю 1980 г. от прежде многочисленной и хорошо финансируемой группы мало что осталось. Последнее нападение на территории округа Сакраменто, которое в то время связывалось с активностью Гиены, относилось к апрелю 1978 г. (эпизод №31, нападение вечером 14 апреля на девушку-няню), т.е. уже почти два года столица штата и прилегавшие к ней территории жили в условиях относительного покоя. Сотрудники Группы «Западня» переключались на другие дела, что следует признать совершенно оправданным, финансирование сворачивалось, и в начале 1980 г. лишь три детектива продолжали расследовать серию изнасилований, произошедших в восточном Сакраменто с июня 1976 г. по апрель 1978 г.

Среди них был и сержант Джеймс Бивенс (James D. Bevins), упоминавшийся уже на страницах этой книги. Получив сообщение о необычном двойном убийстве в Голете, сержант в первой декаде февраля 1980 г. отправился туда. Изучив документы, связанные как с убийством Оффермана и Мэннинг, так и случаями проникновений в жилые дома, имевшими место вечером 29 декабря 1979 г., Бивенс задал вполне резонный вопрос: известно ли что-то об анонимных телефонных звонках в домах потерпевших? В сопровождении местных полицейских Бивенс объехал все дома, в которые вторгался неизвестный, и поговорил с их обитателями. Оказалось, что по одному из адресов непристойный телефонный звонок действительно имел место примерно за месяц до описываемых событий (т.е. в первой декаде января 1980 г.). Телефонную трубку подняла хозяйка дома, она услышала бессвязный набор скабрезных фраз и, решив, что звонит какой-то гиперсексуальный школяр, положила трубку. Более звонков не раздавалось. Бивенс уточнил, мог ли узнать телефонный номер вор-«домушник», проникший вечером 29 декабря в дом? Оказалось, что мог, поскольку он был написан на стикере, помещенном под небольшое стекло прямо на телефонном диске.

В понедельник 11 февраля Бивенс принял участие в совещании, посвященном ходу расследования двойного убийства в Голете. В нём также участвовали представители Департамента полиции Голеты, службы шерифа округа Санта-Барбара, а также помощник окружного прокурора (тут следует иметь в виду, что нарезка прокурорских округов не совпадает с границами шерифских, кроме того, помимо прокуроров, числящихся за департаментами юстиции штатов, на той же самой территории действуют и прокуроры федерального подчинения. Поэтому хотя город Голета в административном отношении и не входил в состав округа Санта-Барбара, расследование тяжких преступлений на его территории относилось к компетенции одноименной окружной прокуратуры. Полиция же Голеты и служба окружного шерифа принимали на себя функцию исполнения поручений помощника прокурора по следствию и обеспечивали оперативное сопровождение розыскных мероприятий.)

Совещание получилось неожиданно конфликтным. Бивенс доказывал, что таинственным вором-«домушником», совершим набег на Голету вечером 29 декабря, и убийцей Оффермана и Мэннинг, является тот самый насильник из восточного Сакраменто, которого Группа «Западня» безрезультатно ловила уже не первый год. Преступник мигрировал из округа Сакраменто сначала в область залива Сан-Франциско, а теперь спустился к югу более чем на 400 км и принялся действовать в одном из самых богатых районов Калифорнии. Свою точку зрения Бивенс обосновывал большим количеством совпадений криминального поведения Гиены с тем, что продемонстрировал убийца из Голеты вечером 29 декабря и в ночь на 30 число. А именно: способ связывания жертв, проникновение через стеклянные двери со стороны заднего двора, заблаговременное обеспечение возможности отхода из здания в разных направлениях (в доме №767 по Авенида-Пекуэна были открыты все 3 двери в оба дворика), подсматривание за половым актом проживающих в доме и последующее нападение (что демонстрировал Гиена), маскировка сексуального мотива и оставление связанных жертв в одиночестве (что позволило Александре Мэннинг спрятать украшения). Список совпадений, оглашенный Бивенсом, превышал 30 пунктов, там упоминалась и спортивная обувь, и реакция служебной собаки на странный запах преступника, и многое другое.

Присутствовавшие выслушали сержанта без особого удовольствия, и их реакцию можно понять. Нет такого должностного лица, которому пришлась бы по нраву гипотеза о появлении в зоне его ответственности серийного насильника, а теперь уже и убийцы! Оппонировать Бивенсу взялся сержант Службы шерифа округа Санта-Барбара Уилльям Бейкер (William Baker). Следует признать, что сделал он это не без некоторого изящества.

Бейкер справедливо указал на то, что возраст Оффермана и Мэннинг явно превышает возраст лиц из «диапазона приемлемости» Гиены. Сержант полюбопытствовал у Бивенса, многие ли из жертв насильника из восточного Сакраменто имели возраст 35 и более лет (напомним, что возраст Александры Мэннинг 35 лет, а Роберта Оффермана — 44). Бивенс ответил, что ему известно о двух таких случаях, очевидно, он имел в виду нападения на 41-летнюю Роуз Скотт (эпизод №3) и Дениз Кент, 56 лет (эпизод №27). Но подумав немного, признал, что в этих случаях женщины в возрасте не являлись главными объектами посягательств, поскольку рядом с ними находились совсем юные дочери. Матери просто являлись преградами, которые преступник был вынужден устранять, поэтому зрелых женщин следовало признать случайными жертвами. У Гиены существовала чёткая ориентация на молодых женщин и юных девушек, что Бивенс и был вынужден признать.

Правда, нельзя было полностью исключить возможность ошибочного определения преступником возраста Александры Мэннинг. Она очень хорошо выглядела, имела прекрасную ухоженную кожу, и если преступник увидел её в сумерках, скажем, когда она выходила из автомашины Оффермана, то вполне мог посчитать её гораздо моложе, нежели это было на самом деле. Кроме того, если Гиена действительно подсматривал за половым актом будущих жертв, то испытанное им сексуальное возбуждение могло до некоторой степени повлиять на принятие решения о нападении.

В общем, сержант Бивенс пытался доказать, что двойное убийство в Голете явилось делом рук насильника из восточного Сакраменто, мигрировавшего далеко на юг, а сержант Бейкер ему оппонировал. По результатом совещания 11 февраля было принято решение считать убийство Оффермана и Мэннинг не связанным с Гиеной и в последующем расследовании исходить из того, что преступник действует в схожей с насильником манере, но имеет другие возрастные предпочтения и склонен к большей жестокости.

Информацию о проведенном в понедельник совещании скрыть от средств массовой информации не удалось. Сначала репортаж о нём дало местное телевидение, а потом журналист «Сакраменто би» обратился за разъяснениями в офис шерифа округа Сакраменто. С разъяснениями взялся выступать хорошо знакомый нам по первой части «Истории Гиены» пресс-секретарь Билл Миллер. Этот златоуст в присущей ему манере наговорил много такого, чего говорить на самом деле не следовало. 16 февраля в газете появилась статья, посвященная командировке сержанта Бивенса в Голету. По текстовому объёму эта публикация явилась, пожалуй, самой большой из числа всего, опубликованного ранее по теме нападений Гиены. Пресс-секретарь разливался соловьём и демонстрировал совсем ненужную осведомленность в деталях. В частности, он не только подтвердил факт проведения совещания 11 февраля, но и сообщил о возникших там разногласиях, чего делать нельзя было ни в каком виде. Преступник оставался на свободе, следил за всеми сообщениями средств массовой информации о себе самом и своих деяниях, и предоставление ему информации о разногласиях между следственными работниками следовало признать недопустимо опрометчивым. Не остановившись на этом, многословный пресс-секретарь для чего-то упомянул о том, что Гиена ещё на первом этапе своей активности грозил перейти к убийствам жертв, в частности, во время нападения 17 мая 1977 г. он прямо заявил, что «в следующий раз убьёт двоих». Непонятно, для чего Миллер говорил всё это, ничего кроме паники населения такого рода воспоминания вызвать не могли.

Несмотря на несовпадение взглядов на возможное наличие связи между преступлениями в округе Сакраменто и двойным убийством в Голете, взаимодействие правоохранительных органов не прекратилось. Поскольку детективы служба шерифа округа Санта-Барбара считали убийцу приезжим, то почему бы не проверить подозрительных людей, перебравшихся из Сакраменто и его окрестностей на юг? В течение четырёх недель проверялись бывшие тюремные сидельцы, жившие в северных округах штата и выехавшие во второй половине 1979 г. для проживания либо в округ Санта-Барбара, либо в соседние округа. Почти два десятка человек прошли необходимые проверочные мероприятия, включавшие в себя опросы, изучение alibi, в случае отсутствия такового — допрос с использованием полиграфа и т. п. Нескольких человек отыскать не удалось, причём не всегда можно было быстро понять, скрывается ли разыскиваемый, или его планы попросту изменились, и он уехал вовсе не туда, куда планировал. Такое, кстати, тоже происходит довольно часто, поскольку население в Америке очень мобильно, и люди с завидной регулярностью переезжают с место на место, меняя работу. Понятно, что человеку без постоянной работы и не владеющему сколько-нибудь ценной недвижимостью, бросить всё и решиться на переезд гораздо проще, нежели тому, кто обременён ипотекой, скован семьёй, необходимостью обучать детей в хороших школах и т. п. суетными проблемами.

Тут нельзя не отметить и то, что проверке подвергались не только жители округов Сакраменто, Йоло, Санта-Клара и других северных районов, перебравшиеся в Голету или Санта-Барбару, но также и выходцы из южной и восточной Калифорнии. Главным критерием отбора подозреваемых являлось наличие судимости по комбинации нескольких обвинений, а именно: проникновение в жилища, сопряженное с насилием, либо с угрозой насилием в отношении проживающих, и плюс к этому — правонарушения на сексуальной почве.

В марте полемика между сержантами Бейкером и Бивенсом вспыхнула с новой силой. То есть, на самом деле, быть может, никакого обострения и не было, но журналисты «Сакраменто би» взяли у них интервью и скомпоновали довольно острый материал, который и был тиснут в номере от 13 марта. Помимо Бивенса в эту статью попал и лейтенант Рэй Рут, начальник Группы «Западня», точнее, того, что от неё к тому времени осталось. Лейтенант поддерживал, кстати, точку зрения подчинённого и доказывал, что подозрения в причастности Гиены к двойному убийству в Голете весьма обоснованы. Изложенный в статье обмен мнениями трудно назвать продуктивным ввиду того, что происходил он заочно, а кроме того, публично. Озвучивать детали преступлений, составляющих служебную тайну ещё незаконченного расследования, вряд ли было умно. Оправдать такое поведение сложно. Особенно неуместными явились рассуждения о том, что следственным органам известна обувь, в которой ходил преступник во время убийства в Голете, причём оказались озвучены как фирма-производитель, так и размер. Размер, правда, был указан неправильный — это, видима, была тонкая полицейская игра! — но сам по себе факт разглашения таких деталей представляется вопиющим. Никакая полицейская «многоходовочка» не оправдывает подобную болтливость должностных лиц. Понятно, что преступник, прочитав эту статью, немедленно уничтожил обувь, тем самым лишив правоохранительные органы весьма весомой улики.

По иронии Судьбы, точнее, по её мрачному капризу, в тот самый день, когда «Сакраменто би» опубликовала упомянутую статью, в городе Вентура, административном центре одноименного округа, произошли драматические события, имевшие непосредственное отношение к затронутой газетой теме.

Округ Вентура, вместе с примыкающим к нему с запада округом Санта-Барбара, иногда называют «золотым побережьем» Калифорнии или «золотой дугой», имея в виду полукруглый контур прибрежной полосы. Эпитет «золотой» в этих словосочетаниях вряд ли требует пояснения — это территории, где селятся богатые и влиятельные, там низкая преступность, дорогая недвижимость, прекрасные климат и природа. В городе Вентура в доме №573 по Хайт-Пойнт-драйв (High Point drive) в первой половине марта 1980 г. проживала семейная пара — Лаймен и Шарлин Смит (Lyman Smith, Charlene Smith).

Эти люди заслуживают того, чтобы сказать о них несколько слов. В этой книге немало уже рассказано невыдуманных историй из американской жизни, но история Смитов интересна тем, что принадлежит к числу тех, которые символизируют «американский успех».

Лаймен Смит родился 7 апреля 1936 г. в Айдахо, штате гор и лесов. Закончив там школу, Лаймен сумел поступить в престижную юридическую школу в Беркли, штат Калифорния, известную под названием «Боалт холл» («Boalt Hall»). Название это, кстати, очень интересно само по себе, почитайте историю калифорнийского юриста Джона Генри Боалта (John Henry Boalt), доказывавшего в 1870-х гг. интеллектуальное превосходство белых американцев над китайцами и инициировавшего принятие первого в США закона, ограничивавшего иммиграцию по расовому признаку. Закончив обучение в юридической школе в 1961 г., Лаймен Смит в октябре того же года устроился в окружную прокуратуру Вентуры, в январе следующего года получил должность помощника прокурора, а в октябре 1963 г. из прокуратуры ушёл. Вместе с товарищами по учёбе в «Боалт холл» он создал юридическую фирму «Бич, Стоун и Смит» («Beach, Stone & Smith»), названную по фамилиям соучредителей. В последующие годы в качестве партнёра к этой троице присоединился Филипп Дресчер (Phil Drescher), а Бич и Стоун отделились. Чуть позже к Смиту и Дресчеру присоединились женщина-адвокат Бикси Ромни, в результате чего компания преобразовалась в «Ромни, Смит и Дресчер» («Romney, Smith & Drescher»).

Фирма предоставляла комплексное юридическое обслуживание как по гражданским, так и уголовным делам. Лаймен специализировался на гражданском праве, прежде всего корпоративном, защищая интересы клиентов в судах всех уровней. Дела у фирмы шли сначала хорошо, а потом — очень хорошо. Помимо основной работы в юридической фирме, Лаймен Смит, подкопивший к началу 1970-х гг. серьёзный капиталец, принялся инвестировать его в недвижимость, скупая дома в округе Вентура на этапе строительства и перепродавая, либо сдавая их в аренду после окончания стройки. К концу 1970-х гг. Лаймен стал владельцем ряда кондоминиумов, сдача которых в аренду также приносила стабильный доход.

В общем, не зря же говорится, что деньги идут к деньгам!

В 1955 г., в возрасте 19 лет, Смит женился, в браке родилось трое детей: в 1962 г. — дочь Дженни, в 1965 — сын Джей, а в 1968 г. — ещё один сын, Гэри. Марджори, жена Лаймена, женщиной была очень привлекательной и притом неглупой, но как это часто бывает именно с неглупыми женщинами, она испытала на себе последствия того специфического явления, что принято обтекаемо называть «кризисом среднего возраста успешных мужчин». Речь идёт о потребности состоявшихся бизнесменов, творческих личностей и наделенных высоким самомнением богатых мужчин найти замену постаревшей супруге в лице молодой и не отягощенной нравственными принципами стервочки. При этом ни общие дети, ни совместно нажитое имущество, ни репутационные потери мужчину не останавливают, для него молодая, или условно молодая новая жена, является статусным приобретением вроде спорткара или яхты. Эта позорнейшая мужская слабость сродни предательству, и хотя автор сам является немолодым уже мужчиной, он должен признать, что оправданий такому поведению не находит. Вообще никаких!

Не обошла упомянутая слабость и Лаймена Смита. В 1972 г. после 17 лет брака он оставил Марджори с детьми, опеки над которыми не добивался. К этому времени у успешного адвоката развивался бурный роман с Шарлин Дойл (Charlene Doyle), носившей в девичестве фамилию Херценберг (Herzenberg). Об этой даме тоже следует сказать несколько слов, поскольку она имеет к дальнейшему повествованию непосредственное отношение.

Шарлин Херценберг родилась в апреле 1946 г., т.е. она была ровно на 10 лет младше Лаймена Смита. Она рано осталась без родителей, трагически погибших в ДТП, и воспитывалась бабушкой, проживавшей в городе Камарилло, расположенном в непосредственной близости от Вентуры. В 1964 г. она закончила школу, поступила в колледж в Вентуре, отучилась там один год и… правильно рассудив, что красивой девушке диплом в обузу, учёбу забросила. Шарлин подалась в секретари и, сменив два места работы, устроилась в юридическую фирму «Тэйлор, Стоун и Сторч» («Taylor, Stone and Storch»). Внимательные читатели наверняка в этом месте напрягутся — и недаром! Стоун, чья фамилия фигурировала в названии фирмы, являлся тем самым Стивеном Стоуном, что учился вместе с Лайменом Смитом в школе «Боалт холл», а потом создал с ним совместную фирму. Чуть позже Стоун ушёл из этой фирмы, но отнюдь не из нашего повествования, в своём месте мы ещё его попомним…

Итак, в 1967 г. Шарлин устроилась в адвокатскую контору и с удивлением поняла, что ей нравятся «законники». Нет, ну в самом же деле, юную девушку можно понять: люди с юридическим образованием хорошо говорят, отлично воспитаны, носят костюмы и галстуки, а самое главное — у них много денег! Разумеется, у тех, кто успешен. У Шарлин в тот самый год закрутился роман с Майклом Дойлом (Michael Doyle), автомехаником и любителем мотоциклов. Шарлин провела с возлюбленным воспитательно-просветительскую работу, доходчиво разъяснила ему, что обветренное лицо, идиотская бандана и запах машинного масла не красят мужчину и — вуаля! — Майкл снял бандану, облачился в рубашку с галстуком и отправился на собеседование в полицейскую академию. Смеяться не надо, всё так и было.

У этого самого Майкла Дойла ранее имелось кое-какие столкновения с законом и недопонимание некоторых его положений, что теоретически должно было закрыть дорожку в правоохранительные органы, но удивительным образом прежние стычки с полицией не помешали ему поступить в академию. Автор имеет очень сильные подозрения, что знакомство Шарлин Херценберг со Стивеном Стоуном сильно облегчило путь Майкла в правоохранительную систему, но… это всего лишь догадка. Как бы там ни было, байкер и автомеханик бодро отучился в академии и после её окончания пошёл в патрульные в службу шерифа округа Вентура. Шарлин вышла замуж за Дойла, но довольно быстро убедилась, что сотрудник службы шерифа — это, конечно, здорово, но не настолько, как известный адвокат вроде тех, что день за днём сновали вокруг предприимчивой секретарши. Сновал где-то неподалёку, кстати, и Лаймен Смит, который сохранил прекрасные отношения с прежним деловым партнёром Стивеном Стоуном и регулярно виделся с последним. В один из мимолётных визитов в офис Стоуна он повстречался с красивой секретаршей и… в этом месте приходит на ум анекдот про стюардессу упавшего в джунглях самолёта[6].

Итак, завязался бурный роман, который окончился тем, что Шарлин Дойл развелась с Майклом Дойлом в мае 1972 г., а Лаймен Смит оставил Марджори с детьми. В 1975 г. он закончил бракоразводный процесс и через несколько месяцев женился на Шарлин. Обосновалась пара в прекрасном доме №573 по Хайт-Пойнт-драйв, стоявшем на террасе, врезанной в косогор. Из-за перепада высот в этой части улицы не существовало сплошной застройки, к дому примыкало лишь одно домовладение. Место было тихим, даже интимным, с прекрасным видом из окон — настоящее любовное гнёздышко!

Карьера Лаймена Смита во второй половине 1970-х гг. шла в гору. Он стал руководителем отделения Демократической партии в округе Вентура, сделался главой местного «Ротари-клуба», а также некоторых других клубов, на ниве партийной работы близко познакомился с Джерри Брауном (Edmund Gerald «Jerry» Brown), ставшим губернатором Калифорнии в 1975 г. Стивен Стоун, бывший деловой партнёр Смита, тоже сильно рос в профессиональном плане и стал членом Верховного суда штата. Вполне ожидаемо он принялся подтягивать Лаймена Смита за собой. В начале 1980 г. последний был включен в «короткий список» кандидатов в члены Верховного суда, состоявший всего из 4 фамилий. Шансы Смита расценивались в сравнении с другими кандидатами как наибольшие в силу его большого опыта и личных связей. Нового судью в Верховный суд штата должен был выбрать из предложенного «короткого списка» губернатор, который принадлежал к той же Демократической партии, что и Смит, так что сомнений в скором карьерном рывке Лаймена практически ни у кого не возникало.

Поменялась к лучшему и жизнь Шарлин Смит (той самой, что ранее была Дойл, а ещё ранее — Херценберг). Шарлин более не занималась секретарской работой в офисе юридической фирмы, она стала именовать себя «декоратором» и с упоением взялась за украшательство таунхаузов, принадлежавших её мужу. Используя связи Лаймена, она устроилась на хорошую должность в компанию «The gold cellar», занимавшуюся торговлей ювелирными изделиями, но в августе 1979 г. работу эту оставила. Поскольку в то время Лаймена Смита уже стали прочить на должность судьи в Верховный суд штата, возникла необходимость чуть-чуть подчистить биографию его самого и его близких. Чтобы не возникало подозрений относительно возможного конфликта интересов судьи, его жена не должна была иметь связей с крупным бизнесом. Поэтому Шарлин уволилась из ювелирной компании и устроилась на незаметную должность секретаря в муниципальном суде.

Лаймен и Шарлин Смит. Историю их жизни и смерти можно приводить как пример «американского успеха» и «американского же краха».

Нужно сказать несколько слов и о Марджори, первой супруге Лаймена Смита. Жизнь её после развода в силу вполне очевидных причин поменялась не в лучшую сторону. Хотя она получила при разводе дом, и суд назначил неплохие алименты детям, женщине пришлось искать работу. Сначала она работала секретарём, а в начале 1980 г. отправилась на курсы бухгалтеров, что сулило, по крайней мере, теоретически, возможность занять лучшую позицию при трудоустройстве.

Лаймен Смит весь день 12 марта, среду, пробыл на работе в офисе юридической фирмы, совладельцем которой являлся. Он готовился к важным слушаниям в апелляционном суде, об этом знали все коллеги, и когда на следующий день, в четверг, адвокат не появился на работе, это никого не удивило. Для юриста его уровня подобное было нормальным, дома он имел большую библиотеку и мог продолжать подготовку к заседанию, не приезжая в офис. На протяжении дня несколько раз возникала необходимость с ним переговорить, сотрудники фирмы неоднократно звонили ему домой, но трубку никто не поднимал. В пятницу, 14 марта история повторилась: Лаймену опять принялись звонить коллеги, но он не звонки не отвечал. Это вызвало некоторое удивление, поскольку в этот день он должен был приехать в офис, но тревогу, опять-таки, никто поднимать не стал. Коллеги припомнили, что Лаймен иногда путал дни недели и мог в выходной приехать на работу, либо наоборот, в рабочий день остаться дома, посчитав, что это выходной. Кто сделает замечание совладельцу компании? То-то же…

В тот же день, в пятницу 14 марта, с Лайменом решил поговорить Марвин Льюис (Marvin H. Lewis), окружной судья, хорошо знавший как Лаймена, так и его супругу. С Шарлин он работал в одном здании и периодически общался с ней во время ланча. Льюис жил неподалёку, менее чем в паре сотен метров и, возвращаясь вечером с работы, решил обсудить с Лайменом ситуацию с выдвижением последнего в члены Верховного суда штата. Льюис остановил автомашину, прошёл к крыльцу и позвонил в звонок. Ему никто не открыл. Судья звонил несколько раз, но появления хозяев так и не дождался. Это было немного странно, поскольку обе автомашины Смитов были припаркованы на площадке перед домом, а стало быть, их владельцы должны были находиться в доме. Но Льюис рассудил, что у супругов может быть романтический вечер в ресторане (или в джакузи на втором этаже) и посчитал излишним беспокоить соседей. В тот вечер деликатный судья не стал звонить Смитам по телефону.

И входную дверь в их дом он не пытался открыть — сделаем на этой детали сейчас акцент.

Зато входную дверь без малейших колебаний открыл 12-летний Гэри Смит, младший из детей Лаймена, явившийся в воскресенье 16 марта стричь газон перед домом отца. Его визит был согласован за неделю, и все эти дни мальчик отцу не звонил. Марджори привезла сына на своей машине, высадила его перед домом бывшего мужа и уехала на бухгалтерские курсы (да-да, это не ошибка, она посещала курсы по выходным дням — это зафиксировано в официальных документах, чуть позже мы ещё об этом скажем). Гэри подошёл к входной двери, позвонил, а после того, как ему никто не открыл, позвонил вторично. Потом в третий раз. Поскольку отступать мальчику было некуда — мама уехала и должна была забрать его только через 3 часа — он решил попробовать отворить дверь. Та легко поддалась, оказалось, что входная дверь не заперта.

Вообще-то, подобное выглядело очень странным, такого ранее никогда не бывало, но мальчик в ту минуту не придал значения данной детали. Гэри вошёл в дом, позвал отца… раз… второй… третий. Поскольку никто не отозвался, мальчик пошёл по дому, достиг самой дальней его части и остановился перед взрослой спальней (или главной, как её называют в Америке). Позвав отца ещё раз, он вошёл в спальню — та оказалась не заперта — и увидел в полумраке комнаты, что в кровати лежат два человека, накрытые с головой одеялами. Шторы на окнах были задёрнуты, так что никаких деталей мальчик не рассмотрел. Хотя лиц лежавших не было видно, Гэри понял, что в кровати находятся его отец и Шарлин.

Мальчик знал, что на посещение спальни взрослых наложен запрет, дети не имеют права входить туда без разрешения, поэтому он сразу отступил назад и решил захлопнуть за собой дверь. Повернув рычажок стопора замка, Гэри заметил, что тот свободно прокручивается и не блокирует запор. Тем самым дверь невозможно было запереть в принципе. Всё это было до такой степени странно, что мальчик решил не уходить и разобраться в том, что происходит. Скорее всего, он уже заподозрил неладное, хотя впоследствии никогда в этом не признавался.

Гэри снова вошёл в спальню и приблизился к кровати. Лежавшие под одеялом люди никак не отреагировали на его шаги, хотя должны были их слышать.

Прошло несколько секунд, прежде чем Гэри увидел полено, лежавшее поверх одеяла между двумя телами. Это было самое обычное полено, сучковатое, занозистое, четверть древесного ствола, расколотого топором, длина его составляла примерно 55 см. Это было до того дико, что мальчик сообразил, наконец-то: живые люди не могли лечь в кровать с поленом! Да притом ещё накрыться одеялом с головой, а полено уложить между собой поверх одеяла.

Гэри отбросил ближайший край одеяла и увидел залитую кровью голову Шарлин Смит, уткнувшуюся лицом в подушку. Крови было очень много, череп раскрылся как женский ридикюль, был виден мозг, слипшиеся от крови волосы.

Потрясенный мальчик буквально вывалился из спальни и стремглав помчался к телефону.

В 14:15 перед домом №573 по Хайт-Пойнт-драйв остановился первый полицейский патруль. Так началось расследование, приковавшее к себе внимание всей Калифорнии.

Впрочем, если кто-то подумал, что полиция Вентуры резво взялась за расследование по горячим следам, то поспешим уточнить — получилось всё совсем не так. Первые патрульные удостоверились в фактическом соответствии заявления о двух трупах в спальне, но сразу же покинули дом и оцепили территорию домовладения, не демонстрируя активности. Приказ на их отвод дал начальник департамента полиции, сообразивший, что дом принадлежал тому самому Смиту, который баллотировался в члены Верховного суда, а стало быть, расследование чревато самыми скандальными поворотами и опасными открытиями, что потребует юридически безукоризненного оформления всех документов. Ну, а коли так, то для осмотра места преступления и обыска надлежит запастись надлежащим ордером дежурного судьи.

Логика, кстати, была совершенно правильной. Именно пренебрежение этой процессуальной нормой, допущенное полицией Лос-Анджелеса летом 1994 г., разрушило обвинение О-Джея Симпсона в двойном убийстве. Это довольно нашумевшая история, послужившая темой 1 сезона телесериала «Американская история преступлений» («American crime story»). Тогда действовавшие по горячим следам детективы быстро сумели отыскать массу важных улик, изобличавших Симпсона, но допущенные при этом нарушения, в т.ч. неправильное фиксирование улик и нарушение правил их хранения и передачи, позволили адвокатам обвиняемого развалить дело в суде.

В 1980 г. полицейские Вентуры действовали более осмотрительно и потому никто из детективов и криминалистов, прибывших на место преступления, в дом не входил вплоть до получения соответствующего ордера. По иронии судьбы тот самый судья, которому предстояло этот ордер оформить, примерно в 14:30 проезжал в своей автомашине вместе с женою мимо дома №573 по Хайт-Пойнт драйв. Это был тот самый Марвин Льюис, что упоминался чуть выше. В обеденный перерыв он уступил просьбам жены Клэр и съездил с нею в магазин, и на обратном пути увидел полицейских в форме перед домом Смита. Судья спокойно проехал мимо, здраво рассудив, что полицейские разберутся без него, и направился к себе домой. В офис он не спешил и потому ничего не знал о том, что в его приёмной уже сидят капитан полиции Пол Лидик (Paul Lydick) и окружной прокурор Майкл Брэдберри (Michael D.Bradburry). О причине своего появления они секретарю не сообщили, а потому последний не беспокоил шефа, уехавшего домой. Лишь после часа ожидания, когда должностные лица стали явно выказывать нетерпение (да и обед давно закончился!), секретарь позвонила домой судье и сообщила о высокопоставленных визитёрах. Марвин Льюис прервал подзатянувшийся обед и отправился на рабочее место. При этом он опять проехал мимо полицейского оцепления у дома Смита и опять ни о чём плохом не подумал.

Все эти детали известны из допроса самого судьи, который впоследствии давал показания в качестве свидетеля.

Потрясенный сообщением о двойном убийстве в доме Смита, судья Льюис моментально подписал необходимый полиции ордер на обыск и изъятие вещественных доказательств. Окружной прокурор Брэдберри лично отвёз документ следственной бригаде, сидевшей в автомашинах перед домом, и вместе с её членами в 17:25 прошёл на место преступления. Как видим, ожидание ордера растянулось на 3 часа с четвертью, что довольно выразительно характеризует бюрократическую машину США. Непосредственно расследованием занимались 6 детективов департамента полиции Вентуры во главе с сержантом Гэри Адкинсоном (Gary Adkinson).

Что показал осмотр места совершения преступления? Тела убитых лежали в одной кровати лицами вниз, они были накрыты с головами общим одеялом так, что оно полностью их скрывало. На одеяле в ложбинке между телами лежал кусок древесины, полученный грубым раскалыванием древесного ствола топором. Самое подходящее слово для описания этого куска дерева — полено, т.е. это было не какое-то законченное изделие, вроде бейсбольной биты или мебельной ножки, а нечто неоформленное. Впоследствии выяснилось, что это действительно обычное полено, взятое, по всей видимости, из большой стопки дров, сложенных во дворе у задней стены дома. Длина полена составляла 55 см, вес — 1,4 кг, оно обильно было запачкано кровью. Один его конец был полностью в крови, от него к середине полена и далее находилась область, усеянная многочисленными кровавыми брызгами размером от 1 до 5 мм. Представлялось довольно очевидным, что полено использовалось для нанесения ударов в качестве оружия. Разумеется, экспертизе предстояло определить, принадлежит ли кровь на полене человеку, и если да, то какова её групповая принадлежность.

Помимо крови на полене, многочисленные кровавые брызги были найдены на изголовье кровати и стене возле неё. Более того, мелкие капли крови залетели даже на потолок над кроватью, что однозначно свидетельствовало об энергичном замахе окровавленным предметом. Все эти детали почти не оставляли сомнений в том, что именно полено явилось орудием убийства, хотя до проведения необходимых экспертиз утверждать это категорически было никак нельзя. В конце концов, убийца мог поиздеваться над правоохранительными органами и оставить полено на месте преступления, следуя лишь ему одному понятному подтексту.

Лаймен оказался полностью обнажён, его руки были заведены за спину и связаны, также были связаны лодыжки. Для связывания были использованы два куска белого драпировочного шнура. На теле Шарлин оказалась футболка, руки и ноги были связаны аналогично тому, как это было проделано в случае с Лайменом. Правда, для связывания Шарлин использовался другой шнур, золотисто-медного цвета. Кусок такого же шнура длиной 72 см лежал поверх одеяла. Осмотр дома позволил выяснить происхождение драпировочных шнуров — их привезли вместе со шторами из магазина, где они были заказаны Шарлин за несколько дней до её убийства. Преступник, видимо, обнаружил шнуры и отрезал несколько кусков длиной 70—80 см каждый.

Следов грубого взлома не наблюдалось, однако, окно спальни, в которой было совершено убийство, и входная дверь оказались открыты. Также оказался неисправен замок на двери в спальню, однако, явилось ли это повреждение следствием злого умысла или же обычным стечением обстоятельств, сказать никто не мог. 12-летний Гэри, обнаруживший тела, утверждал, что замок сломан умышленно, поскольку отец был очень требователен в мелочах и не потерпел бы рядом с собой неисправную вещь, а потому неисправный замок заменили бы в течение одного дня. Полицейских это утверждение не особенно впечатлило и впоследствии они в публичных заявлениях всегда подчёркивали, что замок на двери в спальню не подвергался умышленной порче.

Тела были скованы трупным окоченением вплоть до икроножных мышц, что свидетельствовало о наступлении смерти за много часов до их обнаружения (не менее полусуток). Состояние трупных пятен и исходивший от тел специфический запах указывали на развившийся процесс посмертных изменений. Осмотр тел на месте их обнаружения, проведенный коронером Рональдом Корнблюмом (Ronald Kornblum), позволил последнему довольно уверенно заявить, что убийство произошло за сутки до обнаружения тел, либо даже ранее. То обстоятельство, что дом полностью остыл, косвенно предположение коронера подтверждало.

В марте 1980 г. в Вентуре было дождливо и довольно холодно, температура поднималась до +14°С днём, а ночью понижалась на десять градусов. При такой погоде сидеть в доме без отопления было весьма неуютно. Однако термостат оказался выключен, и невозможно было понять, кто именно это сделал. У убийцы не имелось резонов экономить электроэнергию, за которую ему не пришлось бы платить, сам же Лаймен Смит, по словам знавших его людей, сидеть в холодном доме не стал бы. Просто потому, что этот человек на себе не экономил, а потому мёрзнуть, дабы сберечь сотню долларов, было совсем не в его характере. Следствие чрезвычайно интересовал ответ на вопрос, для чего, а главное — когда, было произведено отключение термостата, однако, никакого внятного ответа на него получить не удалось. Самой достоверной представлялась версия, согласно которой термостат был отключён убийцей с целью задержать разложение трупов. Однако подобное поведение рождало массу вопросов. Дело заключалось в том, что в интересах преступника было не только не препятствовать разложению тел убитых им людей, а напротив, максимально этот процесс ускорить, т.е. убийца должен был термостат включить на полную мощность.

Сразу уточним, что последующее расследование никакой ясности в этот вопрос не внесло.

На кухне была найдена пустая бутылка из-под сухого вина и пара фужеров с остатками вина. На одном из них были обнаружены следы губной помады, кроме того, на обоих удалось зафиксировать до полутора десятков чётких отпечатков пальцев. После дактилоскопирования трупов стало ясно, что отпечатки оставлены погибшими. В крови убитых были найдены следы алкоголя, что подтвердило предположение о совместном распитии спиртного незадолго до смерти.

При осмотре личных вещей, документов, одежды и автомашин были обнаружены счета и кассовые чеки из магазинов, аптеки, банка и ресторанов, которые посещали погибшие в последние дни жизни. Самые последние из них оказались датированы четвергом 13 марта 1980 г. Последующая проверка показала, что в тот день Лаймена и Шарлин действительно видели в различных общественных местах, а стало быть к вечеру того дня они были живы и здоровы.

Безусловно, огромнейшее значение для следствия имел ответ на вопрос: что именно пропало с места преступления? Тут возникла сложность непреодолимая. В силу очевидных причин первая супруга убитого не могла бывать в его доме, а потому ничего не знала о наличии в нём денег и ценностей. Дети Лаймена посещали дом, но в силу своего возраста также не имели понятия, какие ценности и где именно хранит их отец. Личных друзей у Смита не то чтобы совсем не оказалось, напротив, их было очень много, но всех их следовало считать скорее деловыми партнёрами, встречи с которыми проводились вне дома, нежели сердечными товарищами. Другими словами, они встречались на разного рода официальных мероприятиях, а не на семейных праздниках. Со стороны Шарлин ситуация выглядела даже ещё хуже — её родители, напомним, погибли за четверть века до описываемых событий, а бабушка умерла летом 1977 г., так что близкой родни у погибшей не оказалось вообще. Имелись подруги и коллеги по работе, они описали драгоценности, которые видели на Шарлин, но все эти изделия из дома не исчезли.

Складывалось впечатление, что дом не подвергся ограблению, хоть это и казалось очень странным. В кошельках убитых не оказалось наличных денег, что только усугубляло ощущение странности, поскольку Шарлин имела привычку всегда держать при себе некоторую сумму наличными. Это был своего рода «рудимент молодости», пережиток той поры, когда молодая секретарша не имела банковских счетов и связанных с ними чековых книжек. Именно поэтому, хотя следствие и не обнаружило очевидных свидетельств ограбления, было сочтено, что таковое всё же имело место.

При осмотре дома детективы обратили внимание на то, что два фотопортрета Шарлин были извлечены из рамок и оставлены на одной из тумб возле двери. Вряд ли это проделали жильцы дома, казалось, что фотографии заинтересовали преступника, намеревавшегося унести их с собою, но что-то ему либо помешало, либо побудило переменить намерение.

Вскрытие тел погибших проводил коронер Рональд Колбурн. Сознавая экстраординарность произошедшего преступления, он работал вечером 17 марта и ночью на 18 число. Сам процесс вскрытия тел занял 7 часов, плюс к этому некоторое время потребовало оформление документов. Не будет преувеличением сказать, что коронер оказался настоящим героем того дня, он поработал как на месте преступления, так и в морге после этого ещё почти полдня.

Что дало следствию вскрытие и последующая судебно-медицинская экспертиза? Хотя события эти были разнесены по времени на три недели, сразу сообщим окончательный результат, дабы не возвращаться к этим деталям в последующем.

Причиной смерти обеих жертв явились открытые черепно-мозговые травмы, причинённые холодным оружием, имевшим выраженные грани и углы. На кожном покрове головы и шеи были обнаружены хорошо распознаваемые следы и разрывы кожи, совпадавшие с конфигурацией углов и плоскостей найденного на месте преступления полена. Кроме того, частицы кожи и волосы убитых людей, прилипшие к полену, были сняты при его осмотре криминалистами. На этом основании можно было уверенно утверждать, что смертельные травмы были причинены именно этим поленом, а не каким-то иным холодным оружием. Механизм травмирования обеих жертв оказался полностью идентичен. По затылку и основанию черепа Лаймена Смита было нанесено не менее 14 сильных ударов, а Шарлин — 9 или более. В результате затылочные кости черепа и позвонки шейного отдела позвоночника убитых оказались сломаны во многих местах, в местах разрывов кожи можно было видеть мозг. Убийство было очень жестоким и не мгновенным. По мнению коронера, жертвы умирали довольно долго, возможно, четверть часа, а возможно, и более. Скорее всего, они быстро потеряли сознание, но после первых ударов могли кричать. Коронер сделал на этом акцент, потому что свидетели могли слышать крики, и это до некоторой степени могло ориентировать следствие.

Телесных повреждений, свидетельствовавших о борьбе или побоях — например, сбитых костяшек пальцев рук, переломов пястных костей, осаднений кожи, кровоподтёков, надрывов ушей, рта и т. п. — судебно-медицинское вскрытие не выявило. Однако в области связывания рук и ног Шарлин Смит присутствовали обширные потёртости кожи, свидетельствовавшие о яростной попытке связанной женщины сорвать узы. Подобных повреждений на теле Лаймена коронер не увидел и на основании этого сделал предположение, что преступник сначала убивал Лаймена. По его мнению, Шарлин, лежавшая в кровати рядом с муже и услышавшая, а возможно, и увидевшая расправу над ним, в последние секунды жизни предприняла отчаянную попытку освободиться. Т.о. обнаруженные на её теле повреждения кожи в области запястий и лодыжек явились своего рода саморанением.

Коронер сообщил о своих предположениях относительно последовательности убийств супругов, и, как мы увидим из дальнейшего, его гипотеза нашла полное подтверждение.

Убитые находились в лёгкой степени алкогольного опьянения, что хорошо согласовывалось с обнаруженной на кухне пустой бутылкой из-под вина.

Разумеется, к числу важнейших вопросов, интересовавших следствие, относилось подтверждение или опровержение изнасилования Шарлин Смит. Картина последнего вечера четы Смит, восстановленная коронером и криминалистами окружной лаборатории, получилась довольно неожиданной, во всяком случае не такой, какой ожидали её увидеть занятые расследованием детективы. На трупе Лаймена Смита оказалась найдена сперма, которая происходила от человека, имевшего ту же группу крови и резус-фактор, что и погибший. Логично было предположить, что это была его собственная сперма. На теле Шарлин спермы не оказалось, однако, в ванной комнате, примыкавшей к спальне, было обнаружено влажное банное полотенце, на котором также была выявлена сперма с теми же самыми биологическими характеристиками, что и на теле Лаймена. При этом Шарлин была найдена одетой в футболку, а Лаймен — полностью обнажённым.

Совокупность этих привходящих данных позволяла «прочесть» ситуацию следующим образом: между супругами незадолго до нападения произошёл половой акт, который благополучно закончился, после чего Шарлин направилась в ванную комнату. Там она быстро приняла душ, вытерлась полотенцем, надела футболку и вернулась в кровать. Следом должен был отправиться в душ Лаймен, но ему что-то помешало. Задремал ли он или его что-то отвлекло, но до вторжения в спальню неизвестного преступника он душ принять не успел.

Большую сложность представил другой исключительно важный для расследования вопрос — о давности смерти. Напомним, что Лаймена и Шарлин коллеги по работе видели в последний раз в среду, а их трупы обнаружили в воскресенье, т.е. интервал времени, когда эти люди могли быть убиты, получался очень велик. Собрав и проанализировав весь массив показателей, характеризующих давность наступления смерти — характер и степень выраженности трупного окоченения, температуру в комнате, высыхание крови, состояние глазных яблок и т. п. специфические показатели — коронер отнёс момент наступления смерти к вечеру 13 марта, либо первым часам 14 марта 1980 г. Другими словами, Лаймен и Шарлин Смит были убиты почти одновременно в ночь с четверга на пятницу.

Такая трактовка событий объясняла все известные детали и была принята следствием в качестве базовой. Сразу можно сказать, что последующий ход расследования никаких дополнений или уточнений на сей счёт не привнёс, и даже сейчас нет оснований ставить под сомнение картину, смоделированную коронером Рональдом Корнблюмом.

Учитывая неординарность преступления — т.е. как его жестокость, так и выбор жертв — Департамент полиции города Вентура бросил все наличные силы на поиск свидетелей и подозрительных лиц, которых можно было бы связать с преступлением.

Опрос соседей погибшей пары дал немало информации для размышлений. Так, например, одна из жительниц дома на Хайт-Пойнт драйв, удаленного от места преступления примерно на 200 м, сообщила, что в ночь на 8 марта слышала подозрительные звуки на заднем дворе. Женщина умышленно включила в доме свет и принялась шевелить жалюзи на окнах, дабы создать впечатление, будто жильцы дома смотрят наружу. На самом деле она не пыталась разглядеть того, кто шумел во дворе, благоразумно решив, что если злоумышленник вооружён, то чрезмерная бдительность может оказаться небезопасной. Кто именно и с какой целью проникал в её двор, свидетельница сказать не могла, однако, начиная с этой ночи, домовладения в районе Хайт-Пойнт драйв сделались объектами пристрастного интереса неизвестного любителя слоняться по чужим задворкам. В последующие ночи обитатели, по меньшей мере, пяти домовладений сталкивались с фактами проникновения неизвестного в их дворы. Кто-то слышал подозрительные звуки, кто-то обнаруживал поутру перевёрнутые предметы обстановки (вроде столиков, вазонов, инвентаря и пр.).

Житель дома на улице Эль-Малабар (El Malabar), упиравшейся в Хайт-Пойнт драйв буквально в 50 м от дома Лаймена Смита, вечером 13 марта увидел белый седан «Понтиак» («Pontiac»), припаркованный на самом повороте с одной улицы на другую. Автомобиль явно был не местным — местные жители столь коряво на повороте не парковались — и именно этим он и привлёк внимание свидетеля. Ранее указанный автомобиль в этом месте не появлялся, и утром 14 марта его на месте уже не оказалось. Машина появилась на углу примерно в 22:30, т.е. буквально за несколько часов до предполагаемого времени совершения преступления. По воспоминаниям свидетеля, автомашина выглядела ухоженной, год её выпуска относился, по-видимому, к середине 1970-х гг. Уточним, что речь идёт о сугубо оценочных заключениях, на точности которых не настаивал и сам свидетель. Но для следствия важным явилось то обстоятельство, что никто не видел в этом месте белый «понтиак» до вечера 13 марта и точно также никто не видел такой машины после.

На этом рассказ свидетеля отнюдь не заканчивался. По его словам, примерно в 2 часа ночи — речь шла о ночи на 14 марта — со стороны дома, явившегося местом преступления, послышались женские крики. Это были короткие и яростные вскрики, не похожие на обычные человеческие, свидетель даже подумал, что слышит, возможно, какую-то ночную птицу, хотя тут же признал, что и на крик птицы услышанное тоже походило мало. Он испытал некоторое беспокойство, но в силу вполне понятных причин в полицию звонить не стал. Ну, в самом деле, как должно было звучать его сообщение: «Мой сосед, известный юрист, со стороны его дома послышался крик, пришлите патруль, пусть его разбудят и узнают, кто кричал!» Ну, это же не разговор! Но когда стало известно об убийстве четы Смит, сосед сразу вспомнил странные крики в 2 часа ночи 14 марта и заявил допрашивавшим его детективам, что по его мнению именно в это время и убивали пару.

Это заявление вызвало вполне понятный интерес и очень скоро получило неожиданное подтверждение. Тут следует пояснить, что дом №573 располагался таким образом, что справа и слева от него не было примыкавших вплотную домовладений. Крутой откос просто не позволял размещать участки при таком перепаде высот, поскольку нарушалась приватность частной жизни — даже самый высокий забор не спасал от того, чтобы сосед, живущий выше по склону, мог видеть дом и придомовую территорию живущего ниже. Поэтому у Смитов были единственные соседи, чей участок непосредственно примыкал к их домовладению — они проживали за домом Смитов. Задние дворы домовладений имели общую границу, на которой был возведён глухой забор и сделана калитка, через которую можно было пройти к соседям, не обходя квартал.

Проживавшая в этом доме чета Тейлоров — Джоан и Донован (Joan Taylor, Don Taylor) — в ночь на 14 марта были разбужены их собакой, догом по кличке Саксон. Пёс был вне себя, с ним происходило нечто невообразимое, он вбежал в спальню, стащил на пол одеяло с кровати и, убедившись, что хозяева проснулись, принялся бегать от двери к кровати и обратно. Собака словно бы звала людей за собой. Это странное действо разворачивалось в самом начале третьего часа ночи. Поведение Саксона выглядело до такой степени необычно, что сомнений в серьёзности происходившего у Тэйлоров не возникло. Донован, вооружившись пистолетом, отправился с собакой, вслед за мужем последовала и жена. Собака, пройдя по тёмному дому, привела хозяев к двери во двор. После того, как дверь открыли, пёс побежал к калитке, ведущей во двор Смитов. Там он внезапно успокоился, сел и принялся смотреть на забор. Ничего более не происходило. Несколько минут супруги безмолвно таращились в темноту, пытаясь услышать хоть что-то, что могло бы объяснить странное поведение собаки. Так ничего не услышав, они в конце концов вернулись в дом и отправились спать. Саксон более их не беспокоил.

Никогда прежде дог не вёл себя подобным образом. Когда стало известно об убийстве Смитов, Джоан и Донован сразу же связали странное поведение собаки с произошедшим. Видимо, Саксон увидел или услышал нечто, чего не слышали крепко спавшие люди. По мнению Тэйлоров, преступление произошло непосредственно перед тем, как их разбудила собака, и полицейские были склонны согласиться с этим.

Т.о. предположение коронёра о давности наступления смерти Лаймена и Шарлин Смит, отнёсшего время убийства к ночи с 13 на 14 марта, отлично совпало с выводами следствия, полученными на основании опроса свидетелей.

Калифорнийские средства массовой информации уделили большое внимание преступлению. Начиная с вечерних выпусков газет 17 марта на протяжении последующих дней как в крупных печатных изданиях, вроде «Лос-Анджелес тайм» («Los Angeles Times»), так и совсем небольших, таких как «Вентура каунти стар» («Ventura County Star») или «Санта-Барбара ньюс пресс» («Santa barbara News-Press»), публиковались сообщения о ходе расследования. Местные телеканалы в информационных блоках давали репортажи на ту же тему. 22 марта состоялось прощание с Лайменом и Шарлин Смит, церемонию в местной евангелистской церкви посетили более 350 человек — репортажи об этом также попали в прессу и выпуски ТВ-новостей. Полиция тщательнейшим образом зафиксировала всех, появившихся на службе, была установлена личность каждого посетителя. У правоохранителей имелась надежда на то, что преступник проявит любопытство и явится в церковь, однако, даже если он там и в самом деле присутствовал, то ничем себя не выдал.

Нельзя сказать, что подозреваемых у следствия не было. Их оказалось даже больше, чем можно было подумать, если судить об убитых по сугубо формальным признакам. Ну, в самом деле, очень богатые люди, со связями, успешные во всех отношениях, ну что с ними может быть не так? Однако, при ближайшем изучении биографий погибших стали выплывать разного рода неприглядные детали, из числа тех, что обычно обозначаются эвфемизмом «скелеты в шкафу».

Первый неприятный сигнал, полученный в самом начале расследования старшим детективом Гэри Адкинсоном, касался некоего Джо Элсипа (Joe Alsip), друга и делового партнёра Лаймена Смита. По словам одного из соседей убитой пары, Карла Марчетти (Carl Marchetti), Элсип приезжал к нему (т. е. Марчетти) в гости вечером 13 марта, после чего отправился в дом Смитов. Получалось, что Элсип тот человек, который видел убитых одним из последних.

Элсипа быстро отыскали и допросили, причём, важно подчеркнуть, что первый допрос был произведён ещё до того, как Джо узнал о двойном убийстве. Элсип подумал, что появление детективов на пороге его офиса объясняется рутинной проверкой ввиду предстоящего назначения Лаймена Смита в члены Верховного суда штата и наговорил много такого, о чём сильно сожалел в дальнейшем. Он опрометчиво признался в том, что является близким другом четы Смитов и на вопрос, как часто ему доводилось бывать в их доме, ответил без колебаний, что более сотни раз.

Знакомство Джо с Лайменом состоялось в 1976 г, когда 29-летний Элсип, только что демобилизованный из военно-морского флота, приехал в округ Вентура дабы начать здесь бизнес. Вместе с друзьями Чаком Джиллиардом (Chuck Gilliard) и Бобом Плаценсией (Bob Placencia), он основал компанию «GAP», название которой составляли первые буквы фамилий учредителей. Компания занималась инвестициями в калифорнийскую недвижимость. Лаймен, хотя и не имел формально к «GAP» никакого отношения, являлся крупным инвестором, вкладывавшим в бизнес компании свободные средства. В конце 1979 г Смит заявил, что ввиду возможного назначения в члены Верховного суда ему придётся прекратить деловые отношения с «GAP», поскольку такого рода связи могут расцениваться как коррупционные. Руководство компании отнеслось с пониманием к заявлению Смита, ему были возвращены вложенные средства и они расстались друзьями. Элсип подчеркнул, что заработал уже свой первый миллион долларов и заверил детективов, что дела у него идут отлично.

Когда же у детективы спросили Элсипа о цели, месте и времени последней встречи с супругами Смит, бизнесмен занервничал. А после того, как узнал об убийстве друга, совсем раскис. Он тут же видоизменил показания, заявив, что бывал в доме Смита «раз 15, не больше». Кроме того, он поспешил сделать уточнение, из которого следовало, что Лаймен расстался с «GAP» не очень хорошо. У компании не нашлось наличных денег, чтобы вернуть Смиту, а потому ему предложили забрать свой взнос «натурой», в виде недостроенного коммерческого здания в городке Санта-Пола в 20 км восточнее Вентуры. Лаймен был недоволен таким ответом, но в конечном итоге согласился. Переговоры со Смитом получились довольно конфликтными, причём друг с другом переругались и сами учредители «GAP». В результате склоки Плаценсия оставил компанию и далее вёл дела со Смитом самостоятельно.

История на этом не закончилась. Смит вместе с Плаценсией поднапряглись и быстро достроили здание, после чего выгодно его продали. Узнав об этом, Джиллиард и Элсип заподозрили со стороны Плаценсии нечестную игру и решили потребовать часть денег, вырученных от продажи здания. На это Смит вполне ожидаемо ответил отказом. Целью последней встречи Элсипа и Смита являлось как раз урегулирование этой проблемы.

Интересный поворот, правда? Друг оказался не совсем другом и более того, он встречался с убитым для того, чтобы провести конфликтные переговоры!

Продолжая рассказывать о чете Смитов полицейским, Джо Элсип сообщил, что в 1978 г брак Лаймена и Шарлин дал серьёзную трещину. Муж узнал, что любящая жена не очень-то его и любит — у Шарлин появился любовник и Элсип настаивал на точности этой информации, хотя и поклялся полицейским, что его фамилию Лаймен никогда не называл. На вопрос о том, были ли любовницы у самого Лаймена, свидетель заявил, что в последние годы определенно нет. По словам Элсипа, одна из прежним подружек Лаймена около года назад написала тому письмо с недвусмысленным предложением восстановить отношения, но Смит проигнорировал обращение.

Разумеется, важным представлялся ответ на вопрос о месте и времени последней встречи Элсипа с Лайменом Смитом. Свидетель категорически заверил, что пришёл в дом последнего в 20 часов 12 марта и пробыл там около 40 минут. Когда же детективы заявили, ссылаясь на Карла Марчетти, что по имеющимся сведениям встреча эта произошла днём позже, Элсип стал возражать и настаивать на ошибке Марчетти.

В принципе, поначалу к Джо особых претензий со стороны правоохранительных органов не имелось — показания его о характере финансовых отношений с Лайменом Смитом получили в последующем подтверждение да и денежный спор крутился вокруг суммы незначительной для всех участников. Как-то не верилось, что богатый человек из-за 8 тыс.$ устроит ту чудовищную бойню, жертвами которой стали супруги Смит.

Однако, последующие события вернули следствие к Джо Элсипу. В апреле криминалисты, изучив сотни обнаруженных в доме Смитов отпечатков пальцев, заявили без колебаний, что «пальчики» Элсипа найдены на поверхности стеклянного стола, стоявшего в гостиной. А кроме этого — на стеклянной двери, ведущей из гостиной на территорию заднего двора. Причём, отпечатки эти были оставлены снаружи, т. е. Элсип открывал дверь, находясь во дворе.

Когда Джо стали спрашивать о происхождении отпечатков пальцев на двери, тот явно растерялся и неожиданно признался, что… входил в дом не через входную дверь, что во всех смыслах представлялось разумным, а через двор. А на вопрос почему он поступил столь необычно, пояснил, что свет в доме Смитов горел в той его части, что выходила во двор, а окна, обращённые на улицу были темны. Такой ответ следовало признать очень неудачным, поскольку он рождал новый обоснованный вопрос: как можно, проезжая по улице в автомашине, узнать, что хозяева дома, если в окнах не видно света?

Элсип, правда, и на этот вопрос дал ответ, заявив, будто видел свет в доме Смитов не с улицы, а из окна дома Марчетти, но это мало ему помогло. На очень-очень долгое время Джо стал одним из самых перспективных подозреваемых по этому делу, хотя, подчеркнём, отнюдь не единственным.

Жизнь — интересная штука, в том отношении, что баланс добра и зла соблюдается порой с удивительной точностью. Знакомясь с материалами реальных уголовных расследований, автор не раз и не два ловил себя на мысли: даже самому хитроумному доносчику не суждено избежать встречного доноса. Воистину, никто ещё не отменил библейское «и аз воздам!»

Карл Марчетти в первые же часы расследования сообщил полиции информацию, бросившую тень подозрения на Джо Элсипа, человека, как мы знаем сейчас с абсолютной точностью, совершенно непричастного к убийству Смитов. И надо же было такому случиться, что в тот же самый вечер совсем другие люди сообщили другим детективам не менее любопытную информацию, связанную с сыном Карла, школьником 10 класса Вэнсом Марчетти (Vance Marchetti).

Юноша проживал доме родителей, удаленном от места совершения преступления менее, чем на сотню метров. Супруги Марчетти — Шарлотта и Карл — являлись не только ближайшими соседями Смитов, но и их хорошими приятелями. Вэнс не раз бывал в доме Смитов, выполнял мелкие поручения, вроде стрижки газонов или чистки ливневых стоков. При опросе местных жителей старший детектив Адкинсон услышал из уст некоторых тинейджеров рассказы о том, будто Вэнс Марчетти… занимался сексом с Шарлин Смит. Если быть совсем точным, Шарлин якобы соблазнила школьника, который был вдвое младше неё, выступив в роли искусительницы. Вэнс не мог противостоять соблазну, поскольку по рассказам всех, знавших Шарлин, она была исключительно привлекательна в сексуальном отношении.

Сам Вэнс Марчетти, будучи спрошенным о своих отношениях с убитой женщиной, категорически отрицал любые подозрения о возможном интимном характере таковых. Однако полицейские не сомневались в том, что Вэнс не раз и не два болтал о сексе с Шарлин Смит — такие сообщения поступали от разных людей и вряд ли все они имели намерение оговорить молодого человека. Даже если рассказ Вэнса являлся от начала до конца вымыслом, чего, разумеется, нельзя было исключать, сам по себе факт подобной болтовни косвенно свидетельствовал об одержимости юноши убитой женщиной. Мог ли он пойти на преступление, дабы отомстить объекту своего вожделения за мнимое или действительно имевшее место унижение?

В принципе, мог. Убийства из побуждений страсти или ревности составляют немалый процент насильственных преступлений. Поэтому Вэнс Марчетти очень быстро сделался подозреваемым. В доме, где он проживал, имелось огнестрельное оружие, сам дом находился в непосредственной близости от места преступления, что фактически лишало молодого человека alibi. Родители утверждали, что тот провёл ночь в доме, но у молодого человека была возможность незаметно выйти из спальни и также незаметно вернуться обратно. Вэнс знал расположение комнат в доме Смитов, что с точки зрения сотрудников правоохранительных органов, также работало не в его пользу. Вэнса допрашивали с использованием полиграфа, и хотя «детектор лжи» не выявил попыток обмана, Марчетти надолго попал в список подозреваемых. На его счастье, в спальне Смитов криминалисты не отыскали отпечатки пальцев Вэнса — случись иное, и молодой человек не отделался бы малой кровью.

Факт существования интимных отношений между Вэнсом Марчетти и Шарлин Смит доказать не удалось, но сие отнюдь не означало того, что у погибшей женщины не существовало сердечных друзей. И речь сейчас идёт отнюдь не об убитом муже.

Изучая прошлое Шарлин, детективы с немалым удивлением узнали о её многолетних отношениях с Риком Этвудом (Rick Atwood), бывшим сотрудником службы шерифа округа Санта-Барбара, сослуживцем первого мужа Шарлин, упоминавшимся в начале этой главы.

Интимные отношения с Риком продолжались в перерывами более 7 лет. Этвуд на допросах утверждал, будто не поддерживал их последние годы, но эти уверения воспринимались с недоверием. В отличие от наивного юноши Вэнса Марчетти, Рик Этвуд хорошо понимал, что роман с замужней женщиной следует держать в секрете. Имея за плечами опыт работы в правоохранительных органах, Рик прекрасно знал как работает следственная машина и что надлежит делать, чтобы не оказаться в её жерновах. Хотя Этвуд заявлял о наличии у него alibi, данный аргумент подозрений с него полностью не снял. Детективы вполне здраво рассудили, что Рик, с его опытом работы в службе шерифа, мог заблаговременно организовать alibi, дабы отвести от себя подозрения. Во время расследования Рик держался сдержанно, был очень аккуратен в выражениях и не допустил ни одной оговорки. Его напряжение бросалось в глаза, что, конечно же, не укрепляло доверие сотрудников правоохранительных органов. Рика проверяли с использованием «детектора лжи» и он успешно прошёл проверку. Хотя Этвуд никогда официально не обвинялся в причастности к убийству супругов Смит, он долгое время оставался в числе перспективных подозреваемых. На его счастье никаких улик, способных доказать виновность, правоохранительные органы добыть не смогли, в противном случае Рик рисковал провести остаток дней, рассматривая небо в клеточку и новых друзей в полосочку.

В число подозреваемых попала и старшая дочь убитого адвоката, 18-летняя Дженнифер Смит (Jennifer Smith). Как и в случае с Вэнсом Марчетти, виновником всему явился длинный язык и неблагоразумие его обладательницы. Дженнифер позволила себе несколько злорадных комментариев по поводу случившейся трагедии, ну а поскольку мир не без добрых людей, о неосторожно сказанных словах узнали в полиции. Плохие отношения Дженнифер с отцом не являлись тайной, дочь не могла простить его развода с матерью, считая этот поступок предательством. Шарлин же она вообще не переносила на дух и задолго до гибели второй жены отца не раз высказывала в её адрес угрозы. Правда, никто в полиции не рассматривал всерьёз возможность единоличной расправы Дженнифер над двумя взрослыми людьми, все понимали, что девушке в этом деле понадобился бы хороший помощник, желательно физически крепкий и с огнестрельным оружием. В одиночку Дженнифер даже в дом не смогла бы проникнуть…

Детективы самым тщательным образом изучили круг общения Дженнифер, однако ни один из её друзей на роль убийцы не годился. Рассматривалась даже гипотеза о найме профессионального киллера, однако полицейские, изучив материальное положение Дженнифер и её матери, от версии этой отказались. Финансовая ситуация, в которой несколько последних лет находилась первая супруга Лаймена Смита и его дети, с полным правом можно было охарактеризовать эпитетом удручающая, денег не хватало порой даже на бензин для автомашины. В таком положении о найме киллера даже мечтать не приходилось.

Разумеется, привлекли внимание занятых расследованием детективов и финансовые дела убитой пары. Если с Шарлин всё было предельно ясно — она жила на деньги мужа, то у Лаймена ситуация была куда запутаннее. Его юридическая практика приносила очень хорошие дивиденды, которым он распоряжался с толком. Как было сказано, Лаймен осуществлял долгосрочные инвестиции в недвижимость, рассчитывая на рост её стоимости в дальней перспективе. Трампом он не стал, но 6 домов купить сумел. Кроме того, в последние месяцы своей жизни он усиленно продвигал бизнес-план по расширению компании воздушных перевозок с громким названием «Мэйверик интенейшенел» («Maverick inernational»). Не имея свободных денег, Смит взял взаймы 1,5 млн.$ у своего друга Бада Слоана (Bud Sloan), в прошлом известного боксёра-супертяжеловеса. На момент описываемых событий Слоану уже шёл 64 год, но он был крепок и бодр, активно занимался бизнесом, вёл обширную торговлю крупным рогатым скотом, который разводил на собственной ферме площадью 5 тыс. акров. Хотя Слоан хорошо знал Смита, он не поверил безоглядно в бизнес-идеи Лаймена и для оценки его платёжеспособности пригласил аудитора из Великобритании по фамилии Бартфилд (Will Bartfield). Последний изучил положение дел Смита и посчитал, что тот является надёжным заёмщиком. Слоан выплатил деньги Лаймену и, разумеется, после убийства последнего озаботился вопросом их возмещения.

Обри Эдвард Слоан (Aubrey Edward Sloan), более известный как Бад Слоан, родился в апреле 1916 г, провёл в 1938—1940 гг 11 боёв на профессиональном ринге, и окончательно закончил спортивную карьеру ещё в 1940-х гг. Заработанные миллионы Слоан инвестировал в недвижимость, в разведение крупного рогатого скота, в бизнес-проекты многочисленных друзей. Эта предприимчивость отнюдь не всегда оправдывала ожидания, Слоан из-за своей активности скорее терял, чем зарабатывал. Его жизнь отличный пример того, как некоторым людям лучше держать деньги в банках и жить на проценты, нежели энергично пытаться их приумножать. Слоан не смог вернуть деньги, данные Лаймену Смиту взаймы, последний, мягко говоря, потратил их нецелевым образом. Это был сильный удар для Слоана, но ещё более сильным финансовым потрясением оказался пожар в ноябре 1993 г, практически полностью уничтоживший огромное хозяйство Бада.

Возмещения он не получил — выяснилось, что Лаймен хотя и зарабатывал много, и формально являлся владельцем дорожающей недвижимости, много кому оказался должен и притом нешуточные суммы. Цены на купленную или построенную на его деньги недвижимость росли, но не так быстро, чтобы утолить аппетиты всех заимодавцев. Часть средств вообще необъяснимо исчезла. Финансовая ситуация оказалась до такой степени запутана, что дети Лаймена — две дочери и сын — попросту отказались от вступления в права наследования, ибо такое вступление грозило не только приобретением имущества отца, но и ответственностью по его долгам. В общем, дети по достижении совершеннолетия решили отказаться от наследства, в результате чего кредиторам пришлось создавать специальный фонд, которому надлежало распродать имущество и вырученные средства направить на погашение долгов. Вся эта процедура растянулась на многие годы, чуть ли не на полтора десятилетия, и в конечном итоге все, ссужавшие Лаймена деньгами, понесли убытки. Самые большие убытки оказались у бедолаги Бада Слоана, так опрометчиво доверившего свои сбережения энергичному юристу.

Остаётся добавить, что в течение марта и апреля 1980 г. следствие тщательно проверило конкурентов убитого Лаймена Смита в борьбе за место в Верховном суде штата. Гибель фаворита, как несложно догадаться, заметно улучшало шансы оставшихся участников гонки. Все кандидаты — Кеннет Кливер (Ken Cleaver), Билл Пек (Bill Peck) и Рональд Харрингтон (Ronald Harrington) — являлись опытными юристами и были хорошо известны в профессиональной среде. Никто из причастных к расследованию всерьёз не рассматривал гипотезу о возможности убийства Смитов кем-то из этих людей лично, однако, нельзя было полностью исключать возможность привлечения наёмного убийцы. Дабы не допустить компрометацию уважаемых юристов, их проверка была проведена негласно и очень осторожно. Ничего предосудительного в ходе неё найти не удалось, и версия отпала, не получив развития.

К середине апреля расследование наглухо остановилось, точно автомобиль, в двигателе которого заклинило поршни. Непонятно было, в каком направлении двигаться, кого искать и чего ждать от преступника в дальнейшем. 9 апреля в газете «Вентура каунти стар» появилась обширная — более 3,5 тыс. знаков — статья с говорящим названием «Расследование убийства Смитов: нет предположений, нет подозреваемых, ничего нет» («Smith murder case: no leads, no suspects, nothing»). Точнее невозможно было и выразиться.

В марте-апреле 1980 г средства массовой информации Калифорнии много внимания уделяли расследованию двойного убийства супругов Смит. Казалось, что в обстановке всеобщего внимания к расследованию, оно попросту обречено на успех, поскольку правоохранительные органы не должны обмануть ожиданий общественности и власть предержащих. Но… русская пословица «скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается» как нельзя лучше подходит для описания той неловкой паузы, которой завершились все потуги полиции Вентуры и окружной прокуратуры разобраться в тайне чудовищного преступления.

Что можно сказать ещё в контексте обсуждаемой темы?

В последующие годы в южной Калифорнии имели место события, затронувшие в той или иной степени некоторых друзей Лаймена Смита. Борьба с коррупцией и наркоторговлей в южной Калифорнии привела к отставкам некоторых полицейских и судей, убийствам, исчезновениям свидетелей и т. п. Мы сейчас не станем углубляться в эти истории, которые хотя и интересны сами по себе, но очень уж далеки от основной темы нашего повествования, однако отметим существование весьма любопытной версии, связанной именно с Лайменом Смитом. Согласно этой версии, Смит планировал создать полностью автономный, т.е. не связанный с организованной преступностью, канал поставки наркотиков в Калифорнию. Именно под поставку кокаина и создавалась та самая компания регионального авиационного такси, что получила громкое название «Мейверик интенейшенел». Именно под покупку первой партии наркотиков в Панаме и были взяты у Бада Слоана те самые 1,5 млн.$, что впоследствии так и не были найдены.

Многие друзья Смита в той или иной степени «засветились» в крупных коррупционных делах последующих лет, в частности сотрудник полиции Хэл Баркер или уже упоминавшийся выше Джо Элсип. Последний вообще отсидел с тюрьме более года, после чего согласился стать свидетелем обвинения и много чего наговорил про калифорнийских «законников». Ещё один друг Лаймена Смита, некий Пол Аарон Волф (Paul Aaron Wolf), представлялся всем как ветеран морского спецназа и некоторое время всерьёз рассматривался прокуратурой Вентуры как перспективный кандидат на роль убийцы супругов. Мы ничего не стали говорить о нём выше, поскольку сегодня мы знаем с абсолютной точностью, что Пол Волф не убивал Смитов. Он вообще не служил в морском спецназе, зато почти три десятилетия отслужил в негласном штате ФБР, легендируясь при выполнении секретных заданий под убийц и бандитов.

Версия о возможной вовлеченности Лаймена Смита в некие коррупционные схемы и наркоторговлю представляется не лишенной интереса, причём, как исторического, так и художественного. Честное слово, такую канву событий не грех положить в основу доброго криминального сериала, в котором найдётся место всем ингредиентам настоящего детектива: халявным деньгам, невыплаченным долгам, бывалым спортсменам, плохим полицейским, хорошим полицейским, брошенным жёнам, красивым любовницам, порочному сексу и изуверским убийствам.

Отличный можно было бы снять сериал или написать шикарный детектив. С одной только оговоркой — к обстоятельствам жизни реальных людей всё это не имело бы ни малейшего отношения. Сегодня мы знаем с абсолютной надёжностью, что изложенная выше версия не имеет к событиям марта 1980 г ни малейшего отношения.

Поэтому забудем её и вернёмся к настоящим проблемам расследования двойного убийства супругов Смит. По прошествии месяца со времени совершения в доме №573 по Хайт-Пойнт драйв этой чудовищной расправы стало ясно, что шансы раскрыть это преступление силами местных правоохранителей близки к нулевым.

Разумеется, в том случае, если преступник не допустил бы какую-то фатальную ошибку. Вот только был ли он из числа тех, кто действительно ошибался?

Отступление от сюжета (фрагмент II)

Итак, Гиена исчез, на этот раз окончательно и бесповоротно. Но после его последнего нападения в июле 1979 г на юге штата Калифорния — за сотни километров от залива Сан-Франциско, где фиксировались последние вылазки этого негодяя — стали совершаться преступления в очень схожем стиле. Вот только последствия их оказались много печальнее.

Что можно сказать о нападениях таинственного убийцы в Голете и Вентуре, основываясь на той информации, что изложена нами выше? Мы знаем, что в деталях эта информация была известна правоохранительным органам уже во время проведения расследований, а потому уместно задаться вопросом: имелись ли объективные основания для того, чтобы связать эти преступления с Гиеной? Или же, доказывая их сходство, мы лишь будем подгонять ответ под известный нам правильный результат?

Преступления в Голете и Вентуре загадали ряд необычных загадок, без должного понимая которых будет трудно или даже невозможно надлежащим образом истолковывать те события, что последуют далее. Автор не предлагает правильные ответы, полагая, что читатели сами попробуют их отыскать, однако, считает необходимым выделить узловые моменты, требующие внимания.

Итак, пойдём по порядку:

1) В описанных преступлениях обращает на себя внимание довольно очевидная склонность убийцы к вуайеризму, иначе говоря, потребность скрытно наблюдать за интимными отправлениями других людей. В самом деле, нападение на Присциллу Даффи и Абеля Плайя в ночь на 1 октября 1979 г произошло после того, как они занимались сексом. Александра Мэннинг и Роберт Офферман, убитые в ночь на 30 декабря 1979 г, также осуществили половой акт перед смертью. Наконец, супруги Смит, трагически погибшие в ночь на 14 марта 1980 г, имели интимную близость незадолго до нападения.

Во всех этих случаях имелись основания подозревать, что преступник во время половой активности жертв уже находился в доме и имел возможность наблюдать за ними. Для нас совершенно неважно подсматривал ли он или подслушивал, важен сам факт недопустимого с точки зрения нормального человека вторжения в интимную область других людей.

Нормы человеческого общежития на протяжении многих столетий выстраивались таким образом, чтобы привить всем членам общества понимание приватности и уважение к личному пространству другого человека. Существуют физиологические отправления, которые все нормальные люди не совершают на глазах окружающих и даже если случится такой грех, что окружающие увидят нечто интимное, то все воспитанные люди поспешат сделать вид, будто ничего не заметили или не поняли. Просто потому, что видеть подобное считается неприличным.

Потребность наблюдать за интимными отправлениями других людей называется вуайеризмом. При этом следует различать вуайеризм детский и взрослый. Дети в процессе взросления начинают понимать, что у взрослых людей имеются некие запретные действия, требующие уединения. Пытаясь понять, что именно и почему взрослые от них прячут, дети могут подсматривать и подслушивать. Для ребёнка вуайеризм — это один из инструментов постижения окружающего мира. Всего лишь! Взрослея и социализируясь, ребёнок постепенно избавится от этой пагубной страстишки и, став взрослым, будет искренне стыдиться своего недопустимого любопытства. Однако, так происходит не всегда и привычка подсматривать за чужими интимными отправлениями может быть перенесена во взрослую жизнь. Подсматривание и сопровождающее его мастурбирование могут стать стать одной из форм извращенной сексуальной активности (парафилией), в тяжких случаях — основной формой сексуальной жизни, т.е. заменяющей традиционные отношения с партнёром противоположного пола.

Вуайеризм сам по себе не считается тяжким извращением, поскольку он не сопровождается причинением физическим страданий и не наносит вреда здоровью. Однако это извращение сигнализирует о серьёзных отклонениях в поведении и как правило комбинируется с другими извращениями.

Применительно к рассматриваемой нами конкретной ситуации, проявленное преступником стремление дождаться окончания полового акта потенциальных жертв, свидетельствует о его потребности в таком вот довольно необычном усилении полового чувства. Очень вероятно, что убийца изначально формировался как вуайерист и его несомненный опыт проникновений в жилища связан отнюдь не с воровскими навыками, а с потребностью подсматривать за интимными отправлениями жильцов. Впоследствии вуайеризм определенным образом трансформировался — появились фетишитские наклонности (связывание жертв), садизм и пр. — при этом вуайеризм не исчез полностью, а стал лишь этапом продолжительной сексуальной игры преступника. Игра эта начиналась с выслеживания жертвы и заканчивалась её убийством.

Почему данное замечание важно? Дело в том, что вуайеристов довольно часто ловят. Увлечение их довольно рисковое и мало кому из представителей этой малопочтенной когорты извращенцев удаётся прожить жизнь, сохранив в полной тайне собственную гаденькую страстишку. А потому, если убийца, расправившийся с разнополыми парами в Голете и Вентуре, действительно являлся вуайеристом (а так оно и было, скорее всего), то с большой вероятностью он попадал прежде в поле зрения полиции. А стало быть, розыск его следовало начинать с изучения известных правоохранительным органам лиц, демонстрировавших прежде такого рода парафилию.

2) В ходе судебно-медицинского вскрытия тела Александры Мэннинг на большом пальце правой руки была найдена небольшая чешуйка голубой (или зелёной) краски. Преступник переводил женщину из спальни в гостиную и должен был к ней прикасаться. Поэтому с большой долей вероятности можно было считать, что краска происходит именно от преступника, тем более что ни на месте преступления, ни в доме вообще банок с краской не имелось.

3) Большое негативное влияние на ход всех последующих событий имело то обстоятельство, что пресса сообщила о наличии противоречий между сотрудниками следственного аппарата, обусловленных обсуждением возможной причастности насильника из восточного Сакраменто к преступлениям на юге Калифорнии (т.е. изнасилованию Присциллы Даффи в ночь на 1 октября и убийствам Оффермана и Мэннинг в ночь на 30 декабря 1979 г). Сообщения такого рода появились в калифорнийской прессе и в репортажах телевидения в феврале 1980 г. Гиена, узнав об отсутствии единого мнения в этом принципиальном вопросе, вполне ожидаемо мог сыграть во вред сыску. В его положении было бы логично видоизменить до некоторой степени стереотип своего криминального поведения, дабы усилить сомнения в том, что он действительно причастен к уже произошедшим и будущим преступлениям. Невозможно найти оправдания тому, что информация о существовавших между детективами разногласиях сделалась достоянием гласности. Можно не сомневаться в том, что она стала известна Гиене, поскольку столь педантичный и рационально мыслящий преступник не мог не интересоваться ходом расследования.

Более того, следует не упускать из вида и то обстоятельство, что ещё на начальном этапе розысков насильника из восточного Сакраменто появились веские основания подозревать получение им некоей инсайдерской информации из кругов, близких к руководству правоохранительными органами. На эту тему было написано в этой книге достаточно, вряд ли имеет смысл повторяться. В связи с изложенным выше остаётся лишь заметить, что в первой половине 1980 г подозрения эти никуда не исчезли и никем опровергнуты не были.

4) Использование шнура, связанного из разрезанных кусочков, представляется очень необычной деталью, требующей разъяснения. Путы, которыми были обездвижены во время нападения в ночь на 30 декабря 1979 г Александра Мэннинг и Роберт Офферман, оказались связаны из небольших — 22—26 см — кусочков нейлонового шнура белого цвета. Точно такой же белый нейлоновый шнур, только цельный, без разрезов на кусочки, использовался тремя месяцами ранее для связывания Присциллы Даффи и Абеля Плайя во время нападения на них.

Никогда прежде Гиена не вязал шнуры из обрезков. Он мог использовать для связывания жертв подручные принадлежности, скажем, шнур от жалюзи, завязи для штор, полотенца, колготки и пр, но связать длинный шнур из нескольких коротких… нет, такого Гиена не практиковал никогда!

Что бы это могло значить? Откуда у преступника обрезки шнура и для чего он носил их с собою?

Вопросы интересные и сотрудникам правоохранительных органов имело бы смысл поискать ответы. Ведь Офферман поднялся с кровати и бросился на помощь любимой женщине как раз потому, что сумел освободиться от пут — ему удалось разорвать недостаточно крепко связанный из кусочков шнур. В книге I мы уже отчасти касались вопроса о навыках Гиены вязать узлы и отмечали, что никакого экстраординарного мастерства по этой части преступник не демонстрировал. Для связывания жертв он использовал несколько довольно простых узлов, причём завязывал их с ошибками. Ошибки легко объяснить тем, что работать ему приходилось в темноте, в перчатках, сжимая в руке нож или рукоять пистолета — в общем, можно понять, что работу эту ему приходилось выполнять в условиях крайнего неудобства. По-видимому, Гиена понимал, что навык вязания узлов, да и вообще работы со шнурами, требует систематических тренировок. Причём, они нужны вовсе не для того, чтобы показывать какие-то невероятные фокусы, а для того лишь, чтобы не терять наработанный уровень мастерства. Поэтому разрезать длинный шнур на короткие кусочки, рассовать их по карманам и упражняться в завязывании всякую свободную минуту — это вполне разумное решение. Пальцы можно упражнять практически в любой обстановке при наличии свободной минуты — в автомобильной пробке, дожидаясь заказа в баре, во время обеда, при просмотре телевизора и т. п.

Именно так упражнялся в завязывании верёвок серийный убийца Деннис Райдер, упомянутый нами в книге I. Он даже не делал особого секрета из своего увлечения, объясняя его тем, что на работе ему приходится иметь дело с проводами и манера крутить их в руках — всего лишь невинная привычка.

То, что преступник использовал для обездвиживания жертв шнурок, связанный из коротких обрезков, несёт двоякую информацию. С одной стороны, можно было предположить, что он имел привычку вязать узлы — это могло бы до некоторой степени помочь его опознанию (разумеется, в том случае, если бы эта деталь попала в ориентировочное описание). Но с другой, отсутствие в его карманах обычного цельного шнура может свидетельствовать о неподготовленности нападения. Иначе говоря, в ту ночь преступник не планировал связывать людей, а стало быть, решение напасть на Оффермана и Мэннинг явилось до некоторой степени спонтанным.

Второе предположение может показаться неоправданным и не имеющим никакой ценности, но это лишь на первый взгляд. Если допустить, что преступник действительно не планировал нападать на пару, то все странности последних часов жизни Оффермана и Мэннинг получают прекрасное непротиворечивое объяснение.

Итак, Гиена метался по району, примыкавшему к пойме ручья Сан-Хосе, действуя в привычном ему стиле — влезая в пустые дома и обыскивая их. Столкнувшись в одном из домов с хозяйкой, преступник бежал, поскольку в ту ночь не планировал нападения с изнасилованием. У него был своего рода разведывательный поход. Около полуночи он проник в дом, арендованный Офферманом (Роберт в это время с Александрой находился в ресторане), спокойно осмотрелся и уже покинул его, но… на парковку перед домом подъехал на «порше» Офферман. Мощная богатая машина, видимо, привлекла внимание Гиены, преступник, уже покинувший к тому времени дом, подзадержался и перекинулся несколькими ничего не значащими фразами с Робертом и Александрой. Всегда ведь можно сказать без всякого повода несколько общих слов, вроде, «чудесная сегодня ночь», «успехов вам» или «всего доброго». Именно этот короткий разговор и слышала соседка Оффермана, сообщившая о женском и двух мужских голосах.

Во время краткого ни к чему не обязывающего разговора преступник, по-видимому, обратил внимание не только на богатый «порше», но и на Александру Мэннинг. Она была очень привлекательна и в условиях низкой освещенности Гиена, вполне возможно, ошибочно оценил её возраст (напомним, что Александра Мэннинг была старше всех жертв изнасилований Гиены, её возраст явно выходил за пределы его «диапазона приемлемости»). После того, как преступник увидел Александру, мысли его приобрели новое направление, он стал размышлять о том, не вернуться ли ему в дом, дабы осуществить изнасилование?

Некоторое время, по-видимому, он потратил на поиск велосипеда, который мог понадобиться для бегства. Но эту задачу он решил быстро, велосипед, как мы знаем, он отыскал буквально в соседнем дворе. Вот ведь же совпадение, правда!… Перетащив его поближе к дому, Гиена проторенным ранее путём проник в дом Оффермана, прокрался к двери главной спальни и затаился. Он терпеливо дожидался, пока жильцы дома занимались любовью, при этом его возбуждение неудержимо нарастало. После окончания полового акта, Гиена перешёл к активным действиям — он связал Роберта и Александру, возможно, некоторое время ломал излюбленную комедию с рассказами о том, что ему «надо немного еды и денег на бензин». Можно не сомневаться в том, что он надолго оставлял связанных людей — такой вывод можно сделать из того, что Александра успела спрятать в кровати свои украшения. Она всерьёз поверила в то, что преступник заявился для того только, чтобы их ограбить!

Негодяй же чувствовал себя спокойно и уверенно, ведь он уже осмотрел дом ранее и хорошо ориентировался в темноте. Он не торопился и это хорошо объясняет немалый интервал между временем возращения Оффермана и Мэннинг в дом и стрельбой, услышанной соседями. Напомним, что речь идёт примерно о трёх часах.

Для преступника, видимо, явилось полной неожиданностью то, что Роберт Офферман, до этого не демонстрировавший неповиновения, вдруг разорвал путы и бросился на помощь Александре Мэннинг. Преступнику пришлось стрелять, из-за чего нападение сразу утратило скрытность. Гиена быстро покинул место совершения двойного убийства, но не сел велосипед, что казалось логичным. Он залез в пустовавший дом по соседству, вполне возможно, осмотренный ранее, и там избавился от обрезков белых шнуров. Преступник понимал, что эти обрезки являются опасными уликами, а потому в полицию с ними попадать нельзя. Вроде бы логичный поступок, но… от пистолета-то он не избавился! Пистолет был намного более опасной уликой, но его-то преступник в доме не оставил.

Это означает, что Гиена действовал неоптимально, он, видимо, находился в состоянии крайнего волнения и даже паники. В ту ночь ему удивительно повезло — соседи убитой пары не вызвали полицию и преступник, успокоившись, покинул район совершения нападения без малейшей угрозы каких-либо опасных встреч.

Конечно, сказанное выше носит предположительный характер, как и всё, что обсуждается в наших отступлениях от сюжета, но, как кажется, такая последовательность событий недалека от истины. Возможно, какими-то деталями наше понимание не соответствует реальности, но общая канва воспроизведена с исчерпывающей полнотой. Как видим, внимание к деталям, в данном случае — появлению коротких обрезков шнура — может подтолкнуть к довольно неожиданным выводам.

5) Интересен и выбор преступником оружия, применяемого для умерщвления жертв. Нельзя не обратить внимание на то, что в эпизодах двойных убийств в Голете и Вентуре преступник воспользовался радикально несхожими видами оружия. Оффреман и Мэннинг были застрелены из пистолета «настоящими полицейскими» патронами с облегченными пулями, а супруги Смит — забиты до смерти ударами полена. Хотя можно было не сомневаться в том, что в последнем случае у преступника имелось при себе «настоящее» оружие — пистолет или нож — поскольку без такого оружия ему вряд ли удалось бы запугать двух человек и добиться их полного повиновения. Между тем, повиновения он добился, о чём свидетельствует отсутствие защитных ран на телах жертв (т.е. они не сопротивлялись связыванию).

И хотя преступник имел при себе настоящее оружие, он почему-то воспользовался архаичным поленом. Почему при умерщвлении супругов Смит убийца отдал предпочтение оружию, которое отнюдь не гарантировало быстрое и беззвучное умерщвление жертв? Другими словами, почему он сделал выбор в пользу неэффективного оружия?

Вопрос этот очень интересен и ответ на него отнюдь не очевиден. Преступник руководствовался некими важными в его понимании соображениями, поскольку полено не хранилось на месте убийства, за ним пришлось сходить во двор, а потом вернуться обратно. В то время как пистолет или нож всё время оставались под рукой. Какие побуждения управляли этим человеком? Что вообще творилось в его голове?

Думается, перед нами явный индикатор резко возросшей агрессивности Гиены. Он прекрасно понимал, что не сможет убить поленом двух человек одномоментно, процесс умерщвления займёт некий интервал времени… пусть даже десять секунд, но для ожидающего смерти человека это будут очень долгие секунды, наполненные ужасом и безысходностью. Для первой жертвы удар поленом будет внезапным, возможно, даже человек не успел бы почувствовать боль, но ведь вторая жертва прекрасно поймёт, что сейчас таким вот изуверским способом убивать станут и её! Преступник явно намеревался доставить максимальные страдания тому, кому предстояло умереть вторым.

Перед нами пример очень извращённой и совершенно бесчеловечной логики. Мы должны признать, что после убийства 30 декабря 1979 г Роберта Оффермана и Александры Мэннинг в голове Гиены произошёл некий переворот, какая-то очень серьёзная перемена. В предыдущих частях «Истории Гиены» неоднократно подчёркивалось очень умеренное, очень дозированное применение Гиеной насилия. Он наносил побои активно сопротивляющейся жертве на этапе связывания, но если сопротивления не встречал, то действовал достаточно корректно. Агрессия в отношении женщин выражалась вербально — и то отнюдь не всегда! — а связанных мужчин преступник вообще игнорировал. Ему было неинтересно их пытать или унижать, хотя несложно догадаться, что связанного мужчину можно унизить ничуть не меньше связанной женщины. Тем не менее, Гиена этого не практиковал, он относился к связанному мужчине всего лишь как к помехе на пути к женщине. И только!

Но с начала 1980 г что-то в голове преступника изменилось. Что именно мы сказать не может — и, по-видимому, никто никогда сказать не сможет — но эта радикальная перемена в сознании повлекла далеко идущие последствия.

В чём нам и предстоит убедиться.

Глава 5. Двойное убийство в Дэйна-Пойнт

Около 23 часов 17 мая 1980 г. неизвестный мужчина проник в дом, расположенный на территории Фэйр-Оакс, одного из восточных пригородов Сакраменто, в районе активности Гиены на первом этапе криминальной деятельности последнего. Лицо мужчины закрывала вязаная трикотажная шапочка, в правой руке он держал нож. В доме находилась лишь его хозяйка, женщина 29 лет, за которой злоумышленник, по-видимому, некоторое время наблюдал. Во всяком случае, действовал он напористо, уверенно и явно знал, что никто помешать ему не сможет. Приставив нож к горлу женщины, преступник ходил с нею по дому, собирая деньги и более или менее ценные вещи. Неизвестный не отказался прихватить не только ювелирные изделия, но и бижутерию, а также внушительную стопу грампластинок.

Cложив поживу в спортивную сумку, он отвёл перепуганную женщину в спальню и там изнасиловал её, после чего покинул место совершения преступления через раздвижную дверь во двор.

Потерпевшая, разумеется, тут же вызвала полицию, от сотрудников которой информация быстро попала к журналистам. Слух о возвращении в окрестности Сакраменто Гиены вызвал состояние, близкое к панике. Реакция населения, узнавшего из телевизионных новостей о насильнике в лыжной маске, напомнила ту истерию, что была описана в книге I. Люди побежали в оружейные магазины за огнестрелом, в скобяные — за замками и засовами, к заводчикам собак — за четвероногими охранниками.

Ситуация выглядела до такой степени удручающей, что 21 мая Роберт Камена (Robert Kamena), инспектор отдела расследования тяжких преступлений против личности Службы шерифа округа Сакраменто, сделал особое разъяснение, посвященное объяснению того факта, что в Фэйр-Оакс действовал не сам Гиена, а его подражатель. Полицейский особо подчеркнул, что преступник явно старался осуществить задуманное таким образом, чтобы создать впечатление, будто изнасилование совершено насильником из восточного Сакраменто, однако правоохранительные органы абсолютно уверены, что последний никак не связан с инцидентом. Инспектор не стал копировать многословную болтовню Билла Миллера, пресс-секретаря Службы шерифа, и вдаваться в детали не пытался. Однако мы можем не сомневаться в исчерпывающей точности сообщенного результата, поскольку манера действия преступника очень сильно отличалась от той, что демонстрировал Гиена. Отличий было много, но самое главное заключалось в том, что жертва не подверглась связыванию, а ведь для Гиены связывание жертвы в самом начале нападения — важнейший этап, без реализации которого тот не переходил к дальнейшим частям намеченной программы.

22 мая газета «Сакраменто би» написала о сделанном инспектором Камена заявлении. Последующий ход событий полностью подтвердил правильность вывода о непричастности Гиены к нападению в Фэйр-Оакс. Дело заключалось в том, что эякулят преступника остался на месте преступления и поступил на обработку в криминалистическую лабораторию округа. По результатам судебно-медицинского исследования стало ясно, что насильник является выделителем группового антигена, и его группа крови не соответствует той, что приписывалась Гиене. Налицо было явное несовпадение с данными, собранными в своё время Группой «Западня», а потому на вопрос о причастности к произошедшему насильника из восточного Сакраменто можно было отвечать отрицательно без малейших колебаний.

Необходимо отметить, что такого рода нападений в средней и северной Калифорнии в конце 1970-х — первой половине 1980-х гг. происходило довольно много. Служба шерифа округа Сакраменто, слишком много и откровенно повествовавшая о специфичных приёмах действий Гиены, сама того не понимая, обеспечила всякого рода злоумышленников прекрасной моделью для подражания. Ну, в самом деле, раз преступник умудряется нападать на протяжении нескольких лет и остаётся всё это время не пойман, стало быть, он придумал успешную идею! И идеи Гиены брали на вооружение самые разные преступники — от нарколыг, которым требовалось похитить любую безделицу, лишь бы только хватило на «дозу», до вполне профессиональных наёмных убийц, действовавших в интересах крупных преступных группировок. Все стали надевать лыжные маски с прорезями для глаз, все вооружались пистолетом и фонариком, многие догадывались связывать руки и ноги жертв и даже изменяли голоса… и каждый из преступников надеялся, что его примут за Гиену.

Таких нападений было довольно много, они не перечисляются здесь дабы не перегружать текст избыточной статистикой. Нападение, совершенное 17 мая в Фэйр-Оакс, явилось лишь одним из большой череды схожих, мы посвятили ему несколько абзацев единственно с той целью, чтобы подчеркнуть типичность преступления для того времени. Можно сказать, что насильник из восточного Сакраменто задал своего рода «модный тренд» в мире преступности. Мы ещё будем говорить на эту тему в одной из последующих глав, но сейчас отметим, что правоохранительные органы довольно хорошо научились отличать вылазки, связанные с действиями подражателей, от тех преступлений, что действительно связаны с Гиеной. Лишь сравнительно небольшое их число — примерно 10—12 нападений — в силу неких специфичных обстоятельств вызвали сомнения.

Тем интереснее тот факт, что двойные убийства в Голете и Вентуре не только не привели внутри правоохранительных органов штата Калифорния к выработке их единой оценки, но напротив, обусловили настоящий раздрай в профессиональной среде. Выше не раз уже подчёркивалось, что хотя расследование убийств относится к прерогативе окружного прокурора, который ведёт дело при оперативной поддержке территориальных органов полиции, тем не менее, общее наблюдение за ходом расследования относится к компетенции Департамента юстиции штата (Department of Justice) и полиции штата[7]. Первое ведомство курирует окружную прокуратуру, второе — территориальный полицейский орган, либо несколько таковых, если их взаимодействие необходимо. Поэтому информация об убийствах (и вообще тяжких преступлениях) неизбежно выходит на уровень штата, где и анализируется соответствующим образом.

Двойные убийства, совершенные с интервалом всего в 3 месяца в городах, расположенных на удалении лишь немногим более 50 км, не могли не привлечь внимание руководства правоохранительными органами на уровне штата. Совпадения, разобранные нами в предыдущем «отступлении от сюжета», выглядели пугающе. Учитывая, что нападение в Голете, совершенное в ночь на 1 октября 1979 г., чрезвычайно напоминало последовавшие двойные убийства, предположение о взаимной связи всех трёх эпизодов представлялось весьма разумным. А это автоматически ставило в повестку дня обсуждение версии появления в южной Калифорнии нового серийного убийцы. При этом главная проблема заключалась не только в том, действительно ли такой преступник существует, сколько в том, является ли этот человек насильником из восточного Сакраменто. Другими словами, убивал ли в Голете и Вентуре именно Гиена, или же это некто иной?

Мнения правоохранителей, знакомых с деталями работы следственных групп из округов Сакраменто и Контра-Коста, ловивших Гиену в 1976 — 1979 гг., разделились. Некоторая их часть считала, что Гиена перешёл к убийствам жертв, другие же возражали, указывая на то, что прямых доказательств такого рода утверждения нет. При этом, факт появления серийного убийцы ими не оспаривался. Неизвестного преступника стали называть «Ночной бродяга» («Night stalker»). Впоследствии этим же словосочетанием стали обозначать другого серийного убийцу, Ричарда Рамиреза (Richard Ramirez), который действовал в довольно схожей, хотя и не идентичной манере. Чтобы различать двух «сталкеров» первого из них, т.е. того, кто совершил двойные убийства в Голете и Вентуре, стали именовать «Настоящий ночной бродяга» («Оriginal night stalker», сокращенно ONS).

Впрочем, рождение аббревиатуры ONS произойдёт много позже лета 1980 г., так что тут мы забежали несколько вперёд.

Летние месяцы не принесли правоохранительным органам Калифорнии никаких явных прорывов в продолжавшихся расследованиях нападений Гиены и убийств, приписываемых «Ночному бродяге». Спорадически в поле зрения попадали разного рода подозрительные личности, которые, как казалось, могли быть причастны к этим преступлениям. В основном это происходило по доносам бдительных граждан или родственников подозреваемых. Т.е. кто-то от кого-то слышал некие признания, кто-то видел некие подозрительные предметы, возможно, взятые с мест преступлений, кто-то узнавал кого-то в описаниях и т.п., в общем, следовал донос и — полиция прикладывала немалые силы к тому, чтобы проверить поступившую информацию. На протяжении лета 1980 г. по меньшей мере, в отношении четырёх человек проверялась информация об их вовлеченности в двойные убийства в Голете и Вентуре. По результатам этой работы никаких обвинений не выдвигалось, и никто не задерживался, т.е. полицейские всякий раз довольно быстро понимали, что их направили по неверному следу.

В связи с рождением гипотезы о существовании в южной Калифорнии мобильного серийного убийцы, переезжающего из округа в округ, нельзя не отметить и того, что с ним стали связывать убийства женщин в округе Ориндж, о которых упоминалось в главе I этой книги. Речь идёт об убийстве Патрисии Нойфельд, погибшей в первой половине дня 21 ноября 1978 г. в городке Гарден Гроув, и Джоан Андерсон, расправу над которой преступник учинил в ночь на 8 марта 1979 г. в Фаунтен-Вэлли. В своё время эти преступления связывались с Гиеной, причём подозрения на сей счёт особенно окрепли после того, как насильник из восточного Сакраменто напал в ночь на 20 марта 1979 г. на Мэри Салинас. Не станем сейчас останавливаться на повторении изложенного в главе I, однако сообщим, что летом 1980 г. произошёл поворот, который с одной стороны, напрямую оказался связан с нашим сюжетом, а с другой — всё окончательно запутал.

Впрочем, обо всё по порядку.

В конце июля с полицией Фаунтен-Вэлли связалась семья — муж, жена и сестра жены — сделавшие очень необычное заявление. По их словам, их общий друг, некий Уилльям Ли Эвинс (William Lee Evins), весёлый бодрый парень из Техаса, побывал как-то у них в гостях… хорошенько напился… засиделся… ушёл незадолго до полуночи… А потом оказалось, что совсем неподалёку, буквально через два дома, нашли убитой молодую женщину, мать двух детишек. Ну, казалось бы, нашли и нашли, жизнь — штука полосатая, как тюремный матрац, случается всякое, мы-то здесь причём, верно? Однако при следующей встрече Уилльям повёл себя как-то необычно — он был мрачен, грустен, почему-то много расспрашивал о погибшей женщине, выглядел совершенно депрессивным и обессиленным. В последующие месяцы его мрачное настроение лишь усиливалось, он заявлял, что не хочет жить, что ему надо уезжать и т.п., а потом начинал интересоваться судьбой детей убитой женщины. Друзья пытались подбодрить бравого техасского ковбоя, дескать, какие наши годы, вся жизнь впереди, однако такого рода агитки и шутки производили эффект прямо обратный. Всё это выглядело крайне неприятно, но до поры терпимо. Однако в июле 1980 г., т.е. спустя более года со времени убийства Джоан Андерсон, Уилльям в очередной раз заявился в гости с двумя коробками пива, сам же его и выпил, после чего пустил слезу и слюни. На этот раз он заговорил и пропавшей душе, о том, что ему прощения не будет и жизнь вообще кончена. А в итоге поинтересовался, как отыскать детей погибшей в марте 1979 г. женщины? Сугубо с целью помочь, поддержать и приголубить.

Заявители не знали, что стало с детьми Андерсон, кому они переданы и где находятся, однако, теперь-то они смекнули, что дружище Уилльям что-то совсем сильно беспокоится о прошлогодней трагедии. Причём, совсем даже без причины. Или причина всё же была?

Обдумав ситуацию, все три свидетеля разговора явились в полицию. Как бы вы повели себя, уважаемые читатели, на месте полицейского дознавателя?

Автор уверен, что вы бы призадумались над услышанным. Полицейские задумались тоже. И стали задавать уточняющие вопросы, из которых узнали, что в марте 1979 г. заявители проживали на Хемлок-стрит совсем неподалёку от дома убитой Джоан Андерсон. И Уилльям Ли Эвинс приезжал к ним вечером 7 марта, т.е. буквально за несколько часов до предполагаемого времени совершения преступления.

А вот далее началось самое интересное. Уилльяма взяли под ручки белые, доставили на допрос и… он ни в чём не сознался! Отперся, что называется, от тёплого, принялся отрицать все подозрения и, в конечном итоге, замолчал наглухо. Детективы, однако, не отстали, а лишь усилили нажим. При обыске места проживания Эвинса была обнаружена обувь, размер и производитель которой отлично соответствовали следам обуви, принадлежавшей убийце Джоан Андерсон. Сосед Уилльяма, имевший возможность наблюдать его быт весной 1979 г., сообщил при допросе, что в один из дней первой декады марта тот явился перепачканный кровью, капли которой были хорошо заметны на его лице и руках. На вопрос о происхождении крови, Уилльям якобы ответил, что сбил на дороге собаку и попытался ей помочь, но та умерла, и он уехал, бросив труп в дренажную канаву. Сам Эвинс не подтвердил рассказ про сбитую собаку, но детективы руководствовались мудростью, согласно которой дыма без огня не бывает, и коли сосед запомнил Уилльяма в крови, стало быть, нечто подобное имело место в реальности.

В общем, Эвинса взяли в очень плотную опеку и поместили сначала в тюрьму округа, а потом в психиатрическую лечебницу, поскольку выяснилось, что 26-летний мужчина является хроническим алкоголиком и наркоманом. В лечебнице Уилльям поделился рассказом об убийстве женщины с пациентом, который также проходил курс лечения. Последний, разумеется, поспешил сообщить о разговоре правоохранительным органам, что только укрепило уверенность окружного прокурора в том, что след взят верный. Возня с Уилльямом продолжалась несколько лет и, наконец, в 1983 г. он впервые с разного рода оговорками сознался в совершении преступления. Более полутора лет тянулся торг с правосудием, итогом его стал судебный процесс в сентябре 1985 г., на котором Эвинс признал свою вину и рассказал о деталях преступления, а прокуратура взамен не потребовала смертной казни. Обвинение, следуя договору с защитой, квалифицировало произошедшее утром 8 марта 1979 г. в доме Джоан Андерсон как убийство 2-й степени и настаивало на 20-летнем тюремном заключении без права условно-досрочного освобождения. В результате Эвинс получил 15-летний срок, уже в 21 столетии не раз просил об освобождении, но и поныне остаётся за решёткой. Во время пребывания в тюрьме им допущены многочисленные нарушения режима, что делает возможность обретения свободы весьма призрачной.

Уилльям Ли Эвинс после ареста. Фотографии низкого качества, сильно попорченные — более современных снимков отыскать не удалось. Что легко объяснимо — Эвинс не стал широко известным серийным убийцей и интерес к нему в США минимален. Точнее, он отсутствует вообще. Эвинс — примитивный социопат, каких дореволюционная российская психиатрия метко называла «нравственными идиотами». Очень жаль, что это словосочетание исчезло из нашей повседневной жизни, поскольку многих идолов нынешнего «поколения ЕГЭ» с полным правом можно (и нужно!) классифицировать именно как «нравственных идиотов».

Сейчас мы очень далеко забежали вперед, однако это отступление совершенно необходимо. В лице Эвинса правоохранительные органы получили человека, которого первоначально считали повинным в убийствах по меньшей мере двух женщин — как Джоан Андерсон, так и Патрисии Нойфельд. Напомним, что оба эпизода более года связывались с одним убийцей. Весной 1980 г. с этим же преступником стали связываться и двойные убийства в Голете и Вентуре. Т.о. получалось, что правоохранители из округа Ориндж «взяли» того самого «Ночного бродягу», в существовании которого уже мало кто к тому времени сомневался. Однако в убийстве Нойфельд арестованный так никогда и не сознался, хотя ему уже после осуждения обещали за это всевозможные бонусы и поблажки. Тем не менее, Эвинс никаких признаний не сделал, в т.ч. и своим товарищам по заключению. И причиной тому, судя по всему, является отнюдь не упорство преступника, а его непричастность к гибели Патрисии Нойфельд. В этой связи остаётся лишь добавить, что и поныне это преступление остаётся нераскрытым.

Последовавшие в скором времени после ареста Эвинса события убедительно показали, что и к убийствам в Голете и Вентуре он также непричастен, поскольку настоящий убийца оставался деятелен и активен. Правда, округ Вентура он покинул, что следует признать вполне логичным и даже ожидаемым шагом.

Кейта Эли Харрингтона (Keith Eli Harrington) и его жену Патрисию Энн (Patrice Ann Harrington) все, знавшие их, считали идеальной парой. Кейт происходил из весьма зажиточной семьи, которую по праву можно назвать верхушкой среднего класса. Его отец Роджер относился к категории людей, «сделавших себя сами», в молодости он начинал с развозки пиццы, а закончил тем, что создал крупную логистическую компанию, охват которой выходил далеко за пределы штатов на западном побережье. В семье было четверо детей — все братья, самому младшему из них, Кейту Харрингтону, на момент описываемых событий исполнилось 24 года (он родился в октябре 1955 г. в городе Санта-Моника). Его старшие братья — Брюс, Рональд и Дуглас — получили высшее образование, первый из них являлся юристом, а двое других — врачами. Кстати, один из упомянутых братьев сыграет в истории Гиены очень большую роль и во многом именно благодаря ему финал нашей книги получит-таки долгожданную развязку, но… произойдёт это много позже и нам предстоит ещё отдельный разговор на эту тему. Пока же просто запомним, что все Харрингтоны были мужчинами энергичными, хваткими, умными и денежными.

Эту свою семейную хватку Кейт сполна проявил и в личной жизни. Являясь студентом 3-го курса Университета Калифорнии в Ирвайне, небольшом городке к югу от Лос-Анджелеса, он во время одной из практик познакомился с медсестрой Патрисией Бриско (Briscoe), работавшей в университетской клинике. Молодая женщина была старше Кейта более чем на 3 года, однако она до такой степени поразила молодого человека, что тот решил добиться её расположения любой ценой. То, что Патрисия была помолвлена, его ничуть не смущало — настырный Кейт добился расторжения помолвки. Семья самого Кейта настороженно отнеслась к его увлечению, но молодого человека это также не остановило — он ввёл свою избранницу в дом, и Патрисия растопила лёд в сердцах своих заочных недоброжелателей. Все Харрингтоны поддержали выбор Кейта, а всегда жёсткий и непримиримый отец вручил Кейту ключи от одного из своих пустовавших домов с условием, что тот никогда не приведёт в этот дом какую-то другую женщину, кроме Патрисии.

Вот бывает же такое!

Патрисия и Кейт Харрингтон. Перед нами потрясающая история любви и… не менее потрясающая своим безрассудством история двойного убийства.

Сама же Патрисия, точнее Пэтти, как её называли близкие, происходила из семьи простой и лишенной всяческих амбиций. Её родители — Фрэнк и Рита Бриско — ввиду материальной стесненности не смогли оплатить высшее образование Пэтти, и той пришлось довольствоваться курсами медсестры-педиатра. После бракосочетания с Кейтом в апреле 1980 г. Патрисия оставила работу в университетской клинике и нанялась сиделкой в богатую семью. Кейт, перешедший на 4-й курс университета, подрабатывал в реанимационной бригаде, что позволяло не только заработать денег, но и набрать необходимую статистику для научной работы, которой он занимался в университете.

Пара проживала в доме Роджера Харрингтона стоимостью 300 тыс.$ в ценах 1980 г., расположенном в закрытом «коммьюнити» (т.е. сообществе) под названием Нигэл-Шорс (Niguel Shores) на территории небольшого городка Дэйна-Пойнт (Dana Point). Аналогом этого коммьюнити до некоторой степени являются современные отечественные коттеджные посёлки, с той, правда, разницей, что наши объекты расположены более компактно и гораздо малочисленнее. Нигуэл-Шорс представлял собой неправильный четырёхугольник со сторонами примерно 700 м на 800 м, на территории которого располагались как отдельно стоящие бунгало, рассчитанные на одну семью, так и дуплексы. Всего на территории комплекса проживало около 950 семей. Коммьюнити не было обнесено стеной или каким-то иным искусственным заграждением, но из-за естественного перепада высот его территория заметно возвышалась над окрестными кварталами. Внутрь коммьюнити можно было въехать по двум дорогам, однако, одна из них предназначалась только для проезда пожарных автомашин и обычно закрывалась шлагбаумом, а вторая, Нигэл-Шорс драйв, контролировалась постом частной охраны. Обеспечение порядка осуществлялось силами двух нарядов из двух человек каждый. Одна пара охранников находилась всё время на посту на въезде в коммьюнити, а вторая — разъезжала по дорожкам между домами. Каждые два часа наряды менялись.

Дом №33381 по Коклешелл-драйв (Cockleshell Drive), занятый Кейтом и Пэтти, находился в глубине Нигэл-Шорс и был удалён от поста охраны почти на 600 м. Расстояние до Тихого океана составляло около 1,1 км, но благодаря расположению на возвышенности, из окон можно было видеть водную поверхность. Роджер Харрингтон при покупке дома особо оговорил условие, согласно которому здание надлежало переоборудовать и поставить большие окна на западной стороне, обращенной в сторону океана. Домовладение Харрингтона не примыкало к периметру Нигэл-Шорс, между ним и внешней границей коммьюнити находился ряд домов, обнесенных глухими заборами.

Место проживания четы Харрингтон вполне обоснованно считалось комфортным и безопасным, здесь почти не происходило криминальных инцидентов, поскольку все друг друга знали, и посторонние люди быстро привлекали к себе внимание. Если какие-то неприятные недоразумения и происходили, то они обычно оказывались связаны с неправильным поведением соседей, нежели действительно злым умыслом посторонних лиц.

В среду 20 августа ровно в 18:30 Роджер Харрингтон подъехал к дому №33381 по Коклешелл-драйв. В течение дня отец несколько раз пытался дозвониться до сына, дабы уточнить его планы на вечер. Несколькими днями ранее они договорились о визите Роджера на ужин, и отец хотел убедиться, что в последний момент у Кейта и Пэтти ничего не поменялось. Трубку, однако, никто не поднимал, а потому Роджер решил, что договорённость остаётся в силе. В половине седьмого часа вечера он припарковал автомобиль на площадке перед домом и позвонил в дверь. Никто ему не открыл, и тогда Роджер воспользовался собственными ключами — дом-то принадлежал ему и потому комплект всех ключей он при себе имел.

Войдя, Роджер был удивлён тишиною. Не работал телевизор, Пэтти не шустрила на кухне, казалось, никто не готовился к ужину. На кухне стоял бумажный пакет из продуктового магазина «Альфа-Бета маркет» (» Alpha Beta Market»), он был заполнен всевозможной снедью и выглядел так, словно его занесли и поставили минуту назад. Пакет с продуктами успокоил было Роджера, он решил, что Кейт и Пэтти только-только возвратились из магазина, возможно, что-то забыли и решили докупить… Однако из пакета явственно пахнуло тухлым мясом, и Роджер Харрингтон понял, что продукты стоят здесь уже много часов.

Пройдя через просторную гостиную, Роджер поднялся на второй этаж. Там в главной спальне он увидел два окровавленных тела, лежавших в кровати. Это были Кейт и Пэтти, судя по специфическому запаху, они были мертвы уже много часов. Вокруг была кровь, много крови — подушки, матрас, постельное бельё, одеяло — всё напиталось кровью.

Брызги и потёки крови, обнаруживаемые на местах совершения преступлений, несут значимую информацию о последовательности произошедших событий и способны значительно дополнить картину случившегося. Источниками крови могут быть как открытые раны и орудия преступлений, так и предметы и части тела, на которые кровь попала случайно. Размер и форма брызг несут информацию о скорости и направлении движения источника кровотечения, помогая тем самым выяснить последовательность событий, протяженных по месту и времени.

Потрясенный сделанным открытием Роджер скатился вниз и побежал к ближайшим соседям. Он не рискнул проверять телефон, находившийся в доме, предполагая, что к аппарату мог прикасаться убийца.

Нигэл-Шорс находился на территории города Дэйна-Пойнт, но руководство местной полиции сразу же сообразило, что двойное убийство, сопряженное с проникновением преступника в дом, ему не по зубам. В результате на место преступления были приглашены и детективы Службы шерифа округа Ориндж, а руководство расследованием оказалось сосредоточено в руках Энди Ромеро (Andy Romero), лейтенанта этой Службы.

После осмотра дома стало ясно, что явных следов взлома нет ни на окнах, ни на дверях. Это наводило на мысль о появлении преступника в момент приезда жильцов. Оставленный на кухне пакет с продуктами, не спрятанными в холодильник, подтверждал эту догадку. Что-то помешало Кейту и Пэтти надлежащим образом разложить покупки, и это что-то могло быть связано только с последовавшими драматическими событиями.

Когда же жертвы появились дома? Проверка записей, сделанных охранниками на посту на въезде в Нигэл-Шорс, позволила установить, что автомобиль Харрингтонов въехал на территорию коммьюнити в 23:05 19 августа. Общее состояние тел, полностью скованных трупным окоченением, соответствовало предположению о наступлении смерти сразу по приезду пары домой.

Картина убийства выглядела по-настоящему тяжёлой. Для умерщвления жертв преступник воспользовался неким тяжёлым тупогранным предметом, который унёс с собою. Что именно это было, криминалистам оставалось лишь догадываться. Тела оказались полураздеты — Кейт лежал без футболки, но в шортах, а Пэтти, напротив, в футболке, но обнаженной ниже пояса. Отсутствующие детали одежды были найдены в гостиной на первом этаже. Раздевание, кстати, не обязательно должно было быть принудительным, вполне возможно, что Кейт мог сбросить потную футболку сразу при входе в дом из гаража.

Даже при первом внешнем осмотре тел бросались в глаза следы сдавления рук и ног тонким шнуром или нитью. При этом сами путы оказались сняты, видимо, посмертно. В спальне были найдены три отрезка тёмно-коричневой нити для макраме (узелкового плетения) длиной 75, 77 и 81 см. Два из них лежали на кровати, прикрытые одеялом, а третий находился на полу на удалении около 2 м. Для связывания рук и ног двух человек необходимы были, по крайней мере, 4 отреза нити, однако, четвёртого куска найти так и не удалось. Скорее всего, преступник унёс его с собою, но непонятным казалось почему он ставил на месте преступления три других?

Вообще же, эта возня со связыванием и последующим развязыванием жертв казалась до некоторой степени странной. Даже если бы преступник унёс нити с собой, это никак не помогло бы ему замаскировать факт связывания, поскольку обусловленные им повреждения и багровые, наполненные кровью кожные покровы скрыть было попросту невозможно. Чем руководствовался в своих действиях убийца, сказать было сложно, его действия могли явиться следствием как элементарной глупости, так и хитроумной попыткой «закосить» под глупца.

Несмотря на то, что постельные принадлежности оказались сильно запачканы кровью, на предметах окружающей обстановки её не оказалось совсем. Хотя при ударах дубиной или чем-то, что можно уподобить дубине, брызги крови должны были попадать как на прикроватные тумбочки, так и изголовье кровати и даже на потолок. Тем не менее, ничего подобного не произошло. Это открытие навело на мысль о способе убийства, выбранном преступником — тот накрыл жертвы одеялом с головой и наносил удары через одеяло. Эта предусмотрительность исключила попадание крови не только на предметы мебели возле кровати, но и на самого преступника. Кроме того, одеяло до некоторой степени гасило крики убиваемых и тем самым повышало скрытность действий преступника. Заслуживала упоминания и другая интересная деталь, связанная с умерщвлением связанных людей. Закончив убивать Пэтти и Кейта, преступник отбросил одеяло, словно выставив тела напоказ.

Причин этого действия могло быть несколько. Возможно, преступник хотел посмотреть на результат своих усилий, т.е. его влекли трупы и причиненные им повреждения. Возможно, он хотел совсем иного — открывая изуродованные тела, он невольно заставлял увидеть их того, кто явится на место преступления первым. Понятно, что таковым должен был быть кто-то из близких убитых и вид растерзанных тел заставил бы этого человека страдать многие недели и месяцы. Тот, кто совершил это чудовищное преступление, вполне мог преследовать подобную цель, такая мотивация вполне характерна для закоренелых убийц. Сложно сказать, чем именно руководствовался преступник, вполне вероятно, что он и сам не смог бы это толком объяснить, но не вызывало ни малейших сомнений, что подобное отбрасывание одеяла свидетельствовало о полном бессердечии и крайнем ожесточении убийцы. Это был, безусловно, очень злой, преисполненный неутоленной ярости человек.

Судебно-медицинское исследование тел погибших показало полное отсутствие защитных травм. Это открытие однозначно свидетельствовало о том, что жертвы не пытались сопротивляться во время связывания. Подобную пассивность можно было объяснить только тем, что на них было направлено оружие, которое полностью исключало как возможность победить в рукопашной схватке, так и позвать на помощь. Скорее всего, таким оружием мог быть пистолет, поскольку нож в руке всё-таки давал шанс на успешную попытку бегства (а бегство хотя бы одного из двух, находившихся в доме людей, разрушало план убийцы совершить незаметное для окружающих преступление).

Смерть Кейта и Пэтти Харрингтон последовала в результате нанесения многочисленных ударов тяжёлым тупогранным предметом по голове, шее и плечам. В момент смерти жертвы находились в положении лёжа на животе. Удары наносились с большой силой, их результатом явились многочисленные оскольчатые переломы затылочных костей, позвоночника и верхних рёбер. Число нанесенных ударов не поддавалось точному определению из-за взаимного наложения переломов и повреждений кожи, но, по мнению проводившего вскрытие судебного медика, их могло быть примерно 15—20.

При внимательном рассмотрении травм на головах жертв судебный медик нашёл подтверждение тому, что в момент нанесения ударов Пэтти и Кейт были накрыты одеялом. Между осколками затылочных костей были обнаружены небольшие кусочки ткани, которые при внимательном рассмотрении оказались нитями тиковой ткани, из которой было изготовлено одеяло. В момент удара кости раздвигались, закусывая волосы, частицы кожи и материал, оказавшийся между ударяющей поверхностью и головой. Подобное явление довольно часто наблюдается при открытых черепно-мозговых травмах, для врача или следователя в этом нет ничего особенно интересного и важного. Но в данном случае, помимо волос, кожи и очень маленьких фрагментов хлопчатобумажных нитей, судмедэксперт обнаружил в ранах кое-что ещё.

Из трещины в черепе Пэтти с немалым усилием был извлечён латунный предмет, застрявший в кости подобно тому, как гвоздь застревает в щели гвоздодёра. Предмет явно принадлежал орудию, которым наносились удары, он оказался буквально вбит в толстую черепную кость и полностью утратил первоначальную форму. Другими словами, этот предмет не был помещён в рану умышленно. Учитывая, что орудие убийства с места преступления исчезло, открытие судмедэксперта вызвало большой интерес следствия. При длине 14 мм предмет имел массу 7,5 гр и напоминал смятый кусочек фольги. Скорее всего, это был некий элемент художественной отделки орудия убийства.

Пластиковый контейнер с латунным осколком длиной 14 мм, извлеченным из черепа Пэтти Харрингтон. Осколок являлся фрагментом орудия убийства и мог бы оказаться очень ценной уликой, если бы только это орудие удалось обнаружить. Этого, однако, не произошло и нам остаётся лишь гадать, чем именно воспользовался преступник для умерщвления жертв.

Из латуни нередко изготавливают каминные наборы, в которые обычно входят две — три кочерги разной длины, щипцы, совок для золы, подставка. Благодаря жёлтому цвету металла они выглядят благородно и напоминают золотые. Подобные наборы ценятся выше обычных стальных и нередко декорируются различными коваными и литыми украшениями. Массивная длинная кочерга вполне могла сослужить службу в качестве холодного оружия. Однако была закавыка, точнее, даже две.

Во-первых, в доме Роджера Харрингтона не было латунного каминного набора. Во-вторых, фрагмент орудия убийства не мог остаться в голове жертвы, если та была накрыта одеялом. Стало быть, в какой-то момент преступник отбросил одеяло и нанёс по меньшей мере один удар в голову Пэтти. Скорее всего, этот удар являлся первым, ведь, напомним, следы крови на предметах окружающей обстановки отсутствовали.

Правоохранительные органы приложили огромные усилия по поиску предмета, явившегося орудием убийства. Поскольку он не был связан с домом Харрингтона, получалось, что преступник принёс его с собою. Отсюда следовал вполне разумный вопрос: принадлежал ли этот предмет преступнику, или же тот похитил его из другого дома? Правильный ответ на этот вопрос мог бы очень помочь расследованию, ведь если орудие убийства принадлежало преступнику, то его могли видеть родственники, соседи и знакомые, оно могло быть запечатлено на фотографиях и т.п., что превращало этот предмет в важнейшую улику, имеющую большую доказательную силу. А если орудие убийства было похищено из другого дома, то правоохранительные органы получали замечательную возможность связать преступника с другим правонарушением. Думается, что важность подобного открытия объяснять читателям не требуется.

Служба шерифа округа Ориндж при поддержке полиции штата приложила большие усилия, чтобы разобраться в этом вопросе. На протяжении долгого времени изучалась отчётность обо всех хищениях из домов по всей Калифорнии в предыдущие месяцы с целью отыскать в списках пропавших вещей упоминание массивных предметов из жёлтого металла, пригодных для использования в качестве холодного оружия. Никакого практического результата работа эта не принесла, правоохранительные органы не сумели выяснить ни происхождение орудия убийства, ни даже то, что же именно использовалось в качестве такового.

Так что обнаружение в ране Пэтти Харрингтон небольшого отколка, сулившее поначалу прорыв в расследовании, никуда расследование не привело. Очень жаль!

Однако не латунный фрагмент оказался самым важным результатом судебно-медицинской экспертизы. При осмотре трупа Пэтти в ходе его вскрытия на задней стороне правого бедра были найдены следы спермы. Сперма также оказалась на пододеяльнике. И, наконец, сперма была выявлена на вагинальных тампонах. Всё это означало, что с убитой женщиной незадолго до её гибели был осуществлён половой акт, закончившийся эякуляцией партнёра. Женщина не успела принять душ, что явственно свидетельствовало о незначительном промежутке времени между завершением полового акта и убийством.

Казалось маловероятным, что партнёром Петти мог быть её муж, всё-таки, бросить на кухне не разобранный пакет с продуктами и бегом помчаться в кровать — это как-то чересчур забористо для людей, поддерживавших интимные отношения около 10 месяцев. По результатам судебно-медицинских исследований биоматериалов, изъятых в ходе осмотра места преступления и вскрытия трупов, стало ясно, что Кейт Харрингтон являлся выделителем группового антигена, а вот сперма, обнаруженная в трёх местах (на бедре, вагинальном тампоне и простыне), происходила от невыделителя.

Т.о. первоначальная догадка детективов подтвердилась — половой акт с Пэтти Харрингтон совершил не её муж. О добровольности говорить не приходилось, поскольку в случае согласия женщины отдаться нападавшему, её не пришлось бы связывать, так что говорить об изнасиловании уместно и правильно. Причём, изнасилование это произошло, по-видимому, в присутствии мужа, ведь эякулят насильника оказался в том числе и на простыне!

Являлся ли насильник Гиеной? Согласитесь, это очень разумное предположение, учитывая, что тот являлся не только сексуальным преступником, нападавшим на семейные пары, связывавшим их по рукам и ногам, а потом насиловавшим женщин, но и невыделителем группового антигена. Но тут мы подходим к весьма важному моменту: занятые расследованием детективы службы шерифа округа Ориндж категорически восстали против версии о причастности насильника из восточного Сакраменто к двойному убийству. В точности повторилась история, которую мы видели прежде в Голете и Вентуре — местные правоохранители не хотели, чтобы случившееся на их территории каким-то образом связывалось с Гиеной. Видимо, подобное нежелание диктовалось не только и не столько осторожностью, сколько некими политическими соображениями, связанными с опасениями местных властей спровоцировать панику населения и недовольство собственной работой. Конечно, мы не можем говорить об этом как о доказанном факте, но тенденция налицо. Можно сказать, что административное руководство округа Ориндж осталось в тренде, заданном ранее коллегами из Голеты и Вентуры.

Поскольку сам по себе факт существования насильника-невыделителя ещё не доказывает то, что таковым является именно Гиена — напомним, к невыделителям относится примерно 20% всего населения планеты, — то лейтенант Энди Ромера заявил, что в своей работе он и его люди будут исходить из того, что убийство Кейта и Пэтти Харрингтон совершил не насильник из восточного Сакраменто. При этом детективы Группы «Западня», узнавшие о двойном убийстве в Дэйна-Пойнте, придерживались противоположной точки зрения и просили полицию штата организовать их участие в расследовании. Казалось бы, в такой обстановке вполне логично провести углубленный анализ эякулята, обнаруженного на жертве и простыне, дабы выяснить, к какому виду относится содержащаяся в ней фосфоглюкомутаза насильника. Совпадение данного фактора крови с фактором крови Гиены явилось бы серьёзным доводом в пользу того, что именно Гиена совершил изнасилование Пэтти и последовавшее за ним двойное убийство. Однако… тут мы имеем дело с труднообъяснимой странностью, рационального объяснения которой автор не находит. Никто подобный анализ эякулята в 1980 г. не проводил. Почему так случилось — непонятно. Как это часто бывает при подковёрной борьбе, никаких ответственных за это решение лиц не оказалось, всё произошло как бы само собой.

В этой связи остаётся добавить, что это отнюдь не единственная странность, связанная со спермой преступника, обнаруженной в этом эпизоде. В своем месте мы столкнёмся с ещё одной труднообъяснимой деталью, связанной как раз с этими самыми биологическими образцами. Странность эту никто из отечественных специалистов объяснить автору не смог, поэтому просто запомним сейчас, что убийство четы Харрингтон, с одной стороны, обеспечило правоохранительные органы очень ценными уликами (как в большом количестве, так и сохранности), а с другой — то, что эти улики не были в своё время надлежащим образом обработаны.

Подводя всему сказанному итог, отметим, что и руководство Службы окружного шерифа, и помощник окружного прокурора по следствию по особо тяжким преступлениям, и высокопоставленные чины из полиции штата — все единодушно сошлись в том, что Гиена никоим образом к убийству четы Харрингтон не причастен. При этом указывались формальные признаки, призванные формально убедить в том, будто насильник из восточного Сакраменто ну никак не мог совершить столь нехарактерное для него преступление. В частности, Гиена не снимал со своих жертв наложенные на них путы и не использовал нитки из наборов макраме. Да и жертв своих он также не убивал… имело место, правда, история с двойным убийством Маджоре, которому уделено необходимое внимание в книге II, но ведь никто ещё не доказал, что это преступление действительно совершено Гиеной!

В общем, гипотезу о причастности к убийству Пэтти и Кейта Харрингтон насильника из восточного Сакраменто правоохранители из округа Ориндж благополучно задвинули куда подальше. Однако решив одну проблему, они уперлись в другую. Напомним, что Патрисия Нойфельд и Джоан Андерсон, также найденные в собственных кроватях убитыми холодным оружием, проживали на территории округа Ориндж, причём, в августе 1980 г. местные правоохранители уже имели отличного кандидата в убийцы — того самого Уилльяма Ли Эвинса, который упоминался нами немногим ранее. Логичным казалось связать этого человека со всеми схожими случаями изнасилований и убийств в округе Ориндж, во время которых преступник проникал в дома жертв и использовал для их умерщвления холодное оружие. Или хотя бы проверить его на возможную причастность к преступлениям такого рода. Однако к моменту двойного убийства в Дэна-Пойнт 19 августа Эвинс уже две недели благополучно куковал в застенках и потому никак не мог оказаться убийцей четы Харрингтон.

Вот незадача, так незадача!

Поначалу детективы службы шерифа очень деятельно взялись за расследование, однако оно быстро сошло на нет. Напомним, что обычно перед нападениями Гиены жители окрестных домов сталкивались с разного рода подозрительной активностью — кто-то бегал по задним дворам, проникал в дома и пр. Особняком отмечалась телефонная активность странных анонимов. В данном же случае ничего подобного не происходило. Никто из соседей при опросе полицейскими не заявил о каких-то необычных событиях в дни, предшествовавшие 19 августа 1980 г.

Это рождало вопрос, имевший принципиальное значение для расследования преступления. А именно: как вообще убийца мог очутиться возле дома Харрингтона? Напомним, что коммьюнити Нигэл-Шорс располагалось на довольно обширной площадке, возвышавшейся над окружающими кварталами, причём дом находился отнюдь не на внешнем периметре. Другими словами, преступнику надлежало сначала вскарабкаться по довольно крутому склону, затем преодолеть линию домов, обнесённых глухими заборами, и уже внутри коммьюнити отыскать дом Роджера Харрингтона. И сделать это надлежало на охраняемой территории. Конечно, охрана была довольно условной, мы об этом уже сказали выше, но в любом случае, сам факт наличия вооруженных охранников потенциально грозил злоумышленнику серьёзными, а главное, неожиданными осложнениями, причём как до проникновения в дом, так и уже при отходе с места преступления. Зачем неизвестному злоумышленнику понадобилось, рискуя, проникать на территорию Нигэл-Шорс, если вне пределов коммьюнити находились сотни и даже тысячи намного более доступных объектов?

Ответ на этот вопрос долгое время отыскать не удавалось. И это заставляло подозревать некую особую одержимость злоумышленника именно Пэтти Харрингтон, другими словами, казалось, что его интересовала именно она, а не любая другая более доступная мишень. Почему? Может быть, они были знакомы? Может быть, злоумышленник видел Пэтти прежде? Где, когда и при каких обстоятельствах могла произойти их встреча, если таковая действительно имела место?

Ответ на эти вопросы представлялся очень важным для расследования двойного убийства. Пэтти, как было сказано выше, одно время работала в университетской клинике, но ушла оттуда ещё до свадьбы, тем самым возможности увидеть её на рабочем месте у злоумышленника не имелось. Более того, после свадьбы Кейт и Пэтти вообще уехали из Дэйна-Пойнт на три месяца в Сан-Франциско. Поездка была связана с научной работой Кейта, который планировал специализироваться на неотложной хирургии. Получалось, что следы вели в Сан-Франциско, а это почти 700 км от Дэйна-Пойнт, и пара детективов из службы шерифа округа Ориндж отправились туда. Выяснилось, что Пэтти в Сан-Франциско не работала, никаких подозрительных контактов не имела, участницей или свидетельницей конфликтов не становилась, и зацепиться вообще было не за что. Однако в ходе командировки сам собой встал вопрос об активности Гиены, который, напомним, немало натворил дел в районе залива Сан-Фанциско. В самом городе он нападений не совершал, зато демонстрировал немалую активность в городах, расположенных неподалёку — Конкорде, Данвилле, Сан-Хосе, Сан-Рамоне. Простейшая работа с циркулем и картой указывала на то, что город Сан-Франциско вполне мог быть тем местом, где Гиена проживал во время совершения этих нападений[8].

Поездка в Сан-Франциско оказалась бесплодной, однако приемлемый ответ на вопрос «чем руководствовался преступник при выборе объекта нападения?» был найден. И лежал он в плоскости, никак не связанной с обитателями дома №33381 по Коклешелл-драйв. Своеобразной причиной оказался сам дом.

Когда кому-то из детективов пришло в голову сравнить дом Харрингтона с домом в Вентуре, в которых проживали убитые в марте супруги Смит, то в глаза бросилась практически полная идентичность обеих построек. Казалось невероятным, но оба дома оказались построены по одному проекту! Единственным серьёзным отличием дома в Дэйна-Пойнт от дома в Вентуре являлись большие окна на западной стороне. Совпадение выглядело невероятным, но являлось ли оно действительно совпадением? Или же преступник, оказавшись в Нигэл-Шорс, просто увидел дом с хорошо знакомой планировкой, запомнил его и через некоторое время вернулся, чтобы реализовать свои мрачные фантазии. На территории закрытого коммьюнити он мог оказаться десятками совершенно законных способов, не привлекавших к себе внимания. Например, он мог приехать в гости к родственникам, проживавшим в Нигэл-Шорс, или появиться там для выполнения каких-либо работ в качестве строительного или ремонтного рабочего. Коммьюнити объединяло около 950 собственников, и проверить всех их гостей, родственников или приглашённых работников не представлялось возможным. Преступник, запомнив расположение знакомого дома, вполне мог вернуться спустя многие месяцы, при этом он мог даже и не знать его обитателей. Другими словами, он, скорее всего, действовал наобум, и на месте Кейта и Пэтти Харрингтон в принципе могла оказаться любая другая пара.

Это открытие укрепило версию о существовании «Ночного бродяги», но не добавило доказательств в пользу того, что таковым является Гиена.

Расследование убийства четы Харрингтон очень быстро застопорилось по вполне объективным причинам. Следствие практически не располагало информацией или уликами, способными ориентировать розыск убийцы — в распоряжении правоохранительных органов не имелось ни описания внешности предполагаемого преступника, ни сведений об автомобиле, на котором тот передвигался, не было ни отпечатков пальцев или обуви, даже с орудием преступления существовала полная неопределенность. Единственная улика, происходившая от убийцы, заключалась в следах спермы, но этого в условиях 1980 г. было слишком мало для идентификации преступника.

Уже в первых числах сентября стало ясно, что расследование обернётся очередным «глухарём», т.е. вероятность разоблачения преступника близка к нулю. Приходилось лишь рассчитывать на некое счастливое стечение обстоятельств, которое неким счастливым образом подтолкнуло бы либо самого преступника, либо близких ему людей на некие действия, способные привести к расшифровке убийцы. Такое стечение обстоятельств мог создать денежный приз, способный соблазнить человека, осведомленного о тайне убийцы, сделать на него донос.

19 сентября 1980 г., т.е. спустя ровно месяц со времени гибели Пэтти и Кейта Харрингтон, родные убитой пары собрали пресс-конференцию, на которую были приглашены репортёры основных калифорнийских ТВ-каналов и газет. На ней присутствовали Роджер Харрингтон, отец погибшего Кейта, и его братья, со стороны Патрисии присутствовали её родители — Фрэнк и Рита Бриско. В ходе мероприятия было оглашено совместное заявление, в котором содержалось обещание родственников убитых выплатить 25 тыс.$ за информацию, способную привести к обнаружению убийцы. Расчёт был прозрачен: если «Ночной бродяга» доверил кому-то свою тайну, то алчность этого человека должна была подтолкнуть его сделать заявление и конвертировать свою осведомленность во вполне осязаемый денежный бонус.

В ходе пресс-конференции журналистами были заданы многочисленные вопросы присутствовавшим представителям правоохранительных органов. Вопросы касались состояния расследования и его перспектив. Из ответов следовало, что следственные органы не произвели ни единого ареста и не до конца понимают мотив преступника.

Это было очень тяжёлое признание. Убийца мог потирать руки — ведь вечером 19 августа 1980 г. он совершил почти идеальное убийство.

Наречие «почти» в данном случае является вовсе не литературной красивостью и не выражением потребности автора придать написанному предложению мнимое глубокомыслие. Слово это следует понимать буквально. Убийство Кейта и Пэтти Харрингтон не стало идеальным, более того, именно это изуверское преступление запустило долгую цепь событий, придавших в конечном итоге этой книге смысл, цель и нравственное оправдание.

Впрочем, не станем торопиться. Давайте обо всём по порядку!

Глава 6. Убийство в Ирвайне

Мануэла Элеонор Рорбек (Manuela Eleanore Rohrbeck) родилась в западногерманском городе Франкфурт-на-Майне в декабре 1952 г. и вместе с родителями в 1961 г. переехала на жительство в США. Семья обосновалась в Калифорнии, где почти два десятилетия прожила на удивление спокойно. Социальные конфликты, сотрясавшие США 1960-1970-х гг. — борьба с расовой дискриминацией, движение против войны во Вьетнаме, хиппи и т. п. — обошли семью стороной. По странной игре случая эта семья нашла своё место в истории Америки не благодаря счастливой жизни, а скорее благодаря страшной смерти Мануэлы.

К февралю 1981 г. Мануэла успела выйти замуж за своего одногодку Дэвида Виттхуна (David Michael Witthuhn) и разочароваться в браке. Дэвид работал в крупной компании, занимавшейся импортом в США европейских автомобилей, а Мануэла — ипотечным брокером и в финансовом отношении семейные дела, вроде бы, шли неплохо. Однако… в семейной жизни почему-то всегда есть место для такого вот многозначительного «однако»… Муж оказался явно не тем человеком, каким казался до бракосочетания — два года совместной жизни привели к появлению длинного списка взаимных претензий, обид и глобальному недопониманию. Мануэла сетовала на неискренность Дэвида и подозревала мужа в постоянных изменах. Тот в свою очередь пенял супруге за её привязанность к родителям и дурную манеру обращаться к их мнению по поводу и без повода. Как это нередко бывает в семейных конфликтах, каждая из сторон по-своему была права: Дэвид действительно гулял «налево», а Мануэла старалась сделать так, чтобы её родители всегда были рядом с нею. После того, как в ноябре 1980 г. Мануэла и Дэвид переехали в дом №35 по улице Коламбус (Columbus) в городе Ирвайн (Irvine), южном пригороде Лос-Анджелеса, её родители Хорст и Рут арендовали дом в непосредственной близости, буквально в одном квартале от дома Виттхун. Дэвида такое соседство бесило, а Мануэла на это разумно возражала, говоря, что близость родителей поможет в воспитании ребёнка. Ребёнка, правда, не было даже и в проекте, поскольку Дэвид был категорически против… Все эти нюансы в контексте нашего повествования имеют значение, так что примем к сведению, что отношения Мануэлы и Дэвида к первой декаде февраля 1981 г. давали определенные основания для обоюдного неудовольствия.

1 февраля 1981 г. Дэвид Виттхун попал в больницу, расположенную в городе Ньюпорт, примерно в 8 км от дома. Изначально повод для госпитализации казался ничтожным: работая в гараже, Дэвид упал на поддон с инструментами, сильно порезал предплечье и потерял довольно много крови. Его доставили в больницу, зашили порезы, влили пару фунтов плазмы и оставили до утра, дабы посмотреть, как стабилизируется состояние. В принципе, ничего страшного в ранении не было, от такого здоровые мужики точно не умирают, однако, состояние больного к утру не стабилизировалось. У Дэвида резко повысилась температура, а когда врачи стали разбираться в причинах происходившего, выяснилось, что внезапно проявилась вирусная инфекция неясной этиологии. Впоследствии Дэвид настаивал на том, что его заразили в больнице при переливании крови, на что врачи заявляли, будто кровь ему вообще не переливали (а лишь восполняли плазмой), и вообще он попал в больницу уже заболевшим.

Мануэла и Дэвид Виттхун. Более несчастливую пару в нашей истории вряд ли удастся отыскать. Всё у них начиналось не очень хорошо, а закончилось — ещё хуже. Причём у обоих…

Как бы там ни было, 2 февраля Дэвид домой не вернулся. Не появился он и на следующий день. Стало ясно, что лечение может подзатянуться, и 4 февраля Мануэла направилась в больницу, чтобы повидать мужа и узнать о его самочувствии. Супруги договорились, что в следующий раз Мануэла явится утром 6 февраля, т.е. через день.

К назначенному времени, т.е. к 11 часам утра, Мануэла в палату к мужу не пришла. Тот стоически вытерпел час, понял, что жена уже не появится, поскольку у неё на послеполуденное время были обширные планы, после чего сделал несколько телефонных звонков. Дэвид позвонил в собственный дом, убедился, что там Мануэлы нет, после чего обзвонил друзей семьи и выяснил, что никто из них не представляет, где может находиться его супруга. Только после этого Дэвид начал тревожиться и решил, скрепя сердце, связаться с родителями жены. Он очень не хотел этого делать ввиду испорченных отношений, однако, ситуация выглядела явно ненормальной и требовала каких-то активных действий.

Рут Рорбек, услышав от зятя о неявке Мануэлы в больницу, моментально встревожилась. Не мешкая, женщина отправилась в дом №35 по улице Коламбус (Columbus), благо это было недалеко от её собственного места проживания. Открыв входную дверь своим ключом, Рут стала обходить здание, выкрикивая имя дочери. Заглянув в гостиную, женщина отметила, что на своём месте нет телевизора, но в ту минуту не придала этому обстоятельству внимания. Обойдя первый этаж и не увидев дочери, Рут встревожилась не на шутку — мать знала, что автомашина Мануэлы стоит в гараже, стало быть, дочь должна быть где-то рядом, но… почему в таком случае она не отзывается?

Главная спальня находилась на втором этаже и, заглянув в комнату, Рут увидела на кровати спальный мешок. Мануэла любила спать в спальном мешке, оставляя открытое окно на ночь — эту привычку она вынесла из детства, когда семья была вынуждена экономить на отоплении квартиры. То, что в середине дня спальный мешок оставался на виду, было очень странно, поскольку Мануэла имела привычку убирать его. Ещё более странным казалось то, что мешок не был пуст. Ещё до того, как расстегнуть «молнию» на «спальнике», Рут поняла, что ей предстоит увидеть, однако, открывшаяся картина превзошла все ожидания. Лицо дочери оказалось пересечено струйками крови, напитанные кровью волосы превратили блондинку Мануэлу в брюнетку, рот был неестественно раскрыт, точно в крике… Зрелище было ужасным.

Полицейские, прибывшие в дом №35 по Коламбус, без особых затруднений увидели следы ограбления. Собственно, не заметить их было довольно проблематично — большой телевизор оказался вынесен из гостиной и поставлен в углу заднего двора под забором. Выглядело это так, словно преступник подготовил его к тому, чтобы передать подельнику с противоположной стороны забора.

Дом имел два выхода во двор — из гостиной и кухни. Оба они закрывались одинаковыми стеклянными раздвижными дверями. Дверь из гостиной оказалась грубо вскрыта при помощи большой плоской отвёртки, причём, судя по следам, дверь открывали изнутри здания. Стало быть, преступник проник в дом в другом месте. Детальный осмотр прилегающей территории позволил обнаружить сгоревшие спички, две из которых были найдены в траве на заднем дворе возле одной из стеклянных дверей, а четыре — возле двери в гараж. Подобных спичек в доме Виттхун не оказалось. Замок на гаражной двери находился в исправном состоянии и грубому взлому не подвергался. Судя по всему, преступник вошёл в дом через гараж, сумев подобрать ключ к замку.

Из дома исчезли некоторые вещи, в частности, большая настольная лампа с регулируемой интенсивностью света, стоявшая в спальне. Пропала курио — антикварная вещица, представлявшая собой хрустальный шар на подставке из красного дерева, общая высота курио составляла примерно 15 см. Лампа и курио являлись предметами довольно крупными и массивными, их общий вес составлял около 3,5 кг, в руках такие вещи по ночному городу не понесёшь, как, впрочем, и в карман не положишь. Из гардероба Мануэлы исчезли несколько штук шейных платков, также в доме не оказалось наличных денег, хотя, как вскоре выяснилось, во второй половине дня 5 февраля погибшая получила в банке 150$ наличными. Потратить эту сумму она вряд ли бы успела.

Также полицейские, проводившие осмотр места преступления, обратили внимание на отсутствие телефонного аппарата. Сам по себе телефон являлся вещью малоценной, но преступник мог его забрать, дабы закамуфлировать желание уничтожить опасную улику — кассету автоответчика. Это наводило на мысль о том, что убийца звонил в дом Виттхун, и автоответчик зафиксировал его голос. Проверяя это предположение, детективы опросили родителей, друзей и коллег Мануэлы. Мать убитой припомнила, что та во время последнего разговора с нею действительно упомянула о странном телефонном звонке. Мануэла якобы сказала, что ей недавно позвонил какой-то афроамериканец и наговорил много чепухи. По мнению Рут Рорбек, разговор этот произошёл 4 или 5 февраля, т.е. буквально за сутки или даже менее до момента смерти дочери. Никаких деталей разговора дочери с неизвестным человеком Рут сообщить не могла, но Мануэлу этот телефонный звонок явно насторожил.

Убийца оставил на месте преступления отвёртку, которую использовал для открытия стеклянной двери во двор. Когда отвёртку показали Дэвиду Виттхуну, тот заявил, что видит её в первый раз. Зацепка казалась обнадёживающей, инструмент был не новым, и существовала надежда на возможность его опознания. Фотографии улики в натуральную величину были предъявлены большому количеству людей, но никто никогда не признался в том, что видел её ранее.

На отвёртке имелся высохший след зелёной краски. Криминалисты исследовали её, установили производителя, но и это никуда следствие не привело. Краска оказалась заурядной, распространённой очень широко, не представлялось возможным сказать где, когда и при каких обстоятельствах она попала на инструмент.

Казалось, что всё случившееся явилось результатом неудачного ограбления, однако ещё до того, как полицейские и криминалисты покинули место совершения преступления, поступило сообщение, заставившее взглянуть на трагедию под неожиданным углом.

Женщина, проживавшая в домовладении, примыкавшем к заднему двору дома Виттхун, сообщила полицейским, что утром обнаружила странность, объяснить которую не смогла. Стеклянная дверь, ведущая во двор, помимо замка блокировалась специально изготовленной накидной скобой, не позволявшей раздвинуть створки. Уходя накануне вечером из дома, женщина удостоверилась в том, что скоба находится на своём месте. А утром 6 февраля к немалому собственному изумлению хозяйка дома обнаружила её лежащей рядом с дверью в гостиной. Никаким рывком снаружи или случайным выпадением объяснить подобное было невозможно — скобу можно было снять только при открывании двери изнутри дома.

В этой связи остаётся добавить, что телевизор, найденный во дворе дома Виттхун, стоял подле того самого забора, за которым находилось домовладение заявительницы. Эта деталь заставляла думать, будто грабитель выносил вещи через упомянутый двор. Однако последующий сбор информации привёл детективов к выводу, что это вряд ли было возможно.

Кадр из полицейской видеозаписи, сделанной во дворе дома №35 по улице Коламбус в Ирвайне, явившимся местом убийства Мануэлы Виттхун. Можно видеть телевизор, вынесенный из гостиной и поставленный в углу двора подле забора. Его как будто использовали в качестве подставки для облегчения преодоления забора, однако всесторонний анализ деталей заставляет усомниться в том, что преступник действительно уходил этим путём.

Дело заключалось в том, что соседка вернулась домой около 23 часов, а Мануэла Виттхун — примерно в половине двенадцатого ночи. Она работала ипотечным брокером, практически всё время проводила на людях, а 5 февраля являлся четвергом, т.е. рабочим днём, а потому восстановить все перемещения Мануэлы в тот день особых проблем для полиции не составило. Таким образом, получалось, что грабителю пришлось бы выносить вещи, взятые с места убийства, рискуя быть замеченным соседкой. Такое предположение казалось абсурдным. Можно было, конечно, предположить и иное, например, будто сначала была убита Мануэла Виттхун, а уже после этого последовало проникновение в дом соседки, но и в таком сценарии хватало кретинизма. Преступник должен был быть напрочь лишён всякого инстинкта самосохранения, если действительно полез в дом, рядом с тем, где только что совершил убийство. Ведь если его схватят на второй краже, то обязательно свяжут с убийством — а это гарантирует самое тяжёлое из всех возможных наказаний.

Первоначально казалось, что преступник, обнаружив спавшую Мануэлу, забил её неким тяжёлым предметом, даже не разбудив. То, что женщина находилась в спальном мешке, свидетельствовало о том, что она не проснулась и не успела даже понять, что же происходит. Однако последующий ход расследования нарисовал картину намного более сложную и противоречивую.

Погибшая была найдена в полностью застёгнутом на «молнию» спальном мешке, однако уже при внешнем осмотре тела судмедэкспертом выяснилось, что женщина из мешка вылезала. На её запястьях и лодыжках были найдены следы сдавления, оставленные тонкими путами вроде обувных шнурков или шпагата. При этом самих пут не оказалось ни в спальном мешке, ни в доме Виттхун вообще. Они так и не были найдены, что однозначно свидетельствовало об их целенаправленном удалении с мета преступления. Судмедэксперт категорично заявил, что руки и ноги Мануэлы связывались, когда та находилась вне спального мешка, а не внутри, поскольку, если бы между шнурком и телом находилась некая прокладка, то след сдавления выглядел бы совсем иначе. Судмедэксперты обучены различать такого рода нюансы.

Однако не эта деталь оказалась самой шокирующей. Исследование тампонов, зафиксировавших микрофлору в полостях тела убитой женщины, выявило присутствие спермы, что однозначно свидетельствовало о завершенном половом акте незадолго до смерти. Принимая во внимание, что муж Мануэлы находился в больнице, а сама она подверглась связыванию, предположение о добровольном половом акте можно было исключить. Женщина была изнасилована и убита насильником.

Когда это произошло? Благодаря тому, что тело убитой находилось в помещении с открытым окном, а температура на улице была хорошо известна, вскрытие позволило довольно точно и с высокой надёжностью определить время наступления смерти Мануэлы. Произошло это в 2 часа ночи 6 февраля. Причиной смерти явилась закрытая травма мозга, причиненная множественными, числом около двух десятков, ударами тупым предметом, нанесенным в голову. Отдельные удары пришлись на шею и плечи. Удары наносились как в затылочную, так и теменную области, кроме того, присутствовали повреждения и боковых сторон головы. Судя по всему, убийца в процессе нанесения ударов поворачивал спальный мешок с телом Мануэлы. О размерах орудия убийства, его форме и массе эксперт ничего определенного сказать не смог. Часто при использовании для ударов по голове тупогранного предмета эксперту удаётся определить форму ударной поверхности[9]. Однако в этом случае судмедэксперт сделать подобное заключение не смог. Что этому помешало — спальный мешок или индивидуальные особенности орудия убийства — сказать невозможно. Орудие, которое убийца использовал при расправе, найти не удалось.

Помимо смертельных ранений на голове, точнее, лице, были отмечены мелкие царапины и кровоизлияния. Их появление на губах и щеках судмедэксперт связал с попытками преступника втолкнуть в рот жертвы кляп. Как вариант, повреждения могла оставить тугая повязка, наложенная поверх кляпа.

Помимо травм головы, судмедэксперт указал на обширное кровоизлияние в поясничной области. Гематома длиной около 18 см и шириной до 6 см захватывала верхние части обеих ягодиц. Казалось, что травма оставлена в результате однократного удара каким-то массивным предметом с большой контактной поверхностью, но совершенно непонятно было, что же это за предмет. Узнав, что с места совершения преступления исчезла большая настольная лампа, судебный медик предположил, что именно ею убийца ударил Мануэлу по пояснице. Но так ли это было на самом деле, сказать никто не мог. Остаётся добавить, что, по мнению проводившего вскрытие специалиста, удары по голове и пояснице наносились различными орудиями.

С учётом информации, полученной в ходе аутопсии и последующих судебно-медицинских исследований, картина произошедшего в доме Виттхун получалась очень необычной. Итак, грабитель — если только это действительно был грабитель — сначала проник в дом соседей Виттхун, но ничего оттуда не похитил и вообще не оставил следов своего пребывания, если не считать снятой со стеклянной двери стопорной скобы. Примерно в 23 часа владелица этого дома возвратилась и, по-видимому, её появление побудило неизвестного злоумышленника переместиться либо во двор, либо в расположенный рядом дом Мануэлы Виттхун. Преступник почему-то не попытался напасть на эту женщину, а предпочёл скрытно покинуть её жилище. Быть может, причиной такого поведения явилось то, что женщина в возрасте 57 лет показалась ему неинтересной? Если действительно преступника остановила сексуальная непривлекательность потенциальной жертвы, стало быть, он уже не столько грабитель, сколько насильник.

Итак, преступник переместился к дому Мануэлы и потратил некоторое время на возню с замками. Сначала он осмотрел обе стеклянные двери, ведущие во двор, и убедился, что они заблокированы изнутри стопорными скобами, а потому открыть их снаружи, не разбивая, невозможно. Свидетельством того, что подобный осмотр имел место, явились две спички, найденные во дворе рядом с каждой из дверей. Убедившись, что беззвучное проникновение в дом со двора практически исключено, злоумышленник переместился к фронтальной части здания. Там он затратил некоторое время на открывание замка гаражной двери и проделал это очень технично, не повредив замка и не оставив явных следов манипуляций отмычками. Четыре сгоревшие спички возле двери в гараж указывали на то, что неизвестному пришлось затратить некоторое время на осмотр двери и замка. В конечном итоге, он решил стоявшую перед ним задачу и проник в гараж. Далее он потратил некоторое время на осмотр пустого дома, видимо, именно тогда он открыл одну из дверей во двор.

Для этого он снял стопорную скобу с ручек, но… половинки двери не раздвинулись, потому что их блокировали стопорные устройства на нижних направляющих. Каждый из этих стопоров был оснащён замком и легко снимался при наличии ключа, однако, злоумышленник ключей не нашёл. Ломать же стопорные устройства он счёл непродуктивной потерей времени, поэтому поступил просто и грубо. Воспользовавшись отверткой с плоским хвостовиком, найденной впоследствии полицейскими в гостиной, он попросту отогнул край нижней направляющей, благодаря чему створку двери можно было сдвинуть в сторону в обход стопора. Злоумышленник действовал энергично и явно его манипуляции производили некоторый шум. То, что он не боялся шуметь, ясно указывало на отсутствие в доме Мануэлы.

По приезду хозяйки дома злоумышленник, скорее всего, не напал сразу, а затаился. Возможно, он ждал, что появится и Дэвид Виттхун, но последний находился в больнице, так что Мануэла легла спать в одиночестве. Примерно после полуночи неизвестный напал на спавшую молодую женщину, принудил её вылезти из спального мешка, связал, закрыл рот кляпом. Возможно, именно в это время он осуществил обыск дома, взял деньги Мануэлы и подготовил к выносу те вещи, которые привлекли его внимание. Впрочем, не исключено, что он сделал это позже. Как бы ни было, преступник после связывания жертвы осуществил с нею половой акт.

Далее со стороны преступника последовала хитрость — он заявил, что намерен покинуть дом Мануэлы, но ему нужна уверенность в том, что она не поднимет тревогу сразу же по его уходу. Видимо, он предложил Мануэле такой вариант: ты добровольно залезаешь в спальный мешок, я его закрываю и быстро ухожу, ты при всё желании не сможешь моментально вылезти обратно и вызвать помощь, а стало быть, у меня будет несколько минут на то, чтобы сесть в автомашину и уехать. Такое объяснение, по-видимому, успокоило Мануэлу, во всяком случае, после того, как насильник развязал её руки и ноги, она добровольно залезла обратно в спальный мешок. Отсутствие защитных ранений, обломанных ногтей и пр. довольно ясно свидетельствует о том, что Мануэла не боролась с нападавшим, а значит, после развязывания она чувствовала себя достаточно спокойно. Однако в планы насильника не входило сохранять жертве жизнь. После того, как женщина влезла в мешок, преступник застегнул «молнию» и принялся наносить удары в область головы тем оружием, что имел при себе. Была ли это палка, бейсбольная бита, дубинка, металлический прут или нечто иное, в точности определить не представлялось возможным, но это орудие являлось довольно прочным и позволяло прикладывать большую силу. Расправа произошла около 2 часов ночи.

Избив жертву до потери сознания, преступник оставил её умирать в спальне, а сам отправился вниз, где занялся оборудованием той «инсталляции», которую предстояло обнаружить полиции. Он перетащил телевизор из гостиной в угол двора и поставил под забором. Вряд ли он действительно намеревался его унести, скорее всего, телевизор использовался в качестве ступеньки для преодоления забора. Сложив в какую-то вместительную тару награбленное, убийца вышел из дома и… скорее всего, ушёл отнюдь не через забор, а по улице. Он ведь знал, что соседка Мануэлы Виттхун вернулась домой и влезать на её участок с награбленным имуществом, взятым с места убийства — это верх безумия. Ведь не существовало никаких гарантий того, что женщина спит и не услышит звуков подозрительной возни, а если бы она увидела постороннего мужчину на заднем дворе собственного дома в третьем часу ночи, то злонамеренность его действий не вызвала бы ни малейших сомнений.

Стал бы убийца так рисковать?

В общем, последовательность действий преступника стала в конечном итоге более или менее понятной, но истинная мотивация рождала массу вопросов. Убийца вряд ли был настоящим грабителем, поскольку он покинул соседский с Виттхун дом, ничего не забрав. Между тем, тот дом был куда богаче (надо сказать, что Ирвайн вообще один из самых богатых городов мира, в нём в начале 1980-х гг. было отмечено наивысшее количество миллионеров на единицу площади). Кроме того, добыча преступника, взятая из дома Мануэлы, выглядела смехотворно. Даже с учётом пропавших полутора сотен долларов все эти богатства никак не тянули на серьёзную добычу. Это не ограбление — это чепуха какая-то!

Но если ограбление — это всего лишь имитация, то что же она была призвана замаскировать? Неужели сексуальный мотив? Но насильник достиг своей цели — он изнасиловал жертву без особого сопротивления с её стороны, он даже уговорил её добровольно залезть обратно в спальный мешок. Сие означало, что кое-какой психологический контакт между ними установился, и женщина ему ничем не угрожала.

После довольно продолжительной проработки всевозможных версий, детективы полиции Ирвайна, занятые расследованием убийства Мануэлы Виттхун, склонились к мысли, что в произошедшей трагедии не обошлось без Дэвида, мужа жертвы. В самом деле, отношения его с убитой супругой сильно ухудшились в месяцы, предшествовавшие убийству. Попадание в больницу выглядело как попытка обеспечить «непробиваемое» alibi, а сама причина — травмирование без свидетелей — казалась искусственной. Затем Дэвид подхватил серьёзную вирусную инфекцию, но эту деталь он заранее спланировать не мог. Инфекция, кстати, лишь добавила убедительности его болезни.

Полиция не делала особо секрета из возникших подозрений, достаточно сказать, что детективы буквально на следующий же день после убийства Мануэлы явились по месту работы Дэвида в офис компании «The house of imports», крупного дилера европейских автопроизводителей, и принялись поодиночке опрашивать его коллег. Понятно, что такие действия изрядно повредили репутации Дэвида.

Подозрения в адрес Дэвида открытым текстом высказывали и родители Мануэлы. Их заявления получили явное подкрепление после того, как правоохранительным органам удалось восстановить донжуанский список молодого вдовца. Выяснилось, что он регулярно изменял супруге и к моменту её гибели переживал весьма бурный роман с очередной любовницей, коллегой по работе. Правда, сам Дэвид отвергал такого рода подозрения, но получалось это у него не очень хорошо.

В первый же день после выписки из больницы Дэвид позвонил упомянутой коллеге и пригласил её к себе домой, заявив, что ему страшно оставаться на ночь в доме, ставшем местом преступления. Женщина приехала и… осталась до утра. Полицейские, осуществлявшие наружное наблюдение за Дэвидом, решили провести небольшой эксперимент, довольно грубый, надо сказать, но не лишенный интереса. Они сообщили Хорсту Рорбеку, отцу убитой Мануэлы, о том, что в доме №35 по Коламбус Дэвид Виттхун проводит ночь в обществе женщины — коллеги по работе. На следующее утро Хорст Рорбек и начальник Дэвида появились на пороге дома и потребовали от Дэвида объяснений. Сцена вышла бурной, с воплями, слезами и малоосмысленными обвинениями.

Следует признать, что в тот момент все стороны повели себя как полнейшие кретины. Дэвид пригласил на ночь женщину в то самое время, когда кровь его жены ещё оставалась на постельных принадлежностях и матрасе в спальне… Полицейские устроили идиотский психологический фокус, не продумав последствий, которыми он потенциально был чреват. Ведь отец убитой женщины мог явиться на объяснение с овдовевшим зятем с пистолетом в кармане, и тогда трупов могло стать больше… Хорст Рорбек тоже молодец, бросился в склоку, как бык на красную тряпку…

В общем, история с утренним объяснением выглядела во всех смыслах отвратительной, но полиция получила то, в чём нуждалась — родители и многие знакомые убитой дали убийственные для Дэвида показания. В них нашлось место для всего, кроме доброго слова. Детективы сложили два и два и пришли к заключению, что Дэвид явно выигрывал от случившегося с Мануэлой, благодаря тому, что избегал бракоразводного процесса и связанных с ним и его последствиями материальных издержек. Стало быть, он имел весомый мотив.

Убивают ведь и за меньшее, верно?

Правда, сам Дэвид Виттхун убить Мануэлу не мог, поскольку лежал в больнице с высокой температурой. Данное обстоятельство было проверено полицейскими и получило полное подтверждение. Что и говорить, alibi идеальнейшее! Однако данный факт не отменял того, что в интересах Дэвида мог действовать некий помощник — тогда все странности, связанные с этим преступлением получали прекрасное объяснение.

Дэвид на долгие 16 лет попал под подозрение. За это время расследование несколько раз приостанавливалось, а затем вновь возобновлялось. Движение денег на банковских счетах Дэвида Виттхуна тщательно проверялось, телефоны, которыми он пользовался, ставились на «прослушку», проверялась личная переписка. Детективы искали любые контакты Дэвида с подозрительными лицами, которые можно было бы истолковать как встречи заказчика и исполнителя убийства. Как это нередко бывает во время продолжительных и запутанных расследований, время от времени возникали подозрительные ситуации, которые поддерживали версию полиции. Правоохранительные органы получали сообщения о якобы сделанных Виттхуном признаниях, фактически подтверждавших его вовлеченность в преступление. Причём сообщения такого рода поступали из разных источников и отнюдь не анонимных. Даже родственники Дэвида заявляли в полицию, что, по их мнению, тот был неискренен на допросах, что-то скрывал и каким-то образом был вовлечён в убийство жены.

Расследование, растянувшееся на многие годы, серьёзно испортило жизнь Дэвиду Виттхуну. Он потерял постоянную работу и оказался вынужден перебиваться случайными заработками. В 1991 г. он официально развёлся со своей второй женой Рондой, хотя фактически отношения с нею разорвал много ранее. К этому времени Дэвид уже безудержно пил. Детективы, узнав о том, что Ронда выгнала мужа на улицу, примчались для беседы с нею, рассчитывая услышать нечто, изобличающее Виттхуна. План, однако, не сработал, женщина наговаривать на бывшего мужа не стала и заявила, что тот на самом деле очень любил Мануэлу, и она не верит в то, что он мог вынашивать какие-либо планы по её устранению.

В 1997 г. подозрения с Дэвида Виттхуна оказались, однако, официально сняты. В своём месте мы скажем об этом подробнее. Хотя справедливость в отношении Дэвида и была восстановлена, сие помогло ему мало. Хотя он избавился от обременительной опеки правоохранительных органов, жизнь его в нормальное русло так и не вернулась. В июле 2008 г. Дэвид Виттхун, спившийся и совершенно опустившийся к тому времени, скончался от цирроза печени в возрасте 55 лет. Впрочем, обстоятельства жизни и смерти этого человека нас мало интересуют, поскольку основная сюжетная линия закручена отнюдь не вокруг него.

Связывалось ли убийство Мануэлы с активностью «Ночного бродяги» или насильника из восточного Сакраменто? На самом деле, в 1981 г. и позже этот вопрос почти не обсуждался. Полиция Ирвайна довольно убедительно доказывала, что имеет отличного подозреваемого, вина которого почти что несомненна, вот только имеются технические проблемы по её доказательству. Полиция штата и служба шерифа округа Санта-Барбара, активно продвигавшие версию существования «Ночного бродяги», сходились в том, что убийство Мануэлы Виттхун имеет серьёзные поведенческие отличия от того стереотипа, что демонстрировал убийца семейных пар в Вентуре, Голете и Дэйна-Пойнт. И хотя сейчас мы безошибочно знаем, что во всех упомянутых местах преступления совершались одним человеком, на протяжении более чем полутора десятилетий трагедия в Ирвайне не считалась делом его рук.

Убийца сумел достичь поставленной цели — он запутал правоохранительные органы, остался неузнан и избежал разоблачения.

Глава 7. И снова двойное убийство в Голете

Грег Санчес (Greg Sanchez) был одним из тех, к кому тянутся люди. Высокий, худощавый, очень весёлый и общительный, он умел расположить к себе собеседника и имел множество друзей. Родился он в октябре 1953 г., рос вместе с двумя братьями, в 1972 г. закончил среднюю школу в Пайн Гроув, в округе Санта-Барбара. Хотя Грег не получил высшего образования, однако, сообразительность и усидчивость позволили ему неплохо изучить компьютерную технику, благодаря чему ему удалось устроиться в компанию, занимавшуюся монтажом и обслуживанием электроники. В 1970-х гг. компьютеризация всех областей жизни набирала обороты, и это направление работы сулило хороший и стабильный доход.

В той же самой компании работала Чери Доминго (Cheri Domingo), которая не только являлась начальником Грега, но и была матерью двух детей. В 1977 г. между Грегом и Чери завязались интимные отношения, которые довольно быстро переросли в серьёзную увлеченность. То, что женщина оказалась на 8 лет старше кавалера, никого не смущало, пара открыто встречалась, хотя и продолжала жить раздельно.

Летом 1981 г. жизненные обстоятельства Чери претерпели существенные изменения, которые поначалу казались вполне позитивны, но в конечном итоге завершились большой трагедией. В жизни такое случается часто — события, которые предвещают, вроде бы, одно, имеют обыкновение заканчиваться прямо противоположным. Началось всё с того, что тётушка Чери надумала продать свой дом в Голете, расположенный по адресу №449 по Тольтек-вэй (Toltec Way). Тольтек-вэй — это короткий тупичок, расположенный в непосредственной близости от поймы ручья Сан-Хосе, того самого, что не раз упоминался в главе III настоящей книги. Собственно, именно близость этого ручья и обусловила недовольство тётушки, которая посчитала, что район стал слишком шумным, молодёжь — слишком неуправляемой, и цена дома завтра будет ниже, чем сегодня.

Посему в голове тётушки созрела толковая бизнес-идея, которая выразилась в том, чтобы Чери помогла ей с продажей дома, а она бы отблагодарила племянницу некоей суммой после окончательного расчёта. Чери идея в целом понравилась — она поселилась в доме тётушки, которая переехала в её собственный дом и приняла на себя функцию контролёра поведения детей Чери, которым, к слову сказать, исполнилось уже 15 и 13 лет. В этой связи можно упомянуть, что дочь Чери в те самые дни разругалась как матерью, так и с двоюродной бабушкой, после чего надумала сбежать из дома. Ну и сбежала, подумаешь, вполне себе типичная американская история.

Итак, Чери произвела рокировку с тётушкой и переехала в дом №449 по Тольтек-вэй, где ежедневно проводила уборку и встречалась с агентом по недвижимости, которой передавала ключи от дома, после чего уходила. Риэлтор в течение некоторого времени, обычно полутора-двух часов, показывала дом потенциальным покупателям, каждый из которых приезжал к заранее намеченному времени. Дабы совместить приятное с полезным, Чери предложила Грегу Санчесу приезжать к ней по вечерам, после того, как риэлтор уходила, и оставаться на ночь. Пара могла спокойно проводить время вместе без оглядки на детей Чери.

Чери Доминго и Грегори Санчес. Все ещё живы и полны оптимизма…

27 июля 1981 г., в понедельник, агент по недвижимости приехала к дому №449 по Тольтек-вэй к 11:30. Накануне вечером она уже была здесь и тогда же условилась с Чери, что оставит ключи от дома у себя, дабы не передавать их каждый раз. Это изменение в работе было связано с тем, что начиналась трудовая неделя, и Чери могла допоздна задерживаться на работе.

Встретившись перед домом с клиентами — семейной парой с 3-летним сыном, приехавшими на «смотрины» — агент открыла входную дверь своим ключом и все вошли внутрь. Передвигаясь из комнаты в комнату, они дошли до главной спальни, а когда отворили в неё дверь, то испытали немой шок. На полу, ближе к двери, они увидели обнаженного мужчину, на голову и спину которого оказался вывален ворох женской одежды, а на кровати, чуть дальше — женское тело, почти полностью скрытое одеялом и подушками. Вся комната была забрызгана кровью, точно на скотобойне. Тела лежали лицом вниз, руки и ноги мужчины были разбросаны в стороны, а позу женщины определить было невозможно, но не вызывало ни малейших сомнений, что оба человека мертвы.

Полицейские и криминалисты, прибывшие на вызов, до некоторой степени прояснили картину случившегося, хотя и не в полной мере. После того, как одеяло и подушки были удалены с кровати, стало ясно, что убитой женщиной является Чери Доминго. Женщина была полностью обнажена, и хотя кисти её рук и ступни были свободны, их багровый цвет и хорошо заметная отёчность красноречиво свидетельствовали о тугом прижизненном связывании. В спальне был найден большой моток шпагата, однако, использовался ли он для связывания или же оказался на месте преступления по никак не связанной с ним причине, никто сказать так и не смог.

Если с телом убитой женщины всё было более или менее понятно, то труп мужчины загадал несколько загадок. Прежде всего, вызывала недоумение поза трупа — его ноги почему-то находились в шкафу. Напомним, что в больших американских домах шкаф — это не отечественный шифоньер, а отдельная комната, порой довольно просторная, с вешалками для различной одежды, обувными тумбочками, подставками для зонтов и т. п. Так вот ноги убитого почему-то оказались в шкафу. Это выглядело странным для естественного падения. Под телами убитых имелись обширные потёки крови, однако, вместе с тем на полу присутствовали и аналогичные потёки, которые никак не могли появиться при том положении тел, в котором они были найдены. Пришлось криминалистам брать образцы крови из разных мест помещения и, анализируя их, устанавливать происхождение от конкретного лица. К счастью, это оказалось несложно проделать ввиду несовпадения групп крови убитых. Только анализ кровавых пятен и брызг позволил в общих чертах понять последовательность трагических событий, произошедших в большой спальне дома №449 по Тольтек-вэй (поскольку анализ занял несколько дней, случилось это не сразу).

Злоумышленник, по-видимому, проник в комнату в тот момент, когда Грег Санчес вышел в ванную комнату. Неизвестный быстро связал женщину и стал дожидаться возвращения Грега. Чери, по-видимому напуганная угрозой убийства, всё это время лежала тихо, рассчитывая на то, что преступление ограничится ограблением. Вернувшегося из ванной комнаты мужчину неизвестный принудил встать на колени, очевидно это было сделано под угрозой оружия. После этого, видимо, последовала перепалка либо некое требование, которое Санчес выполнить отказался. Как бы там ни было, преступник почему-то выстрелил в стоявшего на коленях Грега из пистолета. Пуля, двигаясь сверху вниз, пробила обе щеки и раскрошила два коренных зуба Грега, прошла навылет и, двигаясь далее, пробила на своём пути деревянную стену спальни. Она застряла в следующей межкомнатной перегородке на удалении более 7 м от места выстрела, оттуда криминалисты и вытащили её в ходе осмотра дома. Пороховые газы обожгли кожу лица и повредили глаз Санчеса, он упал на пол и на какое-то время, видимо, остался без сознания. Огнестрельное ранение дало обильное кровотечение, хотя и не являлось смертельным. Пока Санчес лежал без сознания, под его головой натекло первое большое кровавое пятно.

Преступник, решив, что мужчина убит, на некоторое время отвлёкся, но затем оттащил его за ноги в шкаф, где и оставил. Так потёки крови появились и в шкафу. Грег, однако, оставался жив и в какой-то момент пришёл в сознание. К тому времени он явно ослабел от обильной кровопотери, поскольку раны на голове очень кровоточивы, а у него таких ран оказалось фактически три (пулей оказались повреждены обе щеки и нижняя челюсть). Тем не менее, мужчина нашёл в себе силы подняться, чтобы вступить в борьбу с преступником. Грег сделал шаг или два, чтобы пройти в спальню, но нога его зацепилась за высокую направляющую, по которой дверь шкафа откатывалась вбок. Санчес упал лицом вперёд и преступник, подбежав к нему, принялся наносить удары по голове неким тяжёлым предметом. В результате мужчина скончался и был найден на месте падения. Уже после этого преступник вытащил из шкафа большой ворох одежды, которую навалил на труп Санчеса и вокруг него. Сделано это было для того, по-видимому, чтобы не запачкать кровью жертвы подошвы собственной обуви.

Была ли Чери Доминго убита раньше или позже своего друга, сказать определенно не представлялось возможным. Но в целом казалось очевидным, что умерщвление Чери и Грега разделял очень небольшой промежуток времени. При этом также казалось очевидным, что преступник совсем не спешил покидать место убийства, он явно ходил по спальне, возможно и по другим комнатам, осматриваясь и, возможно, забирая мелкие предметы.

Ещё раз подчеркнём, что все эти нюансы стали ясны отнюдь не сразу. Место преступления выглядело так, словно преступник действовал спонтанно и притом в крайнем гневе, однако, как видим, это впечатление никак истине не соответствовало.

Большой загадкой оказался способ проникновения преступника в дом. Поначалу всё выглядело, вроде бы, просто: в ванной комнате, отделенной от спальни коридором, было обнаружено окно без защитного экрана. Окно выходило во двор. Сам же экран оказался аккуратно спрятан в кустах в 1,5 м от окна, с которого он был демонтирован. При этом мелкая металлическая сетка оказалась разорвана, что и должно было наблюдаться при попытке открутить саморезы человеком, находящимся снаружи дома. При этом саморезы, которыми экран крепился к оконным откосам, оказались аккуратно выкручены и поставлены рядком на подоконнике в ванной. Казалось вполне логичным, что именно преступник снял экран и открыл окно, через которое и проник в дом.

Однако не всё было так просто. Оконце оказалось слишком маленьким для того, чтобы пропустить мужчину. Никто из полицейских, попытавшихся пролезть через него, сделать этого не смог. Другой казус заключался в том, что разрыв сетки оказался слишком мал и не позволял рукой с зажатой в ней отвёрткой дотянуться до всех мест крепления экрана. Другими словами, сетку снимал кто-то, кто находился внутри дома, а не во дворе.

Неожиданно, правда?

Эти странности получили объяснения, которых никто не ожидал услышать. Женщина-риэлтор, обнаружившая трупы Доминго и Санчеса, во время допроса в полиции сообщила, что защитный экран был снят по её просьбе одним из клиентов, явившихся для осмотра дома вечером накануне преступления. Поскольку сетка была рваной, экран выглядел не очень хорошо, а потому риэлтор решила вообще избавиться от него. Один из клиентов согласился ей помочь и принёс из автомашины отвёртку, с помощью которой и выполнил необходимую работу. Снятый экран они аккуратно спрятали в кустах. Чери Доминго ничего не знала о маленьком самоуправстве агента по недвижимости, та просто не успела ей об этом рассказать.

Сложно решить, имелась ли связь между удалением с окна ванной комнаты противомоскитного экрана и последовавшим через несколько часов убийством, но случайное совпадение казалось совсем уж невероятным. Тщательный осмотр всех наружных дверей и окон убедил криминалистов и детективов в том, что грубого взлома преступник не совершал. Поэтому вариантов возможного проникновения убийцы в здание осталось фактически два — первый сводился к тому, что обитатели дома попросту забыли закрыть дверь или окно, и преступник использовал их рассеянность, а второй объяснял проникновение изощренной хитростью преступника. Тот воспользовался окном в ванной комнате, но не для того, чтобы проникнуть в комнату — как сказано выше, сие было не под силу взрослому мужчине — а для того, чтобы открыть изнутри дверь во двор. В ванную комнату вели две двери, одна — из коридора, а другая — из двора, вот до неё-то и можно было дотянуться рукой. До сих пор нам сложно судить о том, какой из возможных вариантов был реализован на самом деле, правду знает лишь сам убийца да его жертвы, нам же в силу понятных причин остаётся на сей счёт только гадать.

Допрос риэлтора дал следствию ещё одну интересную ниточку. Агент рассказала, что накануне убийства она приводила в дом двух клиентов. Это были знакомые ей люди, с которыми она работала уже некоторое время и встреча с ними заблаговременно обговаривалась. Однако был и третий клиент, появление которого не было запланировано. Некий мужчина вошёл в дом, когда риэлтор работала со вторым клиентом, заявил, что увидел на газоне объявление о продаже здания и заинтересовался. Он попросил разрешения осмотреться, и риэлтор разрешила ему пройти по дому самостоятельно. Документов этот человек не предъявил, и никто не видел автомобиль, на котором он приехал. Риэлтор некоторое время продолжала общение с «плановым клиентом», а неизвестный мужчина самостоятельно ходил по дому.

Согласитесь, очень странная история, особенно с учётом того, что дом №449 по Тольтек-вэй являлся жилым, и в нём находились личные вещи хозяев. Беспечность агента по недвижимости просто поразительна, всё-таки у представителей этой профессии должен быть некий минимум осторожности и недоверия! Не зря же в России шутят: даже если ты параноик, это не значит, что за тобой не может быть слежки. Доверчивому риэлтору не помешало бы в тот день стать немного параноиком.

Детективы приложили большие усилия по поиску таинственного «третьего клиента». Описания его внешности были получены от видевших незнакомца. Надо сказать, что описания риэлтора и другого клиента весьма между собой разнились, что несложно объяснить — каждый из опрошенных решал в тот вечер свои задачи и мало обращал внимания на окружающих. Ясно было лишь, что «третий клиент» являлся белым мужчиной в возрасте немного за 30 лет, спортивного сложения, ростом 175—180 см, без каких-то особых примет. Розыск этого человека результатов не дал, сам он о себе в полицию не заявлял, а потому вопрос о том, являлся ли этот человек преступником или нет, ответа не получил.

Поголовный опрос жителей района, примыкавшего к Тольтек-вэй, дал богатую пищу для размышлений. Довольно много людей, никак не связанных между собой, видели или слышали нечто подозрительное, о чём поспешили поделиться с правоохранительными органами.

Так, один жителей дома, расположенного в непосредственной близости от места совершения преступления, в районе 21:45 26 июля видел мужчину, стоявшего под деревом рядом с домом №449. Он явно не хотел быть замеченным и прижимался к стволу дерева таким образом, чтобы на него не падал свет проезжавших автомобилей.

Этого же самого человека под деревом видела и семейная пара, прошедшая пешком по Тольтек-вэй. Их путь пролегал мимо дерева, под которым стоял неизвестный, и в какой-то момент расстояние между ними сократилось примерно до 4 м. Произошло это примерно в 22 часа. Несмотря на темное время суток и явную недостаточность освещения, падавшего из окон домов, супруги довольно хорошо рассмотрели подозрительного человека. По их словам тот был довольно молод, лет около 25, рост имел около 180 см, спортивного сложения, без усов и бороды, блондин. Волосы он имел довольно длинные, достигавшие основания шеи. Неизвестный видел, что семейная пара обратила на него внимание; все участники этой немой сцены довольно долго смотрели друг на друга.

По прошествии часа — т.е. в районе 23 часов — другая пара, мать и дочка, примерно в том же месте также видели одиноко стоявшего мужчину. Тольтек-вэй — короткий тупичок, в котором расположено всего 8 домовладений, там редко можно увидеть незнакомых людей и совсем не бывает людей праздношатающихся, поэтому одиноко стоящий у проезжей части человек автоматически привлечёт к себе внимание. Поэтому не было ничего удивительного в том, что мама и дочка независимо друг от друга запомнили встречу с этим человеком. Согласно их описаниям, тот был довольно молод, ему было около 25 лет или немного за 30. Рост его составлял около 177 см, волосы имел светлые и длинные. Допрашивавшие свидетельниц детективы пришли к выводу, что их рассказ относится к тому же самому человеку, которого другие жители района ранее видели стоящим под деревом. Однако рассказ матери и дочери содержал одну интересную деталь, о которой не упоминали другие свидетели: у неизвестного молодого мужчины на поводке была немецкая овчарка.

Соседи, занимавшие дома рядом с местом преступления, слышали звук выстрела. Их показания имели весьма схожее содержание, что позволяет признать их соответствующими истине. Время выстрела в рассказах разных свидетелей варьировалось в интервале от 03:20 до 03:35 ночи на 27 июля, после выстрела был слышен короткий крик, похожий на женский. На этом основании можно было заключить, что Чери Доминго погибла ранее Грега. Напомним, что пуля не убила Грега, он был добит спустя некоторое время после ранения. Видимо, именно после крика женщины убийца нанёс ей удар по голове, оказавшийся фатальным. Уже после этого Грег Санчес пришёл в сознание, попытался напасть на преступника и был убит без использования огнестрельного оружия.

Детективы, допрашивавшие свидетелей, разумеется, поинтересовались, почему те после выстрела не вызвали полицию? Пассивность соседей и в самом деле выглядит до некоторой степени странной, всё-таки не каждую ночь на улице Тольтек-вэй стреляли из пистолетов и кричали женщины. Объяснения свидетелей оказались довольно необычными, например, один из них, что решил, будто была убита собака. Другой заявил о своей неуверенности в том, что услышанное было не сном, а явью.

В общем, полицию никто не вызвал, и об этом остаётся только посожалеть, ибо реальный шанс задержать преступника оказался упущен. Анализ обстановки на месте преступления заставлял думать, что убийца некоторое время после выстрела оставался в доме, а стало быть, при грамотной работе полицейских патрулей его можно было взять с поличным.

Что показало судебно-медицинское вскрытие тел Чери Доминго и Грега Санчеса?

Прежде всего, время смерти судебно-медицинский эксперт отнёс к полуночи или первым часам 27 июля, что полностью соответствовало полученной к тому времени в ходе опросов населения информации. Причиной смерти обоих явилось черепно-мозговое травмирование, причинённое тупогранным предметом. В случае с Грегом травма была открытой, в случае Чери — закрытой. Первый получил большое количество ударов в затылочную часть черепа и заднюю часть шеи, затылочные кости оказались раздроблены на несколько десятков фрагментов и череп фактически потерял свою форму. Число ударов достигало 24 или более, следует иметь в виду, что при такого рода повреждениях назвать точное количество таковых почти невозможно. Огнестрельное ранение не являлось безусловно смертельным, и если бы не последовало добивание, то Грег, скорее всего, остался бы в живых. Чери была убита единственным ударом того же самого орудия, которым был убит Грег. Удар был нанесён с большой силой и попал точно в место сопряжения головы и шеи. Возможно, преступник не хотел убивать женщину, а лишь намеревался заставить её замолчать, тем не менее, удар повредил как спинной мозг, так и головной. Чери умерла не сразу, процесс умирания растянулся примерно на полчаса, но после удара она сразу же лишилась сознания. То, что она не чувствовала боли, явилось, пожалуй, единственным утешением для её родных и близких.

Имело ли место изнасилование? Учитывая наготу женщины, вопрос этот представлялся не только актуальным, но и, пожалуй, важнейшим для понимания логики преступника. В полостях убитой была обнаружена сперма, но… поскольку она происходила от мужчины, имевшего ту же группу крови, что и Грег Санчес, судмедэксперт логично заключил, что именно с ним и имел место законченный половой акт. Эта деталь, кстати, отлично объясняла тот факт, что в начале нападения жертвы оказались разъединены — Грег отправился в душ, а Чери осталась в кровати. Поэтому преступник связал Чери, но не сделал этого же самого с Грегом.

Возможно, преступник и рассчитывал изнасиловать женщину, но Санчес спутал ему карты. Под дулом пистолета он стал на колени, но дальнейшие требования выполнить отказался, возможно, попытался броситься на преступника. Тут надо иметь в виду, что направление движения пули «сверху-вниз» возможно не только в том случае, когда голова раненого находится ниже точки выстрела, но и тогда, когда потерпевший двигается на вооружённого противника пригнувшись, головой вперёд. Поэтому нельзя полностью исключить того, что преступник применил оружие вынужденно, стремясь остановить бросившегося на него Грега Санчеса. После выстрела закричала Чери, и преступнику пришлось ударить её по затылку дубинкой. Преступник не сразу понял, что нанёс женщине смертельную травму — он затратил некоторое время на то, чтобы затащить раненого Санчеса в шкаф, а когда возвратился к кровати, вряд ли сразу понял причину молчания женщины. Скорее всего, он действовал в полной или почти полной темноте, ведь в одной руке у него находился пистолет, а в другой — дубинка. Пока он вытащил фонарик, осмотрел рану Чери, догадался, что женщина мертва или же умирает, прошло ещё некоторое время. Пришедший в сознание Грег выскочил из шкафа, и убийце пришлось добивать его. Нападение явно пошло не по тому сценарию, который планировался преступником, что и побудило его, в конечном счёте, бежать из дома, не совершив полового акта с намеченной жертвой.

Чери Доминго.

В крови погибших был выявлен алкоголь, уровень которого соответствовал средней степени опьянения. Эта деталь также отлично укладывалась в схему событий, допускавшую обстановку романтического вечера, закончившегося трагедией.

Нельзя не сказать несколько слов о пуле, ранившей Грега Санчеса. Как было сказано, она пробила стену спальни и застряла в перегородке соседней комнаты на удалении около 7—8 м от точки выстрела. Пуля была сильно деформирована, что представляется логичным, учитывая её многочисленные соударения на траектории движения. Из-за повреждений оболочки восстановить индивидуальные особенности нарезов ствола пистолета, из которого пуля была выпущена, не представлялось возможным. Другими словами, пуля не могла быть использована для идентификации оружия убийцы. Единственное, что удалось «выжать» из этой улики — калибр оружия, который оказался равен 7,62 мм. Отсутствие гильзы могло означать одно из двух: либо преступник стрелял из револьвера (в этом случае гильза осталась в барабане), либо он использовал обычный пистолет, но позаботился о том, чтобы гильза не осталась на месте преступления. То есть, он либо подобрал её после экстракции, либо использовал какой-то гильзоуловитель (последний несложно изготовить кустарно из обувной коробки или достаточно большого полиэтиленового пакета). Однако, преступник вряд ли использовал гильзоуловитель, поскольку для запугивания жертв ему необходимо было демонстрировать оружие. Как бы там ни было, отсутствие на месте преступления гильзы указывало на продуманность действий убийцы, внимание к мелочам и профессионализм.

При этом тот факт, что предусмотрительный и явно профессиональный преступник не позаботился о глушителе, довольно ясно указывал на то, что применение огнестрельного оружия им не планировалось. Этот человек явно делал ставку на запугивание посредством пистолета, но не думал всерьёз открывать стрельбу посреди ночи в плотно населенном жилом районе.

Департамент полиции Голеты был сравнительно небольшим, и расследование двойного убийства поручили тем же самым детективам отдела уголовных расследований, кто в начале 1980 г. расследовали убийство Оффермана и Мэннинг. Все они прекрасно помнили то преступление, а потому неудивительно, что каждый смог провести довольно очевидные аналогии. Самая явная, можно сказать, бьющая в глаза общая для обоих преступлений деталь, состояла в том, что нападения начинались после того, как жертвы заканчивали половой акт. Трудно избавиться от ощущения, что преступник стоял за дверью спальни и терпеливо дожидался, когда пара благополучно закончит интимное соитие. Дело тут, разумеется, не в деликатности убийцы, а в реакции его либидо на подслушанную или подсмотренную эротическую сцену — этот человек явно возбуждался от прикосновения к интимным тайнам других людей, и подобное прикосновение являлось для него, очевидно, исключительно важным.

Кроме этой довольно необычной черты, присущей как упомянутым эпизодам, так и самому преступнику, имелась ещё одно странное совпадение, которое непросто было заметить, но которое не укрылось от внимания детективов, привлеченных к расследованию убийства Доминго и Санчеса. Дело заключалось в том, что прямо напротив дома №449, явившегося местом двойного убийства, на противоположной стороне Тольтек-вэй, располагался дом №452. Этот адрес имел непосредственное отношение к расследованию убийства Роберта Оффермана и Александры Мэннинг. Следователи знали, что именно в этот дом убитая в декабре 1979 г. пара приезжала на встречу с друзьями незадолго до гибели. Если быть совсем точным, то Офферман и Мэннинг посещали этот дом вечером 28 декабря, а убиты они были, напомним, в ночь на 30 число.

Являлась ли близость домов №449 и №452 обычным совпадением, или же данный факт нёс некий скрытый смысл? Два очень похожих жестоких преступления, совершенные с интервалом более чем в полтора года, неожиданно пересеклись на совершенно заурядной маленькой улочке. Был ли преступник связан с Тольтек-вэй? Если да, то каким образом: быть может, проводил разведку находившихся там домовладений? а может быть, занимался их ремонтом? а может, проживал где-то совсем рядом?

Близость двух адресов рождала массу вопросов, и для следствия было бы очень желательно отыскать на них ответы. Жители прилегающих улиц были опрошены с целью выяснить, не подвергались ли ранее их жилища взлому, и не осведомлены ли они о подозрительных арендаторах. Попутно выяснялся вопрос о ремонтах домов, имевших место за последние два года, и рабочих, нанятых для проведения этих работ. Само собой, устанавливались личности коммунальных работников, обслуживавших эту территорию, ведь ясно же, что какой-нибудь уборщик мусора или электрик могли неплохо изучить район и его обитателей просто во время исполнения своих служебных обязанностей.

Одновременно с этим была затеяна обширная проверка лиц, удовлетворявших следующим поисковым признакам: а) проживание в Голете или ближайших пригородах, б) соответствие имевшемуся в распоряжении правоохранительных органов описанию внешности, в) девиантное поведение в широком смысле этого понятия, г) столкновения с законом в прошлом, в т.ч. наличие тюремного опыта, лечение в специализированных учреждениях психиатрического профиля. К этому списку также добавлялось наличие собаки и владение (возможно, нелегальное) огнестрельным оружием, хотя эти критерии не могли считаться безусловными. Понятно, что таких людей даже во вполне благополучной Голете могло быть довольно много, их счёт шёл на многие десятки. Их выявление и проверка не могли быть быстрыми.

При всём том детективы Департамента полиции Голеты ясно понимали, что игнорировать довольно очевидную схожесть двойных убийств, совершенных в декабре 1979 г. и в июле 1981 г., будет неправильно и грозит тупиком расследования. Поэтому версия о том, что пары Офферман-Мэннинг и Доминго-Санчес были убиты одним и тем же человеком, рассматривалась не только как вполне вероятная, но и наиболее правдоподобная. Уже первая заметка, посвященная двойному убийству и опубликованная в газете «Санта-Барбара ньюс пресс» («Santa barbara News-Press») 28 июля, свидетельствовала об этом весьма выразительно. Заголовок её можно перевести так: «Двое найдены убитыми в Голете; случай напоминает произошедшее в 1979 г.» («Two found slain in Goleta; case similar to one in ’79»). В последующие дни публикации появились во многих калифорнийских газетах, и предположения очень скоро превратились в утверждения. Телевидение и местные радиостанции не отставали от газет, репортажей на тему убийства Доминго и Санчеса в те дни было множество.

В конце июля и в августе 1981 г убийство Чери Доминго и Грега Санчеса сделалось одним из самых обсуждаемых средствами массовой информации Калифорнии событий. Если убийца следил за публикациями газет и репортажами по радио и телевидению — а так оно, скорее всего, и было — то эти дни невероятно польстили его самолюбию. Он завладел вниманием самого населенного штата страны и доказал всему миру собственную значимость. Мечта нарцисса сбылась!

Дочка Чери Доминго, сбежавшая из дома за две недели до преступления, узнав об убийстве матери, возвратилась в Голету самостоятельно через день после трагедии. Перед домом на Тольтек-вэй она застала громадную толпу журналистов с микрофонами и ТВ-камерами. Те стояли перед полицейским оцеплением, дожидаясь новостей, подобно тому, как стая голодных собак ждёт у чёрного выхода из ресторана повара с костями. Сбежавшую из дома дочь Чери, кстати, полиция искала весьма активно, но отыскать не сумела. Можно добавить, что о её бегстве нигде никогда не сообщалось, официальная версия событий гласила, что девушка провела ночь у подруги, что истине не соответствовало. Также сообщалась неверная информация о личной жизни Чери Доминго, утверждалось, что она якобы сохранила прекрасные отношения с мужем, с которым рассталась лишь за полгода до убийства. На самом деле это было совсем не так, отношения Чери с Грегом длились более 4 лет, и на протяжении всего этого времени брак сохранялся сугубо номинально. Подобные искажения допускались правоохранительными органами умышленно, и их причины, по мнению автора, в пояснениях не нуждаются. В этой связи остаётся добавить, что уже в 21 столетии выросшая дочь Чери Доминго рассказала в одном из интервью о подлинных причинах своего отсутствия в ночь расправы над матерью и своём общении с Грегом Санчесом. Этот рассказ до некоторой степени пролил свет на особенности внутрисемейных отношений жертв этой трагедии.

Общее число публикаций в периодической прессе и репортажей по радио и ТВ, вышедших в свет в первые дни после убийства Доминго и Санчеса, сейчас не сможет подсчитать никто. Совершенно очевидно, что счёт таковым идёт на десятки. 31 июля, т.е. на пятый день расследования, Джон Карпентер, шериф округа Санта-Барбара, активно помогавший расследованию преступления, дал довольно обстоятельное интервью газете «Санта-Барбара ньюс пресс», в котором обрисовал общее состояние дела. Интервью это интересно тем, что из его текста можно понять ту трансформацию, которую претерпели за несколько дней умозаключения причастных к розыску преступника лиц. Прежде всего, из слов Карпентера можно понять, что, по мнению правоохранительных органов, убийца довольно молод — ему немногим за 20 лет, и из блондина он превратился в мужчину с каштановыми волосами.

Кстати говоря, о цвете волос следует делать необходимую поправку на время, к которому относится настоящее повествование. Следует помнить, что 1981 г. — это «время диско», расцвет соответствующей моды. Одним из элементов этой моды для мужчин являлись мелированные волосы. Даже в Советском Союзе, весьма далёком от мировых трендов в этой области, осветление волос мужчинами сделалось тогда своего рода фетишем. Вся золотая молодёжь, все «мажоры» той поры отпускали чёлки и осветляли их, причём тенденция эта не имела ничего общего с демонстрацией гомосексуальности. Автор утверждает это не с чужих слов, а говорит о том, чему сам был свидетелем. Ни до, ни после первой половины 1980-х гг. подобное не повторялось. Поэтому говоря о цвете волос преступника, шерифу следовало бы быть более аккуратным в словах и не столь категоричным. Поскольку разные свидетели описывали виденных ими подозрительных лиц немного по-разному, следовало бы подчеркнуть, что, по мнению следствия, преступник может менять цвет своих волос. Подобное выражение кажется намного более корректным.

Помимо этого Карпентер сообщил, что следствие опирается в своей работе на психологический портер, составленный сотрудниками ФБР. Забегая несколько вперёд, автор считает возможным уточнить, что о содержании этого документа ничего не известно до сих пор — он официально никогда не публиковался и не разглашался даже в форме пересказа. В процессе расследований преступлений Гиены начиная с 1976 г. ФБР несколько раз подключалось к поискам, и сотрудники Бюро разработали несколько поисковых психологических портретов. Тот, кто прочёл предшествующие части этой трилогии, наверняка сейчас припомнит Рассела Ворпагеля, ФБР-ского «профилёра» из отдела Бюро в г. Сакраменто. О нём рассказывалось в главе IV книги II. На том этапе также разрабатывался «поисковый психологический портрет», но шериф Карпентер в упомянутом интервью явно говорил о другом документе, поскольку «Ночной бродяга» и насильник из восточного Сакраменто официально считались разными преступниками.

Шериф непонятно с какой целью назвал разыскиваемого «психопатом», не объяснив, что именно имеется в виду[10]. Наверное, в формате газетной публикации такого рода нюансов не следовало бы касаться вообще.

Однако помимо этого шериф сделал и по-настоящему ценные признания. Прежде всего, он безоговорочно признал существование серийного убийцы, выбирающего в качестве объектов посягательств разнополые пары, состоящие в интимных отношениях. Правоохранительные органы связывали с активностью этого преступника, по меньшей мере, 3 эпизода: нападение в ночь на 1 октября 1979 г. на улице Квин-Энн-лэйн (потерпевшие — Присцилла Дафии и Абель Плайя — остались живы), двойное убийство в ночь на 30 декабря 1979 г. на Авенида Пекуэна (жертвы Александра Мэннинг и Роберт Офферман) и, наконец, убийство в ночь на 27 июля 1981 г. на улице Тольтек-вэй (жертвы — Чери Доминго и Грег Санчес). Все три преступления произошли в Голете в считанных сотнях метрах друг от друга, в местах, находившихся в непосредственной близости от поймы ручья Сан-Хосе-крик.

Шериф Карпентер мрачно заявил журналисту, что серийные убийцы могут действовать длительное время и совершают до 20 или даже 30 убийств, а потому нет никаких сомнений в том, что «Ночной бродяга» не остановится. Согласитесь, прогноз этот прозвучал весьма мрачно, особенно для жителей домов, расположенных вдоль поймы Сан-Хосе-крик. Интересно было бы узнать, не обрушились ли цены на недвижимость в Голете после того, как шериф Карпентер поделился с горожанами своим невесёлым футурологическим прогнозом?

Однако случилось то, чего шериф и его подчиненные ожидали менее всего.

«Ночной бродяга» исчез.

Глава 8. И снова убийство в Ирвайне

Серийный убийца, терроризировавший Голету и получивший прозвище «Ночной бродяга», действительно исчез безо всякого следа. Не было ни писем, ни телефонных звонков… да и самого преступника точно и не было. Просто никто не скакал более тёмными калифорнийскими ночами через заборы, никто не вламывался в дома через стеклянные раздвижные двери и никто не нападал посреди ночи на спящие семейные пары.

Правда, вернулся Гиена. Вернее, так одно время казалось.

В течение августа 1981 г. неизвестный преступник совершил 5 нападений на женщин в городах Тастине (Tustin), Ньюпорт-Бич (Newport Beach), Апленде (Upland), Бре (Brea) и Фуллертоне (Fullerton). Все упомянутые населенные пункты являлись восточными и юго-восточными пригородами Лос-Анджелеса. Преступник действовал в очень узнаваемой манере — проникая в дома, угрожал женщинам пистолетом, запрещал на себя смотреть, связывал, насиловал, а после полового акта грабил. Преступник забирал наличные деньги и в двух случаях прихватил какие-то малоценные безделушки, вроде карманных шахмат или маникюрного набора. Детективы остались в твёрдой уверенности, что эти бесполезные вещицы насильник забирал для того, чтобы выбросить, другими словами, он лишь имитировал ограбление, пытаясь замаскировать сексуальный мотив посягательств.

31 августа в городе Бре неизвестный насильник совершил своё пятое нападение, а уже через день — шестое. Это нападение явилось вторым в пределах Фуллертона. То, что преступник решился на повторную вылазку, однозначно указывало на чёткую локализацию его «ареала», который полностью помещался в прямоугольник со сторонами 60 км на 20 км. Учитывая, что население США высокомобильно, зона не выглядела очень большой. Преступник явно был привязан к этому району, что сулило новые преступления в упомянутых городах.

Не вызывало сомнений, что насильник очень опытен, он профессионально вскрывал замки, не оставлял отпечатков пальцев, чётко следовал хорошо продуманной схеме. Многими элементами поведения таинственный преступник напоминал Гиену, происходившее в восточных пригородах Лос-Анджелеса сильно смахивало на начальный этап активности насильника из восточного Сакраменто. Имелись, конечно, и отличия, но их можно было объяснить целенаправленной модификацией поведения Гиены. На страницах этой книги мы уже сталкивались с примерами того, как Гиена по мере роста опыта видоизменял некоторые элементы своего криминального поведения, так что подобное объяснение имело право на существование.

Однако, все точки над «i» в этом вопросе расставила судебно-медицинская экспертиза, установившая, что сперма насильника происходит от выделителя группового антигена. Поскольку насильник из восточного Сакраменто являлся невыделителем, стало очевидным, что он не причастен к нападениям на женщин в пригородах Лос-Анджелеса.

5 сентября газета «Лос-Анджелес таймс» опубликовала заметку, в которой со ссылкой на Дугласа Дикерсона (Douglas Dickerson), детектива Департамента полиции Бре, сообщила о появлении нового серийного преступника. В описании его внешности сообщалось, что возраст неизвестного оценивается в 30—35 лет, а рост — 182—190 см, это белый мускулистый мужчина с длинными каштановыми волосами. Полиция призывала всех, кто располагает информацией о насильнике, помочь проводимому расследованию.

Более никаких событий, которые можно было бы как-то связать с Гиеной, в том году не последовало.

Следующий за ним 1982 г. начался весьма интригующе. В конце февраля появилась информация, которая сулила настоящий прорыв в расследовании. Чтобы лучше понять, о чём именно пойдёт речь, следует вспомнить обстоятельства изнасилования, совершенного Гиеной в ночь на 17 мая 1977 г. (эпизод №21, жертвы — супружеская пара Розалли). В книге I об этом преступлении было написано довольно подробно, сейчас лишь напомним, что в тогда ходе расследования детективам Группы «Западня» удалось отыскать ценного свидетеля — женщину, видевшую подозрительного мужчину, наблюдавшего днём 16 мая за домом, в котором проживали супруги. Этот человек сидел в автомашине «шеви-эль-камино», стоявшей на дамбе на некотором удалении от дома Розалли. Свидетельница не рассмотрела толком ни автомобиль, ни подозрительного мужчину, но её показания до такой степени заинтересовали правоохранительные органы, что ей предложили пройти допрос под гипнозом, на что она согласилась. После погружения в транс женщина вспомнила интересные детали. В частности, она сообщила номерной знак автомашины и припомнила, что та имела на двери странную наклейку. Последняя изображала парашют и ракету под ним, позади находилось стилизованное изображение то ли гранёного камня, то ли бриллианта. Судя по всему, это была эмблема некоего военного подразделения, но какого именно, никто сказать не мог. Сотрудники правоохранительных органов приложили немало сил, дабы выяснить, какой части принадлежит данная эмблема, однако никакой ясности в этом вопросе добиться не удалось.

В конце концов все, причастные к расследованию, сошлись в том, что при допросе произошла некая путаница, и свидетельница на самом деле видела не описанную ею эмблему, а нечто совсем иное, но что именно, правильно вспомнить не смогла. Тем не менее, описание загадочной наклейки на автомашине оставалось в перечне двух десятков важнейших вопросов, выяснение которых считалось приоритетным в проводимом группой «Западня» расследовании.

И вот, минули почти 5 лет, прежде чем эта тайне получила совершенно неожиданную разгадку. Бывший военнослужащий, случайно увидавший эмблему в бумагах своего брата, служившего в полиции, без колебаний сообщил, кому именно она принадлежала. По его словам, такую точно эмблему имел вспомогательный эскадрон №4200 военно-воздушных сил США, задействованный во второй половине 1960-х — начале 1970-х гг. в реализации секретной научно-исследовательской программы Пентагона. Сущность программы заключалась в разработке методики использования беспилотных летательных аппаратов в разведывательных заданиях различных уровней — тактическом, оперативном и стратегическом. В те времена не существовало интернета, и переход от ламповой схемотехники к твердотельной ещё не завершился, так что ни о какой передаче телевизионного сигнала с борта беспилотного летательного аппарата в штаб в режиме on-line говорить не приходилось. Концепция сводилась к тому, чтобы запустить для пролёта над объектом разведки беспилотный управляемый аппарат, который осуществит его фото- или киносъёмку, затем покинет опасный район и в нужном месте осуществит сброс контейнера с плёнкой, а также и сам осуществит мягкую посадку. Именно поэтому ракета под парашютом и стала символом, попавшим на эмблему подразделения. «Зелёные береты», т.е. американские десантники, должны были выдвинуться на вертолётах в район сброса контейнера и приземления ракеты, осуществить их подбор и возвратиться на базу. Таковым был общий замысел использования подобной техники, и вспомогательный эскадрон №4200 на протяжении 7 лет пытался отработать практическое применение подобной схемы. Возня эта ничем не закончилась, руководство военно-воздушными силами пришло к заключению, что практическая ценность такой организации разведки стремится к нулю. В 1972 г. работы в этом направлении были остановлены, а эскадрон №4200 был перенацелен на решение других задач.

Во второй половине 1970-х гг. упомянутое подразделение было развёрнуто на авиабазе «Бил» (Beale Air Force Base) в 55 км к северу от города Сакраменто. Автомобиль, имевший на двери эмблему вспомогательного эскадрона №4200, должен был быть связан с этим местом.

Теперь-то всё вставало на свои места. По крайней мере, так казалось в то время. Ну, в самом деле, если Гиена проходил службу в составе эскадрона №4200, значит, он имел необходимую парашютно-десантную, общевоинскую и физическую подготовку, что прекрасно объясняло его отличные навыки движения по пересеченной местности и преодоления преград. Сразу же получали исчерпывающее объяснение умение обращаться с оружием, склонность действовать в темноте, присущая ему чёткая последовательность действий в процессе нападения и т. п. — в общем, причастность насильника к армии всё расставляла на свои места. И что немаловажно — получал отличное объяснение факт бессмысленного на первый взгляд убийства супругов Маджоре. Подробнее об этом трагическом событии написано в 4 главе книги II. Напомним, что проводивший расследование этого двойного убийства сержант Рэй Бионди пришёл к выводу, что Брайан Маджоре, служивший в военной полиции, знал убийцу. Кроме того, Бионди, первоначально расследовавший это преступление без всякой связи с Группой «Западня», пришёл к выводу, что убийство совершено Гиеной. Сержант считал, что последний каким-то образом связан с военно-воздушной базой «Мазер», расположенной немногим южнее Ранчо Кордова, Бионди и его люди даже получили право провести проверку личного состава, проходившего там службу.

Как мы знаем, Бионди не смог отыскать Гиену среди личного состава авиабазы «Мазер», но если преступник был связан со вспомогательным эскадроном №4200, то и эта неудача получала логичное объяснение. Искать насильника и убийцу супругов Маджоре следовало не на базе «Мазер», а в нескольких десятках километрах севернее — на авиабазе «Бил».

Совокупность информации позволяла придать совсем было остановившемуся розыску Гиены второе дыхание. Служба шерифа округа Сакраменто при поддержке полиции штата и офиса Губернатора Калифорнии инициировала запрос военной полиции с просьбой оказать содействие установлению и проверке личного состава, проходившего до 1977 г. службу в составе вспомогательного эскадрона №4200. Пентагон пошёл навстречу, подобная проверка была проведена.

Результат оказался совсем не тот, на который рассчитывали инициаторы мероприятия. Выяснилось, что после того, как гриф секретности с проводившейся эскадроном работы был снят, наклейки с его символикой распространялись среди военнослужащий авиабазы совершенно бесконтрольно. Другими словами, эти наклейки могли попасть в любые руки, в т.ч. и лиц, никак не связанных не только с авиабазой, но и вооруженными силами вообще. Не раз и не два сотрудники Группы «Западня» убеждались в том, что Гиена подбрасывал ложные улики и сообщал жертвам информацию, призванную сбить с толку — это означало, что он тщательно обдумывал варианты того, как направить правоохранительные органы по неправильному следу. Наклеить на автомашину эмблему подразделения, к которому он не имел ни малейшего отношения, явилось бы проделкой вполне в духе Гиены.

Бесконтрольность распространения таких наклеек после 1972 г. обесценивала успех полиции. Тем не менее, вся работа, необходимая для установления и проверки списочного состава эскадрона, была проведена. Все обстоятельства жизни, поведения и здоровья военнослужащих, в т.ч. и умерших к 1982 г., подверглись разностороннему анализу. На каждого из них был заведён особый формуляр, содержавший 40 пунктов, требовавших уточнения. Помимо вопросов, связанных с внешностью, антропометрическими данными и здоровьем, выяснялись сроки проживания по различным адресам, семейное положение и пр. В тех случаях, когда проверяемые разводились с жёнами, сотрудники службы шерифа встречались с последними и уточняли вопросы, связанные со спецификой интимных отношений (наличие элементов фетишизма в сексе, склонность к насилию и т.п.). Всего такой проверке подверглись 182 военнослужащих, бывших и действующих, проходивших службу в эскадроне №4200, проживавших в районе Сакраменто в 1976 — 1978 гг. и соответствовавших по расово-возрастным критериям известным описаниям Гиены.

Никакого результата, способного продвинуть расследование, получено не было. Никаких задержаний в рамках проводимой проверки не проводилось. Работа оказалась напрасной. Если преступник и был в числе этих военнослужащих, то ему удалось проскочить сквозь сито проверки, не привлекая к себе внимания.

Проходили недели, которые незаметно складывались в месяцы. Гиена исчез, и оставалось лишь гадать, что именно послужило тому причиной. Преступник, оставшийся ненайденным, мог погибнуть в ДТП, умереть от случайной болезни в больнице, уехать из штата или вообще из страны, наконец, он мог оказаться в тюрьме. Другими словами, его отказ от дальнейшего совершения преступлений мог быть как добровольным, так и вынужденным.

Однако в октябре 1982 г. выяснилось, что всё с насильником из восточного Сакраменто в порядке, более того, он, возможно, готовится возобновить свои ночные развлечения. 21 октября неизвестный позвонил по домашнему телефону Маргариты Лопез (это жертва изнасилования в эпизоде №24, о нём рассказано в 1 главе книги II «История Гиены»). Маргарита в то время проживала в доме родителей. Сначала трубку дважды подняла мать, но звонивший молчал. Когда же телефон зазвонил в третий раз, ответила Маргарита. Услышав её голос, мужчина на другом конце провода прошептал с хорошо узнаваемой интонацией: «Привет, это снова я. Помнишь меня? Я намерен приехать и трахнуть тебя снова. И ты снова отсосёшь мой член» («Hi, it’s me again. Remember me? I’m going to come over and fuck you again. You’re going to suck my cock again.»). Услышать подобное неприятно всегда, но услышать от непойманного преступника, уже проделавшего однажды такое, по-настоящему страшно.

Маргарита была изнасилована в ночь на 1 октября 1977 г. и вот по прошествии 5 лет безнаказанный негодяй вновь напоминает о себе и позволяет беззастенчиво издеваться над жертвой. Прегадкое чувство, что и говорить. Причём, помимо хорошо понятной эмоциональной реакции этот инцидент возбуждал серьёзные опасения за безопасность молодой женщины. Однако, чтобы правильно оценить степень угрозы, требовалось понять, был ли звонивший в действительности насильником из восточного Сакраменто? Или же звонок являлся всего лишь хамской проделкой какого-то гиперсексуального школьника?

Сама Маргарита была уверена, что слышала голос насильника. Никаких сомнений в этой части она не испытывала. Подтверждением правоты её суждения являлось то обстоятельство, что звонивший не стал разговаривать с матерью потерпевшей, но заговорил с самой Маргаритой. Это означало, что он хотел слышать именно её и узнал голос. Если это было действительно так, то вывод из произошедшего можно было сделать двоякий: во-первых, Гиена жив, на свободе и активен, а во-вторых, он продолжает следить за своими жертвами, по крайней мере, некоторыми из них. Маргарита Лопез давно рассталась со своим бой-френдом Харви Весткоттом, также ставшим жертвой нападения Гиены, после октября 1977 г. она сменила несколько мест работы, жила по разным адресам и лишь в сентябре 1982 г. приехала на время к матери. Насильник из восточного Сакраменто, если звонил действительно он, судя по всему, был в курсе всех этих деталей, а это рождало обоснованную тревогу за безопасность как самой Маргариты, так и других жертв его нападений.

Когда правоохранительным органам стало известно о телефонном звонке Маргарите Лопез, бывшие члены распущенной к тому времени Группы «Западня» были собраны на оперативное совещание, имевшее своей целью определение степени угрозы, которую мог представлять Гиена для потерпевших, и рассмотрение вопроса о возобновлении расследования. По результатам совещания была создана группа из 6 детективов, которой ставился широкий круг задач. В число таковых, в частности, включалось требование повторно изучить материалы расследования нападения на Маргариту Лопез и Харви Весткотта с целью отыскать детали или улики, упущенные в ходе расследования 1977 г. Инициаторы задания исходили из того, что Гиена выбрал своей целью Маргариту ввиду беспокойства за собственную безопасность. Возможно, он считал, что допустил во время нападения некую ошибку, представлявшую для него опасность даже спустя 5 лет. Также перед созданной группой ставилась задача отыскать и опросить всех потерпевших в нападениях, приписываемых Гиене, с целью выяснить, получали ли они подозрительные телефонные звонки, становились ли жертвами новых сексуальных посягательств, подвергалась ли их жизнь опасности за прошедшие годы. Также детективам предстояло проверить подозреваемых из «узкого списка», дабы выяснить их судьбу и заново оценить предположения о возможной причастности кого-то из этих людей к нападениям. На решение этих и некоторых других задач группе отводилось 3 месяца.

Вся эта работа никакого видимого результата не принесла. Никто не был арестован, никого ни в чём не уличили.

В этой связи остаётся добавить, что после упомянутого телефонного звонка Маргарите Лопез насильник из восточного Сакраменто надолго затих. На протяжении долгой череды лет никакой телефонной активности он не демонстрировал. Выше уже высказывалось предположение о том, что пассивность преступника могла быть как добровольной, так и не добровольной, однако к сказанному хочется сделать небольшое добавление. Многолетнее молчание прежде весьма болтливого преступника после октября 1982 г. может быть объяснено энергичной реакцией службы шерифа округа Сакраменто. Повторное создание оперативной группы и порученная ей проверка подозреваемых могли напугать Гиену. Преступник мог пожалеть о собственной опрометчивости и сделал необходимый вывод, здраво рассудив, что лишний раз напоминать о себе и привлекать к собственной персоне внимание отнюдь не в его собственных интересах. Гиена был умён, обучаем, он анализировал собственное поведение и делал правильные выводы, а потому он вполне мог, что называется, «наступить собственной песне на горло» и замолчать.

Следует признать, что молчание это действительно дезориентировало правоохранительные органы, которые многие годы пребывали в полнейшем неведении о судьбе преступника. 14 августа 1983 г. газета «Сакраменто би» разместила большой материал под говорящим названием «Пятилетие нападениям насильника из восточного района» («East Area Rapist Sought 5 Years Later»). В статье констатировалось, что пятью годами ранее преступник покинул округ Сакраменто и в настоящее время вряд ли проживает здесь.

В апреле 1984 г. произошли события, которые хотя и не имели прямого отношения к поискам Гиены, но всё же оказались важны для нашего повествования и потому должны быть сейчас упомянуты. Начать надо с того, что шериф округа Сакраменто Дуэйн Лоу, упоминавшийся в предыдущих частях «Истории Гиены», проиграл выборы и лишился своего поста в 1982 г. Шериф резко отрицательно относился к гомосексуалистам и гей-движению и неоднократно заявлял, что не допустит на службу сторонников однополой любви. За свою гомофобию он снискал ответную нелюбовь участников гей-движения, которые устроили шерифу мощную обструкцию на очередных выборах и сумели выбить из-под него стул, на котором Дуэйн крепко, как ему казалось, отсидел 12 лет. После того, как шериф лишился должности, вполне ожидаемо оказался снят со своего поста и пресс-секретарь службы шерифа… да-да, тот самый Билл Миллер, что не раз упоминался в самом негативном контексте на страницах этой книги.

Этот златоуст болтал слишком много и слишком часто, неоднократно разглашая информацию, которую не следовало придавать огласке, а потому следует признать, что его деятельность в должности пресс-секретаря была ниже всякой критики. Однако Миллер был хорошим другом шерифа и активно участвовал в его избирательных компаниях начиная с 1970 г., так что, подобно жене цезаря, он всегда оставался вне критики и подозрений. После провала Дуэйна Лоу в 1982 г. Миллер отработал в должности всего 2 недели и был переведён в подразделение, занимавшееся приёмом и обработкой заявлений населения. Работа эта суетная, нервная, очень ответственная и малоприятная, поскольку положительных эмоций не сулит. Билл Миллер не согласился с переводом, закатил скандал в офисе шерифа, потом взял больничный, да притом заболел так, что целый год не выходил на службу. Лечился он в психиатрической клинике университета в Сакраменто, что заставляет самым серьёзным образом задуматься над его профпригодностью и адекватностью. Закончив лечение, бывший пресс-секретарь подал иск службе шерифа с требованием выплатить ему за период лечения компенсацию из расчёта 196$ за каждую неделю болезни, а также единовременное пособие в размере 50 тыс.$.

Немного неожиданно, да? Казалось бы, заехал гражданин в сумасшедший дом, поправил там здоровье, так пусть радуется тому, что солнце круглое, а помидор — красный… Причём тут служба шерифа округа Сакраменто? А притом, что Билл Миллер заявил, что причиной его нервного срыва явилась активная работа по расследованию преступлений насильника из восточного Сакраменто.

Что именно там расследовал пресс-секретарь, мы не знаем и, учитывая его интеллектуальные качества, сколько-нибудь полезного результата его работы ожидать вряд ли приходится. Речь, однако, сейчас идёт не о его мнимом или действительном участии в расследовании, а о том, что, явившись на судебное заседание 4 апреля 1984 г. бывший глашатай службы шерифа остался верен своей традиции болтать лишнее и наговорил судье Джоан Эндрюс (Joanne Andrews) массу такого, чего в открытом заседании говорить совсем не следовало. Миллер притащил с собою коробку с «доказательствами» личного участия в расследовании преступлений Гиены и выложил перед удивленной судьёй 28 предметов — жетон сотрудника службы шерифа, фотографии в рамках, запечатлевших его рядом с членами Группы «Западня», распечатки стенограмм собственных пресс-релизов и пр. Однако не эта копилка с древностями явилась бедой — нет! — настоящей бедой оказалось заявление Миллера о том, что насильник из восточного Сакраменто являлся невыделителем группового антигена. И именно по этому поисковому признаку сотрудники Группы «Западня» проводили негласную проверку подозреваемых, получая доступ к медицинским документам и образцам крови из архивов лечебных учреждений!

Судья чрезвычайно заинтересовалась этим заявлением, попросила разъяснить, о чём именно идёт речь, и душа Билла Миллера понеслась в рай. Он заливался соловьём, рассказывая детали, которые в рамках заявленного им требования являлись совершенно излишними. Болтливость Миллера в открытом судебном заседании привела к тому, что уже на следующий день в телевизионных репортажах и газетных заметках журналисты рассказали всему населению Калифорнии о том, что насильник из восточного Сакраменто имел некую физиологическую аномалию, которую можно было выявить анализами крови, спермы или слюны подозреваемых. Это была сенсация!

Главная тайна правоохранительных органов, свято оберегаемая от разглашения на протяжении шести с лишком лет, оказалась выболтана между делом в ситуации, которая совершенно этого не требовала. Разумеется, о тайной аномалии собственного организма узнал и Гиена.

Последствия, которые могла повлечь подобная осведомленность, сложно оценить в полной мере. Мы помним, что на протяжении всего периода своей криминальной активности насильник из восточного Сакраменто довольно безалаберно относился к угрозе попадания спермы в распоряжение судебных медиков. Преступник явно не понимал, чем же грозит подобная беспечность. Ему хватало ума понять, что надлежит скрывать лицо и отпечатки пальцев, поскольку небрежность в этом вопросе способна привести к разоблачению, но то, что физиологические выделения (пот и сперма) также способны сообщить правоохранительным органам весьма значимую информацию, явно не укладывалось в его голове. Даже в одном из самых последних изнасилований, совершенном в ночь на 11 июня 1979 г. (эпизод №46), Гиена весьма легкомысленно оставил собственную сперму, даже не попытавшись уничтожить или скрыть эту опаснейшую улику. Однако после того, как 5 апреля 1984 г. журналисты раструбили об имеющейся аномалии, связанной с физиологическими выделениями насильника, можно было не сомневаться — Гиена, если только он решит возобновить изнасилования, станет пользоваться презервативом, и правоохранительные органы более не получат в своё распоряжение важнейших улик.

Когда думаешь о безответственном поведении Билла Миллера, немолодого, вроде бы, и умудренного жизненным опытом человека[11], то задаёшься одним только вопросом: почему этому парню ещё в детстве не оторвали язык вместе с головой?

Прошло несколько месяцев, и в июле 1984 г. произошли события, которые, как казалось вначале, положат конец тайне преступлений Гиены. Началось всё с того, что 4 июля не вышла на работу 49-летняя медсестра Мэрилин Хог Лайон (Marilyn Haugh Lyon), проживавшая в доме №24962 по Вилкес-плей (Wilkes Place) в городке Лагуна-Хиллс (Laguna Hills) на территории округа Ориндж. Тело обнаружила дочь, приехавшая в дом матери после того, как ей позвонили из больницы и сообщили о невыходе Мэрилин на работу.

Осмотр дома показал, что он явился местом преступления. Жертва активно сопротивлялась, следы борьбы были обнаружены в двух комнатах. Как показала аутопсия, непосредственной причиной смерти явилось удушение, но преступник жертву не душил. Используя некое тупогранное оружие, нечто, похожее на дубинку, он избил женщину, нанеся большое количество ударов по голове, плечам и рукам. В результате побоев Мэрилин потеряла сознание, произошло западение языка и обусловленное этим перекрытие дыхательного горла. Процесс усугубился затеканием крови из сломанного носа и разбитых губ в носовые пазухи и полость рта. Женщина могла бы и не задохнуться, если бы голова была повёрнута на бок, но… она осталась лежать лицом вверх и нескольких минут хватило для наступления смерти. Когда преступник, видимо, отвлёкшийся на поиск кошелька и драгоценностей, вернулся к телу и принялся раздевать женщину, было уже поздно. Злоумышленник, так и не совершивший полового акта, но явно имевший такое намерение и для этого частично обнаживший труп, скрылся.

Правоохранительные органы резво взялись за расследование, и результаты его выглядели весьма многообещающими. Мальчик 14 лет, живший по соседству, сообщил, что видел, как в дом убитой женщины входил мужчина, похожий на её сына. Примерно через полчаса тот же самый мужчина выходил «взъерошенным» («looking disheveled»), поправляя одежду. Уехал этот человек на автомобиле того же типа и цвета, на которой ездил сын убитой. Мужчину взяли в разработку, однако быстро выяснилось, что он никак не мог совершить преступление — его alibi подтверждалось большим числом свидетелей. Тогда прокуратура взялась за соседского мальчика, давшего ложные показания на сына убитой женщины. Трудно сказать, куда бы завело правоохранителей это направление, но подоспело заключение криминалистов, изучавших кровавые отпечатки пальцев на кухне. Это были отпечатки пальцев убийцы — мечта любого обвинителя на гласном процессе, железобетонные улики.

Криминалисты без колебаний отвергли возможность происхождения отпечатков от соседского мальчика, однако… они уверенно заявили, что убийца явно не раз бывал в доме Мэрилин Лайон до преступления. Отпечатки его пальцев и ладоней, причём, без крови, оказались во множестве найдены в самых разных местах, в т.ч. на сельхозинвентаре и посуде. Согласитесь, вряд ли убийца стал бы брать в руки тяпку или мельницу для перца, верно?

Стало ясно, что преступник как-то связан с домом, и искать его надо в доверенном окружении убитой женщины. 17 июля на допрос в отдел по расследованию тяжких преступлений против личности службы шерифа округа Ориндж был приглашён Тимоти Дэвид Рассел (Timothy David Russell), молодой 26-летний мужчина. Он работал садовником в больнице, той же самой, где трудилась убитая, где и познакомился с Мэрилин. Женщина пригласила его помочь ей привести в порядок двор позади дома, и Тимоти согласился подработать. Допрос начался непринужденно, однако перешёл в острую фазу после того, как Тимоти предложили сдать отпечатки пальцев, а тот отказался. Тогда мужчине предложили пройти допрос с использованием «детектора лжи», и он опять отказался. После этого ему предложили вызвать адвоката, и он согласился.

В общем, из здания службы шерифа Тимоти Рассел вышел в статусе обвиняемого и только для того, чтобы отправиться в окружную тюрьму. Отпечатки его пальцев совпали с кровавыми отпечатками убийцы, и хотя впоследствии Рассел принялся убеждать всех в том, будто явился в дом Мэрилин Лайон после убийства женщины и в панике неосторожно запачкал кровью руку, сие объяснение мало могло ему помочь.

Когда детективы принялись изучать прошлое арестованного, стали всплывать любопытные подробности. Выяснилось, что в детском и юношеском возрасте Тимоти регулярно ездил в гости к любимому дядюшке, проживавшему в Сакраменто. Симпатия была обоюдной, дядя очень хорошо относился к племяннику, с которым они пили пиво и ходили на утреннюю рыбалку. Когда в восточных районах округа Сакраменто начались нападения Гиены, будущему убийце Мэрилин Лайон исполнилось уже 18 лет. Кроме того, не следует забывать, что не раз и не два возникали серьёзные подозрения в том, что Гиена действует не один, по крайней мере, в некоторых эпизодах у него мог быть соучастник. На роль такого соучастника отлично подходил добрый любящий дядюшка.

Но не это открытие было главным. Когда у Тимоти Рассела взяли кровь, выяснилось, что… тот является невыделителем группового антигена. И вот это открытие заставило посмотреть на убийцу совершенно под другим ракурсом. Мог ли являться Тимоти Рассел тем самым Гиеной, которого безуспешно искали на севере штата, в то время, как он проживал на юге и лишь спорадически выезжал в северные округа? Конечно, Мэрилин Лайон не подвергалась связыванию в присущем Гиене стиле, но вполне возможно, что до этого просто не дошло дело — женщина отказалась подчиниться и сразу оказала сопротивление, что побудило преступника применить силу и привело к убийству без изнасилования.

Версия казалась до того многообещающей, что в Службу шерифа округа Сакраменто было направлено предложение откомандировать в Ориндж детективов, знакомых с результатами работы Группы «Западня», дабы они допросили Тимоти Рассела. Такой допрос состоялся, точнее два допроса. По их результатам стало ясно, что Рассел не мог быть Гиеной, что доказывалось большим числом несоответствий медицинских параметров и обстоятельств его жизни тем данным, что были известны о серийном насильнике. Практически по всем эпизодам нападений последнего в 1976 — 1978 гг. у Рассела имелось железное alibi. Были отмечены всего лишь 3 или 4 совпадения интервалов времени, в течение которых Рассел гипотетически мог бы выехать на север штата и совершить преступление. Кроме того, по своим антропометрическим данным и медицинским показателям Рассел никак не соответствовал Гиене. Убийца являлся обладателем весьма внушительного пениса, в то время как Гиена имел половой орган аномально маленького размера. Это несоответствие являлось неустранимым для тогдашней медицины.

В общем, с Тимоти Рассела быстро сняли все подозрения, хотя некоторое время казалось, будто Гиена вот-вот будет изобличён. Завершая рассказ об этом преступнике, остаётся добавить, что в июле 1985 г. он был осужден за убийство Мэрилин Лайон на тюремное заключение пожизненно, обвинение не стало требовать смертной казни, поскольку уголовного прошлого убийца не имел[12].

По мере того, как проходило время, преступления Гиены забывались, точнее, вытеснялись из общественного сознания новыми криминальными драмами. Со страниц газет, из телевизионных репортажей, новостных блоков радиостанций каждый день сыпались сообщения о новых изнасилованиях, похищениях, убийствах и ограблениях. Некоторые из этих преступлений очень сильно напоминали то, что творил некогда насильник из восточного Сакраменто, некоторые напоминались лишь отдельными деталями, а некоторые — не напоминали вовсе. Калифорнийские правоохранители твёрдо были уверены в том, что Гиена совершил последнее нападение в июле 1979 г., что «Ночной бродяга» не является насильником из восточного Сакраменто.

Джанелл Круз (Janelle Cruz) вряд ли когда-либо размышляла на эту тему, вполне возможно, что она вообще ничего не знала о насильнике из восточного Сакраменто. Психиатры рекомендовали ей полностью исключить любые психотравмирующие факторы и ни в коем случае не смотреть криминальные новости. К своим 18 годам девушка уже успела дважды побывать на лечении в психиатрических клиниках. Причиной тому послужили весьма неприятные обстоятельства её отрочества — в подростковом возрасте она стала жертвой сексуальных посягательств отца, что привело к формированию целого клубка психологических и психиатрических проблем, начиная от расстройства сна и заканчивая глобальной ненавистью к мужской половине человечества. Любвеобильного папашу удалось, в конечном счёте, отправить за решётку, мама Джанелл вторично вышла замуж, лечение дало результаты, и к началу 1986 г постепенно жизнь девушки вошла, вроде бы, в нормальное русло.

Май 1986 г. Джанелл встречала окрыленная. Она работала кассиром в пиццерии, расположенной в семейном центре отдыха, зарабатывала деньги, которыми могла распоряжаться по собственному усмотрению, и даже сумела оплатить услуги стоматолога, поработавшего над зубами её верхней челюсти. Работа, оконченная в марте, стоила более 2 тыс.$ — это была немалая сумма в реалиях 1986 г. — зато у Джанелл появилась голливудская улыбка. Девушка очень гордилась этим достижением, полностью оплаченным из её собственных средств. Помимо этого, у Джанелл появился друг, с которым она проводила много времени и которому доверяла. Сразу уточним, что между Джанелл и её другом Патриком Лоусоном не существовало интимных отношений, девушка, имевшая за плечами весьма травматичный опыт пережитого инцеста, до некоторой степени боялась секса, но Патрик был очень деликатен и вёл себя как настоящий джентльмен. Он не торопил и не понуждал Джанелл, понимая её состояние и признавая её полное право регулировать отношения.

Джанелл Круз. Девушка прожила короткую жизнь, в которой было мало счастья и много унижения. Когда задумываешься об этом, сложно подавить чувство сожаления и ощущение острой несправедливости случившегося с нею.

В пятницу 2 мая 1986 г. мама и отчим Джанел — Дайан и Алан Штейн (Diane Stein, Alan Stein) — отправились на неделю в Мехико, а девушка осталась одна. Она проживала в доме №13 по улице Энсина (Encina) в Ирвайне, но скоро был возможен переезд. Дело заключалась в том, что дом был выставлен на продажу, и планировалось приобретение дома побольше. В конце апреля риелтор стала приводить на осмотр дома первых клиентов, на выходные — 3 и 4 мая — был запланирован перерыв в работе агента, а начиная с понедельника предстояли новые показы.

В воскресенье 4 мая Джанелл успела сделать много дел. Она отработала в утреннюю смену, сменилась, сходила в кино с Патриком, и вечером парочка вернулась в дом на Энсина. Молодые люди разговаривали около часа, сидя в спальне, целовались, обнимались, но полового акта не было, и возможность его даже не обсуждалась.

В процессе общения молодые люди услышали за окном спальни какой-то подозрительный звук, привлёкший их внимание. Джанелл подошла к окну, пытаясь понять, что послужило источником звука, но в темноте ничего не увидела. Через некоторое время послышался отчётливый звук, шедший со стороны калитки, ведущей мимо дома на задний двор. Это мог быть как звук открываемой калитки, так и приподнимаемой двери гаража. Хотя подозрительный звук слышали оба, т.е. и Джанелл, и Патрик, они не придали ему значения и не стали выяснять, что могло явиться его источником.

Примерно в 22:45 Патрик попрощался с Джанелл и отправился к себе домой.

На следующий день — в понедельник 5 мая — молодой человек несколько раз звонил девушке, но та не поднимала трубку. Патрик не придал этому особого значения, поскольку знал, что у Джанелл было много планов на этот день, и она вполне могла быть в разъездах.

В тот же день в 17 часов к дому №13 по улице Энсина приехал риелтор из компании «Century 21», занимавшийся продажей дома, и один из клиентов. Агент открыл входную дверь имевшимся у него ключом, стал показывать клиенту дом и… обнаружил в спальне Джанелл труп, прикрытый ворохом постельных принадлежностей. Тело лежало в кровати по диагонали, бюстгальтер был спущен к талии, верхняя часть черепа была расколота чудовищными ударами так, что был виден мозг. Большая лужа крови натекла под кроватью, пропитав толстый матрас, многочисленные брызги крови покрывали стены, потолок и мебель спальни. Вид места преступления был ужасен.

Прибывшие на место происшествия полицейские и криминалисты быстро определили, что труп принадлежит молодой девушке или женщине, но вот с установлением личности затруднились. Лицо убитой оказалось до такой степени изуродовано, что опознать человека, сличив с фотографией, не представлялось возможным. Первым делом начались розыски Дайан Штейн, владелицы дома, и тут очень кстати пришлась информация риелтора о её отъезде в Мехико. Полицейским пришлось обзванивать отели мексиканской столицы, чтобы отыскать Дайан и сообщить ей об обнаружении в её доме трупа.

По всему было похоже, что тело принадлежит Джанелл Круз, но поскольку мать девушки находилась за границей, данное предположение требовало доказательств. Для этого один из детективов был отряжен в стоматологическую клинику, где несколькими месяцами ранее лечилась Джанелл. Там ему надлежало раздобыть её стоматологическую карту. Судебно-медицинскому эксперту помимо проведения вскрытия тела следовало сравнить особенности строения челюстей и состояние зубов трупа с зафиксированными в стоматологической карте Джанелл. Основываясь на результатах этого сравнения можно было вынести решение о принадлежности тела.

Осмотр дома привёл к обнаружению крови в самых разных его частях — на полу и настенных шкафчиках в кухне, с внутренней стороны входной двери и досках пола возле неё, а также на деревянных ставнях, закрывавших окна. Кроме того, большое пятно крови находилось в изголовье кровати Джанелл, в то время как тело лежало ногами к подушкам. Подобное распределение крови наводило на мысль об упорядоченных и последовательных действиях убийцы, который после убийства озаботился тем, чтобы закрыть ставни и смыть кровь с орудия убийства. После убийства преступник развернул тело головой к изножью кровати, сделано это было, по-видимому, для облегчения доступа к телу. Скорее всего, бюстгальтер был сдвинут к талии уже после смерти девушки.

Кстати, самого орудия найти не удалось, убийца унёс его с собою. Чем именно были нанесены удары по голове девушки, доподлинно установить так и не удалось, но примерно через две недели после совершения преступления Дайана Штейн связалась с полицией и сообщила, что из дома пропал большой газовый ключ. С немалой долей вероятности можно считать, что именно этим ключом и была убита девушка. Преступник, по-видимому, после умерщвления жертвы ходил по дому, сжимая в руке орудие убийства, и кровь капала с него на пол.

На плитках отмостки возле дома были обнаружены следы спортивной обуви 9 размера по американской шкале. Это были, пожалуй, единственные следы, которые можно было использовать как улику. Правда, имелись ещё кровавые следы на ставнях, но их изучение показало, что они оставлены рукой в перчатке, что сильно снижало их доказательную силу. Ведь если преступник догадался бы избавиться от перчаток, то его никак не удалось бы связать с этими отпечатками.

Следов взлома обнаружено не было. Это казалось до некоторой степени удивительным, однако, вопрос о способе проникновения преступника в дом получил правдоподобное объяснение после допросов матери и отчима Джанелл Круз, а также её друга Патрика. По словам допрошенных, девушка вела себя довольно беспечно и часто забывала закрывать двери и окна. На это ей не раз указывали родители, но их замечания не производили должного впечатления. С большой долей вероятности можно было считать, что девушка, оставшись на несколько дней одна, не была особенно внимательна и оставила открытым какое-либо окно или дверь. Злоумышленнику незачем было ломать замки или разбивать стёкла — он воспользовался беспечностью жертвы.

Судебно-медицинская экспертиза подтвердила предположение о том, что девушка, найденная убитой в спальне дома №13 по улице Энсина, является именно Джанелл Круз. В качестве причины смерти была указана открытая черепно-мозговая травма, в качестве орудия убийства был использован массивный тупогранный предмет. Использование убийцей газового ключ в качестве орудия умерщвления не исключалось.

Время наступления смерти было отнесено к последним часам 4 мая, или, возможно, сразу после полуночи.

На запястьях были обнаружены следы сдавления и повреждения кожи, характерные для связывания. При этом путы, наложенные на руки, не были обнаружены на месте преступления, что однозначно указывало на попытку убийцы замаскировать факт связывания.

На теле жертвы были обнаружены короткие фрагменты нитей голубого цвета. Криминалистам пришлось поломать голову над их происхождением, они изучили все мыслимые предметы, от которых эти волокна могли произойти — детали одежды, мебельную обивку и пр. В конце концов оказалось, что их источником явилось банное полотенце, которое, по уверению Дайаны Штейн, находилось в доме до её отъезда, но позже так и не было найдено. Криминалисты предположили, что полотенце было разрезано преступником и использовалось для завязывания рта и глаз жертвы. После умерщвления Джанелл преступник удалил с её головы фрагменты полотенца, рассчитывая, очевидно, скрыть факт его использования.

Судебно-медицинская экспертиза не подтвердила предположение, следует признать, вполне уместное, о совершенном преступником изнасиловании убитой. Следов спермы обнаружить не удалось, состояние половых органов позволяло уверенно считать, что преступник полового акта с жертвой не осуществлял.

Опрос соседей позволил детективам установить любопытную деталь. Выяснилось, что в 23:15 заработал мотор автомобиля, на котором ездила Джанелл Круз, и хлопнула дверца. Автомобильный глушитель был поврежден, поэтому двигатель работал шумно, и местные жители хорошо знали его звук, так что в точности данной информации можно было не сомневаться. По уверению Патрика Лоусона, друга Джанелл, он ушёл из дома №13 по улице Энсина в 22:45, и Джанелл в тот момент никуда уходить не собиралась. Судя по всему, автомобиль завёл преступник, рассчитывая уехать на нём, но услыхав, какой шум производит двигатель, отказался от своего замысла и предпочёл покинуть дом, не привлекая к себе лишнего внимания.

Убийство Джанелл Круз не привлекло к себе особого внимания средств массовой информации и на протяжении многих лет не связывалось правоохранительными органами с Гиеной. Полиция Ирвайна и служба шерифа округа Ориндж подозревали виновность некоторых местных жителей, первым из которых оказался друг убитой девушки, что следует признать вполне логичным. Правоохранительные органы провели некоторые параллели с убийством в феврале 1981 г. в том же Ирвайне Мануэлы Виттхун, одна из разрабатывавшихся в 1986 г. версий предполагала действия в обоих случаях одного и того же убийцы. На этом основании было открыто (в который уже раз!) расследование убийства Мануэлы, которое опять-таки увенчалось выводом о виновности Дэвида Виттхуна, которую, однако, невозможно было доказать. Детективы в который уже раз — не в последний! — помурыжили Дэвида на допросах, предложили заключить сделку с прокурором и во всём сознаться, да так и отпустили, ничего не добившись.

Проходили годы, насильник из восточного Сакраменто постепенно превращался в эдакого былинного персонажа, о котором помнили лишь немногие полицейские, привлекавшиеся к расследованиям совершённых им преступлений, жертвы, да члены их семей. Для остальных жителей Калифорнии Гиена сделался частью мрачной городской легенды, которая приписывала ему многое такое, чего тот вообще не совершал.

Казалось, что ушедший в тень таинственный преступник так и доживёт свой век, не привлекая внимания к собственной персоне. Довольный собою… всех обманувший… безнаказанный…

Но — нет! Правда жизни взывала к справедливому отмщению, человеческая потребность в воздаянии требовала того, чтобы имя неуловимого подлого преступника было названо вне зависимости от того, жив ли тот или уже покинул этот лучший из миров. Древние римляне совершенно справедливо говорили: veritas nihil veretur nisi abscondi (истина не боится ничего, кроме сокрытия).

А потому правду надлежало выяснить во что бы то ни стало!

Глава 9. Veritas nihil veretur nisi abscondi[13]

У читателя может сложиться впечатление, будто действия калифорнийского правоохранительного сообщества на протяжении многих лет были непрофессиональными и малокомпетентными. В самом деле, полицейские отказались считать «Ночного бродягу» насильником из восточного Сакраменто, хотя ещё в марте 1980 г. находились детективы, доказывавшие, что это один и тот же человек. Даже располагая очень детальной информацией о внешности Гиены и присущих ему физических аномалиях (очень маленький пенис, невыделительство, вероятное наличие гормонального заболевания и пр.) правоохранительные органы так и не смогли его отыскать. Глядя со стороны на их работу, кто-то может решить, будто в 1970-1980-х гг. в полиции, прокуратуре, ФБР и многочисленных службах шерифов подобрались сплошь бездари и тупицы.

На самом деле такое суждение будет глубоко ошибочным. В Калифорнии тех лет работало — и работало очень эффективно — одно из лучших в США правоохранительных сообществ. О некоторых эпизодах его невидимой посторонним, но непрерывной работы следует сказать несколько слов. С одной стороны, это небольшое отступление поможет читателю проникнуться духом той эпохи, а с другой — позволит лучше понять тот уровень криминальной квалификации Гиены, который позволил этому преступнику выйти победителем из схватки с очень компетентными правоохранительными органами.

В 1972 г. пригородные районы Лос-Анджелеса содрогнулись от целой серии жестоких изнасилований. Преступник проникал по ночам в дома одиноких женщин и совершал их изнасилования, причём присутствие детей его не останавливало. В одном случае он изнасиловал женщину, рядом с которой в кровати лежал 5-месячный младенец. В другом эпизоде преступник запер 8-летнего сына в уборной и изнасиловал его мать так, чтобы сын слышал происходившее. Одна из женщин с интервалом в две недели подверглась изнасилованию дважды, преступник сообщил ей, что она ему очень понравилась, и он решил вернуться. Преступник орудовал в районах Глендора (Glendora), Хасиенда Хайтс (Hacienda Heights), Роланд Хайтс (Rowland Heights), Помона (Pomona).

Преступник действовал в довольно узнаваемой манере — нападал из темноты, угрожая оружием и запрещая жертве смотреть на себя, и быстро связывал женщине руки. Чтобы исключить возможность рассмотреть себя, засовывал голову жертвы между подушкой и наволочкой, а чтобы лучше зафиксировать голову, он мог несколько раз закрутить подушку. За подобное использование подушек преступник получил прозвище «Подушечный насильник» («Pillowcase rapist»). Преступник явно осуществлял предварительную разведку объекта, он ни разу не напал на дома, в которых находились мужчины.

В начале ноября 1972 г. один из жителей района Бре обратил внимание на подозрительную автомашину. Сидевший в ней мужчина как будто бы вёл наблюдение за соседним домом, в котором проживала молодая женщина с ребёнком. Внимательный гражданин записал номер автомашины, связался со службой шерифа округа Лос-Анджелес и сообщил о своих подозрениях.

Последовавшая проверка показала, что автомобиль принадлежит некоему Кристоферу Эвансу Хаббарту (Christopher Evans Hubbart), 21-летнему прежде не судимому мужчине, чьи внешние данные хорошо соответствовали описаниям «Подушечного насильника». Хаббарта пригласили на допрос, стали выяснять его alibi на даты нападений. Кристофер заволновался, стал путаться, и тогда ему предложили пройти дактилоскопирование. «Подушечный насильник» на местах некоторых из своих преступлений оставил отпечатки пальцев, так что у криминалистов было с чем сравнить «пальчики» Хаббарта.

Отпечатки совпали…

Подозреваемый был арестован. 29 ноября 1972 г. в отношении него были выдвинуты обвинения по 10 эпизодам, большинство из которых включало несколько пунктов: вторжение в жилище, изнасилование, содомия[14]. На самом деле с этим преступником связывалось куда более десятка эпизодов, но доказательную базу в отношении Хаббарта удалось собрать только в 10 случаях.

В ходе следствия обвиняемый частично признал свою вину и был осужден на 10 лет тюремного заключения — по году за каждое из инкриминируемых нападений.

Кадр из полицейской видеозаписи признательных показаний Кристофера Хаббарта. Этот преступник действовал не только жестоко и нагло, но и очень изощренно. Он продемонстрировал недюжинную способность к обучению и значительному видоизменению стереотипа криминальных действий. Этими чертами, кстати, он сильно напоминал Гиену. Благодаря уму и обучаемости Хаббарт создал много проблем правоохранительным органам и тот факт, что в конечном итоге они вышли из многолетнего противостояния победителями, является лучшим доказательством их высокого профессионализма и качества работы.

В этой связи нельзя не отметить того, что манера криминальных действий Хаббарта до некоторой степени предвосхитила ту, что впоследствии демонстрировал Гиена. Вряд ли будет ошибкой сказать, что насильник из восточного Сакраменто развил и улучшил выработанный Хаббартом стиль нападений. Чтобы не оставлять отпечатков пальцев, Гиена стал безусловно действовать в перчатках, а чтобы лицо не было опознано — одевать лыжную шапочку. До такого рода усовершенствований вполне мог додуматься сам Хаббарт… Он вообще был отличным кандидатом на роль Гиены и неплохо соответствовал описаниям его внешности. Имелось лишь одно принципиальное несоответствие, выводившее его из круга подозреваемых — в 1976 г., когда Гиена начал свой пугающий путь по северной Калифорнии, Хаббарт сидел в тюрьме, насилуемый негритянскими бандитами. Сексуальный пират был до такой степени презираем собратьями по заключению, что за него не вступалось ни «белое тюремное братство», ни тюремная охрана.

Однако в 1979 г. Кристофер был досрочно освобождён как образцовый заключенный, продемонстрировавший якобы «положительную динамику исправления». Хаббарт переехал в район залива Сан-Франциско и принялся совершать нападения фактически в тех же самых округах, что и Гиена на завершающем этапе своей активности. Хаббарт видоизменил манеру своих действий, явно рассчитывая остаться неузнанным. Он явно имитировал «стиль Гиены», если можно так выразиться, старался проникать в доме через окна или стеклянные двери, использовал маски (обычно это были чулки), завязывал глаза жертвам, связывал их руки и ноги и пр. Не подлежит сомнению, что Хаббарт внимательно читал статьи, посвященные насильнику из восточного Сакраменто, а как мы знаем, Билл Миллер, пресс-секретарь службы шерифа округа Сакраменто, общаясь с журналистами болтал много лишнего.

Хитрости Хаббарта, впрочем, не вводили правоохранительные органы в заблуждение. Прежде всего, он являлся выделителем группового антигена, что сразу вносило некоторую ясность в вопрос происхождения спермы, обнаруживаемой на местах совершения преступлений. Немаловажной отличительной чертой являлась склонность Хаббарта нападать на одиноких женщин или женщин с детьми, трусоватый преступник явно боялся мужчин и избегал трогать семейные пары. Гиена же, как мы знаем, длительное время специализировался в нападениях именно на разнополые пары и явно не искал легкие мишени. Кроме того, Хаббарт имел пенис вполне нормальных размеров, так что перепутать его с Гиеной было сложно. Тем не менее, на протяжении двух лет насильник вовсю куражился над жительницами городов и населенных пунктов в окрестностях Сан-Франциско, и правоохранительные органы далеко не сразу поняли, что имеют дело со стародавним знакомым.

После освобождения из тюрьмы Кристофер более двух лет безнаказанно промышлял воровством из домов, грабежами и изнасилованиями понравившихся ему женщин. Точное число преступлений, совершенных им в этот период, определению не поддаётся, сам же Хаббарт впоследствии заявлял, что не может припомнить всего содеянного. Однако в ноябре 1981 г. его удалось арестовать и посредством последующей детальной проверки связать в общей сложности с более чем полусотней преступлений в районе залива Сан-Франциско, из этого числа 34 нападения сопровождались сексуальными посягательствами.

Хаббарта отправили за решётку, он отсидел 8 лет и… был снова досрочно освобожден из тюрьмы округа Санта-Клара в апреле 1990 г. Да-да, это не ошибка и не опечатка! Его выпустили досрочно по причине довольно неожиданной — ввиду переполненности тюрем. Поскольку насильник никого не убивал, а в заключении вёл себя исключительно корректно и миролюбиво, он был рекомендован к досрочному освобождению. В этой новости всё прекрасно, особенно её вполне логичное окончание — в июне того же 1990 г. Хаббарт был возвращён в тюрьму ввиду того, что совершил нападение на молодую женщину, занимавшуюся в парке бегом. Воистину, кривое дерево не выправить!

Когда его спросили на допросе, сколько же всего он совершил нападений на женщин в период 1972—1990 гг, тот закатил глаза и философски изрёк: «Считайте, что 44». Однако, по мнению сотрудников правоохранительных органов, знакомых с деталями расследований в отношении Хаббарта, реальное число жертв сексуальных посягательств этого преступника колеблется от 90 до 110.

Нельзя не отметить того, что Кристофер Хаббарт продемонстрировал отличные способности к мимикрии и сумел сильно видоизменить стереотип своего криминального поведения. Его нападения 1972 г. сильно отличались от той модели, которой он следовал в 1979—1981 гг. Это, безусловно, был очень незаурядный сексуальный преступник, и потому неудивительно, что ему предложили подготовить лекцию для сотрудников правоохранительных органов, которую он и записал в 1994 г. В ней Хаббарт поделился «секретами ремесла», если можно так выразиться, рассказав о применявшихся им приёмах маскировки, разведки объектов нападения, слежки за выбранными жертвами, организации собственного alibi, подбрасывании фальшивых улик и т. п. На протяжении четверти века Хаббарт оставался сначала в тюрьме, а затем в психиатрической клинике, но в конце 2014 г. его судьба вновь неожиданно привлекла к себе внимание жителей Калифорнии. Власти приняли решение выпустить его на свободу, как «окончательно исправившегося» и не представляющего угрозу для окружающих. Разумеется, сопроводив освобождение рядом разного рода казуистических формальностей, вроде обязательного ношения браслета с функцией GPS-навигации, а также регулярной явкой для собеседования с офицером службы пробации. Это решение вызвало в округе Санта-Клара шквал возмущения местного населения, массовые протесты, сбор подписей под протестной петицией и разного рода PR-акции. Что, тем не менее, не помешало Хаббарту обрести свободу[15].

Хотя Кристофер Хаббарт явно не без умысла копировал присущий Гиене стереотип криминального поведения, его собственный оригинальный стиль явился моделью, которая широко использовалась другими американскими насильниками. В самом деле, воспользоваться наволочкой для закрытия глаз жертвы весьма разумно, поскольку не надо искать или приносить с собою полотенце. В 1984 г., т.е. в то самое время, когда Хаббарт повторно тянул тюремную лямку, в городе Сакраменто и прилегавших округах прокатилась череда изнасилований, во всём напоминавших нападения в пригородах Лос-Анджелеса в 1972 г. Неизвестный преступник по ночам влезал в дома, в которых проживали одинокие женщины, ну а далее всё следовало по хорошо знакомой схеме: нож… свет фонарика в глаза… приказ молчать… надвинутая на лицо жертвы наволочка, как вариант — пододеяльник. Далее следовало связывание и изнасилование. Нападение сопровождалось ограблением, преступник всегда забирал наличные деньги жертв. Насильник был чрезвычайно активен, прямо-таки, ненасытен. За полгода он совершил десяток успешных нападений. Конечно, число это было неточным, поскольку в действиях неизвестного присутствовала некоторая вариативность, заставлявшая сомневаться в том, что все эпизоды связаны с одним лицом, но не вызывало сомнений, что счёт изнасилований весьма велик.

Казалось, в Сакраменто вернулся дух Гиены, но нет — это был точно не Гиена. Преступник являлся выделителем группового антигена, да и с габаритами полового органа у него всё было нормально. Как мы хорошо знаем, насильник из восточного Сакраменто имел аномалию, позволявшую довольно уверенно его идентифицировать. Поисками маньяка, орудовавшего в Сакраменто в 1984 г., занимались те же самые детективы, что прежде работали в составе Группы «Западня». Охота удалась на славу, и хитроумный преступник в 1985 г. был арестован. Им оказался 33-летний Рональд Марк Фельдмейер (Ronald Mark Feldmeier), тихий бухгалтер, работавший в компании, предоставлявшей услуги по обслуживанию и управлению объектами недвижимости.

Фельдмейер являл собою тип нераскаявшегося негодяя, который ни в чём не признавался. Будучи припёрт к стенке неотразимым аргументом, он, не моргнув глазом, был способен пороть любую чепуху, лишь бы не признавать очевидное. Прокуратура, понимая, что такой преступник будет защищаться в суде до последней крайности, отказалась от выдвижения обвинений, по меньшей мере, в 4 нападениях ввиду недостаточности доказательной базы по этим эпизодам. Всего же в суде Фельдмейер обвинялся в 7 случаях изнасилований. Его защите удалось отвести улики и свидетельские показания по 3 эпизодам, однако вина по другим 4 была признана убедительно доказанной. За эти преступления Фельдмейер в мае 1986 г. был приговорён к 67 годам тюремного заключения.

Тяжесть приговора объяснялась именно тем обстоятельством, что обвиняемый не сознался, а стало быть, не выразил ни малейшего раскаяния в содеянном.

О разоблачении Уилльяма Ли Эвинса, убийцы Джоан Андерсон, было рассказано в главе 5 настоящей книги. То, как была убита эта женщина, отлично соответствовало криминальному стереотипу «Ночного бродяги», и Уилльям Ли Эвинс весьма подходил на роль последнего. Продержись он на свободе парочку лишних годков, и костюмчик примеряли бы на него именно с таким расчётом, что он — серийный убийца и не меньше. Однако, на его счастье, арестован он оказался раньше, и «Ночной бродяга» продолжал убивать после того, как Уилльяма поместили в кутузку.

Нельзя промолчать и о том, что тот стереотип, которому следовал Гиена во время своих нападений, не являлся сам по себе оригинальным и присущим именно ему. Отнюдь не насильник из восточного Сакраменто первым додумался использовать лыжные маски для сокрытия лица, и точно также не только он практиковал связывание жертв под угрозой огнестрельного оружия. В конце 1970-х гг. и начале 1980-х изнасилования, во всём похожие на те, что совершал Гиена, прокатились по многим штатам США, удаленным от Калифорнии порой на тысячи километров. В ходе одного из таких нападений в середине ноября 1981 г полиция штата Луизиана получила очень хорошее описание автомобиля, на котором предположительно передвигался преступник. Кроме того, было известно, что насильник постоянно меняет лыжные маски, не используя одну и ту же дважды, кстати, именно так поступал и Гиена. Поэтому было решено вести поиск подозрительной машины в окрестностях магазинов, торгующих товарами для зимних видов спорта. 27 ноября автомашина, отвечавшая растиражированному описанию, была обнаружена патрулём в городе Лэйк-Чарльз (Lake Charles). Полицейские взяли машину под наблюдение и видели, как в неё сел человек, вышедший из магазина спорттоваров. Наведя справки у продавцов, правоохранители узнали, что мужчина купил лыжную маску. Выяснилось и кое-что другое — оказалось, что в январе 1978 г. этого мужчину уже арестовывали за телефонное хулиганство.

Это казалось невероятным, ведь под подозрение попал молодой — всего 30 лет! — перспективный врач-кардиолог Джон Симонис (John B. Simonis), привлекательный голубоглазый мужчина, ростом 184 см, хорошо воспитанный, прекрасно обеспеченный материально. Такому человеку не представляло проблем отыскать женщину и даже много женщин, если только ему действительно нужны были женщины… Что могло толкнуть его на изощрённые сексуальные преступления?

Задержание до такой степени потрясло успешного врача, что он сразу же стал давать признательные показания. Рассказ Джона Симониса о его криминальных похождениях растянулся на 6 допросов общей продолжительностью непрерывной магнитофонной записи более 30 часов. Симонис признался в 81 случае вторжения в чужие дома, которые были совершены им в 30 городах на территории 12 штатов. В числе содеянного этим преступником — 21 изнасилование, грабежи, хищения, угоны автомашин. За совершенные им преступления в штатах Техасе и Огайо к тому времени уже отбывали наказание два невинно осужденных, а третий человек, также в штате Огайо, как раз находился под судом. Для совершения нападений Симонис, проживавший в Лэйк-Чарльз, отправлялся порой за тысячи километров, заезжал даже в Калифорнию, где его нападения вполне могли повлиять некоторым образом на статистику Гиены (т.е. эпизоды, связанные с Симонисом могли быть отнесены на счёт Гиены и наоборот).

Одна из многочисленных газетных заметок, посвященная преступным похождениям Джона Симониса.

Явно рассчитывая на снисхождение суда, Симонис признавал свою вину и заявлял, будто не раз пытался остановить себя, но не мог управлять сексуальными позывами. Подобное поведение помогло ему мало, в конечном итоге он был осужден на 21 пожизненное заключение и дополнительно к этому на 2681 год пребывания в тюрьме.

Он попал в одну из самых страшных американских тюрем под названием «Ангола», к слову сказать, это крупнейшая в США тюрьма строжайшего режима содержания заключенных. Место это получило мрачную и очень специфическую известность из-за сексуального рабства, насаждавшегося и покрываемого тюремной администрацией на протяжении нескольких десятилетий. До 25% всех узников, содержавшихся в «Анголе» в 1960-1980-х гг., являлись сексуальными рабами, объектами купли, продажи, всевозможных пари и пр. злоупотреблений. Всё это накладывалось на высокий уровень агрессии и расовой напряженности среди осужденных. Вплоть до середины 1990-х гг. в этой тюрьме ежегодно совершалось от 1000 до 1500 актов агрессии заключенных, т.е. 3—5 каждый день. Принимая во внимание, что число афроамериканцев в этой тюрьме составляло 75—80% общего количества узников, можно догадаться, как непросто приходилось там белым мужчинам. Если профессиональные преступники и члены банд ещё могли как-то вписаться в тюремную иерархию, то у сексуального преступника-одиночки шансов на это не было никаких. Никакая, даже самая буйная фантазия не позволит человеку, незнакомому с тюремными реалиями, понять, что именно пережил Симонис, прибывший в «Анголу» для отбывания приговора[16].

Вообще же, нельзя не признать, что история Джона Симониса исключительно интересна как с точки зрения построения детективного сюжета, так и психологической подоплёки поступков этого вполне преуспевавшего и внешне абсолютно позитивного человека. Симонис заслуживает того, чтобы о нём и его похождениях написали обстоятельную книгу. В сравнении с Гиеной он ничуть не менее интересен. Возможно, таким исследованием надо будет заняться в будущем, во всяком случае, этот преступник может с полным правом занять место в ряду самых неординарных и опасных сексуальных хищников современности.

В то же самое время, когда Гиена ещё продолжал свои изнасилования в районе залива Сан-Франциско, а «Ночной бродяга» ещё не появился, в округе Ориндж происходили убийства до некоторой степени предвосхитившие чудовищные расправы в Голете, Вентуре и Ирвайне. В 1978 и 1979 гг. пять женщин в возрасте от 17 до 31 года были изнасилованы и изуверски убиты в собственных домах неизвестным преступником, вторгавшимся по ночам в жилища. Шестая жертва чудом выжила, но перенесенная травма привела к потере плода, который вынашивала женщина. Убийца забивал жертвы точно скот на бойне, используя для расправы как обычный молоток, так и довольно неожиданные предметы, вроде куска фанеры размером 10 см на 5 см, которым наносил удары плашмя. В одном из случаев насильник связал проволокой две палки и бил жертву получившимся крестом. После этой расправы полицейские стали называть преступника «Спасителем». Убийства Нойфельд и Андерсон, о которых мы уже упоминали в этой книге, отлично соответствовали той манере криминального действия, которую демонстрировал убийца, хотя сейчас мы говорим о других нападениях.

Правоохранительные органы вроде бы сумели раскрыть этот в высшей степени мрачный «сериал», связав преступления с мужем одной из жертв — 21-летним Кевином Ли Грином (Kevin Lee Green). Это именно его беременная жена подверглась нападению и лишилась плода, чудом оставшись в живых. Грин не имел alibi на дни нападений, и его считали повинным в них, хотя официально он в этих убийствах не обвинялся. Правда, по прошествии многих лет выяснилось, что правоохранительные органы сильно напортачили, и Грин совершенно невиновен, но произойдёт это много позже — уже в конце 1990-х гг., когда Кевин проведёт за решёткой 17 лет. Имя настоящего убийцы будет названо, и в своём месте мы ещё вернёмся к этой истории.

Рассказ о криминогенной обстановке в Калифорнии можно продолжать и далее, обзор сексуальной преступности тех лет отнюдь не исчерпывается приведенными примерами, но, думается, что уже можно остановиться и подвести итог изложенному. Как видим, правоохранительные органы Калифорнии в 1970-1980-х гг. сталкивались с большим количеством преступлений, совершаемых в манере весьма напоминающей ту, что демонстрировали Гиена и «Ночной бродяга». Счёт таким нападениям идёт на многие десятки. Их совершали разные преступники, и чётко разграничить, в каком нападении кто именно повинен, иногда было очень сложно или даже невозможно.

Порой происходили казусы, ставившие в тупик криминальных психологов своей неожиданностью и нелогичностью. Так, например, в понедельник 12 сентября 1983 г. из тюрьмы округа Ориндж бежал некий насильник Майкл Эрик Гонзалес (Michael Eric Gonzalez), не сказать, чтобы известный или особо опасный. За решётку он угодил из-за совершенно идиотского преступления — изнасиловал приглянувшуюся ему официантку, подкараулив её после работы. Предполагалось, что Гонзалес после побега направит свои стопы в Ирвайн, тот самый город, что уже не раз упоминался в этой книге. В Ирвайне у него жила родня, имелись многочисленные связи, в общем, были резоны ждать его появления именно в этом городе.

Местный департамент полиции быстро оповестил горожан о бегстве преступника, осуждённого по сексуальному обвинению, дабы таким образом «профилактировать» обстановку. Результат предупреждения оказался прямо противоположен тому, на который рассчитывали правоохранители. C 11 часов вторника до 11 часов среды, т.е. за 24 часа, в Ирвайне произошли 4 изнасилования и попытки изнасилования, связанные с проникновением в жилища неизвестных мужчин в масках и угрозой оружием! Для того, чтобы читатель составил представление об интенсивности такого рода преступлений в то время в том месте, можно сказать, что на территории всего округа Ориндж в 1981 г. было зафиксировано 10 сексуальных преступлений, связанных с проникновением в жилища, а в 1982 г. таких посягательств было 18. За весь период 1983 г., предшествовавший бегству Гонзалеса, таких случаев было зафиксировано 8, т.е. в среднем происходило 1 преступление в месяц. А тут — 4 нападения за сутки!

Причём, правоохранительные органы были уверены, что нападения эти совершил вовсе не Майкл Гонзалес. Это действовали другие люди, которые, услышав о бегстве из тюрьмы сексуального преступника, решились на нападения в расчёте на то, что подозрения падут на бедолагу Гонзалеса.

Инцидент в Ирвайне наглядно показал, что сексуальных преступников намного больше, чем принято думать. Просто подавляющая часть этой публики в обычной обстановке себя никак не проявляет, опасаясь разоблачения, но как только возникает ситуация, сулящая безопасную реализацию их сексуальных фантазий, эти люди моментально отбрасывают все ограничения и превращаются в настоящих животных, не управляющих собственной похотью.

Хотя Гиена исчез без следа и многие годы о себе не напоминал, оставались люди, которые о нём помнили — жертвы, родственники жертв, занимавшиеся расследованием сотрудники правоохранительных органов. Некоторые из них в меру своих сил и жизненного опыта пытались ответить на вопрос, что происходило в жизни Гиены до начала его нападений летом 1976 г. и что с ним стало после их окончания в 1979 г. К июню 1976 г. насильник из восточного Сакраменто был уже достаточно опытен для того, чтобы действовать эффективно и не допускать грубых ошибок. Где он мог получить специфический криминальный опыт? Совершал ли он многоэпизодные преступления ранее и если «да», то где и когда?

Примерно в 350 км к юго-востоку от города Сакраменто расположен небольшой город Визалия (Visalia), в котором с марта 1974 г. и вплоть до конца 1975 г. действовал серийный преступник, получивший прозвище «Грабитель из Визалии» (Visalia Ransacker). С этим преступника связывалось примерно 120 эпизодов, большинство из которых сводились к действиям довольно безобидным. Грабитель проникал по ночам в отдельно стоящие дома, где совершал хищения мелких предметов, как правило, сравнительно малоценных — копилок с монетами, запонок, колец, серёг, бонусных марок торговых сетей[17] и пр. мелочевки. Преступник забирал и наличные деньги, но часто игнорировал дорогие вещи, находившиеся на виду. При этом он проявлял большой интерес к личным вещам хозяев, точнее хозяек — вытаскивал из шкафов их нижнее бельё, парфюмерию и косметику, рассматривал фотографии и забирал понравившиеся фотоснимки.

Преступник был очень активен, совершая иногда по 2 или даже 3 ограбления в ночь. Своеобразный рекорд он поставил в ночь на 30 ноября 1974 г., когда было зафиксировано 12 эпизодов.

Однако, как это часто бывает, аппетит приходит во время еды, и преступник, набиравшийся опыта и всё более смелевший, перешёл к реализации более смелых фантазий. В ночь на 11 сентября 1975 г. «Грабитель из Визалии» попытался похитить дочь 53-летнего профессора журналистики Клода Снеллинга. Угрожая девушке пистолетом, преступник вывел её из спальни в гараж, однако карты ему спутало появление отца, разбуженного перебранкой похитителя и жертвы. Преступник дважды выстрелил в Снеллинга, смертельно ранив последнего, и бежал, не причинив вреда девушке.

Полицейские портреты «Грабителя из Визалии». Полиция Визалии располагала достаточно подробными описаниями внешности таинственного вора, с которым после сентября 1975 г стали связывать убийство профессора Снеллинга.

Клод Снеллинг успел перед смертью дать описание стрелявшего, которое полностью совпало с описанием дочери. По их мнению, преступник являлся белым мужчиной ростом 178 см и весом около 85 кг, т.е. плотного сложения. Лицо злоумышленника скрывала трикотажная лыжная маска.

По прошествии 3-х месяцев трагедия едва не повторилась — на этот раз «Грабитель из Визалии» открыл огонь по полицейскому, пытавшемуся его задержать. Инцидент произошёл вечером 12 декабря 1975 г., когда пара патрульных прибыла к дому, в который, по словам соседей, влез вор. Полицейские разделились, и патрульный Уилльям МакГоуэн (William McGowen) вошёл в гараж, где столкнулся нос к носу с неизвестным в лыжной маске. После предупредительного выстрела полицейского неизвестный стал на колени и снял головной убор. Далее произошло невероятное — в падении преступник выхватил спрятанный за поясом пистолет и выстрелил в голову МакГоуэна, пуля прошла буквально в 5 см от лица, разбив фонарик, который патрульный держал на плече. Осколки стекла повредили глаз МакГоуэну, из-за чего тот не смог преследовать стрелявшего. Преступник сумел бежать, продемонстрировав недюжинные навыки в беге с препятствиями. При осмотре гаража был найден синий носок с монетами, а также пакетик с бонусными марками. И то, и другое преступник похитил в доме, но бросил при бегстве. Криминалисты зафиксировали следовую дорожку, оставленную мягкими теннисными туфлями 9 размера по американской шкале.

Кадр из телевизионного репортажа: Уилльям МакГоуэн, патрульный полиции Визалии, рассказывает о ранении, полученном вечером 12 декабря 1975 г при попытке задержания вооруженного вора-«домушника». Ранение МакГоуэна, как и убийство профессора Снеллинга, приписывалось «Грабителю из Визалии».

Преступления «Грабителя из Визалии» долгое время считались связанными с местными школьниками или молодыми людьми, недавно окончившими школу. На это указывал ряд обстоятельств, таких как общая незрелость преступника, игнорировавшего золотые украшения, но похищавшего мелочь, его предполагаемый возраст (около 20 лет) и локализация нападений в районе колледжа Секвойи (College of the Sequoias) в Визалии. Более половины из проверенных в ходе расследования подозреваемых являлись учащимися этого учебного заведения.

Лишь в 1980-х гг. бывшие сотрудники Группы «Западня», изучая статистику многоэпизодных сексуальных преступлений на территории Калифорнии, обратили внимание на то, что стереотипы поведения «Грабителя из Визалии» до мельчайших деталей напоминают присущие Гиене.

А именно:

1) Оба преступника чрезмерно использовали лосьоны, оставляя после себя сильные ароматы. Следует признать, что это очень необычная черта поведения, именно поэтому она и названа сейчас первой.

2) И Гиена, и «Грабитель из Визалии» имели привычку заблаговременно открывать несколько дверей и окон, желательно выходящих на разные стороны дома. Тем самым преступники подготавливали несколько путей отхода на случай непредвиденного развития ситуации.

3) Оба преступника демонстрировали идентичные способы проникновения в жилища, игнорируя входные двери.

4) Оба преступника использовали лыжные маски и действовали в перчатках. Несмотря на большое число эпизодов, связываемых с каждым из этих преступников, правоохранительные органы так и не сумели получить ни одного отпечатка их пальцев или ладоней.

5) И Гиена, и «Грабитель из Визалии» демонстрировали слабость к мелким безделушкам и монетам, в т.ч. коллекционным и иностранным, игнорируя при этом очевидно ценные вещи (золотые часы, портсигары, ювелирные украшения и т.п.). Это довольно необычная черта, явно свидетельствовавшая о том, что отнюдь не жажда обогащения толкала этих людей (или одного и того же человека) на совершение преступлений.

6) Между преступниками существовало довольно очевидное внешнее сходство (расовая принадлежность, рост, сложение, размер обуви).

Кроме того, сложно было не заметить отличную скоординированность преступлений во времени, а именно: в декабре 1975 г. «Грабитель из Визалии» исчезает, а в июне 1976 г. в 350 км к северу в окрестностях Сакраменто появляется Гиена. Полгода — это как раз тот временной лаг, который понадобился преступнику для переезда и знакомства с обстановкой на новом месте.

Продолжая свой ретроспективный анализ, детективы обратили внимание на серию довольно необычных ограблений, имевших место в городке Эксетер, расположенном буквально в 8 км восточнее Визалии. Там начиная с 1968 г. фиксировались хищения из домов, во всём напоминавшие преступления «Грабителя из Визалии».

На этом основании делалось предположение, что именно там и тогда таинственный серийный преступник и начал свой криминальный путь. Цепочка событий получалась примерно следующей: в 1968 г. Гиена, будучи, по-видимому, ещё школьником, начинает совершать первые вторжения в чужие дома в Эксетере, где он тогда проживал. Он совершает мелкие хищения, интересуется женскими аксессуарами и фотографиями и, возможно, ещё не до конца понимает сексуальную подоплёку собственных действий. В последующие годы он перемещается в Визалию, возможно, в связи с переездом семьи, но продолжает время от времени наведываться в хорошо знакомый ему Эксетер, дабы устроить там ночной променад. В 1974 году повзрослевший Гиена начинает действовать уже в Визалии — он очень активен, целеустремлён, демонстрирует неплохие профессиональные навыки вора-«домушника». Он уже отдаёт себе отчёт в собственных сексуальных позывах, в сентябре 1975 г. пытается осуществить похищение из дома дочери профессора Снеллинга. Преступление нельзя не признать очень дерзким, но вполне возможно, что это отнюдь не единственная попытка такого рода. Дело в том, что в Визалии в то время произошли два похищения юных девушек: в ноябре 1974 г. была похищена и впоследствии найдена убитой 15-летняя школьница, а в декабре 1975 г. то же самое произошло с 14-летней девочкой. Хотя эти случаи официально не считались связанными с действиями «Грабителя из Визалии», на самом деле категорически отрицать этого было нельзя, поскольку погибшие учились в одной школе и проживали в том самом районе Визалии, где «Грабитель» демонстрировал наивысшую активность. Так что вполне возможно, что уже в середине 1970-х гг. будущий Гиена пролил человеческую кровь и сформировался как сексуальный хищник.

Далее в виду неких личных причин преступник перебрался в округ Сакраменто, где в июне 1976 г. и появился тот самый Гиена, что наводил ужас на жителей Северной Калифорнии на протяжении 3 лет. Его посягательства приобрели уже очевидно сексуальный мотив, который лишь весьма условно маскировался ограблением. Преступник эволюционировал: если поначалу он насиловал одиноких женщин, то потом стал совершать нападения на парочки. А затем эволюция его пошла ещё далее — в последних эпизодах Гиена явно подслушивал и подсматривал за совокупляющимися людьми, очевидно, испытывая от этого сильное возбуждение, которое выступало своего рода катализатором последующей активности преступника. Возможно, потребность наблюдать за чужой сексуальной жизнью сделалась необходимой для Гиены ввиду ослабления его потенции. Читатели этой книги наверняка припомнят эпизоды, когда преступник демонстрировал необъяснимую половую слабость и даже отказывался от секса в ситуациях, когда ничто не препятствовало реализации его замысла.

Итак, в 1979 г. Гиена изчезает, но… в том же году появляется «Ночной бродяга». Хотя на протяжении 1980-1990-х гг. представители правоохранительного сообщества (т. е. Департамента юстиции штата, многочисленных служб шерифов, ФБР) отрицали любую возможность того, что «Ночной бродяга» является насильником из восточного Сакраменто, на самом деле данная гипотеза была очень популярна среди тех, кто работал с материалами проведенных тогда расследований. В пользу такого предположения работало множество соображений, связанных с деталями поведенческих схем, присущих обоим преступникам, но главное, что роднило Гиену и «Ночного бродягу» — это стремление предоставить будущим жертвам возможность осуществить половой акт и напасть только после его завершения. Другими словами, наблюдение за чужими сексуальными развлечениями являлось своего рода «спусковым механизмом», запускавшим агрессию преступника. Нельзя исключать того, что «Ночной бродяга» проникал в очень многие дома и подолгу наблюдал из темноты за хозяевами, но если те не демонстрировали сексуальной активности, преступник тихо уходил… Так, что никто из обитателей дома даже не догадывался о его появлении. Лишь поутру кто-то из них обнаруживал пару открытых окон и удивлялся, неужели их забыли запереть накануне вечером?! Это предположение, разумеется, не претендует на безусловную истинность, но вероятность такого поведения весьма велика, поскольку эта догадка хорошо объясняет большие перерывы в активности преступника. Тот нападал отнюдь не всякий раз, когда поникал в дома — нет! — он нападал редко потому, что дожидался желательного стечения обстоятельств (а сие происходило отнюдь не всегда).

Однако в какой-то момент исчез и «Ночной бродяга». Произошло это, если следовать официальной версии событий, в 1981 г., поскольку убийство Джанелл Круз, имевшее место в 1986 г., с ним никак не связывалось на протяжении более чем 10 лет. Поэтому, если считать, что Гиена являлся «Ночным бродягой», то что же могло происходить с ним после 1981 г.?

Вопрос этот имел право на существование, поскольку ответ на него позволял до некоторой степени реконструировать (или предположительно реконструировать) жизненный путь преступника и мог помочь опознать его из числа перспективных подозреваемых.

Итак, по логике сторонников версии «Гиена = Ночной бродяга» (назовём условно её так), преступник в 1978 г. покинул округ Сакраменто или его ближайшие окрестности, перебрался в область залива Сан-Франциско, затем спустился к югу, где совершил серию убийств в Голете и Вентуре. И куда же он подался далее?

Исследователи отыскали, как им казалось, ответ на этот вопрос. Скажем прямо, он оказался неожиданным и даже экстравагантным.

В 1987 — 1990 гг. в Австралии в районе города Мельбурн действовал серийный сексуальный преступник, удивительно напоминавший Гиену. Австралийские средства массовой информации называли его «мистер Жестокий» («mr. Cruel»), и это был как раз тот случай, когда прозвище очень точно подходило тому, кому его присвоили.

«Мистер Жестокий» проникал по ночам в отдельно стоящие дома и похищал девочек в возрасте от 10 до 13 лет. Присутствие в доме родителей преступника не останавливало — тот их связывал по рукам и ногам и запирал в шкафах. Первую жертву преступник изнасиловал, не похищая. Произошло это в августе 1987 г. Второе нападение имело место в декабре 1988 г., девочка была похищена, изнасилована и оставлена в общественном месте, где её и обнаружили спустя 18 часов. Третье нападение датировалось июлем 1990 г. и во всём напоминало второе, только на этот раз «мистер Жестокий» удерживал маленькую пленницу в заточении более 50 часов. Но в конечном итоге она осталась жива и возвратилась домой. Четвёртое и последнее нападение произошло в апреле 1991 г., похищенная девочка домой не вернулась, и её останки с тремя пулями в черепе были обнаружены только через год.

Кем являлся «мистер Жестокий», установить так и не удалось. За информацию, способную пролить свет на обстоятельства этой серии преступлений, власти пообещали несколько вознаграждений общей суммой 1,2 млн. австралийских долларов. Никто никогда не пытался получить эти деньги. Многими элементами своего криминального поведения «мистер Жестокий» поразительно напоминал Гиену. Он надевал трикотажную шапочку с отверстиями для рта и глаз («балаклаву»), чтобы скрыть лицо, для запугивания жертв он использовал нож и пистолет, связывал находившихся в доме людей по рукам и ногам. А после связывания словно забывал о них и отправлялся бродить по дому, при этом на кухне доставал из холодильника продукты и готовил себе еду. Выглядит знакомо, не так ли?

Преступник проявлял удивительную предусмотрительность, заставлявшую предполагать его высокий профессионализм. Дело даже не в том, что этот человек всегда действовал в перчатках — это-то кажется почти очевидным. Гораздо интереснее то, что для одной из своих жертв он прихватил из её дома запасной комплект чистой одежды. Перед тем, как отпустить девочку, преступник заставил её принять душ, а потом одеться в чистое. Тем самым насильник устранил угрозу переноса каких-либо волокон или волос из своего дома на тело или одежду жертвы. Другую освобожденную девочку он также заставил принять душ, но предоставил ей не одежду, а большой мусорный полиэтиленовый пакет. Половые акты преступник осуществлял так, что жертвы не видели его полового органа и не могли его описать. Это не просто осторожность — это искушенность в методах работы полиции. Насильник явно хорошо знал, как полиция будет вести его розыск, собирать улики, на каких деталях будет делаться акцент в ходе допросов и т. п.

Не подлежало сомнению, что «мистер Жестокость» проводил тщательную разведку мест предстоящих нападений. По всей видимости, он по несколько раз проникал в дома, из которых предполагал совершить похищение ребёнка, дабы выяснить расположение комнат, смазать дверные петли и т. п. Этот человек всегда знал, в каких комнатах спят члены семьи, и придерживался в ходе совершения преступления заранее продуманной схемы. Он никогда не торопился, не повышал голоса, говорил спокойно и даже монотонно, словно читал заученный текст. Кстати, данная деталь также делает его похожим на Гиену.

Мог ли насильник из восточного Сакраменто во второй половине 1980-х гг. уехать в Австралию? Да, безусловно, Австралия и Новая Зеландия — это ближайшие военно-политические союзники США, гражданин Соединенных Штатов без затруднений мог получить там вид на жительство. Переезд в другую страну отлично объяснял исчезновение преступника.

В 1991 или 1992 г. Джойс Паркер, жертва нападения Гиены в ночь на 18 октября 1976 г. (эпизод №7), получила неожиданный телефонный звонок. Некто хорошо узнаваемым шёпотом пробормотал в трубку: «Ты знаешь, кто это?» («Do you know who this is?»)

Женщина не сомневалась, что позвонил ей тот же человек, что напал на неё и её сына 15 годами ранее. Джойс не стала сообщать о звонке правоохранительным органам, рассудив, что те помочь не смогут всё равно, а потому рассчитывать придётся только на себя. Моментально собрав вещи, она надолго уехала из Калифорнии. О телефонном звонке она рассказала спустя несколько лет, и именно по этой причине точное время данного инцидента осталось незафиксированным.

Вплоть до середины 1990-х гг. Брюс Харрингтон, старший брат Кейта Харрингтона, погибшего во время двойного убийства в ночь на 19 августа 1980 г., подавал всевозможные заявления, связанные с ходом расследования этого преступления. Брюс, будучи адвокатом по уголовному праву, стремился сделать так, чтобы правоохранительным органам приходилось постоянно возвращаться к этому убийству. То он подавал ходатайство с просьбой возобновить расследование по вновь открывшимся обстоятельствам, то предлагал приобщить к материалам дела какие-либо документы или повторно изучить улики и пр. Все эти казуистические приёмы не способствовали продвижению расследования к цели, но поддерживали определенный тонус, если можно так выразиться. Брюс Харрингтон постоянно надоедал службе шерифа с разного рода инициативами, там его хорошо знали и предпочитали не связываться, понимая, что в случае отказа адвокат свернёт горы и закатит скандал до небес. Деталь эта важна, и сейчас станет ясно почему.

В первой половине 1990-х гг. началось торжественное шествие по миру молекулярно-генетической экспертизы, сделавшей возможным выделение и определение уникальных параметров человеческой ДНК из биологических материалов. Кстати, американцы не были пионерами в этой области, впервые технологию определения ДНК для раскрытия преступления применили англичане. Новое направление судебной медицины развивалось очень быстро, в частности уже к середине 1990-х гг. появилась возможность выделять ДНК из смеси биологических материалов, происходящих от разных людей, а также значительно снизились требования по количеству и чистоте исходных материалов. Точность же анализов возросла на порядки.

Брюс Харрингтон в 1995 г. подал прошение о проведении молекулярно-генетической экспертизы биологического материала, обнаруженного на месте убийства родного брата и его жены. Речь шла о сперме, обнаруженной на телах и постельных принадлежностях. Напомним, что ещё в период расследования 1980 г. проводился её анализ с целью определения группы крови человека, от которого она происходила. Тогда было установлено, что сперма происходит от мужчины-выделителя группового антигена, имеющего ту же группу крови, что и убитый Кейт Харрингтон. Это сняло все вопросы детективов, вполне логично заключивших, что между супругами перед самой смертью имел место половой акт.

Не совсем понятно, чем именно руководствовался Брюс Харрингтон, просивший спустя 15 лет провести молекулярно-генетическую экспертизу, но общий ход его рассуждений сводился примерно к следующему: поскольку двойное убийство по своей сути явилось сексуальным преступлением, давайте удостоверимся в том, что на месте убийства нет спермы убийцы. Брюсу удалось убедить судью дать санкцию на соответствующее исследование, и часть биологических материалов (не все!) была выдана судебно-медицинской лаборатории округа Ориндж для проведения необходимой работы. Ввиду загрузки лаборатории поручениями по текущим делам, ожидание в очереди на исследование растянулось почти на 11 месяцев.

Однако в октябре 1996 г. Брюс Харрингтон получил на руки желаемое заключение. Трудно сказать, что именно он ожидал узнать из результатов экспертизы, но они в любом случае стоили затраченных сил и времени. Выяснилось, что на исследованных тампонах присутствовали образцы спермы, происходившие от двух мужчин. Одна из них действительно принадлежала Кейту Харрингтону, а вот принадлежность второй осталась неизвестной.

Это был первый за полтора десятилетия крупный прорыв в расследовании двойного убийства. Стало ясно, что человек, совершивший это преступление, хотя и был умён и осторожен, всё же допустил фатальную ошибку, которая способна привести к его разоблачению. Дело было за малым — его следовало отыскать и придать суду.

Далее произошло нечто не совсем понятное. Брюс Харрингтон, не зная толком, какую ещё информацию можно «выжать» из микрочастиц высохшей спермы преступника, добился разрешения отправить их для микроскопического исследования. Вдруг такое исследование позволило бы обнаружить некую редкую аномалию или нечто иное необычное… Результат вызвал изумление: врач, проводивший исследование, заявил, что в представленных образцах эякулята сперматозоиды отсутствуют. Другими словами, все компоненты спермы определяются, т.е. на анализ представлена именно сперма, а не что-то иное, вот только сперматозоидов в этой сперме нет. Неожиданно, да? Такая странность имеет место в одном только случае — когда мужчина перенёс т.н. вазэктомию, хирургическую операцию, в ходе которой пресекаются (путём удаления или перевязывания) мужские семявыносящие протоки. Мужчина становится бесплоден, хотя его либидо полностью сохраняется, как и способность к половому акту.

Сразу уточним, что это заключение являлось неверным, врач ошибся, хотя не совсем понятно, как можно ошибиться до такой степени. У убийцы со сперматозоидами всё обстояло нормально, и никакой вазэктомии он никогда не подвергался, вот только выяснилось это спустя много лет, если быть совсем точным, то в 2010 г.

На протяжении почти полутора десятилетий Брюс Харрингтон — да и не он один! — считал, что искать надлежит мужчину, перенёсшего вазэктомию, что являлось важным ориентирующим розыск признаком… вот только, ориентирующим ошибочно.

В это же самое время вне всякой связи с тем, чем занимался Харрингтон, полиция Ирвайна в который уже раз при содействии службы шерифа округа Ориндж открыла расследование убийства Мануэлы Виттхун. Дэвид Виттхун к тому времени уже развёлся со второй женой, полностью опустился, жил буквально на улице в коробке. Сначала полицейские не могли его отыскать и решили, что тот скрылся, затем нашли и без особых церемоний поместили в «кутузку», рассчитывая энергичными допросами выбить признание. В это же самое время проводились допросы его уже бывшей второй жены и родни, их вызывали в здание департамента полиции буквально ежедневно. Чтобы придать расследованию новый импульс, к делу подключили Лесли д'Амброзиа (Leslie D’Ambrosia), известного к тому времени «профилёра», консультировавшую детективов при проведении многих нашумевших расследований. Раз уж мы упомянули эту в высшей степени неординарную женщину, «шерлока холмса в юбке», то имеет смысл сказать о ней несколько слов.

В конце 1970-х гг. совсем ещё молодая Лесли проходила службу в армии в зоне Панамского канала, там закончила колледж и после того, как контракт с Пентагоном истёк, поступила в Университет Флориды, где специализировалась в области криминальной психологии. После окончания университета в 1983 г. завербовалась в полицию Флориды и в течение года занималась самой тяжелой и неблагодарной работой — патрулировала улицы. Через год последовал перевод в детективную группу, а в 1987 г. Лесли получила звание специального агента полиции штата Флорида. Она была включена в состав группы, расследовавшей самые резонансные и запутанные уголовные дела, связанные по преимуществу с убийствами, похищениями людей и многоэпизодными сексуальными посягательствами. Имея базовую подготовку в области криминальной психологии, Лесли стала специализироваться на построении «поисковых психологических портретов» преступников, совмещая активную полицейскую работу с посещением специализированных семинаров и конференций по всей стране. Когда число расследований, в которых она принимала участие, перевалило за сотню, Лесли откомандировали на стажировку в Академию ФБР, где 1990-х г. активно работал Вспомогательный отдел следственной поддержки, а впоследствии — созданный на его базе Национальный центр анализа тяжких преступлений (анг. NCAVC — National Center for the Analysis of Violent Crime). Эти структуры занимались в т.ч. и теоретической подготовкой офицеров полиции и служб шерифов со всех концов страны с целью обучения методике разработки «поисковых психологических портретов». Лесли д'Амброзиа принимала непосредственное участи в большом числе запутаннейших уголовных расследований, в т.ч. и таких, которые получили большую известность как во Флориде, так и в США. В числе таковых можно упомянуть т.н.» дело Патрика Бехана» (Patrick Behan), серийные убийства в Гейнсвилле в 1990 г, «дело Джерри Таунсенда» (Jerry Frank Townsend) и многие, многие другие.

В этом месте важно подчеркнуть, что Лесли привлекалась к описываемому нами расследованию дважды — в 1996 г. и в 2001 г. Во второй раз её попросили уточнить первоначальные выводы в свете новой информации, ставшей к тому времени известной. Имеющийся в интернете «психологический профиль» «Ночного бродяги» относится ко времени её второй командировки в Калифорнию, т.е. датируется началом 2001 г. Чуть ниже мы скажем о нём несколько слов, сейчас же просто отметим, что результаты первой и второй командировок заметно разнились в силу вполне очевидных причин, которые станут ясны из последующего изложения.

Лесли была приглашена в Ирвайн для того, чтобы ознакомиться с материалами расследования убийства Мануэлы Виттхун и выработать рекомендации по тактике построения допроса не признававшего вины Дэвида, мужа убитой. Результат работы Лесли оказался совсем не таков, каким ожидали его увидеть приглашавшие. «Профилёр» из Флориды, изучив материалы, заявила, что детективы «смотрят не на того парня» и преступление вовсе не является заказным убийством. Самостоятельно изучив материалы схожих нераскрытых преступлений, Лесли д'Амброзиа здраво указала на убийства в Голете и Вентуре, приписываемые с начала 1980-х гг. «Ночному бродяге», как во всём аналогичные убийству Виттхун. По мнению Лесли, на территории Южной Калифорнии в 1980-х гг действовал серийный убийца, и произошедшее в Ирвайне является делом его рук.

Подчеркнём, что до этого преступления на территории округа Ориндж никак не связывались с преступлениями «Ночного бродяги», совершенными в округах Вентура, Санта-Барбара и в Голете (формально Голета в состав этого округа не входила, хотя и была окружена с трёх сторон его территорией). Лесли д'Амброзиа первой указала на убийства супружеских пар Харрингтонов и Смитов, которые во всём соответствовали криминальному стереотипу, продемонстрированному убийцей Мануэлы Виттхун. Обосновывая своё предположение, Лесли представила разработанный ею «поисковый психологический портрет» таинственного преступника[18]. Тут можно отметить, что он оказался неточен ввиду того, что «профилёр» работала в этом направлении не очень долго и потому не смогла лично встретиться и поговорить со многими детективами, занимавшимися расследованиями преступлений «Ночного бродяги» в начале 1980-х гг., а кроме того, она в тот момент ничего не знала о существовании подозрений, согласно которым «Ночной бродяга» является Гиеной, переехавшим на юг штата. Ввиду этого многие важные детали, связанные, например, с телефонным хулиганством и подозрениями о причастности убийцы к правоохранительным органам, не были приняты во внимание и не нашли отражения в «психологическом профиле», подготовленном в 1996 г., но сие не очень-то и важно. А важно то, что Лесли д'Амброзиа сумела пойти против системы и доказательно заявила о несправедливости подозрений в адрес Дэвида Виттхуна.

Сообщение компетентного «профилёра» возымело очень важные последствия, хотя и не сразу. До некоторой степени ситуацию подтолкнуло в нужное русло неожиданное открытие, сделанное вне всякой связи с делом Мануэлы Виттхун.

Немногим ранее в этой главе была упомянута серия убийств, совершенных на территории округа Ориндж в 1978 — 1979 гг. неким сексуальным маньяком по прозвищу «Спаситель». Всего в этой серии нападений фигурировали 6 эпизодов. За последний из их числа был осужден Кевин Ли Грин, морской пехотинец, муж одной из потерпевших (женщина выжила, но вынашиваемый ею плод погиб). Кевин в 1996 г. находился в тюрьме и, в общем-то, ничего хорошего ему не светило, но… произошло чудо, иначе и не сказать! Улики, собранные с мест преступлений, приписываемых «Спасителю», было решено изучить на предмет выделения с них ДНК преступника. Уточним, что хотя Ли Грин по мнению сотрудников правоохранительных и считался «Спасителем», его официально судили только за шестой эпизод, а первые 5 нападений с ним формально не связывались.

Департамент юстиции штата оплатил необходимые исследования, они были проведены, дали положительный результат и позволили обнаружить на некоторых из улик ДНК постороннего человека, т.е. не жертвы. Вопреки ожиданиям выделенная ДНК не совпала с ДНК томившегося в заключении Грина, зато она совпала… с ДНК совсем другого преступника, некоего Джеральда Паркера, отбывавшего наказание за изнасилование 13-летней девочки! Паркер был, кстати, морским пехотинцем, отслужил в вооруженных силах 7,5 лет, и службу он проходил на той же базе, что и Грин.

Паркера взяли «в работу» и он, прижатый несокрушимыми доказательствами, сознался в преступлениях «Спасителя». Бедолагу Грина, отсидевшего в заточении более 16 лет, в конечном итоге выпустили на свободу, и справедливость восторжествовала, но… кое-какие вопросы у правосудия остались. Прежде всего, полная неясность сохранялась в отношении убийства Патрисии Энн Нойфельд, произошедшего в ноябре 1978 г., о котором мы уже несколько раз упоминали в этой книге. Напомним, что поначалу на роль убийцы Нойфельд прочили Уилльяма Ли Эвинса. Последний, хотя и сознавался в том, что изнасиловал и затем зверски убил Джоан Андерсон, тем не менее, категорически отрицал свою причастность к нападению на Нойфельд. В 1985 г состоялся суд над Эвинсом, а вопрос «кто убил Патрисию Нойфельд?» повис в воздухе без ответа. В 1996 г. Джеральд Паркер сознался в изнасилованиях и убийствах 5 женщин, но своей причастности к убийству Нойфельд также не признал. Причём категорически. Важно отметить, что Паркер признал собственную вину по двум эпизодам, по которым вообще не имелось изобличающих его улик, другими словами, он признавал не только то, что было доказано — нет! он руководствовался принципом «что моё, то — моё!» Он держался со следователями достаточно дружелюбно, охотно шёл на контакт, вспоминал подробности содеянного, порой даже был чрезмерно увлечен деталями, но об убийстве Нойфельд ничего сказать не мог.

Однако имелись у представителей правоохранительных органов и другие вопросы. Речь идёт об убийстве Мануэлы Виттхун, расследование которого неожиданно осложнилось в высшей степени экстравагантным заключением «профилёра» Лесли д'Амброзиа. Дело заключалось в том, что упомянутый серийный убийца Джеральд Паркер являлся негром, а Мануэла Виттхун рассказывала буквально за сутки до убийства о хулиганском телефонном звонке, сделанном, по-видимому, афроамериканцем. В США любые указания на то, что речь негров отличается от речи белых, считаются нетолерантными и и оскорбительными, но на бытовом уровне все прекрасно понимают, что присущая темнокожим манера разговаривать действительно делает их речь хорошо узнаваемой. Не всегда, разумеется, но очень часто, сие заметно даже по песням, одни и те же стихи белые и чёрные умудряются произносить совершенно по-разному. Итак, Мануэла Виттхун накануне убийства рассказала, что ей звонил и говорил по телефону какие-то сексуальные гадости некий мужчина, предположительно афроамериканец. А потом Мануэлу убили. А в 1996 г. выяснилось, что чернокожий сексуальный маньяк Джеральд Паркер в те годы вовсю активничал в округе Ориндж.

Вопрос «убил ли Паркер в 1986 г. Мануэлу Виттхун?» имел полное право на существование. Приняв во внимание заключение «профилёра» Лесли д'Амброзиа, Департамент юстиции штата санкционировал финансирование исследование улик, изъятых в ходе расследования убийства Мануэлы Виттхун, с целью выделения ДНК убийцы. Необходимые биоматериалы были отправлены в лабораторию, где были поставлены на полку холодильника в ожидании своей очереди. Там они и простояли более 8 месяцев.

Между тем, 1 января 1997 г. служба шерифа округа Ориндж сформировала специальную группу, которой предстояло заняться расследованием нераскрытых убийств на территории округа. Группа получила говорящее название «Ключ» (английское «CLUE», полученное сокращением словосочетания «Countrywide Law Enforcement Unsolved Element», которое можно перевести как «Правоохранительная группа по исследованию нераскрытых преступлений»). Группа «Ключ» должна была проанализировать 20 нераскрытых убийств, совершенных на территории округа на протяжении предшествующих десятилетий. Преступления эти были самыми разными, их мало что объединяло. Например, приоритетом для Группы «Ключ» явилось расследование убийства официантки Кэрри Бендел (Carrie D. Bendel), классического сексуального преступления, произошедшего ещё аж в 1946 г. Молодая привлекательная женщина была изнасилована, задушена и брошена в поле под открытым небом. История Кэрри и связанного с её убийством расследования заслуживает отдельной книги или обстоятельного телесериала, там есть всё — и таинственный незнакомец, угощающий погибшую выпивкой в баре в ночь перед её исчезновением, и тайна грязного инцеста, и родной брат, преследующий сестру и задерживаемый полицией из-за недопустимых приставаний. Изучить детективам Группы «Ключ» предстояло и более свежие дела, например убийство в июле 1988 г. привлекательной 22-летней Мелинды Гиббонс (Melinda Gibbons), погибшей буквально на третий день после переезда в Калифорнию из штата Юта. Женщина была убита в собственном доме, ей завязали рот, изнасиловали и закололи ножом для колки льда. В числе приоритетных оказалось и расследование убийства 44-летнего Филиппа Кузинса (Philipp George Cousins). Жизнь его оборвалась в марте 1994 г двумя выстрелами из пистолета. Одна пуля попала в грудь, другая — в голову, это, по-видимому, был контрольный выстрел. Тело Кузинса оказалось помещено в багажник собственного автомобиля, где его и нашли спустя три дня с момента совершения преступления. Это было чистой воды ограбление, совершенное профессиональными уголовниками.

В общем, дел, которые предстояло рассмотреть Группе «Ключ», было много, все они выглядели сложными и запутанными, а ресурсы группы изначально были крайне ограничены, если даже не сказать, скудны. В группу вошли 3 отставных детектива, с которыми служба окружного шерифа заключила договора о почасовой оплате и назначила лимит на оплату бензина. Детективы должны были ездить на собственных автомашинах и представлять в бухгалтерию отчёт о накрученном километраже, при этом существовало жёсткое ограничение на выплату компенсации стоимости топлива. Условия, как видим, были отнюдь не идеальными, но в Группу «Ключ» вошли добросовестные детективы — ветераны уголовного сыска, приученные работать не за страх, а за совесть, а поэтому им удалось добиться важных результатов.

23 июня детективы Брайан Хини (Brian Heaney) и Дэйв Уилсон (Dave Wilson) приступили к изучению материалов, связанных с убийством супругов Харрингтон. Они сразу же обратили внимание на то, что расправа над ними напоминает другие преступления, материалы расследования которых изучались ими ранее (убийства Виттхун и Круз). Детективы обратились к руководству с просьбой самым серьёзным образом изучить гипотезу о совершении этих преступлений одним и тем же серийным убийцей. В середине августа того же года полицейский «профилёр» Джанет Уайлдер (Janet Wilder), изучившая следственные материалы по этим делам, полностью согласилась с мнением детективов и рекомендовала провести новые расследования этих убийств, исходя из наличия между ними связи.

К этому времени подоспели результаты молекулярно-генетической экспертизы улик, изъятых с места убийства Мануэлы Виттхун. По крайней мере, в четырёх местах — в т.ч. и на застёжке спального мешка — была обнаружена ДНК, не принадлежавшая ни Дэвиду Виттхуну, ни Джеральду Паркеру. ДНК последнего вообще не оказалось ни на теле убитой женщины, ни на окружающих предметах. Это означало, что Паркер не присутствовал на месте преступления, там находился некто неизвестный.

Дэвид Виттхун был приглашён в здание службы шерифа, где было официально объявлено о снятии с него всех подозрений. Мужчина мог считать себя реабилитированным, но ощущение торжества справедливости не помогло Дэвиду обрести утраченные покой и счастье — всеми забытый и совершенно опустившийся он скончался в июле 2008 г. в возрасте 55 лет от цирроза печени.

Все три эпизода — т.е. убийства Харрингтонов, Круз и Виттхун — очень сильно напоминали преступления, приписывавшиеся «Ночному бродяге». Единственное их отличие заключалось в том, что упомянутые три эпизода произошли на территории округа Ориндж, в то время, как «Ночной бродяга» орудовал cевернее — в Голете и округах Санта-Барбара и Вентура. В свете новых открытий получалось, что преступник постоянно мигрировал, совершая нападения то в одном округе, то в другом. Когда сотрудники группы «Ключ» обратились к коллегам из службы шерифа округа Санта-Барбара, дабы получше узнать историю «Ночного бродяги», то с немалым удивлением услышали рассказы, отсылавшие к насильнику из восточного Сакраменто.

Так, подобно пазлу, из небольших фрагментов стала складываться невероятная картина растянувшейся на годы цепочки причудливых преступлений блуждавшего по Калифорнии сексуального маньяка. К началу 1998 г. в правоохранительном сообществе Калифорнии сложился всеобъемлющий консенсус относительно того, что преступления Гиены, «Ночного бродяги» и убийства в округе Ориндж надлежит подвергнуть всеобъемлющему анализу, т.е. попытаться отыскать неоспоримые и юридически полновесные доказательства того, что насильник из восточного Сакраменто не исчез после 1979 г. Нет, он продолжал совершать преступления, только с конца 1979 г насильник принялся убивать жертвы.

Дальнейшему продвижению расследования крайне мешало то обстоятельство, что материалы различных дел находились в разных юрисдикциях и физически были разделены расстояниями в сотни километров. Для того, чтобы разобраться с тысячами вещественных улик и сотнями тысяч документов, требовалось перво-наперво понять, где же и что находится. В 1986 г. с целью очистки склада вещественных доказательств службы шерифа округа Сакраменто было уничтожено большое число единиц хранения, связанных с расследованием нападений Гиены на территории округа. Тогда в печь отправились образцы спермы насильника, изъятые, по меньшей мере, в 12 эпизодах, образцы его крови, зафиксированные в 3 нападениях, предметы, к которым он прикасался (шнурки, пивные банки, столовые принадлежности и пр.). Важность для правоохранительных органов утраченных тогда улик невозможно переоценить. Дабы не допустить повторения подобных ошибок, следовало сконцентрировать в одном надёжном месте всё, связанное с Гиеной.

После долгих обсуждений всеми заинтересованными ведомствами было решено осуществить передачу всех вещественных улик и копий следственных материалов отделу ФБР в Сакраменто. Сотрудники офиса должны были надлежащим образом их учесть, складировать, обеспечить надлежащие условия хранения улик и организовать доступ сотрудникам тех ведомств, которые продолжат работу с документами в будущем. Бюро было заинтересовано в подобной передаче, поскольку по сложившейся к концу ХХ столетия практике это ведомство принимало на себя функции общегосударственного координатора усилий по выявлению и разоблачению серийных убийц. Информация о том, что насильник из восточного Сакраменто активно действовал после 1979 г, не могла не заинтересовать ФБР, ведь убийца мог выезжать за пределы Калифорнии, а трансграничная преступность традиционно относится к компетенции Бюро.

В подвале одного из офисов ФБР в Сакраменто было выделено помещение площадью около 40 кв. м, в которое стали свозить копии документов и улики из хранилищ служб шерифов, полицейских департаментов и окружных прокуратур. В течение 1999 г. его заполнили более чем 30 тысячами единиц хранения и двумя сотнями коробок с вещественными доказательствами. Когда площади стало явно не хватать, под хранилище отдали второе такое же помещение. Видеозаписи, сделанные в этих комнатах, довольно известны, их частенько воспроизводят в передачах, посвященных насильнику из восточного Сакраменто.

ФБР на протяжении 1999 г. и 2000 г. инициировало молекулярно-генетические исследования большого количества биологических образцов и вещественных улик с мест преступлений, которые удалось получить в ходе описанной выше передачи в Сакраменто материалов из периферийных хранилищ. Объём проведенной работы был огромен, было проведено в общей сложности 192 экспертизы самых разных предметов, которых мог касаться преступник, и биологических материалов, которые могли от него происходить (волосы, сперма, слюна). Чтобы не загромождать текст деталями, которые сами по себе довольно любопытны, но явно излишни, сообщим конечный результат: экспертизы показали, что в целом ряде эпизодов отмечается совпадение ДНК неизвестного человека, либо осуществлявшего половой акт с жертвой, либо присутствовавшего на месте преступления. Вероятности случайных совпадений были очень небольшими, на Земле просто не проживало такое количество людей, чтобы можно было всерьёз говорить о возможности совпадения ДНК двух разных человек (разумеется, исключением являлся случай наличия у преступника однояйцевого близнеца). Экспертизы доказали, что один и тот же человек осуществил изнасилования 28 октября 1978 г в Сан-Рамоне (эпизод №39 из числа приписанных Гиене), 9 декабря 1978 г в Данвилле (эпизод №42) и 11 июня 1979 г также в Данвилле (эпизод №46). Тот же самый человек оставил свою ДНК на трупах и предметах окружающей обстановки в случаях убийства супругов Шарлин и Лаймена Смит 13 марта 1980 г в Вентуре, Патрисии и Кейта Харрингтон 19 августа 1980 г в Дэйна-Пойнт, Мануэлы Виттхун 6 февраля 1981 г в Ирвайне и Джанелл Круз 4 мая 1986 г также в Ирвайне.

Т.о. по прошествии почти 20 лет версия сержанта Бивенса, заявившего в марте 1980 г., что насильник из восточного Сакраменто перешёл к убийствам, получила полное подтверждение. Дабы не возвращаться к этому вопросу в последующем, отметим, что молекулярно-генетические исследования, предпринятые в 1999—2000 гг., не выявили присутствия неизвестного ДНК на уликах, изъятых на месте двойного убийства 27 июля 1981 г в Голете (речь идёт о расправе над Чери Доминго и Грегом Санчесом), однако много позже — в мае 2011 г — ДНК неизвестного человека удалось всё же на них обнаружить. Этот ДНК совпал с тем, что был выявлен в ходе исследований вещественных доказательств поименованных выше преступлений. Первоначальная неудача объяснялась плохой сохранностью исходных биологических образцов и минимальным количеством имевшегося на уликах следового материала.

Как только стали поступать первые результаты молекулярно-генетических экспертиз, в Калифорнию была приглашена «профилёр» из Флориды Лесли д'Амброзиа, о которой мы упоминали выше. Ей было предложено ознакомиться с секретными на тот момент данными и на их основе подготовить «уточненный поисковый психологический портрет серийного убийцы», действовавшего в южной Калифорнии в начале 1980-х гг. Об этом документе сейчас можно сказать несколько слов.

В своей работе Лесли опиралась на установленные к середине 2000 г. факты совпадения ДНК преступника по 4 эпизодам, а именно: двойные убийства супругов Смит, супругов Харрингтон, а также убийства Виттхун и Круз. Как видим, в списке нет убийств Оффремана и Мэннинг, а также Доминго и Санчеса — на тот момент времени результаты соответствующих экспертиз ещё получены не были. Также ещё не была известна информация о совпадении ДНК убийцы с ДНК насильника из восточного Сакраменто. Однако к тому времени уже стало ясно, что убийца совершал половые акты с женщинами, которых потом убивал, что ранее хотя и считалось вероятным, но не во всех эпизодах было доказано. Лесли в ходе командировки побывала в Вентуре, где встретилась с детективом Гарольдом Скоттом, и в Ирвайне, где получила справку о тамошних убийствах от детектива Ларри Монтгомери. В округе Ориндж её консультировал детектив Ларри Пул, а в поездках по Калифорнии сопровождал сержант Джон Ярбро (John Yarbrough) из Отдела расследования убийств Службы шерифа округа Лос-Анджелес. Всех перечисленных выше детективов Лесли упомянула в качестве соавторов разработанного ею уточненного «профиля».

Что можно сказать об этом документе? В уточненном «психологическом профиле» (хотя фактически он оказался написан заново) Лесли д'Амброзиа прежде всего обратила внимание на то, что преступник совершал нападения в зонах комфорта в городах севернее и южнее Лос-Анджелеса, при этом в самом Лос-Анджелесе он активности не демонстрировал. Хотя в этом городе имелось большое количество потенциальных жертв и зданий, соответствующих необходимым для нападения параметрам. Видимо, Лос-Анджелес в силу неких субъективных причин в зону комфорта убийцы не попадал. Большой перерыв между убийствами Виттхун и Круз — более 5 лет — свидетельствовал, по мнению «профилёра» о вынужденном отсутствии преступника в Южной Калифорнии. Наиболее достоверной причиной такового, хотя, разумеется, и не единственно возможной, могло явиться тюремное заключение в период с февраля 1981 по апрель 1986 г.

Также «профилёр» обратила внимание на то, что узлы, которыми были завязаны путы на руках Лаймена и Шарлин Смит, являлись т.н. «алмазными узлами». Лесли рекомендовала обратиться к специалистам из военно-морского флота, дабы получить их консультацию по вопросу об использовании таких узлов в морском деле. «Профилёр» считала возможной связь убийцы с военным или гражданским флотом. Здесь уместно заметить, что вопрос о применяемых Гиеной узлах нами рассматривался ещё в книге I, тогда было констатировано, что никакого особого искусства вязать узлы преступник не демонстрировал. Он всегда завязывал одни и те же узлы, причём, нередко делал это с ошибками. Кроме того, технику вязания узлов можно освоить, имея увлечения или профессии, никак с морем не связанные. В общем, вывод Лесли д'Амброзиа выглядит не очень обоснованным и слишком уж шаблонным.

Потребность преступника связывать жертвы свидетельствовала, по мнению «профилёра», о его стойких фантазиях на тему сексуального рабства. Фантазии эти доминировали в его сексуальной активности, они должны были проявляться в его отношениях с половыми партнёрами, которые он поддерживал для демонстрации окружающим «маски нормальности». Весьма маловероятно, что убийца отказался от присущего ему типа сексуального поведения и это до некоторой степени облегчало его опознание в том случае, если бы он попал в круг подозреваемых.

Лесли д'Амброзиа дала рекомендации относительно тактики допроса преступника, если таковой сможет когда-либо состояться. Прежде всего, «профилёр» подчеркнула, что преступник является «специалистом по самому себе и собственным парафилиям», другими словами, он прекрасно осведомлён о том, что и для чего делал. Он умён, эрудирован, хорошо представляет тактику работы полиции и применяемые правоохранительными органами приёмы. Поэтому неправильно будет пытаться его обмануть, запутать или сбить с толку в расчёте на неосведомленность — подобное с этим человеком не сработает. Ввиду его высокого интеллекта и имеющегося жизненного опыта, этот человек с большой долей вероятности может согласиться принять участие в психологической игре с допрашивающим и потому, скорее всего, откажется от вызова адвоката. Он постарается составить представление о степени осведомленности следствия и общем уровне компетентности его сотрудников. По этой причине очень важно поручить первый допрос высокоэрудированному и профессиональному офицеру, хорошо представляющему с кем он имеет дело и свободно ориентирующемуся в материалах дела. Допрос должен проходить в строго официальной обстановке, офицеры полиции должны быть одеты в консервативные костюмы с галстуками, держаться подчёркнуто отстранённо, не допуская эмоциональных выпадов или личных оценок. Любая эмоциональность — будь то сострадание или же, напротив, осуждение — будет расцениваться преступником как демонстрация слабости. В целом же, следовало готовиться к тому, что преступник никаких признательных показаний давать не станет и когда поймёт, сколь серьёзными уликами располагают правоохранительные органы, займёт позицию полного отрицания выдвинутых обвинений и откажется от дальнейшего общения.

В начале 2001 г стало ясно, что ДНК преступника с мест убийств «Настоящего ночного бродяги»[19] совпадает с ДНК, обнаруженной на уликах, изъятых при расследовании нападений Гиены. Это был колоссальный прорыв в расследовании, причём произошёл он в условиях полного информационного вакуума. Средства массовой информации ничего не знали о возглавляемой ФБР масштабной проверке вещественных доказательств с целью выявления скрытых биологических выделений преступника. Результаты этой работы, подчеркнём, поступали очень медленно, буквально в час по чайной ложке. Та информация, что была изложена в нескольких предыдущих абзацах, накапливалась на протяжении более чем 2-х лет. Лишь 4 апреля 2001 г ФБР распространило заявление, в котором сообщило об установлении идентичности насильника из восточного Сакраменто и «Настоящего Ночного бродяги». Разумеется, газеты и телевидение живо отреагировали на новость, вывалив на головы обывателей массу изрядно подзабытой информации о событиях второй половины 1970-х — начале 1980-х гг.

Очень скоро стало ясно, что эта информационная активность не осталась незамеченной преступником. 6 апреля 2001 г, т.е. спустя двое суток со времени распространения пресс-релиза, жертва 14-го нападения Гиены, произошедшего в ночь на 8 марта 1977 г, получила странный телефонный звонок. В трубке она услышала ясный, хорошо знакомый голос, прошептавший: «Помнишь, как мы играли?» Женщина не сомневалась, что ей позвонил насильник. Примечательно то, что и преступник узнал её голос, хотя ей уже исполнился 61 год. В манере, присущей Гиене, звонивший не повесил трубку, дожидаясь, пока это сделают на другом конце провода. Хотя женщина попыталась сделать вид, будто не узнала звонившего, рассчитывая втянуть его в разговор, замысел её не удался, мужчина на другом конце провода молчал, но и не клал трубку. Продолжалось это противостояние около 3 минут. В конце-концов, женщина положила трубку и позвонила в офис шерифа.

То, что Гиена позвонил одной из ранних жертв — а сомнений в том, что звонил именно Гиена, у сотрудников правоохранительных органов не возникло — следовало расценивать как очень важный сигнал. Прежде всего, стало ясно, что преступник жив и вполне адекватен, он следит за новостями, реагирует на них сообразно собственному пониманию здравого смысла. Кроме того, не вызывало сомнений то, что он прекрасно помнит о содеянном, следит за жертвами, имеет возможность связаться с ними (или хотя бы с некоторыми из них) в кратчайшие сроки. Скорее всего, преступник находился где-то неподалёку от своих жертв, что очень облегчало бы неявный контроль с его стороны. С большой вероятностью можно было предполагать, что время от времени он проезжает мимо тех домов, где совершал нападения, возбуждая себя воспоминаниями и фантазиями, а заодно наблюдая за продажами домов, переездами и пр. Несмотря на прошедшие годы, Гиене по-прежнему нравится запугивать людей, именно поэтому он позвонил изнасилованной им женщине, а не какому-либо журналисту, и безусловно, этот человек оставался всё ещё очень опасен.

Вообще же, этот апрельский звонок следует признать непростительной ошибкой преступника. В его положении оптимальной представлялось бы полная пассивность, дабы создать видимость собственной смерти. Имело бы смысл уехать куда-нибудь подальше от Калифорнии — это вообще был бы оптимальный для него выход! Именно поэтому предположение о появлении Гиены в Австралии в облике «мистера Жестокий» рассматривалось профессионалами как очень правдоподобная версия. Вместо этого преступник в апреле 2001 г привлёк к себе внимание и фактически подсказал правоохранительным органам, что он не только жив, но и находится где-то неподалёку.

Приняв во внимание изложенные выше соображения, представители правоохранительного сообщества разработали план действий на перспективу. Его реализация должна была привести к разоблачению Гиены, хотя эта цель на тот момент и казалась совершенно фантастичной. Достичь её предполагалось, действуя с нескольких направлений. Прежде всего, было решено осуществить поиск новых, не выявленных до той поры улик, в надежде получить ориентирующую информацию, неизвестную правоохранительным органам в период расследований 1970-х — 1980-х гг. Для этого надлежало тщательнейшим образом изучить все сохранившиеся вещественные доказательства с мест преступлений, применяя самые современные методы криминалистических исследований. Никто толком не знал, что и где надлежит искать, поэтому задача ставилась максимально широко — обнаружить хоть что-то новое, что было пропущено криминалистами двумя десятилетиями ранее. Искать надлежало следы машинного масла, любые виды краски, человеческие волосы, шерсть животных, минеральные и полимерные волокна — в общем, всё, что могло бы сообщить хоть какую-то новую информацию о роде занятий преступника, его внешности или привычках.

Работа предстояла очень масштабная, поскольку неизвестный преступник был связан со многими десятками преступлений. Число вещественных доказательств, изъятых по некоторым из них достигало сотен, и каждое предполагалось тщательнейшим образом изучить. Работа эта растянулась на многие годы и результаты её до сих пор содержатся в секрете, что легко объяснить, ведь именно на них прокуратура и предполагала строить обвинение, в случае обнаружения преступника. Однако, кое-какие детали этой работы всё же стали достоянием гласности. Известно, например, что в 2002 г при изучении чудом сохранившихся вещдоков по нападению Гиены 9 сентября 1976 г в Ранчо Кордова (эпизод №6), была обнаружена мелкодисперсная краска жёлтого цвета. По всем своим параметрам, кроме цвета, она оказалась идентична той, что двумя десятилетиями ранее была найдена на уликах с мест нападений в октябре и ноябре 1977 г (если точнее, то микроследы сине-зеленой мелкодисперсной краски обнаруживались на местах преступлений в эпизодах №№25, 26 и 27. Подробнее об этой краске написано в главе 2 книги II).

Другим направлением деятельности явилось возобновление полноценной оперативно-следственной работы, т.е. передопрос свидетелей, изучение составленного ранее списка подозреваемых и проверка наиболее подозрительных из них, проверка базы данных сексуальных преступников, проживающих в Калифорнии и не привлёкших к себе внимание во время оперативно-розыскных мероприятий 1970-х — 1980-х гг. Для проведения этой работы, которая сама по себе представлялась очень немалой, службой шерифа округа Ориндж создавалась специальная следственная группа, которую возглавил один из опытнейших оперативников Ларри Пул (Larry Pool). Группа была небольшой, состав её колебался и никогда не превышал 5 человек, но объём выполненной работы оказался очень значительным.

Ларри Пул занялся расследованием преступлений, связанных с «Настоящим ночным бродягой», ещё в 2000 г. В последующие годы его неоднократно раз снимали с этой работы, но всякий раз поручали к ней вернуться. Формально он прекратил работу по данной тематике в 2013 г, когда перешёл из службы шерифа в окружную прокуратуру Риверсайда (Riverside) на должность старшего следователя. В своём интервью, данном 25 апреля 2018 г, Пул сообщил, что специальная группа службы шерифа округа Ориндж в рамках проводимого ею расследования рассматривала в качестве подозреваемых около 8 тыс. человек. Это была огромная по трудоёмкости работа и неудивительно, что она растянулась на многие годы.

Дабы читатель составил представление о том, чем занимался Пул и его подчинённые, можно рассказать историю проверки Пола «Конфреда» Шнейдера (Paul «Cornfed» Schneider), одного из опаснейших преступников Калифорнии, ещё не упоминавшегося в книге. Родившийся в 1961 г Пол Шнейдер в возрасте 20 лет примкнул к «Арийскому братству» («Aryan brotherhood»), экстремистскому движению, являвшемуся идеологическим наследником Ку-Клукс-Клана (ККК). Только в отличие от ККК эта организация избегала демонстративных действий и вела при этом довольно активно и успешно конспиративную работу самого широкого спектра — от поддержки небольших радиостанций соответствующей идеологической направленности, до защиты в судах своих членов и их поддержки в тюрьмах. Чтобы финансировать весьма немалые расходы, «Арийское братство» активно реализовывало чисто мафиозные схемы заработка, вроде торговли оружием и наркотиками. Энергичный и харизматичный Шнейдер довольно быстро сделал карьеру в движении, став одним из авторитетных руководителей на территории Калифорнии.

Организация эта всегда была чрезвычайно агрессивна, достаточно сказать, что только за 10 лет, в период 1990 — 2000 гг, по указанию руководства «Арийского братства» в тюрьмах Калифорнии было организовано 30 нападений на мексиканцев и негров, в ходе которых были убиты 15 человек. Пол Шнейдер в середине 1990-х гг возглавлял в «Арийском братстве» направление, связанное с поставками наркотиков в тюрьмы штата. В ходе одной из таких операций Шнейдер убил помощника шерифа округа Сонома Фрэнка Трэхо (Frank Trejo), за что и получил два пожизненных срока, для отбытия которых его доставили в знаменитую калифорнийскую тюрьму «Пеликан бэй».

Пол Шнейдер хотя и являлся преступником с «политической подкладкой», привлёк к себе внимание правоохранительных органов в качестве неплохого кандидата на роль Гиены. Некоторые обстоятельства жизни этого бандита и убийцы позволяли, как казалось, связать его с преступлениями «Настоящего ночного бродяги» на территории округа Ориндж, а это автоматически рождало подозрения в возможной причастности к преступлениям в других районах Калифорнии.

Далее вокруг Пола Шнейдера стали происходить любопытные события. Его неожиданно усыновили адвокаты, защищавшие Пола в суде. Принимая во внимание, что усыновленному шёл 38-й год, он весил 105 кг и имел рост 188 см, данный акт может вызвать некоторое удивление. Однако, оно сразу же улетучится, едва только мы вспомним, что состоящие в родственных отношениях лица имеют возможность встречаться с заключенным за закрытыми дверями, т.е. без надзора конвоя. Им надо лишь подписать соответствующее ходатайство и гарантировать соблюдение требований безопасности — не передавать оружие, наркотики, лекарства и деньги. Тут надо уточнить, что усыновители — Марджори Кноллер (Marjorie Fran Knoller) и Роберт Ноэль (Robert Edward Noel) — являлись адвокатами и состояли между собой в семейных отношениях с 1989 г. Парочка была довольно странной — муж был старше жены на 14 лет. И эта странная пара усыновителей периодически приезжала в тюрьму «Пеликан бэй» и… уединялась с полюбившимся сыночком в апартаментах квартирного типа.

Довольно скоро тюремная администрация узнала, чем именно «семейка» занимается в уединении. Оказалось, впрочем, довольно предсказуемо, что Марджори Кноллер любит «сына» как мужчину, а Роберт Ноэль бисексуален и тоже любит его как мужчину. Пол Шнейдер платит им той же монетой и любит обоих, как женщин. Впрочем, возможно, что участники трио периодически менялись ролями — сие для нас совершенно неинтересно, но интересно другое — в январе 2001 г Кноллер и Ноэль оказались в центре грандиозного скандала, вызванного тем, что их бойцовые собаки растерзали 33-летнюю соседку по подъезду.

Эта история привлекла внимание как к адвокатам, так и усыновленному ими герою «Арийского братства». Стали всплывать интересные детали прошлого Пола Шнейдера. Вдруг выяснилось, что в начале 1980-х гг он жил в округе Ориндж, по странному совпадению именно в Ирвайне и Дэйна-Пойнт, когда там происходили убийства, приписываемые Гиене. Кроме того, Шнейдер много катался по Калифорнии, подолгу проживал в городах в районе залива Сан-Франциско, да и в Сакраменто не раз заезжал к друзьям. Всё это выглядело чрезвычайно подозрительно.

Правда, крупный и плотный мужчина мало походил на Гиену, явно превосходя последнего ростом, но… могут же свидетели ошибаться! В общем, представлялось оправданным проверить ДНК Пола Шнейдера на соответствие ДНК насильника из восточного Сакраменто. Ларри Пул в начале 2002 г отправился в тюрьму «Пеликан бэй», где встретился со Шнейдером и открытым текстом объяснил тому, что в его виновность никто особо не верит, но сугубо для проформы хотелось бы получить разрешение на забор его ДНК для сравнения. Реакция осужденного удивила следователя нервозностью и явной неадекватностью — Шнейдер категорически отказался добровольно предоставить биоматериал для выделения ДНК и потребовал впредь его не беспокоить.

Чрезвычайно озадаченный Пул вернулся в Ориндж. После совещания с окружным прокурором, было решено добиваться вынесения судебного приказа на принудительный забор биологического материала от Шнейдера. После некоторых проволочек Верховный суд штата вынес нужное решение, все необходимые биологические материалы были получены и отправлены на исследование. В конце июня из судебно-медицинской лаборатории пришло заключение — ДНК Пола Шнейдера не совпала с ДНК Гиены.

В период 2002 — 2013 гг целевая группа службы шерифа округа Ориндж проверила более 8 тыс. подозреваемых. Часть из них составляли те, кто привлёк внимание правоохранительных органов ещё во время расследований 1970-х — 1980-х гг. Другую часть составляли лица, подобные Полу Шнейдеру, т.е. вызвавшие подозрения в последние годы, уже после того, как Гиена прекратил убивать и насиловать.

Ещё одним неординарным ходом, предпринятым правоохранительным сообществом Калифорнии в начале XXI столетия, явилась попытка разбудить инициативу жертв нападений Гиены и их родственников. Эти люди должны были создать своего рода гражданскую инициативу, воздействующую через средства массовой информации на общественность и органы власти. Правоохранительные органы нуждались в своей работе во всесторонней поддержке властей, но не всегда её находили. Не всегда хватало денег на многочисленные экспертизы и необходимый штат, возникали проблемы с использованием служебного автотранспорта, оплатой связи, не хватало рабочих помещений. Идея привлечь в союзники общественное мнение оказалась очень продуктивной.

В 2001 г Дебби Доминго, дочь Чери Доминго, убитой в июле 1981 г вместе с Грегом Санчесом, получила телефонный звонок из Ирвайна. Звонил один из детективов специальной следственной группы, который сообщил женщине о подвижках в расследовании и заверил, что работа по раскрытию преступлений активно ведётся несмотря на их давность. Хотя в тот момент убийство Доминго и Санчеса официально не считалось связанным с «Настоящим ночным бродягой» (напомним, что доказать это удалось только в мае 2011 г), тем не менее, среди причастных к расследованию сотрудников правоохранительных органов особых сомнений на этот виновности последнего уже не было. Звонивший детектив просил Дебби связаться с Кейтом Харрингтоном и всемерно поддержать его в усилиях привлечь средства массовой информации к освещению ситуации вокруг расследования.

Хотя Дебби уже много лет проживала в Техасе, она выполнила просьбу, отыскала Кейта сначала в интернете, а потом и в реальной жизни. Они участвовали во многих PR-акциях, встречались с журналистами, делились воспоминаниями, принимали участие в различных ток-шоу и т. п. Впоследствии к ним присоединилась Мишель Круз, родная сестра Джанелл Круз, последней жертвы Гиены, убитой в мае 1986 г. Их активные действия привлекли внимание к истории насильника из восточного Сакраменто, которая вернулась из небытия и в 2000-х годах неоднократно затрагивалась калифорнийскими масс-медиа. И по сей день в интернете находится большое количество материалов на эту тему — газетных, журнальных, телевизионных — подготовленных ещё в начале 2000-х гг.

Активность Брюса Харрингтона, Дебби Доминго и Мишель Круз словно разбудила сонное болото. Именно в те годы в американском сегменте интернета появилось несколько обстоятельных и солидных ресурсов, создатели которых пытались осуществить самостоятельный анализ преступлений Гиены и разгадать загаданные преступником загадки. На одном из таких ресурсов автор этой книги зарегистрировался осенью 2017 г, благодаря чему получил возможность знакомиться с малоизвестными материалами. Информированность администрации ресурса удивляла — её представители порой сообщали до такой степени «инсайдерскую» информацию, что оставалось только задаваться вопросом, откуда же они её добывают, ведь следствие ещё не окончено?! На мои вопросы об источнике необычайной информированности я ответов не получал, хотя должен отметить, что отношение к гражданину России на форуме было необычайно лояльным. Я, видимо, прошёл определенную валидацию, админы убедились, что я действительно нахожусь на другой стороне земного шара, не являюсь троллем, хакером или идиотом и в конечном счёте моё любопытство оказалось удовлетворено. Уже в конце апреля 2018 г мною было получено от создателя этого ресурса письмо, в котором он объяснил собственную осведомленность о деталях расследования. Оказалось, что этот человек являлся родственником одной из жертв Гиены и плотно контактировал с детективами, работавшими по этому делу. Последние максимально приветствовали активность в интернете и как могли поддерживали такие сетевые ресурсы, в т.ч. сообщая неизвестную широкой общественности информацию (разумеется, выборочно и с соблюдением определенных условий).

Поэтому не будет ошибкой сказать, что их появление в начале 2000-х гг и последующая активность являются во многом результатом поддержки со стороны правоохранительного сообщества штата Калифорния.

В 2001 г ФБР объявило о выплате премии в размере 50 тыс.$ всякому, кто сообщит информацию, которая приведёт к разоблачению насильника из восточного Сакраменто. Поступала ли в адрес Бюро соответствующая информация и обращался ли кто-либо с целью получить указанную сумму неизвестно.

Родственники жертв Гиены начиная с 2002 г повели активную борьбу, направленную на принятие парламентом штата специального закона, обязывающего тюремную систему фиксировать ДНК всех осужденных заключенных без из согласия. Накапливаемые в ходе этих процедур данные о генетическом коде лиц, признанных преступниками в судебном порядке, должны были использоваться правоохранительными органами для сравнения с ДНК, получаемой в ходе проводимых правоохранительными органами расследований. Принятие такого закона максимально упростило бы обращение всех силовых структур к биоматериалам нарушителей закона, поскольку незачем было каждый раз проходить казуистическую процедуру получения судебного приказа (как это было в описанном выше случае получения ДНК находившегося в заключении Пола Шнейдера).

Основную работу по «проталкиванию» нужного закона принял на себя Брюс Харрингтон, который отыскал нужные выходы на депутатов обеих палат парламента штата — Сената и Ассамблеи. Его юридическое образование и хорошие связи помогли достичь желаемого результата в очень короткие по меркам политической бюрократии время — на это ушло немногим более двух лет. Уже в 2004 г так называемая «поправка №69», внесенная в местное пенитенциарное законодательство, сделала отбор биоматериалов от осужденных и формирование на его основе специальной базы данных безусловно обязательным.

Это была большая победа, которая сулила скорое изобличение Гиены. По крайней мере, так казалось всем, кто был вовлечен в процесс принятия поправки.

Однако, вскоре стало ясно, что радость была преждевременной. Весной 2004 г Мишель Круз, родная сестра последней жертвы Гиены, получила 5 или 6 странных телефонных звонков. Звонивший молчал, но… и не клал трубку. Сначала Мишель решила, что столкнулась с какой-то неполадкой на телефонной линии, но после соответствующей проверки техниками телефонной компании стало ясно, что дело тут совсем не в техническом сбое. Все звонки имели место на протяжении двух недель после того, как Мишель приняла участие в большой пресс-конференции, посвященной принятию «поправки №69». Мишель была на этом мероприятии очень активна и эмоциональна, она допустила ряд острых выпадов в адрес убийцы сестры, заявив, в частности, что тот должен страдать в тюрьме также, как заставил страдать Джанелл. Трудно отделаться от ощущения, что Гиена следил за пресс-конференцией и слова Мишель его очень задели. Отомстил он в присущей ему манере — анонимными телефонными звонками.

Это означало, что он жив и не ощущает непосредственной опасности, другими словами, не находится в тюрьме.

Последующие события подтвердили справедливость этой гипотезы. В течение двух лет все тюремные сидельцы прошли процедуру сдачи биоматериалов и их ДНК попала в особую базу данных. Её изучение показало, что ДНК насильника из восточного Сакраменто там нет. Законодательная инициатива Брюса Харрингтона быстрого и зримого результата не принесла.

Среди событий последующих лет, представляющих для нас интерес в контексте обсуждаемой темы, можно упомянуть любопытную инициативу частного детектива, а ранее сотрудника службы шерифа Расса Уайтмейера (Russ Whitmeyer), которую тот попытался реализовать в феврале 2007 г. Надо пояснить, что Уайтмейер человек довольно необычной судьбы: некоторое время он являлся сотрудником службы шерифа округа Вентура, но в 1976 г был вынужден покинуть службу из-за несчастного случая во время патрулирования. Получив пенсию, но будучи ещё молодым и полным сил, Расс открыл собственное детективное бюро, которым успешно руководил вплоть до 2000 г, т.е. почти четверть века. В том году он, продав бизнес, решил отойти от дел и заняться любимым хобби — поиском Гиены… да, для некоторых сотрудников правоохранительных органов в США это занятие превратилось в излюбленное хобби. Уайтмейер вступил в контакт с родственниками жертв и полицейскими на пенсии, изучил всю доступную информацию и разработал собственную теорию, объяснявшую тайны Гиены.

Уайтмейер считал, что насильник из восточного Сакраменто начинал свой преступный путь в Визалии, где им был убит 52-летний профессор журналистики местного колледжа. Об этой теории несколько слов было сказано выше. Расс, однако, эту теорию немного усовершенствовал и развил. Он доказывал, что в Визалии будущий насильник из восточного Сакраменто совершил в общей сложности 4 убийства и 10 изнасилований. Затем он переехал в Сакраменто, потом в район залива Сан-Франциско и т. п. — далее известно. Общее же число убитых Гиеной в разных частях Калифорнии, по мнению частного детектива на пенсии, достигало 20 человек, а количество изнасилований — 70. По мнению Уайтмейера, к этому количеству преступлений должны быть добавлены около 125 случаев проникновений в жилища, сопровождавшиеся хищениями имущества или без оного.

Будучи высококлассным детективом, Расс вполне здраво рассудил, что поиск Гиены надо начинать в Визалии, в самом начале криминального пути последнего. Предположение следует признать вполне логичным, ведь именно в начале криминальной деятельности преступники совершают наибольшее число ошибок. По мнению Расса, кто-то из жителей Визалии, соседей, друзей или родственников Гиены, должен был видеть нечто такое, что помогло бы опознать преступника, только воспоминания этого человека надо разбудить и направить в нужное русло.

Частный детектив подготовил обращение к жителям Визалии, в котором описал предполагаемого преступника и предложил вспомнить, не встречались ли они с этим человеком в 1974—1975 гг и если «да», то просил сообщить ему об этом, гарантируя полную анонимность и выплату вознаграждения. По мнению Уайтмейера преступник родился во второй половине 1940-х гг или в начале 1950-х, он имел рост 177 см, носил обувь 9 размера по американской шкале, проходил службу в военно-морском флоте или в военно-воздушных силах. Этот человек должен был иметь привычку покупать и хранить дома несколько лыжных масок, для объяснения их наличия он мог держать в доме лыжи и выдавать себя за любителя зимних видов спорта.

Уайтмейер подготовил 2 тыс. идентичных по содержанию писем и в январе 2007 г разослал их жителям Визалии. Эти действия он сопроводил определенными PR-акциями, созвал пресс-конференцию, рассказал о своей работе и заявил, что считает недостаточным вознаграждение в 50 тыс.$, предложенное ФБР. Расс пообещал, что выплатит тому, кто поможет ему разоблачить Гиену, 250 тыс.$ из личных средств. Правда, поспешил уточнить, что всей суммы у него сейчас нет, но он намерен её собрать у спонсоров.

Всё это звучало очень интересно и казалось перспективным. Полиция Визалии подтвердила контакты с Рассом Уайтмейером и пообещала всяческую поддержку ему, если таковая потребуется. Все ждали прорыва…

Ничего не последовало. Письма были разосланы, прочитаны, возможно, кто-то даже в ответ связался с частным детективом. Гиена же остался не пойман.

C периодичностью раз в год или даже чаще всплывали перспективные идеи и версии, которые, как казалось, способны привести к скорой идентификации Гиены. Чтобы стало понятно, что имеется в виду, можно привести характерный пример: в сентябре 2013 г Келли Гувер (Kelly Hoover), пресс-секретарь службы шерифа округа Санта-Барбара, через средства массовой информации обратилась к жителям с просьбой припомнить любые детали, связанные со строительством крупного торгового центра в начале 1980-х гг в Голете. Дело заключалось в том, что подрядчиком строительства являлась крупная компания из Сакраменто, которая привезла в город большую группу своих рабочих. Их появление в Голете как раз совпало с убийством Оффермана и Мэннинг. Поскольку на местах нападений Гиены находили необычную краску для отделочных работ, предположение о работе преступника в строительной отрасли представлялось вполне разумным.

Не было ли среди прибывших из Сакраменто в Голету убийцы? Служба шерифа в 2013 г попыталась восстановить поимённый список всех строительных рабочих, занятых на возведении торгового центра, а поскольку соответствующая документация была давно утрачена, приходилось полагаться на человеческую память. Служба шерифа разыскивала всех, кто мог сообщить хоть что-то о персоналиях рабочих, занятых на стройке в Голете. Неизвестно, появились ли такие свидетели или нет, но зато хорошо известен конечный результат — Гиену не нашли.

Казалось, что уходившее время никак не приближало торжество истины. Преступник, если только он всё ещё оставался жив, мог удовлетворенно потирать руки — он по-прежнему был не узнан и не назван. Происходившая несправедливость зримо подтверждала точность древнеримской юридической формулы, гласившей, что «правда не боится ничего, кроме сокрытия». Тот, кто знал правду о преступлениях Гиены, молчал, сама же правда заявить о себе не могла.

Проходили годы, вопрос «кем именно был насильник из восточного Сакраменто?» продолжал оставаться без ответа.

Так продолжалось вплоть до вечера 24 апреля 2018 г, когда около 19 часов по местному времени средства массовой информации взорвала новость: преступник найден и задержан, ошибка исключена, в его доме проводится обыск, фамилия и имя пока не разглашаются, но будут названы на пресс-конференции, которую представители правоохранительных органов штата Калифорния начнут в Сакраменто в 20:00 по Гринвичу.

Но ещё до того, как имя и фамилия преступника были произнесены перед телекамерами, услужливая рассылка новостей для участников тематических сообществ принесла весточку, в которой сообщались персональные данные арестованного. Звали его Джозеф Джеймс ДиАнджело (Joseph James DeAngelo) и эта фамилия ничего не говорила тем, кто годами изучал историю Гиены.

Глава 10. Пойман!

Итак, что же произошло? Откуда правоохранительным органам стало известно об убийце? И как вообще могло случиться, что преступником оказался человек, никогда прежде не попадавший в поле зрения ни одной из многочисленных следственных групп?

Сейчас, по прошествии нескольких месяцев механизм разоблачения Гиены стал более или менее ясен, хотя детали его не разъяснены до конца в силу очевидных причин. Существует несколько версий произошедшего, причём, все они, видимо, не являются истинными. По одной из них, некий родственник ДиАнджело решил ознакомиться с таинственными извивами собственной генеалогии, обнаружить скрытую родню, либо напротив, убедиться в том, что родня — вовсе не родная. Сейчас в США это стало своего рода креативным увлечением, уже созданы большие базы данных ДНК, куда можно вносить собственный материал и искать совпадения разной степени неожиданности, свидетельствующие о той или иной степени родства с известными и неизвестными людьми. Что и говорить, своеобразное хобби в стиле «помоги спецслужбам, создай компромат на самого себя». В сообществах, типа «ВКонтакте», «твиттера» и «фейсбука» реализуется примерно аналогичный поведенческий тренд, который можно выразить формулой «расскажи о себе миру, пусть мир посмеётся!» Насколько можно судить по обрывочным и намеренно неконкретным сообщениям, родственником ДиАнджело являлся некий сравнительно молодой человек, то ли племянник, то ли двоюродный племянник. В конце 2017 г любопытный родственничек сдал кровь одной из организаций, оказывающей услуги по ДНК-мониторингу и… что было дальше никто не говорит, поскольку все 4 фирмы, оказывающие услуги такого рода в Калифорнии, категорически заявили, будто не передавали информацию о клиентах правоохранительным органам. Их можно понять — признание факта такого рода сотрудничества грозит утратой доверия потенциальных потребителей их услуг.

Поэтому с некоторых пор стала педалироваться другая версия событий, озвученная ныне «Википедией» как единственно верная. Согласно ей, сотрудники правоохранительных органов загрузили данные о ДНК преступника на один из серверов, содержащих открытую базу генетических данных, используемую в интересах персональной геномики и генеалогии, и обнаружили до двух десятков совпадений, свидетельствовавших о родственных связях некоей семьи с преступником. Последующее уточнение позволило, якобы, сузить круг подозреваемых сначала до двух человек, а потом — до одного, до того самого Джозефа ДиАнджело, что и оказался преступником. Всё, вроде бы, выглядит просто, но потому не очень-то достоверно, особенно если принять во внимание, что данная база существовала с 2010 г и к маю 2018 г содержала информацию о менее чем 930 тыс. человек (что менее 0,3% населения США!). То есть таинственные сотрудники правоохранительных органов очень удачно решили наобум воспользоваться генеалогическим сервисом и — бац! — обнаружили в крохотной выборке аж 20 совпадений, указывающих на близкородственные отношения. В общем, нас явно пытаются убедить в том, что метод «научного тыка» привёл к разгадке одной из самых запутанных загадок… Ну-ну!

Автор не считает достоверными ни первую, ни вторую версии и склоняется к мысли, что события развивались по «третьему сценарию», который не будет признаваться властями США, поскольку он связан с несанкционированным (либо санкционированным, но засекреченным) доступом правоохранительных органов США к базам генетических данных, находящимся в распоряжении частных компаний, медицинских центов и научных организаций. Автор никого не пытается в этом убедить, просто упреждает возможный вопрос о своём собственном мнении по этому вопросу.

Как бы там ни было на самом деле, ДНК родственника ДиАнджело в конечном итоге попала в судебно-медицинскую лабораторию округа Сакраменто, где сразу же обратила на себя внимание специалистов. Последние в середине апреля сообщили детективу Роберту Петерсу (Robert Peters), сотруднику Отдела расследования убийств Службы шерифа округа Сакраменто, что имеющиеся совпадения указывают на близкое родство человека, от которого происходила ДНК, с Гиеной. Стало быть, преступника надлежало искать в ближайшей родне!

Роберт Петерс окончил Университет Калифорнии в Сакраменто в 2002 г и поступил в службу шерифа в 2004 г. В период 2012 — 2014 гг служил в патруле, с 2014 г являлся детективом отдела убийств. Принял участие в 75 расследованиях убийств, случаев подозрительной смерти, использования огнестрельного оружия и похищений людей. Роберту Петерсу и его группе предстояло «отработать» поступивший «сигнал» и, насколько можно судить, никто из правоохранителей не надеялся увидеть Гиену живым. Однако, в числе родственников человека, от которого происходила подозрительная ДНК, оказался пожилой мужчина, чей жизненный путь отлично соответствовал многим предположениям о личности Гиены, сделанным ещё в 1970-е гг.

Звали этого подозрительного мужчину Джозеф Джеймс ДиАнджело. Чтобы исключить любые недоразумения и ошибки, от последнего тайно был получен биоматериал, который направили на экстренное, т.е. вне очереди, молекулярно-генетическое исследование. Совпадение ДНК ДиАнджело с ДНК Гиены оказалось потрясающим — чтобы допустить возможность существования на Земле двойника с таким же ДНК численность населения планеты должна увеличиться более чем в 6 раз.

24 апреля около полудня по местному времени Роберт Петерс доставил в суд на подпись дежурному судье ордера на арест ДиАнджело и обыск принадлежащего тому имущеcтва. Документы были подписаны в 18:37 и в 18:40, из их содержания мы знаем, что преступник обвинялся в 57 нападениях, включающих изнасилования, и убийствах 13 человек. Данные посягательства совершались с апреля 1974 г по май 1986 г, т.е. некоторые из преступлений «Грабителя из Визалии» официально отнесены на счёт ДиАнджело.

С момента подписания ордеров судьёй история перестала быть тайной, хотя имя и фамилия арестованного ещё несколько часов держались в секрете. Впрочем, интернет-сообщество ещё до официальной пресс-конференции установило личность того, кого правоохранительные органы назвали насильником из восточного Сакраменто. Единственная ошибка, которую содержало сообщение, полученное автором этой книги по рассылке, заключалась в том, что неверно был указан год рождения ДиАнджело.

Дом №8316 по Каньон-оак в Цитрус Хайтс, в котором ДиАнджело проживал на момент ареста в апреле 2018 г, в полицейском оцеплении. Перед домом можно видеть моторную лодку, принадлежавшую дочери преступника. Сам ДиАнджело владел двумя автомобилями, мотоциклом и трейлером — всё новенькое, в хорошем состоянии, самый старый из автомобилей преступника — белая «toyota camry» — была выпущена в 2014 г.

Впрочем, меньше пафоса и сантиментов, ближе к фактам. Что же известно о Гиене — ДиАнджело по состоянию на конец июля 2018 г?

Джозеф родился 8 ноября 1945 г в штате Нью-Йорк, среднюю школу заканчивал в Рачно Кордова, а высшую, в 1964 г, в городе Фолсом. Упомянутые города находятся к востоку от Сакраменто и хорошо знакомы всем, кто прочёл предыдущие части «Истории Гиены» и внимательно рассмотрел приведенные там карты. В сентябре 1964 г 18-летний Джозеф отправился на службу в военно-морской флот. Службу он проходил на одном из первых ракетных крейсеров американского флота «Канберра» и продолжалась она 22 месяца. Согласно полицейским данным, 17 месяцев из упомянутого срока ДиАнджело провёл в Юго-Восточной Азии, принимая в т.ч. участие в войне во Вьетнаме.

После демобилизации последовало обучение в колледже, который ДиАнджело закончил с отличием. Во время учёбы имела место помолвка Джозефа с сокурсницей по имени Бонни, но романтические отношения браком не увенчались. Далее учёба в Университете Калифорнии в Сакраменто, где ДиАнджело изучал уголовное право, а после его окончания будущий убийца поступил в полицейскую академию, где прошёл 32-недельный курс обучения. 18 мая 1973 г ДиАнджело был зачислен в штат полиции г. Эксетера, того самого, что расположен в непосредственной близости от упоминавшейся в предыдущей главе Визалии.

Газета «Эксетер сан» в мае 1973 г оповестила жителей небольшого городка о зачислении в штат местной полиции нового перспективного сотрудника, отслужившего в военно-морском флоте и окончившего Университет Калифорнии в Сакраменто. Этим перспективным сотрудником явился Джозеф ДиАнджело. В заметке, кстати, его ошибочно именуют «Джеймсом».

27-летний сотрудник полиции быстро обратил на себя внимание коллег. Он характеризовался как очень внимательный, исполнительный и ответственный полицейский, способный действовать энергично и инициативно. В начале 1976 г ДиАнджело был назначен сержантом, лично участвовал в организации оцеплений и перехватов, предпринимавшихся полицией Эксетера после поступления сообщений о преступлениях в Визалии. Так что не будет ошибкой сказать, что ДиАнджело энергично, инициативно и с серьёзным выражением лица ловил самого себя.

В этой связи очень интересна следующая деталь: в период 1973 — 1976 гг ДиАнджело проживал в Эксетере, а две школьницы, похищенные из собственных домов в Визалии в те годы (о чём упоминалось в предыдущей главе), были найдены убитыми как раз на границе между этими городами. Эта деталь косвенно подтверждает предположение частного детектива Расса Уайтмейера, заключившего, что Гиена совершил первые изнасилования и убийства ещё в Визалии в середине 1970-х гг.

В августе 1976 г ДиАнджело был переведён в полицию города Оберн, расположенного примерно в 45 км северо-восточнее Сакраменто. Первое нападение Гиена совершил, как мы знаем, в середине июня 1976 г в Ранчо Кордова, т.е. ещё до того, как ДиАнджело переселился в окрестности столицы штата. Это интересное противоречие, которое, возможно, получит в дальнейшем какое-то объяснение, поскольку ясно, что проживание за 350 км и разовая поездка в окрестности Сакраменто для совершения изнасилования, явно не соответствуют присущему Гиене стереотипу криминального поведения.

Почти 3 года ДиАнджело служил в Департаменте полиции Оберна и всё в его жизни, вроде бы, складывалось неплохо, но… преступник «прокололся» на редкостном по глупости преступлении — он попытался похитить из магазина баллон перцового газа против собак и молоток. Это барахло не стоило и 10$, однако, задержание с поличным буквально сломало через колено жизнь подававшего большие надежды полицейского. 25 июля 1979 г ДиАнджело был уволен из рядов полиции по компрометирующим обстоятельствам и отдан под суд, в октябре того же года его приговорили к 6 месяцам лишения свободы с 6-месячным испытательным сроком.

Завершая обзор его жизненного пути до начала 1980-х гг, остаётся добавить, что в ноябре 1973 г он бракосочетался с адвокатом Шэрон Мэри Хэдли. В браке были рождены три дочери. В 1991 г супруги развелись, истинная причина развода в настоящее время не разглашается, возможно, связанные с ним детали будут иметь значение для тех судебных баталий, что предстоят Гиене.

Чем занимался преступник — имеется в виду его официальная биография — в период с 1980 г по 1990 г неизвестно. Т.е. понятно, что правоохранительные органы располагают какой-то информацией на этот счёт, которую проверяют самым тщательным образом, но именно ввиду проводящейся проверки никаких сообщений на данную тему не делается. В средствах массовой информации широко комментируются обстоятельства жизни ДиАнджело до 1980 г и после 1990 г, но указанное десятилетие является своего рода областью умолчания.

Известно, что в 1990 г ДиАнджело устроился механиком в распределительный центр супермаркетов «Сэйв март» («Save mart»), где и проработал благополучно до увольнения в августе 2017 г. Т.е. работал он, как видим, почти что до 72 лет, сохраняя необходимый уровень активности и адекватности.

На момент ареста в апреле 2018 г преступник проживал вместе с одной из дочерей и внучкой в доме №8316 по Каньон-оак (Canyon oak) в Цитрус Хайтс. Можно сказать, в самом эпицентре своей былой активности. Преступник имел возможность проезжать мимо хорошо знакомых адресов и такие вот мимолётные встречи с прошлым, должно быть, дарили ему минуты ярких воспоминаний и немало тешили гордыню. Теперь все эти тихие удовольствия будут доступны ДиАнджело лишь во сне. Преступник владел белой «toyota camry» 2014 г выпуска, белым пикапом «toyota tacoma», мотоциклом «suzuki» 2016 г и автомобильным трейлером, выпущенном в 2017 г. Видно, что ДиАнджело любил автомобильную технику и регулярно обновлял личный автопарк.

ДиАнджело после ареста в конце апреля (слева) и в суде на одном из заседаний в конце мая 2018 г (справа)

Сразу после ареста ДиАнджело «включил тупого», причём буквально. Он принялся изображать немощного старика, сдавшегося под натиском деменции и неспособного понимать происходящее вокруг. Его катали в инвалидной коляске, а он сидел в ней овощ овощем. Если судить по видеозаписям конца апреля — начала мая, то получалось это у него довольно натурально — рот корытом, глаза бессмысленные, голову на голос не поворачивает, ни дать, ни взять — дедушка в маразме… Ему бы ещё слюну пустить, да обмочится пару раз при людно и можно было бы признать: работа в образе удалась!

Однако, с течением времени глубокая старость стала менее глубокой, да и немощь заметно поубавилась. Оно и понятно — изображать дурака, не будучи таковым, довольно затратно с точки зрения расхода психоэмоциональных и физических сил. Да и актёрского искусства такая игра требует весьма немалого.

Уже во время судебного заседания 14 мая арестант сумел подняться из инвалидной коляски, а ещё через две недели — 29 мая 2018 г — Джозеф ДиАнджело на собственных ногах появился в суде, чтобы присутствовать при обжаловании законности ордеров на обыск имущества и арест. Обвиняемый не только вполне успешно передвигался, но и простоял внутри клетки всё заседание, которое продлилось 55 минут. Так что Гиена оказался вполне здоров и даже бодр, с поправкой на возраст, разумеется. Нельзя не признать целительное и даже омолаживающее воздействие воздуха калифорнийских тюрем!

То, что ДиАнджело прекратил придуриваться и симулировать деменцию — это, безусловно, хороший признак. Интересным представляется ответ на вопрос, почему он решил отказаться от первоначального плана и изменил модель поведения. Разумеется, двигает им отнюдь не раскаяние, он определенно играет некую игру, смысл которой скрыт от окружающих. Нельзя исключать того, что его «внезапное улучшение здоровья» есть всего лишь знак остающемуся на свободе напарнику, дабы тот предпринял некие действия, пока ДиАнждело не «поправился окончательно». Возможны, впрочем, и иные варианты, так что поглядим, какие последуют новые сюрпризы.

Что инкриминируется арестованному? В каком положении вообще находится дело на конец июля 2018 г?

Прежде всего, уже ясно, что на данном этапе вынесены за скобки все ранние нападения насильника в округе Сакраменто, т.е. все те эпизоды, что описаны в книге I «Истории Гиены». Все, кто читал книгу, легко поймут почему — по первым 12 эпизодам практически все улики и значительная часть следственных материалов были уничтожены ещё в 1986 г, по истечении срока давности. Т.е. эти преступления стали как бы небывшими, что представляется до некоторой степени даже абсурдным (напомним, что именно первая жертва самостоятельно сделала самые продолжительные магнитофонные записи телефонных звонков преступника, которые ныне рассматриваются как важная улика). Также ДиАнджело, по всей видимости, не будет обвиняться в убийстве супругов Маджоре, что объясняется отсутствием по этому делу генетического материала — мощнейшей из всех возможных улик. Прокуратура округа Сакраменто склоняется к тому, чтобы передать арестанта в один из южных округов — Санта-Барбару или Ориндж — чтобы там преступник был судим с опорой на результаты молекулярно-генетических экспертиз. В этом есть своя логика — при таком ведении дел больше вероятность того, что никакие юридические ухищрения не помогут ДиАнджело избежать тюрьмы.

В общем, подводя итог сказанному в простых и доходчивых выражениях, можно сказать, что все проделки преступника в округе Сакраменто пролетают как мелочь мимо кассы… Это плохая новость!

10 мая прокурором округа Санта-Барбара официально выдвинуты обвинения в отношении ДиАнджело, в которых последнему инкриминируются 4 убийства. В этих эпизодах есть ДНК Гиены и будем надеяться, что отбить такую улику его адвокатам не удастся. В качестве довеска идут обвинения по некоторым другим пунктам, в частности, проникновение в жилище со взломом, попытка изнасилования, нападение с использованием огнестрельного оружия, но на фоне обвинения в 4-х убийствах это уже почти пустяк.

Известно, что помимо Санта-Барбары, обвинения в адрес ДиАнджело будут выдвигаться прокуратурой округа Ориндж. Примерно известен состав обвинения, который будет состоять не менее, чем из 4 пунктов (с возможностью их дополнения): неоднократное убийство, изнасилование, кража со взломом и содомия.

Последнее заседание окружного суда в Сакраменто произошло 12 июля, следующее назначено на 5 сентября. До этого времени ждать каких-то необычных новостей не приходится, за исключением разве что смерти ДиАнджело. Если же он останется жив и здоров, то все заинтересованные стороны будут хранить молчание. Можно сказать, что до 5 сентября обе стороны перешли к позиционной обороне.

Следует понимать, что судебные заседания весны — лета 2018 г в Сакраменто не являются судом, рассматривающим обвинения ДмиАнджело по сути. Это установочные заседания, решающие вопросы правомерности ареста, достаточности и допустимости улик, подсудности, рассматривающие различные ходатайства сторон и т. п. Ни одна из улик обвинения ещё не раскрывалась, о них известно лишь в самом общем виде. Например, представителями прокуратуры сообщалось, что хотя ДиАнджело и обвиняется официально в убийстве супругов Маджоре (этому преступлению посвящена 4 глава книги II «Истории Гиены»), по этому пункту обвинения нет генетического материала и в силу этой причины окружная прокуратура Сакраменто склоняется к тому, чтобы отказаться от его рассмотрения в местном суде по существу. Прокуратура рассматривает в качестве оптимального шага передачу обвиняемого в один из судов южной Калифорнии, для проведения процесса по обвинению в убийствах на территориях округов Санта-Барбара, Вентура или Ориндж, по которым имеется ДНК убийцы. Также из неофициальных сообщений известно, что обыски дома и автомашин ДиАнджело оказались безрезультатны, т.е. не привели к обнаружению предметов или следов, способных связать арестованного с какими-либо инкриминируемыми ему преступлениями.

Однако, оговоримся, что мы, возможно, имеем дело с информацией, искаженной нарочито. Сторона обвинения явно принимает меры по сокрытию той информации, которой располагает на сегодняшний момент, что легко объяснимо. То, какая именно информация скрывается, можно понять из текстов документов, на основании которых проводились арест ДиАнджело и обыск по месту его проживания. Ещё в апреле эти документы были опубликованы средствами массовой информации. Из их содержания несложно заметить, что изъятию подверглись фрагменты, связанные со свидетельскими показаниями и результатами молекулярно-генетических экспертиз.

Вот листы из аффидевита, представленного в апреле 2018 г детективом Робертом Петерсом в суд для обоснования необходимости ареста Джозефа ДиАнджело. Перед передачей документа журналистам текст его подвергся вымарыванию, в ходе которого из него были удалены не только фамилии свидетелей и жертв, но и содержательная часть основных тезисов обвинения.

После ареста ДиАнджело был сфотографирован в обнаженном виде, у него также были официально изъяты образцы ДНК. Понятно для чего это делалось — у насильника из восточного Сакраменто был аномально маленький пенис и фотографирование призвано было подтвердить наличие дефекта. Те, что прочёл «Историю Гиены» в курсе того, о чём идёт речь.

Адвокат заявила о недопустимости этих улик и исключения их из судебных слушаний. Ходатайство было заявлено 2 мая, а на следующий день судья его отклонил, так что аномально маленький пенис Ди Анджело станет объектом судебного разбирательства, сопутствующих прений, демонстрации присяжным заседателям увеличенных фотографий, а возможно даже, и жаркой дискуссии медицинских специалистов. Там на самом деле есть о чём поспорить и спор может оказаться очень познавательным. В общем, 6-сантиметровый половой орган грозного насильника из восточного Сакраменто превратится в безусловный предмет внимания американских средств массовой информации и станет посмешищем. То есть насильника опозорят прилюдно, так что, глядишь, нас ждут мемы и фотожабы на заявленную тему! И поделом…

Бывшая жена Джозефа Ди Анджело — Шэрон Хэдли — распространила 8 июня открытое письмо, в котором просила прессу и обывателей оставить её в покое. Похоже, разъяренная общественность и журналисты допекли женщину…

Кадр из телевизионного репортажа: Джозеф ДиАнджело (в клетке) на одном из майских заседаний суда в Сакраменто. Рядом с клеткой, с бумагами в правой руке, стоит его адвокат Джо Кресс (Joe Cress)

Заканчивая историю насильника из восточного Сакраменто, автор считает необходимым указать на важный аспект его преступной деятельности, который прежде хотя и не упоминался, но является тем не менее весьма важным. Имеются в виду социальные последствия многочисленных сексуальных посягательств Гиены. Практически все семьи, члены которых стали жертвами изнасилований, распались в течение 5 лет после совершения преступлений. Супружеские пары оказывались не в состоянии перенести ту тяжёлую психологическую травму, которую преступник причинял жертвам своими действиями. Можно спорить о том, почему именно так происходило, почему взрослые адекватные люди оказывались неспособны противостоять разрушительному воздействию стресса, но рассуждения на эту тему явно не укладываются в формат настоящего повествования. Нам важно отметить зафиксированный статистикой факт — своими действиями Гиена разрушил многие десятки вполне благополучных и во всём прежде нормальных американских семей.

На этом содержательную часть повествования автор считает исчерпанной, однако под конец полагает необходимым добавить несколько личных оценок и комментариев. Их появление связано с тем, что в электронный ящик автора часто приходят письма читателей с разного рода вопросами по содержанию написанных мною очерков и пожеланиями получить комментарий по тому или иному тексту. «История Гиены» с большой вероятностью не явится исключением и вызовет переписку такого рода, поэтому автор попытался упредить подобное развитие событий, высказав некоторые личные соображения. Ещё раз подчеркну, что всё, изложенное ниже субъективно и отражают лишь мнение автора, а потому дальнейший текст смело можно не читать — он ничего не добавляет с точки зрения фактуры.

Имеется ряд любопытных вопросов, ответы на которые очень хотелось бы знать прямо сейчас. Поэтому своим комментариям автор придаст форму вопросов и ответов.

Итак:

1) Действовал ли Гиена-ДиАнджело один, или же напарник, на существование которого указывали многие детали и свидетельские показания, действительно существовал?

По мнению автора, такой напарник существовал, но преступники не всегда действовали вместе.

2) Если преступников было действительно двое — один пониже и худощавый, второй — повыше и более плотный — то кем из них являлся ДиАнджело?

По мнению автора, ДиАнджело — тот, что повыше и плотнее, более грубый и жестокий, с аномально коротким половым органом (у того преступника, что пониже пенис был несколько длиннее, хотя тоже довольно короток).

3) Станет ли ДиАнджело сотрудничать с обвинением и раскроет ли детали своего преступного пути?

По мнению автора, у ДиАнджело нет сейчас ни малейшего стимула сотрудничать с прокуратурой. Обвинения против него настолько многочисленны и серьёзны, что даже частичное их признание лишает его всякого шанса выйти когда-либо на свободу.

4) Имеется ли у преступника хотя бы призрачный шанс отбить доводы обвинения и выйти на свободу оправданным, что называется, вчистую?

По мнению автора, такой шанс у ДиАнджело есть и он совсем ненулевой. Именно на него делает сейчас ставку как его защита, так и он сам. Для этого необходимо добиться отвода улик обвинения, основываясь на каком-либо глобальном нарушении закона или процессуальных норм. Напомню, что именно процессуальные нарушения, допущенные полицией и криминалистами Лос-Анджелеса в «деле О-Джея Симпсона», привели к тому, что в суде были отведены серьёзнейшие доказательства виновности Симпсона и явный убийца вышел на свободу. Мне кажется, что защита ДиАнджело будет строить свою стратегию именно исходя из намерения повторить фокус с отводом улик, не допуская их обсуждения по существу. Надеюсь, что сторона обвинения со своей стороны прекрасно это понимает это и учитывает при принятии решений.

5) Возможны ли ошибки молекулярно-генетических экспертиз и ошибочность обвинений в адрес ДиАнджело?

По мнению автора, системные ошибки молекулярно-генетических экспертиз в этом деле невозможны ввиду их многочисленности и проверяемости независимыми экспертами. А потому ДиАнджело действительно является Гиеной.

6) Как можно охарактеризовать работу американской правоохранительной системы в деле ДиАнджело?

По мнению автора, нельзя не признать того, что американская правовая система в этом расследовании ярко продемонстрировала свои сильные стороны: последовательность, непримиримость и готовность преследовать преступника, не считаясь с затратами времени, сил и материальных ресурсов. Правосудие не должно быть быстрым, оно должно быть неотвратимым. Именно эту неотвратимость мы все и увидели в многолетних усилиях калифорнийского правоохранительного сообщества, направленных на разоблачение Гиены. Перед нами замечательный образец добросовестной работы слуг Закона, который уже вошёл в мировую историю уголовного сыска и криминалистики и останется там по праву. Злу не удалось сохранить анонимность, оно названо по имени и фамилии, а это значит, что мир вокруг нас стал чище. И не признавать это могут только люди недобросовестные или ангажированные.

Примечания

1

Причина причины есть причина результата (лат.)

2

Вообще же, умение сделать горб и правдоподобно сымитировать горбатого или же сильно сутулого человека является очень ценным навыком для любого оперативного сотрудника, что разведки, что контрразведки — неважно. Автор был знаком с человеком, участником боевых действий в Приднестровье в 1992 г, который, оказавшись в тылу молдавских войск, спасся как раз благодаря умению изображать горбатого. Не зная молдавского языка, он прошёл по тылам молдавских войск, изображая заросшего бородой немого горбуна без денег и документов. Когда совсем становилось голодно, выходил к людям, начинал мычать, показывал на рот, просил таким вот образом хлеба… тем и жил. Очень интересная история, достойная настоящего военного романа, причём абсолютно документальная. Ремарка эта неслучайна. Как говорил один из героев «Твин Пикса» Дэвида Линча: «Совы — не то, чем кажутся». Так вот, примерно то же можно сказать и о людях с неправильной осанкой или кажущейся таковой.

3

Называется она «Probation and Pretrial Services» — «Служба пробации и досудебного надзора». Прямых её аналогов в Российской Федерации нет, PPS совмещает в себе функции, которые в России делят МВД и УФСИН.

4

Как известно, трупное окоченение начинает развиваться от головы к ногам примерно через час после смерти и достигает максимальной степени через 12 часов. Приблизительно через трое суток с момента наступления смерти происходит снятие окоченения, причём в порядке, обратном его наступлению. То, какие части тела и насколько выраженно подверглись трупному окоченению, несёт важную информацию о времени наступления смерти, но следует иметь в виду, что на скорость этого процесса оказывают существенное влияние различные факторы, прежде всего, температура окружающей среды, физические нагрузки, перенесенные умершим перед смертью, развитие мускулатуры и пр.

5

Есть неплохой американский фильм 2007 г. под названием «Чистильщик» («Cleaner»), главный герой которого как раз работает уборщиком мест совершения преступлений. Тем, кто не видел, автор рекомендует к просмотру!

6

Вождь дикарского племени смотрит зачарованно на выжившую стюардессу-блондинку, сынок же в это время дёргает его за руку и спрашивает: «Папа, папа, мы скушаем сегодня вечером эту красивую тётю?» Вождь в глубокой задумчивости отвечает: «Нет, сынок, сегодня вечером, пожалуй, мы скушаем твою уродливую маму!»

7

С тех пор в области правоохранительной деятельности в США произошли значительные изменения, связанные с ростом её централизации после терактов 11 сентября 2001 г. Сейчас роль главного координатора работы полицейских служб передана Министерству безопасности, имеющему статус федерального ведомства и не подчиняющегося властям штата. При этом сохраняется дорожная полиция штата, автономная от других полицейских структур, а малочисленные управления малых городов и населенных пунктов упразднены, их обязанности переданы службам шерифов тех территорий, на которых они находятся. Поэтому некоторых полицейских подразделений, занимавшихся поиском Гиены в 1970-х гг., сейчас попросту не существует, при их расформировании происходило расформирование и передача архивов различным ведомствам. Необходимо отметить, что во время этих процессов могла происходить частичная утрата некоторых документов, имеющих отношение к интересующей нас теме.

8

Автор имеет в виду приёмы «географического профилирования». Дабы не тратить время читателя на повтор, автор отсылает к книге I, в которой в «Отступлении от сюжета (фрагмент II)» касался вопроса применимости данного метода к преступлениям Гиены

9

Форма и неровности ударной поверхности хорошо проявляются на костистых местах, прикрытых тонким кожным покровом — голове, голенях, коленях, предплечьях. При этом чем меньше площадь контакта, тем точнее отпечаток на коже передаст рифление ударной поверхности. Кроме того, определенную информацию о травмирующем орудии несёт вдавленный перелом черепа, который образуется при сильных ударах и небольшой площадью контакта (до 20 кв. см). Вообще же, осмотр такого рода ран зачастую позволяет опытному специалисту уверенно определять травмирующее орудие: бутылку, молоток, кастет и т. д.

10

В психиатрии и криминальной психологии термином «психопат» обозначают отнюдь не идентичные изменения психической структуры личности. В традиционной психиатрии психопатом может быть назван любой неуравновешенный человек, изменения личности которого отвечают трём критериям П.Б.Ганнушкина: тотальность психологических черт характера, их стабильность и обусловленное этим нарушение социальной адаптации. В психиатрии различают более полутора десятков различных видов психопатии: циклоидная, мозаичная, эпилептоидная, истерическая и пр. В криминальной психологии термин «психопат» впервые был употреблён американским психиатром Харви Клекли для обозначения такой аномалии поведения психически здорового человека, при которой тот не может контролировать потребность причинять ущерб другим людям. «Психопат» в варианте Клекли в отличие от «психопата» в версии Ганнушкина не демонстрирует выраженной социальной дезадаптации, напротив, такой человек часто развивает в себе прекрасные навыки социальной мимикрии. Примеры таких преступников, как Тед Банди, Эдмунд Кемпер, «ангарский маньяк» Михаил Попков, майор милиции Денис Евсюков прекрасно демонстрируют указанную разницу. Подробному описанию данного феномена посвящена глава 4 книги «Социализм не порождает преступности» А. Ракитина, изданной в 2016 г. екатеринбургским издательством «Кабинетный учёный».

11

На момент описываемых событий Миллеру исполнилось уже 45 лет

12

По странной игре случая криминальная история штата Калифорния содержит информацию о нескольких преступниках с именем и фамилией Тимоти Дэвид Рассел, которые хотя и являются полными тёзками и однофамильцами, но не являются родственниками. Другой известный преступник с таким именем и фамилией совершил убийство двух полицейских в январе 1995 г. и в 2013 г. покончил с собою, находясь в заключении. Насколько известно автору, убийца Мэрилин Лайон до сих пор жив и продолжает отбывать наказание в одной из калифорнийских тюрем

13

Истина не боится ничего, кроме сокрытия (лат.)

14

В англо-американском праве понятием «содомия» обозначают орально-генитальные или анально-генитальные формы половых контактов. В советском уголовном праве того времени аналогом содомии служило понятие т.н. «полового акта в извращенной форме».

15

В Калифорнии действует программа «исправления и социализации» сексуальных преступников, в рамках которой они проходят медикаментозное лечение и курсы психологической коррекции, включающие в т.ч. и гипноз. Программа добровольна, заключенный имеет право от неё отказаться, чего обычно не происходит в силу вполне понятной причины — лечиться в специальной лечебнице гораздо приятнее и безопаснее, чем сидеть в переполненной американской тюрьме. В середине 2010-х гг этой программой были охвачены 560 сексуальных преступников, а её стоимость для бюджета штата превышала 100 млн.$ в год — это очень значительная сумма даже для такого богатого штата, как Калифорния. Результативность программы «исправления и социализации» оказалась весьма невысокой — за 10 лет её реализации подготовленными к возвращению в общество были признаны всего 36 преступников. В их число попал и Хаббарт, которого полиция оказалась вынуждена охранять после освобождения. Высокая стоимость программы и сомнительная эффективность вызывали много критики в её адрес, однако, насколько известно автору, в 2018 г власти штата продолжали её реализацию.

16

В связи с затронутой темой сексуального рабства в американских тюрьмах нельзя не упомянуть наделавшую в 1980-х гг много шума историю, связанную с порнографической видеозаписью, сделанной в тюрьме в штате Иллинойс, в которой содержался массовый убийца и насильник Ричард Спек. Спек, убивший в июле 1966 г в общежитии медицинского колледжа 8 девушек, после осуждения попал на самое дно тюремной иерархии и до самого конца жизни (а умер в 1991 г в возрасте 49 лет) являлся сексуальным рабом. На тюремной видеозаписи, попавшей в руки журналистов, облаченный в женское нижнее бельё Спек, выполнял всевозможные приказы своего хозяина. Содержание 3-часовой записи было таково, что в блоке ТВ-новостей смогли показать лишь 20-секундную нарезку кадров, всё остальное было совершенно непристойно. Журналистское расследование позволило установить, что тюремная администрация поощряла съёмку гомосексуальных роликов с участием осужденных и с этой целью снабжала их необходимой фото- и видеоаппаратурой. С одной стороны этот резонансный случай показал обществу глубокую коррупцию, пронзившую пенитенциарную систему Иллинойса, а с другой — со всей очевидностью продемонстрировал крайне незавидное положение, в котором находятся сексуальные преступники белой расы в американских тюрьмах.

17

До появления дисконтных карт крупные сетевые магазины начисляли покупателям бонусные баллы посредством вручения специальных марок, похожих на почтовые. Эти марки надлежало собирать, а потом представлять в магазин в качестве оплаты.

18

Ещё раз уточним, что в открытом доступе в интернете сейчас находится «профиль», подготовленный Лесли д'Амброзиа четырьмя годами позже, когда были получены результаты молекулярно-генетических экспертиз

19

Напомним, что после серии убийств весной — летом 1985 г, совершенных Ричардом Рамиресом, прозвище «Night stalker» («Ночной бродяга») закрепилось именно за Рамиресом, а неизвестный серийный убийца, действовавший в 1979—1981 гг, получил обозначение ONS, означавшее «Original night stalker» («Настоящий ночной бродяга»).

Content

История Гиены. Хроника подлинного расследования
Книга III
Алексей Ракитин

Глава 1. Возвращение Гиены

Глава 2. Causa causae est causa causati

Отступление от сюжета (фрагмент I).

Глава 3. Двойное убийство в Голете

Глава 4. Двойное убийство в Вентуре

Отступление от сюжета (фрагмент II)

Глава 5. Двойное убийство в Дэйна-Пойнт

Глава 6. Убийство в Ирвайне

Глава 7. И снова двойное убийство в Голете

Глава 8. И снова убийство в Ирвайне

Глава 9. Veritas nihil veretur nisi abscondi

Глава 10. Пойман!

Примечания