Наталья Дмитриевна Калинина

Колыбельная для смерти

© Калинина Н., текст, 2018

© Исаева О., иллюстрация на обложке, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Пролог

Страх сковал ноги, и каждый шаг получался механическим, как у робота. Если бы не сумерки, в которых растворялись окрестности, дерганая походка Егора вызвала бы новые насмешки. Хватит уже и того, что он, не разобрав в потемках дороги, наступил в глубокую лужу. Бугай в ответ на громкий в вязкой тишине всплеск разразился хохотом. За ним загоготали остальные и еще долго не могли успокоиться, фыркая и хрюкая от разбиравшего их смеха. В кроссовках неприятно чавкало, пальцы в промокших носках сводило от холода. Развернуться бы, плюнуть на все и уйти, да только как потом жить с таким позором? К насмешкам Егор привык. Но что скажет Ленка? А то и скажет, что он слабак. Презрительно изогнет накрашенный рот и отвернется. Она трусов не любит. «А не зассышь?» – так и звучал в голове голос одноклассницы. Если бы Егор увидел вчера в ее синих глазах с длиннющими ресницами, от взмаха которых замирало сердце, недоверие или привычное презрение, он бы отступил. Залез бы, как обычно, в свою раковину, чтобы пережить унижение молча. Но в глазах Елисеевой неожиданно мелькнуло удивление и что-то похожее на уважение. Ободренный мимолетным взглядом, которым его удостоила первая красавица во всей параллели, Егор ломающимся баском прилюдно заявил, что не струсит. И вот он тут, ради Ленкиного внимания, которого, казалось, ему никогда было не заслужить. Но раз возник такой шанс, разве он его упустит?

Мысли о Лене приободрили. Егор расправил ссутуленные плечи и даже зашагал ровнее. Да только тут же и был сброшен с небес на землю – в буквальном смысле слова. Нога попала в ямку, и он распластался в жидкой грязи. Одно хорошо – падать было не больно. Бугай загоготал, захлебываясь от восторга, когда Егор поднялся и нелепо расставил в стороны испачканные руки. Кто-то из компании, кажется Седов, тут же ослепил фотовспышкой. Дерьмо какое! Теперь о его позорном падении узнает не только вся параллель, но и как пить дать Ленка.

– Ну чо, домой к мамане? – злорадно поддел Бугай. – Стирать штанишки? Еще не пришли, а уже обделался.

Дружки-подлипалы услужливо захрюкали. Бугай неспроста заслужил погоняло, которое даже учителя использовали вместо фамилии. Мало того что его комплекция – рост под метр девяносто и вес под центнер – внушала уважение и страх. Так еще и по возрасту он был старше своих одноклассников, потому что дважды оставался на второй год. И горе тому, кто вставал у него на пути. Или тому, кого Бугай выбирал «мальчиком для битья», – Егору ли не знать. А после этого падения в грязь ему и вовсе житья не будет. Все это вспышкой пронеслось в голове, и неожиданно нахлынувшая злость придала храбрости и решительности. Егор оттер о штаны ладони, повел, разминаясь, плечами и нарочито небрежным тоном скомандовал:

– Пошли!

Он первым двинулся вперед – туда, где виднелись в желтоватом свете придорожного фонаря покосившиеся ворота. Бугай громко хмыкнул и затопал следом, а за ним – остальные.

Створки ворот крепко связывала металлическая цепь. Узел ее служил хорошей приступкой. Бугай грубо оттеснил Егора плечом и первым полез по ту сторону забора. Нога в тяжелом ботинке уверенно оперлась о цепь, руки вцепились в верхние края створок. Ворота жалобно застонали и заходили ходуном под его весом, когда Бугай перекинул через них ногу. На мгновение Егору показалось, что хлипкие ворота сейчас рухнут. Найдется ли тогда хоть толика здравого смысла у свиты Бугая не заржать над своим главарем? Егор на секунду зажмурился от удовольствия, представляя себе падение ненавистного врага, пусть это и породило бы следом бурю сокрушительного гнева. Но Бугай уже ловко перекинул через створку вторую ногу и мгновение спустя глухо приземлился по ту сторону ворот. Судя по тому, что никто не спешил следовать за ним, Егор понял, что настала его очередь.

Он долго корячился на шатающихся под ним воротах, как неуклюжая толстушка-одноклассница на гимнастических брусьях, пока наконец не перевалился через них и не свалился кулем на землю. Судя по раздавшемуся за спиной подленькому хихиканью его плачевные спортивные потуги тоже засняли на мобильный. Быть ему завтра героем дня. Ну что ж, терять и так нечего. Егор мотнул головой в ответ на подколки Бугая и огляделся. В тусклом свете оставшегося по ту сторону забора фонаря территория полуразрушенного пансионата выглядела не просто жутковатой, а по-настоящему инфернальной. Деревья с поредевшими кронами, словно в предсмертной молитве, воздевали к чернильному небу костлявые ветви-руки. Ветер сильно раскачивал ветви деревьев. Растянувшееся, словно порванная гармонь, здание главного корпуса хищно поблескивало редкими уцелевшими стеклами. Егору, воображение которого не к месту разыгралось, показалось, будто здание на самом деле живое. Эдакое неведомое чудовище, подстерегающее очередную жертву. Ему даже в шуме ветра расслышалось бурчание голодного брюха. Глупые они, раз сами идут к чудовищу в пасть! Но Бугай уже взбежал по выщербленным ступеням раздолбленного крыльца и потянул на себя одну из приколоченных поверх двери досок. Егор же невольно замедлил шаг, хотя сзади раздавался топот ботинок и перемежаемое смешками улюлюканье.

– Что, зассал? – гыкнул кто-то сзади. И следом Егор получил ощутимый тычок кулаком под лопатку. – У-у-у, мы зо-омби-и-и!

Дурачась, кривляясь, шатаясь из стороны в сторону, двое из свиты встали по бокам и повели его прямиком к возвышающемуся на крыльце, словно на постаменте, Бугаю с выломанной доской в руках. Деваться некуда, уже не сбежишь.

Едва Егор перешагнул порог, как очутился в сыром спертом воздухе, в ноздри ударил запах протухшей мешковины, защекотало в ноздрях от пыли. Он торопливо потер нос, чтобы не чихнуть, и вытаращил глаза, надеясь, что так зрение скорее привыкнет к темноте. Идти пришлось вслепую, благо вели его под локотки двое «конвоиров» и не давали упасть. Егор понимал, что к этой «прогулке» его сопровождающие тщательно подготовились – запаслись не только фонариками, но и придумали, как запугать пострашнее, поэтому все ждал, когда что-то начнется. Но хоть он и вслушивался в темную тишину, совсем не оказался готовым к тому, что неожиданно окажется один. Только что рядом раздавались короткие смешки то ли Седова, то ли Лисицына и шорох их шагов, заглушаемый толстым слоем осыпавшейся штукатурки, и вот он осознал, что уже долго он не слышит никаких звуков.

– Эй? – тихо вопросил Егор, стараясь голосом не выдать липкого страха, от которого взмок затылок. – Эй, вы где?

Он надеялся, в этот раз действительно надеялся на то, что в ответ раздадутся насмешки и противный гогот, но темнота не отозвалась даже вздохом. Вот он и столкнулся с первой из припасенных для него пугалок – внезапным одиночеством. Значит, теперь следует ожидать, когда на него выпрыгнут с воплями из-за угла. Егор одновременно и приободрился, и насторожился, чтобы не оказаться застигнутым врасплох. Затем достал из кармана фонарик и включил его. Что там говорили пацаны? Подняться на второй этаж, пройти через левое крыло, добраться до последней комнаты, позвонить Бугаю на мобилу, чтобы тот засек время. И высидеть в полной темноте полчаса. Полчаса – это даже не час. Бугай хвалился, что провел однажды здесь целую ночь. И в его рассказах не было ни армии зомби, ни призраков, ни прочей нежити. Бугай, напротив, презрительно сплевывая через щербину между передними зубами, отзывался обо всех слухах как о бабушкиных сказках. Нет ничего на стройке, крысы да кошки! Впрочем, даже после того, как Бугай собственноручно постарался развеять все детские страшилки, которые порождало у школьников полуразрушенное здание, других смельчаков прогуляться ночью по территории пансионата и его двум этажам не нашлось. Только Егор неожиданно и для себя, и для одноклассников вызвался. Если бы не Ленка…

Если бы не Ленка и дикое желание заслужить хоть толику ее благосклонности, спал бы он себе спокойно в теплой удобной постели, грезил бы об однокласснице в ярких и мучительных снах, о которых наутро ему становилось стыдно вспоминать, а не шатался бы здесь. Крыс Егор не боялся, а кошек так и вовсе любил, но в потемках воображение не на шутку разыгралось, в голову полезли неуместные вопросы – а правда ли, как говорят, тут обитают призраки? Рассказы о привидениях днем казались нестрашными и даже банальными, но только до тех пор, пока он сам не очутился здесь. Один. Впрочем, один ли? Стоило задаться этим вопросом, и тишина наполнилась вздохами, шорохами и скрипами. А в посветлевшей темноте замелькали угольно-черные тени. Егор едва не закричал. Страх мгновенно сковал ноги, и он не смог сделать ни шагу. Он малодушно вытащил телефон и набрал номер Бугая. Ну и что, что еще не дошел до нужного места. Похоже, его никто не проверяет. Как пить дать вышли пацаны на улицу и поджидают снаружи. А может, и вовсе решили не дожидаться. От мысли, что розыгрыш заключается в том, чтобы оставить его совсем одного, Егор натужно сглотнул. Гудки в мобильнике раздавались тревожно-длинные, но никто не брал трубку. Наверняка специально маринуют. Егор сунул телефон в карман и решительно, отгоняя страх, шагнул вперед. А вот и лестница – самая обычная, на первый взгляд ничем не примечательная, но, однако, странным образом растянувшаяся до бесконечной в тысячу и одну ступень. Вела она не вверх, а, казалось, спускалась в преисподнюю. Темнота вздыхала и хрипела, что-то хлюпало под ногами, тошнотворная вонь затхлого тряпья забивала ноздри. Казалось, поднимается Егор уже целую вечность. Может, правду говорят о бывшем пансионате, что творятся тут странные и страшные дела? Местный богач начал здесь стройку навороченного туристического комплекса, но по какой-то причине ее заморозил. Егор еще надеялся, что где-то рядом раздастся хохот его спутников. Ведь ощущал же он чье-то присутствие!

Наконец-то лестница закончилась. Егор вышел в узкий коридор и толкнул первую попавшуюся дверь. Бугай не уточнял, где именно он должен высидеть положенные полчаса. Так какая разница. Он уселся на подоконник, предварительно стерев с него рукавом строительную пыль, помаячил фонариком в окно, но ответного сигнала не увидел. Егор снова набрал номер Бугая, а затем – Седова. Не получив ответа, отстучал сообщение, стараясь за злостью скрыть страх: «Козлы, вы где?» Время тянулось бесконечно. И хоть казалось, что прошел целый час, на самом деле всего три минуты. Дабы чем-то себя занять, он обвел фонариком помещение, в котором нужно просидеть еще двадцать семь минут, и уныло вздохнул. Похоже, тут когда-то был кабинет: луч света выхватил заваленный размякшими от сырости коробками и строительным мусором стол и стоявший рядом колченогий стул. На стене еще сохранилась какая-то картина. Егор спрыгнул с подоконника и подошел поближе, чтобы рассмотреть изображение. Картина его не впечатлила: темные разводы на фоне бесформенных ляпков. Кому настолько понравились эти «художества», что он повесил их на стену? Егор громко хмыкнул, заглянул от скуки в одну из коробок, увидел там лишь толстые гроссбухи и развернулся, чтобы опять посигналить фонариком. Но луч вдруг высветил сидевшую на хромом стуле фигуру.

– Бугай, ты? – в растерянности пробормотал Егор. Хоть уже и понял, что таращится на него черными глазницами совсем не одноклассник.

1

Мобильный зазвонил уже на выходе из здания университета. Лиза остановилась на широком крыльце и достала телефон, из которого доносились тревожные ритмы «Kelch der Liebe» любимой ею «Lacrimosa».

– Проверь почту, – произнес, минуя приветствие, собеседник и тут же отключился. Девушка увидела на дисплее появившийся значок, извещавший о принятом ею имейле, и открыла приложение. К письму было прикреплено четыре файла, но само оно не содержало текстового сообщения. Впрочем, Лиза уже привыкла к тому, что звонивший ей человек не разменивается на слова, поэтому не удивилась. Пока загружались полученные фотографии, она успела спуститься с крыльца и найти свободную лавочку. С неба сыпало мелким, словно просеянным через сито дождем, плечи и сплетенные во множество косичек волосы намокли. Лиза досадливо поморщилась: за четыре года проживания в столице она так и не привыкла к моросящим дождям. Пожалуй, лучше зайти в кафе, которое располагалось неподалеку от здания университета. Она уже было привстала с лавочки, но в это время открылась первая фотография.

Ей доводилось видеть раньше мертвые лица, и Лиза знала, что смерть никого не красит, но невольно содрогнулась и едва справилась с желанием немедленно удалить снимок из памяти телефона. Молодому человеку, чье лицо было снято крупным планом, могло быть не больше двадцати лет, хоть в первый момент, обманувшись седыми волосами, Лиза приняла его за мужчину в возрасте. Черты парня обезображивала маска страха: рот был раскрыт в немом крике, остекленевшие глаза выпучены так, будто за мгновение до смерти несчастный увидел нечто ужасное. Лиза торопливо пролистала остальные снимки. На двух из них были запечатлены мертвые лица, очень похожие на первое выражением ужаса и выбеленными слишком ранней сединой волосами. На четвертом снимке был еще живой человек – светло-рыжий мальчишка с белесыми ресницами, круглыми карими глазами и тонким бледным ртом. Лиза невольно задержала взгляд на этом изображении. О том, мертв ли этот подросток, которому на вид было лет четырнадцать-пятнадцать, или все же, в отличие от остальных, жив, размышлять сейчас не хотелось. Настроение, до этого хорошее, испортилось. Лиза тяжело поднялась с лавки, и в это время телефон в ее руке ожил.

– Посмотрела? – спросил все тот же мужчина.

– Да.

– И?

– Приятного мало, – выдавила она. – Это же подростки? Мертвые…

Ее голос невольно дрогнул. Как бы ей ни хотелось, сколько бы она над этим ни работала, абстрагироваться не получалось.

– Младшему из них пятнадцать. Старшему – семнадцать, – ровно произнес мужчина.

– Все равно… – пробормотала Лиза. – Слишком юные для того, чтобы умереть. И седые! Почему они седые?

– А это я надеюсь от тебя услышать, – ответил собеседник и чуть усмехнулся в конце фразы.

– Мне нужно знать все, что уже известно, – сказала Лиза после недолгой паузы, с тоской думая о том, что этим вечером придется заниматься явно не подготовкой к завтрашнему семинару.

– Это может тебе помешать. Сбить с нужной волны, – ответил мужчина. – Впрочем, подробностей почти нет. Три тела нашли на заброшенной стройке на месте разрушенного пансионата в Подмосковье. А судьба четвертого пацана неизвестна.

– В каком городе находится стройка? – продолжала допытываться Лиза, хоть и знала, что ее собеседник специально не желает делиться информацией. Но мужчина неожиданно ответил:

– Я пришлю тебе все на почту.

И из того, что он так быстро сдался, Лиза сделала вывод, что случай для него представляет особый интерес.

Дождь усилился, застучал неровной дробью по зернистому асфальту, зашуршал в поредевших кронах, сшибая на землю листья цвета корицы. Лиза прибавила шагу, направляясь к кафе, в котором нередко перекусывала в большой перерыв. Можно было бы добежать до остановки и отправиться домой, как она изначально собиралась, но настроение уже было испорчено увиденными фотографиями. А чашка горячего шоколада неплохо излечивает от душевных ненастий.

В помещении, в котором кофейные запахи уютно смешивались с ароматами выпечки, было, как всегда, многолюдно, но Лиза углядела среди занятых столиков один свободный. И пусть он находился совершенно в невыгодном месте – между дверями на кухню и в туалет, она решительно направилась туда, заказав по пути чашку шоколада и безе. В привычном шуме, порожденном многоголосием студентов, неприятные ощущения утихли, легкая головная боль прошла, как после таблетки анальгетика. Лиза с благодарной улыбкой приняла от официантки заказ и выложила на столик телефон. И хоть на экране уже маячил значок, извещающий о принятом имейле, она сначала неторопливо выпила полчашки тягучего шоколада, который, может, и не был самым лучшим в городе, но приятно согревал. И только когда ощутила разливающийся теплом по телу покой, открыла сообщение.

Не было ни вступительных слов, ни каких-либо пояснений. Отправитель просто перечислил в столбик название поселка, наименование бывшего пансионата, на месте которого затеяли строительство нового оздоровительного комплекса, имена погибших ребят, их возраст и имя пропавшего без вести – Егор Поляков. Лиза перечитала список, сделала глоток затягивающегося густой пленочкой шоколада, а затем забила в поисковик населенный пункт. Она не собиралась туда ехать, но любые детали, связанные с «делом», помогали настроиться на нужную волну. Не прав был ее собеседник: чем больше она знает, тем для нее только лучше. Лиза понимала опасения мужчины, что из-за избытка информации она возьмет ложный след, как бывало поначалу. Но теперь она научилась разбираться в сведениях, сортируя их на те, которые могут помешать, и те, которые помогут.

Работу с фотографиями Лиза отложила на дом, потому что это дело требовало особого сосредоточения. Но с интересом пробежала взглядом сведения о поселке. Пока загружалась программа гугл-мапс, она отколупнула кусочек крошащегося под ложечкой безе, добралась до мягкого и липкого слоя и сунула в рот сладкую белковую массу.

До подмосковного городка, в котором располагался бывший пансионат, было два с половиной часа пути: вначале нужно было час сорок ехать на электричке, затем столько же на автобусе, а оставшуюся часть дороги предстояло идти пешком. Рассматривая карту, девушка задумчиво покусала костяшку большого пальца, а затем, будто опомнившись, тряхнула многочисленными косичками.

– Здорово, Лиз! – раздался напротив знакомый голос. Она торопливо закрыла экран смартфона и подняла взгляд на оказавшегося у ее столика Олега Барашова. Сокурсник, которого в тот день не было на лекциях, небрежно оперся ладонью о столешницу и улыбнулся Лизе в своей манере – чуть лениво и снисходительно.

– Здорово, Барашов, – вздохнула она, недовольная вмешательством. Олег отодвинул свободный стул и вальяжно расселся напротив.

– Я уже ухожу, – поспешно проговорила Лиза и одним глотком допила остатки остывшего шоколада.

– У тебя усы! – усмехнулся Олег, проигнорировав ее реплику. Лиза торопливо облизнула губы, и этот ее жест не остался без комментария:

– Как сексуально!

– Барашов, у тебя что, девушки давно не было? Аж со вчерашнего вечера? – поддела его она. Олег считался красавцем, Лиза знала как минимум четырех девушек на курсе, которые были влюблены в него. Только вот у нее Барашов никакого интереса не вызывал. Более того, раздражал своей панибратской и нагловатой манерой вести разговоры хоть с ровесниками, хоть с людьми намного его старше. Впрочем, Олег тоже мало уделял внимания Лизе. Вот уже второй месяц он встречался с Аленой Скворцовой из параллельной группы – высокой и тонкой красавицей с длинными светло-русыми волосами и небесными глазами. Скворцова уже давно и успешно работала моделью, на занятиях появлялась так же редко, как и Олег. Вот и сейчас, поговаривали, улетела на съемки куда-то за границу. Лиза со Скворцовой за почти четыре года учебы в университете ни разу не заговорила, общих интересов у них не было, других точек соприкосновения тоже.

– Лиз, мне нужна твоя помощь, – заторопился Олег, увидев, что она поднялась с места с намерением уйти. – Я тебя специально искал.

– Плохо же искал, Олег! Я обычно на занятиях, а не в кафе рассиживаю.

– Знаю, знаю, – пробормотал парень, морща лоб. – Но я не мог сегодня прийти раньше. Дела… Я, собственно, о чем. У тебя ведь есть хата? Свободная? Ну, в смысле, ты одна, без предков живешь?

– Олег, я вечеринки у себя дома не устраиваю, – отрезала Лиза, поняв, куда клонит Барашов.

– Погоди! Лиз? Нам только на один вечер. Даже не до утра! У меня такая ситуация, что… У меня день рождения, двадцать один. Второе совершеннолетие, можно сказать! Я ребят пригласил… Ты тоже приглашена, Лиз!

– В мой собственный дом? – ухмыльнулась она. – Ну что ж, спасибо!

Олег ее издевку пропустил мимо ушей и, наклоняясь к ней через столик, горячо зашептал:

– Лиз, ребята уже все купили. Я у себя собирался устроить. Думал, предки уедут на все выхи на дачу, а там такая ситуация приключилась… В общем, они остаются дома. Могут, конечно, уйти в гости к друзьям. Но вернутся же рано! А мы…

– Барашов, нет! Я сказала, что нет.

– Мы шуметь не будем. И уберем за собой.

Поняв, что продолжать разговор бесполезно, Лиза поднялась, перекинула через плечо ремни рюкзака и направилась к стойке расплачиваться.

– Ну и иди ты, зануда! – ругнулся ей в спину Олег. – Без тебя обойдемся!

Что он еще прокричал ей вслед, Лиза уже не различила. В дверях кафе она чуть не столкнулась с входящим в помещение молодым человеком, и ее обожгло радостью. С губ едва не сорвался оклик, но следом за этим наступило разочарование. Просто обозналась. Не в первый и, наверное, не в последний раз. Незнакомый парень вежливо придержал ей дверь, но от этого на душе стало лишь горше.

Она шла по мокрой улице, пиная с досадой мокрые листья, чей золотисто-коричный цвет от влаги побурел, как у раскисшего картона. Время лечит, и постепенно ей удалось, как она думала, излечиться от любви, но потом случались рецидивы, когда ищущий взгляд выхватывал из толпы похожее лицо, цеплялся за расцветку рубашки или ветер подбрасывал вместе с запахами воспоминания. И тогда Лиза понимала, что излечилась лишь от острой стадии, но сама «сердечная болезнь» так и осталась с нею мучительным хроническим недугом. В такие моменты ей больше всего хотелось вернуться домой – к отцу, Инге, маленькому брату и пожилой Нине Павловне, к морю и солнцу. Когда-то столица очаровала ее настолько, что Лиза решила променять на нее небольшой приморский городок. Она поступила в столичный вуз. Отец, известный в родном городе бизнесмен Алексей Чернов, воспротивился тому, чтобы его дочь скиталась по съемным углам и общежитиям, и купил ей небольшую квартиру в тихом спальном районе. Лиза искренне полюбила Москву – яркую, суетливую, величественную, такую контрастную и непредсказуемую. Здесь жизнь была похожа на игру «орел – решка», и Лиза, загадывая на «орла», до поры до времени выигрывала. Тогда дни были наполнены светом, удачей и неожиданными подарками. Но с тех пор как в ее жизни зарядили дожди, столица обернулась бесконечно огромной пустыней, где так легко затерялся среди людей-песчинок один единственно нужный человек. Как странно, что Лиза находила чужие пропавшие вещи, животных и даже людей, но когда пыталась отыскать этого человека, ее интуиция замолкала, словно между нею и ним оборвалась любая связь. Он просто ушел – не только из ее жизни. Его не было в социальных сетях, он не ходил больше по их улицам, о нем никто ничего не знал. Он словно и правда исчез – с планеты. Потому что в противном случае Лиза смогла бы найти его даже мертвого.

Оказавшись дома, она наконец-то почувствовала себя лучше. Первым делом приняла горячий душ, смывая с себя усталость этого непростого дня, и переоделась в сухую домашнюю одежду. Затем отправилась на кухню и, решив не возиться с ужином, просто включила чайник и сделала себе бутерброд. Ей очень хотелось позвонить домой. Отец, может, и обманется нарочито бодрыми интонациями в голосе дочери, но Инга обязательно поймет, что ее девочкой овладела хандра. Можно будет, конечно, пожаловаться на дождь, но вряд ли Инга удовлетворится такой отговоркой. Конечно, завтра она спросит, почему Лиза не позвонила накануне: они обычно созванивались три раза в неделю, и сегодня был день разговоров. Но Лиза скажет, что была занята подготовкой к семинару. Что, впрочем, не такая уж неправда.

Горячий чай не просто согрел, но и отогнал немного грусть. Вдыхая ароматный пар, пахнущий травами и ягодами, Лиза уже улыбалась. Этот чайный сбор приготовила Инга, смешав высушенные травы, фрукты и ягоды. Пить его надлежало, согласно ее советам, в моменты грусти. Когда закончилась одна чашка, Лиза налила себе вторую, взяла из вазочки шоколадную конфету и включила стоявший на столе ноутбук. День стремительно заканчивается, а ей еще помимо полученного задания нужно готовиться к семинару. Она вновь внимательно рассмотрела все фотографии, а затем вернулась к первой, почувствовав, что именно на ней нужно остановиться.

Чем больше Лиза вглядывалась в искаженные смертью черты, пытаясь разглядеть за ними путь, который привел парня к такому печальному финалу, тем сильнее ей хотелось закрыть снимки и выключить компьютер. Установить контакт всегда было непросто, все равно что брести сквозь снежную бурю, сопротивляясь сильному ветру и борясь за каждый шаг, терять ориентиры и вновь отыскивать их. Но вот Лиза почувствовала холод. Озноб поднимался от поясницы к затылку, словно некто невидимый оглаживал ее по спине ледяной ладонью. Лиза повела плечами, но не встала, чтобы накинуть на плечи теплый кардиган. Если она потеряет с трудом нащупанный контакт, восстановить его будет уже не так просто. Молча, стараясь не замечать сковывающего тело холода и острого желания оглянуться, словно за ее спиной и правда кто-то стоял, Лиза сосредоточенно вглядывалась в лицо погибшего парня, потихоньку начиная различать за посмертной маской его черты – такими, какими они были при жизни. А после того как ей удалось воссоздать его настоящее лицо – с низким лбом, нахмуренными бровями и носом-картошкой, не очень симпатичное, но приятное уже тем, что оно было живым, она увидела первые картины из прошлого. Вначале это были обрывочные образы, туманные и расплывчатые, словно видимые через залитое дождем стекло. Лиза долго не могла ухватиться за их мгновенно расползающиеся «края», но наконец перед глазами появился четкий образ женщины – некрасивой, с уставшим одутловатым лицом и сердито нахмуренным лбом. И девушка поняла, что видит мать погибшего. А следом проявились другие картинки – о не очень счастливом детстве парня, о матери-дворничихе, сварливой, обиженной жизнью и людьми, поднимающей сына в одиночестве, о штопаных штанах и дырявых ботинках. Лиза увидела даже случай, когда мальчишка в детском саду отмутузил обидчика и впервые понял, что побеждать можно силой. Лентой промелькнули его школьные годы – конфликты с учителями, драки с одноклассниками, ор матери за порванную одежду и растущая с годами ненависть к школьной системе, учителям и сверстникам из благополучных семей. В какой-то момент Лизе даже стало жаль этого парня, который со своей бандой держал в страхе добрую часть школы и района. И тут же она почувствовала, что теряет контакт. Неуместны тут личные переживания. Нужно отключить эмоции и только наблюдать. Но когда Лиза, казалось, подступила к главному – увидела, как парень подбивает других подростков на ночную вылазку в пансионат, ее вдруг вышибло из видения. Контакт не просто прервался, она внезапно ощутила сильный удар в грудь. Лиза охнула и отпрянула от монитора, не понимая, что произошло. Такого с ней еще не случалось. Контакт никогда не прерывался так агрессивно. Что-то произошло в тот момент, когда она уже, казалось, была близка к разгадке. Словно некто, почувствовав ее невидимое присутствие, поспешил грубо вмешаться. Лиза подождала, стараясь унять учащенно бьющееся сердце, а затем вновь попыталась установить связь. Но как ни вызывала в памяти увиденные образы, как ни старалась нащупать вновь оборванную нить, ничего не выходило. Не получилось и с другими фотографиями. Лиза вздохнула и выключила компьютер. А затем набрала номер мужчины, от которого получила задание. Он будто ожидал ее звонка, выслушал и коротко ответил:

– Приезжай завтра.

– У меня занятия. Важный семинар.

– После семинара. Не в офис, домой, – ответил собеседник и отключил вызов.

Неладное она увидела еще издали, когда на следующий день приехала по нужному адресу. Возле непримечательной высотки, очередного клона в этом спальном районе, стояли полицейские машины и «Скорая помощь». Пульсирующий свет мигалок разрывал туманную вязкость серого дня и нагнетал тревогу. На узком проходе к нужному подъезду собралась толпа, состоящая в основном из пенсионерок и молодых мамочек с детьми. Люди встревоженно перешептывались, и этот гул издали напоминал гудение высоковольтных проводов. Еще не зная, что случилось, но отчего-то уже связав происходящее с тем человеком, к которому она шла, Лиза невольно замедлила шаг, желая отсрочить получение дурных вестей.

– Валька из пятьдесят второй заподозрила плохое и вызвала «Скорую»… – донесся до нее высокий голос пожилой женщины в болоньевом пальто и берете. – А «Скорая» уже ничем помочь не могла. Да оно и понятно, если он уже давно был мертв!

– Кто сказал, что давно? – с неожиданной иронией произнес единственный в этой женской компании мужчина средних лет.

– Ну, несколько часов. Ночью его того.

Лиза приблизилась к толпе и робко тронула за рукав ближайшую к ней девушку, ее ровесницу, которая укачивала в коляске младенца.

– Простите, о ком идет речь?

– О жильце из пятьдесят четвертой, – охотно пояснила девушка. – О знаменитом экстрасенсе! Говорят, убили его.

– Ну, это еще доказать надо, что убили. Может, и сам. Упал неудачно, – встрял в разговор мужчина и окинул Лизу любопытным взглядом:

– А вы, девушка, к кому? Я тут почти всех жителей знаю, а вас что-то не припомню.

– Я… Я ни к кому, – ответила Лиза и зачем-то добавила:

– Извините.

Мужчина произнес что-то еще, только Лиза, оглушенная новостью и собственными мыслями, уже его не слушала. Развернувшись, она торопливо отправилась прочь. В этом доме ей делать больше было нечего.

2

– Черт знает что! – ругался Дэн, меряя длинными ногами чудом оставшееся свободное пространство комнаты и энергично растирая указательными пальцами виски так, словно у него была мигрень. Дина сдвинула в сторону стопку исписанных косым почерком бумаг и, проведя ладонью по освободившейся поверхности стола, не без опаски присела. Она бы выбрала место поудобнее, но и стулья, и диван, и кресло уже давно скрылись под грудой папок и книг. Если бы Дина впервые зашла в эту комнату, то решила, что искали тут взрывной компромат на всех мировых президентов, потому что такой хаос мог быть создан только в результате активного обыска. Содержимое ящиков было вывалено прямо на стол, а пол плотным ковром устилали разбросанные бумаги. Но Дина уже сколько-то лет была знакома с Дэном и поэтому на беспорядок взирала с буддийской безмятежностью, зная, что породил его владелец. Был у Весенина такой талант – образовывать мини-апокалипсис в своем жилище во время упоительных приступов вдохновения. И, что самое удивительное, затем из хаоса создавать поистине гениальные вещи. Сам же Дэн весь этот ужас, который в периоды работы царил в его квартире, скромно называл творческим беспорядком.

– И что мне с этим теперь делать?! – бурлил Весенин, поддевая носками домашних тапок листы бумаг. Дина лишь красноречиво приподняла ухоженную бровь, но промолчала. По опыту она знала, что вдоволь насетовавшись на творческий кризис, Весенин внезапно может застыть посреди мусора как вкопанный, а затем броситься к столу, сгрести с него одним махом на пол бумаги, книги, чашки с засохшими кофейными разводами, нетерпеливо подергать мышкой и застучать пальцами по клавиатуре с бешеной скоростью. Вот и сейчас Дина с философским спокойствием слушала бурчание друга, ожидая, когда тот вдруг, как в игре «Море волнуется раз…», замрет на месте на одной ноге с раскинутыми в стороны руками (или в какой еще позе застанет внезапно пришедшее в его вихрастую голову озарение), а затем бросится к компьютеру. Но Весенин все бродил и бродил, забивая под диван голы из скомканных бумаг, и Дина уже начала терять терпение. Она бы закурила, но пробраться на балкон среди завалов книг и папок не представлялось возможным. А курить прямо в заполненной бумагами комнате было пожароопасно.

– Дин, это… это крах! Понимаешь? Крах! – Дэн наконец-то остановился и посмотрел на гостью поверх съехавших на кончик носа очков. А затем бросился-таки к своему столу, но принялся с чуждой ему педантичностью складывать в аккуратную стопку папки и сортировать бумаги. Вот тогда Дина и поняла, что Весенин ничуть не преувеличивает. Это действительно крах.

– Погоди, Дэн, – встревоженно окликнула она его, поднимаясь с места. – Что случилось?

– Я же говорю – все распалось. Была хорошая идея и – пфу!

– Так у тебя уже бывало, Дэн. Едва ли не с каждой книгой, – попыталась успокоить она друга. Но тот, укладывая в верхний ящик стола ручки и простые карандаши, лишь болезненно поморщился.

– Дин, тут не книга, а сценарий. Это другое.

– Рассказывай, – потребовала гостья. – С самого начала!

– Где-то была у меня одна папка… – бормотал Дэн, переключаясь с канцелярии на уложенные в стопку папки. – Красная такая, не видела?

– Нет.

– А, вот она. – Весенин нырнул куда-то под стол, зашуршал бумагами и громко чертыхнулся, когда ударился затылком о столешницу.

– Вот она! – повторил он, вылезая из-под стола и демонстрируя изрядно помятую картонную папку ядрено-зеленого цвета. Дина не удивилась «дальтонизму» друга. Во время работы он был катастрофично рассеян и небрежен в бытовых и житейских вопросах, но удивительно собран во всем, что касалось деталей романов, которые писал.

Они познакомились пять лет назад, когда один из телевизионных каналов купил права на экранизацию книжной серии популярного автора детективов Дэна Весенина. Для работы над сценариями пригласили Дину, успевшую до этого поработать в нескольких нашумевших проектах. Весенин о работе сценаристов не имел ни малейшего понятия, поэтому очень болезненно переносил каждое изменение в сюжете. Во время работы над сериалом Дэн и Дина постоянно спорили, ругались, жаловались друг на друга то продюсеру, то редактору, потом мирились, фонтанировали идеями, а к концу сотрудничества настолько сплотились, что стали близкими друзьями. Дэн продолжал писать и издавать книги, его популярность только росла. А Дина вышла замуж, родила двух сыновей-погодок и на какое-то время ушла в тень. Не так давно она вернулась к работе, успела поучаствовать в трех популярных проектах и сейчас писала для женского сериала. У Дэна же вышла очередная «юбилейная» книга, и он решил взять небольшую паузу и исполнить свою давнюю мечту – написать сценарий для полнометражного фильма. Принялся он за работу с большим энтузиазмом, получалось у него неплохо, поэтому Дине было странно сейчас слышать о каком-то крахе.

Дэн тем временем подошел к дивану, сдвинул в сторону учебники по криминалистике и плюхнулся на освободившееся место.

– Глянь, здесь у меня синопсис, – протянул он раскрытую папку.

– Я его уже читала, Дэн. Если ты, конечно, не внес в него крупных изменений.

В последний раз, когда они виделись, Весенин не просто дал ей прочитать синопсис, он долго и обстоятельно рассказывал, как видит сцены. В основе сюжета лежало два реальных и уже раскрытых дела. Еще в те времена, когда Дэн работал над книжной серией про вымышленного следователя Матрохина, его консультировал следователь Петр Ивасин. С тех пор Ивасин нередко помогал Дэну не только консультациями, но и вдохновлял случаями из практики.

На первый взгляд в тех двух делах, которыми поделился с Дэном Петр, не было ничего особенного: одну молодую женщину убил уличный грабитель, другую – бывший сожитель-наркоман. Единственное, что роднило несчастных – обе работали гадалками. Дэн уцепился за эту деталь и завернул свой сюжет: сделал убийства серийными и добавил еще жертв.

– Я ничего не менял. Но все, что задумал, расползлось. – Весенин поводил руками в воздухе. – Я придумал, что всех девушек в итоге убивает не маньяк, а их общий знакомый – знаменитый экстрасенс, участник и победитель телевизионной программы. И даже съездил на съемки реальной программы и нарисовал психологический портрет убийцы.

– А любовную линию добавил? – поинтересовалась Дина, припоминая, что изначально советовала Дэну внести в сюжет толику романтики – чтобы и женщинам понравилось.

– Собирался, – хмуро кивнул друг. – Оставалось придумать героиню. И тут мне звонит Ивасин и говорит, что все усложнилось. Что дела пересмотрят, потому что все там не так просто оказалось. Запретил использовать их для сюжета и сказал, что консультировать на этот раз не сможет.

– Не поняла… Почему? Что случилось?

– Ты не поверишь! – криво усмехнулся Дэн. – Все, что я придумал, вдруг взяло и случилось на самом деле! Вот такая подстава.

Весенин вскочил с места и опять заходил по комнате. Дина следила за ним встревоженным взглядом.

– Оказывается, трупов было не два, а целых четыре. И все эти женщины были не только ясновидящими, но и знали одного человека. Угадай, кого?

– Не может быть!

– Угу! Одного известного экстрасенса.

– И что, он и оказался убийцей? – Дина тоже вскочила на ноги.

– Нет, хуже. Его убили. На днях.

– Ого!

– Понимаешь теперь? Человек он известный, шумиха вокруг его смерти уже возникла. Ты Интернет открой! В общем, я и Ивасина понимаю, и то, что мой сценарий оригинальным уже не будет. Никому ведь не докажешь, что это просто такое фатальное совпадение! Лучше бы я исторический фильм затеял. Про войну, к примеру. Или какую-нибудь героическую личность – это не просто модно, это может вызвать выгодный ажиотаж.

Дэн громко вздохнул, а Дина все-таки вытащила из кармана пачку сигарет.

– Да кури уж прямо тут, – махнул рукой хозяин квартиры. – А самое ужасное знаешь что? Что я через три недели должен показать готовый сценарий твоему знакомому – Петрухину. Он собирался подсунуть его со всеми рекомендациями одному крупному продюсеру. Тот как раз в Москву в конце месяца вернется. Петрухин в меня верит. Идеей он загорелся и даже, как сказал, уже шепнул обо мне тому челу. А теперь что? Как быть с тем, что по задуманной идее я уже не могу написать сценарий? Дай-ка мне тоже сигарету!

– Ты бросил, – напомнила Дина, поспешно убирая пачку.

– Ничто не мешает начать заново.

– Ничто не мешает начать заново, – задумчиво повторила Дина и улыбнулась. – Придется, Дэн. Придется заново!

– Курить?

– Даже не вздумай! Сценарий писать.

– Издеваешься? Сценарий за три недели?

– Ты можешь.

– С нуля?

– С нуля – если решишь писать про войну или историческую личность. А если продолжишь этот…

– Ивасин меня сожрет! Да и консультировать больше не станет. Ни сейчас, ни потом. А мне не хочется портить с ним отношения.

– А тебе и не нужны будут его консультации. И кто тебе сказал, что нужно копировать настоящее дело? Фантазируй, Дэн, изменяй, креативь, но первоначальной идеи все же придерживайся. Значит, так, дорогой…

Дина выдвинула ящик стола, в который хозяин убрал всю канцелярию, достала ручку, а затем, не мешкая, выхватила из пачки бумаг исписанный листок и перевернула его чистой стороной.

– Профессии героинь меняешь. На фиг гадалок и ясновидящих. Придумаем что-то другое. Оставляем между ними связь – некоего человека…

Дина нарисовала по кружку в углах листа и один – в центре, а затем решительными линиями соединила все кружки с центральным.

– Профессию ему тоже придумаешь новую, но связанную с жертвами. Его ставишь под подозрения. А потом – ж-жас! И убиваешь! А вести дело у тебя будет не профессионал, как изначально, а, допустим, сценарист. Или писатель, как ты. Или журналист. Центральной фигурой ставишь его. Амурную линию сочиняешь тоже с ним. Героиня – потенциальная жертва. Это добавит и драматизма, и экшена. В общем, учить тебя мне не нужно.

Дина с довольным видом пододвинула листок к Дэну.

– Поставь себя на место героя и начни собственное расследование, – продолжила она, пока Весенин задумчиво разглядывал примитивную схему. – В переносном смысле, конечно. Расследование героя-непрофессионала – это тоже может быть интересно.

– Времени мало, Дин. Три недели, – с сомнениями произнес Дэн. – Я рассчитывал на помощь Петра, но он умыл руки.

– А я тебе на что? Бери меня в соавторы!

– А как же твой сериал?

– А сериал без меня не загнется, – бодро заверила Дина. – Позвоню Аксаковой, она придумает, кому отдать серии с сорок четвертой по пятидесятую. Да и устала я от этой «мыльной оперы»! Переключиться не помешает. Ну что, согласен?

Дэн издал ликующий вопль и стиснул в медвежьих объятиях хрупкую и невысокую Дину.

* * *

Казалось, все осталось по-прежнему – дорога, университет, опять дорога, дом. Лиза все так же готовилась к занятиям, прилежно их посещала и получала за ответы высшие баллы. Только с того вечера, когда она узнала о гибели наставника, что-то все же изменилось в ее жизни. Словно закрылась дверь, но при этом приоткрылась форточка, в которую потянуло свежим весенним ветерком.

…К экстрасенсу Владлену, чье настоящее имя было Влад Пичугин, Лиза пришла по объявлению. После завершения сезона программы про магов, экстрасенсов и ясновидящих и перед началом нового Интернет пестрел всевозможной рекламой услуг победителя прошлых серий. Лизу, несмотря на ее особенности, никогда не привлекали подобные телешоу. Но в тот вечер, когда ей на глаза попалось интервью с известным экстрасенсом, она в очередной раз безуспешно пыталась нащупать невидимую связь с человеком, по которому так тосковала. «Я разыскиваю пропавших людей и активно сотрудничаю с правоохранительными органами. Да-да, и сотрудники доблестной полиции обращаются ко мне за помощью!» Лиза не стала дочитывать интервью до конца, но отыскала записи последнего сезона программы, внимательно просмотрела все серии, а затем набрала указанный в рекламе номер. Услуги победителя программы стоили недешево. В них наверняка была включена и аренда в центре Москвы пафосного офиса, столь необходимого для поддержания звездного статуса экстрасенса. Будь Лиза из семьи со средним достатком, ее бы остановила высокая стоимость консультации. Но отец-бизнесмен регулярно пополнял ее счет, хоть тратила обычно Лиза мало. Поэтому она, не колеблясь, записалась на первый прием.

Экстрасенсу Владлену было хорошо за пятьдесят. Благородная седина серебрила не только густые для его возраста волосы, но и окладистую, как у попа, бороду. Он и был на первый (и ошибочный) взгляд похож на доброго деревенского батюшку. Рыхлая полнота и внушительный живот, на котором туго, как наволочка на подушке, натянулась расписанная диковинными узорами рубаха, выдавали в знаменитости слабость к еде и нелюбовь к активному образу жизни. Светлые и мутные, словно молочный кисель, глаза смотрели цепко и как будто зло. К визиту девушки-студентки, пришедшей на прием в обычных черных джинсах, свитерочке и пешком, «звезда» отнесся без энтузиазма. Видимо, несмотря на щедро рекламируемый провидческий дар, неверно «просканировал» финансовую ситуацию клиентки. Казалось, слушал он Лизу вполуха, но вопросы следом он задал по существу: когда познакомились с искомым человеком, где, при каких обстоятельствах, когда в последний раз виделись, даты рождения его и ее. На все вопросы Лиза ответила четко, как прилежная ученица. Но после того как она замолчала, наступила долгая и тяжелая пауза. Экстрасенс сверлил клиентку светлыми глазами, Лиза пыталась стойко выдержать взгляд. Наконец, Владлен прервал зрительный контакт, не без труда поднялся из глубокого кресла и подошел к девушке.

– Значит, ты серьезно намерена отыскать этого мужчину? – спросил он, хоть Лиза еще в самом начале, не путаясь в словах и не топя суть в окольных фразах, заявила о цели визита. Да, она хочет найти любимого человека и точка. Да, он внезапно исчез из ее жизни, даже не прислав прощального СМС. Да, она больше ничего о нем не слышала.

– Если мужчина так внезапно исчезает из жизни женщины, значит, он ее не любит. Он давно принял решение расстаться, но у него не хватило духу на женские слезы, вопросы и уговоры.

– Я все это знаю, – ответила Лиза, но голос предательски дрогнул. Экстрасенс вновь сделал долгую паузу, в которую не сводил с девушки взгляда, а затем произнес:

– Подумай хорошо, так ли уж тебе надо о нем знать?

Лиза вспыхнула и едва удержалась от колкого ответа. Зачем так на нее давить? Раз она пришла сюда и заплатила немалую сумму за консультацию, значит, уже приняла решение. Это ее последняя надежда. Она так и сказала Владлену и зачем-то добавила, что может «чувствовать» людей, если пожелает настроиться на их волну. Но только не этого мужчину.

– Любопытно, – ответил экстрасенс и обошел Лизу кругом, изучая ее, словно выставленную в музее статую. – Подумай еще раз хорошо и завтра ответишь.

С этими словами Владлен махнул рукой в сторону двери, давая понять об окончании визита. Ушла Лиза разочарованной, решив, что экстрасенс просто «развел» ее. Ей было жаль не столько денег, сколько времени и неоправдавшихся надежд. Однако на следующее утро Владлен сам позвонил ей.

– Приезжай сегодня в пять, – сказал он не терпящим возражения тоном и отключился. Лизе пришлось уйти с последней пары, чтобы успеть к назначенному времени. Она приехала чуть раньше, но хозяин уже поджидал ее в приемной. Лизу удивило то, что экстрасенс на этот раз не только встретил ее улыбкой и попросил принести секретаря им по чашке чая, но и пригласил пройти в свой закрытый для клиентов личный кабинет.

– Вот, – сказал он, раскладывая на столе четыре фотографии. – Если сумеешь ответить на несколько вопросов, я буду работать с тобой бесплатно. За некоторую ответную услугу. – Владлен подвинул гостье снимки и, откинувшись на спинку кресла, сложил на объемном животе пухлые руки. На одной фотографии застыла в танцующей позе молодая женщина, на другой пожилой мужчина на лавочке в сквере задумчиво курил сигарету, на третьей смеющаяся девочка лет семи каталась на качелях, на четвертой кто-то запечатлел раскинувшегося вальяжно на диване белого пуделя. Лиза волновалась и потому не сразу сумела настроиться. Образы расплывались, путались и блекли. Владлен выждал долгую паузу, а затем спросил, все ли сфотографированные живы. Лиза ответила утвердительно и не ошиблась. Затем она по просьбе экстрасенса рассказала о том, что смогла увидеть. Мужчина перенес недавно инфаркт. Собака потерялась. О молодой женщине ответила, что видит ее в темном месте запертой. Но вот о ребенке ничего не смогла сказать.

– Это дочь одной моей знакомой. С ней все в порядке, – пояснил Владлен, собирая фотографии в большой конверт. – Собаку уже нашли. Женщину похитили неделю назад и требуют за нее выкуп. Мужчина действительно перенес инфаркт и сейчас находится в больнице. Способности у тебя есть. Но нужно над ними работать. Тебя кто-нибудь обучал?

Лиза не хотела рассказывать, что ее мачеха когда-то была довольно известной ведуньей, но с тех пор, как переехала из столицы в приморский город, вышла замуж за Лизиного отца и родила сына, не практикует. Но Владлен смотрел на нее так требовательно, как декан их факультета, поэтому она нехотя сказала правду.

– Очень хорошо! Я так и думал. Я скоро позвоню и дам первое задание. Оставь мне свой имейл. А по твоему делу вот что скажу: я увидел, что того мужчину ты должна отыскать сама. Это твое испытание.

– Я смогу его найти?

– Тебе придется хорошо поработать для этого. Пока ты не готова, – ответил экстрасенс, глядя девушке в глаза. – Я буду давать задания и обучать тебя. Придет время, и ты сможешь узнать о том человеке все, что пожелаешь.

Лиза нервно сглотнула. Не такого поворота событий она ожидала. Владлен смотрел на нее тяжелым взглядом, который вызывал у нее неприятный озноб.

– Ну, соглашаешься или нет? Будешь работать со мной – получишь ответы на свои вопросы. Нет – значит, нет.

– Да, – ответила Лиза после долгой паузы. – Я согласна.

– Вот и хорошо! – повеселел экстрасенс, она же в тот момент почувствовала, будто за спиной захлопнулась дверь ловушки.

– Только своей мачехе о нашем союзе – ни слова. И боже упаси тебя где-нибудь упомянуть мое имя! Впрочем, если сболтнешь, хуже будет только тебе. У меня, если что, есть связи… – неожиданно пригрозил экстрасенс.

«У меня тоже», – подумала Лиза. Но вслух ничего не сказала. В тот вечер она провела в кабинете экстрасенса добрых два часа, и это был единственный раз, когда их встреча длилась так долго. Впоследствии они общались дистанционно и за этот год лично встретились лишь дважды.

Со смертью Владлена Лиза испытала некое облегчение, потому что изматывающим заданиям от экстрасенса, казалось, не будет конца. Но одновременно ощущала и растерянность, ведь в личных поисках она не продвинулась ни на шаг. Все оставалось по-прежнему: Лиза не чувствовала с потерянным мужчиной связи и установить контакт с ним не получалось. А Владлен, для которого она выполнила уйму заданий, так и не подсказал, в каком направлении ей нужно двигаться. «Сама, все поймешь сама! Когда придет время», – так отговаривался он, когда Лиза задавала сакральный вопрос. И подкидывал все новые и новые головоломки. Иногда, когда она долго лежала в кровати в попытках уснуть, перед глазами проносились вереницей незнакомые и одновременно знакомые по фотографиям лица. Не всегда ей удавалось сразу увидеть судьбу пропавших, и тогда лица тех, о ком она не сумела дать ответа, начинали ей сниться. Эти сны были не менее изматывающими, как и попытки установить контакты. После таких ночей в одинаково вязкие и серые, несмотря на разнообразную погоду, утра Лиза, как никогда ярко, вспоминала слова Инги о том, что ее способности – это не просто дар, это еще тяжелая ноша…

Спускаясь в метро вслед за обнимающейся парочкой, окутанной, словно эфирным облаком, влюбленностью, Лиза в какой раз подумала, что надо рассказать обо всем мачехе. В прошлом не только сильная ворожея, но и дипломированный психолог, Инга, возможно, сумела бы ей помочь – закрыть гельштат и наконец-то вернуть утраченные радость и жажду жизни. Но она настолько уже запуталась, что не знала, с чего и начать. Да и обсуждать свою первую и несчастную любовь с кем-то, пусть даже с Ингой, казалось неловким.

Обычно теплый и сухой воздух метро, пахнущий креозотом, возвращал Лизу в те моменты яркого и необъятного счастья, когда они с папой ездили к Инге в Москву. Когда темп дней c будничного andante срывался в головокружительное prestissimo. Когда от череды мелькающих событий перехватывало дыхание, как на аттракционах, и восторженные возгласы Лизы вызывали у Инги и папы улыбки. Когда внутри, казалось, поселялся неутомимый чертенок и щекотал ее, заставляя смеяться и подпрыгивать на месте, а предвкушение каждого дня было сродни ожиданию волшебной новогодней ночи. Потом были еще поездки в столицу, но те первые остались в памяти наиболее яркими. Каждый раз, входя в метро, Лиза моментально согревалась, если успевала продрогнуть по дороге из университета, мимолетно улыбалась своим воспоминаниям и сливалась с людским потоком, быстро стекающим по устьям-эскалаторам к мраморным берегам-перронам. Но сегодня отчего-то не пришло привычное успокоение. Напротив, с каждым шагом ее окутывала тревога, а плечи, будто инеем, покрывались ознобом. Лиза сунула замерзшие руки в карманы куртки и спрятала нос в шарф. Может, она подхватила простуду? Но в горле не першило, нос не щипало, да и температура казалась нормальной. Однако промерзла она так, будто в помещении метро гуляли ледяные ветра. Спустившись на платформу, Лиза привычно прошла к первому вагону и, повинуясь наитию и неожиданно возникшему страху, оглянулась. Пассажиры выходили из-за широких столбов на платформу, сливались, словно ртутные капли, в небольшие группки-«лужицы», быстро заполняя пустые пространства. Каждый был занят своим делом: погружен в телефон или книгу, разговаривал со спутниками. Никто, казалось, не обращал внимания на Лизу – двадцатилетнюю девушку с заплетенными во множество косичек черными волосами. Но ощущение, что кто-то за нею наблюдает, так и не ушло. Лиза отошла к стене и вновь украдкой оглядела толпу. Даже если кто-то на нее смотрит, заметить это в таком скоплении людей невозможно. Лиза вместе с другими пассажирами вошла в подъехавший поезд и протиснулась в середину вагона. Все те пять остановок, что оставались до нужной станции, ее не покидало чувство, что наблюдавший за нею невидимка находится в том же вагоне. Однажды, когда ей было двенадцать лет, она по дороге из школы домой почувствовала внезапный озноб и беспричинный страх. Тогда Лиза так же, как и сейчас, в первый момент подумала, что заболевает. А потом заметила огромного бродячего пса, который преградил ей путь. Она в испуге остановилась и затаила дыхание. Больше всего на свете ей хотелось развернуться и броситься бежать, но инстинкт подсказывал, что делать этого нельзя: пес кинется следом. Она чуть шевельнулась, и зверь, не сводя с нее взгляда, злобно оскалился и утробно зарычал. Переулок был пуст: ни детей, ни взрослых, ни шума приближающихся машин. Окна ближайших домов закрывали деревянные ставни. Закричи она, и никто не услышит. И все же Лиза закричала, но не призывая на помощь, а псу – громко и повелительно, изо всех сил пытаясь не показать страха. «Пошел вон! Иди! Иди, сказала!» Она не ожидала, что тот послушается, напротив, на выдохе, когда с криком ушли все силы, а паника накатила удушающей волной, зажмурилась в ожидании нападения. Но ничего такого не случилось. Лиза услышала цокот когтей и, приоткрыв один глаз, обнаружила, что собака удаляется. Бочком, крадучись, затаив дыхание и прижимая к груди, словно щит, школьный рюкзак, она покинула переулок, а потом бросилась бежать – домой, к отцу и Инге.

В вагоне же бежать было некуда. Чувство страха не покидало ее и продолжало знобить, даже когда Лиза поднялась из подземелья на улицу. Идти сразу домой показалось неосмотрительным, поэтому она зашла в магазин бытовой химии, повертелась у прилавка, делая вид, что выбирает стиральный порошок, но при этом бросая незаметные взгляды в окно. Купив для виду коробку с порошком, Лиза вышла на улицу, задержалась у палатки с выпечкой, а заметив остановившееся у края тротуара такси, бросилась к машине. Если кто и следил за нею, то не успеет поймать другое такси. И все же, поддавшись панике, она попросила таксиста попетлять по переулкам. И из машины вышла только тогда, когда убедилась, что во дворе не паркуется следом другой автомобиль. В подъезд она зашла вместе со знакомым соседом, который возвращался домой с пакетом из супермаркета. И только оказавшись в своей квартире и надежно заперев дверь, сумела перевести дух. Но когда успокоилась и решила, что тревога оказалась беспочвенной, в дверь позвонили.

3

– В этом доме она жила, – мрачно кивнул Дэн на прятавшуюся за мокрыми кронами кленов и лип пятиэтажку. – Первая жертва.

– Та, которую убил сожитель-наркоман? – уточнила Дина и аккуратно, чтобы не промочить ноги, обошла глубокую лужу.

– Нет. Уличный грабитель. Это случилось не здесь, в другом месте.

– Туда меня ты тоже повезешь?

– Не сегодня, – успокоил Дэн. Дина сунула озябшие руки в карманы пальто и огляделась. Двор казался пустынным. Две иномарки с забрызганными грязью номерами и допотопные «Жигули» рискованно притулились на краю узкой асфальтированной дороги. Некто находчивый припарковал свой громоздкий джип прямо напротив подъезда, к которому направился Дэн. Судя по белесым, прочерченным чем-то острым бороздам на черном боку внедорожника, жители хрущевки неоднократно пытались «воспитать» владельца джипа. Дина тихо хмыкнула и украдкой колупнула ногтем одну из царапин. Дэн тем временем остановился на крыльце и сделал на камеру несколько снимков. Дине же это показалось лишним: не будет в сценарии подробных описаний мест действия. Их не сценарист выбирает. Да и локаций, как эта тупиковая улочка на второй линии, в Москве как семечек. Но Дэна разве переубедишь? Серый, будто вылинявший под дождями, двор, разбитый асфальт с непросыхающими лужами, ржавый сетчатый забор через дорогу, ограждающий небольшой пустырь с воткнутой посередине трансформаторной будкой – все это казалось одновременно и унылым, и слишком типичным. Весной, когда зацветали липы, двор, возможно, прихорашивался и становился симпатичным, как некрасивая невеста в день своего бракосочетания, но поздней осенью казался скучным до зубного скрежета.

– Дэн, мы можем обойтись и без экскурсии в подъезд. Или ты с соседями надумал общаться?

– А почему бы и нет?

– Не слишком ли ты вошел в роль главного героя? Мне казалось, ты пишешь сценарий, а не расследуешь настоящее убийство, – с иронией заметила Дина. Весенин громко вздохнул, но неожиданно послушался и сшагнул с крыльца.

– Жаль, Ивасина не расспросишь о том, как продвигается настоящее расследование. Узнать бы, кто убийца всех этих экстрасенсов и гадалок!

– Дэн, напоминаю, что ты пишешь сценарий – вымышленный, в котором ты царь и бог. То есть убийцу придумаешь сам и мотив преступления – тоже. Твое кино должно отличаться от реальных случаев, забыл?

– Ивасин дал добро. Дело у него забрали и передали в высшие инстанции. Видимо, этот экстрасенс, Владлен, и правда был знакомым кого-то крутого. Так что мне дали зеленый свет!

– Не зеленый, желтый. Ивасин предупредил, что у тебя могут возникнуть проблемы, если персонажи и история получатся слишком узнаваемыми, – напомнила Дина. – Не заигрывайся в детектива, пожалуйста. Ты не детектив. И у тебя сроки на носу. Не забывай.

– Какая ты зануда!

Дина не стала поправлять, что зануда как раз Дэн. Это он обожает скрупулезно собирать материал, ездить в места действий, скупать путеводители, чертить маршруты, по которым передвигаются персонажи. У него все должно быть точно и списано с «натуры». Дине же для работы достаточно бывало Интернета и собственного воображения.

– Я просто замерзла, – зябко повела плечами она. – Заболею, заражу детей. И тогда точно не смогу тебе помочь.

– Ладно, поехали по следующему адресу.

Дина мысленно взвыла, но напоминать в очередной раз другу, что работа сценариста отличается от работы писателя, не стала. Вместо этого догнала решительно направившегося к месту парковки машины Весенина и ухватила его за локоть.

– Дэн, остальные места мало чем будут отличаться от этого, уверяю тебя. Ну, может, вместо пятиэтажки окажутся высотки. Ты что, спальных районов не видел? Колесить с одного конца Москвы на другой… Я тебе в Интернете сколько угодно подходящих снимков нарою. Поехали прямо в Подмосковье, раз мне этой поездки с тобой туда не избежать. Посмотрим, а потом – обедать и обсуждать.

– Дина, мне важно увидеть…

– Дэн, напоминаю тебе, что у тебя всего три недели. И это важнее! – повысила голос Дина. – Я не собираюсь двадцать дней тратить на разъезды и писать все в последнюю ночь! Не едем сейчас в Подмосковье, значит, вообще туда не едем. Садимся и перерабатываем синопсис.

Дэн скрипнул зубами, но спорить не стал. Впрочем, его безропотность могла обмануть кого угодно, но только не Дину, знавшую его уже столько лет. Поднятые плечи, спрятанные в карманы руки и размашистый шаг, которым Весенин направился к припаркованному у соседнего дома темно-синему «Ниссану», говорили о бушевавшем в его душе протесте. Всю дорогу он будет молчать, хмуриться и срываться с места на зеленый свет так резко, что Дину будет вжимать в сиденье. Все это она проходила не раз и знала, что лучше не отвлекать друга разговорами. Зато когда они прибудут на место, Весенин припаркует машину, выйдет и заговорит с Диной как ни в чем не бывало.

Так и вышло. До нужного городка, где была убита другая из четырех жертв, они доехали за час с небольшим. Дэн оставил машину возле пустой рыночной площади, по которой ветер гонял обрывки оберточной бумаги, галантно открыл Дине дверь и даже подал руку.

– Я вот о чем всю дорогу думала, – произнесла Дина, зябко ежась от неприветливо встретившего их ледяного ветра. – Если эти четыре женщины на самом деле были ясновидящими, то почему не сумели увидеть и как-то предотвратить свой финал?

– Мы все смертны, Дина.

– Я не о том.

– Ну, может, и увидели, но ничего не смогли сделать. Дин, я мало что знаю о гадалках. Никогда не общался ни с ясновидящими, ни с колдунами.

– Ты же ездил на съемки программ…

– И что? Меня интересовал технический процесс.

– И как же ты собираешься писать о ясновидящих и гадалках, если не представляешь себе их работу?

Дэн остановился так резко, что Дина, которая шла с ним в это время под руку, споткнулась и едва не упала.

– Извини, – повинился мужчина, успев вовремя подхватить Дину.

– Проехали. Вернемся к гадалкам. Если ты решил в итоге не менять им профессии, значит, должен иметь какое-то представление об их сфере деятельности.

После обсуждений накануне они решили, что оставят гадалок, но изменят убийцу: будет им не экстрасенс, как изначально задумывалось Дэном, а кто-то другой.

– А ты когда-нибудь ходила к ясновидящим?

– Не-а.

– Что, ни разу? – не поверил Дэн. – Вы же, женщины, любите…

– Представь себе, ни разу. Ну, если не считать того, что на курсе одна девочка якобы умела гадать на картах. Но это все было несерьезно. Даже не сбылось ничего. А больше я ни к кому не обращалась.

– Жаль. Сейчас бы пригодился твой опыт. Хотя, если честно, я не собирался акцентироваться на деятельности жертв. Гадалки у меня в сюжете уже трупы. Меня больше интересует, как они убиты, где, чем.

– То, что они гадалки, надо как-то обозначить, раз оставляешь эту профессию!

– Ну, можно карту Таро на трупе оставить.

– Карту Таро тоже абы какую не подкинешь. Надо со значением.

– Это лишние детали, Дин, – поморщился Дэн.

– Ничего не лишние! Это зацепки.

Дина забежала вперед, развернулась к Весенину лицом и возбужденно зажестикулировала.

– Представь, на теле каждой жертвы маньяк оставляет карту. А вместе они складываются в какую-то комбинацию! Если прочитаешь правильно, то узнаешь какой-нибудь секрет. Или послание. Или предсказание. Может, указание на следующую жертву. Или, наоборот, намек на какое-то событие в прошлом маньяка, которое повлекло за собой все эти убийства. Дэн! Нам нужна гадалка! Которая бы нам помогла составить эту комбинацию.

– И где мы ее найдем? По объявлению? И кто к ней пойдет? Я? Даже не думай!

– Ну, давай я, если ты не хочешь.

– Дин, – засомневался Дэн. – Мы же сценарий детективного фильма пишем, а не мистического.

Дина тихонько отпустила локоть Дэна, порылась в сумочке и вытащила пачку сигарет. Ей долго не удавалось прикурить на ветру, который гнал по небу грязно-серые ватные тучи. Она нетерпеливо хмурилась и безуспешно чиркала колесиком до тех пор, пока Дэн не выхватил у нее зажигалку и не высек огонь с первого раза.

– Вот почему у тебя так, а у меня – никак?

– Бросай курить! Знак тебе.

– Слабоватый знак, – засомневалась Дина.

– Не будешь внимать слабым, получишь крупный. В виде серьезной болячки, не приведи Господь.

– Дэн, эта тема с ясновидящими на тебя как-то не так влияет. О знаках вон заговорил… – парировала Дина. – Но тему все же неплохо бы изучить. Хотя бы для создания характера главной героини. Кажется, договорились, что она тоже будет гадалкой?

– Я думал сделать ее полицейской, – качнул головой Дэн. – А героя – писателем, так уж и быть.

– Уже есть такой зарубежный сериал, – возразила Дина. – С героем-писателем и героиней-полицейской. Довольно популярный.

– Ну вот!

– Сделай ее, как говорю, ясновидящей или гадалкой! Это добавит драматизма, загадочности и экшена. Можно придумать, что героиня предвидит свою смерть, но изменить ничего не может.

– Или смерть видит не свою, а героя, а в него уже успевает влюбиться, – подхватил Дэн.

– Можно и так.

Нужный им дом прятался за «коробкой» – спортивной площадкой, заключенной по периметру в высокий сетчатый забор. Летом тут играли в дворовый футбол, зимой заливали каток. Сейчас же площадку затопило дождевое озеро, в темных водах которого тускло отражались окна серой пятиэтажки. Дина скользнула взглядом по маленьким выпуклым балконам здания, на многих из которых полоскалось на ветру выстиранное белье, и бросилась догонять уже нырнувшего в подъезд Дэна. Альфия Зуфилова, одна из четырех жертв, проживала до своей гибели на третьем этаже. Возможно, кто-то из родственников уже успел занять квартиру, но на почтовом ящике до сих пор значилось имя бывшей владелицы.

– Поговорить бы с кем-нибудь, узнать бы о ней, – тихо шепнул Дэн.

– Зачем? Ты волен сам придумать характер героини, незачем его списывать с реального человека.

– Ты сама себе противоречишь: то узнай подробнее о жизни гадалок, то…

– Я имела в виду общение с живой ясновидящей. А ходить расспрашивать жителей об их погибшей соседке из любопытства – это как-то бестактно. Мы же не из полиции.

Они еще немного поспорили и, может, Дина настояла бы на своем, если бы в этот момент не хлопнула дверь на площадке этажом выше и к почтовым ящикам не спустилась пожилая дама. Окинув сердитым и цепким взглядом чужаков, жительница не замедлила грозно спросить, кто они такие и зачем тут вертятся. Дина и рта не успела раскрыть, как Дэн уже очаровательно улыбнулся пожилой женщине и завел с ней разговор. Дине только в очередной раз оставалось дивиться умению Весенина очаровывать дам и заговаривать им зубы.

Они по инициативе Дэна довели женщину, которая представилась Марьей Васильевной, до ближайшего продуктового магазина, и за этот короткий путь жительница успела поведать им не только часть своей жизни, но и всласть посплетничать о погибшей Альфии. Так они узнали, что Зуфилова жила одна, без детей и мужа. За те пять лет, что проживала в этом доме, успела не только сыскать популярность у жительниц как гадалка, но и стать местной знаменитостью: однажды к ней приезжали с городского телевидения брать интервью, а потом пригласили на какую-то программу аж в столицу. Марья Васильевна, конечно, в ясновидение Альфии не верила и такой род деятельности не одобряла, но мирилась, потому что соседка не мусорила и не шумела, напротив, частенько сама мыла подъездную лестницу и площадку. К тому же, несмотря на звездный статус, была приветлива и пару раз выручила Марью Васильевну солью. А знаменитой Альфия стала после вызвавшего у многих жителей недовольство комментария о строительстве туристического комплекса на месте старого пансионата. Ясновидящая предсказала, что стройка не будет завершена в указанные сроки и, возможно, вообще не будет окончена, потому что бизнесмен, ее затеявший, разорится. И, значит, рабочие места, на которые так рассчитывало население, открыты не будут. Много тогда злых слов было сказано в адрес Альфии. Кто-то даже порезал ей обивку на двери. Марью Васильевну еще удивила и восхитила выдержка и спокойствие соседки. Альфия лишь вздохнула и вызвала мастера. Но комментариев по поводу стройки больше не давала. Впрочем, вскоре ее предсказание сбылось: бизнесмен разорился и стройку заморозили.

– Когда это случилось? – опередила Дэна вопросом Дина.

– Ну да уже год точно прошел! – ответила Марья Васильевна. – А может, и два. Альфия когда пропала? Больше года назад, точно! Кстати, это я тревогу забила! Долго не видела соседки, думала поначалу, что она на родину свою уехала, к родственникам погостить. Но когда узнала от ее клиентки, что она не отменила записи, забеспокоилась. Альфия ведь ответственной была. Если бы надумала уехать, то обязательно перенесла бы все визиты. Ну а потом ее и нашли. Как раз неподалеку от стройки. Проломили голову сзади. Я вот что вам скажу… Из-за того предсказания ее и убили!

– А какой резон? – засомневался Дэн. – Бизнесмен не из-за Альфии разорился.

– А отомстили! – блеснула воинственно глазами Марья Васильевна. – Ну, или хахаль мог ее убить. А что? У Альфии незадолго до смерти ухажер завелся. Я его ни разу не видела. Но знала, что у нее кто-то появился.

– Она сама вам об этом сказала? Может, имя его назвала? – спросила Дина.

– Да ну, станет она об этом рассказывать! Я догадалась! У меня на такие дела нюх. Когда у женщины, уже немолодой к тому же, появляется мужчина, это становится заметно.

– А его почему подозреваете?

– Так я слышала ссору! – нашлась старушка. – Я об этом и полиции рассказала, что вы думаете? Помню, вышла я поздно вечером мусор вынести, а из-за двери Альфии два голоса слышны: ее и мужской. И вроде как они на повышенных тонах разговаривали. А вскоре после этого она и пропала. Согласитесь, подозрительно?

Дэн молча кивнул, а Дина никак не выказала реакции. К магазину они дошли, но старушка не торопилась, к вящему недовольству Дины, с ними прощаться. Напротив, выждала паузу и, хитро блеснув блеклым глазом, с улыбкой вынула главный козырь:

– А недавно знаете что случилось? На той самой стройке? Подростков нашли! Мертвыми! И никто не знает, что с ними случилось!

– Даже вы? – недоверчиво ахнул Дэн и попал в яблочко. Марья Васильевна подбоченилась, горделиво поправила на выкрашенных хной волосах вязаный берет, а затем принялась обстоятельно выкладывать поддакивающему, угукающему и ахающему Дэну все свои версии. Дина отошла в сторонку, достала пачку сигарет и закурила, сделав вид, что не заметила неодобрительного взгляда старушки, который та бросила на зажженную сигарету. «Да, я курю. И мне наплевать на ваше мнение!» – раздраженно подумала Дина и демонстративно отвернулась. Про себя она решила, что, как докурит, возьмет Дэна под локоток и уведет его наконец-то от магазинного крыльца, даже если у Марьи Васильевны припасена целая колода козырей. Но Дэн успел попрощаться со словоохотливой старушкой еще раньше, схватил подругу за руку и торопливо потащил за собой.

– Куда это ты?

– На стройку!

Дина, едва поспевая за ним, закатила глаза. Хоть ее совершенно не удивило желание Весенина посмотреть на недостроенный туристический комплекс.

– Дэн, для сценария это уже лишнее!

– Так я и книгу напишу, ты что думала?

Она с тихим вздохом сдалась и мысленно поклялась, что никогда и ни за что больше не предложит себя Дэну в соавторы. Как писатель он гениален, но работать над сценариями с его «писательским» подходом невозможно!

До замороженной стройки они доехали за четверть часа, и за это время погода изменилась к худшему. Небо полностью обложили дождевые тучи, которые повисли так низко, что, казалось, цеплялись краями за голые ветки. Ветер сильными порывами толкал в грудь, и Дина, собиравшаяся было сказать о лежавшем в багажнике зонте, промолчала: толку от зонта с выгнутыми спицами будет ноль. Оставалось уповать на то, что они успеют до дождя. Дина подняла воротник и спрятала в шарф нос. К счастью, Дэн припарковал машину прямо напротив закрытых ворот. Она еще успела понадеяться на то, что на территорию бывшего пансионата они попасть не смогут. Но следом увидела валяющийся неподалеку от забора замок со сломанной дужкой и тихо вздохнула. Весенин тем временем уже налег плечом на ворота, те с натужным скрипом поддались и приоткрылись ровно настолько, чтобы в образовавшуюся прореху смог протиснуться нормальной комплекции мужчина. Дине ничего не оставалось, как последовать за ним. На возражения не оставалось ни сил, ни желания. Проще позволить увлекшемуся Весенину сделать так необходимые ему снимки и наконец-то поехать в теплое и чистое кафе, чем вступать на пронизывающем ветру в бесполезные споры.

– Никогда, слышишь, никогда я больше не навяжусь тебе в соавторы! – прошипела она Весенину в спину и тем самым немного отвела душу. Дэн ее то ли не услышал, то ли сделал вид, что не расслышал, расчехлил камеру и наставил объектив на обшарпанное, все в темных пятнах то ли сырости, то ли облупившейся краски, здание.

– Дэн, давай я тебя на крыльце подожду, – предложила Дина, когда друг, вдоволь наснимав фасад и двор, попытался открыть входную дверь.

– Дин, не дури. Дождь начинается! И ветер сильный.

– Это ты не дури, – резко ответила она. – Давай уже вернемся! Погода и правда не шепчет.

– Я хочу заглянуть внутрь. Поснимать там.

– Поснимать что?! Кучи строительного мусора и крыс?

– Дин, пять минут. Только туда и обратно. – Весенин открыл дверь и сунулся в темный проем.

– Вот же неугомонный!

– Мне это нужно для книги. После разговора с Марьей Васильевной возникли кое-какие идеи. Закончу сценарий и сяду за детектив.

– Боюсь, что такими темпами ты сценарий и не начнешь! – проворчала Дина и все же отправилась за Дэном следом.

Внутри царил серый сумрак, отчего очертания всех предметов были неясными. Запах сырости, пыли и кошачьей мочи моментально забился в нос, к горлу подкатил ком липкой тошноты. Дина прикрыла рот и нос шарфом и подышала в пахнущую духами ткань. Что там рассказывала Дэну Марья Васильевна об этом пансионате, она так и не услышала – не прислушивалась, но отчего-то ей стало не по себе, словно в этой зловещей тишине обитали призраки. Даже не призраки, а эфемерные отпечатки силуэтов, едва уловимые не столько взглядом, сколько обонянием, как полуразвеявшийся шлейф духов. А Дэна, казалось, ничто не беспокоило, не пугало, он шел уверенно вперед, как кот, который видит ночью, и сумрак то и дело разрывала фотовспышка. Эти отблески неожиданно успокоили Дину: все идет как обычно. Она даже поняла своего увлекающегося друга: это полуразрушенное, обшарпанное и отсыревшее здание теперь увиделось ей прекрасным в своем безобразии. Отличным источником вдохновения. Казалось, те самые призраки, которые шуршали рядом, словно подолы бальных платьев, нашептывали истории. Им ничего более и не нужно было, только то, чтобы их выслушали, чтобы о них вспомнили, чтобы запечатлели их рассказы. Кто лучше писателя может это сделать?

Задумавшись, Дина упустила Дэна из виду. Очнулась она от дум тогда, когда темнота вдруг сгустилась. За окном будто наступила ночь, хоть время было обеденное, по жестяным подоконникам застучали капли, откуда-то повеяло холодом, словно внезапно распахнулось окно. Дина поежилась, торопливо вытащила из сумочки мобильник и включила фонарик.

– Дэн? – отчего-то шепотом позвала она. Голос прозвучал приглушенно, как через подушку. Она и сама едва себя услышала. Прокашлявшись, Дина позвала уже громче, но никто ей не ответил.

– Вот черт. Весенин! – заорала она уже что было мочи. – Ты куда провалился?

Рядом что-то сухо хрустнуло, словно некто наступил на сучок. Дина нервно дернулась и направила на источник шума луч света. Никого. Она постаралась успокоить себя, что это просто шмыгнула крыса: грызунов Дина не боялась, даже когда-то держала дома двух белых мышей. А темнота тем временем окутала ее плотным коконом, послышался вкрадчивый и ласковый шепот: «Останься, останься…» Кто-то невидимый нежно провел невесомой ладонью по ее волосам, взъерошил их шаловливо, будто ребенку. Сердце бешено заколотилось. «Не бойся, больно не будет. И страшно тоже», – продолжало ласкать слух чужое нашептывание – прохладное и неожиданно приятное. Дина поверила. И успокоилась. И даже улыбнулась тому, кто продолжал гладить ее по волосам в густой темноте. Ей вдруг стало легко-легко, словно тело внезапно уменьшилось и потеряло вес. Она даже слегка оторвалась от земли и, наверное, воспарила бы, если бы кто-то сердито не дернул ее за руку и не вернул на землю. В первый момент, почувствовав ногами пол, Дина разозлилась на того, кто так внезапно оборвал ее полет.

– Ты чего отстала?! – проорал ей в самое ухо Весенин. – Я тебя зову-зову, а ты не откликаешься?

– Дэн, – едва справившись с наваждением, пробормотала Дина. – Дэн, куда ты пропал?

– Никуда! Тут был! Собрался на второй этаж подняться, но тебя рядом не обнаружил!

– Я тебя звала, а ты молчал.

– Я не слышал. Как и ты меня.

– Дэн… Тут кто-то еще есть.

– Никого тут нет! – раздраженно бросил мужчина. – Сама смотри.

Дина только сейчас заметила, что в помещении снова стало светлее, настолько, что можно было разглядеть трещинки на стенах. За окном стучал дождь, и это несколько примирило ее со странным происшествием. По крайней мере шум дождя ей не послышался.

– И все равно тут кто-то есть! – упрямо гнула она свою линию. – Кто-то трогал мои волосы. Представляешь?

– Не представляю! Если кто-то тут и есть, то это мыши или крысы. Может, на тебя упала мышь?

– Издеваешься! – передернула Дина плечами и решила больше не спорить. Вместо этого тихо попросила:

– Дэн, пошли отсюда?

– Пошли, – неожиданно согласился он, хоть от Дины и не укрылся полный сожаления взгляд, который Весенин бросил на ведущую вверх лестницу.

Ей казалось, что они не слишком углубились в помещение, но на самом деле успели пересечь весь первый этаж. Дэн молча вел ее за руку, и по его виду сложно было понять, что на самом деле он думает, сердится ли на то, что на какой-то момент потерял Дину и не смог подняться на второй этаж, или, наоборот, успел увидеть все, что его интересовало, и в его вихрастой голове уже закручивается сюжет книги. Внезапно Дэн остановился так резко, словно наткнулся на препятствие.

– Там кто-то есть, – шепнул он. Но не успела Дина и рта раскрыть, чтобы напомнить, что это она и пыталась донести до него несколькими минутами раньше, как Весенин инстинктивно подтянул ее к себе и приобнял, словно желая защитить от неведомой опасности. Сумрак впереди ожил, сгустился, превращаясь в расплывчатые дымчатые тени. Заколыхались неясные силуэты, протягивая к ним длинные руки.

– Что это? Игра света?

Удивительно, но Дэн позабыл о своей камере, а Дина вдруг не к месту вспомнила. Хотя, наверное, это очень глупо – думать в такой момент о том, чтобы сделать снимок.

– Тут кто-то есть. Я же говорила об этом.

– Пойдем скорее на улицу, – спохватился Дэн и так, приобнимая Дину, решительно повел ее к выходу. Тени двинулись им навстречу, стремительно сокращая расстояние. Снова потянуло холодом, а звук шагов внезапно смолк, словно под ногами оказалась не бетонная крошка, а толстый ворсистый ковер. То, что они не выберутся отсюда, Дина поняла ясно, как и то, что над причиной их загадочной смерти потом будут ломать голову следователи, а местные старушки – сплетничать и выдвигать разнообразные версии. Чем или кем бы ни были эти странные существа, намерения у них были недружелюбные. Дэн, похоже, тоже понял, что им не уйти от уже тянувших к ним бестелесные руки теней, потому что вдруг оттолкнул Дину, а сам метнулся в сторону.

– Беги к выходу! Я их отвлеку!

– Дэн? – запротестовала она.

– У тебя дети! – рявкнул он. – И муж! И это я тебя втравил в историю!

Однако его хитрость не удалась: тени разделились, одни взяли в плотное кольцо Дэна, другие запутались невесомыми пальцами в волосах Дины. Только на этот раз их прикосновения не были ласковыми, напротив, Дина почувствовала, как что-то острое, словно птичьи когти, впилось ей в кожу головы. Другая тень, скользнув ужом по спине, обвилась вокруг ее шеи. Дина крикнула от ужаса, но из стиснутого горла вырвался лишь хрип. С Дэном тоже происходило что-то страшное и непоправимое.

Но внезапно тени развеялись дымом, выпуская их из плена. Дина, тяжело дыша, упала на четвереньки и закашлялась. Дэн бросился к ней, обнял и помог встать. Чувствуя слабость во всем теле и головокружение, Дина с благодарностью оперлась на плечо друга, но заметила, что он смотрит куда-то в сторону. Она перевела взгляд и увидела стоявшую чуть поодаль молодую девушку.

– Это она их на нас напустила? – выдавила Дина. Но Дэн качнул головой.

– Эй! – позвал он. – Ты кто?

* * *

Дождевые капли стучали об оконное стекло и моментально превращались в длинные водяные дорожки. Лиза не удержалась и украдкой поставила пальцем несколько точек, имитируя ноты. Осенняя музыка в душе, такие же осенние мысли – с дождевым привкусом и туманными перспективами. Осенние пейзажи: бесстыдно обнаженная природа, не прикрытая пожухлыми листьями. Скорей бы выпал снег и укутал обнищавшие догола деревья в меховые шубы. Лиза любила снег – почти так же, как солнце.

Парочка, которая подсадила ее к себе в машину, вполголоса переговаривалась. Лиза не прислушивалась к разговору, но по нескольким долетевшим до ее слуха фразам поняла, что разговаривают о ней и о происшествии в пансионате. До того, как предложить подвезти ее до столицы, молодой мужчина задал несколько вопросов, ответить на которые Лиза не смогла. Она так же, как и женщина с мужчиной, не знала, что произошло в пансионате, хоть женщина и пыталась отчего-то обвинить ее в случившемся. Да, Лиза видела тени, то, как они окружили пару, а потом вдруг отступили и растворились в сумраке. Но что это были за тени, откуда они взялись, что их спугнуло – понятия не имела. Женщина, кажется, ей не поверила – сощурила недоверчиво глаза и поджала губы с полустертой помадой. Не поверила она (и на этот раз уже небезосновательно) и в придуманную Лизой историю про экскурсию в старый пансионат. Что такого примечательного в заброшенной стройке? Женщина так и спросила в лоб. Лиза лишь пожала плечами и отвернулась. Она хотела поскорее закончить этот бесполезный разговор и уйти, но ее задержал мужчина – ухватил за локоть и развернул к себе. Лиза чуть было не вырвала сердито руку, но он вдруг улыбнулся ей ласково и тепло и сам выпустил ее локоть.

– Мы просто напуганы, – извинился за резкость своей спутницы. – И так же, как и вы, не можем дать объяснения случившемуся. Тут, говорят, подростки недавно погибли.

Испытующе посмотрел Лизе в глаза поверх очков в тонкой оправе, будто подозревая, что ей что-то известно о трагедии. Она стойко выдержала взгляд серых глаз и вновь пожала плечами.

– Мне нужно на автобус. Боюсь опоздать, – сказала, воспользовавшись паузой. Но мужчина не торопился прощаться, хоть его спутница, супруга, судя по кольцу на ее безымянном пальце, от нетерпения и холода приплясывала на месте и метала сердитые взгляды. Хрупкая и невысокая, как Дюймовочка, она зябко куталась в модное, но не очень теплое пальто, дышала в узкие ладони и прятала покрасневший нос в ярко-бирюзовый шарф.

– Куда вас подвезти?

– Дэн, нам пора! До Москвы путь неблизкий! – торопливо вмешалась женщина. Ветер растрепал ее стильную стрижку, и она раздраженно поправила темную челку, упавшую на глаза.

– Вы местная или тоже из столицы? – спросил у Лизы мужчина по имени Дэн.

– Из столицы, – нехотя ответила она, понимая, что от их общества не отвертеться.

Слава богу, по дороге с ней не пытались разговаривать. Мужчина сосредоточенно вел машину и изредка отвечал на реплики своей спутницы. Неловкость и напряжение, которые поначалу испытывала Лиза, постепенно отступали, растворялись в мыслях. В дороге ей всегда хорошо думалось.

Вопросы мучили не только мужчину и женщину, но и ее. Только у нее они были свои. И если в вопросах спутника сквозил пережитый страх, то ее личные были с привкусом горечи с трудом сдерживаемых слез. Обман все… Обман.

Лиза вернулась мыслями к вчерашнему дню – к ощущению слежки и затем напугавшему ее звонку.

…Возможно, она поступила излишне опрометчиво, когда после двух настойчивых трелей решилась открыть дверь, пусть и через предварительно накинутую цепочку. Но на площадке никого не оказалось. Никого, кроме нагло прошмыгнувшего в образовавшуюся щель кота.

– Ты откуда взялся? – спросила Лиза непрошеного гостя.

Кот поднял на нее темно-шоколадную мордочку, голубые глаза его сверкнули, а затем он громко мяукнул – то ли «отвечая» на вопрос, то ли просто приветствуя.

– Ты ошибся дверью, знаешь?

Кот презрительно фыркнул и отправился обследовать квартиру.

Конечно, он не сам позвонил ей в дверь. Лиза предположила, что кот вышел из чьей-то квартиры и перепутал этаж, а кто-то из сердобольных соседей решил, что он живет здесь. Но животное, похоже, мало волновала путаница. Вытянув шею и принюхиваясь, он медленно прошелся по коридору и заглянул в кухню. Обошел ту по периметру, задержался возле холодильника, а затем отправился в комнату. Лиза, усмехаясь, следовала за «гостем», предполагая, что затем он попросится обратно. Но кот вновь вернулся на кухню и, задрав мордочку, требовательно мяукнул.

– Ты голодный?

Гость в подтверждение потерся о ее ногу.

Он не отказался ни от докторской колбасы, ни от сметаны. Съел угощение с жадностью, а затем, потеряв к хозяйке квартиры интерес, принялся неторопливо и сосредоточенно умываться. Лиза присела на корточки рядом и осторожно коснулась серо-бежевой спинки. Пальцы погрузились в густую шерсть, мягкую и шелковистую на ощупь. Это ощущение принесло ей успокоение, словно ее обнял близкий человек.

– Откуда ты такой пришел? – задумчиво произнесла она, разглядывая пушистого гостя, который не чувствовал себя потерянным, напротив, излучал довольство и безмятежность. Он был явно не уличный: сиамской породы, чистый и ухоженный. Лиза вздохнула, включила компьютер и составила текст.

– Ты подожди тут, – сказала она, когда закончила распечатывать объявления. – Найдем твоего настоящего хозяина!

Одно объявление Лиза повесила на входе в подъезд, два других – на автобусной остановке и возле дверей супермаркета. Потом купила кошачьего корма и лоток с наполнителем и поторопилась домой. Кот вышел встречать ее к дверям и приветственно мяукнул. Все то время, что Лиза выгружала покупки, он крутился возле ее ног и довольно урчал. Будто всегда тут жил, а она была его хозяйкой. Никто в тот день так и не позвонил, и Лизе ничего не оставалось, как оставить потерявшегося кота у себя на ночь. Она постелила в углу старое одеяло, но когда улеглась в постель, кот мягко вспрыгнул на кровать, прошелся пружинистым шагом по ее ногам, ткнулся усатой мордочкой ей в щеку, словно поцеловал, а затем свернулся калачиком под боком и заурчал. Он тарахтел и «хрумкал» так уютно и успокаивающе, что Лиза не смогла его прогнать. Так и уснула, согретая теплом шерстяного клубка и убаюканная кошачьей колыбельной. И может, потому, что в ту ночь она засыпала не одна, впервые за долгое время ей приснился Рон.

Она шла во сне по мокрой и пустынной аллее под сплетенными в купол голыми ветвями. Туман густо стелился по земле, путался среди черных стволов, повисал клочьями на деревьях. Впереди горели желтым светом два окна на здании с остроконечной крышей. Лизе было страшно, но желание повернуть назад победило предчувствие, что вот-вот случится что-то важное, то, к чему она шла долгой и мучительной дорогой через потери, безрезультатные поиски и отчаяние. Теперь это, так сильно желаемое и ожидаемое, случится, но только если она дойдет до конца аллеи. От предвкушения она чувствовала холод в затылке и легкий озноб. С каждым шагом нетерпение становилось все невыносимей, и Лиза еле сдерживалась, чтобы не броситься вперед бегом. Конец аллеи тонул в сгустившемся тумане, и девушка едва не споткнулась о неожиданно возникшую ступень – первую в бесконечно-длинной лестнице. Дымка шлейфом стелилась за ней, когда она поднималась к темной двери, и осталась позади. Возле входа Лиза чуть помедлила, борясь с последними сомнениями. Нет, она не боялась того, что, переступив порог, уже не сможет вернуться к своей обычной жизни, ее пугало то, что за дверью никого не окажется.

Ее ждали. Она поняла это по приглушенной музыке и льющемуся сверху яркому свету. Лиза пересекла небольшой зал, на каменные стены которого серебряной краской были нанесены причудливые орнаменты, и поднялась по винтовой лестнице. Рон – такой, каким она его помнила, – одетый в кожаные брюки, белую рубаху с пышными рукавами и черную жилетку, с его экстравагантной прической и серебряной серьгой в ухе, поджидал ее на верхней площадке. Лиза остановилась на несколько ступеней ниже, молча глядя на того, кого искала так долго. От волнения все невысказанные слова сбились в горле в колючий ком, а глаза защипало от слез.

– Ты жив, – наконец-то выдохнула она.

Рон усмехнулся – той знакомой усмешкой, которая лишала ее воли, и протянул ладонь. Лиза вложила в его руку свою, ощутив вместо ожидаемого тепла прохладу кожи, и поднялась к нему.

– Ты смогла, – сказал он.

Да, она смогла. Она нашла его, как и предсказывал Владлен. Пусть путь ее был долгим и непростым, выматывающим и страшным. Она нашла его. А вместе с ним – себя.

Но не успела Лиза радостно рассмеяться и заключить Рона в объятия, как он уже отстранился и высвободил свою ладонь.

– Нет. Еще рано.

– Рон! – закричала Лиза, видя, что он уходит. – Рон!

Она бросилась за ним, но к ногам будто привязали гири – каждый шаг давался с великим трудом. Тогда как мужчина удалялся легкой и быстрой походкой.

– Рон, – простонала Лиза, когда его спина растворилась в невесть откуда взявшемся тумане. – Не бросай меня снова…

И в тот же момент поняла, что стоит на улице перед знакомым ей фасадом разрушенного пансионата, который видела на снимках в Интернете.

– Пойдем, я покажу тебе, где он, – услышала Лиза рядом с собой мальчишеский голос. Резко оглянувшись, она увидела рыжего мальчишку, фотографию которого ей прислал Владлен.

– Ты покажешь мне, где Рон? – быстро спросила Лиза.

– Я не знаю, как его зовут. Но он там. – Мальчишка махнул рукой в сторону пансионата.

И на этом месте Лиза проснулась. Разбудил ее кот, который, вспрыгнув ей на грудь, громко зашипел в темноту. Девушка торопливо нашарила выключатель и зажмурилась от брызнувшего в глаза резкого света. Кот шипеть перестал, но издал утробное урчание и выпустил когти, от которых Лизу защитило толстое одеяло.

– Ты чего? – спросила недовольно она, не столько напуганная странным поведением животного, сколько раздосадованная тем, что он не дал ей досмотреть сон. Кот сверкнул пронзительно-голубыми глазами, покрутился на месте и снова улегся. Но не свернулся клубком, а принял позу сфинкса.

– Похоже, спать ты не собираешься, – огорчилась Лиза. – А я вот, представь себе, да. Мне завтра рано вставать.

Рано вставать, но только не в университет. Решение поехать с утра в Подмосковье на стройку, где нашли мертвых подростков, пришло спонтанно и показалось Лизе хоть и авантюрным, но верным. Инга бы расценила ее сон как знаковый. Сама Лиза в разгадывании снов сильна не была, но на этот раз сомнений в том, что сон не пустой, у нее не возникло…

Только, похоже, она все же ошиблась. В пансионате не оказалось никого, кроме забредшей туда парочки и… каких-то темных существ. Имели ли эти тени отношение к ее сну? И что бы случилось, не окажись в пансионате невесть откуда взявшаяся пара? Или что бы случилось, не появись она, Лиза? Девушка скользнула взглядом по затылку водителя, по топорщащемуся вихру русых волос. Внешностью он чем-то напомнил брата Инги Вадима: правильные черты лица, русые волосы и серые глаза. Только Вадим был старше, не носил очки и был коротко стрижен. Надо будет позвонить им. Лариса, жена Вадима, уже давно сетует, что Лиза перестала приходить к ним на воскресные обеды.

Ее высадили, как она и попросила, возле метро. Путь до дома Лиза прошла пешком, надеясь развеять во время прогулки полынный привкус разочарования. Думая о скором возвращении, она порадовалась тому, что ее ожидает кот. И пусть животное надолго у нее не задержится, потому что когда-нибудь объявится его настоящий владелец, мысль о том, что ее кто-то ожидает, согревала. За робкой мечтой о том, чтобы кот остался с ней, Лиза не сразу обратила внимание на сидевшего возле подъезда молодого парня. И только когда уже почти прошла мимо, случайно бросила на него взгляд и остановилась как вкопанная. Этот мальчишка приснился ей накануне, его фотография вместе со снимками его погибших товарищей хранилась где-то у нее в почте.

Парень, заметив, что она рассматривает его, поднялся с лавочки и, не произнеся ни слова, быстро направился прочь.

– Эй! – закричала ему в спину Лиза. – Подожди!

Но рыжий проигнорировал ее оклик, продолжая торопливо удаляться. Лиза бросилась следом, но споткнулась и упала. Боли от удара она не почувствовала, вскочила на ноги тут же, но этой заминки оказалось достаточно для того, чтобы потерять парня из виду. От остановки отошел автобус, и Лиза с огорчением поняла, что рыжий уехал на нем.

4

Дэн отвез Дину к дому, а сам еще сделал круг по Садовому кольцу, размышляя над всем, что случилось за день. Нередко, когда ему нужно было обдумать зашедший в тупик сюжет, он садился в машину, включал ненавязчивую музыку и колесил по дорогам, иногда выезжая за пределы столицы. Но сейчас Дэну думалось не о сценарии, идеей которого он еще недавно так горел, а о книге. Возбуждение покалывало кончики пальцев, голову наполняли обрывочные образы, в которых то фигурировали убитые молодые женщины, то обитающие в заброшенном здании черные тени, то юная девушка с пирсингом в носу и сплетенными в косички волосами. Только что делать со всеми этими образами, Дэн не знал. Он привык писать детективы. Запутанные истории получались у него хорошо, но не только благодаря его фантазии, а еще и дотошности в изучении дел и сборе материала. Зачастую во время работы Весенин звонил Ивасину. Петр редко отказывал в помощи (Дэн потом благодарил друга гостинцами) и любил шутить, что в какой-то мере является соавтором известного писателя. Еще Дэн умел не только придумать закрученный сюжет, сделать его жизненным, а персонажей – близкими и понятными читателю, но и основательно проработать финал, разрешить все загадки, объяснить правдоподобно мотивы преступления, связать все линии, не оставить ни одного повисшего вопроса. Книги пользовались большим спросом, а Дэн гордился не своей популярностью, а правдоподобностью придуманных им историй. Но сейчас он пребывал в растерянности, потому что тому, что увидел, не было никакого объяснения. Весенин смог бы придумать в книге, кто убил ясновидящих, гармонично «вплести» в это дело погибших в пансионате подростков, «обнародовать» мотив преступления, но совершенно не знал, что делать с этими проклятыми тенями. Ему бы и хотелось отбросить их, как лишнее, перестать о них думать, но все мысли так и вертелись вокруг происшествия, которое едва не стоило им с Диной жизни. Дэн был материалистом и не верил в потустороннее. Даже когда ездил на съемки программы про экстрасенсов, был на девяносто девять процентов уверен в том, что герои действуют по заранее прописанному сценарию (один процент – на импровизацию). Ему-то об этом не знать, когда его подруга – сценаристка!

Дина сказала, что вечером займется переписыванием синопсиса и позвонит Дэну завтра. От его предложения включить случай в пансионате она наотрез отказалась: либо они пишут, как изначально задумывали, сценарий детективного кино, либо полностью меняют жанр. И хоть самому Дэну эпизод в заброшенном пансионате казался очень кинематографичным, он вынужден был согласиться. Но в книгу он обязательно его включит! И уж постарается найти случившемуся правдоподобное объяснение.

Девушка с косичками наверняка что-то знала – Дэн это понял по тому, как она упорно уходила от ответа. Поговорить бы с ней – в другой обстановке и в другом настроении. Сведений о ней было мало, но достаточно, чтобы попытаться ее отыскать. Дэн знал, что зовут ее Лизой, возле какой станции метро она проживает и где учится. Про учебу Весенин спросил как бы между прочим, и она попалась на наживку – вопрос, не имеющий отношения к происшествию в пансионате. Что ж, завтра прямо с утра он наведается в этот вуз – известную и пафосную кузницу финансистов и управленцев. Почему-то то, что девушка учится в таком «громком» университете и получает скучную, на взгляд Дэна, специальность, его удивило: слишком уж неформальный был у нее облик. К ее косичкам, пирсингу и драматической грусти в черных глазах подошло бы что-то другое. Художественная академия, к примеру.

Дома Дэн первым делом включил компьютер, завел новую папку и подключил камеру. Пока копировались фотографии, он сделал себе чашку кофе и пару бутербродов. Затем набрал номер Ивасина.

– Здорово, друг! – бодро поприветствовал он Петра, когда тот ответил. – Завтра можно с тобой пообщаться? Приглашаю в «Мельницу», обед за мой счет.

Но Петр ответил, что уехал с женой на три недели в Екатеринбург к теще.

– Как же ты не вовремя! – простонал Весенин.

– Извини, друг, на этот раз не могу быть твоим «соавтором», – вздохнул Ивасин. И в этом вздохе Дэн явно различил сожаление: Петр с большим удовольствием променял бы застолье с родней жены на обед с ним.

– Ты напиши мне на почту. Чем смогу, помогу. А сейчас извини, брат, зовут, – закончил разговор Ивасин.

Дэн отложил мобильный и сделал большой глоток кофе. Затем открыл вордовский лист и торопливо записал все вопросы, которые роились у него в голове. Часть из них он отправит Петру, на другие будет искать ответы сам. С особой тщательностью, периодически увеличивая изображения и рассматривая их в деталях, Дэн просмотрел сделанные за день фотографии и с разочарованным вздохом закрыл папку. Нет, снимки получились отличные: и ракурсы, и свет. Но Дэн надеялся найти объяснение тому, что случилось в пансионате. Вдруг где-то мелькнула тень, которую он случайно заснял? Читал же он не раз о том, что на снимках можно увидеть даже привидения!

Следующие два часа Весенин потратил на то, чтобы отыскать в Интернете всевозможную информацию про призраков и аномальные явления в заброшенных домах. Статьи читал с некой долей скептицизма, периодически улыбаясь и хмыкая, удивляясь не тому, что люди могут верить в подобное, сколько самому себе. Дэн Весенин и привидения! Кому скажи… И все же, несмотря на внутренний протест, он открыл новый лист и в подробностях записал то, что им с Диной пришлось пережить в старом здании. Закончив, откинулся на спинку кресла и издали, словно художник – картиной, полюбовался напечатанным текстом. Суждено ли ему стать частью главы в новой книге или судьба его – корзина? Потер уставшие глаза, затем захватил пустую тарелку и чашку с остатками кофе и отнес посуду на кухню. Наводя тщательный порядок в кабинете, Дэн с улыбкой подумал о Дине. Она права: уборка у него означает глубочайшую стадию творческого кризиса. Только сейчас он не пребывал в кризисе. Напротив, идея, которую собирался использовать лишь для сценария, разворачивалась другим ракурсом, обрастала подробностями, преображалась в нечто непривычное, неожиданное и оттого захватывающее. Только очень и очень непонятное, а потому пугающее. Справится ли он с абсолютно новой для него темой? Позволит ли мистике увлечь его настолько, чтобы выйти за рамки знакомого ему и его читателям детектива?

На следующий день Дэн, как и собирался, прямо с утра подъехал к вузу, в котором училась Лиза. Он не отрицал вероятности того, что девушка могла соврать про место учебы. Но других зацепок у него не было. Разве что оставалось дежурить возле метро, возле которого ее высадил. По дороге ему вспомнилось, что одна из жертв-гадалок проживала на соседней с университетом улице. Может, если у него будет время, он прогуляется туда. Но пока нужно найти девушку.

На фоне помпезного и огромного здания Дэн неожиданно почувствовал себя маленьким и ничтожным. Это неприятное ощущение усугублялось тем, что студенты, паркующие иномарки напротив входа, казались настоящими хозяевами жизни. У них была юность, у них были планы, уверенность в завтрашнем дне и прикрытый тыл. На фоне их – загорелых, белозубых, смеющихся и флиртующих – Дэн показался себе старым неудачником. И пусть ему недавно исполнился тридцать один год, у него были успех, финансовое благополучие и любимая работа, настроение у него отчего-то испортилось. Возможно, все дело было в том, что этим счастливчикам уже изначально, лишь по факту рождения, досталось все от успешных родителей, тогда как Дэн протаптывал дорожку к солнцу сам. Родители его развелись, когда ему было шесть лет, мать-медсестра работала на износ, считала каждую копейку и зашивала сыну порванные брюки вместо покупки новых. Дэн гордился тем, что всего добился сам, ни в чем не нуждается и помогает матери. Но все же противное чувство – нет, не зависти, а детской обиды на несколько мгновений овладело им и заставило забыть, для чего он сюда приехал. Весенин потряс головой, прогоняя его, расправил плечи и уверенным шагом направился к широкой лестнице. Он не знал, на каком факультете учится Лиза, поэтому решил выбирать девушек и парней ее возраста и расспрашивать их о ней.

Ему повезло найти тех, кто знаком с Лизой, но не сразу, а после окончания первой пары. На крыльцо вышла молодая пара – смазливой внешности молодой человек и высокая красавица с длинными волосами. Парень остановился на крыльце, чтобы закурить. И тогда Дэн обратился к нему с вопросом.

– А, это Чернова! – откликнулся молодой человек, когда Дэн описал Лизу. – Конечно, знаю. Учимся в одной группе.

Парень поморщился, словно говорить о сокурснице отчего-то ему было неприятно.

– Только сегодня ее нет, – продолжил он. – Хотя странно. Она же такая заумная, не пропускает ни одной пары.

– Может, заболела? – предположила уже девушка и плавным жестом убрала с лица прядь волос.

– А как ее можно найти?

– Ну… Может, она позже придет. Она еще в кафе бывает, ходит туда обедать в большой перерыв. А так, на переменах торчит где-нибудь в углу с какой-нибудь книжкой.

– А телефона ее у вас нет?

– Вообще-то номер телефона – это конфиденциальная информация, – ответила девица и посмотрела на Дэна таким надменным и холодным взглядом, что приветливая улыбка тут же сошла с его лица. – Откуда мы знаем, с какой целью вы хотите его получить?

– Ален, – усмехнулся парень. – Не преувеличивай!

– Олег, я знаю, что говорю! – отрезала красавица и снова обратилась к Дэну: – Если вам так нужен телефон Лизы, то спросите его у нее самой.

С этими словами девушка подхватила своего молодого человека под локоть и повела к ярко-красной машине спортивной модели. Дэн состроил вслед парочке гримасу и спустился тоже с крыльца. Лиза Чернова. Уже что-то.

Он миновал свой «Ниссан» и дошел до ближайшего кафе. Похоже, именно это заведение имел в виду сокурсник Лизы из-за его близости к университету. Дэн решил подождать до полудня, сделал заказ и вошел через телефон в Интернет. Он знает фамилию, имя, возраст и вуз девушки, так отчего не попытаться поискать ее через социальные сети.

На этот раз повезло ему быстро. Официантка еще не успела поставить перед ним тарелку с бутербродом и чашку с кофе, а он уже отыскал страницу нужной ему Лизы Черновой. Из любопытства пролистав ленту ее постов, он с приятным удивлением увидел, что блог девушки целиком посвящен прочитанным книгам. Никаких тебе бездумных перепостов нелепых шуток и мэмов, никаких селфи с выпяченными губами. Хотя фотографии в альбоме тоже имелись. Дэн воровато просмотрел снимки, отметив, на этот раз уже с горечью, что та Лиза, с какой он познакомился накануне, очень отличается от Лизы с фотографий. Вчера он увидел мрачную и неразговорчивую готку, на снимках же девушка была солнечной и счастливой. Она то лукаво улыбалась, то заливисто смеялась, глаза ее блестели и казались светлее природного оттенка. Лиза еще не рядилась в черные одежды, а носила яркие платья, которые очень шли к ее цыганским глазам, загорелой коже и распущенным волнистым волосам. Кармен! Знойная, красивая, юная. Целомудренная и одновременно соблазнительная. На трех последних фотографиях она была уже такой, какой Дэн ее видел: с заплетенными во множество косичек волосами, с пирсингом в тонком носу, бледной и с погасшими глазами. Что случилось с ней за такой короткий срок – за год с небольшим? Что заставило ее рядиться в траурные тряпки? Какое событие стерло с лица озорную улыбку и погасило живой блеск в глазах? Почему она сейчас выглядит тенью самой себя? Может, в ее жизни случилась трагедия? Либо она серьезно заболела? Либо… безответно влюбилась. Несчастную любовь в жизни таких юных девушек к серьезным трагедиям Дэн не относил, как бы цинично это ни казалось самим страдалицам. Поэтому от всей души пожелал, чтобы причина безрадостных перемен в девушке крылась именно в этом.

Дэн закрыл фотоальбом, вернулся к записям и неожиданно увлекся чтением. Лиза писала без ошибок, красиво и образно. Ее отзывы были полновесными рецензиями с подробным анализом произведений, но при этом читались легко и приятно, как увлекательные рассказы. Она мастерски жонглировала метафорами, приводила точные сравнения и примеры, верно угадывала авторскую мысль и понимала завуалированный смысл. Достоинства подчеркивала. На слабых сторонах произведений особо не акцентировалась, критиковала деликатно, по существу и нередко выступала адвокатом автора. Многие из отмеченных ею книг Дэн тоже читал, но Лиза показала ему знакомые истории с другого ракурса. И поступки героев, если они до этого казались ему неверными, обрели логику, плоские сюжеты стали объемными, в скучных описаниях обнаружились значительные детали, «слитые» финалы после ее разъяснений показались единственно верными. Дэн восхищенно присвистнул и пометил в блокнот несколько авторов и названий. Но, увы, в огромном списке прочитанных Лизой книг ему не удалось обнаружить свои. Дэн сокрушенно улыбнулся неоправдавшимся надеждам и написал Лизе в личку сообщение с номером своего телефона и просьбой перезвонить.

Его ранний обед прервала звонком Дина:

– Весенин! Ты где? Нужно срочно встретиться!

Голос подруги звучал нервно и как будто испуганно.

– Что случилось? – заразился ее нервозностью Дэн. – Что-то со сценарием не то?

– Все не то! Вообще все!

– Не понял…

– Приезжай немедленно! Встретимся в кофейне через дорогу от моего дома. Все объясню при встрече.

– Понял, – пробормотал Дэн, хоть ничего не понял, а только встревожился. Дина, не попрощавшись, отключилась. Весенин расплатился за заказ и торопливо вернулся к машине. Проезжая мимо главного входа академии, он бросил взгляд в сторону группки студенток, надеясь увидеть среди девушек Лизу. Напрасно. «Странно, что она не пришла. Лиза не пропускает ни одной пары», – невольно вспомнились слова ее сокурсника. И Дэну стало еще тревожнее.

* * *

Утро начиналось обычно: Лиза встала по будильнику, привела себя в порядок и за завтраком пролистала конспект. Затем сменила воду в миске и подсыпала корма для мирно дремавшего в кресле кота, хозяева которого так и не обнаружились. Но когда она уже собиралась выходить и случайно глянула в окно, то увидела сидевшего на подъездной лавочке рыжего мальчишку. Сомнений больше не оставалось: он поджидал ее. Лиза быстро схватила сумку с конспектами, сдернула с вешалки куртку и бегом, не дожидаясь лифта, бросилась по лестнице вниз.

Однако когда она выскочила на улицу, мальчишки во дворе не оказалось. Лиза с досады чертыхнулась и завертела головой в поисках рыжего. К остановке подъезжал автобус, и девушка, испугавшись, что мальчишка, как и вчера, уедет на нем, припустила со всех ног. Но рыжего среди пассажиров на остановке не оказалось. И только когда автобус уже отъехал, она увидела парня на противоположной стороне улицы. Тот заметил, что Лиза на него смотрит, развернулся и торопливо направился прочь. Ей же пришлось дожидаться зеленого сигнала светофора. Секунды в нервном ожидании тянулись бесконечно долго, а мальчишка все удалялся.

– Эй, подожди! – не вытерпев, закричала она ему через дорогу. Но то ли крик потонул в уличном шуме, то ли мальчишка его проигнорировал, но шага не замедлил. Когда Лиза перешла на ту сторону, рыжий уже удалился на приличное расстояние. В какой-то момент он оглянулся, словно желая удостовериться в том, что девушка за ним следует. И Лиза поняла, что он ее ведет, но не желает, чтобы с ним заговаривали. Она выдохнула и отправилась за рыжим уже не бегом, а быстрым шагом, стараясь не выпустить из виду его затылок и черную куртку. «По крайней мере хоть этот парень жив», – с неким облегчением подумала Лиза. Вчерашний вечер она посвятила тому, что искала в Интернете новости о гибели в недостроенном туристическом комплексе подростков. Никаких подробностей Лиза не узнала, только то, что ведется следствие. Еще ей на глаза попалось объявление о пропаже рыжего парня, который исчез в тот же день, когда погибли другие подростки. В социальных сетях до сих пор делали перепосты объявлений. А он, оказывается, уехал в столицу. Лиза решила, что, как только выяснит, куда и с какой целью ведет ее мальчишка, отыщет объявление о его пропаже и позвонит по указанному номеру.

В какой-то момент ей показалось, что рыжий ведет ее к метро. И она прибавила шаг, потому что потерять мальчишку среди толпы будет просто. Но парень свернул в переулок, и Лиза с облегчением выдохнула.

Переулок за переулком, вливающиеся друг в друга, как ручьи. Повороты, дворы и детские площадки. За этой странной погоней, подогреваемая охотничьим азартом, Лиза упустила из виду то, что сама может пасть жертвой. Не исключено, что кто-то сейчас вот так же, как она – рыжего мальчишку, «ведет» и ее и радуется тому, что она клюнула на приманку и приближается к ловушке – смело, безрассудно, не в силах ни свернуть с пути, ни остановиться. Не видя ни улиц, ни строений, ни прохожих, приковав взгляд к рыжему пятну, она следовала за ним, будто околдованная.

Но внезапно морок рассеялся. Рыжий свернул за очередной угол и пропал. В первое мгновение Лиза почувствовала досаду: проделать такой путь и в конце его потерять ориентир! Но следом за этим прислушалась к голосу здравого смысла: что она делает?! Какую глупость совершила! Девушка сморгнула, будто очнувшись от долгого сна, и наконец-то огляделась. Перед ней темной лентой раскатывалась аллея, казавшаяся такой мрачной из-за сплетенных в дырявый купол голых ветвей. Аллея вела к зданию с высокой лестницей и круглыми окнами, приткнувшимися под самой крышей. Острый шпиль пронзал низкое небо, и рваные тучи, казалось, повисали на нем клоками. Лиза удивленно ахнула: все оказалось почти так, как в ее сне. Только не было стелившегося по земле тумана, и окна здания не светились желтым. Да еще неухоженную территорию огораживала чугунная оградка. Подчиняясь зову сердца, а не голосу разума, Лиза шагнула на аллею. Этот путь показался ей еще длиннее, чем во сне. И пусть дорога, покрытая грязью и раскисшими под дождем опавшими листьями, не терялась в тумане, напротив, вела вперед, ей то и дело казалось, что она вот-вот споткнется о невидимое препятствие. Проходя в проем в ограде, Лиза невольно коснулась ледяного металла, легонько уколола ладонь об острие пики и медленно выдохнула перед очередным шагом. То, что наяву территорию строения окружала оградка, ей не понравилось. Эта мельчайшая деталь, как и отсутствие тумана, не совпадала с увиденной во сне картиной, и события могли пойти совсем по другому пути. К этим деталям прибавились другие: табличка со стертыми надписями у входа, более низкая лестница и другой формы дверь. Да и шпиля, как Лиза вспомнила уже потом, во сне не было, крыша у приснившегося строения была просто остроугольной. И все же она шла вперед, ведомая призрачной надеждой. Пусть сон исполнится. Ей бы только увидеть Рона – хоть на мгновение, хоть издалека. Просто увидеть, и все.

В помещении, остро пахнущем кошачьей мочой, было сумрачно и тихо. Два луча сероватого света, проникшие в оконца под потолком, скрещивались в середине круглого зала. Кое-где у стен стояли позеленевшие от времени и сырости каменные скамьи. Черная плесень траурной каймой въелась в сохранившуюся декоративную лепнину. Церковь не церковь, часовня не часовня. Больше похоже на семейный склеп. Лиза скользнула взглядом по нишам, заметила над одной из них полустертую вязь слов и утвердилась в своей догадке. Она уже поняла, что ее сон снова оказался обманкой: не было никакой лестницы наверх и никто ее не ждал. Но что-то не отпускало ее, заставляя кружить и кружить по небольшому помещению, рассматривать ниши, нечитаемые настенные письмена, касаться рукой влажных от сырости выступов. Ею вдруг овладел странный покой – теплый, расслабляющий, похожий на тот, какой испытываешь, когда, замерзший, погружаешься в горячую ванну. Даже воздух, казалось, будто согрелся и сгустился. Ее движения становились все более плавными и замедленными, по ногам и рукам разливалась приятная лень. Лиза опустилась на ближайшую лавку и, поставив на колени рюкзак, обняла его руками. Голова тяжелела, мысли путались, обрывались и становились неважными. Ничего страшного не случится, если она отдохнет всего пять минут. Она так устала. Она просто немного подремлет… Совсем чуть-чуть.

– Не спи! – раздался вдруг чей-то приказ. Лиза вздрогнула и испуганно завертела головой в поисках того, кто ее разбудил. Рядом никого не оказалось, а впереди, возле темнеющей в сумраке ниши, виднелась чья-то фигура.

– Я… не сплю, – пробормотала, растерявшись, Лиза. Поспешно вскочив на ноги, она повесила за спину рюкзак. Возможно, это сторож зашел в помещение. Или бездомный. Тогда тем более ей нужно отсюда уходить.

– Все вранье, – с досадой пробормотал тот, кто по-прежнему находился у противоположной стены. Его голос показался Лизе знакомым. Да и силуэт тоже. Но человек с такими голосом и фигурой не может находиться здесь и тем более разговаривать с нею! Потому что он недавно умер.

– Что… вранье? – испуганно спросила Лиза, не в силах сделать ни шагу. Она же сама читала в новостях, что ее наставника – знаменитого экстрасенса – убили! Может, она все еще спит? Лиза украдкой ущипнула себя. Боль она почувствовала, но фигура у противоположной стены не исчезла.

– А то вранье, – буркнул экстрасенс Владлен. – То, что они наобещали.

– Кто? Кто и что вам наобещал? – спросила Лиза уже спокойнее, поняв, как нужно себя вести. Перед нею – призрак. В детстве она сама ходила в «зазеркалье», чтобы встретиться там с умершей мамой. Если Владлен решил показаться ей, значит, чего-то от нее хочет. Может, чтобы она узнала его убийцу?

Однако Владлен на ее вопрос не ответил. Но когда она прямо спросила о том, кто его убил, вдруг рассвирепел:

– Глупая девчонка! Глупая и любопытная! Не лезь не в свое дело! Зачем ты сюда пришла? Зачем?

– Меня привел рыжий мальчик, – пробормотала она и невольно попятилась, потому что призрак вдруг двинулся на нее. – Тот, которого вы…

– Иди отсюда! Иди! – громыхнул Владлен. – И не возвращайся! А не то…

Лиза не стала дослушивать. Подхватив рюкзак, она ринулась к выходу, сбежала по ступеням и бросилась прочь по аллее. Переулок вывел ее на широкую улицу, по которой торопились по своим делам прохожие. Лиза наконец-то замедлила шаг. Дыхание сбилось от бега, лоб взмок, несколько косичек упали ей на лицо. Кто-то из прохожих бросил на нее любопытный взгляд, но, перехватив ответный, отвел глаза. Лиза достала мобильный телефон и посмотрела, который час. Оказывается, время уже близилось к обеду. В свой обычный день она бы через четверть часа вышла из здания университета и направилась в кафе, где заказала бы привычный обеденный набор – второе блюдо и салат. При мыслях об обеде в желудке заурчало, и Лиза невольно улыбнулась. То, что она не утратила аппетита, – это хорошо. Остается только выяснить, где она находится, и решить, успеет ли добраться до университета, чтобы попасть на две послеобеденные пары. На этот раз удача, похоже, ей улыбнулась. У тротуара остановилось такси. Из его салона выпорхнула модно одетая девушка, и Лиза, не теряя ни секунды, кинулась к машине.

В дороге она достала конспект, чтобы выбросить из головы все другие мысли. Только поняв, что так и будет бессмысленно скользить взглядом по строчкам, захлопнула тетрадь и тихо вздохнула. Если какая-то ситуация (или сон) повторяется, значит, нельзя ее игнорировать. Так говорила ей Инга. В случае Лизы «повторялся» рыжий мальчишка, да еще так назойливо. Жаль только, что он не желает с ней разговаривать, все время скрывается. А вдруг он… Лиза внезапно похолодела от догадки. Вдруг этот мальчишка тоже, как и Владлен, – призрак? Увлеченная погоней за ним, Лиза не обратила внимания на то, видели ли парня другие прохожие: обходили ли его, случайно задевали или не замечали? А если так, если окажется, что рыжий – призрак, ей как быть? Ее совершенно не прельщает перспектива разделить судьбу мальчика из фильма «Шестое чувство».

Такси свернуло на знакомую улицу, и Лиза обрадовалась тому, что, оказывается, находилась не так далеко от университета. Она достала из кармана мобильный, чтобы посмотреть время, и увидела сообщение от Инги. «Позвони мне, когда сможешь».

– Остановите, пожалуйста, здесь! – попросила Лиза водителя, и тот послушно вильнул к кромке тротуара. До занятий оставалось еще двадцать минут. Этого было достаточно, чтобы прогуляться и поговорить с Ингой. Лиза купила в ближайшем киоске с выпечкой пирожок и набрала знакомый номер.

– Инга, что-то случилось? – спросила она, едва услышав родной голос.

– Нет. Это ты давно не звонила.

Лиза невольно перевела дух и улыбнулась.

– Занята, Инга. Много учебы, приезжаю поздно и…

– Лиз, у тебя все в порядке? – перебила ее Инга.

– Да, а что?

– Нет, просто… – Инга громко вздохнула, а затем, после заметно длинной паузы, сказала: – Я чувствую, что что-то происходит, а ты это от меня скрываешь. Я тебя сегодня во сне видела. Можешь спорить со мной и уверять, что у тебя все в порядке, но я тебя видела во сне.

Лиза тихо рассмеялась. Спорить она и не собиралась. Когда-то Инга считалась сильной ведуньей, но уже давно не практиковала: после того, как утратила силу, она вышла замуж и посвятила себя семье и новой работе, не связанной с заговорами и оберегами. Но на протяжении этих десяти лет Инга потихоньку обучала падчерицу всему тому, что знала. Вещие сны вернулись к Инге после того, как она родила четыре года назад сына. Сама женщина считала, что частично ее сила вернулась из-за переполняющего ее счастья материнства. Но возвращаться к прежней практике она не собиралась.

– Что тебе приснилось? – взволнованно спросила девушка и даже забыла откусить от поднесенного ко рту пирожка.

– Я увидела тебя одну в темноте и холоде. Ты мерзла, и твой холод передался мне так, что я проснулась и отправилась за вторым одеялом. Ничего вроде не происходило, ты просто выглядела замерзшей. Но мне стало страшно. Лиз… От меня-то не скрывай. Что происходит?

– Да пока ничего… – протянула она, не зная, как и что сказать Инге. Встретиться бы им и за чашкой горячего чая поговорить. Тогда бы Лиза рассказала Инге и о Роне, о своей первой любви и о разлуке, из-за которой до сих пор кровоточило сердце. Может, она бы наконец-то расплакалась, как маленькая, и со слезами избавилась от части боли. А может, они бы с Ингой просто стали смеяться, и смех излечил бы куда лучше, чем слезы. Ей вдруг так сильно, невозможно сильно захотелось увидеться с мачехой, что к горлу подкатил ком. Она и правда чувствовала себя одинокой и замерзшей вдали от семьи.

– Происходит, – уверенно сказала Инга. – И уже давно. Я не лезла к тебе с расспросами, когда ты приезжала на каникулы, надеялась, что сама мне все расскажешь. Даже папа заметил, что ты изменилась. Похудела, осунулась. И эта темная одежда… Будто у тебя траур. Конечно, я папе сказала, что все дело в том, что у тебя большая нагрузка и ты устаешь. Чернов, может, и поверил, но меня не проведешь.

– У тебя интуиция, как у кошки.

– Да нет, просто я тебя знаю, моя девочка. Душа болит за тебя. Но ты стала взрослой… – Инга тяжело вздохнула. – Я ужасно по тебе соскучилась!

– И я по тебе.

– До зимних каникул еще так далеко!

– Может, приедешь? Хоть на несколько дней. Сама или с Темой. Папа, конечно, занят работой… – усмехнулась Лиза. Многое в их жизни изменилось, не изменилось одно: всемогущественный бизнесмен Чернов был отчасти «женат» на работе.

– Я подумаю, Лиза. Тема сейчас простужен. С тех пор как пошел в детский сад, не вылезает из простуд.

– Ой!

– Не переживай. Справимся. Но не уходи от разговора! Что с тобой происходит?

– Долгая история… Даже не знаю, с чего начать.

– Ты влюбилась, – утвердительно сказала Инга.

– Это так заметно? Да… Но… Мы не вместе, в общем. Он меня бросил. Не сейчас, уже почти год прошел. Но я все как-то не отойду. И еще… Инга, я сегодня видела призрака.

Говорить о призраке было не так неловко и горько, как на любовную тему. Потому что раньше они с Ингой часами разговаривали о магии, ритуалах, обрядах и прочем. И о любви тоже – на примерах из книг. Только обсуждать чувства книжных героев было легко, а вот собственные…

– Какого призрака? – насторожилась Инга.

– Обычного, – вздохнула Лиза, понимая, что зря затеяла этот разговор на ходу и по телефону. Здание университета уже выросло перед ней высоченной стеной, оставалось только пройти по огибающей газоны дорожке к главному входу.

– Стоп! Ты сейчас где?

– В университет иду. Почти дошла. У меня был большой перерыв.

– А домой когда вернешься?

– У меня еще две пары.

– Понятно. Вечером в семь я тебе позвоню. Или давай поговорим по скайпу. Нет, лучше выйду прогуляться и позвоню. Иначе Тема влезет в эфир и не даст нам пообщаться.

Лиза засмеялась, представив себе, как ее младший брат картаво рассказывает свои новости. Она бы с удовольствием пообщалась с ним, но Инга права, лучше поговорить наедине.

– А ты пока больше никуда не влезай!

– Да я никуда и не влезаю, – пробормотала Лиза, испытывая неловкость оттого, что говорит неправду. С одной стороны, она и не искала приключений, с другой – оказалась в них втянута.

Лиза успела прийти на занятия за пять минут до начала пары, и в тот момент, когда она выкладывала на парту письменные принадлежности, к ней подошла Скворцова.

– Чернова, тебя какой-то мужчина искал, – сказала Алена без приветствия.

Лиза удивленно повернулась к сокурснице, обескураженная не столько ее словами, сколько тем, что со Скворцовой за все время обучения они не перекинулись ни словом. Алена постоянно улетала на съемки, на занятиях появлялась редко, сдавала все долги и вновь пропадала. Впрочем, Скворцова не общалась ни с кем, только с Барашовым.

– Какой мужчина?

– Такой. Обычный. Лет под тридцать.

– …Лиз, тебя какой-то мужчина искал, – сказала ей в тот день полтора года назад сокурсница. Другая, не высокомерная Алена Скворцова, а приветливая Таня Ужова.

– Какой мужчина? – спросила Лиза, и сердце ее учащенно забилось.

– Ну… Такой. Необычный.

Необычный – и этим было сказано все.

Она впервые увидела его в автобусе по дороге в университет. На высокого молодого мужчину, который стоял неподалеку от нее, невозможно было не обратить внимания: слишком приметной внешности он был, слишком выделялся из толпы пассажиров, хоть среди студентов их университета встречались и не такие «фрики». Но мужчина, несмотря на одежду – кожаные брюки, белую рубаху с пышными рукавами и темную жилетку, выбритые виски, черно-белый «хайер» и длинную серьгу в ухе, фриком не казался. Было что-то аристократичное и в его осанке – гордо поднятой голове и прямой спине, и в изящных чертах лицах, и во взгляде – задумчивом и немного печальном. Лизе тогда подумалось, что у него что-то случилось. Может, неразделенная любовь. Или болезнь близкого человека. Но она тут же отвергла эту мысль, потому что печаль в его глазах казалась светлой, на красивом лице не отражалось страданий, горе не ссутулило его плечи. Заинтригованная, Лиза заложила пальцем страницу книги и сделала вид, что выглядывает в салоне автобуса кого-то знакомого, но на самом деле украдкой бросала взгляды на незнакомца. Рассматривать его было интересно. Девушка отметила, что его запястья украшены серебряными браслетами, а в вырезе рубахи выглядывает краешек кожаного шнурка. Ей вдруг нестерпимо – до жжения в животе и жара в груди – захотелось узнать, какое украшение носит он под одеждой. Засмотревшись, она утратила осторожность. И незнакомец, конечно, заметил ее взгляд. Но не рассердился, не удивился и не приосанился, как если бы женское внимание ему было лестно. Он просто чуть улыбнулся ей – заговорщицки, будто старому другу. Лиза вспыхнула и уткнулась в книгу. А потом, когда автобус остановился, поспешно вскочила и вышла на остановку раньше. Образ этого мужчины сопровождал ее до самого здания университета. Потом, отвлекшись на занятия, Лиза на какое-то время перестала думать о нем, но вспоминала перед сном. Сны в ту ночь ей виделись яркие, эмоциональные. Проснулась девушка радостной и в предвкушении чуда. Она даже распустила волосы, хотя на учебу убирала их в высокий хвост или заплетала в косы, и надела любимое платье с ярким принтом. Она не ошиблась: чудо действительно случилось. Мужчина оказался в том кафе, в которое Лиза ходила на обед. Только когда она вошла в помещение, он уже расплачивался за заказ. Они столкнулись почти в дверях, и Лиза от смущения извинилась. Мужчина ответил ей молчаливой улыбкой и вышел. Чудо обернулось разочарованием. Прошла неделя, но мысли о незнакомце не уходили. Весна бурлила в крови, свежие запахи будоражили обоняние и обманывали ложными надеждами. Лиза каждое утро укладывала волосы, тщательно подбирала наряд и подкрашивала цветным блеском и без того яркие губы. Но мужчины не оказывалось ни в кафе, ни в автобусе. После недели бесполезных ожиданий и подколок однокурсников насчет того, что серьезная Чернова наконец-то влюбилась, Лиза вытащила из шкафа привычные джинсы и блузку, заплела волосы в две косы и стерла с губ нанесенный перед выходом по уже выработавшейся за неделю привычке блеск. «Тебя какой-то мужчина искал», – сказала ей Таня Ужова, едва Лиза вошла в аудиторию. «Какой мужчина?» – как можно равнодушнее спросила она, боясь розыгрыша. «Такой… Необычный».

«Необычный» мужчина ожидал ее в тот день возле крыльца после занятий. Он улыбнулся ей, как старой знакомой, на глазах у изумленных сокурсников преподнес шикарный букет экзотических цветов и взял Лизу за руку.

Куда он собирался ее вести, ей было все равно. Лишь бы куда-то вел и не выпускал ее ладонь из своей, лишь бы что-то рассказывал – что именно, Лиза, оглушенная и неожиданностью, и радостью, не слышала. А он привез ее в маленький клуб, в котором полукругом были расставлены стулья, а на сцене грустило пианино. И они весь вечер слушали невероятную музыку – певучую, светлую, омывающую душу плачем скрипки и флейты. Музыкант трогал струны виолончели, а Лизе казалось, что он касался ее оголившихся нервов. Ее сердце рыдало от переполнившей его вдруг боли и одновременно счастья, по щекам катились непридуманные слезы. Фортепьянные аккорды отзывались в душе маленькими взрывами, от которых Лиза то умирала, то вновь возрождалась. Это была не просто музыка, а дуэль между жизнью и смертью. Так она и сказала, когда они вышли из зала.

– Ты даже не представляешь, насколько права, – серьезно ответил ей тогда Рон. И впервые с непонятной Лизе грустью добавил: – Ты – сама жизнь. В тебе ее столько…

Потом они ходили на художественные выставки, где в картинах удивительно органично смешивались контрасты. Пробовали невероятные блюда, в которых горячее сочеталось с холодным, горькое со сладким, кислое с соленым. Поднимались на крыши высоток, чтобы коснуться руками звездного неба или, затаив дыхание, смотреть с головокружительной высоты вниз. С Роном Лизе не бывало ни скучно, ни страшно. Ее переполнял восторг. И она понимала то, что Рон желал ей без слов сказать: без жизни не бывает смерти. Без смерти не бывает жизни. Они – два контраста, холодное и горячее, темное и светлое.

– Смерть – это темное, – заметила как-то Лиза.

– Иногда жизнь может быть темной, а смерть – светлой, – возразил Рон.

– А любовь? Что такое любовь? – вырвалось у нее.

– Любовь… – задумался он. – Любовь – это та граница, где заканчивается смерть и начинается жизнь. И наоборот.

Она не раз пыталась понять, что так привлекло ее в Роне. Почему никак не может его отпустить и с каждым днем тоскует по нему все больше? Чем он ее приворожил? Своим неземным взглядом и грустной улыбкой? Или просто тем, что всегда чувствовал, когда она замерзала, и согревал объятиями?

Она разбирала свою любовь по полочкам, вспоминала первые и последние встречи с Роном, пыталась отыскать в его фразах скрытые намеки, но не получала желаемых ответов. Может, все дело было в незакрытом гельштате: не было никаких тревожных звоночков, предшествующих расставанию. Еще накануне Рон был ласков, собирался в августе поехать с ней в ее родной город. И в тот вечер, последний их совместный, казался таким же влюбленным в нее, как и раньше. Только, когда они засыпали вместе, вдруг обнял Лизу крепче, чем обычно. И не шептал ей на ухо ласковых слов, а просто молчал. Она и уснула в его молчании и крепких объятиях. А утром проснулась одна. Разбудил Лизу в то утро не будильник, а холод. Рон ушел, не написав ей записки. В шкафу не оказалось его вещей, он не оставил после себя никакой мелочи в виде забытой зубной щетки или оброненного использованного билета. Он словно никогда и не жил вместе с ней в ее квартире. Больше они не виделись. И никто не знал, куда Рон делся и что с ним стало. Может, если бы он нашел в себе смелость сказать о своем желании расстаться, Лиза нашла бы в себе силы его отпустить.

5

К столичным пробкам Дэн привык давно и научился использовать это время с пользой: слушал программы, аудиокниги или надиктовывал отрывки для будущих книг. Но сегодня, после звонка Дины, пробки, казалось, растянулись на сотни километров. Время умирало в бесполезных простоях, а с ним вместе умирал и Дэн – от тревоги и неведения. Дина на его звонки не отвечала, хоть ее телефон и был включен. Сообщения оставались непрочитанными. Дэн готов был уже бросить завязший в пробке, как в болоте, «Ниссан» и отправиться дальше на метро, но в этот момент впереди стоящие машины тронулись с места.

Торопливо входя в кафе, он еще тешил себя надеждой, что подруга просто забыла мобильный дома. Но на условленном месте Дины не было. Она бы обязательно его дождалась! Дина отличалась пунктуальностью и обязательностью. Если бы ей понадобилось отлучиться, а телефона при ней не оказалось, нашла бы любой способ предупредить. Нехорошие предчувствия только усугубились после разговора с девушкой-администратором: Дина зашла в кафе, попросила сок, а потом куда-то исчезла. Дэн бросился по знакомому адресу, но дверь ему никто не открыл. Тогда он вытащил телефон и позвонил мужу Дины Николаю.

К вечеру стало окончательно ясно, что Дина пропала. Ее телефон оказался отключен, сообщения она так и не прочитала, в детский сад за детьми не пришла. Пока не на шутку напуганный Николай обзванивал знакомых, Дэн угрюмо бродил из угла в угол маленькой, но отделанной со вкусом кухни. Из соседней с кухней комнаты раздавались звонкие детские голоса, перекрывающие низкий голос разговаривающего по телефону Николая. Это хорошо, что мальчики заняты игрой и еще пока не встревожены отсутствием мамы.

Не выдержав ожидания и бездействия, Дэн вытащил телефон и набрал номер Ивасина.

– Петь, Дина пропала, – бухнул он без всякого вступления. И, предваряя вопросы, рассказал другу все, что знал.

– Заявление подавайте, – ожидаемо ответил Ивасин. – Не дожидайтесь исхода трех суток. Подавайте сейчас.

– Уже.

– Хорошо. Дай мне фамилию того, кто принял заявление.

– Узнаю у Николая и перезвоню.

– Буду ждать. И это, Весенин… – строго произнес Ивасин. – Не вздумай играть в детектива! Это тебе не твои книги с вымышленными убийцами.

– Да я и не…

– Не верю. Зря я тебе это дело про гадалок отдал. Зря!

– Думаешь, пропажа Дины как-то связана с ним? – угрюмо спросил Дэн, чувствуя очередной приступ вины.

– Не утверждаю. Но слишком там… Много всего намешано опасного. Такого, что лучше вам было не лезть.

– Мы и не лезли!

– Ну да, конечно. Написать сценарий и снять фильм – это называется «не лезли». Небось и книгу уже строчишь?

– Ну… Пока не строчу.

– Дэн, послушай. Оставь эту идею. И придумай новую. Мой хороший тебе совет, как другу. Все, жду от тебя звонка и фамилию.

– Ты когда возвращаешься?

– Скоро. Скоро, Весенин. Но не так быстро, как хотелось бы.

Дэн зашел в комнату и подождал, пока Николай закончит разговор. А затем передал ему просьбу Ивасина.

– Дай я сам поговорю с вашим следователем, – попросил Николай. Дэн продиктовал ему номер, зная, что Петр в такой ситуации возражать не будет. И отправился открывать на звонок дверь: пришла свекровь Дины, чтобы посидеть с внуками. Маме, которая проживала в Питере, о пропаже дочери пока не сообщили, решили выждать до утра. Дэн помог Валентине Семеновне снять пальто и, на ходу пытаясь успокоить женщину, проводил ее в комнату к мальчикам. Чувствуя себя лишним, но не зная, под каким предлогом распрощаться, Дэн вновь заглянул к Николаю и увидел, что тот уже закончил разговор и сидит на диване, ссутулив плечи и опустив взгляд.

– Ник, прости.

– За что? – тот поднял на него светло-голубые глаза.

– Это я Дину втянул во все это. Похоже, из-за нашего сценария она пропала, – ляпнул Дэн и мысленно обругал себя. Вряд ли его слова утешат Николая и помогут ему. Но мужчина смотрел на него не с осуждением, наоборот, с надеждой, будто ожидал, что Дэн может знать что-то такое, что прольет свет на исчезновение его любимой жены.

– Ивасин обещал помочь, – добавил Весенин.

– Да. Знаю. Он мне тоже это сказал. Хороший у вас друг!

– Да… – Дэн качнулся с пяток на носки, не зная, что еще сказать и как поступить. От неловкости его спас телефонный звонок с незнакомого номера. Весенин ухватился за предлог и, поспешно извинившись, вышел в коридор.

Звонила Лиза. Девушка без особого интереса, так, словно просто из вежливости, спросила, зачем ему понадобилась. Дэн не стал объяснять все по телефону, а попросил сразу о встрече. Если можно, то прямо сейчас.

– Уже поздно, – засомневалась Лиза.

– Я подъеду в любое место, куда вы скажете. Есть ли рядом с вашим домом кафе или какое-нибудь подходящее для разговора заведение?

Сердце невольно сжалось: всего несколько часов назад так в кафе у своего дома ему назначала встречу Дина. Где она сейчас? Что с ней случилось?

– Есть бар. Но я там ни разу не была, – ответила Лиза.

– Диктуйте адрес!

– Разговор такой срочный, что не может подождать до завтра? – спокойно, без ехидства или кокетства спросила девушка. Так, словно просто была удивлена.

– Да. Понимаете… Кое-что случилось. Я при встрече расскажу.

– Ладно, – после недолгой заминки согласилась девушка и сказала, куда подъехать.

Место не очень располагало для разговоров: все слова тонули в грохоте музыки. Сюда приходили, чтобы выпить коктейлей, а потом танцевать до рассвета, завязывать непродолжительные знакомства, флиртовать и уходить созданной лишь на эту ночь парой. Дэн видел, что Лиза чувствует себя неловко: постоянно озирается, теребит тонкими длинными пальцами серебряный браслет с подвесками или поправляет косички. Пульсирующий свет танцпола раздражал и совершенно не располагал к беседам. Они выпили по стакану минералки, которую принес им бармен, а разговор между ними так и не начался.

– Может, просто прогуляемся, если другого места нет? – сдался Дэн, поняв, что здесь они так и не поговорят.

Лиза с готовностью поднялась: похоже, и сама жалела о том, что назначила место для встречи в таком неподходящем заведении.

– О чем вы хотели со мной поговорить? – спросила девушка, когда они вышли на улицу и оба с облегчением вдохнули пахнущий дождями и мокрым асфальтом прохладный воздух.

– Дина пропала. Та, с которой мы были вместе, когда подвозили вас. Пропала сегодня, в послеобеденное время.

– Ой! – натурально испугалась Лиза и даже остановилась. – Но я не… Я не…

– Да-да, знаю, что вы ни при чем. И что помочь мне не можете, – поспешно проговорил Дэн. Лиза вдруг шумно выдохнула, и он невольно улыбнулся: неужели она и правда подумала, что он посчитал ее причастной к исчезновению его подруги?

– Дина – ваша… супруга?

– Нет. У нее есть муж и дети. Мы – давние друзья. И еще соавторы.

Лиза промолчала и никак не выказала ни удивления, ни восхищения, ни заинтересованности. Дэн привык, что в его обществе женщины ведут себя несколько иначе: восхищаются, кокетничают, восторгаются если не его романами, то популярностью, борются за его внимание, расспрашивают о планах, книгах, а особо смелые – о личной жизни. В общем, ведут себя так, как ведут обычно в обществе известного, привлекательного и состоявшегося мужчины. Лиза же молчала – не смущенно, не застенчиво, а просто потому, что, похоже, Дэн Весенин ей был не интересен. Совсем.

И это неожиданно задело.

Может, она просто не знает о его профессии? Да нет же. Прежде чем звонить ему, Лиза наверняка зашла на его страницу, увидела количество подписчиков и список изданных книг. Легкая обида сменилась стыдом от понимания, насколько это все глупо – его «подростковое» тщеславие и желание поразить юную девушку количеством подписчиков и лайков в блоге. Это все мишура – интернет-воздыхательницы, их восторженные комментарии и виртуальные открытки. Мишура, которой он обманывается сам и которой обманываются читательницы, полюбившие не его самого, а искусно созданный образ. А кто из них знает Дэна Весенина настоящего – с его недостатками, ненастроениями, рассеянностью и склонностью к беспорядку в моменты вдохновения? А если бы узнали, как долго бы продлилась та самая «любовь», признания в которой он так часто получает? С последней подругой, малоизвестной, но подающей надежды актрисой они смогли прожить вместе лишь полтора месяца. Дэну стало стыдно и перед самим собой за тщеславие, из которого, оказывается, он еще не вырос. И перед Лизой: ему вспомнились ее обстоятельные рецензии на серьезные и несерьезные книги, ее рассудительность, грамотность, умение видеть глубоко и докапываться до сути. Как было бы здорово, если бы их прогулка носила иной характер! Если бы они взахлеб, перебивая друг друга и договаривая друг за другом фразы, обсуждали прочитанные книги или ту, над которой он бы работал. Если бы она шла рядом не такая молчаливая, погашенная и грустная, а возбужденно жестикулировала и с блеском в цыганских глазах рассказывала о прочитанной ею книге. И если бы он сам в этот момент не был оглушен и опустошен неожиданной пропажей Дины, а фонтанировал идеями, вступал бы с Лизой в увлекательные споры, в которых рождались новые замыслы.

Если бы все было так!

– Мы с Диной работаем над сценарием, – продолжил он, потому что Лиза молчала. – Но возникли какие-то проблемы, о которых она мне собиралась сказать. И пропала. Ее поисками уже занимается полиция. Знакомых мы с ее мужем тоже обзвонили. Объявления в Интернете дали. Но пока никаких следов.

– Ужасно, – искренне посочувствовала девушка. – Надеюсь, Дина скоро найдется.

– Да… Спасибо.

– О чем вы хотели меня спросить? В сообщении вы написали, что вам нужна моя помощь. И это было еще, так понимаю, до того, как пропала Дина.

– Да. Я хотел попросить вас помочь мне с книгой. Я и писатель тоже. И мне подумалось…

Отчего-то ему вдруг стало неловко говорить с Лизой о своей профессии. Боялся с ее стороны насмешек или осуждения? Или того, что девушка, заинтересовавшись, возьмет одну из его книг и отзовется о ней невысоко? С одной стороны, ему хотелось, чтобы Лиза написала о его книгах. С другой – стало страшно, что они ее разочаруют.

– Наверное, это так здорово – быть писателем, – мечтательно перебила его Лиза.

– Вы не пробовали писать? – ухватился он с радостью за ее реплику.

– Нет. И не хочу. Я просто люблю читать. И обсуждать потом прочитанное.

– Я читал ваш блог, – признался Дэн. – Очень интересно. Я даже выписал себе несколько книг по вашим рекомендациям и наметил перечитать некоторые.

– Здорово, – ответила она, и ее голос потеплел, так, будто она улыбнулась в темноту. – Я никогда раньше не общалась с писателями.

– Мы обычные люди. Такие же, как другие. Ну, может, немного сумасшедшие. Рассеянные, потому что голова забита персонажами и идеями. А в моменты творческого кризиса невыносимые.

– Забавно. Иногда мне хочется знать, что стоит за созданием той или иной книги. Что в тот момент переживал автор, откуда черпал вдохновение, долго ли подыскивал метафоры, или они пришли сами, легко, словно с неба. А потом я думаю, что, может, рассказ о создании книги развеет волшебство. Пусть лучше эти «обычные люди», как вы говорите, для читателей остаются необычными. Почти небожителями. По крайней мере для меня.

– Ну вот! – засмеялся Дэн. – А я только решил, что, возможно, с вами мог обсудить не только прочитанное, но и работу над книгами. Мне бы хотелось включить в сюжет то странное происшествие в пансионате, и подумал, что вы могли бы мне помочь найти ему объяснение.

– Я уже сказала, что не знаю, что там случилось.

Ее тон снова стал холодным. Лиза опять закрылась и даже отстранилась от него физически: чуть приотстала и обняла себя руками.

– Да-да, помню… Мы с Диной приехали в пансионат, потому что мне захотелось посмотреть на то место, где, говорят, погибли подростки. Вы об этом знали?

Лиза промолчала и никак не выказала эмоций.

– Я сделал несколько фотографий, – продолжил Дэн, все еще не теряя надежды снова разговорить ее. – Просто потому, что здание такое… колоритное. Его невозможно не сфотографировать! Пока я снимал, Дина куда-то отошла. А когда я нашел ее, она постаралась убедить меня в том, что помимо нас кто-то еще был в помещении. А потом мы увидели те тени. Мне они показались бестелесными. Но они напали на нас и попытались убить. Как вы думаете, могли бы это быть переодетые люди? Потому что ну не призраки же!

Он засмеялся, но Лиза не поддержала его, и Дэн оборвал свой неуместный смешок.

– Сейчас, конечно, я шокирован пропажей Дины. И о книге или сценарии думается в последнюю очередь, – продолжил он, потому что девушка молчала. – Но что, если исчезновение Дины связано со сценарием? Что, если вчера в пансионате мы увидели переодетых убийц?

– Вряд ли, – несколько резко оборвала его Лиза и тут же извинилась: – Простите. Но мне кажется, что вряд ли по пансионату в то время разгуливали убийцы. И зачем им вас убивать?

– Не знаю. Может, из-за этого сценария…

– И много людей знает о нем? – усомнилась Лиза.

– Нет.

Она многозначительно хмыкнула, и Дэн понял всю нелепость затеянного им разговора.

– Мне просто не дает покоя это происшествие. Ведь если бы не ваше появление, то, может, нас с Диной уже не было бы в живых! Вы должны были видеть эти тени.

– Видела. Издалека. Поэтому не могу сказать, люди это были или… призраки.

– Они ушли, как только появились вы.

– Совпадение! Я никакого отношения к тем теням не имею. И уже говорила вам об этом.

– Но почему-то тоже оказались в то время в пансионате, – невольно вырвалось у Дэна. И он тут же пожалел о своей горячности.

– У меня там была назначена встреча, – отрезала девушка. – Но человек не пришел. Я обошла весь пансионат и никого, кроме вас с Диной, не встретила.

– Честно?

– Честно, – ответила она и вытащила из кармана мобильный. – Уже очень поздно. Мне завтра рано вставать в университет.

– Да-да, конечно. Спасибо за то, что согласились со мной встретиться. И простите мне мою дотошность. Я переживаю из-за пропажи Дины.

– Да, это понятно. Ничего страшного.

– Пойдемте, я доведу вас до подъезда.

Они в полном молчании дошли до дома, в котором проживала девушка. Двор освещался и фонарями, и светом из окон. Лиза сказала, что дальше дойдет сама. Дэн не стал настаивать, но проводил ее взглядом. Девушка дошла до неширокой дороги, отделяющей двор от детской площадки, и в этот момент мужчина услышал шум шин. Она не заметила несущуюся на нее машину. Дэн закричал, и следом за этим последовал громкий удар. Лиза нелепо взмахнула руками, и ее тело отлетело в сторону, легко и невесомо. Машина, не притормозив, умчалась. А Дэн, завопив, бросился к тому месту, где лежала, раскинув в стороны руки, будто распятая, девушка. И только когда уже сам оказался на дороге, увидел Лизу снова – живой и невредимой. Она вошла в подъезд и закрыла за собой дверь. Остановившись как вкопанный, Дэн изумленно перевел взгляд туда, где должна была лежать сбитая девушка, и никого на том месте не увидел.

– Ничего не понимаю, – прошептал он и с силой потер лоб. – Бред какой-то. Может, я схожу с ума?

Он запрокинул лицо к небу – ясному, звездному и высокому. И спросил уже у него:

– Что, черт возьми, происходит? Что происходит?

Небо ожидаемо промолчало. Но рядом раздался смешок. Дэн оглянулся и увидел стоящего в стороне высокого мужчину.

– Ее же машина сбила! Вы видели? – спросил Дэн с тайной надеждой на то, что незнакомец даст ему хоть какое-то объяснение.

– Ты следующий, – вдруг ответил тот и быстрыми шагами направился в сторону.

– Эй! – крикнул Дэн. – Стой!

Но незнакомец уже растворился в темноте.

* * *

Комната, в которой ее держали, была похожа на гостиничный номер: узкая односпальная кровать, тумбочка из дешевого материала, красный, вытертый в середине ковер, встроенный шкаф и небольшой столик. На оклеенных розовыми обоями стенах висели репродукции в деревянных рамках. К комнатушке прилегала ванная комната с вполне современной и, главное, чистой душевой кабиной, что только усугубляло сходство. Единственное окно выходило на хозяйственный двор. Возможно, ее и правда поселили в гостинице – двухзвездочной, пригородной, богом и туристами забытой. Дина могла бы решить, что гостиница оказалась вынужденной импровизацией, что в плане похитителей что-то пошло не так, но этой версии противоречила стопка заранее приготовленной для нее одежды: нижнее белье, теплая пижама, носки и белоснежный банный халат.

Сколько она провела здесь времени, Дина не имела представления: часов в номере не было, ее личные вещи – сумку с документами и мобильным – ей не оставили. Как она попала сюда – тоже не знала. Она просто проснулась в чужой кровати и незнакомой комнате и не сразу вспомнила, что произошло. Голова гудела, как после бурной вечеринки с алкоголем, все виделось расплывчатым и туманным. Очень хотелось пить. Дина встала и, проигнорировав стоявший на столике графин с водой, отправилась в ванную. Там она долго пила прямо из-под крана, не обращая внимания на явственный привкус хлорки и железа. Проточная вода казалась ей чище и безопасней налитой в графин. Ее чем-то опоили – в этом она не сомневалась. Помнила лишь то, как зашла в кафе, заказала апельсиновый сок и приготовилась ждать Дэна. Сок она выпила залпом. А вот потом был провал в памяти.

Утолив жажду, Дина подняла шум: кричала, стучала то в запертую дверь, то в закрытое окно. Если она действительно находится в гостинице, ее должны услышать. Но прошла вечность, а на шум никто не пришел. Дина только сорвала голос и обломала ногти. Ей ничего не оставалось, как успокоиться и приготовиться ждать. Что-то ведь должно произойти – рано или поздно. Кто-то придет и все ей объяснит. Тревога не за себя, а за семью – мужа и детей – мучила ее. И чтобы не впадать в отчаяние, она решила действовать. Что-нибудь делать и о чем-нибудь думать – другом, не о сыновьях. Первым делом она приняла душ и переоделась в приготовленную ей пижаму, потому что в узкой юбке-карандаше, тонком свитерке и колготках было и неудобно, и холодно. Пижама оказалась новой, байковой и почти ей по размеру. Сверху Дина накинула халат и почувствовала себя уверенней и спокойнее. Телевизора в номере не было, книг и газет тоже, но вместо них в ящике стола обнаружился блок бумаги для заметок и несколько ручек.

Канцелярские принадлежности всегда были Дининой слабостью. Но еще больше, чем покупать блокноты, ручки и карандаши, она любила делать первые записи. Что-то было в этом особое, возвышенное – расписать впервые ручку, заполнить первую страницу или оторвать верхний стикер. Будто начинаешь новый год – с планами и надеждами. Дина для каждого проекта закупалась канцелярией. Дэну для вдохновения нужны были путеводители, справочники, папки и фотоальбомы, ей же – блокноты и ручки. Поэтому, не сомневаясь больше, она распотрошила стопку бумаги, опробовала все ручки, выбрала наиболее понравившуюся и приступила к работе. Да, она так и постаралась настроиться – на работу, погрузиться в привычную рутину, несмотря на ситуацию. Иначе сойдет с ума от мыслей и тревоги. А ей нельзя терять самообладания. Раз нужно ждать, она будет ждать. А пока подумает и постарается понять, что происходит и к чему ей нужно быть готовой. Если представить, что эта ситуация – вымышленная, ей будет не так страшно. Просто сценарий, над которым работает. А она сама – главная героиня. Ведь ставит же она себя на место персонажей, когда пишет. Так теперь просто нужно сделать наоборот.

Дина водила ручкой по бумаге, вырисовывая схемы и стрелочки. И привычное занятие наполняло ее покоем и уверенностью в том, что все будет хорошо. Муж ее ищет. Дэн тоже. Наверняка они уже связались с Петром Ивасиным и заявили в полицию. И придумали, что сказать детям, чтобы не тревожить их. А она, Дина, поможет им найти ее. Для этого только нужно оставаться спокойной и не впадать в панику.

С чего все началось? Со звонка от Петрухина, ее знакомого редактора, который обещал Дэну пристроить его сценарий какому-то крутому продюсеру. Петрухин позвонил Дине в тот момент, когда она уже заканчивала первую половину синопсиса. «Дин, потерял номер Весенина. Передай ему срочно, чтобы он завязывал со своим сценарием!» В первый момент Дина поняла, что сценарий нужен готовым и немедленно, что у важного продюсера что-то изменилось в планах, и он приехал в столицу не через три недели, а сейчас. «Нам нужно еще доработать кое-что», – уклончиво ответила Дина, лихорадочно думая над тем, как распланировать время и написать сценарий в нереально сжатые сроки. Но Петрухин вдруг взвизгнул фальцетом: «Нам?! Ты что, тоже там участвуешь?» – «Ну… Да. Дэн попросил помочь. А что?» – «Удалите все к чертовой матери! Немедленно! Все, что у вас там есть. Все!» – «Сереж?.. Что случилось?» – «Вы влезли туда, куда вас не просили. Вот что случилось! Удали текст! И все материалы – тоже». Петрухин, не попрощавшись, отключился. А Дина в растерянности набрала номер Дэна и назначила встречу в кафе…

Похоже, они действительно во что-то вляпались, и ее похищение связано с этим проклятым сценарием. Но кто позвонил Петрухину и что ему сказал? Дина, размышляя, исписала весь листок, а затем положила перед собой чистый.

Что ей известно? Не так уж много. И все – со слов Дэна. Она не читала дел. Она только съездила с Дэном по двум адресам. Может, кто-то их там засек, а потом позвонил с угрозами Петрухину? Дина покачала головой: слишком уж киношно выходит. Напиши она такое в синопсисе, вряд ли это бы пропустили. Но жизнь порой дает фору самым неправдоподобным сюжетам. Дина записала все то, что ей было известно: убиты четыре женщины-ясновидящие, убит знаменитый экстрасенс – знакомый жертв. Она дома успела просмотреть пару записей программ с его участием, и экстрасенс Владлен ей не понравился – ни внешностью, ни манерой говорить, ни тем, как держался с другими участниками программы. Харизматичным он ей не показался, значит, выиграл шоу не из-за зрительских симпатий. Либо у него действительно какие-то выдающиеся и даже шокирующие способности (во что Дина верила мало), либо за его победу было хорошо проплачено. Либо за его спиной стоял кто-то очень влиятельный. И это, судя по тому, что дело забрали у Ивасина, было больше похоже на правду.

Возможно, все крутится вокруг смерти Владлена. А что, если Дэн ненароком оказался прав и девушек-гадалок убил этот экстрасенс? Дина от такой догадки подскочила на месте, а затем потерла пальцами виски, как делала всегда в моменты, когда ей в голову приходил интересный поворот. Если девушек убил знаменитый экстрасенс, за которым стоит кто-то влиятельный, тогда многому есть объяснение: и тому, что дела с ясновидящими было решено пересмотреть (скорей всего, «похоронить»), и тому, что Дэну запретили писать на эту тему (и может, ее, Дины, похищение связано с тем, чтобы нарушить их тандем?).

Но все же, несмотря на логичное объяснение, что-то в душе не давало согласиться с этой версией. Дина доверяла своей творческой интуиции: раз ей казалось, что все не так просто, значит, так оно и было. Она нарисовала в центре листочка кружок и обозначила его буквой «В» (Владлен), рядом нарисовала еще один и поставила в нем знак вопроса. Пусть это будет некто влиятельный. А от круга с буквой «В» провела четыре стрелочки – жертвы-гадалки. Если отбросить версию Дэна, за которую Дина сейчас ухватилась в первую очередь потому, что они ее дотошно с Дэном обсуждали, и предположить, что убийцей был кто-то другой, то нужно искать мотивы и связи. Допустим, это действительно был кто-то влиятельный. И этот «кто-то», возможно, обратился по очереди ко всем гадалкам, а потом дошел до самого экстрасенса. Дина припомнила разговор с Дэном о том, что к гадалкам и ясновидящим больше обращается женщин, чем мужчин, и сделала вывод, что тут может быть замешан не сам некто влиятельный, а его супруга. А почему гадалок и экстрасенса убили? Так, может, их услуги не помогли. Или потому, что им доверили слишком интимный и страшный секрет. Дина радостно потерла руки и, забывшись, потянулась за телефоном, чтобы немедленно позвонить Дэну и поделиться с ним озарением. Но когда пальцы коснулись пустой столешницы, опомнилась: телефона у нее нет и она не у себя дома работает.

– Я ничем не лучше Весенина в моменты творческого запоя, – проворчала Дина и невольно припомнила, как однажды, еще до рождения детей, увлеклась работой над сценарием и не успела приготовить ужин. В таких случаях они с Николаем просто заказывали пиццу. Вот и в тот раз Дина взяла телефон и набрала номер. Но ей никто не ответил. Более того, в ответ не раздалось даже гудков. Дина еще раз набрала номер и опять не получила ответа. «Ник, кажется, наша пиццерия закрылась! Никто не отвечает», – крикнула она мужу. Муж вошел в комнату, увидел ее, сидевшую с прижатой к уху трубкой, и вдруг разразился хохотом. Оказывается, она пыталась дозвониться до пиццерии с телевизионного пульта. Потом муж еще долго подтрунивал над ней, говоря, что звонить с пульта – это еще не страшно, страшно было бы услышать ответ. А в другой раз Дина размышляла над идеей во время готовки ужина. Утром она обнаружила в холодильнике пакет с овощными очистками и отругала мужа за такое безобразие. И только потом сообразила, что, задумавшись, накануне выбросила мусор не в ведро, а заботливо убрала в холодильник. В следующий раз она, отправившись выкидывать мусор, прогулялась с ведром в руке по всему району и счастливая тем, что во время прогулки придумала интересный поворот, так и вернулась домой с торчащим из ведра мешком.

– Ты просто ненормальная, Успенская. Тебя похитили, муж и дети с ума сходят от переживаний, а ты… сценарий пишешь, – пробормотала Дина вслух и порвала исписанные листочки на мелкие клочки. Когда она спускала в унитаз обрывки бумаг, в комнату кто-то вошел. Дина, занятая тем, чтобы не осталось «улик», слишком поздно услышала чужое присутствие. И когда выскочила из ванной, в комнате никого уже не оказалось.

– Эй! Эй! – затарабанила она кулаками в дверь. – Выпустите меня! Выпустите немедленно!

Но, как и раньше, никто на ее крики и стук не ответил. Дина без сил опустилась на пол и в этот момент увидела стоявший на столике поднос.

– Черт вас побери! – выругалась она, но все же поднялась на ноги и подошла к столу. Ей принесли обед (или, судя по сгущающимся за окном сумеркам, уже ужин). И вполне сносный. В супнице плескался куриный бульон с домашней лапшой. На тарелке аппетитно высилась горка горячих оладий, соусник наполняла густая сметана. От керамического чайничка исходил уютный жар.

– Окей! Я поем. Раз вы так хотите, – буркнула Дина, отметая свое первоначальное желание запустить подносом в дверь и объявить гордую голодовку. – Но потом вы мне все объясните! Или я за себя не ручаюсь.

Она съела все до капли и запила еду ароматным чаем. По крайней мере о ее удобстве заботятся. После обильной еды стало клонить в сон. Дина решила не сопротивляться, прилегла на кровать и моментально уснула.

Проснулась она от ощущения, что кто-то на нее смотрит. Дина открыла глаза и увидела мужчину лет тридцати, который сидел на стуле возле ее кровати. Он смотрел на нее, пока она спала, и не было в его взгляде ни вожделения, ни любопытства. Он глядел на Дину с затаенной грустью, будто знал о ней нечто такое, о чем она не подозревала. Его глаза – темные, бездонные, как космос, необычной формы – круглые, как у удивленного ребенка, с прямыми ресницами – излучали такой свет и покой, что Дине нестерпимо, едва ли не до слез, захотелось, чтобы это странное мгновение длилось вечность. Чтобы этот мужчина с удивительными глазами продолжал смотреть на нее с такой нежностью и любовью. Но он увидел, что она проснулась, и его губы тронула улыбка.

– Доброе утро. Как вам спалось? – спросил мужчина. Голос у него оказался теплым, с волнующими вибрациями.

– Хорошо, – сухо ответила Дина, прогоняя наваждение.

– Это хорошо, если хорошо.

– Кто вы?

– Вестник.

– Кто?

– Вестник, – терпеливо повторил он. Дина недоверчиво усмехнулась. Черт знает что – его магнетический взгляд и вибрирующий голос с минорными тональностями. Его прозвище. Его каштановые волнистые волосы до плеч, иконописные черты и мягкая улыбка. Черт знает что!

– И какую же весть ты мне принес, вестник? – жестко спросила она, переходя на «ты».

– Благую, – ответил мужчина, продолжая изучать Дину своими чудесными глазами.

– Благая весть для меня – это возможность вернуться домой.

– Вернешься, – согласился он. – Как только окажешь нам небольшую услугу…

– Нам? – перебила его Дина. Но мужчина ее будто не услышал.

– Напишешь сценарий. Просто напишешь сценарий.

От такого поворота событий Дина даже растерялась. Она рывком села на кровати и подобрала под себя ноги.

– Странные у вас способы заключить договор. Можно мне было просто позвонить и рассказать о вашем замысле.

– Здесь – все условия, чтобы только работать над ним. Не отвлекаясь на другое.

Под «другим» он наверняка имел в виду ее детей и мужа. Дина разозлилась.

– Вы совсем офигели! А ну-ка, отпустите меня домой!

– После того, как будет написан сценарий, – спокойно парировал мужчина.

– Окей. Я напишу!

– Хорошо, – сдержанно обрадовался «вестник». – Никто лучше вас его не напишет. Мы это знаем, поэтому выбрали вас.

Дина скрипнула зубами. Ишь какие!

– Но вначале я позвоню домой! – выдвинула она свое условие. – Где мои вещи?

– Мы сами позвоним.

– Мне нужен Интернет! – предприняла еще одну попытку Дина. – Для работы мне нужен Интернет, чтобы искать материалы и…

– Не это нужно.

– А что же? – с кривой усмешкой осведомилась Дина. – Что мне нужно, чтобы написать ваш чертов сценарий?

Мужчина посмотрел на нее печальным взглядом и грустно сказал:

– Умереть.

6

Происходящее все больше напоминало ей длинный и вязкий сон, от которого невозможно было проснуться. Абсурдные события, встречи, которые в реальности никогда бы не случились, странные диалоги – какая-то другая параллель, которая никак не могла быть ее настоящим. И все же это происходило.

Инга позвонила не в семь, как обещала, а гораздо позже. Лиза только вошла в квартиру и даже не успела снять куртку. И может, потому, что звонок застал ее врасплох, когда она еще размышляла над разговором с Дэном, Лиза не нашла в себе силы сказать Инге правду. Ограничилась полуправдой с вымышленными деталями: согласилась, что да, влюбилась, но рассказала не о Роне, а о мифическом парне. Будто «он» учился вместе с нею в одном университете, но уже на выпускном курсе, познакомились позапрошлой весной и провстречались несколько месяцев – до его выпуска. А потом он ушел, и с тех пор о нем ничего не было слышно. Рассказывая, Лиза сама себе удивлялась, как складно у нее выходило врать. Врать Инге! Когда она успела до такого докатиться? И может, потому, что история у нее вышла такой гладкой и правдоподобной, Инга ей не поверила. И пусть не стала уличать во лжи, Лиза по долгой паузе и зазвеневшему непривычными нотами голосу мачехи поняла, что та огорчена.

– Время лечит, – буднично ответила Инга. Лиза не обиделась. Расскажи она правду, Инга нашла бы для нее другие слова, не такие банальные.

– Да, время лечит, – согласилась Лиза. Почему ей так тяжело говорить о Роне? Из-за боязни, что Инга спросит, были ли они с ним вместе, как мужчина и женщина? Были, и что в этом постыдного? Ей скоро исполнится двадцать один год. Или из-за того, что Инга «не примет» необычный стиль Рона? Так она никогда не была ханжой. Из-за того, что расскажет все папе Лизы и тот рассердится? Так Инга ничего не расскажет без ее согласия. Может, все дело было в том, что телефонные разговоры, когда не видишь глаз собеседника, не располагают к откровениям?

– А призрак? – все же предприняла еще одну попытку Инга. Лиза вздохнула и опять ответила полуправду: ходила в старую церковь на экскурсию и там, в абсолютно пустом помещении, с ней кто-то заговорил.

– Может, это просто был сторож, – как бы невзначай предположила Лиза. И Инга опять согласилась:

– Может.

Лиза с облегчением перевела дух, когда Инга заговорила о домашних. Но когда они уже прощались, мачеха вдруг попросила:

– Лиза, постарайся ни во что не влезать. Больше не влезать.

– Но я…

– Да, сейчас скажешь, что ни во что не влезала. И я сделаю вид, что тебе поверила. Знаю, проходила уже через это сама, – натянуто рассмеялась Инга. В свое время, когда она еще практиковала как ведунья, ее брат-двойняшка Вадим постоянно просил сестру ни во что «не влезать». Инга обещала и… по своей и не по своей воле оказывалась втянутой в очередные приключения. Но если бы она слушалась Вадима, никогда бы не познакомилась ни с Алексеем Черновым, ни с его дочерью. И если бы она однажды не вмешалась, Лизы бы не было уже в живых.

– Я не хочу ни во что влезать. Но меня… втягивают, – призналась Лиза.

– Знаю. Так оно и происходит. И я понимаю твое нежелание мне что-то рассказывать. Я тоже уходила от ответа, когда Вадим или твой отец меня расспрашивали. Не хотела их огорчать и пугать. Только мне тогда было лет на десять больше, чем тебе сейчас, и у меня был хоть какой-то опыт за плечами…

Инга оборвала себя на полуслове и замолчала. Молчала и Лиза. Хоть Инга и не стыдила ее, напротив, пыталась поддержать, она все равно чувствовала себя пристыженной.

– Я еще не готова об этом говорить, Инга, – наконец вымолвила она. – Не знаю почему. Мне не хочется пока об этом рассказывать.

– Хорошо, – вздохнула мачеха. – Только знай, что я всегда с тобой. На твоей стороне, что бы ни случилось. И примчусь к тебе по любому твоему зову.

– Да. Знаю.

– Звони мне в любое время и с любыми вопросами. Обещаю, что наши разговоры останутся между нами. Великий и могущественный Чернов не узнает о них без твоего разрешения.

Лиза почувствовала, как Инга улыбнулась в трубку, и сама тоже улыбнулась, хоть на глаза навернулись слезы.

– Спасибо, Инга.

– Угу.

– Обними за меня Темку и папу.

– Мы ждем тебя.

– Я постараюсь приехать на зимние каникулы.

– Постарайся! А то твой отец сам примчится к тебе. Он и так, хоть и занят работой, места себе в твое отсутствие не находит. Хотя уже должен был бы привыкнуть: его дочь повзрослела и уехала учиться.

– Угу.

Лиза попрощалась, отложила телефон и внезапно поняла, что не хочет ни сама ехать домой, ни того, чтобы к ней приехали родные. Она изменилась – сильно и за короткий срок. В последнее время Лиза боялась подходить к зеркалу, потому что видела в нем не свое отражение, а блеклую тень былой себя. Не так давно одна из сокурсниц будто невзначай поинтересовалась, не находится ли Чернова в депрессии. И даже порекомендовала ей какого-то крутого психотерапевта. Лиза тогда ответила шуткой. Но потом прислушалась к самой себе и все же решила, что нет, несмотря на тоску по Рону, она не впала в депрессию. Это все задания от Владлена. С каждым из них Лиза теряла частичку себя. Выцветала, истончалась, таяла, несмотря на то, что после каждого сеанса пыталась восполнить энергию. Инга обучала ее и защите, и способам восстановления после сложных ритуалов. До поры до времени эти знания помогали, но заданий с каждым днем становилось все больше. И Лиза просто не успевала восстановиться.

Нет, нельзя, чтобы родные увидели ее в таком виде. Тут даже отец не поверит рассказам про учебную нагрузку и заберет дочь из столицы в родной город. Надо взять себя в руки и что-то делать. Задания от Владлена закончились. Самое время начать работать над собой. И начать стоит, пожалуй, с полноценного вкусного ужина, а не перекуса бутербродом.

Кот, до этого мирно дремавший в кресле, понял, что хозяйка идет на кухню, и выбежал следом.

– Потеряшка, – ласково улыбнулась ему Лиза. – Никто так и не позвонил.

Кот громко мяукнул, выражая негодование. И Лиза поторопилась его успокоить:

– Не переживай, на улицу тебя никто не выгонит. Останешься у меня. Тебе ведь у меня нравится?

Сиамец потерся головой о ее лодыжку и опять мяукнул.

Какой ты разговорчивый! И все понимаешь. Знать бы еще, как тебя зовут. Или придумаем тебе новое имя? Новая жизнь, новое имя. Так и должно же быть? Как тебя назвать?

Но кота, похоже, не столько интересовал выбор имени, сколько содержимое холодильника. Он забежал вперед девушки на кухню и требовательно мяукнул. Лиза выложила ему в миску солидную порцию паштета и занялась приготовлением ужина для себя. Салат и хороший стейк – пожалуй, нужно начать с этого.

– Даже не знаю, какое имя тебе подходит, – вслух размышляла Лиза, ставя на огонь сковороду. – Надо подумать. Мне нравится одно имя, но так зовут одного человека…

Кот повел темными ушами, будто прислушивался, но при этом не прекратил уминать паштет.

– Рон… Его зовут Рон. Тебе бы это имя тоже подошло.

Кот замер, будто на самом деле слушал и понимал то, что ему говорила Лиза. А потом вернулся к еде.

– Нет, лучше я придумаю тебе другое имя. Такое же красивое и звучное.

Лиза излишне резко поставила наполненный чайник на подставку, и вода чуть выплеснулась из носика на стол. Она машинально вытерла тряпкой лужицу и нажала на клавишу.

– Знаешь, сегодня со мной произошло кое-что странное. Я увидела призрака. Самого настоящего призрака. Этого человека я знала в реале. А недавно его убили. И вот… Меня к нему привел один мальчишка, который тоже, как и Рон, пропал. Пропал для своих родных. А мне отчего-то показался два раза. Я вот что думаю… Может, он тоже призрак?

Кот, наевшись, сел в сторонке и принялся умываться. Его уютное тарахтение в маленькой кухне звучало расслабляющей музыкой. Лиза неторопливо поужинала, а затем включила стоявший на столе ноутбук.

Она зашла на страницу Дэна Весенина и открыла список его друзей. Найти среди сотен тысяч подписчиков его подругу казалось задачей трудновыполнимой. Но Лиза с нею справилась. Оказывается, не так уж много среди его читательниц тех, которых зовут Динами. Лиза пролистала альбом с фотографиями молодой женщины, отбросила сразу же семейные с детьми и остановилась на той, которая показалась ей наиболее подходящей. Снимок был сделан во время недавней поездки Дины в Санкт-Петербург на фоне Невы. Лиза невольно залюбовалась женщиной: красивое лицо, приоткрытые в полуулыбке губы и сияющий взгляд. Дина выглядела очень счастливой. Лиза выбрала эту фотографию еще и потому, что женщина виделась ей здесь открытой, настоящей и беззаботной. Работать оказалось удивительно легко. И хоть установленный контакт прервался очень быстро, Лиза успела увидеть трехэтажное здание из красного кирпича, табличку с номером «8» и хозяйственный двор. Дина жива, с ней все в порядке, хоть она и очень расстроена тем, что не может предупредить родных. Она в плену. Но, главное, жива и здорова. Лиза почувствовала такой прилив сил, который не испытывала уже давно. Обычно такая работа ее только опустошала.

– Я только еще один раз это сделаю и все, – сказала Лиза коту, который следил за ней внимательным взглядом. Будто понимал, что она делает. – Знал бы ты, как я не люблю это дело! Вначале нравилось, а потом – нет. Одно утешает: кому-то мои усилия помогли. Но каждый раз, когда нужно было искать кого-то пропавшего, я боялась. Боялась, что почувствую холод. Его ни с каким другим не спутаешь. Он идет изнутри, вымораживает до последней клеточки. От него кровь будто превращается в кристаллики, и становится очень больно. Когда я чувствую такой холод, понимаю, что того, кого мне нужно найти, уже нет в живых. И это ужасно. Возможно, сейчас мне вновь придется испытать этот жуткий холод. Поможешь мне согреться?

Кот как ни в чем не бывало принялся умывать лапкой за ухом. Лиза с улыбкой понаблюдала за ним, а затем открыла на экране фотографию рыжего мальчишки.

Ей было страшно, действительно страшно. Так, словно ей предстояло войти в сырой темный склеп, в углах которого притаились жирные пауки. Она так и «шла» вперед – опасливо и осторожно, опасаясь в любой момент наткнуться на липкую паутину безобразных видений и ожидая могильного холода. Но вдруг Лиза ощутила тепло и не сразу поняла, что это просто кот вспрыгнул на стул и согревающей шалью опоясал ей поясницу. Понял ли он ее просьбу или просто так совпало – это уже было не так важно, а важным было то, что Лиза почувствовала не только тепло, но и поддержку, и дальше пошла уже уверенней. Ей ведь просто нужно узнать, жив ли этот рыжий мальчишка, и все. Она не собирается погружаться глубоко в трагические события, случившиеся в пансионате. Владлена больше нет, никто не ждет от нее подробного отчета. Она теперь сама по себе. Кот одобряюще ткнулся лбом ей в спину, словно подталкивая вперед. «Не бойся», – будто услышала она. И Лиза перестала бояться. Она прошла вместе с рыжим по знакомой уже ей аллее, поднялась по разрушенным ступеням пансионата, пересекла этаж и вошла в пустую комнату. Холода она так и не почувствовала, и это ее обрадовало. Мальчишка жив. Она видела не призрака. Значит, она может позвонить по телефонам, указанным в объявлениях, и сказать, что видела Егора в столице. А дальше уже не ее дело. Но только Лиза собралась прервать контакт, как вдруг на нее обрушилась черная и жирная, будто мазут, лавина. Она хватанула воздух ртом, чувствуя, что захлебывается. Но вместо чистого воздуха ее нос, рот и легкие наполнились губительной жижей. Лиза забарахталась, пытаясь вынырнуть на поверхность, но только больше увязла. Глаза застилало черным, сердце забилось часто-часто, виски ломило от нестерпимой боли. И она поняла, что вот-вот умрет. Ее убьет то темное и ужасное, что произошло в пансионате, что напрямую связано с этим рыжим мальчишкой. Он жив, но таит какой-то страшный секрет, который не дает ему вернуться домой. Оглушенная, ослепленная и внезапно ослабевшая, Лиза перестала сопротивляться и пытаться вернуться в реальность. Но что-то вдруг больно вонзилось ей в спину, а следом за этим раздалось громкое шипение. Кот, оцарапав Лизе спину, вспрыгнул затем ей на плечо и пребольно укусил за ухо. Она вскрикнула и очнулась.

– Спасибо, – пробормотала Лиза уже оказавшемуся на полу сиамцу. Кот поднял на нее пронзительно-голубые глаза и мяукнул.

– Спасибо. Если бы не ты…

Сиамец задрал вверх шоколадный хвост и потерся о ее ногу. Лиза взяла его на руки и крепко прижала к себе, подышала в плюшевую макушку и затем спустила завозившегося в ее объятиях кота обратно на пол.

– Я назову тебя Морис, – сказала она. Имя пришло внезапно и словно в благодарность коту за спасение. – Тебе нравится?

Но кот уже, подняв хвост антенной, вышел из кухни.

Лиза откусила большой кусок от шоколадки и запила его сладким чаем, чтобы восстановить силы. Затем написала короткое сообщение Дэну Весенину, приняла горячий душ и отправилась спать.

Утром на телефоне ожидаемо оказалось несколько пропущенных звонков от писателя. Лиза не стала перезванивать. Она хорошо отдохнула, спала без сновидений, защищенная присутствием кота. И встала она с мыслью, что ей пора вернуть ту Лизу Чернову, которой когда-то была, – яркую, улыбчивую, радостную и счастливую. Она заставила себя съесть плотный и горячий завтрак, затем достала из шкафа платье и примерила. В вырезе обнажились худые ключицы, на груди ткань немного провисла. Лиза поморщилась, недовольная своим отражением, но решила не переодеваться. С сегодняшнего дня она говорит «да» платьям и «нет» мрачной одежде. Неплохо бы после занятий заехать в торговый центр и посмотреть, что предлагают магазины. А заодно обновить косметичку и купить флакон духов. А еще лучше два.

Только музыку в плеере она оставит прежнюю. Потому что музыка – это боль ее сердца. И еще не станет расплетать косички, потому что они – это тоже память. Но уже не о Роне, а о родном доме, набережной, на которой летом сидели мастерицы по плетению кос, предлагая свои услуги туристам. Лиза заплела волосы, когда приезжала навещать родных этим летом. Папа, помнится, сморщился, а Инга поддержала падчерицу и сказала, что новая прическа ей очень идет.

Морис вышел в коридор ее проводить. Лиза потрепала его по кремовой спинке и попросила не скучать. О том, что в один из дней ей может позвонить настоящий хозяин кота, она старалась не думать. Но шаловливую мысль содрать с подъездной двери и с остановки объявления все же оставила: возможно, настоящий хозяин переживает пропажу своего любимца, нельзя его лишать шанса найти кота из-за ее каприза.

На этот раз, впервые за долгое время, Лиза не стала прятаться в углу с книгой, а присоединилась к группке ровесниц, которые ожидали начало пары возле закрытых дверей аудитории. Сокурсницы если и удивились, то сделали вид, что им все равно. Разговоры девушек вертелись вокруг ночного клуба, в который они ходили вместе в выходные, потом плавно перетекли на обсуждение неизвестных Лизе парней и закончились пошловатыми шуточками. И Лиза решила, что с нее хватит. Она присела на подоконник и прислушалась к тому, о чем разговаривали парни. «Выступал», как обычно, если пальму первенства не перехватывал Барашов, Саня Федоров. Саня был известным балагуром, шутником и остряком. Лизе когда-то нравилось его остроумие, раньше она смеялась его рассказам и даже смела надеяться на то, что нравится ему. Как давно это было… Федоров, краем глаза заметив прислушивающуюся к его монологу Лизу, приосанился и заговорил громче. Рассказывал он смешной случай. И когда Лиза в конце тоже улыбнулась, уже в открытую развернулся к девушке:

– Чернова, добро пожаловать! Давненько мы тебя не видели.

– Саш, очки себе закажи, – парировала Лиза.

– Не-е. Та девица, которая год слонялась по коридорам за нашей группой, была не ты. В прямом смысле слова Чернова – рядилась в черное и косила под привидение. Лизка, ты своего гота бросила? И правильно! Я лучше всяких готов!

Парни громко засмеялись, и их смех привлек внимание сокурсниц. Лизе же ничего не оставалось, как натянуто улыбнуться.

– А чем готы плохи? – поинтересовалась Таня Ужова. – Если они такие, как Лизин парень, то…

Ужова не договорила, но восхищенно закатила глаза.

– Да ну! Лиза с этим готом на себя перестала быть похожей, – замотал головой Саня.

– Лиз, так ты что, и правда с ним рассталась? – спросила уже напрямую другая сокурсница, Оксана. И, не дождавшись ответа, горячо одобрила:

– Ну и правильно! Не внушал он мне доверия. Эти готы опасные! Мрачные, мысли у них о самоубийстве.

– Ты ничего не путаешь? – прошипела Лиза, у которой настроение моментально испортилось. – И вообще, какое тебе дело…

– Да никакого, – обиделась Оксана и, дернув плечом, отвернулась.

– Лиз, да забей на нее, – примирительно проговорил Саня, плюхаясь рядом на подоконник. – Ксю, а ты почитай хотя бы Википедию про субкультуры, чтобы огород не городить!

– Ой, умник нашелся! – вспылила Оксана и вновь развернулась к ним. – Между прочим, я не просто так говорю. У моей младшей сестры одноклассница пыталась покончить с собой! Вены перерезала. Спасли, к счастью. А потом выяснилось, что она через какую-то группу в Сети общалась с такими вот… готами. Они ей про смерть красиво в уши напели. И пятнадцатилетняя девчонка вены себе резанула!

– О боже!

– Как?

– Надо же, – заохали другие девушки. Оксана распрямила плечи и бросила высокомерный взгляд на Лизу.

– Ты ошибаешься, – тихо ответила та.

– Ну да, ошибаюсь… Там целая кодла, которая подросткам мозги промывает! Новости иногда надо читать, Чернова. Много случаев самоубийства было. Об этом часто писали в Интернете. Сейчас вроде затихло.

– Ничего не затихло, – встрял другой сокурсник, Павел. – Моя младшая сестра увлеклась какими-то сетевыми авторами. Очень популярными. Книжек накупила. Их и на бумаге издали. Ну, мать наша и рада: Светочка читает! А я как увидел, что она читает… Там что ни роман, то все про тлен жизни, про самоубийства и красивую любовь до гроба. В прямом смысле слова до гроба. И самое ужасное, эти книги сейчас все рейтинги рвут! Я специально посмотрел. И написаны они для подростков.

– Да что вы завелись? – вспылила Лиза. – Будто я к этому имею отношение!

– Не имеешь. Просто тему развили, – опять попытался выступить дипломатом Саша. И даже осмелился приобнять Лизу. Она мягко повела плечом, освобождаясь от его руки. Федоров послушно снял ладонь с ее плеча, но не отодвинулся.

– И все же Черновой не помешает почитать новости, – настаивала на своем Оксана.

– Как и тебе – Википедию, – парировала Лиза. Их перепалку оборвало появление преподавателя. Лиза подождала, когда все войдут в аудиторию, сделав вид, что читает сообщение в телефоне. Ей не хотелось ни с кем делить парту. Хотя Саша Федоров явно решил, что имеет право сидеть с ней рядом на паре. Даже задержался в дверях и оглянулся на нее. Но Лиза сделала вид, что не заметила его намеков. Она вошла в аудиторию лишь тогда, когда все расселись по местам, и преподаватель начал читать лекцию.

Кто-то из сокурсников печатал за лектором на крошечном нетбуке, кто-то просто выложил на парту телефон с включенным диктофоном, кто-то «по старинке» писал в тетради. Лиза предпочитала тоже рукописные конспекты, но сейчас ей было не до лекции. Спишет у кого-нибудь. У того же Саши Федорова или Тани Ужовой. Она выложила на раскрытую тетрадь смартфон, вошла в Интернет и набрала в поисковике «самоубийство подростков». Выпало немало ссылок. Лиза внимательно прочитала каждую новость и в ужасе подняла глаза на доску, на которой преподаватель чертил какую-то схему. Только она не видела ни лектора, ни затылки сокурсников, ни материал, который надлежало скопировать. Она была там – в пучине черного горя, переполненная непониманием и ужасом непоправимости. Что происходит? Откуда взялась эта мода? Лиза опустила взгляд на открытую на телефоне последнюю новость и увидела ссылку на другую: сообщалось о скоропостижной кончине одного очень популярного у молодежи певца. Перейдя на другую страницу, она увидела фотографию молодого человека возле микрофона. Симпатичное лицо, модная стрижка, фенечки на запястьях и серебряные цепочки. Брутальные ботинки на грубой подошве, штаны в стиле «милитари» и майка, открывающая мускулистые руки и плечи. Она узнала этого певца. Память вернула ее в тот день, пока еще счастливый, когда они с Роном отправились на музыкальный фестиваль. Выступала одна из групп, которая нравилась Лизе, и она уговорила Рона сходить вместе на концерт. До определенного момента все шло замечательно: группы сменяли одна другую, срывали овации, Рон обнимал Лизу за плечи, что-то весело комментировал ей на ухо. Они ждали выступления ее любимой группы, но ведущий опять объявил выход другой. На сцену поднялся молодой парень в кожаных штанах, майке, со взъерошенными гелем волосами и множеством серебряных цепочек на шее. За ним на сцену вышли музыканты. Солист улыбнулся в зал, публика взревела, молодая девушка рядом с Лизой зашлась в восторженном визге. Гитарист ударил по струнам, и парень запел. Голос его был приятный, музыка – тоже. Но Лиза осталась равнодушной к выступлению, тогда как публика заходилась в экстазе. Вдруг Рон дернул ее за руку и шепнул на ухо: «Пойдем!» – «Куда?» – не поняла Лиза. Рон мотнул головой и настойчиво повел ее за собой из зала. Вслед им неслись слова песни. Что-то про невесту, с которой навечно обвенчан музыкант. Про его любовь к другой и про то, что суженая его не отпустит. Лиза только потом поняла, что за незатейливыми на первый взгляд метафорами о невесте и вечной помолвке пряталась история любви к обычной девушке, но с которой автор не может быть, потому что обещан смерти. Похоже, его слова оказались пророческими.

Одна ссылка привела к другой, другая – к третьей. И так, ягодка за ягодкой, Лиза потерялась в лесу страшных и похожих друг на друга новостей. Кто-то найден в своей квартире без признаков жизни, с кем-то случилось несчастье на улице. Известные блогеры… Поэтесса, воспевающая жизнь после смерти, любимица непонятой молодежи: полет с девятого этажа в вечность. Скандальный ютьюбер, видео которого набирали миллионы просмотров. Писательница, издавшая многотысячным тиражом книгу о несчастной одинокой девушке, в итоге покончившей жизнь самоубийством. Имена, фотографии, рано оборвавшиеся жизни, которые на первый взгляд казались успешными. Что случилось со всеми этими известными и популярными людьми, какой рок их косил? И что заставляло обычных подростков шагать в окна, резать вены, травиться таблетками? Одиночество, невозможность найти свое место в этом непростом мире или просто подражательство, страшное и глупое, своим кумирам? Лиза подняла взгляд, но ничего перед собой не увидела. Глаза будто застилала пелена. Ей было плохо, физически плохо. Кружилась голова, и тошнота подкатывала липким комом к горлу. Поняв, что если она просидит в аудитории еще хоть мгновение, то потеряет сознание, Лиза вскочила с места, схватила конспект, телефон и сумку и ринулась в коридор. Ей нужно на воздух. Немедленно. Ей было все равно, что о ней подумают. И ее не удивило даже то, что возле аудитории скучающе подпирал стену знаменитый писатель Дэн Весенин. Она пронеслась мимо него, краем взгляда заметив, что мужчина встрепенулся и устремился за нею следом.

– Лиза! Лиза, погодите!

Она остановилась лишь на крыльце. Сделала три жадных вдоха, вытащила дрожащими руками из сумки бутылку с водой, немного отпила и после этого уже развернулась к остановившемуся неподалеку мужчине.

– Вам нехорошо? – испуганно спросил он.

– Да, – не стала отрицать Лиза.

– Что я могу для вас сделать? Воды принести? Ой, она у вас уже есть… Может, вызвать врача?

– Не надо. Мне уже лучше.

Начавшийся дождь на этот раз показался Лизе даже благодатным. Холодные капли остудили лицо и немного привели в чувство. Она с наслаждением вдыхала влажный, пахнущий прелыми листьями и мокрой землей воздух и с облегчением ощущала, как дурнота отступает.

– Вы завтракали? Может, вы не успели и…

– Я завтракала. – Лиза нашла в себе силы улыбнуться. Смешной он, этот взрослый и серьезный мужчина с такой романтичной профессией. Смешной в своих очках, которые сползли на кончик тонкого носа. Смешной с его взъерошенными волосами, будто он то и дело, забываясь, в моменты раздумий ерошит их руками. Смешной в своей неловкой тревоге за нее.

– Тогда, может, просто хотите горячего чаю? Или кофе? Вдруг у вас давление понизилось или сахар упал? У студентов такая высокая нагрузка!

– Дэн, – Лиза впервые назвала его по имени. – Со мной все в порядке. Сейчас пройдусь, подышу немного и вернусь на занятия.

– Я могу пройтись с вами? – обрадовался он.

– А что с вами поделать. Вы же ведь специально ради этого и приехали.

– Ну да. Прочитал ваше сообщение, перезвонил, но вы не брали трубку.

Лиза вздохнула, не желая ни оправдываться, ни придумывать причины, почему она не стала перезванивать.

– Есть новости о Дине? – спросила она, меняя тему.

Дэн неопределенно мотнул головой и сунул руки в карманы. Нахохлившийся, взъерошенный, промокший под дождем, он напомнил ей воробышка.

– Давайте зайдем в какое-то сухое и теплое место, – сжалилась она.

– Здесь есть рядом кафе! – обрадовался мужчина. – Туда, куда вы ходите обедать.

– Вы уже и это знаете? Лучше поискать другое место. Подальше от университета.

– Тогда можем вернуться к моей машине.

– Давайте, – согласилась она. Разговора с Дэном все равно не избежать. Лиза сейчас обдумывала то, что ему стоит говорить, а что лучше придержать при себе. Он хоть и писатель, с развитой фантазией, но неизвестно, как воспримет рассказ о ее способностях. Что-то, конечно, придется рассказать, иначе как объяснить то, что она описала ему дом, в котором могла находиться Дина. Он и так уже удивился настолько, что примчался в университет.

В машине было тепло, по-летнему пахло свежескошенной травой. Лиза моментально согрелась и немного расслабилась.

– Включить музыку? – спросил Дэн. Она кивнула.

– Какую вы предпочитаете?

– Ставьте ту, которая нравится вам.

Дэн поставил диск с русским роком, при этом покосился на пассажирку, словно ему было не все равно, как она отнесется к его музыкальным вкусам.

Лиза слушала старый добрый рок и смотрела в окно. Дэн пока не тревожил ее вопросами, за что она была ему благодарна. По тому, что он вел машину уверенно, не сомневаясь на поворотах и не высматривая указатели, она поняла, что Дэн везет в хорошо ему знакомое заведение. И это ей понравилось. Он не лажанется так, как она с выбором бара.

– Это приятное и уютное кафе, где можно спокойно поговорить, – сказал Дэн, припарковав машину на стоянке. – Посетителей в нем мало, но лишь потому, что кафе находится не на первой линии. Обычно в него ходят уже постоянные, а не случайные посетители.

– Постоянные, как вы?

– Да. Я там пишу, когда хочется сменить обстановку.

– Интересно будет посмотреть на рабочий «кабинет» настоящего писателя, – улыбнулась Лиза.

– Кабинет, в котором еще вкусно кормят, – подхватил Дэн.

Он провел Лизу в стеклянные двери, поздоровался с узнавшей его официанткой и попросил посадить их за «его» столик. Официантка с лучезарной улыбкой проводила их за стол в нише. Лиза не без любопытства огляделась. Эта ниша, в которой прятался от остальных посетителей столик на двоих, и правда напоминала небольшой кабинет. Широкий низкий подоконник был уставлен цветами, на стене висели морские пейзажи, в углу стоял высокий канделябр с зажженной свечой.

– Этот столик не для вас ли специально тут оборудовали? – спросила Лиза.

– Нет, – улыбнулся Дэн. – Хотя, подозреваю, держат его свободным для меня.

– Еще бы! Для кафе это большая честь – визиты знаменитого писателя.

– Нет, просто обычно я делаю дневную выручку теми литрами кофе, которые выпиваю, – парировал Дэн.

Они сделали заказ. Лиза не удержалась и попросила блинчики: такие аппетитные запахи витали в помещении. Дэн же ограничился чашкой кофе.

– Откуда вы узнали, где могут прятать Дину? – спросил он в лоб, едва от их столика отошла официантка. Обмен любезностями окончился, Весенин решил больше не терять время на светские разговоры.

– Увидела, – так же прямо ответила Лиза. – По фотографии. У меня есть такие способности. Могу через фотографию человека настроиться на его волну и примерно описать, что с ним случилось.

Дэн уставился на Лизу с таким изумлением, будто увидел у нее вместо ног русалочий хвост. Лиза криво усмехнулась: другой реакции она и не ожидала.

– Так вы… – начал мужчина и вдруг расплылся в широкой улыбке. – Вы даже не представляете! Нет, это надо обязательно рассказать, иначе не поймете всей соли. Это невероятно, просто невероятно, какое совпадение!

Он с резким звуком придвинул стул и наклонился к девушке через столик. Лиза готова была поклясться, что Дэна удивили не столько ее необычные способности, сколь пока не ведомое ей совпадение.

– Я уже рассказал вам, что мы с Диной пишем сценарий. И это ее была идея – найти настоящую гадалку, чтобы она могла нам помочь консультациями.

– Я не гадаю, – поспешно перебила Лиза.

– Но карты Таро читать умеете?

– Умею. Но не практикую. Я вообще не гадалка.

– Но способности ясновидящей у вас есть? – не отставал Дэн. – Мне без разницы. Вы просто не представляете, Лиза! Это точно судьба. И те обстоятельства, при которых мы познакомились, – это все невероятно!

Он говорил о сценарии – с чего все началось, и вскоре перешел на книгу, которую собирался писать. Говорил с таким интересом и страстью, что Лиза моментально увлеклась. Она даже забыла про принесенные ей блинчики, хоть те, кружевные, румяные, пропитанные маслом и медом, источали возбуждающий аппетит аромат. Но ей хотелось слушать Дэна – его запутанную историю, немного криминальную и отчасти мистичную, в которой она что-то узнавала, но не желала перебивать мужчину комментариями. Дэн даже раскраснелся, его глаза за очками блестели и казались ярче: серый оттенок радужки вдруг насытился оттенками голубого, как освещенное солнцем пасмурное до его появления небо. Дэн жестикулировал, ерошил волосы, чертил на салфетке схемы и казался совершенно естественным, искренним и двадцатилетним. А Лиза, слушая его, не забывала фиксировать в памяти насторожившие ее моменты: убийство ясновидящих, смерть известного экстрасенса (Дэн не назвал его имени, но Лиза догадалась, что речь шла о Владлене), гибель в пансионате подростков и странное происшествие там же, свидетельницей которому она стала. Рассказ Дэна дополнял то, что она еще не знала. Только вот если сложить вместе их истории, все равно понятного окажется мало.

– Я знала Владлена, – сказала Лиза, когда Дэн замолчал. Выговорившись, он уже не удивился, просто вскинул вопросительно брови и поправил очки.

– Он меня немного… обучал, – осторожно, словно пробуя ногой болотистую почву, произнесла Лиза. Ей вдруг показалось выходом рассказать обо всем, что случилось за год, кому-то постороннему, тому, кто не будет переживать за нее, как Инга. Кто не знал ее прежней и не задержится в ее жизни надолго, словно случайный попутчик в купе.

– Я хотела найти одного человека. Но у меня ничего не выходило. Никак. Я искала его через Интернет, ездила в те места, в которых мы бывали вместе. И пробовала найти его по фотографии. Только безуспешно. Он словно исчез с земли.

– Вы были в него влюблены? – спросил Дэн. Лиза слегка покраснела и кивнула. А затем, решившись, произнесла:

– Скажите, Дэн… Если мужчина внезапно исчезает из жизни женщины и не оставляет ни следа, хотя никаких предпосылок для этого не было, всегда ли это значит, что он ее разлюбил?

– Ну-у… – протянул обескураженный ее прямым вопросом Дэн. – Что вам сказать… Я не могу отвечать за поступки всего мужского населения или конкретного, известного вам человека. Я его не знал.

– А вы? Вы сами так поступали?

– М-м… Доводилось, – смутился он. – Когда на студенческой вечеринке я познакомился с девушкой и…

– Нет-нет, я не об этом! – горячо перебила Лиза. – А о том, когда мужчина исчезает из жизни женщины без всяких видимых предпосылок. Когда у них совместные планы. Когда ни в его поведении, ни в ее ничего не изменилось. Когда они еще накануне вместе закупали продукты на неделю вперед. Для них двоих. Понимаете? Когда у них есть совместная счастливая жизнь. И он внезапно исчезает, не оставив после себя даже зубной щетки. И записки тоже.

– Лиза, сложно сказать! Мужчина мог и разлюбить, но тогда он либо такой хороший актер, что его любимая женщина ничего не заподозрила, либо просто женщина не улавливала сигналов или не хотела их улавливать. Но, мне кажется, у вас интуиция очень хорошо развита.

– Неплохо. Я бы почувствовала, если бы он изменил ко мне отношение.

– Лиза, – сказал Дэн, глядя ей в глаза с сочувствием, из-за которого она тут же пожалела о своей внезапной откровенности. – Вы еще очень молодая и к тому же красивая девушка…

– Да-да, знаю, что вы хотите сказать! – с плохо скрываемым раздражением перебила его она. – Что время лечит, что я его забуду, что надо его отпустить. Думаете, я не пыталась?

– Возможно, просто прошло еще очень мало времени.

– С ним что-то случилось.

– Лиза…

– Я чувствую! Вы мне не верите?

– Верю, почему же, – произнес Дэн, но без энтузиазма. Лиза шумно выдохнула.

– Не знаю, зачем я вам это рассказываю. Никому не рассказывала, а вам, незнакомому мужчине… Эффект попутчика. Лучше наконец-то скажите, сообщили ли вы кому-нибудь то, что Дину могут держать в доме, который я вам описала?

– Да. Мужу Дины и моему другу Ивасину, хоть он сейчас не в Москве. Сказал, как вы и просили, что мне поступил анонимный звонок с неустановленного номера.

– И?

– Пока жду новостей.

– Хорошо, – кивнула Лиза и попросила: – Сообщите мне тоже, пожалуйста, когда станет что-то известно о Дине. Я ее видела лишь однажды да еще отыскала ее страницу в Сети, но мне не все равно, что с ней стало.

– Вы многих людей нашли? – заинтересовался Дэн, но, спохватившись, глянул на часы и извинился: – Лиза, наверное, я вас задерживаю! Вы собирались вернуться на учебу?

– Уже нет, – горько усмехнулась она. – День сегодня в плане учебы легкий. Хотя я и такие дни не пропускаю. Но мне не хочется сейчас видеть сокурсников.

– Что-то случилось?

Она помедлила с ответом, потому что ей опять вспомнилось прочитанное в Интернете. Причина ее нежелания вернуться в университет была не в том, что она поспорила с сокурсниками, в первый, что ли, раз! А в том, что она никак не могла избавиться от страшного предчувствия беды, которое нахлынуло на нее угарной волной в аудитории.

– Случилось, Дэн. Откройте на досуге Интернет, поищите заметки о необъяснимых смертях и подростков, и их кумиров. К сожалению или счастью, я не слежу за новостями, но сегодня после одного не очень приятного разговора с сокурсницей почитала и поразилась.

– Вы увидели среди умерших кого-то знакомого или кого-то, кто вам симпатизировал?

– Отчасти. Не напрямую. Это так запутанно, что даже не знаю, с чего начать.

– Вы уже начали, Лиза. Вы рассказали о том, что пытались найти вашего молодого человека и обратились к экстрасенсу.

– Дэн, обещайте, что не передадите мой рассказ никому из ваших знакомых. Ни вашему другу следователю, ни другим. Хотя бы пока. И не станете пропагандировать в вашей книге смерть.

– О чем вы, Лиза? – непритворно поразился Дэн. – Почему вы решили, что я буду пропагандировать смерть?

– Дэн, вы, как писатель, наверняка следите за рейтингами книг и не могли не заметить, что тема смерти, суицида вдруг стала поразительно модной в современной литературе для молодежи. Я много читаю, но отчего-то пропустила это новое веяние. А когда открыла рейтинги, неприятно удивилась. Происходит что-то страшное.

– Страшное во все времена происходило.

– Да, не отрицаю. Может, я просто сгущаю краски, а может, нет.

– Расскажите все сначала, так, как я вам рассказал о своем замысле, – улыбнулся Дэн. – Я тоже, как и вы, не привык откровенничать. Мои будущие книги мы обсуждаем лишь с Диной, немного с Ивасиным и редактором. Так что можно считать, что вам я тоже рассказал о самом сокровенном. Обещаю, что то, что вы мне расскажете, останется между нами, не попадет в книгу без вашего согласия и не дойдет до ушей ни Ивасина, ни кого-либо еще без вашего разрешения.

– Хорошо.

И она рассказала ему все: про Рона, Владлена, мертвых подростков и рыжего мальчишку.

7

Дэн подвез Лизу к ее дому, убедился, что девушка благополучно вошла в подъезд, и вернулся к себе. Пока загружался компьютер, он успел вымыть руки, сунуть в духовку замороженную пиццу и включить кофеварку. Тренькнул телефон, извещая о принятом письме. Дэн открыл почту и загрузил присланные Лизой фотографии. Рассматривая снимки, он невольно содрогнулся и в первый момент пожалел не столько несчастных ребят, загадочно погибших на стройке, сколько Лизу, которой приходилось работать с такими страшными случаями. Этот Владлен при жизни неплохо приспособился: использовал способности юной девушки и выдавал результаты ее работы за свои. Дэн и так не симпатизировал этому знаменитому экстрасенсу, а сейчас он почувствовал к нему еще бо́льшую неприязнь. Рассказ Лизы лишь убедил его в подозрениях, что у Владлена были громкие знакомства. Иначе кто присылал ему фотографии, к которым обыватели не имеют доступа? Кто-то сливал ему служебную информацию. В итоге выходило, что работала Лиза, а почести получали другие. Дэн тихо выругался и клацнул «мышкой», заводя в компьютере новую папку.

Мысли путались и перескакивали с одного на другое. Так бывало, когда он получал сразу много информации. Дэн поклацал «мышкой» и завел в папке несколько новых: каждую – под отдельную тему. Это в комнате в моменты вдохновения воцарялся хаос, в его же компьютере сохранялся педантичный порядок. Никакой мешанины, никаких неопознанных файлов, все подписано и упорядочено. Дэн обозначил первую папку именем девушки и перепечатал по памяти все то, что услышал от нее. Возможно, рассказ Лизы звучал для такого скептика и реалиста, как Дэн, несколько неправдоподобно: не так просто было на слово поверить в способности разыскивать по фотографиям людей, встречу с призраком убитого экстрасенса и появление рыжего мальчишки. Услышь он подобное раньше, решил бы, что Лиза придумала все это, чтобы заинтересовать его: Дэну не раз доводилось получать сообщения от поклонниц с длинными рассказами, их биографиями и всякими историями. Читательницы надеялись «попасть в книгу». Лиза же заметно напряглась, когда он во время разговора воскликнул, что по ее рассказу можно роман написать. Ее интересовало совсем другое, не Дэн Весенин и его книги. Она отчаялась отыскать след любимого человека, а Дэн обещал ей посильную помощь в обмен на ее помощь с книгой.

Закончив писать, он скачал в папку фотографию, которую Лиза переслала ему еще в кафе, и открыл ее, чтобы в деталях рассмотреть пропавшего парня. Что ж, понять такую сильную влюбленность Лизы в этого Рона было можно. Мужчина был красив, а неформальный стиль одежды и экстравагантная прическа лишь добавляли ему привлекательности в глазах неискушенных молодых особ. Возможно, именно ее начитанность в этом случае сыграла недобрую шутку: если девушка мечтала о любви, как в романах, то наверняка возвела своего избранника на пьедестал. Она его ищет, а этот хлыщ, возможно, уже сменил имя (Рон! Это же надо придумать…), город и пудрит мозги другим барышням. С такого станется. Дэн отчего-то рассердился, в сердцах закрыл фотографию и перешел к другой папке.

Постепенно каждая из них наполнилась содержимым – снимками, скопированными статьями, новостями и ссылками. В одну Дэн собрал все, что смог найти по погибшим в подмосковном пансионате подросткам. В другую – то, что у него имелось на умерших ясновидящих. Отдельной папки удостоился Владлен. Еще в одну Дэн закачал фотографии пансионата, сюда же собирался поместить и снимки церкви или часовни, в которой Лиза якобы увидела призрака. Один раз Дэну пришлось прерваться, потому что позвонил редактор, обещавший показать готовый сценарий продюсеру. Разговор вышел странный. Петрухин вместо приветствия прокричал в трубку, что наконец-то нашел телефон Дэна и смог с ним связаться. Затем решительно дал «отбой» работе над сценарием.

– Почему? – спросил растерянно Дэн.

– Передумали! – буркнул Петрухин. – Я уже Дине сказал.

– Так ты звонил Дине? – насторожился Весенин. – Когда?

Петрухин назвал время, которое почти совпало с тем, когда Дина звонила в последний раз.

– Так это она из-за твоего звонка пропала! – вспылил Дэн. Но Петрухин его уже не услышал. В трубке раздались короткие гудки. Дэн послушал их и, разозлившись, выругался в адрес Петрухина. Затем позвонил по очереди мужу Дины и Ивасину.

– Каюсь, задолбал тебя, – повинился он, когда следователь взял трубку.

– Новости о Дине? – деловито поинтересовался Петр.

– И да, и нет. Оказывается, незадолго до того, как она исчезла, ей звонил редактор Петрухин и отчего-то отказал в сценарии, над которым мы работали. После этого Дина перезвонила мне, назначила встречу и пропала.

– Все данные мне на этого Петрухина, – скомандовал Петр.

– Я уже Николаю сказал.

– И мне тоже. Я сам перешлю все ребятам. А тот аноним, который тебе оставил адрес, где якобы могут удерживать Дину, больше не звонил?

– Нет, – сконфузился Дэн. Ему было стыдно за ложь, но выдавать Лизу он не стал.

– Ясно. Адрес ищут. Я хоть и далеко, но руку на пульсе держу.

– Когда ты вернешься?

– Да с вашими приключениями наверняка скоро! Жена уже выражает недовольство, что я не столько время с ней провожу, сколько с телефоном в руке.

– Прости.

– Да ладно уж, чего там. Лишь бы Дина жива и здорова отыскалась.

– И поскорей.

– И поскорей, – согласился Петр. – Звони, если будут какие новости.

– И ты мне тоже.

Дэн отложил телефон и завел новый файл: пропажа Дины, возможно, имела отношение к сценарию, а последний – ко всей этой истории.

– Заварилась каша, – удрученно пробормотал Дэн, глядя на изобилие подписанных папок. Что здесь окажется лишним, а что, наоборот, ключевым? Прежде чем выключить компьютер, он написал письмо с просьбой о помощи другому знакомому – в прошлом преподавателю истории в школе, в настоящем – гиду. Лиза подробно описала то ли часовню, то ли склеп, где увидела призрака. И хоть она не запомнила улицу, найти то место шанс оставался. Запутанное дело все больше начинало напоминать работу над книгой, и Дэн, почувствовав себя в знакомой стихии, успокоился. Пока он еще не знал, как можно помочь девушке в поисках ее Рона, но уже понял, с чего следует начать распутывать клубок: с гадалок, раз все завязалось с них. Дэн бросил взгляд на часы: день плавно перекатился в поздний вечер, но время терять не хотелось.

Под тихий ровный машинный гул ему думалось так же хорошо, как во время пеших прогулок по парку. Но на этот раз Дэн думал не о книге, а о том, как помочь Лизе найти Рона. Он уже жалел о том, что так опрометчиво предложил ей помощь, залихватски козырнул знакомствами и без причины обнадежил. Нет, как ни верти, а звонить Петру придется. Дэн набрал номер Ивасина и включил громкую связь.

– Что там у вас? – отозвался басом Петр почти сразу же. Дэн невольно улыбнулся, услышав обнадеживающее и доброе «у вас», так, словно Дина вовсе не пропала, а сидела рядом и прислушивалась к разговору.

– Только один вопрос, Петь.

– Валяй.

– Надо еще одного человека найти. Но не знаю, с чего начать.

Петр громко хмыкнул и после долгой паузы с подозрением спросил:

– Кто-то еще пропал? Надеюсь, не родные Дины?

– Нет-нет! Это парень одной моей знакомой. Ушел и не вернулся.

– Так с заявления и надо начинать! – воскликнул Петр, словно удивляясь неосведомленности Дэна.

– Понимаешь, девушка поначалу решила, что парень ее бросил. А теперь ей кажется, что с ним что-то случилось.

– Пусть подаст заявление! Сколько суток прошло после пропажи?

– Точно не знаю, но уже больше триста шестидесяти пяти.

– Ты издеваешься?! Или шутишь?!

– Какие тут шутки, – понуро произнес Дэн. – Парень пропал больше года назад.

– И что ж она так долго ждала?!

– Она не ждала. Она искала. И через знакомых, и в тех местах, где они бывали вместе.

– Етить! Надо было заявление подавать!

– Так я ж сказал, что она подумала… Ладно, постараюсь ее уговорить. Если еще не поздно.

– Вот именно, если еще не поздно, – веско произнес Ивасин, вложив в фразу другой смысл. – Кстати, раз уж ты объявился сам… Мне только что звонили. Нашли дом, описание которого ты дал. Даже номер совпал. Находится он в Подмосковье. Частный пансионат для отдыхающих.

– Еще один? – невольно вырвалось у Дэна, и он тут же прикусил язык.

– В смысле – еще один?

– А Дина? Я спросил, как Дина? – нашелся Дэн.

– Ее там нет. Но в одном из номеров обнаружили разобранную постель. Больше ничего не знаю.

– Я позвоню Николаю, – торопливо проговорил Дэн, паркуя машину на освободившееся место возле продовольственного магазина. – Спасибо тебе!

– Да не за что. Бывай! Я на связи, если что.

Дэн сообщил новости Николаю, немного поговорил с ним, поддержал и выразил надежду, что Дина скоро найдется. А затем, услышав в трубке детские голоса и поняв, что Николай пытается уложить сыновей спать, торопливо попрощался.

Нужный дом ничем не отличался от других пятиэтажек в небольшом жилом массиве. Дина отчасти была права, когда не пожелала тратить время на поездку сюда. Район и правда не особо отличался от других: прямоугольные дворы, дорожки между детскими и спортивными площадками, несколько магазинчиков и отделений мобильной связи. Но на этот раз Дэна интересовал не антураж, а погибшая больше года назад молодая женщина. Светлана Яблочкина, как следовало из дела, проживала вместе со своим сожителем Павлом С., который отличался неуравновешенным характером. В трагичный для Светланы день ее сожитель, находясь под действием наркотиков, нанес женщине несколько ножевых ударов. Дэна это простое на первый взгляд дело заинтересовало потому, что Светлана называла себя потомственной ясновидящей. Он надеялся, как в прошлый раз, найти какую-нибудь словоохотливую соседку и расспросить ее о жизни молодой женщины: какой она была, как жила, много ли к ней приходило клиентов, были ли среди них недовольные ее работой? Но на этот раз писателю не везло: время было позднее, старушки сидели по своим квартирам, более молодые жители уже вернулись с работы. Он походил туда-сюда по дорожкам в надежде, что выйдет хоть кто-нибудь, зашел в ближайший магазин, попытал счастья еще в двух пунктах телефонной связи, но ни молодой парень, ни симпатичная юная девушка не знали ничего о трагедии, случившейся в одном из домов района. Чтобы больше не вызывать подозрений, он отстал с расспросами и вышел на улицу. Было уже темно как ночью, хотя вдоль дорожек светили фонари. Небо казалось черной дырой – без звезд, без луны, сплошная бездна. Погасни фонари – и мир утонет в хищной тьме.

Он уже собирался вернуться к машине и уехать ни с чем, но в этот момент открылась дверь одного из подъездов, и на улицу выбежал огромный пес. Собачники! Сейчас наступает время не словоохотливых старушек, а собачников. Дэн улыбнулся и торопливым шагом направился к девушке, вышедшей на улицу вслед за своим псом.

Через четверть часа он знал то, чего не было в деле. Что Светлану убил ее сожитель из ревности: догадался, что к женщине в его отсутствие приходил другой мужчина. Один из собачников, владелец добермана, поведал, что убийца наркоманом не был. Выпивал – да, но наркотики не употреблял. А в деле, Дэн это хорошо помнил, было указано, что преступление Павел С. совершил, находясь в сильном наркотическом опьянении. Хозяйка пуделя – дама в элегантном пальто и шляпке, сказала, что видела того самого мужчину, к которому приревновал Светлану ее сожитель, и даже смогла его описать. Дэн выслушал внимательно женщину, а потом достал телефон и показал ей фотографию…

Пошел снег – крупный, пушистый, неторопливый. Будто кто-то невидимый разорвал гигантскую подушку и сыпал из нее на землю перья. Сразу стало светлее и отчего-то тихо, как в преддверии чуда. Дэн остановился, поднял к небу лицо и невольно улыбнулся. Этот снег пошел так вовремя, словно для того, чтобы приободрить и немного успокоить его после нехорошего открытия. Мужчина постоял так, ловя губами холодные снежинки, а потом вытащил из кармана телефон и отыскал номер Лизы.

– Снег пошел. Первый, – сказал он совсем не то, что собирался. Девушка удивленно промолчала, но в трубке раздался шорох, будто она куда-то пошла.

– Да, – с запозданием ответила Лиза. – А я даже не заметила. Так красиво! Крупный снег – как в сказке. Хорошо, если бы к утру не растаял.

– Я скажу ему, чтобы задержался, – пошутил Дэн.

– Вы сейчас… где? – спросила с заминкой Лиза.

– Вышел пройтись. Увидел снег и не смог удержаться.

Соврать получилось удивительно легко.

– Я бы тоже прошлась…

– Я могу заехать, – внезапно для самого себя предложил Дэн. Лиза помолчала, и он отчетливо услышал в ее молчании колебание.

– Нет, – с явным сожалением ответила она. – В понедельник важные семинары. Я не успею подготовиться.

– Жаль, – не смог скрыть разочарования Дэн, успевший уже в эту паузу помечтать о прогулке с новой знакомой под конфетти из снежинок. А снег все падал и падал, становясь гуще.

– Может, в другой раз, – сказала то ли из вежливости, то ли действительно с надеждой Лиза.

– Хорошо, не буду отвлекать.

– Спасибо… за новость о снеге. Я его очень ждала.

– Не за что. Лиз?

– Да?

Так и хотелось задать ей этот вопрос, но… У Лизы важные семинары. Зачем ей…

– Дэн? – позвала она настойчиво. – Говорите же.

– Лиз, Рон… Он знал о твоих способностях?

Вот и случилось. Вот и спросил. Спросил и зажмурился, как в детстве в ожидании наказания за шалость.

– Знал. А что? Почему вы спрашиваете?

– Просто… Просто решил уточнить.

– Вы что-то узнали? – занервничала она. Пожалуй, сейчас попросит его приехать. И выбежит к нему под снегопад, забыв об учебе.

– Нет, – опять соврал он. – Лиз… Знаешь, мне кажется, твой Рон тебя действительно любил.

– Почему вы так считаете? Что случилось?!

Он не ответил, просто отключил вызов и, сунув озябшую руку с телефоном в карман, торопливо направился к своей машине.

* * *

Странный звонок Дэна растревожил и всполошил. А недосказанность, так и повисшая в воздухе, лишь разбередила рану и напугала. Что-то случилось – Лиза в этом не сомневалась и отчаянно жалела о том, что отказалась от прогулки с Дэном. Может, при личной встрече он рассказал бы ей больше. Она погрела в руке еще теплый телефон, глядя на погашенный экран. А потом решительно нажала на вызов. Слушая длинные гудки и глядя на картинно падающий за окном снег, она ясно представила себе, как Дэн, стоя посреди запорошенной белым улицы, смотрит на экран своего телефона, видит ее номер, но не берет трубку.

– Ответь, пожалуйста, ответь мне, – шептала она и в волнении кусала большой палец. Дэн не ответил. Лиза выждала несколько секунд и снова набрала его номер. Первый длинный гудок растянулся до вечности, девушка стиснула зубы, намереваясь не сбрасывать вызов до тех пор, пока мужчина ей не ответит. Но в этот момент что-то острое впилось ей в лодыжку – не столько больно, сколько неожиданно. Лиза вскрикнула и выронила телефон. Он упал на паркет с не предвещающим ничего хорошего звоном. И точно: когда она подняла его, увидела, что экран покрылся паутинными трещинками.

– Ну вот, – расстроилась Лиза и с укоризной глянула на сидевшего у ее ноги Мориса.

– Видишь, что ты натворил?

Она показала ему телефон. Кот выгнул спину и, будто прося прощения, потерся о ее голень.

– Что с тобой поделать… – вздохнула Лиза и присела, чтобы приласкать Мориса. Тот охотно подставил спину под ее ладонь, прижался острой шоколадной мордочкой к ее ноге.

– Он что-то знает, этот Дэн. Но не хочет мне говорить. Я бы ему дозвонилась, если бы ты меня не укусил. Зачем ты это сделал?

Кот поднял на нее голубые глаза и посмотрел таким выразительным взглядом, будто желал что-то сказать.

– Какие же у тебя невероятные глаза, – сказала Лиза, не в силах отвести взгляда от Мориса. – Такие пронзительные и умные, что аж страшно. Знаешь, кого ты напоминаешь этими голубыми глазами? Короля Ночи из «Игры престола», вот кого.

Пальцы с удовольствием погружались в густую шерсть, кот жмурился, терся о ее ногу и тарахтел маленьким моторчиком. Лиза подхватила Мориса на руки и вместе с ним забралась на широкий подоконник.

Она любила свою квартиру еще из-за широких, как скамьи, подоконников. И нередко занималась тут, расположившись с тетрадями и учебниками, как на диване. Но сейчас, после звонка Дэна, и речи не могло быть о том, чтобы вновь сосредоточиться на учебе. Лиза просто сидела, поглаживая кота, и смотрела на начавшуюся метель. Морис жмурился на ее коленях, ему, казалось, не было никакого дела до метаморфоз за окном. Лиза щекотала его за ухом и тихонько улыбалась. Тревога постепенно уходила. А кот усиленно работал над тем, чтобы ей хотя бы в этот вечер не было беспокойно: тарахтел, легонько, не выпуская когтей, мял лапками ее ноги.

– Какой ты славный, – прошептала Лиза. Настоящий хозяин сиамца так и не объявился, и она допустила робкую надежду, что Морис останется с нею на долгие годы.

Она отвлеклась на кота, казалось, всего лишь на мгновение, но за это время картина за окном успела измениться. Метель утихала, и теперь была видна чернота ночного неба, желтые капли освещенных окон и крошечное рыжее пятно. Лиза прижалась лицом к стеклу, а затем, спугнув кота, вскочила на ноги и бросилась в коридор. На ходу сдернув с вешалки куртку и торопливо сунув ноги в ботинки, она выскочила наружу, так и не заперев квартиру.

Рыжий мальчишка не ушел. Повернул голову на стук закрывшейся тяжелой двери и, увидев Лизу, поднялся.

– Привет, – неловко поздоровалась она. Он молча кивнул и, сунув руки в карманы, нахохлился.

– Только не убегай опять, – попросила Лиза. – Я ничего плохого тебе не сделаю. Мне просто нужно с тобой поговорить. Хорошо?

Мальчишка снова кивнул, но не сделал навстречу ни шагу. Стоял и смотрел на девушку то ли с сомнением, то ли с мольбой. Лиза сама шагнула к нему, протянула руку, но затем опустила ее.

– Тебе ведь что-то от меня надо? Так? Скажи мне, пожалуйста. Может, я смогу тебе помочь.

Мальчишка смотрел на нее не мигая. А затем неуверенно улыбнулся.

– Помоги мне, – прошелестел он еле слышно. – Помоги мне уйти.

– Что? – не поняла Лиза.

– Помоги мне уйти, – в отчаянии попросил он и наконец-то медленно приблизился.

– Ты не помнишь, где жил раньше? – догадалась Лиза. – Тебя кто-то ударил, и ты забыл? Или у тебя нет денег на проезд?

Рыжий неопределенно дернул головой и поежился.

– Пойдем ко мне домой. Ты, кажется, замерз. И хочешь есть? Я тебя накормлю, и ты мне расскажешь все, что знаешь. Только для того, чтобы я могла тебе помочь, – поспешно добавила Лиза, заметив, что мальчишка опять напрягся.

Она первой направилась к подъезду, рыжий неуверенно последовал за ней. Но, дойдя до крыльца, остановился.

– Ну же! – подбодрила Лиза, оглядываясь на него. И только тогда заметила первую странность. Через двор тянулась лишь одна цепочка следов – ее. А следов мальчишки не было, так, словно он не шел, а передвигался по воздуху. Лиза невольно ахнула и в недоумении перевела взгляд на рыжего.

В его светло-карих (она это помнила!) глазах клубилась темнота, а рот кривила злая усмешка. Лиза дернулась, чтобы уйти, скрыться от рыжего в подъезде, но ноги словно примерзли к крыльцу. Не в силах отвести взгляда от страшной гримасы, обезобразившей лицо мальчишки, она чувствовала, как темнота в его глазах затягивает ее, высасывает ее силы. Откуда-то издалека до слуха долетела тихая механическая музыка, словно кто-то неподалеку открыл музыкальную шкатулку. Ее треньканье было навязчивым, болезненным, сводящим с ума. Лиза попыталась закрыть уши ладонями, но руки не послушались. Да и треньканье, казалось, раздавалось уже не снаружи, а в ее голове. Эта странная и страшная музыка раздражала и пугала. Не выдержав, Лиза упала на колени, а затем рухнула набок и уткнулась лицом в холодный снег. Как больно! Боже, как больно! Но нет сил ни закричать, ни даже застонать. Поутру кто-нибудь из жителей, выйдя выгулять собаку, споткнется о ее тело, укрытое снегом, будто саваном, испуганно охнет и дрожащими пальцами выудит из кармана телефон. Приедет полиция, а для «Скорой» уже окажется поздно. Врачи постановят, что молодая девушка умерла от инсульта или аневризмы, соседи сокрушенно поохают, кто-то сочувственно скажет, что у студентов такая нагрузка… Секундная жалость к себе утонула в новом приступе боли. Мир из белого превратился в кроваво-красный. И, кажется, она все же закричала – истошно, из последних сил. Но вдруг ее собственный крик перекрыло громкое шипение, и музыка внезапно стихла. В щеку ткнулось что-то теплое, прошлось по коже щекотно и мягко, словно утешая. Лиза открыла глаза и увидела перед собой голубые глаза Мориса. Она через силу улыбнулась ему и не без труда села. Голову больше не разрывала боль, но из носа на девственный снег капала кровь.

– Спасибо, – шепотом поблагодарила Лиза вскарабкавшегося к ней на руки кота. Спрашивать, как он тут оказался, она не стала. И так понятно, что выскочил он за ней в приоткрытую дверь.

С Морисом на руках Лиза вернулась в квартиру и тщательно заперлась на все замки, словно рыжий мог попытаться проникнуть в ее жилище. От слабости она еле держалась на ногах. Сил хватило лишь на то, чтобы дойти до кровати и, не раздеваясь, прилечь. Проваливаясь в сон, Лиза еще успела подумать, что как хорошо, что завтра выходной, потому что не хотелось пропускать вновь занятия – на этот раз уже из-за недомогания. Морис свернулся рядом в теплый клубок, положил мягкую лапу ей на плечо, будто желая обнять, и затянул свою песенку.

Ей вновь приснился Рон. Он ждал ее во дворе – в куртке нараспашку, без головного убора и шарфа. Лиза спустилась с крыльца, и мужчина протянул ей руку. Молча улыбнувшись, Рон приобнял ее и закружил в медленном вальсе, а вокруг падали снежинки. И, казалось, никого в этом мире не осталось, кроме них. Ветер стих, а все звуки растворились в снежной ночи. Только гулко стучали их сердца. Чувствуя на себе взгляд мужчины, Лиза подняла лицо и внезапно обнаружила, что держит ее в объятиях вовсе не Рон, а писатель Дэн Весенин. Его серые глаза на фоне черного неба казались темными, как свинец. Не отрываясь, он смотрел на ее губы. И Лиза неожиданно для себя первая потянулась к нему с поцелуем. Дэн ответил и обнял ее так крепко, словно никого важнее для него на всем белом свете не было. Лиза утонула в его объятиях. А со стороны на их танец смотрел, сверкая голубыми глазами, кот Морис.

8

К обеду снег растаял и превратился в болотистую жижу, которая отлетала от колес, заляпывала не только бока машины, но и лобовое стекло. «Дворники» мельтешили, не столько очищая стекло, сколько раздражая. Дэн напряженно всматривался в тонувшую в тумане дорогу, боясь пропустить нужный указатель. Настроение было под стать погоде: хмурое, серое и беспросветное. Он уже жалел о том, что ляпнул вчера Лизе о том, что Рон ее любил. Сказал и осекся, понимая, что своими словами только разбередил девушке душу и встревожил. Всю бессонную ночь он корил себя за эти слова. И не только потому, что дал ей ложную надежду, а оттого, что не знал, как теперь уберечь ее от страшной новости. Что ей сказать? И вправе ли он рассказывать ей о своем открытии? Он так и не перезвонил Лизе, хоть и видел на телефоне ее пропущенные звонки. Но не только потому, что не знал, как сказать ей о вчерашнем открытии, сколько потому, что решил подтвердить или опровергнуть его.

С раннего утра Дэн отправился по оставшимся московским адресам, по которым проживали две другие погибшие девушки-гадалки. Одна из них «поскользнулась» на подоконнике во время мытья стекол, но позже нашелся свидетель того, как девушку кто-то столкнул в окно. Другую женщину убил уличный грабитель. Дэн все это знал от Ивасина. Но желал узнать, навещал ли ясновидящих незадолго до смерти некий мужчина, как было в случае Светланы Яблочкиной и жившей в подмосковном городе Альфии. Конечно, к гадалкам постоянно ходили клиенты, мужчины в том числе, но Дэна интересовал один конкретный, с очень запоминающейся внешностью.

С его талантом легко завязывать беседы и «раскручивать» на нужные ему темы собеседников (в данном случае – соседок погибших) ему удалось узнать, что незадолго до гибели к молодым женщинам действительно приходил некий мужчина. В одном случае это был не известный по описаниям Дэну молодой человек, а в другом соседка, как и в случае со Светланой Яблочкиной, по фотографии узнала Рона. Оставалось выяснить, с кем встречалась Альфия. Поэтому Дэн, не заезжая домой, отправился в Подмосковье.

Он не только собирался поговорить с соседями Альфии. Но и, раз уж так складывались обстоятельства, узнать что-то о погибших в пансионате подростках. Еще из ночного разговора с Ивасиным выяснилось, что дом, который описала Лиза, тоже находится в Подмосковье, в городке, располагающемся неподалеку от того, в который направлялся Дэн. Простое ли это совпадение? Новостей о Дине больше не было. И это лишь усугубляло мрачность настроения. Дэн уже и не помнил, когда у него бывали такие паршивые дни. Словно желая его добить, ему еще позвонил редактор Петрухин и, срываясь от гнева на визг, проорал, что теперь закроет Весенину все ходы на телевидении. Чтобы об экранизациях он отныне даже не мечтал! А все из-за того, что Дэн «слил» его контакты полиции в связи с исчезновением Дины и у Петрухина тоже брали показания.

– А чего ты так нервничаешь, если ни при чем? – удивительно спокойно спросил Дэн. Петрухин взвизгнул, захлебнулся истеричными проклятиями в адрес «пронырливых графоманов» и отключил вызов. Когда Дэн ему перезвонил, выяснилось, что редактор заблокировал его номер.

– Ну что ж, этим ты подтвердил, что все тут нечисто, – пробормотал Дэн и швырнул телефон на пассажирское сиденье рядом с собой. Положа руку на сердце, ему было уже совсем не до сценариев и грез о большом кино. Дина пропала, и Дэн чувствовал вину за то, что втянул ее в эту историю. Лиза, возможно, тоже в опасности. Рон знал о ее способностях. Какие у парня были планы на девушку? Наметил ли ее в жертву, как погибших еще до знакомства с ней гадалок, или их знакомство оказалось случайностью? Дэну хотелось думать, что случайностью: Светлана Яблочкина проживала неподалеку от университета. Возможно, Рон ехал в тот день к ней и увидел в автобусе Лизу. Конечно, то, что мужчина навещал несчастных женщин перед смертью, не означает, что их убийца – он. Но слишком уж подозрительными выглядели его визиты к ним. Не гадать же к ним он ходил? А его внезапное исчезновение вполне можно расценить как то, что он почувствовал опасность. Что, если с Лизой ничего не случилось лишь потому, что Рон вынужден был исчезнуть? Или он действительно в нее влюбился и потому не тронул? А в нее можно влюбиться! Воображение тут же нарисовало Дэну Лизу – ее огромные и черные, как беззвездная ночь, глаза, сплетенные во множество косичек волосы, трогательную алмазную капельку пирсинга и бледные губы. Совсем юная, но не по годам взрослая. Немного наивная, необычная, особенная. Не похожая ни на кого другого. Живет мечтами и ожиданиями, закрылась в своей потере, как в раковине. Как сказать ей о таком открытии? Так, чтобы не напугать и не разбить ей еще больше сердце? Может, позвонить вечером Ивасину и спросить совета, как быть? Петр, конечно, по головке его не погладит, может, даже разорется, потому что Весенин лезет не в свое дело. Но поможет.

Задумавшись, Дэн чуть не пропустил нужный поворот. Пришлось резко перестраиваться. Сзади возмущенно посигналили, Дэн мигнул в качестве извинения фарами и прибавил скорости. Туман рассеялся, но пошел то ли дождь, то ли мокрый снег. Лобовое стекло мгновенно покрылось крупными кляксами. «Дворники» уже еле справлялись. В такую погоду только дома сидеть – с кружкой кофе и за компьютером. Работать или смотреть кино, а не играть в детектива. Дэн так и не решил, звонить ли ему Ивасину с признаниями в том, что он, несмотря на запреты, сунулся-таки туда, куда его не просят. Но как тут оставаться в стороне, если Динка пропала? Да и Лиза… Надо ей позвонить. Чтобы просто успокоить. Нехорошо он с ней поступил, оборвав разговор и не ответив на ее звонки. Он ей позвонит. Обязательно. Только чуть позже. После визита в дом, в котором жила раньше Альфия.

Он припарковал машину в уже знакомом ему дворе и вышел под снего-дождь с непокрытой головой. И пусть Марья Васильевна не видела посетителя Альфии, с которым девушка якобы ссорилась, – неважно. Есть другие жительницы. Но Марью Васильевну все же навестить стоит. Она ему поможет.

Однако, видимо, удача на сей раз отвернулась от Дэна, потому что Марьи Васильевны дома не оказалось. А другие соседки, которых он встретил во дворе (молодая мамочка, девушка с собакой и пожилая женщина с хозяйственной сумкой), о посетителях Альфии ничего не знали. Зато узнали его, и Дэну пришлось подписывать книги, тут же вынесенные ему поклонницей.

– Может, напоить вас чаем? У нас и домашние пирожки есть, – робко предложила молодая женщина. Ее пожилая мать засуетилась, заулыбалась гостеприимно, и Дэну ничего не оставалось, как согласиться. Тем более что время обеда уже давно прошло, а он даже не перекусил.

Хозяйки угощали его домашними пирогами, вареньем и шоколадными конфетами из коробки, открытой по такому случаю. Беседа шла на удивление легко, будто Дэн уже бывал раньше в гостях в этом доме. Старшую хозяйку, Ирину Петровну, волновало, чтобы гость не ушел от них голодным. Младшую, Татьяну, интересовала работа Дэна над новой книгой.

– Я только ее начал, – уклончиво отвечал он и все пытался перевести разговор с собственной персоны на Альфию. К сожалению, ни Татьяна, ни Ирина Петровна с соседкой знакомы почти не были. Правда, Татьяна припомнила, что года три назад приводила к гадалке свою подругу.

– И как, сбылось гадание? – поинтересовался Дэн.

– Ну, что-то… Да я и не знаю. Надо бы у Лены спросить! Ой, а можно я с вами сфотографируюсь? А то мне ведь не поверят…

И Дэн вынужден был фотографироваться с хозяйками, позировать и улыбаться.

– А вот этого мужчину вы у нее среди клиентов не видели? – После того как «фотосессия» закончилась, Дэн показал на телефоне изображение Рона.

– Нет, – ответила после долгой паузы, в которую рассматривала снимок, Татьяна. Ирина Петровна подтвердила, что никого похожего на этого мужчину в их подъезде не видела. Дэн украдкой бросил взгляд на часы: в гостях хорошо, тепло и вкусно, но у него еще не закончены дела. Надо съездить в соседний поселок, где находится описанный Лизой дом. И узнать хоть что-то о погибших подростках. То, что сегодня суббота и школа наверняка закрыта, он вспомнил слишком поздно. Но жительницы наверняка слышали о той трагедии.

– Обычные пацаны, – ответила Татьяна на его вопрос. – Кто-то из неблагополучной семьи, кто-то из вполне себе нормальной. Там, где есть отец, мать, и оба не пьют. У моей подруги сын учится в параллельном классе. Он и рассказывал, что слышал, как мальчишки собирались ночью на стройку.

Дэн сделал мысленно заметку: этот случай никак не относится к напугавшим Лизу новостям о массовых случаях самоубийств среди подростков. Хотя он сам внимательно прочитал новости и тоже ужаснулся.

– Пацаны же как – любят кого-то попугать и сами попугаться. Адреналина ищут, – продолжила Татьяна. – Степка, сын подруги, рассказал, что в ту ночь парни собирались испытать рыжего. Рыжий – это тот мальчик, который пропал. Егор, кажется.

– Его до сих пор не нашли?

– До сих пор.

«А Лиза его видела», – мысленно ответил Дэн, но вслух ничего не сказал.

– И никаких вестей?

– Никаких. Продолжают искать. Но пока ничего.

– Об этом случае весь город гудел, – вмешалась Ирина Петровна. – Только он у нас не первый. До этого бездомные были. Но о них как-то молчали.

– То есть хотите сказать, что в пансионате уже случались уб… несчастные случаи? – встрепенулся Дэн. Это уже интересно!

– Случались! Находили бездомных. Только считали, что они либо от голода, либо от холода, либо от болезней умерли. А уж как случилось такое с подростками, так и загудели в городе.

– Еще бы! А когда в пансионате нашли первую жертву? Еще во время строительства туристического комплекса или позже?

– Да позже, – задумалась Ирина Петровна. – Первой Альфия была. Хоть и не совсем на стройке ее нашли, а рядом. А уж после там и начало твориться. Сейчас вот на маньяка думают. Может, он и Альфию тоже. А тогда на грабителя или насильника грешили. Но никого не нашли.

Дэн потарабанил пальцами по столу, обдумывая новость, и совершенно забыл, что находится в гостях. Поэтому вопрос Татьяны застал его врасплох:

– А вы это все для новой книги узнаете?

– М-м-м… Отчасти. Милые дамы, к сожалению, вынужден попрощаться. – Дэн состроил скорбную мину. – Уже четвертый час. А у меня еще одна встреча.

– Ой, как жаль, – искренне огорчилась Татьяна. – А можно я вам письмо напишу? Я вас давно читаю. Не только книги. Но и блог.

– Пишите, – улыбнулся Дэн и поблагодарил хозяек за гостеприимство.

Он не смог не заехать по дороге к пансионату, хоть воспоминания, связанные с ним, были не самыми лучшими. Это глупость – вновь испытывать судьбу и лезть туда, где недавно чуть не расстался с жизнью. Но мрачность аллеи и умирающего в запустении здания манила. Дэн решил просто посмотреть на пансионат издали, не заходя на его территорию.

Ворота оказались неожиданно распахнутыми. Даже проржавевшей цепи, в прошлый раз свившейся змеей на створках, не было. Велик был соблазн пройтись аллеей, и Дэн все же, вопреки всем уговорам здравого смысла, вступил на дорожку. Загадка пансионата не давала покоя. Кто там обитает? Кто убивает людей? Кто эти черные тени – переодетые люди или потусторонние существа? И почему они в тот раз будто послушались или испугались Лизы? Могла ли она им что-то мысленно приказать? Лиза отрицает свою причастность к случившемуся, но тем не менее… Дэн остановился и снял фасад издали на телефон. Воображение уже рисовало ему похожее здание в мрачной рамке пасмурного неба на страницах его новой книги. Дина бы сказала, что он неисправим.

Мысли о пропавшей подруге отрезвили. Дэн спрятал телефон в карман и развернулся, чтобы вернуться к машине. Обратная дорога предстоит дальняя, а он еще собирается в соседний городок. Но в тот момент, когда уже направился к воротам, он заметил боковым зрением какое-то движение. Дэн резко обернулся и увидел высокую фигуру в плаще и накинутом на голову капюшоне, бегом направляющуюся из здания к выходу. Увидев, что его заметили, неизвестный остановился, а затем развернулся в противоположном направлении. Дэн не стал дожидаться, появится ли кто-нибудь еще из здания, быстрым шагом вышел с территории, сел в машину и на всякий случай заблокировал двери. Выезжая на дорогу, он увидел припаркованный в кустах черный джип и уже позже с досадой подумал, что надо было запомнить его номер.

Вскоре ему пришлось свернуть на узкую проселочную дорогу, соединявшую два загородных шоссе. Навигатор указал этот маршрут как наиболее короткий. И Дэн, желая сэкономить полчаса пути, послушался. Дождь превратился в густой мокрый снег, который таял, едва коснувшись мокрой земли. Дэн уже не объезжал несметное количество ям, а пер через них, будто на танке. Машину трясло на выбоинах, она опасно кренилась и чудом не застревала в грязи. Забуксовать на этой дороге – это верх неудачи. За все время пути ему не встретилось ни одной машины. Как и ни одного населенного пункта. Слева простирались бескрайние поля, справа был ничем не огороженный крутой склон, под которым хаотично росли хвойные деревья.

– Куда ты меня завез, дурень? – ругнулся Дэн в адрес навигатора, который упрямо сигналил зеленой стрелкой, указывая путь через непролазное болото, в которое уводила дорога. Спасибо, что еще хоть показывает! А то ведь может и «зависнуть», с него станется.

Одной рукой удерживая руль, Дэн другой вытащил из кармана телефон и установил его на подставку. Затем набрал номер Лизы и включил громкую связь. Девушка ответила сразу, так, словно ожидала звонка. В трубке раздавался какой-то шум, похожий на гудение машин, шорохи и разговоры.

– Лиз, ты где?

От беспокойства он автоматически перешел на «ты» и даже не поздоровался. Лиза не стала его поправлять, вместо этого растерянно ответила:

– На улице. У меня одно дело.

– Хорошо, – Дэн сделал глубокий выдох. – Постарайся вернуться поскорее домой и никуда не выходить.

– Что случилось? Вы меня пугаете.

– Ничего не случилось. И я тебя не пугаю. Но беспокоюсь.

– Почему?

Действительно, почему? Дурацкий выходит разговор. Ну отчего в разговорах с нею он моментально глупеет и становится косноязычным? Он, который столько раз выступал на публике, который умеет разговорить даже камень и очаровать беседой женщину любого возраста. А с Лизой все выходит банально тупо. То вопросы ей нелепые задает, то пугает и ничего не объясняет.

– Лиз, я сейчас в дороге. Могу я вечером к тебе приехать?

– Значит, что-то случилось, – не спросила, а констатировала факт она. А затем зазвеневшим от напряжения голосом спросила: – Это новости о Дине? Или о Роне?

– О Дине новостей нет. Пока. Кроме той, что нашли здание, похожее на описанное тобой. Я туда, кстати, сейчас и еду. Но Дины там не было. Уже, возможно, не было.

– Мне жаль. Я надеялась помочь.

– И ты помогла.

В зеркале заднего вида Дэн заметил идущий следом за ним черный внедорожник. Джип ехал на высокой скорости и, когда догнал «Ниссан», обогнал его слева через поле. Дэн, почти уверенный в том, что именно этот джип видел возле пансионата, нагнулся вперед, стараясь рассмотреть номера. Но те оказались надежно замаскированы грязью.

– Вы можете приехать ко мне прямо домой. Я буду вечером. Часа через два, – сказала после недолгой заминки Лиза. Голос ее на этот раз прозвучал тихо. Поняла, что новости будут о Роне. И нехорошие.

– Часа через два я надеюсь уже вернуться в столицу.

– Позвоните мне, когда будете подъезжать.

– Обязательно.

– Дэн?..

Спросила и замолчала.

– Говори, Лиза.

– Вы ведь о Роне что-то узнали?

– Лиз…

Обогнавший его джип внезапно развернулся и понесся теперь навстречу ему на всей скорости.

– А, чтоб тебя, собака! – выругался Дэн и вывернул руль, пытаясь уйти от столкновения. Ему удалось избежать лобового, которое на такой скорости оказалось бы фатальным, но джип задел его по касательной. Раздался громкий звук удара, машину сильно тряхнуло.

– Дэн?! – закричала Лиза, услышав в трубке грохот и скрежет. Ответить Дэн не успел, потому что джип, этот неповоротливый на первый взгляд монстр, уже успел развернуться и с силой ударить «Ниссан» в бок. На шоссе машина Дэна вылетела бы на другую полосу, но здесь перевернулась и, кувыркаясь, полетела по склону вниз.

* * *

В то субботнее утро Лиза проснулась неожиданно отдохнувшей, бодрой и полной сил. Словно и не случилось накануне страшного происшествия, когда рыжий попытался ее убить. Будто и не засыпала она, ослабевшая после боли и кровотечения. Может, все дело было в том, что она проспала столько часов, может, потому, что ее сны были спокойные, а не тревожные. А может, и потому, что она во сне чувствовала себя защищенной: кот Морис всю ночь пролежал рядом, успокаивая и согревая своим присутствием, а в снежных снах ее защитником неожиданно выступил писатель Весенин. Думать о Дэне утром, когда сны растаяли вместе со вчерашним снегом, было отчасти неловко, так, словно поцелуй и танец между ними ей не приснился, а случилось все наяву. И Лиза старалась не думать, хоть мысли то и дело возвращались к этой смущающей ее теме. Ей даже захотелось зайти в Интернет и прочитать интервью писателя, просмотреть его фотографии со встреч с читателями и поискать его книги. Но вместо этого Лиза открыла поисковик и забила в него совершенно другой запрос.

Дэн невольно подал ей идею. Когда она описывала ему то ли склеп, то ли часовню, в которой встретила призрака Владлена, Дэн сказал, что попробует по описанию отыскать это место. Что даже вроде есть у него какой-то знакомый, который хорошо знает столичные памятники архитектуры. Так что мешает ей самой найти это место? Лиза потратила добрую часть утра, но все же сумела найти искомое. Это оказалась и правда часовня, построенная в восемнадцатом веке, пережившая два пожара и две реставрации. Историческая справка оказалась слишком скудной, но Лизу интересовала вовсе не она. Главное, она узнала адрес. А когда забила маршрут в гугл-мапс, то удивленно присвистнула, потому что часовня располагалась через две улицы от той, на которой проживал убитый экстрасенс. Может так статься, что Владлен при жизни любил прогуливаться туда. Может, считал часовню местом своей силы или там разряжался и отдыхал. Но тем не менее Лизе отчасти стало понятно, почему его призрак облюбовал это место. Просто потому, что Владлен мог любить его при жизни и искать там покоя.

После того что случилось накануне, это было сущим безумием вновь искать на свою голову приключения, которые вполне могли стоить ей жизни. Но Лиза чувствовала, что рыжий от нее не отстанет. Он вновь появится. Что-то ему от нее надо. Как-то он оказался к ней привязан. Только на этот раз Лиза уже будет готова к его появлению и не даст застать себя врасплох. Ее ошибка была в том, что она забыла о защите. Фатальная ошибка. Инга, узнай об этом, отругала бы ее, а может, от страха, наоборот, не нашла бы что сказать. Первое правило, которое Инга ей буквально вдалбливала еще с детства, гласило, что нельзя забывать о защите. «Двойка!» Лиза невольно улыбнулась и погладила вспрыгнувшего ей на колени Мориса.

День стремительно шел на убыль, еще пара часов, и начнет темнеть. Время обеда Лиза, занятая поисками в Интернете, пропустила. Поэтому ничего не оставалось, чтобы опять перекусить бутербродом, торопливо собраться и, наоборот, тщательно и без спешки поработать над защитой.

– Не бойся. На этот раз все будет в порядке, – сказала она следившему за ней взглядом Морису. – Я не безоружна, как вчера.

Кот подошел к ней и, будто давая добро, потерся головой о ее ногу.

Она вышла из дома, одетая не только в теплую непромокаемую куртку, но и в кокон тройной защиты, взяла такси и отправилась по найденному в Интернете адресу. Вышла Лиза немного раньше, чтобы во время небольшой прогулки собраться с мыслями и настроиться на непростой контакт. Теперь, когда она с каждым шагом приближалась к часовне, ее смелость таяла. В какой-то момент Лиза, всерьез засомневавшись в правильности своего решения, собралась уже повернуть назад. Но тут ей позвонил отец, и она присела на лавочку в начале аллеи.

– Па? – ответила Лиза и невольно улыбнулась. Отец обычно передавал ей приветы через Ингу. Сам же звонил реже, и разговоры их всегда были короткими. Папа просто не умел долго общаться по телефону, всегда говорил кратко и по существу. Вот и на этот раз, едва поздоровавшись с дочерью, сразу же ее известил:

– Лиз, я покупаю билеты. Инга по тебе соскучилась.

– На когда? – испугалась Лиза. Именно сейчас, вот именно сейчас приезд родных будет совсем некстати. Хоть она и соскучилась по ним.

– Инга хотела лететь к тебе хоть завтра. Но я уговорил ее подождать до следующего месяца. У меня там небольшая пауза наклевывается.

Лиза невольно перевела дух.

– Конечно, пап! Я буду рада!

– Правда? – отчего-то усомнился Чернов. – А то вдруг у тебя там свои планы…

– Нет у меня никаких планов! Но в этом месяце я тоже занята. У нас контрольные за контрольными. Все время уходит на подготовку. А в следующем месяце буду свободнее.

– А разве там не сессия приближается? – усомнился опять отец.

– Я надеюсь опять сдать все «автоматом». Но мне нужно сейчас отлично написать все контрольные.

– Угу, – понимающе угукнул Чернов. А затем после недолгой паузы спросил:

– Лиз, у тебя все в порядке?

– Конечно, пап! А что?

– Да Инга так резко к тебе засобиралась! Мне с трудом удалось ее уговорить. Хотя она, конечно, сказала, что соскучилась не только по тебе, но и по племянникам, брату и Ларисе. Но я-то ее знаю! Если ей вожжа под хвост попала… И если ей куда-то горит, значит, все плохо.

– Па, у меня все в порядке, – с нажимом произнесла Лиза. – Инга и правда не только по мне соскучилась, но и по Вадиму и его семье. Она мне сама пожаловалась на это.

Да простит ей Инга эту маленькую ложь.

– Хорошо! Значит, я беру билеты? На следующий месяц?

– Да, конечно! Позвони мне, когда надумаете приехать.

– Угу.

– Целуй там за меня Ингу и Темку. Как они? Тема поправился?

– Да, только меня соплями заразил. – Чернов громко шмыгнул в трубку, и Лиза засмеялась.

– Не болей, па. Я тебя очень люблю!

– И я тебя тоже. Береги себя.

Они попрощались, но не успела Лиза убрать телефон в карман, как он вновь зазвонил. На этот раз оказался Дэн Весенин. И если беседа с отцом успокоила и придала Лизе уверенности, так, словно папа в реальности оказался с ней рядом, то разговор с Дэном встревожил и напугал. Он опять недоговаривал. Лиза мысленно выругалась на него и решила, что если и книги у него такие же – с кучей намеков и недоговоренностей, то как писатель он для нее совсем не интересен. Но когда она прямо спросила его о Роне, разговор вдруг оборвался самым неожиданным образом. Лиза отчетливо услышала шум и металлический скрежет, ругательство, вырвавшееся у Дэна, и не предвещающий ничего хорошего грохот. А потом наступила пугающая тишина. Зловещая, мертвая. Лиза вскочила на ноги и, забыв о том, что находится на улице, закричала в молчавшую трубку:

– Дэн?! Дэн?! Ответь! Ответь! Дэн!

Вызов оборвался. Она набрала номер мужчины, но на этот раз его телефон оказался отключен.

– О боже мой, божечки… – причитала Лиза, вновь и вновь набирая номер. Когда до нее наконец-то дошло, что Дэн ей не ответит, она без сил опустилась на лавочку. Случилось что-то страшное. Но куда звонить, кому сообщать и что вообще делать – не знала. Растерянная, напуганная, ошеломленная, Лиза не сразу поняла, что находится уже не одна. Вначале ей отчего-то стало холодно и страшно – уже не за Дэна, а так, будто она оказалась запертой в темном сыром склепе, наполненном ядовитыми пауками и скорпионами. И уже потом Лиза услышала возню рядом. Рыжий сидел с ней рядом, понурив голову и ковыряя носком кроссовки размокшую землю.

– Ты вчера меня чуть не убил, – сказала Лиза, стараясь взять себя в руки и выстроить вокруг себя защиту, которую она утратила из-за страха за Дэна. Рыжий неопределенно мотнул головой и втянул шею в плечи. Если бы она не знала, что в его глазах может проявиться губительная темнота, если бы не видела страшный оскал на его простоватом лице, приняла бы его за обычного подростка. Со стороны они наверняка так и выглядели – молодая девушка беседует с пятнадцатилетним парнем, возможно, старшая сестра, которая выговаривает непослушному братцу за какую-то оплошность.

– Что тебе от меня нужно?

– Помощь, – еле слышно ответил рыжий.

– Егор…

– Я не Егор, – возразил он и поднял на нее взгляд. Лиза невольно перевела дух, увидев, что его глаза сейчас светло-карие, с черными точками зрачков. Ей уже удалось успокоиться и вновь «завернуться» в кокон.

– А кто ты?

– Мы – потерявшиеся, – неожиданно ответил он. – Я хочу вернуться. Мне холодно. И я чувствую голод.

– Я могу тебя накормить, – предложила она, но рыжий усмехнулся, и на мгновение на его лице промелькнул уже знакомый Лизе оскал.

– Ты не понимаешь… Ты не знаешь, что такое настоящий голод. Помоги мне вернуться!

– Но как?

– Ты придумаешь. Ты такая же сильная, как я. И даже сильней. Я это чувствую.

Рыжий дернул носом, будто принюхивался, а затем осклабился.

– Хорошо, – кивнула Лиза. Лучше соглашаться. И выспрашивать. Осторожно выспрашивать, не расслабляясь ни на секунду и держа оборону. Потому что, если в ее защите окажется брешь, Егор или кто он там сейчас, на нее опять нападет. И кто тогда спасет ее? Это счастье, что вчера она оставила дверь открытой, и Морис сумел прогнать рыжего. Но сейчас, в этом безлюдном переулке, напротив часовни, в которой обитает другой призрак, помощи ей ждать неоткуда. Все же это было слишком рискованно – прийти сюда. Но рыжий все равно появился бы где угодно. Возле дома, возле университета или еще где. Он к ней будто приклеился и не отстанет, пока она не выполнит его просьбу.

– Что случилось в пансионате? Ты видел?

Рыжий сморгнул, и темнота, начавшая застилать его глаза, пропала.

– Она меня напугала. Сильно.

– Она?

– Да. Женщина… Появилась так неожиданно. Но потом она сказала, что может мне помочь. Сделать меня смелым и сильным. Популярным. И что ни Бугай, ни кто другой больше не будут меня высмеивать. И даже Ленка меня зауважает.

– Лена?

– Ну… Елисеева. Моя одноклассница.

Рыжий потупился, и Лиза невольно улыбнулась. Вот, похоже, причина, по какой он отправился в заброшенный пансионат. Желание понравиться однокласснице!

– И что случилось потом?

– Не помню.

– И как ты оказался здесь?

– Не знаю. Просто оказался.

– А меня как нашел?

– В метро увидел. Почувствовал. – Рыжий опять хищно дернул носом и оскалился.

– Значит, это ты тогда за мной следил…

– Уйди! – вдруг прохрипел он и замотал головой. – Уйди!

– Почему ты меня прогоняешь? – спросила Лиза, но могла уже и не спрашивать. Те страшные метаморфозы, которые начали опять происходить с лицом мальчика, ответили ей куда красноречивее, чем слова. На его лицо наплыла тень, глаза опять залила темнота, а рот растянулся в хищном оскале.

– Егор, возьми себя в руки! – приказала Лиза, изо всех сил стараясь не терять самообладания и заставляя себя усидеть на месте, хоть ей и хотелось со всех ног бежать отсюда – домой, в безопасное тепло, к дожидавшемуся ее Морису.

– Не могу-у, – провыл он и прижал к груди скрючившиеся руки, так, словно не в силах был больше терпеть выворачивавшую суставы боль. До Лизы еле слышно донеслась уже знакомая ей музыка. Донеслась и затихла. Защита помогла, но удерживать ее становилось непросто. Лиза чувствовала чужую силу – немалую, хоть пока и уступающую ее собственной. Слои защиты слущивались, как обгоревшая на солнце кожа, кокон истончался. Лиза не без труда отвела взгляд, чтобы не видеть больше почерневших глаз рыжего. И когда зрительный контакт с ним оказался разорван, торопливо принялась «залатывать» прорехи в защите.

– А он погиб, – прошептал ей почти в самое ухо рыжий в тот момент, когда ей удалось восстановить кокон. – Его джипом сбили.

– Кого? Дэна? – моментально спросила Лиза. Новость обрушилась на нее подобно цунами, подмяла, оглушила, утопила. И защита моментально спала. Рыжий победоносно осклабился и напал. Музыка оглушила, голову пронзила такая сильная боль, что Лиза не выдержала и, сдавив виски руками, застонала.

– Мне тоже было больно. А они обещали… – услышала она чужой голос, отчего-то женский, не Егора.

– Оставь меня… Отпусти… – выдавила Лиза.

– Не могу. Это все голод! Он страшнее и сильнее смерти!

– Я не помогу… Если ты меня убьешь…

С трудом, почти теряя сознание, собирая себя по осколкам, Лиза попыталась вновь установить защиту. Но было поздно, что-то темное уже проникло в нее, разъедало изнутри кислотой, обжигало болью и опустошало. Девушка до скрежета стиснула зубы, чтобы не закричать. Если защита не помогает, значит, нужно биться – изо всех сил, до последнего, биться за жизнь. Карабкаться, вытаскивать себя, как из полыньи, обламывая лед и сдирая пальцы до крови. Барахтаться, выныривать, не сдаваться. Потому что сейчас ей никто не поможет. Только она сама. «Ты сильная, ты очень сильная. Бейся!» – приказала Лиза себе отчего-то голосом Инги. И ее же голосом напомнила, что со злом нужно бороться добром. С холодом – теплом. Она смогла защитить себя, пусть и временно, от страшных картин, которые ей рисовало воображение: искореженный автомобиль, из которого спасатели вытаскивают искалеченное тело. Эту картину не она себе вообразила, ее навязало это нечто, что желает ее ослабить и убить. И как только Лиза смогла отстраниться от страшного видения, тут же нашла решение. С темнотой нужно бороться светом, никак иначе. Лиза представила себе, что внутри нее вспыхивает маленькая искра, которая разгорается до пожара, и яркие всполохи уничтожают темноту. Она так явно представила себе огонь, что даже ощутила внутри небывалый жар. И сразу за этим почувствовала свободу. Боль отпустила, но сильная слабость сделала тело непослушным и мягким, как у тряпичной куклы. Голова сильно кружилась, из носа опять потекла кровь.

– Девочка, тебе плохо? – кто-то сердобольный присел рядом с ней и обхватил ее руками. Лиза качнула головой и зажала ладонью нос.

– Запрокинь, наоборот, лицо. Нужно что-то холодное приложить!

Незнакомая женщина суетливо закопошилась в хозяйственной сумке, а затем выудила из него пакет с замороженными пельменями.

– На, возьми. Погоди, сейчас платок еще найду.

Лиза послушно приложила к носу платок, а сверху – пакет.

– Врача вызвать? – продолжала беспокоиться женщина.

– Нет. Спасибо. Пожалуйста, найдите в моей сумке бутылку с водой. И шоколадку.

– У тебя сахар упал? Ты диабетчица?

Лиза сделала неопределенный жест. А женщина, больше не задавая вопросов, уже протянула ей открытую бутылку с водой. Лиза намочила платок и вытерла им лицо, затем отломила от протянутой шоколадки большой кусок.

От сладкого силы постепенно возвращались. Головокружение прошло, кровотечение тоже постепенно остановилось.

– Может, все же вызвать «Скорую»?

– Нет, спасибо. Мне уже гораздо лучше. Только вот платок ваш испортила, – через силу улыбнулась Лиза.

– Это такая ерунда! – женщина улыбнулась в ответ. Ей было хорошо за пятьдесят, вокруг глаз симпатично собирались лучики морщинок, на выкрашенных в русый цвет волосах кокетливо сидела бордовая шляпка. И улыбка у нее была добрая и располагающая.

– Вы не видели тут рыжего мальчишку? Подростка? – спросила Лиза. Женщина качнула головой, а затем встревоженно нахмурилась:

– Это он тебя? Он что, тебя ударил? Так я сейчас полицию вызову!

– Нет-нет. Все в порядке. Просто… Это мой знакомый, я его догоняла. А потом почувствовала себя неважно и присела.

– Ну, еще догонишь. Проводить тебя?

– Я возьму такси. Тут стоянка была неподалеку.

Женщина все же сопроводила ее до такси, наказала водителю довезти пассажирку в целости и сохранности. Лиза еще раз поблагодарила незнакомку и от всего сердца пожелала ей здоровья и удачи. Пусть сейчас она была слаба, но ее пожелания добра от всего сердца всегда сбывались. Женщину еще долго не будет ничего беспокоить в плане здоровья. И удача тоже будет ей сопутствовать.

9

– Выбери себе дом, – сказал Вестник, раскладывая перед Диной на столе несколько фотографий.

– Зачем мне дом, если у меня есть свой?

– Ты не понимаешь. Тебе разве никогда не хотелось быть хозяйкой замка?

– Нет, – честно ответила Дина.

– Какая ты скучная, – улыбнулся Вестник, и на его щеках образовались ямочки. Дина медленно выдохнула, чтобы не сказать что-нибудь грубое. С этим сумасшедшим нужно вести себя так, как он того желает.

– Мы поедем в тот дом, который я выберу? – вступила она в навязанную ей игру.

– Ты. Ты отправишься туда одна и останешься, – сказал Вестник, поглаживая длинными пальцами разложенные перед Диной снимки. – Когда-нибудь.

– Тогда зачем мне выбирать дом сейчас?

– Для вдохновения. Все будет проходить в том месте, которое ты выберешь.

– Тогда вот это. – Дина не глядя ткнула пальцем в одну из фотографий и отвернулась. Комната, в которую ее поместили на этот раз, разительно отличалась от той, в которой она жила первые сутки. Она была маленькой, без туалета и удобного шкафа. Вместо кровати стояла тахта, а прикроватная тумбочка служила одновременно и столом. Когда Вестник сказал, что им нужно уехать, Дина обрадовалась, потому что увидела в переезде возможность сбежать. Но Вестник словно угадал, о чем она подумала, и, ласково улыбаясь, нежно прошептал ей на ухо имена ее сыновей. И назвал сад, в который они ходят. Он даже знал точный адрес и время, когда детей выводят на прогулку. Дина оцепенела и именно в тот момент, а не позже, поняла, что умирает. В тот день она послушно последовала за Вестником и его спутником – угрюмым парнем в косухе и черных джинсах, забралась в высокий джип с тонированными стеклами, сквозь которые мало что можно было рассмотреть, и позволила увезти себя туда, куда Вестнику вздумалось. По ее ощущениям, везли ее в машине больше часа. Но с таким успехом могло пройти и пятнадцать минут: время в обществе Вестника текло по каким-то своим законам, не имеющим ничего общего с реальностью. В дом Дину ввели с завязанными глазами, так что она не смогла увидеть, куда ее привезли.

Убить ее Вестник попытался в тот же день. Еда выглядела безобидной: отварной картофель с зеленью и маслом и кусок ржаного хлеба. Дина не почувствовала подвоха. Но сразу же после обеда ей стало трудно дышать. В тот самый момент, когда она, скрючившись на полу, хватала ртом воздух, в комнату зашел Вестник. Она умирала, задыхалась и проваливалась в черноту, а он смотрел на нее своими круглыми глазами и улыбался.

– Это была тренировка, – сказал он после того, как Дину привели в чувство. В комнате помимо них двоих находился молчаливый парень, одетый во все черное. В руках молчаливый держал использованный шприц, и Дина догадалась, что содержание этого шприца не дало ей умереть. Уже позже она поняла, что этот молчаливый у них был медиком, который следил за тем, чтобы после «путешествий» быстро приходили в себя.

Поняв, что эксперименты с нею только начинаются, она попыталась сбежать. Способ Дина выбрала киношный: попросилась в туалет, и когда ее отвели в комнатку в конце длинного коридора, выбралась в окно. Ее хрупкая комплекция и развитая благодаря занятиям йогой гибкость позволили протиснуться без проблем в узкий проем. Только оказалась Дина не на улице, как надеялась, а в другом проходе. Не теряя времени, она разулась и, крадучись, стала пробираться к выходу. Одна из дверей в коридоре была приоткрыта, и Дина, прошмыгнув мимо мышкой, успела, однако, увидеть в комнате двух людей. Молодой мужчина что-то быстро печатал на компьютере, одетая во все черное девушка разговаривала по телефону.

– Ты же понимаешь, что никому, абсолютно никому не нужна в этом мире, – трагическим голосом шептала в трубку девушка. Дина похолодела. Что за звездец тут происходит?!

В конце коридора ее уже поджидали: молчаливый парень и улыбающийся Вестник. С тех пор Дину сторожили и днем, и ночью, даже в туалет она выходила в сопровождении уже увиденной ею девушки. Поначалу это казалось унизительным, а потом… Потом она привыкла. Дина притворилась, чтобы усыпить бдительность, что подчинилась этим сектантам, сломалась и полностью приняла правила игры. Поэтому, когда Вестник заговорил с ней о новом путешествии «туда», из которого обещал ее вернуть, она согласилась. Хоть и пришла в ужас.

И снова она умирала – «добровольно», бунтуя лишь внутри. Заботливый Вестник был рядом, держал ее за руку и ласково нашептывал успокаивающие слова.

– Я приду за тобой, моя девочка. Не бойся. Я приду за тобой туда. Скоро.

Он действительно пришел. В тот самый момент, когда заблудившаяся в ледяной пурге Дина в отчаянии закричала. Вестник вышел из-за снежной завесы, глянул на Дину своими чудесными глазами, которые в том мире казались ярко-синими, и протянул ей руку. Дина вцепилась в его ладонь, понимая, что только он сможет вывести ее обратно в мир звуков и красок, где ее ждали дети и муж.

– С возвращением, – сказал Вестник, когда она открыла глаза и убедилась, что находится в уже знакомой ей маленькой комнате. – Замерзла?

Молчаливый проверил ей пульс, дал выпить сладкого раствора и тут же заботливо укутал толстым одеялом. Дина завернулась в спасительный кокон и опустила веки.

– Мы не зашли далеко. Страшно только там, где ты сегодня была. А дальше – хорошо.

«Да пошел ты!» – ругнулась про себя Дина и содрогнулась. Ей не хотелось знать, что находится «там» дальше, за снежной завесой. Ей не хотелось больше умирать. Не сейчас. В глубокой старости – да. Но не сейчас. Ей, как никогда, хотелось жить. Но Вестник считал иначе.

– На это подсаживаются, – прошептал он. – Нет ничего слаще путешествий туда… Ничего.

* * *

Пришел Дэн в себя от неприятного ощущения, вызванного чем-то холодным, льющимся ему за шиворот. Он с трудом разлепил глаза и обнаружил, что лежит на боку, сжатый с трех сторон креслом, дверью и подушкой безопасности. В разбитое боковое стекло, оказавшееся наверху подобно люку, хлестал дождь, который и привел его в чувство. Дэн аккуратно пошевелил ногами, проверяя, зажаты ли они. Ноги свободно двигались, и это уже радовало. Головой тоже удалось покрутить. А вот когда Дэн потянулся, чтобы отстегнуть ремень безопасности, левую руку, от кисти до плеча, пронзила такая боль, что он не сдержал крика. На лбу выступила испарина, в висках зашумело, и к горлу подкатила тошнота. Дэн вновь прикрыл глаза и сделал несколько медленных вдохов-выдохов. Нужно выбираться. Аккуратно, несмотря на боль и головокружение, так, чтобы снова не потерять сознание и не застрять тут на целую ночь. Казалось, прошла целая вечность до того момента, когда он не без труда, стиснув зубы от простреливающей боли в руке и стараясь не пораниться еще больше, сумел через разбитое лобовое стекло вылезти наружу. В сгущающихся сумерках он бегло осмотрел машину и тихо выругался. Вряд ли ее можно будет восстановить. Но, главное, он жив. И относительно цел. Багажник вопреки пессимистичным прогнозам, к счастью, удалось открыть. Дэн осторожно, стараясь не делать резких движений, отыскал фонарик и небольшую канистру с питьевой водой. Напиться ему удалось, а вот умыться не получилось: левая рука совсем не слушалась, и любое мало-мальское движение отдавалось в ней острой болью. Тогда Дэн подставил под ливень правую ладонь и немного смыл заливавшую глаза кровь дождевой водой.

При свете фонарика в уже наступившей темноте он отыскал очки и убедился, что одно стекло покрыли частой паутиной трещинки, но другое уцелело. Что ж, циклопом быть все же лучше, чем совсем слепым. Дэн надел очки и поводил лучом света по грязи вокруг машины. Нужно найти телефон, потому что без него невозможно вызвать помощь. А надеяться в этой глуши на проезжавшую мимо машину – верх наивности. Хватит, одну «проезжавшую мимо» он на свою беду уже встретил. Мысли о черном джипе подстегнули его. Вдруг тот, кто там находился, решит вернуться и удостовериться, что Дэн мертв? И чем ему тогда отбиваться? Лучом света, как джедаю? Но как Дэн ни искал свой телефон, найти его не сумел. Зато отыскал портмоне с документами. И хоть на пустой дороге банковские карточки вряд ли ему помогут, с ними он почувствовал себя увереннее.

Сидеть и ждать помощи тут можно до скончания века, а дорога рано или поздно куда-то приведет. Может, придется идти всю ночь, но какой-нибудь населенный пункт обязательно встретится. О том, что у него не хватит сил на долгий путь, Дэн старался не думать. Накинул на плечи куртку, сунул в карман портмоне и побрел по темной мокрой обочине.

Несколько раз ему приходилось останавливаться и прижиматься спиной к стволам деревьев, пережидая приступы дурноты и головокружения. Один раз его вырвало, и после этого стало немного легче, но очень захотелось пить. Канистру с собой Дэн не взял, поэтому ничего не оставалось, как подставить лицо дождю. Ему казалось, что шел он так целую вечность. Но так и не встретил ни машин, ни населенных пунктов. Как хорошо придумывать приключения героям, сидя у себя дома за компьютером, с кружкой кофе и музыкой в наушниках! И как паршиво оказаться самому в передряге – раненому, замерзшему, в глуши и совершенно одному. Его начало трясти – то ли оттого, что сырой холод пробрался до самого нутра, то ли потому, что у него банально поднялась температура. И впервые за все время своего пути Дэн четко понял, что не дойдет. Утро так никогда и не наступит, дождь не прекратится, по дороге никто никогда не проедет. Он так и останется навечно путником, свернувшим не в тот поворот и безуспешно ищущим выход из другой параллели.

Но когда отчаяние захлестнуло его сильнее боли, Дэн увидел впереди свет. Послышалось побрехивание пса, и Дэн, собрав остатки сил, свернул на шум. Упал он, теряя сознание, в тот момент, когда почти достиг калитки. Дворовая собака зашлась в заливистом лае, и это было последнее, что Дэн услышал.

Из забытья он выплывал медленно и плавно, покачиваясь на его волнах, словно на чьих-то гигантских ладонях. До слуха долетели шорохи и посудный звон. Дэн не без труда открыл глаза и увидел над собой деревянный потолок. Сам он лежал на застеленной простыней тахте. Комнату слабо освещала настольная лампа со старым тряпичным абажуром. Рядом с лампой на столике валялись упаковки из-под бинтов, использованный шприц и картонные коробочки. Левую руку ему кто-то, разрезав рукав, перебинтовал и надежно зафиксировал. Взгляд Дэна остановился на графине с вожделенной водой и металлической кружке рядом. Во рту было так сухо, словно он был набит песком. Никогда еще в жизни Дэна не мучила такая сильная жажда. Он пошевелился, чтобы осторожно дотянуться до кружки, и тело отозвалось на этот раз не резкой, а приглушенной болью. Возможно, тот, кто позаботился о нем, вколол ему и анальгетик. Только вот столик с графином поставил слишком далеко. Дэн так и не смог дотянуться до кружки и, оставив попытки, устало прикрыл глаза.

– Пришел в себя? – раздался вдруг рядом голос. А следом за этим – тихий шум пододвигаемого табурета и шорох одежды. Дэн открыл глаза и увидел немолодого мужчину. На вид тому было за шестьдесят. Был он невысок и грузен, густая борода наполовину скрывала его лицо, отросшие волосы с проседью закрывали уши. Но от его фигуры, от крепких рук с широкими ладонями, которыми он поправил на лице Дэна компресс, веяло спокойствием и уверенностью. Как от заботливого отца.

– Что случилось? – продолжил расспрашивать мужчина.

– Авария.

– Так я и подумал. И где это произошло?

– Не знаю. Я долго шел.

– Идти долго ты мог и сотню метров, – качнул головой мужчина. – Как тебя зовут?

– Дэн. Денис.

– Я тебе немного помог, Денис. Но без больницы не обойтись. Надо обследовать голову. Удар, похоже, был сильный. И рентген, опять же, нужен. – Мужчина скользнул взглядом по перевязанной руке Дэна. – Скорей всего перелом. Одежду пришлось попортить, уж прости. Иначе было не осмотреть.

– Не страшно.

– Я вызвал «Скорую».

– Спасибо.

Мужчина встал и собрал со стола использованный шприц, упаковки и открытые ампулы.

– Что вы мне вкололи? – спросил Дэн, следя за его движениями.

– Обезболивающее, – ожидаемо ответил мужчина. – Сейчас легче?

– Да, спасибо, – снова поблагодарил Дэн. – Можно мне попить?

Мужчина развернулся с кружкой в руках, приподнял ему голову. Дэн жадно припал к чашке. Зубы клацнули о металл, несколько капель пролилось ему на грудь.

– Не торопись, – качнул головой мужчина. – Потихоньку.

– Сколько я здесь уже лежу? – спросил Дэн после того, как утолил жажду.

– С час.

– Мне бы позвонить. Телефон потерял, – сказал Дэн и осекся. Телефонные номера он удивительным образом не запоминал. Помнил только номер матери. Но мама отдыхала с подругой за границей. Он сам купил им путевки и отвез в аэропорт почти две недели назад. Дэн решил не портить звонком маме долгожданный отдых. Она хоть и медсестра в прошлом, но за единственного сына переполошится. Через десять дней, к ее приезду, он будет лучше. Так Дэн по крайней мере надеялся.

– Нет… Мама за границей. Отдыхает, – ответил Дэн, когда хозяин дома протянул ему мобильный старой модели. – Не буду ее пугать.

– А друзья? Близкие друзья у тебя есть?

Из близких друзей у него были только Дина и Ивасин. Но Дина пропала. А Ивасин находился далеко.

– Есть. Но номеров не помню.

– Бывает. Но сообщить кому-то нужно о том, что с тобой случилось.

Мужчину прервал стук в дверь. Он вышел и вернулся в комнату вместе с молодым парнем в спортивном костюме и лыжной шапке.

– Поблизости ничего нет. Никаких машин. Мы с батей проехали с километр. Утром, по свету, проедемся дальше, – зачастил скороговоркой вновь прибывший и с любопытством уставился на Дэна. – Уже очнулся? А мы с батей искали, где авария. Или тебя просто сбили?

– Сбили, – согласился Дэн. – Мою машину.

– Как это? – нахмурил непонимающе седые брови мужчина.

– Черный джип ударил в бок. И я слетел в кювет.

– Хм…

– Я видел его у пансионата.

Мужчина переглянулся с молодым парнем.

– Вы что-то знаете?

– Нет, – коротко ответил пожилой и, приобняв за плечи парня, вывел того из комнаты.

Дэн напряг слух, желая узнать, о чем они шепчутся. Но мужчины переговаривались так тихо, что нельзя было разобрать ни звука. В комнату хозяин вернулся уже один.

– Это Санька, мой сосед. Он тебя нашел, – пояснил мужчина, вновь усаживаясь на табурет. – Мы вместе тебя и принесли ко мне. «Скорая» едет медленно. Тут бездорожье. Да и областная больница не близко от нас находится. Так что первую помощь пришлось оказывать мне.

– Вы вроде медика у местных? – догадался Дэн.

– Вроде медика, – усмехнулся отчего-то с иронией мужчина и, прислушавшись, торопливо поднялся. – Вот и «Скорая». Быстрее, чем ожидал.

Он вышел встретить медиков, о чем-то тихо поговорил с ними в дверях, а затем провел к больному. Дэн обратил внимание на то, что фельдшер – мужчина лет сорока пяти, внимательно и с уважением прислушивается к хозяину дома, а молодой медбрат так и вовсе смотрит на него с благоговением.

– Ну, поехали? – весело спросил фельдшер после беглого осмотра. – Прокатимся с ветерком.

Дорога показалась Дэну сущим адом. Машину трясло на выбоинах, и каждый толчок отзывался в теле нестерпимой болью.

– С нашими дорогами рискуем привезти тебя не с закрытыми переломами, а открытыми, – мрачно пошутил фельдшер, когда машину особенно сильно тряхнуло, и оглянулся на водителя:

– Семеныч, ты там поаккуратнее!

– Да я и так!

– Нам сейчас важнее пациента довезти не скорее, а без новых травм.

– Уж пожалуйста, – выдавил Дэн сквозь зубы. – Буду премного благодарен.

– Да, дороги у нас не очень, – весело отозвался молодой медбрат. – Зато больница упакована самым современным оборудованием. И капремонт недавно сделали! Так что повезло тебе.

– Сомневаюсь в том, что повезло, – буркнул Дэн. Медбрат рассмеялся, а затем уже серьезно добавил:

– Повезло в том, что тебя Павел Игнатьевич нашел.

– Я сам дошел.

– Вдвойне повезло! И что сам дошел, и что прямиком к Павлу Игнатьевичу.

– Кто он такой? – спросил Дэн, но вовсе не из интереса. Разговор поддерживать было сложно, но это был единственный способ отвлечься от мучительной дороги.

– О, ты, наверное, не местный, раз не знаешь, кто такой Павел Игнатьевич. А он в прошлом – известный врач! Почетный хирург. В столице работал когда-то. Сейчас местных жителей на дому лечит. Если бы не та история пять лет назад…

– Серег, хватит болтать, – сердито оборвал медбрата фельдшер.

– Да я не болтаю, – обиделся тот. – А о Свербском Павле Игнатьевиче лучше пусть больше людей узнает! Может, когда-нибудь справедливость и восторжествует.

– О каком торжестве ты говоришь, Серег! Павел Игнатьевич здесь уважаем и любим. И это его выбор – уехать к нам из Москвы и не работать больше в больнице.

– Выбор! – возмущенно фыркнул Сергей. – Его заставили сделать этот выбор! Вы же знаете, Дмитрий Степанович, что еще моя бабушка работала со Свербским. И она всегда повторяла, что Павел Игнатьевич – врач от бога! А из-за какого-то толстопуза с ним так обошлись…

– А что случилось? – вклинился в разговор Дэн.

– Да умерла лет пять назад одна актриса. Не очень известная. Но жена какого-то влиятельного мужика. Не вина Свербского была. Но обвинили его. И сделали так, чтобы он оставил больницу. Ушли его на пенсию, в общем. Если бы не это, он бы еще работал и работал. И скольких бы пациентов спас!

Свербский. Отчего-то редкая фамилия показалась Дэну знакомой. Может, он ее слышал когда-то дома? Мама до пенсии работала медсестрой в столичной больнице и наверняка знала о таких светилах, как этот Павел Игнатьевич.

– Ну, все, подъезжаем, – сказал фельдшер с излишним энтузиазмом, словно его тяготил разговор. – Заканчиваются твои страдания, парень.

– Похоже, только начинаются, – возразил Дэн. И оказался прав.

Бесконечная ночь выплеснулась в такое же бесконечное и мучительное утро. Его куда-то перевозили, ощупывали, светили в глаза фонариком, заставляли следить за молоточком, гипсовали и бинтовали поломанную руку. Потом вообще его засунули в навороченную и супердорогую «трубу», наличием которой областная больница чрезвычайно гордилась. Дэну, любившему пространство, в «трубе» было невыносимо. Умный аппарат пищал, тарахтел и выл, и все эти звуки только усугубляли боль в голове. А когда под конец раздался стрекот, Дэну показалось, что его мозг прошивают швейной машинкой. Но итогом всех мучений оказалась хорошая новость: серьезных повреждений, которых опасались врачи, у него нет. Жить он будет, хоть в первые дни и не очень качественно. Дэна решили оставить в больнице на несколько дней, и ему удалось получить отдельную палату. Вот наконец-то и сыграла свою благую роль банковская карточка.

– А Интернета у вас нет? – спросил Дэн молоденькую медсестру, когда та замеряла ему давление и температуру.

– Есть! – охотно откликнулась девушка. – Я напишу вам пароль. Можете подключиться.

– Я потерял телефон. Ни одного номера не помню. А надо как-то родным сообщить, где я. Только письмом могу. Почтового голубя слать не хочется. Так что лучше Интернет.

Девушка улыбнулась и махнула в сторону коридора.

– В столовой у нас есть уголок с компьютером, можно оплатить полчаса или час пользования. Так некоторые пациенты делают.

Но, глянув на Дэна, осеклась.

– Ой. Вам лежать надо.

Девушка задумалась, а затем вытащила из кармашка собственный смартфон.

– Вот. Можете написать с моего телефона. Вам почта нужна?

– Нет. Личное сообщение будет через блог.

Ему бы только предупредить Лизу. Их разговор оборвался так внезапно, что наверняка напугал девушку. Ему бы просто сказать, что с ним все в порядке. Относительном. Но в порядке.

– Впрочем, почта тоже нужна, – добавил Дэн, подумав об Ивасине. – Я быстро.

Девушка открыла нужное приложение и подала телефон, а сама тактично отошла в сторонку. Дэн набрал пароль и вошел на свою страницу. Личных сообщений было несколько, и почти все прислали его подписчицы. Одно написала, как и обещала, Татьяна – та молодая женщина, которая кормила его пирожками. Дэн подумал, что, наверное, это было бы неплохим решением – ответить ей. Татьяна живет неподалеку и могла бы ему помочь. Она бы наверняка приехала – со своими чудесными пирожками и, может, даже бульоном. Такие внимательные, домашние и хозяйственные девушки не только пекут пирожки, но и варят вкуснейшие бульоны и ухаживают за больными не хуже профессиональных сиделок. Но… ему не нужна была никакая Татьяна – ни в качестве собеседницы, ни в качестве сиделки. И бульона ему тоже не хотелось, как и пирожков. Ему просто хотелось успокоить Лизу.

Одно из сообщений написала она: спрашивала, что случилось, и просила дать о себе знать как можно скорей. И от этих нескольких строк, пульсирующих тревогой и страхом, Дэну внезапно сделалось радостно так, что он даже улыбнулся. И кратко, чтобы не задерживать медсестру, он написал, что находится в областной больнице и потерял телефон. А затем торопливо похожее сообщение написал Ивасину и просил передать Николаю, мужу Дины, что внезапное исчезновение с радаров Весенина связано с таким вот «казусом».

– С меня конфеты! – сказал Дэн, возвращая медсестре телефон.

– Лучше яблоки, – улыбнулась девушка. Она ушла, и Дэн, оставленный наконец-то в покое, уснул.

Проспал он несколько часов, а когда открыл глаза, увидел сидевшую рядом в дерматиновом кресле Лизу. Сдвинув черные брови, девушка смотрела на него, и в ее темных глазах читалась тревога. Дэн же, увидев ее, напротив, обрадовался. На ее приезд он даже не надеялся. Хоть, чего уж таить, помечтал об этом.

– Привет, – поздоровался Дэн. Лиза несмело улыбнулась в ответ и качнула головой.

– Ты меня напугал.

– Извини.

– Что случилось?

– Столкнулся с внедорожником. Не разъехались на узкой дороге.

О том, что его столкнули специально, говорить Дэн не стал. Зачем пугать Лизу еще больше?

– Что ты тут вообще делал?

Похоже, Лиза больше не собиралась обращаться к нему на «вы», и это обрадовало.

– Искал ответы на кое-какие вопросы.

По ее лицу скользнула тень, и Дэн понял, что приехала девушка в такую даль не только из-за него. Или даже вовсе не из-за него.

– Я привезла тебе свой старый телефон, – сказала она после долгой паузы и протянула ему смартфон – не последней модели, но вполне себе приличный. – Симку купила новую. Ты кому-то еще сообщил о том, что случилось?

– Только Ивасину. Но он далеко.

– А родителям? Кому-то из близких?

– Мама в отъезде. За границей. Не хочу ей портить последнюю неделю отдыха. А из близких друзей у меня лишь Ивасин и Дина.

Лиза недоверчиво хмыкнула.

– Не веришь? Это я с виду общительный. На самом деле – интроверт. Знакомых много, а близких друзей – мало. Зато они надежные.

– О Дине нет вестей?

Дэн качнул головой.

– Не знаю. Я ж без связи.

Лиза молча забрала у него телефон, который он неловко вертел в руке, открыла крышку и сама вставила симку. Затем включила и вбила в память свой номер.

– Это тебе на всякий случай. Тариф с Интернетом, – сказала она, кладя смартфон на прикроватную тумбочку.

– Спасибо. В палате можно подключиться к больничному.

– Надолго тебя положили?

– Надеюсь, что нет.

– Что с тобой? Помимо того, что рука сломана?

– Так… Сотрясение и пара ссадин.

– Пара ссадин… – передразнила Лиза и грустно усмехнулась. – Ты себя в зеркало, видимо, не видел.

– Так все плохо?

– Ну…

– Не красавец, в общем.

– Материал он собирал… – проворчала Лиза. – Писатель! Надеюсь, не все книги у тебя такие… травматичные?

– Эта – первая.

– Что ты узнал? – задала Лиза вопрос, ради которого и приехала.

– То, что еще были жертвы в пансионате, – начал издалека Дэн.

Девушка вскинула брови, но ничего не сказала. И во время его рассказа продолжала молчать, только постукивала себя пальцем по губам, словно над чем-то раздумывала, и хмурилась.

– Альфию, значит, убили рядом с пансионатом? – задумчиво переспросила она, когда Дэн замолчал. – Рыжий сказал мне, что его там напугала некая «она».

– Когда сказал? – встрепенулся Дэн. – Ты опять увидела этого парня? Как его, Егор?

– Да.

– В городке его считают пропавшим. Ищут и не могут найти. Что он тебе рассказал?

– Да практически ничего. Да и не он это был… Не тот Егор, которого все ищут.

– О чем ты?

– Не поверишь.

– Приехали! – пробурчал Дэн и завозился, чтобы сесть. Лиза наклонилась, чтобы помочь ему. Когда она поправляла подушку, одна из ее косичек скользнула по его голому плечу. Лиза даже не заметила или не придала этому значения, а его от случайного касания словно прожгло.

– Что? – встревожилась она, увидев, что он замер. – Больно?

Дэн неопределенно качнул головой. Впервые Лиза оказалась к нему так близко, настолько, что он чувствовал тонкий цитрусовый аромат, исходящий от ее заплетенных волос, ощутил волнующее тепло ее тела и, наверное, увидел бы собственное отражение в ее цыганских глазах, если бы был в очках. Лиза, перехватив его взгляд, смутилась и выпрямилась.

– Чему я не поверю? – поспешно сменил тему Дэн. – Где ты увидела рыжего?

– Он сам пришел к моему дому. Опять. Только…

Она замялась, словно решая, стоит ли рассказывать все. Дэн нахмурился, но не потому, что Лиза сомневалась, поверит ли он ей, а потому, что понял, что приключения выдались не только у него.

– Рыжий сделал тебе что-то плохое?

– Попытался.

– Что он тебе сделал? – занервничал Дэн.

– Это сложно объяснить.

– А ты попробуй.

Лиза вздохнула и начала рассказывать. А у него от ее рассказа все внутри похолодело. Дурак, чертов дурак! Нужно было вчера сразу после телефонного разговора мчаться к ней! А не удаляться картинно в пургу.

– Зачем ты к нему выбежала? – вырвалось у него, и он снова мысленно обругал себя. Точно дурак! Раз ответственность за случившееся перевешивает на нее.

– А ты бы как поступил на моем месте? – с вызовом спросила Лиза. – И не говори, что тоже бы усидел дома.

– Ладно, не усидел бы. Что случилось дальше?

Она продолжила свой рассказ, и по тому, что она торопилась и нервно теребила косичку, было понятно, что жалеет о своей откровенности. Потому что Дэн хоть и молчал, но его сдвинутые на переносице брови и сжатые губы красноречивей всех слов говорили о том, что он думает о ее безрассудстве.

– И куда тебя понесло?! – не сдержался он, когда она закончила рассказывать о случившемся около часовни. Лиза не замедлила отреагировать:

– Тебя вон тоже куда-то понесло! И что-то мне подсказывает, что твоя авария не просто так случилась. Да и ехать к пансионату после того, как вы с Диной оттуда еле ноги унесли, – верх глупости!

– Твое желание повторно пообщаться с рыжим – не меньшая глупость! – буркнул Дэн и осекся, потому что Лиза ссутулилась и обхватила себя руками, закрываясь.

– Ладно. Извини. Оба сглупили, – пошел он на попятную.

– Я была защищена, Дэн.

– Угу.

– Со мной ничего не случилось!

– Пф-ф…

– Не ворчи. Он от меня не отстанет, этот рыжий! Понимаешь? Не отстанет, пока не получит то, что ему надо. Я просто пытаюсь понять, что нужно сделать и как мне отвязаться от него. И, кажется, начинаю догадываться, кто он на самом деле и что за тени были в пансионате. Ты мне помог понять.

– Ну, надо же! – с сарказмом заметил Дэн. – Значит, моя вылазка в пансионат оказалась не зря?

Лиза примирительно улыбнулась. И так как Дэн молчал, продолжила:

– Ты рассказал, что Альфию убили рядом с тем местом, и после ее смерти в пансионате случились другие трагедии. Егор успел сказать мне, что там его напугала некая «она». А потом заговорил со мной женским голосом. Он говорил про страшный голод. И вряд ли имел в виду привычный нам.

– То есть хочешь сказать, что в пансионате обитает дух убитой Альфии?

– Уже не обитает, – со значением произнесла Лиза. – Рыжий – это она и есть. Так я думаю.

– А тени?

– А тени – это духи тех, которых убила уже Альфия. Они тоже погибли не своей смертью, заблудились и… голодны.

Дэн невольно присвистнул.

– Триллер, какой-то нереальный триллер. Поверить в такое сложно.

– Мне проще. Потому что я уже встречалась с аномальными, так сказать, явлениями, – горько усмехнулась Лиза.

– Вижу, детство у тебя было неординарным.

– Даже не представляешь насколько.

– Чертовщина какая-то… А Владлен?

– Я не дошла до часовни. Но думаю, что с Владленом случилось то же самое или нечто подобное. Его убили не рядом с часовней, дома, но он мог часто прогуливаться до того места.

– Не ходи больше туда! – потребовал Дэн. – Одна точно не ходи!

– А с кем тогда? – усмехнулась девушка.

– Хотя бы со мной.

Лиза промолчала, но обвела красноречивым взглядом палату.

– Я тут не собираюсь задерживаться. Завтра же выпишусь!

– Конечно, – насмешливо отозвалась она. – Дэн, от призраков гипсом не отбиться. Там другой… подход нужен.

– Хватит уже. Издеваться.

– Я не издеваюсь, а говорю правду. Хотел получить ответ на то, что случилось в пансионате? Вот я тебе его и дала. А верить или не верить – твое право.

– И откуда ты такая взялась? – проворчал он.

– У мамы с папой родилась, – отрезала она, а потом спросила то, ради чего приехала: – Что ты узнал о Роне? Что собирался мне сказать, но так и не сказал?

Спросила и застыла выжидающе, сверля черными глазами. И сейчас уже не оборвешь разговор, как телефонный, и не отговоришься «завтраками».

– Его узнали соседи убитых девушек, – нехотя ответил Дэн. – Рон приходил к ним.

– Когда? – спросила одними губами Лиза, непроизвольно обхватила себя руками и впилась пальцами в плечи.

– До знакомства с тобой. И незадолго до их гибели.

– Рон не убийца, – прошептала Лиза.

– Лиз…

– Он не убийца! – повторила она уже громче, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик.

– Сожалею, Лиза. Но мне…

– Зачем ты вообще в это полез? Зачем?

– Лиз, я мог бы в это и не лезть. Но это ничего не меняет. Рон может иметь отношение к гибели тех молодых женщин.

Дэн сделал акцент на слове «может», словно желая оставить лазейку для отступления. Но Лиза уже вскочила на ноги.

– Рон не убийца! – выкрикнула она. Ее лицо разгорелось, глаза метали искры. Она была хороша, невероятно хороша в этот момент – в своем отрицании, негодовании и, наверное, в захлестнувшей ее ненависти к Дэну за его подозрения.

– Я не говорю, что он убийца, – сказал он, подаваясь к ней телом.

Но Лиза не стала его дослушивать. Развернулась и вышла из палаты, не закрыв двери. Дэн без сил откинулся на подушку и громко выдохнул. Другой реакции от нее он и не ожидал. Но все равно отчего-то было паршиво.

Он долго лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к шагам в коридоре. С каждой минутой надежда, что Лиза остынет и вернется, таяла. И без того смурное настроение усугубляла пульсирующая боль в руке: действие анальгетиков закончилось, оно оказалось таким же коротким, как и иллюзия того, что Лизе он небезразличен.

Когда рука разболелась совсем невыносимо, Дэн потянулся к кнопке вызова медсестры, но вместо этого взял с тумбочки оставленный девушкой телефон, вошел в почту и увидел ответ от Ивасина. Бегло пробежав взглядом по строчкам, Дэн в качестве ответа написал только свой новый номер. Петр перезвонил тут же, словно сидел и ждал вестей от друга.

– Ты где?! Что случилось? Я же просил тебя никуда не лезть!

– Петь, это была просто авария, – попытался раздраженно урезонить Ивасина Дэн. Предплечье дергало и простреливало болью. И выслушивать до кучи брань друга совсем не было желания.

– Так я тебе и поверил, – проворчал Ивасин, но уже примирительно. – Нельзя вас с Диной на несколько дней одних оставить!

– От нее нет вестей?

– Николай мне не звонил.

– Ясно.

– Я взял билет, возвращаюсь вечером. Уже в аэропорту. В какой ты больнице?

Дэн назвал и спросил:

– Супруга сердится из-за твоего возвращения?

– Супруга к моим срочным вызовам уже привыкла.

– Я не вызывал тебя срочно.

– Если я не прилечу, ты еще куда-то влезешь. Хоть бы тебя в больнице продержали подольше.

– Ивасин!

– Так мне за тебя спокойнее будет. Приеду и с раннего утра к тебе. Что привезти?

– Яблок. Самых лучших.

– Куплю.

– Это не мне, а медсестре. И еще чего-нибудь вкусного для персонала.

– Хорошо, – сказал Ивасин. – А тебе что надо?

– Не знаю, – устало ответил Дэн. Голову словно застилало ватой. Думать о том, что ему нужно, не было ни желания, ни сил.

– Ладно. На месте разберусь. До завтра!

Петр был, как обычно, лаконичен, и за это Дэн его тоже любил. А еще за то, что он всегда такой отзывчивый и человечный.

Медсестра сделала ему укол, и боль постепенно ушла. Если вот так лежать и почти не двигаться, то можно даже наслаждаться иллюзией, что он в полном порядке. Физическом. Потому что мысли не давали ему покоя. Дэн дважды набирал номер Лизы и дважды сбрасывал вызов. Но волнение с каждой минутой только нарастало. Куда она убежала? А если попадет в беду? Поняв, что если проведет в постели еще хоть мгновение, то свихнется, Дэн не без труда сел, спустил с кровати босые ноги и выругался. Потому что одежду, в которой он был, у него забрали, а больничную еще не выдали. Опасались того, что пациент решит сбежать? А так, как тут сбежишь, если из одежды на тебе лишь трусы и гипс? Дэн чертыхнулся и вновь забрался в постель.

Чтобы чем-то занять себя, он надел разбитые очки, вышел с телефона в Интернет и принялся искать новости пятилетней давности. Если та актриса, о которой ему рассказал медбрат со «Скорой», была хоть немного известной, заметка о ее смерти обязательно найдется. И точно. Рассматривая фотографию молодой и красивой женщины, Дэн не мог отделаться от ощущения, что кого-то она ему напоминает. Может, ее знала Дина и на каком-нибудь мероприятии указала на нее? Дэн прикрыл глаза, перебирая в памяти все те немногие светские вечеринки и ужины, на которых они присутствовали пять лет назад, и решил, что не видел эту актрису раньше. Он будто встретил ее совсем недавно, хоть это и невозможно. От мыслей Дэна отвлек сигнал о новом электронном сообщении. Он открыл письмо и увидел, что было оно от знакомого историка, которого он недавно просил отыскать часовню. Приятель к письму прикрепил несколько фотографий, краткое описание и маршрут. Дэн внимательно просмотрел снимки и запомнил адрес. Для чего ему это может пригодиться, он не знал. Но пусть будет.

10

Лиза выскочила из ворот больницы и бегом направилась в сторону автобусного вокзала. Дождь хлестал по щекам, ветер играл с косами, то дергая шаловливо за них, то бросая их ей в лицо. Она, не останавливаясь, натянула на голову шапку и вытерла ладонью влажное то ли от дождя, то ли от слез лицо. Казалось, уже не должно быть так больно при воспоминании о Роне. Но сердце на слова Дэна отозвалось неожиданно острой болью.

Рон не убийца – повторяла она себе с каждым шагом. Он не убийца – уговаривала она себя. У Дэна нет никаких доказательств. Он просто узнал, что Рон приезжал к двум из четырех убитых девушек. Может, он просто был их клиентом? Почему молодой мужчина не может обратиться за помощью к ясновидящим? Если одна не помогла, он обратился к другой. Но оправдания были такими хлипкими, что Лиза сама им не верила. Рон знал о способностях, но никогда не просил Лизу ни предсказать ему будущее, ни разгадать сон. Только лишь однажды восхитился тем, что она может через фотографию установить контакты. «Хочешь, расскажу о тебе?» – спросила Лиза, решив, что Рон ей не поверил. «Нет, – ответил он излишне поспешно и нахмурился. – Не делай этого, Лиза», – добавил он уже мягче. «Не буду», – пообещала она. И не сдержала слова.

Она резко остановилась от внезапно пришедшей в голову догадки. А что, если Рон, зная о ее способностях, просто закрылся? Уходя из ее жизни, не оставил Лизе и такой лазейки отыскать его. Значит, он знал, что уйдет. Значит, у него был для этого серьезный повод. Девушка сжала кулаки и стиснула зубы, чтобы не застонать. Как бы она ни отрицала этого, но Дэн прав в том, что Рон исчез не просто так.

Лиза дошла до вокзала и увидела возле платформы свой автобус. Ей хватило бы времени купить билет, она направилась уже было к кассам, но в последний момент свернула в сторону небольшого торгового комплекса. Она сердится, но не на Дэна. Она сама просила его помочь ей с поисками, и он сделал, что мог: ездил в непогоду по всем адресам, выспрашивал соседей и переживал за то, как Лиза перенесет такую новость. А она, вместо того чтобы поблагодарить за помощь, накричала и убежала, оставив его одного в беде. Лиза поднялась на второй этаж, где располагались магазинчики с бытовой химией и одеждой, и через полчаса вышла на улицу с двумя пакетами в руках.

Дэн встретил ее ошеломленным взглядом, словно уже не ожидал увидеть.

– Автобусы не ходят? – проворчал он, и Лиза невольно улыбнулась, потому что скрыть в глазах радость, вызванную ее возвращением, ему не удалось.

– Что это? – подозрительно спросил Дэн, когда Лиза выставила на тумбочку пакеты.

– Тебе на первое время. Ты сказал, что все твои близкие далеко и не могут приехать. И я подумала, что надо купить хотя бы расческу, пасту и мыло.

– Ли-из, – протянул Дэн и, откинувшись на подушку, засмеялся. – Ты и в самом деле… невероятная.

– Спасибо, – скромно поблагодарила она и зашуршала пакетами. – Тут еще пижама, пара футболок и спортивный костюм. Не фирма, то, что увидела в первом попавшемся магазине. Но для больницы сгодится. А, еще и тапки. Только, боюсь, не угадала с размерами.

Она выпрямилась и откинула с раскрасневшегося лица косички. Ей было неловко покупать малознакомому мужчине одежду и обувь. Слишком интимно, лично.

– Если не угадала – не страшно! – усмехнулся Дэн и, протянув руку, легонько коснулся кисти девушки. – Спасибо! От всей души.

– Не за что, – проворчала она, чтобы скрыть смущение.

– Я тебе за все верну. За телефонный счет и за…

– Да-да, и за зубную щетку не забудь рассчитаться! – фыркнула Лиза и насупилась. – Дэн! Ты меня обижаешь. Оттого что я куплю несколько необходимых вещей попавшему в больницу другу, не обеднею.

Улыбка моментально сошла с его лица. Дэн поморщился так, словно неловкое движение причинило ему боль.

– Один-один, Лиза, – сказал он с непонятной ей горечью.

– Почему?

– Проехали. Все норм. Я правда тебе благодарен. Спасибо.

Лиза кивнула и бросила взгляд на часы.

– Когда у тебя автобус?

– Через сорок минут.

– На улице дождь и ветер. Подожди тут.

Она подвинула стул и присела рядом.

– Лиз, почему ты не подала заявление, когда пропал Рон? – спросил Дэн вдруг. Она вздрогнула, потому что не ожидала возвращения к теме.

– Я пыталась. Но сам подумай, как выглядела ситуация со стороны: я не знаю ни полного имени пропавшего человека, ни его места проживания. Он исчез внезапно, забрав свои вещи. Просто любовник бросил надоевшую ему девицу – вот как это выглядело со стороны. Надо мной только посмеялись.

– Ясно, – нахмурился Дэн. – Сочувствую.

– Да ладно уж… Прошло.

– Лиз? Ты действительно хочешь найти Рона?

– Зачем спрашивать?

– Тогда… Ты только не злись, хорошо?

Лиза чуть улыбнулась и кивнула. Хороший он, этот Дэн. Даже после того, как она рассердилась на него, продолжал думать, как помочь ей, и, похоже, нашел другое решение.

– Завтра приезжает Ивасин. Я про него тебе рассказывал. Утром он будет тут. И я думаю, что это хорошая возможность помочь тебе отыскать Рона. Ивасин не такой, как те полицейские, которые посмеялись над тобой. Он до мозга костей предан своему делу и…

– Ты хочешь рассказать ему то, что рассказал мне? Что Рона узнали соседи убитых женщин? – испуганно спросила Лиза.

– Да.

Она покачала головой.

– Нет. Нет, Дэн. Пожалуйста.

– Лиза, дело не только в пропаже Рона и убитых девушках. В первую очередь речь идет о твоей безопасности.

– Рон не причинит мне зла, – с вызовом произнесла Лиза и закусила губу. Зачем, зачем он заставляет ее спорить?

– Он, может, и нет. А вот кто-то другой… Тот, кто знал о том, что вы вместе. Тот, кто, возможно, похитил Дину. Тот, кто специально врезался в мою машину. Я беспокоюсь за тебя. Как я могу не беспокоиться за… друга, – добавил он с кривой усмешкой и непроизвольно, словно желая унять боль, обхватил правой рукой левую.

– Хорошо, – нехотя согласилась Лиза.

– Ивасин будет тут завтра утром, – напомнил Дэн. – Сможешь приехать?

– Да.

– Возможно, тебе придется отвечать на неудобные вопросы…

– Я все понимаю, Дэн. Да.

– Отлично, – кивнул он. – Смотри не опоздай на автобус.

Лиза спохватилась и поспешно вскочила с места. Времени и правда оставалось лишь на то, чтобы дойти до станции и купить билет.

– Позвони, как доедешь, – попросил Дэн. Она улыбнулась и подумала, что это очень приятно, когда кто-то волнуется о том, как ты доберешься до дома. Даже если и просто друг.

* * *

– Это будет последнее путешествие, – сказал Вестник, глядя Дине в глаза взглядом, который прожигал насквозь. Если бы не ситуация, если бы не тревожные мысли о муже и детях, она бы могла пасть жертвой чар Вестника. Ядовитых чар, которые отравили не одну жертву. Кто-то слепо поверил ему, безумному фанатику, наделенному страшными способностями, и поплатился за это жизнью. А ее саму, опоенную чем-то в кафе, безвольную и ничего не понимающую, кто-то из его помощников спокойно увел прямиком в плен. Чтобы этот сумасшедший мог ставить свои безумные эксперименты.

– Оно будет самым интересным, – нашептывал, гладя Дину по щеке, Вестник – этот гроссмейстер, до поры до времени выигрывающий партии у смерти. Его пальцы касались ее кожи с нежностью влюбленного, но женщине казалось, что по ее лицу расползаются пауки. Она бы закричала от отвращения и скинула руку Вестника, если бы не твердое решение держать себя в руках.

– После этого путешествия ты, моя девочка, напишешь настоящий шедевр. Это будет гениальное кино, которое покажут во всем мире.

– Если только найдется идиот, который снимет эту хню, – не выдержала Дина. Самоуверенность Вестника ее бы рассмешила, если бы находилась она в другом положении.

– О, – округлил рот Вестник и поднял вверх указательный палец. – Ты не понимаешь, девочка. За твой сценарий будут драться лучшие продюсеры. Но путь к славе тебе уже приготовлен. Есть человек, очень сильный и влиятельный. Он ждет от тебя сценария. Никто не сможет больше помешать нам снять шедевральное кино.

– Никто? – быстро спросила Дина.

– Никто, – улыбнулся Вестник. – Те, кто бы мог, ушли с дороги. Кто-то сам, как твой редактор.

– Вы ему что-то сказали! Пригрозили!

– Зачем же так? – плавно развел руками Вестник. – Не пригрозили. Наоборот, наградили.

– Продажная дрянь, – процедила Дина сквозь зубы в адрес Петрухина.

– Он просто понял, что настоящее кино еще впереди. А кого-то несговорчивого с пути пришлось… столкнуть.

– Кого?! – испугалась Дина. Вестник улыбнулся и приблизил лицо к ее.

– Твой друг очень любопытен, – шепнул он ей в самое ухо. – А мы его предупреждали, что он… следующий.

– Что вы сделали с Дэном?!

– О, ничего особенного. Отправили в путешествие.

Вестник захохотал, и Дине стало по-настоящему страшно. Он безумен, безумен, безумен, этот еще молодой и красивый мужчина, возомнивший себя богом. Решение, которое далось Дине так нелегко, в котором она сомневалась до последнего момента, безумное решение, как и Вестник, сейчас ей показалось действительно единственным выходом.

– Что с Дэном?!

Вестник не ответил. Улыбка сползла с его лица в одно мгновение, и тонкие иконописные черты без нее показались Дине безобразными.

– Не думай о нем. Думай о том, что тебя ждет мировая слава. Это будет твой лучший сценарий, сценарий твоей смерти! Кто не желает узнать, что происходит там, за чертой?

– На эту тему уже много фильмов снято. Гениальных.

– Но не таких правдивых, как тот, который сделаешь ты.

– Почему ты сам не напишешь сценарий? – устало спросила Дина. – У тебя куда больше опыта, чем у меня. Сколько раз ты уходил «туда»?

– Много. Но моя миссия – не сценарии. Моя миссия – нести благую весть о том, что истинная жизнь – там. И что смерть – это те же роды, только в настоящий мир.

Вестник и правда, как считал, нес бы благую весть, если бы не те способы, которыми он получал «правду». Если бы не кровь на его руках, которую Дина видела так ясно, как фанатизм и помешательство в его глазах.

– Ты готова к путешествию? – оборвал себя резко Вестник. Женщина закрыла глаза и медленно выдохнула. Это путешествие на самом деле может стать для нее последним. Если она там заблудится и не найдет обратной дороги. Если ее хитрость разгадают. Или если ее тело спрячут так, что ей не удастся выбраться. Но другого выхода у нее не оставалось: эти фанатики установили круглосуточную охрану, они не выпускали ее одну даже в туалет. И она ясно понимала, что даже если напишет им их чертов сценарий, ей уже не дадут уйти. Слишком много она узнала.

– Давай займем наши места и начнем путешествие.

Вестник щелкнул пальцами, и в комнату бесшумно вошел молчаливый, этот медик-недоучка. Хоть бы ей удалось провести его! Хоть бы он не вернул ее к жизни раньше.

Вестник взял с подноса шприц и на этот раз сам ввел Дине его содержимое.

– Приляг, моя девочка. Путешествие будет долгим.

«Ты даже не представляешь, насколько», – с ненавистью подумала она и прикрыла глаза. Ватная слабость уже разливалась по рукам и ногам, наполняла голову чугунной тяжестью. И Дина плавно, как перышко, опускалась в другой мир.

Она снова шла, продиралась сквозь липкую туманную завесу, ежилась от влажности и пробирающего до костей ветра. Дальше сырой туман сменится снежной бурей, бесконечно долгой, лютой и холодной, как полярная ночь. Вестник позволял доходить ей до самой границы, откуда сквозь снежную завесу уже проглядывала зелень весенних полян, а затем брал Дину за руку и возвращался с нею в реальный мир. Дина во время тех путешествий подметила, что он, приходя за ней, оставлял у «входа» проржавевший якорь, от которого к его лодыжке тянулась длинная поросшая водорослями цепь. Дина догадалась, что якорь, отлитый из алчности и жажды господства, помогает Вестнику в его путешествиях противостоять сбивающим с пути ветрам и возвращаться затем в реальный мир. Сам того не зная, Вестник подсказал Дине способ побега.

Она шла и шла вперед, не оглядываясь и не оставляя за собой якоря, чтобы не выдать своего плана раньше времени. Вестник сказал, что ее путешествие на этот раз будет гораздо дальше. Значит, ей позволено будет выйти из снежного бурана на весеннюю поляну.

Присутствие Вестника Дина почувствовала тогда, когда, пригнув голову и упрямо сжав губы, нырнула в плотную, как стена, метель. Его еще не было видно, но Дина слышала, как позвякивает тянущаяся за ним цепь. Сегодня ей этот переход показался особенно мучительным и длинным. Но сквозь белую тюлевую завесу уже отчетливо проступала темная фигура Вестника, и Дина не позволила себе раскисать.

– Черта с два я тебе дамся! – проворчала она и сделала еще один рывок, нырнула в снежный вихрь и вышла уже на солнечной поляне. Сочная зелень стелилась мягким ковром под босыми ногами, озябшие плечи моментально согрело теплое дыхание ветерка. Дина улыбнулась солнцу, но вопреки сильному желанию присесть на густую траву, отдохнуть и подкрепиться сладкой земляникой, аромат которой щекотал ноздри, отправилась дальше.

– Красота, да? – услышала она вдруг над ухом вкрадчивый голос. Вестник не просто догнал ее, он, похоже, тут бывал и чувствовал себя так комфортно, словно на знакомой даче. «До какого места ты можешь меня преследовать?» – подумала Дина. Не отвечая Вестнику и не задерживаясь, она спустилась по небольшому склону, пересекла небольшой овражек, дно которого было усеяно яркими, словно кровь, земляничными брызгами. А дальше припустила бегом через тихо шуршащую листвой березовую посадку.

– Не заходи далеко! – забеспокоился Вестник. – Заблудишься!

Дина только прибавила скорости.

– Стой! – закричал Вестник. – Стой!

Она услышала за спиной шум его шагов и ритмичное дыхание. Вестник тоже перешел на бег, его цепь позвякивала, разматываясь. Дина мельком оглянулась, чтобы увидеть, когда натянется цепь. Но та все разматывалась и разматывалась, и Дина испугалась, что не сумеет найти обратную дорогу.

– Черт тебя побери! – закричала она и показала вновь нагнавшему ее Вестнику неприличный жест. Он скользнул по ее плечу рукой, но Дина вывернулась и отскочила в сторону.

– Ты не вернешься! Туда нельзя!

Зеленая поляна оборвалась золотым и мелким, как мука, песком. До слуха Дины донесся шум морского прибоя. Она взбежала на пригорок и увидела, что дальше, куда только хватало глаз, расстилался ярко-синий океан. Вестник, ругаясь и оскальзываясь на осыпающемся под его ногами песке, карабкался следом за ней. Но когда он достиг середины пригорка, цепь натянулась. Дина победно улыбнулась и, собрав все свои самые сильные чувства, бросила якорь. Он, состоявший из материнской любви и любви к мужу, оказался золотым, как песок. И цепочка, которая протянулась от него к ее не щиколотке, как у Вестника, а сердцу, оказалась толще и крепче. Дина оглянулась, чтобы убедиться в том, что Вестник не заметил ее якоря, и на всякий случай решила пройти еще немного вперед.

Она шла до тех пор, пока ее ног не коснулся ласковый прибой. И тогда Дина развела в стороны руки и засмеялась. Она сумела отвязаться от Вестника, который вряд ли станет дожидаться ее. Она смогла. Дина присела на влажный песок и с наслаждением погрузила ладони и ступни в пенящуюся воду. Счастье, небывалое, никогда не испытываемое ею раньше в таких размерах, переполняло грудь. Ей одновременно хотелось и смеяться, и петь, и летать. И никуда больше не идти. Не возвращаться в зимнюю стужу. Не брести сквозь вязкий сырой туман. Она пришла туда, где счастье и покой.

Дина подняла руку, чтобы оборвать золотую цепь и остаться возле теплого океана навсегда. Но откуда-то налетевшая чайка пребольно стукнула ее клювом по затылку.

– Мама! Мама! – закричала птица, взмывая вверх.

Дина охнула и поморщилась, потому что крик чайки фальшивой нотой вклинился в идеальную музыку прибоя. Женщина замахала руками, стараясь отогнать закружившую над ней птицу. Но к первой чайке присоединилась вторая, подхватила клювом цепь и потянула за собой.

– Кыш! Кыш! – зашипела Дина, размахивая руками, как мельница.

– Мама!

– Кыш!

– Мама! Мама! Мама! – кричала одна чайка. Тогда как другая тянула за цепь. Поняв, что ей не отвязаться от назойливых птиц, Дина поднялась и отправилась в обратный путь. Вскоре она дошла до якоря и в растерянности остановилась, не зная, куда дальше идти. Оказывается, от пригорка можно было отправиться в любую сторону. Она – не Вестник, который бывал здесь столько раз и запомнил дорогу. Пойти наугад? А может, вернуться обратно к океану. Но стоило ей засомневаться, как из-за ее спины вновь вылетели чайки и, громко крича, повели за собой.

Обратный путь оказался еще длиннее. Туман был, как никогда, противным, холодным и сырым. Никогда еще в жизни Дина так не мерзла. Но именно холод и привел ее в чувство.

…Сначала она почувствовала горьковатый запах мокрой коры, а затем ощутила, как что-то острое царапает ей щеку. Еще до конца не веря в то, что ее план удался, Дина осторожно вдохнула. Когда ей это удалось, она заработала руками и ногами, расчищая себе путь. С нее посыпались мокрые ветки, комья грязи и размокшие листья. Этот медик-недоучка и правда принял ее за труп! На ее счастье, «фанатики» не стали церемониться с похоронами: просто сбросили ее тело в овраг, присыпав ветвями и листьями. Возможно, ее вывезли в лес. Тогда ей придется долго идти, рискуя замерзнуть. Но вдруг где-то поблизости раздался лай собак, и Дина, собрав все силы, закричала:

– На помощь! Помогите! Эй!

* * *

Разговор с Ивасиным состоялся серьезный. Хоть Петр, надо отдать ему должное, не отругал Дэна за «приключения» прямо с порога, а сочувственно перевел взгляд с загипсованной руки друга на бордово-фиолетовый кровоподтек, разлившийся по его скуле, и еле слышно вздохнул. Затем вытащил из кармана помятый блокнот и придвинул к кровати стул. Во время рассказа Дэна Ивасин, делая пометки, молчал, но сжатыми губами красноречивей всяких слов выражал свое отношение к затеянному другом расследованию. Когда Дэн замолчал, Ивасин захлопнул блокнот, наморщил смуглый лоб и назидательно произнес:

– Весенин, настоящее расследование – это тебе не книжку писать. Видишь, чем чревато? Засветился ты, мой дорогой. То ли идею своего сценария не тому человеку подсунул. То ли позже сплоховал, когда начал соседей расспрашивать.

Дэн слушал друга, кивал и не обижался. А чего обижаться на правду? Поначалу им на самом деле управляли азарт и любопытство. Это уже потом, когда Дина пропала и когда Лиза рассказала ему о Роне, двигать им стали другие мотивы. Дэн так и сказал другу в свое оправдание.

– А мы на что? – удивился Ивасин. – Дэн, мы работаем! Хоть наша работа и не видна, потому что мы прокладываем стежки аккуратно и незаметно. А не так, как ты, – грубо наметал через край!

– О, как ты красиво выразился! – восхитился Дэн. – Пожалуй, включу в следующую книгу.

Петр просиял и хмыкнул:

– Ну, мы тоже умеем… выражаться. Не все же вы, писатели. А по поводу нашей работы запомни: ты вот думаешь, что такой молодец, помог! А на самом деле, возможно, крупно помешал.

– Как это?

– А вот так! Может, мы этого Рона долго отслеживали и наконец-то вышли на его след. А тут ты – его фотографией на улице размахиваешь и всех прохожих вопрошаешь, не этот ли кадр – убийца.

– Ну не так буквально все было! – возмутился Весенин.

– Но почти! А дальше что следует, Дэн? А то, что подозреваемый, узнав о такой активной деятельности, спрячется в другом месте. Нам придется все начинать заново. А тебе, такому грамотею, – радоваться, что не шею сломал.

– Я понял, Петь, – поморщился Дэн и бросил очередной взгляд на дверь. Лиза уже должна была прийти, а ее все не было. Передумала? Может быть. Обдумала все хорошо за ночь и решила не ехать. Что ж, он ее поймет. Только бы с нею ничего не случилось. За минувшую ночь Дэн успел в красках нарисовать себе всякие ужасы, какие могут подстерегать девушку на каждом шагу – от выскочившего из-за угла черного джипа до визитов в ее квартиру потусторонних «гостей». С каждой минутой его тревога лишь росла, настолько, что даже Ивасин заметил то, что он нервничает.

Лиза пришла тогда, когда Петр уже прощался. Влетела в палату, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, взволнованная, и, увидев гостя Дэна, смущенно поздоровалась.

– Автобус долго простоял в пробке, – извинилась она.

– Все в порядке, – успокоил Дэн не столько ее, сколько себя.

Прислушиваясь к беседе Ивасина с Лизой, Дэн мысленно поблагодарил друга за то, что вел он разговор деликатно и осторожно. Лиза расслабилась, положила на колени сцепленные до этого на груди руки и в какой-то момент даже улыбнулась. Все шло как надо: она вполголоса отвечала на вопросы, Петр записывал за ней с невозмутимым выражением лица, будто выполнял привычную рутинную работу. И Дэн внезапно позавидовал спокойствию друга, потому что он сам на месте Петра вряд ли смог бы логично и ровно выстраивать вопросы такой красивой девушке. Сегодня Лиза была особенно хороша. Ее щеки чуть тронул нежный румянец, от длинных ресниц падала тень. Ей шли яркие цвета, и алый свитер, который был на ней сегодня, выгодно оттенял фарфоровую белизну незагорелой кожи и подчеркивал цыганские глаза. Дэн украдкой скользнул взглядом по обтянутым черными джинсами стройным ногам девушки и невольно улыбнулся, увидев, что, несмотря на яркий свитер, Лиза осталась верна своему образу: обута она была в какие-то «готические» высокие ботинки со шнуровкой и металлическими заклепками. Ею можно было любоваться бесконечно долго, и Дэн бы любовался, но настал момент, когда Ивасин безжалостно захлопнул блокнот и поднялся с места.

– Я в Москву. Подвезти вас? – спросил он у Лизы, и когда она согласилась, Дэн еле сдержался, чтобы не запротестовать. Но Ивасин прав. Девушке не нужно будет возвращаться на автобусе, и ему, Дэну, не придется волноваться за нее. Но как же хотелось, чтобы она задержалась у него еще хоть на пять минут! Чтобы посидела рядом. Пусть даже бы спорила с ним. Или обеспокоенно хмурила черные брови. Как вчера.

У нее зазвонил телефон, и Лиза, извинившись, вышла в коридор.

– Зацепила? – спросил вдруг Ивасин, развернувшись к другу.

– Зацепила.

Зачем отрицать очевидное?

– Красивая, – согласился Петр. – Я заметил, как ты на нее смотришь. И как волком глянул на меня, когда я предложил ее подвезти.

Дэн тихо рассмеялся и покачал головой.

– Довези ее в целости и сохранности, Петь. И помоги ей отыскать этого чертова Рона.

– Постараюсь. А ты не расстраивайся.

– Постараюсь, – ответил Дэн Ивасину его же словами и усмехнулся его проницательности. Лиза вернулась, Ивасин остановился у двери, поджидая девушку.

– Как себя чувствуешь? – спросила она, и искреннее беспокойство в ее глазах сделало Дэна счастливее, чем сам вопрос.

– Лучше. Сегодня даже немного прошелся по коридору.

– Не торопись. Отлежись, – попросила она, но беспокойство в ее глазах сменилось радостью.

Петр с Лизой ушли, а Дэн еще долго лежал, вспоминая каждую мелочь, каждую деталь одежды девушки, интонацию, жест, улыбку. Бездействие творило с ним страшные вещи. Оказывается, от вынужденного безделья можно так внезапно и так крепко влюбиться. Кто б ему сказал…

К ночи завьюжило. За окном посветлело от закружившейся в пляске метели, и этот вечер напомнил Дэну тот недавний, когда он стоял под хлопьями первого снега и звонил Лизе. От того разговора до сегодняшнего дня, казалось, пролегла огромная пропасть. Дэн поднялся с кровати и подошел к окну. Голова немного кружилась, но в целом он чувствовал себя гораздо лучше. Утром, когда придет доктор, он попросит выписку. Неспокойно ему, так далеко от столицы. И пусть Ивасин довез Лизу до дома в целости и сохранности, и пусть девушка пообещала им быть осторожной, Дэн предпочитал находиться ближе к ней, а не за тридевять земель. Спит ли она уже? Наверное. Завтра ей в университет. Она, никогда не пропускавшая занятий, за последние дни «нахватала» прогулов. Внезапно Дэн понял, кого напомнила ему умершая пять лет назад актриса. Вот почему у него возникло ощущение, что он видел эту женщину совсем недавно! Видел он, конечно, не ее. Та девушка, которая отказалась дать Дэну телефон Лизы, была юной копией ушедшей актрисы. Дэн схватил телефон и, позабыв о том, что Лиза наверняка уже спит, позвонил ей.

– Привет! – бодро и отчего-то весело поздоровалась она с ним.

– Не спишь?

– Нет. Читаю.

– И что читаешь? – заинтересовался Дэн.

– Детектив. Довольно увлекательный.

– Иностранный? – спросил он, потому что в блоге Лизы было много отзывов на переводную литературу.

– Нет, наш. Кстати, рекомендую, раз тебе так нравятся детективы.

– Возьму на заметку. Кто автор? – заинтересовался Дэн, гадая, кто из знакомых коллег увлек Лизу своей книгой. Может, популярная Мария Светова, у которой выходят замечательные «женские» детективы?

– Автор известный. Наверняка о нем слышал. Дэн Весенин.

– Черт!

Лиза рассмеялась, а Дэн напряженно спросил:

– И? Как тебе?

– Увлекательно, говорю же! Смело могу рекомендовать другим. Интрига на высоте, как и стиль. Надеюсь, в финале все объяснится.

– Обязательно! – заверил ее Дэн. Темное стекло отразило его счастливую улыбку. Наверное, это самый лучший отзыв, который он получал на свои книги. Пусть и такой краткий.

– А вот романтичная линия у тебя подкачала, писатель Весенин, – спустила его тут же на землю Лиза и весело хихикнула.

– Я же детективщик, а не автор любовных романов! – возмутился Дэн. – В чем подкачала? Рассказывай!

Он заходил по палате с прижатой к уху трубкой. Лиза была далеко, но одновременно так близко. И держала в руках его книгу.

– Ты пишешь о чувствах, но так, словно сам никогда не влюблялся.

– Та-ак, – улыбнулся Дэн. – Смелое заявление!

– Ой! Наверное, я не то сказала. Я тебя не критикую, не подумай…

– Лиз, все норм! Продолжай. Мне действительно интересно твое мнение.

«И важно», – добавил он уже про себя.

– Твой герой испытывает что угодно – страсть, увлечение, азарт, но никак не любовь.

– Вот как? А что, по-твоему, любовь? – спросил Дэн и замер посреди палаты, чувствуя, как разгоняется в ритме сердце. Лиза начнет сейчас говорить ему о своих чувствах: о том, как ее испепеляла страсть к Рону, как она возрождалась только от его прикосновения, как умирала в разлуке с ним. И как продолжает искать его даже спустя столько времени. Потому что такая вот преданность – это и есть настоящая любовь. Дэн непроизвольно сжал пальцами телефон – ее телефон! И стиснул зубы, словно в ожидании пытки.

– Твой герой одержим героиней, – продолжила, как ни в чем не бывало, Лиза. Дэн перевел дух, поняв, что говорить она собирается о его вымышленных героях, а не о себе.

– Она давно счастлива с другим, а он не желает с этим смириться. И не потому, что так ее любит, как ты стараешься это показать читателю, а потому, что на самом деле задето его эго. Бывший друг отбил у героя девушку и, заметь, сделал ее счастливой! У героини спокойная и стабильная жизнь. Была. До тех пор, пока не вмешался вновь твой герой. Понимаешь, Дэн, такие навязчивые преследования – не показатель того, что мужчина любит женщину. Он желает получить ее как трофей, успокоить свое раненое самолюбие. И ему наплевать на то, что на самом деле чувствует женщина, что он растаптывает мир, в котором она была счастлива. Он пытается реанимировать ее былые чувства к нему. А зачем? Она уже сделала выбор. Она любит другого. И если бы твоей герой по-настоящему ее любил, он бы принял ее выбор и оставил в покое. Он бы порадовался за ее счастье, а не уничтожал его так грубо и жестоко.

– Я понял, – тихо сказал Дэн. – Спасибо тебе.

– Я что-то не то сказала? – испугалась Лиза.

– Нет. Напротив, все то. Открыла мне глаза. Учту это… в следующей книге.

Она шумно выдохнула.

– Книга и правда очень интересная, Дэн. Ты молодец! Пишешь здорово. Как странно, что я не знала о твоих книгах раньше.

Дэн ничего не ответил, потому что любая фраза показалась бы ему бахвальством.

– Не буду больше отвлекать, – сказал он после недолгой паузы. – Уже поздно. Просто хотел спросить у тебя…

– Да?

– Как фамилия той девушки, твоей сокурсницы? Очень красивой, высокой и светловолосой? Кажется, ее зовут Аленой.

– Понравилась? – спросила настороженно Лиза.

– Что? – не сразу понял Дэн. – А! Нет. Нет!

Он тихо засмеялся, потому что ревнивые нотки в голосе Лизы оказались для него лучше всяких утешений.

– Мне просто нужно знать ее фамилию.

– Скворцова. Ее зовут Скворцова Алена.

– Спасибо!

– Что-то случилось?

– Увидел фотографию одной актрисы, которая умерла пять лет назад. И она мне напомнила вашу Алену. Подумал, не родственницы ли они. Алена ничего не рассказывала о своей семье?

– Нет. Она вообще очень скрытная и неразговорчивая. Думаешь, ты увидел фотографию ее мамы?

– Не знаю. У актрисы была другая фамилия.

– Может, у Алены фамилия отца. Скорей всего.

Скворцов. Дэн призадумался. Потому что эту фамилию тоже слышал недавно. И не от Лизы.

– Хорошо, Лиз! Спасибо за разговор. И мнение о моей книге.

– Не за что.

– Спокойной ночи!

– И тебе. Поправляйся!

Ему очень хотелось спросить, приедет ли она к нему еще. Но не стал. У Лизы своя жизнь – университет и учеба. У него…

Дэн вернулся в кровать и вышел с телефона в Интернет. Скворцова Алена оказалась известной моделью. А ее отец, Скворцов Илья Андреевич, – влиятельным продюсером, владельцем одного из телеканалов и прочим, прочим…

– Черт возьми! – присвистнул Дэн. Полежал, обдумывая открытие и выстраивая в уме логические цепочки, а потом потянулся за телефоном. Но Ивасин его опередил.

– Весенин, Дина нашлась! – объявил взволнованно Петр. Дэн подскочил на месте и громко охнул, потому что резкое движение не замедлило отозваться в теле болью.

– Тише ты там! – испугался Ивасин.

– Как она? – закричал Дэн в трубку. – Она в порядке?

– Похоже, да. Ее уже осмотрел врач. Возможно, Дина подхватила простуду от лежания на мокрой земле.

– Что ты такое говоришь?!

– Дэн, не ори так. Перебудишь там всех в своей больнице. Дина в порядке. Ее осмотрели. И даже уже поговорили с ней. Она дома. Мы решили оставить ее там, хотя первым решением было отвезти в больницу – на всякий случай. Но Дину считают мертвой. Поэтому лучше будет, если как можно меньше посторонних ее увидит. По крайней мере пока. Завтра тебе все расскажу. Или она сама. Пока не беспокой ее.

– Я завтра к ней поеду! Петь, разве я тут останусь?

Ивасин помолчал, а затем ответил:

– Я пришлю за тобой машину. Сам приехать не могу. И ты никуда один не уезжай. Мы работаем, понимаешь?

– Понимаю! Мешать не буду.

– Ради бога! И не отсвечивай. Вполне возможно, что те, которых мы ищем, и тебя считают погибшим. Так что сиди и не высовывайся. Личность ты узнаваемая. А с той «хохломой», что у тебя сейчас на физиономии, еще и запоминающаяся.

Дэн засмеялся и невольно коснулся пальцами пострадавшей стороны лица.

– Петь, но к Дине мне надо! Тут даже семь запретов не помогут.

– О черт тебя побери! Не сидится же! Только к Дине и обратно, слышишь? И не общественным транспортом. Ну все, давай. Спокойной ночи!

– Петь, погоди! Я в вашу работу не вмешиваюсь, но кое-что еще обнаружил. Может, ко всей этой истории как-то причастен Скворцов Илья Андреевич.

– Скворцов… Скворцов… Это не тот, который владелец заводов, газет и пароходов? Образно выражаясь.

– Он самый!

– Ну, давай рассказывай, – вздохнул Ивасин с явно слышимым неудовольствием. И Дэн рассказал другу все, что обнаружил этим вечером. Он был готов к тому, что Петр его высмеет или опять скажет, что он, дилетант такой, только мешает работе профессионалов. Но Ивасин вдруг сказал:

– Спасибо, Дэн. Учту. Завтра дождись от меня машину.

– Тебе спасибо.

Он все же не удержался и позвонил Дине, несмотря на поздний час. Она ответила сразу и закричала:

– Дэн! Дэн, что с тобой?!

– Это что с тобой?

– Со мной все хорошо!

– И со мной тоже, – ответил Дэн не совсем правду. Дина шумно выдохнула и призналась:

– Мне сказали, что тебя убрали. И я… Я тебе звонила, а твой номер не отвечает!

– Потерял телефон.

– Да-да, Николай и Ивасин мне уже сказали. Ох, Дэн… Дэн, это такой звездец! Это так страшно – что творят эти нелюди!

– Динка, Диночка, ты, ты-то как? – встревожился не на шутку Дэн. – Они тебе что-то сделали?

– Ты не поверишь.

– Поверю, – уверенно ответил он.

– У меня сейчас мало времени. Я расскажу кратко. Остальное – потом, хорошо? Да и по телефону об этом лучше не надо.

– Я завтра к тебе приеду. Можно?

– О чем ты! Конечно!

Они поговорили с четверть часа, но Дина и за это время успела рассказать такое, отчего у Дэна зашевелились волосы на голове.

– Вот нелюди! – выругался он. Дина – самая настоящая героиня. И как же страшно, должно быть, ей там было!

– Дин, их найдут. И они понесут наказание за все, что сделали.

– Надеюсь, очень надеюсь! Потому что они действительно творят ужасное!

Они распрощались, и Дэн написал, как обещал еще в один из дней, Лизе, что Дина нашлась. Девушка моментально перезвонила ему и засыпала шквалом вопросов.

– Дина в порядке, – ответил Дэн. – Я завтра к ней поеду.

– Ты же в больнице, – удивилась Лиза.

– Завтра меня либо выпишут, либо я сбегу. Лиз, ты была права… Помнишь, что рассказала мне в кафе? Там целая организация!

– Могу я завтра поехать с тобой, Дэн? – зазвеневшим от волнения голосом спросила Лиза. Дэн понял, что ей хочется спросить Дину, не видела ли она среди похитивших ее людей похожего на Рона. Значит, не исключает его причастности к убийствам.

– Конечно, Лиз. До завтра.

11

Дэн заехал за ней уже ближе к обеду. Лиза ожидала его, готовая еще с утра, хоть и понимала, что рано приехать он не может. Забравшись на подоконник с его книгой, она, однако, не читала, а то и дело выглядывала машину такси.

Ночью Лиза спала плохо, проваливаясь в обрывочные паутинные кошмары и выныривая из них только ради того, чтобы перевести дух. После бессонной ночи выглядела она бледней, чем обычно, но не стала ни подрумянивать лицо, ни наносить на него тон. Только подкрасила и без того черные ресницы и чуть тронула цветным бальзамом губы. Она нервничала, но не могла понять причину своего беспокойства. То ли боялась того, что Дина узнает по фотографии Рона. То ли опасалась, что настроенная не очень дружелюбно по отношению к ней в их первую встречу молодая женщина и сегодня окажется нелюбезной. То ли волновалась, ожидая приезда Дэна. Когда она навещала его в больнице, ее визиты к нему казались естественными: попал человек в беду, близкие оказались далеко, и единственной, кто на тот момент мог помочь ему, оказалась она. Но потом был их ночной разговор, показавшийся Лизе слишком интимным, хоть и был он о книге. Его книге. Той самой, которую она сейчас держала на коленях – стильно оформленной, в твердой блестящей обложке, с краткой справкой об авторе и его фотографией. Из биографии Лиза не узнала ничего личного о Дэне, потому что тот, кто составлял текст, обошелся общими словами. И фотография тоже оказалась под стать биографической справке – типично-удачной, отфотошопленной и стандартной. Дэн был на ней красив, но какой-то безликой красотой – словно очередной примелькавшийся типаж мужчины-модели с рекламного плаката туалетной воды или дорогих часов.

Задумавшись, Лиза пропустила, когда возле подъезда остановилось желтое такси. Увидела уже самого Дэна, идущего к подъезду. Она сорвалась было с места, но в последний момент задержалась у окна, глядя на мужчину сверху. Он шел, чуть ссутулившись и придерживая одной рукой накинутую на плечи темную куртку. Мелкий снег падал на его непокрытые русые волосы и плечи. Дойдя почти до подъезда, писатель остановился и посмотрел наверх. И Лизе показалось, что он ее заметил, потому что вдруг улыбнулся.

– Привет, – поздоровался он, когда она открыла ему дверь. Выглядел Дэн уже лучше, чем в больнице, хоть излишняя бледность, на фоне которой синяк и порезы казались еще ярче, выдавала его не очень хорошее самочувствие. На этот раз он был гладко выбрит, волосы не топорщились на затылке задорным вихром, очки заменил линзами и без них показался Лизе другим человеком. Незнакомым и чужим. Не тем, с кем она вчера разговаривала о книгах. Не тем, кто с азартом рассказывал ей о своем новом замысле. И не тем, кто спорил с ней в больнице и беспокоился, как она доберется домой. Он был таким, как на фотографии.

– Пойдем? – спросил Дэн. – Такси ждет.

– Да, конечно, – спохватилась девушка и торопливо схватила свой рюкзачок.

В машине мужчина сел на заднее сиденье рядом с ней. Но хоть они и оказались близко, Лизе казалось, что находятся они друг от друга далеко. Писатель был задумчив и молчалив, за всю дорогу обратился лишь пару раз к водителю, и то потому, что указывал нужный поворот. До обоняния Лизы доносился аромат дорогого одеколона – приятный, нетипичный, незнакомый ей и понравившийся моментально. Но оттого, что Дэн казался таким чужим, ей стало грустно.

Дина открыла им сразу, распахнула радостно дверь, но тут же испуганно охнула и прикрыла ладонями округлившийся в изумлении рот:

– Дэн!

Мужчина кивнул Лизе, приглашая ее за собой в квартиру. Дина посторонилась, пропуская их, но взгляд ее был прикован к Дэну.

– Боже мой… – тихо пробормотала она, осторожно коснулась лица мужчины и повернула его к себе профилем. – Ужас какой!

– А Ивасин это «хохломой» назвал, – ухмыльнулся писатель, надеясь наигранной веселостью успокоить подругу. Но та лишь страдальчески поморщилась, словно это ее половина лица была обезображена кровоподтеком и порезами.

– Ты мне сказал, что с тобой все в порядке! – возмущенно воскликнула Дина, с трудом приходя в себя от потрясения.

– Если бы я был не в порядке, то не стоял бы тут перед тобой.

– Хоть бы предупредил! Что такой… красавец. И руку сломал…

– Дин, хватит причитать! Все норм. Ты как? Важно это, а не какой-то синяк.

– Я – нормально, – проговорила она подрагивающим голосом, противоречащим ее словам. Дэн притянул Дину к себе. Она прижалась к нему, крепко обхватила за талию и уткнулась ему лицом в грудь.

– Все будет хорошо, Дин. Главное, что ты в порядке, главное, что ты нашлась, – пробормотал Дэн, успокаивающе поглаживая ее по волосам. Дина, отстранившись, кивнула, вытерла слезы и наконец-то обратила внимание на смущенно стоявшую у двери гостью.

– Лиза, да? Дэн сказал, что вы приедете вместе, – приветливо сказала она. – Прости, Дэн своим видом меня шокировал, и я не поздоровалась с тобой. Давайте на кухню! Я чай свежий заварила. Сейчас Коля придет. Я его за пирожными отправила и парацетамолом.

Она громко чихнула, и Дэн нахмурился:

– Простыла-таки.

Но Дина лишь отмахнулась.

Лиза зашла за всеми на кухню и с любопытством огляделась. Кухня была небольшой, но чистой и уютно-весенней из-за нежно-зеленого цвета кухонных шкафчиков и подобранной в тон плитки. Разливая по чашкам чай, хозяйка неторопливо рассказывала о том, что случилось в эти дни. Когда она дошла до своей первой попытки побега, похлопала себя по карманам домашней курточки и беспомощно оглянулась.

– Бросай курить, – сказал Дэн, но все же подал ей пачку тонких сигарет, лежащую на подоконнике. Дина качнула головой, чиркнула зажигалкой, закуривая прямо на кухне, но тут же и загасила сигарету.

– Гадость какая! Когда нос заложен, курить невкусно.

– Говорю же, бросай.

– Дина, среди тех людей, что вы видели, не было ли одного мужчины? – робко спросила Лиза, воспользовавшись паузой в рассказе хозяйки квартиры. – Может, он уже сменил прическу, но год назад у него были выбриты виски и черно-белый хайер. Он носил белые рубашки, черные брюки и жилетки.

Дина задумалась, а затем качнула головой.

– Нет. Такого я не видела.

– Лиза, лучше покажи фотографию. Рон мог сменить образ.

– Нет. Точно нет. Такого мужчины там не было, – подтвердила Дина после того, как внимательно изучила открытый на телефоне Лизой снимок. – Но, похоже, его фотографию мне уже показывали полицейские.

Лиза с Дэном понимающе переглянулись, и мужчина чуть улыбнулся ей, словно желая приободрить.

– Спасибо, – поблагодарила Лиза, испытывая облегчение оттого, что Рона среди похитивших Дину людей не оказалось.

– Этот человек имеет какое-то отношение ко всем этим? – презрительно спросила Дина. И Дэн поспешил вмешаться:

– Скорей всего нет.

На счастье Лизы разговор был прерван появлением в кухне мужчины лет тридцати пяти в куртке и с пакетами в руках. Он поставил на разделочный столик пакеты, поцеловал Дину, поздоровался с Лизой, а затем пожал руку поднявшемуся ему навстречу Дэну.

– Это мой муж Николай, – представила мужчину гостье Дина. – А это Лиза. Пришла вместе с Дэном.

– Очень приятно. – Николай скользнул по девушке взглядом, а затем развернулся к Дэну: – Как самочувствие?

– Ничего вроде.

– Сегодня выписали?

– Утром. Заехал домой и сразу сюда, к вам.

– А машина как?

– В хлам, – усмехнулся Дэн.

– Ну, самое главное, что не сам.

– Мог бы мне сказать, что Дэн расквасил машину и загремел в больницу! – возмущенно воскликнула Дина, обращаясь к мужу. – Я бы тогда не падала в обморок, увидев на пороге такого красавца!

– Ты и обморок – несовместимые вещи! – засмеялся Дэн.

Они втроем загалдели, зашумели, обмениваясь лишь им понятными шутками и фразами. Лиза, наблюдая за ними со стороны, почувствовала себя лишней. Не надо было приезжать. Здесь ждали Дэна. Дэн ехал к Дине. И позволил Лизе поехать с ним из вежливости. Что ж, она узнала, что хотела, можно попрощаться и позволить друзьям говорить без постороннего присутствия.

– Дин, время обеда скоро! Что будем делать? – спросил Николай.

– Закажем пиццу.

– Пульт принести? – моментально среагировал Дэн, и они втроем захохотали.

– Это Дина однажды, заработавшись, пыталась дозвониться до пиццерии с телевизионного пульта, – пояснил Дэн Лизе.

– А сам! Сам разве не чудишь? – подхватила, усмехаясь, Дина. И они снова вспоминали смешные случаи, меряясь тем, кто из них более рассеян в моменты вдохновения или периоды сдачи текстов. Они смеялись так задорно и заразительно, что и Лиза наконец-то почувствовала себя свободнее. Дина и Дэн, вспоминая истории, общались уже не только между собой, но и обращались к ней, найдя в ее лице слушательницу, которой можно рассказать все накопившиеся за годы их дружбы анекдоты.

– А Ивасина в кино помнишь? – спросила Дина и захихикала.

– Ты ведь видела Петра? – обратился Дэн к Лизе. – Ему уже под пятьдесят, он невысокий, смуглый, крепкий, круглолицый и с залысинами. Следователя Матрохина для первой детективной серии я с него и списывал. Ивасин дал добро, и я запечатлел его в книге таким, каким знал. А потом серию экранизировали.

– Тогда мы с Дэном и познакомились! – подхватила Дина. – Я писала сценарий.

– Ох и ругались мы тогда! Думал, поубиваем друг друга!

– Ты про Ивасина давай, не отвлекайся, Дэн!

– В сценарии следователя мы прописали таким же, как в книге. То есть скопированным с Петра. А когда начались съемки, увидели киношного следователя и обомлели. Потому что на главную роль взяли актера, которому едва исполнилось двадцать. Смазливого донельзя, томного и манерного! Модель, а не следователь Матрохин! Петр, как увидел, матерился страшно. Сказал, что я его на всю страну опозорил, потому что актер еще до кучи оказался нетрадиционной сексуальной ориентации и об этом активно везде писали.

– А этот дурень Весенин потом сказал Ивасину, что таким следователя сценаристка увидела! – захохотала Дина.

– А что оставалось делать? Дружбу терять с Петром не хотелось. А с тобой мы то и дело ругались!

– И как же вы после этого все подружились?

Дина развела руками, выражая глубокое недоумение. Дэн ухмыльнулся. А Николай красноречиво указал на телефон и напомнил про обед.

– Они же, если заговорятся, не только про обед, но и про ужин забудут, – пояснил он Лизе. – Очнутся, когда время завтрака настанет.

– И это возможно, – усмехнулся Дэн.

– Ладно, пиццу на всех закажу я, – сказал Николай. – Вы тут разговаривайте, а я пойду пока поработаю. Взял работу на дом, чтобы с Диной побыть.

– Детей мне забрать из сада?

– Нет. Заберу я. Мы ж договорились. И не забудь выпить порошок от простуды. Там в пакете все есть.

– Что бы я без тебя делала?

Дина поцеловала мужа, и Николай ушел в комнату.

– Что случилось дальше, Дин? – спросил уже серьезно, без улыбки, Дэн. – Что ты там увидела еще? И как тебе удалось сбежать?

– В это сложно поверить.

– Не беспокойся, поверю, – сказал Дэн и бросил короткий взгляд на Лизу, словно намекая на недавний разговор с ней.

– Если бы я сама через это не прошла, Дэн, то никаким бы рассказам не поверила. Хотя, может, все дело было в каком-то сильном наркотике и галлюцинациях, который он вызывал. Не знаю. Это уже будет полиция разбираться. Если найдут этих сектантов.

– Найдут.

В квартире у Дины было жарко, и Лиза сняла шерстяной кардиган, оставшись в трикотажной кофточке. Дэн последовал ее примеру, встал из-за стола и стащил с себя накинутую поверх темно-синей футболки серую толстовку. А затем отошел к окну.

– Можешь открыть форточку, – разрешила Дина.

– Ты ж простужена.

– Немного свежего воздуха не помешает. Батареи шпарят, как в аду. И это говорю я, которая любит тепло и не выносит холод!

Дэн потянулся и приоткрыл форточку. В кухню с несколькими снежинками тут же ворвался морозный воздух, и до Лизы вместе с его свежестью донесся аромат мужского одеколона.

– Можно сказать, увидела я там воочию и ад, и рай, – продолжила Дина и повертела в руках пачку сигарет, словно сомневаясь, закурить или нет. – Этот психопат, который называл себя Вестником, и правда обладает каким-то даром внушения. Даже зная, что он такой гад, ты готов пойти за ним даже на тот свет. Думаю, они там все такие шизанутые и отличные манипуляторы. Я слышала, как одна дрянь уговаривала кого-то расстаться добровольно с жизнью, обещая «там» счастье и покой.

– У Лизиной сокурсницы подруга младшей сестры поддалась на такие уговоры, – вставил Дэн и отвернулся к окну. – Знать бы еще, зачем им это все?

– Жажда господства! Этот Вестник возомнил себя едва ли не богом. Но он и правда умеет уходить в другой мир и не только возвращаться оттуда без потерь, но и возвращать других. По крайней мере со мной этот трюк он проделал несколько раз. Но мне легче думать, что это все же были галлюцинации под действием какого-то вещества. Я больше материалист, чем мистик.

– Лиза с тобой может поспорить, – сказал Дэн, не оборачиваясь.

– Ты тоже что-то подобное умеешь? – заинтересовалась Дина. Лиза неопределенно качнула головой и, чтобы сместить акценты с собственной персоны, спросила:

– Как он это делал, этот Вестник? Как он «уходил» «туда» и возвращался?

– Думаю, тоже под действием наркотика. Или с помощью медитации.

Лиза кивнула, потому что тема была ей знакома. Когда-то, будучи еще ребенком, она сумела уйти в другую параллель, чтобы встретиться там с умершей мамой.

Дина рассказывала о том, что видела «там», что испытала, и у Лизы были все основания верить ей. У каждого свой «тот» мир. Дине он показался сменой сезонов. Лиза когда-то увидела его в виде зеркальных коридоров. Но все же она задала несколько уточняющих вопросов, на которые Дина охотно, словно ей нужно было выговориться, ответила. Дэн не принимал участия в беседе. Так и стоял у окна, развернувшись вполоборота и небрежно привалившись боком к подоконнику. Казалось, его гораздо больше занимала картина заснеженного двора, чем разговор между девушками. Может, просто задумался о чем-то своем. Может, не очень хорошо себя чувствовал, но не хотел акцентировать на этом их внимание. Думая, что увлеченные беседой девушки на него не смотрят, он обхватил правой рукой загипсованную левую и, будто желая унять боль, осторожно погладил себя по плечу выше повязки. Лиза заметила это, но промолчала. Украдкой скользнула взглядом по его профилю – четкой линии подбородка и ровной переносице, прошлась, словно ладонью, по отросшим волосам. И с внезапной грустью подумала, что Дэн красив, даже очень. Высокий, хорошо сложенный, с рельефными широкими плечами и сильными жилистыми руками. Он, без сомнений, нравится женщинам. Лиза сама видела количество поклонниц в его блоге, их комментарии и виртуальные открытки с сердечками. Наверняка и ему нравятся успешные, красивые и взрослые женщины. Он талантлив, известен и не испытывает недостатка в их внимании. И если он один, то это скорей потому, что ему так удобнее, а не потому, что не встретил спутницу жизни.

– Дэн? – позвала вдруг Дина.

– А? – встрепенулся он, очнувшись от мыслей. И Лиза поспешно, будто сбегая, отвернулась.

– Рука болит? Дать анальгетик?

Значит, не только Лиза обратила внимание на его непроизвольный жест. Заметила ли Дина и то, как она рассматривала Дэна, пусть и всего пару мгновений? Лиза покраснела от неловкости и поднесла к губам чашку с давно остывшим чаем.

– Не надо. Само пройдет, – отказался Дэн, вновь разворачиваясь к девушкам и загораживая спиной окно. Но Дина уже выдвинула какой-то ящичек и, покопавшись в нем, вытащила картонную коробочку.

– Дэн, если болит, лучше выпить таблетку. А то разболится так, что потом не уймешь.

– Дин, не суетись! – немного раздраженно оборвал ее Дэн.

– Ну как хочешь, – качнула головой Дина и убрала аптечку.

– Дина, можете еще раз рассказать про «якорь»? – спросила Лиза, чтобы скрыть свое смущение.

– Мне кажется, «якорь» служил Вестнику чем-то вроде навигатора, чтобы не заблудиться, – грустно усмехнулась Дина. – Я попробовала, и у меня тоже получилось. Может, если бы не «якорь», я бы не смогла вернуться. Но еще раз, в отличие от Вестника, не стала бы рисковать. Такие «путешествия» не для меня.

– Значит, якорь, – пробормотала Лиза, беря рассказ Дины на заметку. Потеребила одну из косичек, обдумывая, как можно подобное «путешествие» использовать для того, чтобы помочь Альфии уйти туда, где она и должна быть, а рыжему парнишке – вернуться домой. Затем, осененная решением, подняла глаза и увидела, что Дэн напряженно следит за ней взглядом.

– Лиза, не вздумай, – тихо сказал мужчина. Она смело выдержала его взгляд и чуть качнула головой.

– Эти «якоря», наверное, мысли о чем-то самом-самом дорогом. О том, что тебя здесь держит, – продолжала Дина, не заметив взглядов, которыми обменялись Лиза с Дэном.

– Дина, замолчи, пожалуйста, – оборвал ее он.

– Что?

– Помолчи. Все, хватит!

– Но Лиза меня спросила… – подняла на друга обескураженный взгляд Дина.

– Вот именно, Лиза спросила, – с непонятной ей язвительностью ответил Дэн, при этом глядя не на нее, а Лизе в глаза.

– Весенин, я не понимаю! Что тебя так взбесило? – накинулась на него Дина и ненадолго отвлекла на себя его внимание. Дэн развернулся к Дине, и Лиза увидела во дворе рыжего мальчишку, за которым, видимо, и наблюдал мужчина.

Занятые разгоревшимся спором, Дэн и Дина не заметили, как Лиза тихо поднялась и выскользнула из кухни. Но в коридоре ей встретился Николай.

– А пицца? – удивился он. – Сейчас же обедать будем!

– Мне надо срочно выйти, – ответила Лиза. Николай открыл ей дверь, и она торопливо стала спускаться. Больше всего на свете ей хотелось сидеть за столом с Диной, ее мужем и Дэном, смеяться их рассказам и есть горячую ароматную пиццу. Но внизу ждал рыжий. Не ее, а, возможно, новую жертву. Тот голод, который он испытывал, был сильнее смерти. Так он ей сказал. И кто знает, может, это существо, которое завладело мальчишкой, подстережет Дину, ее мужа или их детей! Лиза бежала по лестнице, рискуя упасть, но молила только о том, чтобы Дэн не хватился ее сейчас. Хоть бы Дина спорила с ним подольше, чтобы дать ей возможность увести рыжего за собой.

Мальчишки во дворе не оказалось, но Лиза не стала задерживаться, зная, что он последует за ней. Она увидела стоявший возле остановки троллейбус и заскочила в него буквально за секунду до того, как захлопнулись двери. Куда ехать – без разницы. Она выйдет на любой остановке, а там поищет такси.

Лиза не видела среди пассажиров рыжего, но чувствовала, что он где-то рядом. Очень хорошо. Она уже знает, куда увести его. Не теряя времени, Лиза сделала несколько глубоких вдохов, чтобы выровнять сбившееся дыхание, и сосредоточилась на том, чтобы окружить себя защитой. Троллейбус неторопливо трусил по заснеженному городу, пассажиры, занятые своими делами и мыслями, не обращали внимания на молодую девушку в черной куртке и с убранными под шапку волосами. Просто одна из тысяч молодых москвичек, студентка, самая обычная с виду. Хоть и с необычным даром. Но кто об этом знает?

Она вышла на одной из остановок, даже не взглянув на улицу, и вскоре заметила блуждающее по дорогам в поисках пассажиров свободное такси. Лиза вскинула руку, назвала водителю адрес и уткнулась в окно. На этот раз ей не было страшно, напротив, она чувствовала разливающееся по венам спокойствие. Так и должно быть – к сложному делу нужно приступать с верой в его благополучный исход. Лиза вытащила телефон, увидела на нем несколько пропущенных вызовов от Дэна и сообщения от него же. Но не стала ни перезванивать, ни читать. Просто отключила телефон, помня, как разговор с Дэном в прошлый раз сделал ее беззащитной. И пусть причина в тот раз оказалась в несчастном случае с ним, на этот раз она не позволит отвлечь себя никому.

Старая часовня пряталась в тихом переулке в конце аллеи. Укутанная снежной метелью, как фатой, она вызвала ассоциации с застенчивой невестой. Лиза остановилась и огляделась. Рыжего не было видно, но рано или поздно он появится. Девушка убедилась, что за ней никто не наблюдает, и вошла в темное нутро часовни. Призрак Владлена должен все еще находиться там. Он заблудился. Потерялся. Застрял тут. Если ему не помочь, он со временем превратится в того, кем стала Альфия. Страшный голод превратит его в жестокого убийцу, и тогда не избежать новых бед.

– Владлен? – тихо позвала Лиза. – Вы здесь. Я знаю.

– Зачем пришла? – услышала она знакомый голос, но перед этим ее лица будто коснулся ледяной ветер.

– Чтобы помочь вам.

– Мне не нужна помощь!

Глаза привыкли к сумраку, и Лиза смогла различить напротив себя расплывчатый силуэт. В прошлый раз Владлен показался ей куда реальнее. Его образ выцветал, превращался в тень, и скоро голод начнет мучить его.

Лиза не стала вступать в бесполезные диалоги, которые отняли бы у нее время, а сосредоточилась на том, чтобы открыть воображаемый проход. Дверь была тяжелой, из темного и растрескавшегося дерева, поросшая плесенью и лишайником. С трудом, налегая на нее не плечом, а сконцентрированной внутренней силой, девушке удалось приоткрыть ее настолько, чтобы суметь протиснуться в образовавшуюся щель. За дверью оказалась ведущая вниз каменная лестница, и Лиза, оставив у двери свой «якорь» – любовь к Инге, отцу и брату, начала спускаться. На узких сырых ступенях, поросших мохом, то и дело оскальзывалась нога, а поручней, чтобы ухватиться, не было. Ей ничего не оставалось, как придерживаться сырой каменной стены. Ладонь не раз касалась желейных телец усеявших камень мокриц, и девушка еле сдерживала крик отвращения. Лестница сворачивалась в тугую воронку, ее ступени, чем ниже Лиза спускалась, становились у́же и круче. Свет, сочившийся в брешь из привычного ей мира, таял в сумраке. И последние бесконечные метры Лиза спускалась в кромешной тьме. Рядом раздавалось шуршание, по ее щеке пробежали чьи-то цепкие лапки, на лицо налипла паутина. Стиснув зубы, чтобы не утратить самообладания, Лиза продолжала спускаться. Владлен, похоже, при жизни натворил много неприятных дел, раз его мир оказался таким отвратительным и подлым. Наконец нога нащупала последнюю ступень, и Лиза, ступив на землю, с облегчением перевела дух. Здесь было светлее, и в рассеявшемся сумраке она увидела несколько узких коридоров-туннелей, каждый из которых вскоре обрывался тяжелой дверью. Некоторые из дверей были из тяжелого дерева, другие – из проржавевшего металла. Сплошные или решетчатые, двустворчатые или «одинарные», но все разные. Владлен уже поджидал Лизу в одном из узких коридоров, и когда она подняла на него глаза, плаксиво пожаловался:

– Закрыто.

– Это потому, что вы сердитесь. Ваше негодование закрывает двери и множит коридоры. Вы заблудились, но я могу помочь вам уйти.

– Я не хочу уходить! – выкрикнул Владлен и сжал пальцы в кулаки. Лиза обратила внимание на то, что здесь, в этом месте, он был уже не полупрозрачной тенью, а вполне себе материальным. Таким, каким она его знала.

– Владлен, уже ничего нельзя изменить. Вы ушли, но не желаете этого признавать. Поэтому коридоры закрыты. Но вас больше нет в том мире! А здесь вы обретете настоящий покой, – Лиза махнула в сторону одной из дверей. – Я вас не обманываю. Поверьте, однажды я была там. Там действительно хорошо!

– Ты говоришь, как эти… – прорычал экстрасенс и сурово сдвинул брови. – Они тоже обещали райскую жизнь и вечный покой. А ты посмотри на это!

Владлен сделал рукой широкий жест, и Лиза только сейчас заметила, что коридоры заполнены всякими тварями – от гигантских слизней до шевелящихся змеиных клубков. Жирный паук спустился на паутине прямо перед ее носом, и Лиза в ужасе отпрянула.

– Вот он, мой «рай»! – заорал Владлен. – Обман все это, обман!

– Это потому, что ты и сам не святой, – раздался вдруг за спиной Лизы чужой голос. Девушка быстро оглянулась и увидела спускающуюся к ним по лестнице молодую женщину. Незнакомка остановилась рядом с Лизой и презрительно изогнула тонкий рот.

– Ну, признай, что не заслуживаешь райской жизни, – процедила женщина с еле заметным акцентом. Высокая, тонкая, сухая, с темным круглым лицом и узким разрезом глаз, она не была Лизе знакома, но девушка догадалась, с кем имеет дело.

– Вы Альфия? – уточнила она.

– Она самая. Ты меня звала и обещала помощь.

– А я не хочу никакой помощи! Я хочу вернуться туда! – ткнул пальцем в сторону лестницы Владлен.

– А придется уйти, дорогой, – криво ухмыльнулась Альфия и обратилась к Лизе: – Эта сволочь использовала нас, как и тебя. Силенки собственные у него ничтожные были, не такой уж он сильный, как рекламировал себя! Других использовал. Ты вовремя соскочила. Мне тоже удалось. Но не потому, что он меня отпустил, а потому, что меня убили.

– Кто вас убил?

– Те, против кого я тоже, как и он, пошла. Только я из благородных побуждений. А он, – Альфия указала на Владлена, – потому что почувствовал, что у него отнимают кусок пирога. Мы оба помешали.

– Неправда! – завопил Владлен. – Я тоже из благородных побуждений! В полицию собирался идти. Заявлять! Но мне не дали!

– Кто именно вас убил? – спросила тихо Лиза, игнорируя крики Владлена.

– Люди Вестника. Их много. Правда, меня это уже не касается. Я хочу уйти. Хочу, но меня не пускают.

– Вас держат тут те, которых вы… – Лиза не смогла произнести слово «убили», потому что не знала, как дух Альфии отнесется к такому обвинению.

– Знаю, – горько усмехнулась она. – Я зову их, но они меня не слышат. Я не такая уже сильная, как раньше. Ты гораздо сильнее меня. Позови их, и они уйдут вместе со мной. Они тебя послушают. Как уже послушали однажды, когда ты приказала им оставить мужчину с женщиной в покое. Ты сильная и знаешь об этом.

– Хорошо, – согласилась после недолгих колебаний Лиза. Как позвать тех, кого Альфия убила в пансионате, она догадывалась. Нужно установить контакт, как через фотографию.

– А другие убитые женщины? Ваши коллеги? – спросила Лиза, потому что смогла бы позвать и их.

– Они ушли. Их тут нет. Этот, – Альфия снова кивнула на взиравшего в ужасе на обвивающую его ноги жирную змею Владлена, – этот их обессилил. Он же умеет подцепить на крючок. Находил слабые места и заставлял работать на себя. Тех женщин он опустошил настолько, что они решили умереть.

– Их же убили! – воскликнула Лиза.

– С их согласия. С их согласия, – горько улыбнулась Альфия. – Вестник и его люди подвернулись так кстати или некстати. Одна из них, Светлана, была моей подругой.

Сердце Лизы пропустило удар. Рон приходил к Светлане Яблочкиной, убитой потом якобы сожителем. Неужели это он уговаривал молодую женщину расстаться с жизнью? Лиза почувствовала, что защита вновь опадает слой за слоем. Она задержала дыхание и медленно выдохнула. Нельзя допускать того, чтобы слова Альфии сделали ее беззащитной, как уже однажды. Она может врать. И если Лиза поверит ей, как в тот раз, Альфия снова нанесет ей удар.

– Я не нападу на тебя, – уставшим голосом сказала женщина. – Я хочу уйти.

– Светлану же убил ее сожитель, – недоверчиво возразила Лиза.

– И да и нет. В смерти ей виделся единственный способ избавиться от этого паука Владлена и решить другие свои проблемы. К ней ходил один человек… Красивый парень. И очень убедительно рассказывал о смерти. А потом она умерла. Ее убил сожитель, но только потому, что Светлана сама захотела умереть, и Вестник и его люди устроили ей уход. Вот кто настоящие убийцы и Светы, и других девушек. Убивали так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Или бытовое убийство. И брали за это большие деньги. К сожалению, я узнала все это слишком поздно и не смогла помочь Свете.

– И тогда вы решили вывести их на чистую воду, и они убили вас, – поняла Лиза.

– Ты слабеешь, – сменила тему Альфия. – И защита твоя истончается. Действуй!

Лиза послушалась и открыла одну из дверей. А затем другую и сосредоточилась на том, чтобы установить контакты с погибшими мальчишками, фотографии которых ей присылал Владлен. Контакты были тонкими, как паутинки, рвались и путались. И ей приходилось вновь и вновь связывать разорванные нити, сплетать их для прочности в тончайшие жгуты. Альфия по-своему помогала ей: стояла между Лизой и Владленом, чтобы тот не посмел отвлекать ее. Кажется, они даже переругивались. Но Лиза была глуха к их словам. Наконец она увидела, как по лестнице спускаются цепочкой молодые парни, а за ними – двое мужчин в возрасте. Жертвы Альфии.

– Кажется, все, – подтвердила гадалка. – Я их уведу. Спасибо!

– А Егор? – спросила напоследок Лиза.

– С ним все будет в порядке. Пусть возвращается домой.

Лиза проследила взглядом уходящую в один из коридоров процессию, которую замыкала Альфия, и тихо выдохнула. Она чувствовала такую усталость, какую не испытывала очень давно. Сил у нее оставалось лишь на то, чтобы подняться по лестнице и выйти на свет.

– А я не хочу уходить! – выкрикнул вдруг Владлен, развернулся от коридора и напал на не ожидавшую подвоха Лизу. Она забилась в его удушающих объятиях, пытаясь отбиться, но вероломство экстрасенса лишило ее последних сил. Даже протянутая к «якорю» цепочка не смогла бы ей помочь, потому что даже если она найдет в себе силы подняться по крутой лестнице, то выйдет уже не одна – так крепко вцепился в нее Владлен.

Внезапно Лиза ощутила, что ее плечи сильно сжали чьи-то руки, выдернули легко из паучьих объятий экстрасенса и потянули наверх – к воздуху, свету, жизни. Лиза еще успела заметить, что Альфия со своей стороны вцепилась во Владлена и увлекла его за собой в закрывшийся за ними коридор. Все. Закончилось. «Тебе придется проработать защиты и научиться отбиваться. Совсем не умеешь», – сказала Лиза себе голосом Инги и провалилась в блаженный покой, который сулили чьи-то сильные и заботливые объятия.

Пришла в себя она от холодных и мокрых прикосновений ко лбу и вискам. Лиза поморщилась, открыла глаза и увидела встревоженное лицо Дэна на фоне опрокинутого неба. Она пошевелилась и обнаружила, что лежит на уличной скамье, а ее голова покоится у мужчины на коленях.

– Очнулась, – пробурчал он и стряхнул с руки подтаявший снег, которым растирал ей виски.

– Дэн… Ты что здесь делаешь? – спросила Лиза, садясь.

– Тебя в чувство привожу! – сердито отозвался он. Серые глаза резанули холодом стали – остро и до боли. О такой взгляд можно легко обрезаться – до кровавой раны на сердце.

– Ну? – спросил Дэн строго, как отец у вернувшейся слишком поздно дочери. – Понимаешь хоть, что в третий раз чуть не доигралась? Сколько еще тебе нужно, чтобы осознать опасность?

– Уже все.

– Что все? Поняла наконец-то?

– Все – это все. Они ушли. Альфия, Владлен и остальные. Они больше никого не убьют.

– Хвала супервумен Лизе! И не важно, что сама она чуть не пала жертвой.

– Хватит язвить, – устало попросила Лиза, покопалась в рюкзачке, который лежал рядом с ней на лавке. А затем беспомощно глянула на Дэна:

– У тебя нет шоколадки? Или хотя бы конфеты?

Язвительная усмешка, кривившая его губы, моментально сошла. Дэн пошарил по карманам своей куртки, достал купюру и попросил топтавшегося за их спинами мальчишку:

– Егор, купи шоколадку. Нет две. Себе тоже. Держи деньги!

– Спасибо, – запоздало поблагодарила Лиза, когда Егор ушел. Дэн кивнул и отвернулся.

– Ты меня выследил?

– Нет. Опоздал. Из-за того, что ругался с Диной.

– Не надо ругаться с нею, – с улыбкой попросила Лиза. – Была бы у меня такая подруга, как Дина… Или такой друг, как у нее – ты.

Дэн криво усмехнулся каким-то своим мыслям, но промолчал. Удивительно, как ему удалось ее спасти. Он ведь не «спускался» с нею в подвал, находился снаружи.

– Что ты сделал? Как тебе удалось меня вытащить?

– Как-как… – передразнил ее Дэн. – Увидел тебя без сознания и вынес на воздух.

– Как вынес? – не поняла Лиза. Дэн глянул на нее сердито, будто она усомнилась в его физической силе.

– Обычно! На руках. И даже гипс не помешал, – язвительно заметил он.

– Прости, – устыдилась она. На вопрос Дэн так и не ответил. Хоть вытащил ее «оттуда» он не физической силой.

Вернулся Егор и протянул Лизе запечатанную шоколадку. Она сдернула обертку, отломила половину и отдала ее мальчишке.

– Егор, ты помнишь, как тут оказался? – спросила, откусывая от своей половинки.

Рыжий помотал головой и насупился. Видимо, Дэн и ему успел раньше высказать что-то жестким тоном.

– А где ты живешь?

– В Подмосковье.

– Мы тебя отвезем.

– Нет, дорогая. Не отвезем! – поспешно вмешался Дэн. – Мы с тобой отправимся по своим домам. Потому что с тебя уже хватит приключений. А мне Ивасин вообще велел сидеть дома и не отсвечивать. Ибо у меня, как говорит, физиономия приметной стала. Егором займется Петр.

С этими словами Дэн вытащил из кармана телефон и позвонил другу. Рыжий испуганно дернулся, будто желал сбежать, но Лиза успокаивающе взяла его за руку и покачала головой:

– Не надо, Егор. Мы тебе хотим помочь. Петр ничего плохого тебе не сделает. Наоборот, защитит. Поверь мне.

Егор послушно опустился обратно на лавочку. Лиза сидела рядом с ним, жевала шоколад и машинально следила за тем, как Дэн во время разговора расхаживает туда-сюда. Видимо, Ивасин не скупился на выражения и чихвостил друга за то, что тот ослушался. А ослушался он потому, что поехал выручать ее, Лизу.

– Поехали! – скомандовал Дэн, закончив разговор.

В машине такси мальчишка сел рядом с водителем, а Дэн опять рядом с Лизой. Он по-прежнему сердился, хмурился и молчал. И от напряжения, повисшего в замкнутом пространстве машины, казалось, искрил воздух. Дэн так и не обронил ни слова до самого ее дома. А Лиза так и не отважилась нарушить его угрюмое молчание. И только когда он довел ее до квартиры и развернулся уже к лестнице, чтобы уйти, заметила:

– Дэн, «оттуда» нельзя просто, как ты сказал, вынести на руках. Должно было быть что-то еще. Огромное желание, подкрепленное особой силой. И что-то тебе в тот момент придало ее. Я имею в виду не физическую силу. Это невероятно – то, что ты сделал!

Он задержался на месте, глядя на нее вполоборота, а затем усмехнулся:

– Никаких сверхспособностей, Лиза! Лишь то, что я тоже иногда могу быть невероятным другом, который не оставляет подругу в беде.

12

Последующие дни будто утонули в дымном мареве. И он шатался в непроницаемой душной гари в тщетных попытках вновь отыскать ориентиры. Беспокойство выжигало все то светлое и доброе, что было в нем, и вместо знакомого близким дружелюбного, рассеянного и веселого Дэна из пепла возрождался другой – дикий и агрессивный, как зверь. Пугали ли его самого такие метаморфозы? Пугали бы, если бы он оставался прежним. Потому что на войне как на войне. На войне со смертью, в альянсе с сомнительной союзницей любовью, которая на его стороне останется лишь до поры до времени.

Когда Лиза исчезла из квартиры Дины, он моментально все понял. И если еще не сошел с ума в тот момент, когда рыком заставил испуганно замолчать что-то говорившую ему подругу, то точно уж обезумел, когда не нашел во дворе ни Лизы, ни рыжего, а увидел только оставшуюся уликой на свежем снегу цепочку следов. Не нужно было и гадать, куда могла отправиться Лиза: он сопоставил все еще раньше, когда увидел рыжего в окне, когда услышал, какие вопросы девушка задает Дине. И, направляясь бегом к шоссе, вознес мысленно благодарность приятелю-историку за то, что тот отыскал ему старую часовню.

В узком переулке, в конце которого пряталась постройка, никого не оказалось. Никого, кроме сидевшего на скамейке рыжего. Не помня себя от страха и гнева, Дэн сгреб одной рукой парня за грудки и, кажется, даже приподнял в воздухе.

– Где она? – рявкнул он, ожидая увидеть перед собой описанное Лизой чудовище. А увидел растерянного и напуганного мальчишку.

– Сиди тут и жди! – приказал Дэн, толчком опуская рыжего опять на лавку, и ринулся в часовню. Там, в сыром выстуженном полумраке он и увидел Лизу: она лежала без сознания на полу, а над ней нависал темный силуэт. Она еще потом удивлялась, какая сила помогла ему вырвать ее из лап смерти… Страх, что она умрет. И понимание того, что и ему без нее практически не жить.

Ивасин перезвонил ему еще раз в тот же вечер и строго приказал несколько дней «не отсвечивать». Чтобы не мешать их работе.

– А Лиза? – тут же спросил Дэн. – Ее вы тоже посадили под домашний арест?

– Нет. Она будет вести привычный ей образ жизни.

Такое решение показалось Дэну нелогичным. Почему решили спрятать не ее, а его, когда он во всей этой истории не играет такой роли, как Лиза? Но когда Дэн понял, с чем могло быть связано решение, вскипел от гнева.

– Ивасин, если вы решили сделать из нее наживку, я распишу тебе морду не только под хохлому, но и под гжель, – медленно, тихо, но четко проговорил он в трубку Петру, который из проверенного друга моментально ушел в категорию предателя и врага. – А если с Лизой в эти дни что-то случится, то вообще убью. Клянусь!

– Потише ты! Угрожать официальному представителю…

– Мне плевать, кто ты там! Я предупредил.

– Успокойся, Дэн! А то я собственноручно приеду и опечатаю твою квартиру с тобой внутри! И поставлю на пороге охрану. А еще лучше запру на несколько дней в «клетке». Не дури!

Дэн выругался, отключил вызов, а ранним утром уже ехал к дому Лизы. Он не поверил Ивасину. Впервые за годы их дружбы не поверил надежному, казалось бы, другу. Охота развернулась не на мелких рыб, и в таком деле с них станется ради результата поставить под угрозу жизнь двадцатилетней девчонки.

Он невидимой тенью сопровождал ее везде: в университет, потом до дома. Прятал лицо в воротник, надвигал на самые брови неприметную шапку, сливался с прохожими и пассажирами метро. Рисковал тем, что однажды она оглянется, увидит за собой «конвой» и истолкует его действия как преследование. Но ему было плевать на то, что она подумает. Главное, он охраняет ее. В те дни у него удивительным образом обострились и слух, и даже зрение. Природная рассеянность сменилась собранностью и готовностью в любой момент отреагировать: отбить ее, если на нее нападут, вытолкнуть из-под колес машины, самому подставиться под пулю и остановить Лизу, если она вновь вздумает куда-то влезть. Но девушка спокойно ходила на занятия, проводила в университете положенные часы и благополучно возвращалась домой.

Он ей не звонил. И она ему тоже. Хоть и прислала сообщение со словами благодарности за свое спасение. Дэн ответил ей такими же общими фразами. А что еще он мог ей сказать? Попросить беречь себя? Так Лиза уже показала свою неосторожность и безрассудность. Поболтать снова о книгах? Более неуместной темы сейчас и не придумаешь. Рассказать ей, что от прежнего Дэна не осталось ничего, потому что такая внезапная и взрывная одержимость ею разнесла его в клочья? Так она прочно поместила его, как в клетку, в френдзону и просто не поймет его слов, словно он заговорит с ней на китайском.

А однажды Лиза не вышла утром из дома. Дэн прождал под ее домом с час и только потом понял, что утратил вместе с реальностью чувство времени. Что наступила уже суббота, и у нее выходной. Прошла всего неделя с аварии, чуть меньше – с визита Лизы к нему в больницу и всего три дня с того, как он вытащил ее из часовни. А казалось, миновала вечность. То, что он потерял счет дням, немного отрезвило его. Дэн спохватился, что в понедельник возвращается из путешествия мама, а он обещал к ее приезду кое-что подготовить. Тогда он прямо от дома Лизы поехал на мамину квартиру. За рутинной работой – подключить холодильник, спуститься в супермаркет за продуктами, разложить их на полках, проверить горячую воду, проветрить помещение – он немного пришел в себя. Но следом раздался звонок от Ивасина.

– Дэн, нам нужна Лиза.

– Зачем? – моментально подобрался он.

Ивасин помолчал, а потом произнес то, что вызвало у Дэна такую боль, словно в грудь ему с размаху воткнули нож.

– Мы нашли Рона. Где ты сейчас? Лучше будет, если ты тоже поедешь с Лизой.

Дэн не стал расспрашивать друга по телефону. Продиктовал онемевшими губами адрес и спустился во двор ожидать.

Петр сам оказался за рулем. И то, что приехал он на служебной машине и без водителя, лишь подтвердило самые мрачные предположения Дэна.

– Станицкий Роман Валерьевич, круглый сирота, – рассказывал Петр в дороге притихшему Дэну. – В семнадцать лет попал с родителями в аварию. Перенес клиническую смерть, но выжил. Единственный. Жил до определенного времени с бабкой в деревне, а потом, после ее смерти, перебрался столицу.

Дэн молча смотрел в окно, думая о Лизе.

– Мы арестовали эту банду. Или, как Дина выразилась, секту. Всем заправлял Селезнев Андрей Иванович, который Дине представлялся Вестником. Он, к сожалению, и еще один из его помощников скрылись. Ищем.

– А Скворцов? – спросил Дэн, напряженно следя за мелькавшими за окном пейзажами. Их машина неумолимо приближалась к тому району, где проживала Лиза. Сегодня Вестником быть ему, Дэну. И он бы предпочел тоже пропасть, лишь бы не исполнять такую миссию.

– Скворцов сотрудничает с нами, – лаконично ответил Петр. – Дэн, это конфиденциальная информация. Сам понимаешь… И уж никак не для твоей книги.

Весенин понимающе кивнул. Какая уж тут книга.

– Ты был прав, – сказал Ивасин, и Дэн впервые за все время дороги повернулся к нему и одарил удивленным взглядом.

– Ты был прав, что все началось со смерти жены Скворцова, актрисы Анны Моховой. Скворцов так и не смог принять потерю, ударился в мистику и эзотерику. Тогда он и познакомился с тогда еще никому не известным экстрасенсом Владленом. Не знаю, как Владлену удалось подцепить такого влиятельного и богатого человека на крючок, видимо, он был манипулятором еще тем. Но Скворцов сделал много для Владлена – добился и его участия в программе, и победы для него, и славы, и денег. А самого экстрасенса сделал чуть ли не своим советником. Ни одной сделки не заключал без его «прогнозов». И платил ему за это немалые деньги.

Дэн кивнул. Значит, изначально он не ошибся в своих предположениях, что за спиной Владлена стоял кто-то влиятельный. Только и предположить не мог, что круг замыкается на том самом продюсере, которому обещали показать его сценарий.

– А потом появился еще больший манипулятор, чем Владлен.

– Вестник.

– Он самый. И, со слов Скворцова, устроил ему несколько «путешествий» в якобы загробный мир с благополучным возвращением обратно.

– Как Дине.

– Почти. Скворцов утверждает, что видел «там» свою умершую жену. Забористую траву они там курили, а?

Дэн не разделил шутки друга. Еще пару недель назад он сам бы пошутил на тему этих «путешествий» и не усомнился бы в том, что вызваны они с помощью галлюциногенов. Но сейчас, после знакомства с Лизой, придерживался другого мнения.

– А что потом? – спросил он, уже представляя себе дальнейший поворот событий.

– А потом наступил обычный дележ хлебного каравая. То есть конкуренция между оказавшимся не в таком фаворе экстрасенсом и Вестником. В какой-то момент Владлену удалось настроить Скворцова против Вестника. Последний не простил продюсеру этого, отомстил в своей манере. В то время Скворцов раскручивал одного подающего надежды молодого певца. И Вестник обработал парня так, что тот покончил жизнь самоубийством. А перед этим успел написать несколько посвященных смерти песен. Эффект получился совершенно обратный: певцу смерть принесла славу, его последний диск побил все рекорды по продажам, а Скворцов получил неплохой барыш. И этот промах дал Вестнику идею. Он собрал, так сказать, команду единомышленников, помешанных на культе смерти. Кто-то из них уже раньше побывал за гранью…

– Как Рон.

– Как Рон. Люди Вестника умело обрабатывали модных у молодежи и влияющих на подрастающее поколение «звезд». Не исключено, что устраивали им и «путешествия». Раскручивали еще больше, используя старые связи Скворцова и нередко прикрываясь его именем. А когда «звезда» достигала пика популярности, убирали. То есть очень тонко подводили к суициду. Параллельно взращивали моду на смерть среди молодого поколения. Круг сходился. С одной стороны, молодежь шла за своими кумирами. С другой – непонятые и непринятые обществом подростки искали близкую им по духу культуру – песни, книги, стихи об одиночестве и смерти, что им активно и предлагалось.

– Какие сволочи! – не сдержался Дэн.

– Скворцов утверждает, что до поры до времени был не в курсе работы Вестника. Что думал, будто они полюбовно разошлись. Но Владлен не терял надежды вернуть себе почетное место «советника», поэтому собрал компромат на Вестника и его команду. Хотел предъявить все Скворцову и в полицию – из мести, но не успел. Один из людей Вестника его убрал. Другой еще раньше нанес смертельный удар знакомой Владлена Альфии. Женщина тоже собирала на убийц «досье», потому что незадолго до собственной смерти потеряла подругу Светлану Яблочкину.

– Рон – один из людей Вестника? – спросил Дэн, хоть уже и знал ответ. Ивасин кивнул и, припарковав машину в знакомом Дэну дворе, попросил:

– Скажи Лизе сам. Хорошо?

– Она меня возненавидит до конца жизни.

– И все же ей будет легче узнать от тебя, чем от незнакомых людей. Никто с ее чувствами церемониться не станет, понимаешь?

Дэн не ответил, вышел из машины и посмотрел вверх на окна Лизы. А затем достал из кармана телефон и набрал ее номер.

Она ждала его уже у открытой двери. Желая подарить ей еще несколько секунд неведения, Дэн поднимался на ее этаж пешком. Поднимался и думал, что отдал бы что угодно, хоть почку, за то, чтобы этот человек, которого Лизе предстояло опознать, оказался не Роном. Он бы даже согласился никогда больше не встречаться с Лизой и пережить свою любовь к ней, как тяжелую болезнь, в одиночку, лишь бы ее жизнь не разлетелась сегодня на ранящие осколки. Еще так недавно она смеялась в трубку и распекала его за то, что он недостоверно прописал чувства героя в книге. Сейчас он понимал ее те слова, казалось, даже костным мозгом.

– Лиз, нам нужно поехать, – сказал Дэн, глядя в темные и бездонные, как космос, глаза Лизы. – Нашли Рона. Понимаешь…

Он не смог договорить, хоть Ивасин и просил его самому сказать ей. Недоговорил, но она, кажется, все поняла, потому что побледнела и покачнулась. Дэн успел подхватить Лизу под локоть и аккуратно сопроводил в машину.

Этот вечер был самым длинным в его жизни. И, без сомнений, в ее. Самым длинным и самым адским. Ему не разрешили сопровождать Лизу, заставили ждать в узком, как траншея, сером коридоре. И он сидел и ждал, дыша наэлектризованным пыльным воздухом и оглушенный смертельной тишиной. Ивасин успел сказать ему, и это немного примиряло с тем ужасом, который Лизе предстояло пройти в одиночку, что опознавать Рона ей придется по фотографиям полуторагодичной давности и его личным вещам – браслетам, цепочкам, амулетам. И все же до последнего Дэн не терял надежды, что тем мужчиной, убитым больше года назад, окажется не Рон, а кто-то очень похожий на него. Сколько их таких, молодых парней, с выбритыми висками, с готическим стилем в одежде и серебряными цепочками на запястьях? Но его надежды не оправдались. Первым к нему вышел Ивасин и присел рядом.

– Она узнала его.

– Что с ним случилось?

– Сбили машиной, оставили умирать на трассе. Один из тех, кого взяли, дает показания и по поводу этого убийства. Якобы Рон решил «завязать» со всем этим…

– Потому что встретил Лизу и влюбился в нее, – понял Дэн. – Но тем, кто слишком много знает, уйти просто так не дают.

Ивасин помолчал, похлопывая себя по колену. А затем встал и добавил:

– Возможно, Рон понял, что ставит под угрозу жизнь Лизы, поэтому решил исчезнуть.

Петр зашел в кабинет, в котором находилась девушка, и вышел уже с нею.

– Дэн… – прошептала Лиза и споткнулась о его имя, как о высокий порог. Он сам бросился к ней, подхватил и прижал к себе крепко и надежно. Лиза вцепилась в его свитер с таким отчаянием, с каким цепляются за спасительную ветку неосторожно сорвавшиеся с высотки, и, уткнувшись ему в грудь, разрыдалась.

Он тихо гладил ее по волосам, надеясь на то, что она, глухая сейчас к словам, «услышит» через тепло ладони его молчаливую поддержку. А когда прошла, казалось, бесконечность и Лиза немного успокоилась, довез ее до дома на такси и поднялся с ней в квартиру.

Она не возражала против его присутствия. Только сиамский кот, вышедший их встретить, глянул на Дэна пронзительно-голубыми глазами как будто с ревностью, а после ушел в комнату. Дэн проводил Лизу в ее спальню, помог ей лечь в постель и заботливо укрыл одеялом. От чая она отказалась, как и от любой помощи. Наплакавшись и опьянев от рыданий, как от опиума, она моментально провалилась в глубокий сон. Кот вспрыгнул на кровать и улегся рядом с Лизой.

– Я побуду с тобой, – сказал Дэн, но она, похоже, его уже не услышала.

Он провел ночь в другой комнате в глубоком кресле, без сна и тревожно прислушиваясь к тому, как спит девушка. Оставить ее одну он так и не решился. Глядя в темный экран окна, Дэн думал о том, что многое отдал бы за возможность изменить изначально эту ситуацию. Вернуться бы на полтора года назад и перевести стрелку, чтобы состав Лизиной жизни в тот момент пошел по другому пути. И все ради того, чтобы ее первая любовь оказалась окрашенной не в темные цвета смерти, а в солнечные оттенки жизни.

Он задремал уже под утро и пропустил тот момент, когда Лиза проснулась. Она вышла из спальни и, казалось, не удивилась, застав в кресле Дэна.

– Как ты? – хриплым со сна голосом спросил он. Она пожала плечами. Зачем спрашивать?

– Сделать тебе чаю? – предложил Дэн, чтобы как-то сгладить неловкую ситуацию. Он думал, что Лиза откажется, придумает предлог, чтобы вежливо его выпроводить. Но она неожиданно кивнула. Было так странно хозяйничать на ее кухне – искать заварку, кипятить воду, насыпать в кружку сахар.

– Мне приснился Рон, – глухим голосом сказала Лиза. И это была ее первая фраза за все утро. Дэн замер, но затем решительно поставил перед ней чашку с чаем.

– Он попросил меня не плакать. И я больше не буду. Хоть очень хочется…

Ее лицо искривила жалобная гримаса, будто Лиза с трудом сдерживала слезы.

– Если тебе нужно плакать, плачь. Хуже держать все в себе.

Но она помотала головой.

– Нет. Рон сказал, что ему там хорошо. И чтобы я не плакала.

Рон сказал…

– Лиз, мне пора, – сказал Дэн, поняв, что ей хочется остаться одной. – Как ты, справишься?

Она уверенно кивнула. Кот вспрыгнул ей на колени, и Лиза крепко прижала его к себе. Дэн тихо вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.

* * *

Она пролежала все выходные в постели, то плача – вопреки просьбе во сне Рона, то вновь проваливаясь в тревожные, мельтешащие и сумбурные, будто изображение плохо настроенного телевизора, сны. Морис верным другом лежал с нею рядом, грел шерстяным боком и тарахтел успокаивающую песню. Дважды ей звонил Дэн, но Лиза ответила лишь раз: уверила его, что все в порядке. Поверил ли Дэн, ей было все равно. Позвони ей кто-нибудь в тот день из семьи, она бы и им не ответила – онемевшая, осипшая от слез, с выжженной на месте старой новой раной. После растянувшихся до вечности двух суток, наполненных маревом горя, она сумела найти в себе остатки сил и собраться в университет: оставаться дома ей показалось смертоубийственным.

Лиза не помнила, как доехала до университета: ноги машинально вели исхоженным маршрутом, тогда как в голове от мыслей остались лишь одиночные импульсы. Когда она подходила к зданию, ее вдруг окликнули по имени. Лиза оглянулась и увидела догоняющую ее Алену Скворцову. Может, в другой ситуации Лиза бы удивилась. Но все ее эмоции сгорели в топке горя.

– Лиза… Соболезную, – сказала Алена, неожиданно беря ее руки в свои. То, что Алена была в курсе ее личной беды, тоже не удивило. Лиза кивнула, молча принимая соболезнования. В глазах Алены, в которых до этого она видела лишь высокомерие, сейчас она прочитала грусть и понимание.

– Я знаю, как это – терять близкого человека, – проговорила Алена. – Моя мама умерла пять лет назад.

– Сочувствую, – произнесла Лиза, но не стала ничего добавлять.

– Мой отец… Он не виноват в смерти твоего парня, – сказала Скворцова и, прижав к груди ладони, зачастила: – Он, наоборот, помогает полиции. Это не по его прихоти происходило! Хотя да, было, что на какое-то время ему сорвало крышу. Он просто очень сильно любил маму.

– Ален, я не виню его, – остановила Скворцову Лиза, хоть и не совсем понимала, о чем говорит сокурсница.

– Правда? – воскликнула Алена и в порыве обняла Лизу. – Это ужасно! Даже слов нет…

– Лиз! – услышали они мужской голос. Лиза осторожно высвободилась из объятий Алены и увидела направляющегося к ним Олега Барашова.

– Лиз, тебя один парень спрашивает. Очень хочет с тобой поговорить.

– Дэн? – подумалось сразу о нем. Кто еще может приехать к университету и спрашивать ее? Барашов наморщил лоб, а потом кивнул:

– Да. Он так представился. Пойдем, я провожу тебя.

И, не давая Лизе опомниться, он подхватил ее под локоть и куда-то повел.

Неладное она заподозрила тогда, когда они почти перешли сквер. Барашов все так же вел ее под руку, подозрительно уводя подальше от университета. Тогда Лиза резко остановилась и громко крикнула:

– Барашов! Куда ты меня ведешь? Кто тебя…

Ответить Олег не успел, потому что за их спинами раздался женский крик. Быстро оглянувшись, они увидели, как из остановившейся возле тротуара серой неприметной машины выскочил длинноволосый мужчина и, схватив Алену, затолкал ее в машину. Барашов испуганно завопил и бросился бежать за автомобилем. Лиза достала телефон и, от шока не сообразив, куда звонить, набрала номер Дэна.

Из вечерних новостей стало известно, что Алену Скворцову похитил Селезнев Андрей Иванович, известный под кличкой Вестник. Но машина с Вестником, его помощником и Аленой, уходя от погони, попала в аварию. Вестник погиб на месте, а его помощника и Скворцову в тяжелом состоянии увезли в больницу. Олег Барашов, невольно оказавшийся втянутым в похищение своей девушки, давал показания в полиции. Лизе об этом не сказали, но она догадалась, что Барашова попросил сообщник Вестника увести Лизу в сторону, чтобы Алена Скворцова осталась одна. И Олег, не зная, что ставит под угрозу безопасность своей подруги, выполнил просьбу.

Лиза с Дэном сидели на кухне ее квартиры друг напротив друга, но, выжатые долгим спором, напряженно молчали. Время утекало, и Лиза начала злиться на то, что Дэн не хочет ее понять.

– Мне нужно это сделать, – предприняла она последнюю попытку. – Алена может так и не выйти из комы. Она потерялась. Понимаешь?

– Да все я понимаю! – ответил Дэн и рывком поднялся. Походил по кухне, растирая ладонью лоб, а затем остановился напротив Лизы: – Понимаю, как это рискованно! А понимаешь ли это ты?

– Очень даже. Но я не могу поступить иначе. Дэн, уходит время. А мы с тобой тратим его на бесполезные споры. Я все равно поеду в больницу. Только чем позже, тем сложнее мне будет найти Алену и вернуться самой, понимаешь?

– Хорошо, – сдался писатель. – Поедем, но вместе. Я буду с тобой рядом. На всякий случай.

– Спасибо! – обрадовалась девушка и, бросившись к нему, крепко обняла.

Дэн несмело, словно растерявшись, обнял ее одной рукой, прижал к себе и поцеловал в затылок. Лиза подняла лицо и еле сдержала внезапный порыв поцеловать его в губы – горячо, долго, так, как в недавнем сне. Смутившись своего желания, она засуетилась в сборах, нарочито болтая о чем-то незначительном и не глядя на Дэна.

Возле палаты Алены оказалась охрана, выставленная не полицией, а отцом девушки. И как Лиза ни умоляла пропустить ее, как ни пыталась уверить грозных охранников в том, что Алена – ее близкая подруга, охрана не уступала. Пришлось Дэну звонить Ивасину и всеми правдами и неправдами просить его посодействовать. Ивасин опять ругался и разве что не крыл друга ненормативной лексикой. Но уже вскоре у одного из охранников зазвонил телефон. И посетителям разрешили войти.

– У нас мало времени, – напомнил Дэн, заметив, что Лиза в растерянности смотрит то на приборы, то на прикрытую до подбородка простыней сокурсницу. Она кивнула и слегка коснулась ладонью лба Алены.

– Я надеюсь, что получится. Она еще не должна была уйти далеко, – тихо произнесла Лиза, не сводя взгляда с Алены. Дэн молча взял Лизу за руку и крепко сжал ее ладонь.

На этот раз она спускалась не по ступеням в подвал, а сразу оказалась в темном и душном чулане. Лиза оставила у порога «якорь» – на этот раз не в виде своих мыслей о семье, а тот, который получила от Дэна. Цепочка, которая протянулась от «якоря» к ее руке, запламенела червонным золотом. Дэн крепко ее держит и не выпустит.

Но едва Лиза сделала первый шаг в кромешной тьме, как ощущение безопасности и присутствия рядом Дэна пропало. На нее накатило такое горькое одиночество, что она едва не завыла от тоски и безысходности. Что ж это за мир такой у Алены, что ж это за кошмар? У Лизы лучшими друзьями всегда были книги, а у ее сокурсницы – кто? Напоминая себе о том, что ей нужно найти Алену и вывести ее из этого неприветливого мира, Лиза выставила вперед руки и медленно двинулась в путь. Какое-то время она так и шла в полном одиночестве и густой черноте, но затем темнота начала рассеиваться, и в разбавленном светом сумраке стали проступать чьи-то силуэты. Кто-то обитал в этом мире и, затаившись, наблюдал за ней. Лизе стало так страшно, что захотелось немедленно развернуться и броситься бегом к Дэну. Она непроизвольно тронула цепочку, и та отозвалась теплом. Дэн с ней рядом, он обещал.

Лиза огляделась, высматривая Алену, но обнаружила, что наблюдали за ней вовсе не таинственные существа, а куклы, клоуны и пупсы-младенцы. Полки с ними выстроились в бесконечные коридоры, по которым и брела Лиза. Но облегчение оттого, что пугающий мир Алены наполнен всего лишь игрушками, моментально сменилось ужасом, стоило Лизе приглядеться к куклам. Фарфоровые и пластмассовые лица обезображивали жуткие гримасы, кровавые рты клоунов раззявились в хищных ухмылках, а пупсы-младенцы недобро хмурились и, казалось, следили за Лизой глазами. Она прибавила шаг и едва не оказалась сбита игрушечным грузовиком и выкатившимся следом за ним мячом. Лиза успела отскочить, а затем побежала. За ее спиной раздался громкий шум, и когда Лиза оглянулась, то увидела, что сзади посыпались, как из рога изобилия, игрушки – мячи, машины, Барби и Кены, пони, единороги, кукольные домики и чайные сервизы. Море игрушек затопило все пространство между полок, и вместе с этим обострилось ощущение одиночества. Внезапно Лиза поняла, что это «игрушечное» место служит аллюзией на детство Алены. Возможно, состоятельные родители задаривали дочку игрушками, но были при этом так заняты, что не уделяли дочери должного внимания. Лизе стало жаль сокурсницу, которую она всегда считала надменной, и ее желание поскорей отыскать Алену от этого стало еще горячее.

Пройдя «игрушечную страну», Лиза оказалась в месте, где повсюду были расставлены столы с огромными блюдами. На тарелках жирно блестели под мясными соусами макароны, переливались масляным блеском каши, плавали в подливе подобно баржам огромные котлеты. «Ты такая тощая! Будто из концлагеря сбежала. Ешь! Ешь все до крошки, иначе не встанешь из-за стола», – приказал дребезжащий женский голос, раздавшийся, казалось, в голове. Лиза закрыла ладонью нос, потому что от сильных запахов пищи ее замутило.

«Страну» пищевого изобилия сменили высушенные растрескавшиеся поля. «Голод, какой голод», – услышала Лиза еле различимый шелест, сорвавшийся будто с губ умирающего. И следом его сменил резкий крик: «Жирная! Смотри, какая ты жирная! Кому ты такая нужна!» Ноги подкашивались от слабости, желудок сводило уже не от тошноты, а от резкой боли, вызванной нестерпимым голодом, а желание повернуть назад и вернуться в то место, где столы ломились от еды, стало почти невыносимым. В довершение всего разверзлись потемневшие небеса, и на Лизу посыпались зеленые салатные листочки. Но внезапно ее ослепило ярким светом. Этот свет не просто манил, он сулил ей райские блага. Если она дойдет до того освещенного золотым светом места, больше не будет испытывать одиночества. Ей больше не будет грустно. И, может, она даже полюбит себя: свои идеально стройные ноги, которые до сих пор считала жирными и рыхлыми, курносый нос и небольшую грудь, из-за размера которой в подростковом возрасте была прозвана доской. Лиза невольно коснулась собственной груди и впервые в жизни подумала о том, что ее можно было бы увеличить у хирурга. Нет, нет, это не ее мысли, не ее страдания! Это мысли Алены. Кто бы мог подумать, что у успешной модели и манекенщицы может быть столько комплексов по поводу своей внешности!

Лиза остановилась, чтобы прийти немного в себя, зажала в кулаке тянущуюся за ней цепочку и мысленно позвала Дэна. «Держи меня, не отпускай! Держи». И после того как она почувствовала прилив новых сил, смело отправилась дальше. Лиза дошла до того места, где, казалось, сама земля излучала золотое сияние, и впервые за все время, что находилась в этом месте, испытала радость. Вот она и дошла до рая, вот и достигла своей мечты! Лиза взошла по ступеням на блестевший глянцевый подиум и, распрямив плечи, пошла вперед в ярком сиянии вспышек. По краям подиума из белоснежных фонтанов били золотистые пенящиеся струи шампанского. Ослепительно красивые девушки белозубо улыбались импозантным мужчинам. Дорогие машины парковались за фонтанами. Только подиум оборвался так внезапно, что Лиза не успела замедлить победный шаг и полетела вниз. Падать оказалось невысоко и не столько больно, сколько обидно. Она поднялась на ноги и с ужасом увидела, что те девушки, которые казались ей сошедшими с неба ангелами – настолько их красота выглядела неземной, подурнели до безобразия. Всклокоченные, с размазанной косметикой на высушенных лицах, с безумными взглядами, «ангелы» пошатывающимися походками и волоча по земле истрепанные крылья, бесцельно слонялись с места на место. Кто-то из них падал как подкошенный, кто-то протягивал к Лизе истощенные руки с исколотыми венами, кто-то, запрокинув вверх лицо, слизывал тянущуюся из ноздри кровавую дорожку. Лизу передернуло от отвращения, ужаса и жалости. Мир Алены оказался даже страшнее, чем мир Владлена.

– Где же ты? – прошептала Лиза и выдернула руку из цепко схвативших ее за локоть пальцев одного из падших ангелов – истощенной девушки с обтянутой кожей лицом и раздутыми неестественно губами. Девушка захохотала, а затем рухнула на месте как подстреленная. Лиза в ужасе отшатнулась и в этот момент увидела Алену.

Сокурсница сидела возле пересохшего фонтана, с тоской глядя на лежащего у ее босых ног пронзенного стрелой мертвого Купидона.

– Ален, пойдем, – ласково сказала ей Лиза. Скворцова подняла на нее заплаканное лицо и что-то шепнула.

– Пойдем! – настойчиво повторила Лиза.

Но девушка мотнула головой и вновь устремила остекленевший взгляд на Купидона. Лиза присела рядом с ней и обняла ее за плечи.

– Он меня предал, – прошептала Алена. И Лиза догадалась, что имела она в виду Олега.

– Он не знал. Он плакал и кричал, когда тебя увезли. Я это видела.

– Правда? – спросила Алена и с надеждой улыбнулась. У мертвого Купидона неожиданно трепыхнулись, будто на ветру, крылья.

– Пойдем, – позвала опять Лиза. – Мы тебя ждем там: твой папа, Олег, сокурсники.

С этими словами она поднялась на ноги и протянула Алене руку.

– Ты специально пришла сюда ради меня? – не поверила Скворцова и неуверенно положила ладонь в руку Лизы. Но затем замерла в лишь понятных ей сомнениях.

– Вместе будет не так страшно, – успокоила ее Лиза. – Да и это все ненастоящее! Буф, просто кошмарики! Такой сон. – А затем уже серьезно, без улыбки, добавила: – Не бойся, я никому не расскажу. Никто не узнает твоих секретов. Я умею хранить тайны.

– Ты всегда была такой странной, Чернова. Замкнутой и не от мира сего, – усмехнулась Алена. Лиза улыбнулась ей в ответ:

– Как и ты.

– Как и я.

Они, взявшись за руки, быстро прошли через все «миры», которые перед их зарождающейся дружбой сдулись, потускнели, а затем и вовсе исчезли. Лиза оглянулась и пихнула в бок Алену:

– Смотри!

За их спинами расстилались бескрайние зеленые поля, над которыми сияло ослепительно-яркое солнце.

– Вот что тебя будет ждать, когда ты вернешься сюда снова. Не сейчас, конечно, а через много-много лет. Кошмаров больше не будет.

– Спасибо, Чернова, – поблагодарила Алена и в порыве обняла Лизу.

Они вместе подошли к приоткрытой двери: Алена первой, следом – Лиза. Но когда Алена уже собралась выйти в дверь, Лиза услышала за собой тихий шепот. Кто-то нежно и ласково звал ее по имени, тот, чей силуэт терялся в дымке. Зеленых полей больше не было, вместо них расстилалась уходящая в звездную ночь дорога. Тихий теплый ветер принес Лизе запах нагретого на солнце асфальта, моря и персиков. Так пахло в родном городе летними ночами. Об этом запахе она рассказывала Рону, когда они планировали поездку к ее родным. Сердце сжалось, но вместо горя душу затопила радость.

– Я задержусь. Ненадолго, – сказала Лиза Алене. – Иди.

Высокий мужчина ожидал там, где дорога почти соединялась с небом. Заметив, что Лиза глядит на него, он поднял одну руку и, казалось, коснулся звезд. Так делал Рон, когда они поднимались ночами на крыши высоток, так делала она, стоя рядом с ним. Желание увидеть Рона оказалось так сильно, что Лиза, несмотря на то, что сил оставалось немного, развернулась и пошла по дороге навстречу ему. Цепочка, тянущаяся от ее руки к оставленному «якорю» натянулась и вдруг лопнула. Но желание увидеть Рона оказалось сильнее понимания, что своим поступком она предает Дэна и, возможно, себя тоже. Дорога показалась бесконечной, и в какой-то момент Лиза, не вытерпев, побежала – раскинув руки и счастливо улыбаясь.

– Глупая девочка, – услышала она и остановилась так внезапно, будто с размаху наткнулась на кирпичную стену. Боль оказалась реальной, но заболело не тело, а обожгло болью внутри, там, где замедляло свой ход сердце.

– Я принес тебе нехорошую весть, – сказал вкрадчивым голосом поджидавший ее вместо Рона незнакомый мужчина и вытаращил и без того круглые глаза.

– Вестник, – выдохнула Лиза. – Будь ты проклят…

– Будь проклята ты, любопытная девочка. Попробуй теперь отсюда выбраться, – усмехнулся он, поднял вверх руки и провалился под землю, будто под его ногами открылся люк. Лиза в ужасе смотрела на то место, где еще мгновение назад стоял обманувший ее Вестник, а затем спохватилась и развернулась, чтобы успеть вернуться домой. Только за ее спиной больше не оказалось ровной дороги. Все пространство занимали огромные зеркала, в которых угадывались расплывчатые тени. У Лизы закружилась голова, но не оттого, что ее силы были на исходе, а потому, что эта ситуация напомнила ей уже прожитую в детстве, когда она вот так заблудилась в зеркальных лабиринтах. Лиза в отчаянии ринулась к ближайшему к ней зеркалу. Но едва ее ладонь коснулась стекла, как то рассыпалось на множество сверкающих осколков, а в проеме обнаружилась кирпичная стена. Второе зеркало постигла та же участь. И третье. Лиза металась от зеркала к зеркалу, но только ослабевала, а все проходы оказывались заложенными кирпичными стенами. Она вывела Алену, но потерялась сама. И нет никого, кто бы мог вывести ее из ловушки, в которую ее завел Вестник. А зеркала все множились и множились, тогда как ее собственные силы иссякали с каждым новым разбившимся зеркалом. Слезы застилали ей глаза, и Лиза вслепую билась в этой зеркальной ловушке, понимая, что уже не выйдет.

Внезапно что-то мягкое коснулось ее ноги. Лиза опустила глаза и сквозь пелену слез увидела Мориса. Кот поднял на нее глаза, в этом месте оказавшиеся ярко-синими, громко мяукнул и прыгнул в одно из зеркал. Лиза приблизилась и увидела вместо стеклянной поверхности проход. Кот, убедившись, что она вышла за ним, прыгнул в следующее зеркало, а затем в другое, безошибочно выбирая правильные.

– Ты в очередной раз меня спас, – прошептала Лиза, когда они с Морисом оказались у знакомой ей двери. Кот потерся о ее ногу. Но когда она присела, чтобы взять его на руки и вместе выйти, мягко выскользнул из ее рук.

– Лиза, – услышала она за спиной, оглянулась и охнула от неожиданности и радости, увидев Рона.

– Ты? Так это… – Она не договорила и засмеялась. Рон обнял ее и крепко прижал к себе, а когда Лиза запрокинула вверх лицо, поцеловал бесконечно долгим поцелуем. Она отвечала ему и вспоминала их звездные ночи, когда небо было так близко, что его можно было коснуться рукой. А земля, наоборот, так далеко, что сжималась до точки. Вспоминала его запахи – мяты, сандала и дыма. Вспоминала прикосновения к его коже. И его поцелуи, которые в сравнении с этим, последним, прощальным, блекли: в них не было горечи пережитой потери, не было жгучего понимания, что никогда больше поцелуи с ним не повторятся, и не было той сладости от этого быстротечного счастья их неожиданной встречи.

– Тебе пора, – сказал Рон, мягко разняв руки обнимающей его Лизы. – И мне тоже пора. Прости. Прости за все.

Она кивнула и улыбнулась сквозь слезы.

– Рон… Ты меня любил? – спросила Лиза на прощание.

– Больше жизни, – ответил он и ушел. А она шагнула в дверь…

– … Лиз, Лиз, – встревоженно бормотал кто-то рядом и легонько похлопывал ее по щеке. Затем выругался и крикнул кому-то: – Врача позовите!

– Не надо, – тихо возразила Лиза и открыла глаза.

– Пришла в себя, – выдохнул с облегчением Дэн, но затем, нахмурившись, рявкнул: – Опять?! Ну что ты за человек!

Лиза несмело улыбнулась ему и села на кушетке. Декорации за время ее «отсутствия» изменились. Оказывается, ее успели перенести из палаты Алены в какой-то бокс.

– Врач сейчас придет, – сказала, входя в двери, молодая медсестра.

– Не надо, – возразила Лиза. – Я в порядке.

– Вы внезапно потеряли сознание, – начала медсестра, но Лиза ее перебила:

– Было… душно. И еще я забыла пообедать.

Медсестра посмотрела с укором на Дэна, словно он был повинен в «голодовке» своей спутницы.

– Не нужно врача, – подтвердил уже он.

– Хорошо, тогда я скажу ему. Что-нибудь вам принести? Глюкозу?

– Нет, – сказала Лиза. – Я просто хочу выйти на воздух.

Когда медсестра ушла, Лиза развернулась к Дэну и вопросительно подняла брови.

– Ты опять чуть не доигралась, – проворчал он, но все же, помогая ей встать с кушетки, улыбнулся.

– Как Алена?

– Пришла в себя.

Лиза удовлетворенно кивнула. Дэн выудил вдруг из кармана шоколадку и протянул ей:

– На, подкрепись.

– Запомнил, – засмеялась Лиза. – Ты невероятный!

– Невероятный друг, – закончил он за нее. И подставил ей локоть, чтобы Лиза смогла опереться.

Они вышли на улицу и направились в сторону остановки. Но, видя, что Лизу все еще пошатывает, Дэн вызвал такси.

– Все вроде шло хорошо, – начал рассказывать он, пока они ожидали машину. – А потом с тобой что-то случилось. Ты побледнела и на какое-то время перестала дышать. Всего на несколько секунд, но я перепугался до чертиков и вызвал медсестру. Она прибежала, увидела, что очнулась Алена, и вызвала докторов. Тебя перенесли в бокс. К счастью, ты пришла в себя практически сразу. Но и этих пары минут страха мне, думаю, хватит до конца жизни.

– Спасибо, Дэн, – ответила растроганная Лиза. Ей было стыдно и неловко перед ним, и чтобы как-то извиниться, она отломила от шоколадки половину и протянула ему.

– Что там случилось? Я будто перестал тебя ощущать.

– Это я виновата. Я… выпустила тебя. Потому что… – Лиза споткнулась на слове, но затем закончила: – Потому что увидела там Рона. Вестник подстроил мне ловушку. И Рон вывел меня обратно.

– Ясно, – коротко ответил Дэн и, заметив машину такси, поднялся.

До ее дома они ехали почти в молчании, обмениваясь лишь короткими и незначительными фразами. Но когда Дэн проводил Лизу до квартиры и она предложила ему пройти, отказался.

– Лиз… Я не могу быть тебе другом, – сказал он, глядя ей в глаза. – Мне лучше уйти. Надеюсь, поймешь.

– Дэн, – растерялась она. – Я не…

Но он остановил ее жестом.

– Тебе нужно время, Лиз. Вот, возьми, пожалуйста. – С этими словами Дэн протянул ей ее телефон и грустно улыбнулся на прощание.

Лиза вошла в квартиру и тихо прикрыла за собой дверь. Слишком много в последнее время в ее жизни стало таких дверей, которые то ей приходится открывать, то их закрывают другие.

– Морис? – позвала она, почти не удивленная тем, что кот впервые не вышел ее встречать.

– Морис?

Лиза обошла всю квартиру, но так и не обнаружила кота. Только на кухне оказалась открытой форточка, которую она, уходя, забыла закрыть. Но под окном на снегу не осталось кошачьих следов. Сиамец исчез таким же мистическим образом, как и появился.

* * *

Звонок с незнакомого номера раздался через два дня после последнего разговора с Лизой, в то время, когда Дэн возвращался из издательства.

– Дэн? – услышал он в трубке мужской голос. – Это Скворцов.

Дэн остановился на тротуаре, удивленный и настороженный этим звонком.

– Могу я с вами встретиться? – спросил Скворцов и, когда Дэн ответил согласием, сказал:

– Где вы? Я сейчас пришлю за вами машину.

Такая срочность не предвещала приятного разговора, но в то же время намекала на его важность. И хоть Дэну больше всего сейчас хотелось прогуляться пешком по суетливому городу, а не «спотыкаться» в пробках, он назвал место, где будет ожидать машину.

Через полчаса его привезли к старинному особняку в центре, переделанному под офис.

Его встретил сам Скворцов: вышел в приемную и проводил к себе в кабинет, по пути отдав распоряжения секретарю принести кофе. Дэн заметил, что продюсер и владелец телеканала вместо юной красавицы модельной внешности в качестве помощницы держит женщину зрелого возраста. И это понравилось: продюсер юной красоте секретаря предпочитал опыт и профессионализм. Сам Скворцов тоже оказался мужчиной непривлекательной внешности: высокий, но грузный, с отечным лицом нездорового цвета и уставшими глазами. Красавица-дочь внешностью была полностью в свою покойную мать.

Хозяин кабинета пригласил Дэна присесть. И сразу же за этим расторопная секретарь внесла на подносе угощение: кофе и маленькие пирожные.

– Дэн, я хотел попросить вас не писать и не публиковать ту книгу, в которой могут быть освещены последние события, – сразу же перешел к делу Скворцов.

Дэн неторопливо отпил кофе, отметил про себя его божественный вкус и взял с тарелочки воздушное пирожное. Просьба продюсера его не удивила, нечто подобное он и предполагал. Но отвечать сразу не стал, решил немного помариновать Скворцова. Но не из вредности, а потому, что кофе оказался невероятно вкусным.

– В этой истории замешано не только мое имя, но и моей дочери. Незачем девочке такая огласка. Не хочу, чтобы ее имя связывали с этими убийцами. Хоть она ни в чем не виновата.

Голос могущественного Скворцова неожиданно дрогнул. И Дэн даже устыдился того, что заставляет его так долго ожидать ответа.

– Илья Андреевич, обещаю вам, что книга с этим сюжетом написана не будет, – ответил Дэн.

Он и сам не собирался ее писать. Но вовсе не потому, что его книга была неудобна Скворцову и его дочери, а потому, что эта история касалась Лизы.

– Рад, что мы друг друга с вами поняли, Дэн. Я возмещу вам убытки.

– Очень с вашей стороны будет любезно, – тонко улыбнулся Весенин и поставил на блюдце пустую чашку.

– Сколько вы хотите? – уже деловым тоном спросил Скворцов.

– Попрошу дорого, Илья Андреевич.

Скворцов помрачнел, но затем взял себя в руки.

– Хорошо, Дэн. Назовите вашу цену.

– Свербский Павел Игнатьевич… Вам знакомо это имя?

Скворцов вздрогнул и поднял на Дэна глаза.

– Что вы хотите? – настороженно спросил он, потому что писатель неожиданно сломал привычную ему схему.

– Извинений с вашей стороны лично перед Свербским Павлом Игнатьевичем. И публичных признаний, что вы обвинили его несправедливо. Убытки вы нанесли даже не столько заслуженному врачу, сколько пациентам и их родным. Вот если вы как-то исправите эту страшную ошибку, можем считать, что мы в расчете. И я обещаю вам, что в моих книгах не будет даже намека на известную нам историю.

– Ладно, Дэн, – буркнул Скворцов. – Договорились.

– Вот и хорошо, – улыбнулся писатель и поднялся с тем, чтобы уйти. – Спасибо за кофе! Ваша помощница его варит отменно.

– Дэн, сядьте, – попросил Скворцов. – Есть еще другой разговор. Я прочитал три ваших последних книги и готов их экранизировать.

Дэн удивленно вскинул брови, и Скворцов верно расценил его реакцию:

– Нет, это не плата вам за молчание. Книги действительно талантливо написаны. Думаю, из них выйдет хорошая экранизация. Я давно искал что-то подобное. С кем я могу вести переговоры о покупке прав? С вами напрямую, издательством или вашим агентом?

– Со мной, издательством и… Диной Успенской. Кто еще лучше нее сможет написать сценарий? – с коварной улыбкой ответил Дэн. И Скворцов неожиданно рассмеялся:

– Дэн, да вы профессиональный шантажист! Оставьте мне контакты вашего редактора и Дины Успенской. И ждите от меня на днях звонка.

Эпилог

– Дочь, может, прилетишь раньше, на Новый год?

– Пап, я уже пообещала, – с досадой произнесла Лиза. Этот разговор уже у них был, и она все объяснила отцу. Так зачем он вновь затеял его, особенно в этот вечер, последний перед возвращением родных домой и который они решили провести за семейным ужином в ресторане?

– Я пообещала Алене и ее папе еще до того, как мне поставили «автоматом» экзамен. А обещания нужно сдерживать, ты сам мне не раз это говорил.

– Вырастил на свою голову, – проворчал Алексей и переглянулся с ухмыляющейся Ингой.

Лиза почти по всем экзаменам получила «автомат», на сессию оставался лишь один предмет, преподаватель которого принципиально не ставил студентам «автоматы». Лиза, зная об этом, купила билет домой на середину января. И пообещала Алене Скворцовой, что Новый год встретит у нее. А недавно выяснилось, что строгий преподаватель экзаменовал ее заранее в виде исключения. И получалось, что каникулы у Лизы начинались прямо с первого января.

– Пап, я поменяю билет, но Новый год встречу, как обещала, у Алены.

– Ну хорошо, – сдался Чернов, а затем сердито сдвинул брови:

– Чего это на тебя вон тот мужик пялится?

– Какой? – не поняла Лиза. Инга посмотрела поверх ее головы и тихо ахнула:

– Ой! Он похож на известного писателя, чей детектив я в самолете читала. На Дэна Весенина.

– Да хоть на Дэна Брауна! Это не дает ему права пялиться на мою дочь!

Лиза от неожиданности выронила нож и, нагнувшись, чтобы поднять его, успела перехватить удивленный и одновременно внимательный взгляд Инги.

– А ведь это и правда он, писатель, – сказала Инга и чуть улыбнулась тому, кого Лиза не видела, но чувствовала спиной. – А давай его к нам за столик пригласим? Раз уж мы отчего-то привлекли его внимание. Я автограф попрошу…

– Зачем он нам тут нужен? – буркнул Алексей. – Этот мужик полвечера ломал глаза о мою дочь, так что, я теперь его должен приглашать?

– Ну, допустим, не полвечера, – спокойно заметила Инга. – Потому что иначе бы ты вскипел еще раньше. Это раз. А два… Что такого в том, что Лиза привлекла чье-то внимание? Она – красивая молодая девушка.

– Вот именно! Молодая! А он…

– И он тоже молодой! Ну, чуть ее постарше. И что такого в том, что он на нее посмотрел? Да будет тебе известно, Чернов, что твоя дочь начинает привлекать внимание противоположного пола. И это нормально. Ей двадцать один год и…

– Двадцать! А не двадцать один.

– Двадцать один через месяц исполнится.

– Ну, еще не исполнился же!

– Чернов, не будь цербером, – устало произнесла Инга. – Вон, похоже, Весенин нас услышал.

Лиза украдкой оглянулась и увидела, что Дэн говорит что-то официанту. А затем поднимается из-за стола и, не посмотрев в их сторону, уходит.

– Прям уж и цербер, – проворчал Алексей и принялся с видимым усердием нарезать мясо в своей тарелке.

– Леш, послушай…

Пользуясь тем, что Инга с папой затеяли спор, Лиза тихонько поднялась, подмигнула вопросительно вскинувшему на нее глаза Теме и выскользнула из зала.

Она не стала брать в гардеробе шубку, вышла на улицу прямо так, как была, – в легком нарядном платье. К ночи метель утихла, снег падал медленно и картинно, переливался серебром в свете фонарей. Лиза любила такие ночи – снежные, светлые, спокойные, чуть морозные. До Нового года оставалось уже не так много времени, в чистом воздухе витали мандариновые ноты как прелюдия к скорому волшебству.

Она остановилась на крыльце и огляделась. Дэна не было. Видимо, он успел уже уйти. Ей стало грустно, предновогоднее настроение моментально обернулось горечью разочарования.

– Замерзнешь, – сказал кто-то вдруг совсем близко. Лиза встрепенулась и быстро оглянулась. Дэн вышел из тени и встал рядом.

– Замерзнешь и заболеешь, – повторил он. Лиза упрямо мотнула головой, и тогда Дэн молча снял с себя куртку и накинул ей на плечи. Она неловко закуталась в тяжелую и теплую куртку с подкладкой из натурального меха и погрузила нос в воротник. От меха пахло знакомым ей мужским одеколоном и сигаретным дымом. Лиза прикрыла глаза и вдохнула этот аромат, от которого одновременно и накатила радость, и защемило от грусти сердце. Открыла она глаза, услышав тихий щелчок. Дэн молча прикурил и спрятал зажигалку в карман черных джинсов.

– Ты куришь? – удивилась Лиза. За все время их общения она ни разу не видела Дэна курящим. И табаком от него тоже не пахло.

– Сорвался. Полтора года не курил.

– Не надо, – тихо попросила она. Дэн лишь улыбнулся каким-то своим мыслям и выпустил в темное небо белое облачко дыма.

Не говоря ни слова и словно не замечая Лизы, он курил. Она украдкой рассматривала его в свете ресторанных фонарей. Дэн был таким же, каким она его запомнила в их последнюю встречу около трех недель назад. И одновременно другим. Подстригся, и короткая стрижка шла ему больше отросших вихров. Очки заменил линзами. На щеках угадывалась легкая щетина, такая, которая обычно нравится женщинам. Левая рука, которую он спрятал в карман толстовки, была забинтована, видимо, все еще болела.

– Как ты? – спросила Лиза. Дэн пожал плечами, а затем затоптал в снег недокуренную сигарету.

– Нормально.

– А рука?

– Тоже норм.

Они оба неловко помолчали, не решаясь распрощаться, не зная, о чем еще говорить. Или как говорить. Словно оба разом разучились вести беседы.

– Это твоя семья?

– Да.

– Твоя мама очень красивая и молодая. Ты на нее похожа.

– Это Инга. Моя мама умерла рано.

– Прости. Не знал.

– Инга мне как мама. А еще она твоя поклонница.

Дэн улыбнулся и опустил взгляд, словно что-то высматривая в снегу.

– Как сессия?

– Норм, – ответила она его словечком. – Сдала все досрочно. Скоро полечу домой на каникулы.

– Слышал, что тебя на Новый год пригласил Скворцов.

– Откуда знаешь?

– Он меня тоже пригласил.

Дыхание перехватило, будто Лиза вдохнула разом колючий, с ледяными иголочками, воздух.

– Придешь? – Голос неожиданно зазвенел.

– Нет.

– Из-за меня?

– Лиз, мне уже пора, – сказал Дэн после недолгой заминки. Она молча сняла куртку и подала ему.

– Не стой тут долго. А то простынешь, – попросил он, зажимая куртку под мышку.

– И ты… оденься. Холодно.

– У меня там машина недалеко, – кивнул он куда-то в сторону.

– Дэн, – позвала Лиза, когда он уже развернулся, чтобы уйти. На какое-то мгновение ей показалось, что мужчина уйдет, сделав вид, что не услышал ее оклика. Но Дэн обернулся и вопросительно поднял брови.

– Прости, – вырвалось у нее.

– Не надо извиняться, Лиз. Не надо извиняться за то, в чем ты не виновата.

– Я не хотела причинять тебе боли.

– И я тоже не хотел – тебе.

Он коснулся ее щеки, провел тыльной стороной ладони по ее коже – нежно и ласково. И с сожалением опустил руку.

– Береги себя.

– И ты себя тоже. Поправляйся, – кивнула она на его перебинтованную руку. – И больше не попадай в аварии.

– Хочешь сказать, больше не суйся туда, куда тебя не просят, – усмехнулся Дэн. – Пока, Лиз. С наступающим!

– И тебя – с наступающим.

Она проводила его, быстрым шагом удаляющегося от крыльца, взглядом, будто надеясь, что он оглянется. И только когда Дэн скрылся в темноте, вернулась в зал ресторана и застала похожую картину, но в немного изменившихся декорациях. Папа мрачно сверлил взглядом открытую бутылку вина, Инга чему-то улыбалась и гладила пальцем розовый бутон одного из двух стоявших в вазе букетов. А Тема уплетал за обе щеки шоколадное пирожное.

– Ты где была? – поднял на нее глаза отец, когда она усаживалась на свое место.

– Курить ходила, – ляпнула Лиза. Отец крякнул от изумления и приподнялся из-за стола.

– Шучу, пап. Чего ты нервничаешь?

– От тебя и правда пахнет табаком, – принюхался Алексей.

– Успокойся, Чернов, – ухмыльнулась Инга, взяла открытую бутылку и аккуратно разлила бордовое вино по трем бокалам. – Лиза не курит. В туалет она выходила. В туалет.

– А почему так долго там была?

– Пап! – возмутилась Лиза.

– Чернов, пей вино! Кстати, оно очень хорошее.

Алексей бросил на Ингу сердитый и почему-то обиженный взгляд, но все же пригубил из своего бокала.

– А цветы кому? – спросила Лиза.

– Один букет – мне. Другой, так понимаю, тебе, – невинно пояснила Инга.

– Спасибо, пап.

– А я тут при чем? – рыкнул Чернов.

– Ну ты же…

– Цветы, вино и пирожное прислал тот мужик. Который на тебя пялился!

– Дэн? – изумилась Лиза.

– Та-ак. Значит, ты с ним знакома, – медленно произнес Алексей и залпом опустошил свой бокал. Инга усмехнулась и вновь разлила вино.

– Ну, даже если и знакома, Леш… Что тут такого? Мы только что все обсудили. Не начинай сначала.

– Ты бы хоть привела его к нам. Познакомиться, – пробурчал Чернов, обращаясь к дочери.

– Он ушел.

– Почему? – спросила уже Инга. Лиза тихо вздохнула и отвела взгляд.

– А пирожное вкусное! – объявил Тема и тем самым немного разрядил обстановку. – Дядя добрый!

Лиза улыбнулась, хоть ей отчего-то хотелось плакать. И отколупнула кусочек от пирожного брата.

– Вкусно. И правда вкусно, – заметила она, с трудом проглотив пирожное из-за сбившихся в ком в горле слез. Инга погладила ее по руке и шепнула:

– Не расстраивайся.

Девушка мотнула головой и натянуто улыбнулась.

– Все будет хорошо.

Лиза на этот раз кивнула, хоть про себя не согласилась. Как может быть хорошо, когда все плохо? Она за это время несколько раз заходила на страницу Дэна, но не видела там никаких обновлений. Он не выкладывал фотографий со встреч с читателями. Не постил в своей манере рассказы о том, как движется работа над новой книгой и не копировал ссылки на интервью. Можно было, конечно, списать все на то, что он восстанавливался после аварии. Или, наоборот, настолько ушел в работу, что ему стало не до социальных сетей. Но в один из дней Лиза написала ему короткое сообщение: спросила, как он себя чувствует. Дэн прочитал его и не ответил. И на ее страницу больше не заходил. Спасибо, хоть из друзей не удалил. «Ты невероятный друг!» Невероятный друг превратился в виртуальную тень. Такие у нее вот «невероятные друзья» – призраки и тени.

А она скучала по нему. Оказывается, скучала. Но поняла это отчего-то только сегодня. Когда он, не оглянувшись, ушел.

– Лиз? – на этот раз к ней обратился отец. И видимо, оттого, что на ее лице было написано что-то такое, напугавшее его, он не стал больше ворчать и негодовать, а тоже, как Инга, протянул через стол руку и накрыл тонкую ладонь дочери своей широкой и легонько, словно в знак поддержки, сжал ее пальцы.

Content

Наталья Дмитриевна Калинина
Колыбельная для смерти

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог