Никита Филатов

Арабская Вязь (сборник)

Знак информационной продукции 16+

© Филатов Н. А., 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2018

Кубинский вариант

Пролог

Уйти незамеченным не так уж просто. Особенно из дорогого отеля…

Девушка-оператор за стойкой подняла глаза и улыбнулась:

– Сеньор?

Посетитель жестом продемонстрировал, что уже закончил. Девушка сверилась с электрическим таймером и что-то сказала по-испански.

– Не понимаю.

Девушка опять улыбнулась:

– Руссо?

Не дожидаясь ответа, она перелистала пластиковую папку с таблицами: международный телефон, телефакс, электронная почта… Нашла нужную страничку, ткнула очаровательным шоколадным пальчиком в цифру.

– Это в долларах?

Последнее слово в переводе не нуждалось, поэтому девушка только кивнула:

– Си, сеньор.

Дороговато… Впрочем, посетитель попался немелочный. Выложил новенькую купюру, отмахнулся от сдачи:

– Счастливо оставаться!

– Спасибо, сеньор.

Ну, уж теперь-то девица его точно запомнит.

Покинув переговорный пункт, мужчина без видимой спешки спустился поближе к выходу. Начал перебирать буклеты на стенде и прочитал:

– Кайо Ларго…

Говорят, райский островок, вот куда хотелось бы съездить. Да, видно, уже не судьба… Во всяком случае, на этот раз.

Рекламные проспекты туристического бюро предлагали постояльцам отеля десятка три маршрутов: пляжи Варадеро, ночная жизнь Сантьяго-де-Куба, сказочный город-музей Тринидад, перелет на Ямайку… Красота! Впрочем, разглядывая ценники под фотографиями, мужчина старался ни на секунду не выпускать из поля зрения происходящее в холле.

Народу было немного, да и то по большей части гостиничный персонал. По углам, как обычно, томятся рослые мулаты из службы безопасности – с рациями и в одинаковых, песочного цвета пиджаках. Хорошенькие девушки-портье о чем-то судачат за стойкой. У самых дверей ожидает клиентов подносчик багажа…

Иностранцев в холле десятка полтора. Поодиночке и небольшими компаниями, они расположились на мягких кожаных креслах-диванчиках: кто-то курит, лениво выпуская дым под потолок, кто-то по привычке уставился в телевизор. А некоторые просто расслабились и наслаждаются прохладным сумраком.

Гостиница «Мелья Коиба», пять звезд… Мужчина не удержался и хмыкнул: надо же! Больше недели учил это непривычное для русского слуха название, а теперь вдруг выясняется – напрасно.

Взгляд задержался на знакомой супружеской паре – их «люкс» был на том же этаже, что и его апартаменты, только чуть дальше по коридору. Вроде датчане или голландцы – оба худые, некрасивые и с веснушками.

– Нет, не то…

Отразившись в стеклянной витрине сувенирной лавки, парочка проследовала в сторону лифта – очевидно, к себе. Переодеться после бассейна.

Ему самому наверх уже было нельзя. Поздно… Да не очень-то и хотелось!

Интересно, кто же это так отличился у него в номере? Полиция? Вряд ли, слишком уж грубо. Кроме того, местным ребятам нет никакой нужды притворяться.

– Идиоты.

Паспорт при себе, бумажник тоже непустой…

В гостинице не осталось ничего такого, что нельзя было бы купить за деньги. Причем практически в любой точке земного шара: шмотки, чемодан, туалетные принадлежности.

Кстати, неплохая идея. Небрежно сунув обратно, на стенд, туристические буклеты, он сделал несколько шагов и почти сразу же оказался за матовой, полупрозрачной дверью ближайшего магазинчика. Торговали здесь всякой всячиной – от купальных костюмов и масок для подводного плавания до «подлинных» культовых статуэток.

– Буэнос тардес, сеньор!

Говорят, есть такой психологический феномен: когда человека ищут по словесной ориентировке, внимание в первую очередь сосредоточивается на описании одежды. А значит… Для начала мужчина выбрал американскую кепку-бейсболку с неестественно длинным козырьком. Потом снял с вешалки синюю безрукавку и шорты. Переоделся за ширмой, свое все запихал в пакет, вышел и показал продавщице жестом, чтобы не беспокоилась.

Прежде чем вынуть бумажник, он еще раз полюбовался на себя в зеркало: хорош, сукин сын! Джентльмен. Джентльмен удачи… Половина лица в тени, только подбородок выпирает. В таком виде дома показаться – братва потом покою не даст, засмеет.

Братва, она вообще повеселиться любит…

– Грациас.

Рассчитавшись, покупатель не спешил покидать магазин: оказывается, отсюда, из-за стеклянной витрины, огромный гостиничный холл виден как на ладони. По-прежнему ничего подозрительного. Никакой суеты…

А вот теперь пора! Со стороны лифтов к выходу как раз направилась плотная, шумная стая туристов – видимо, на очередную экскурсию.

– Ну, пронеси, Господи!

Оказавшись за порогом лавки, мужчина без труда нагнал проходящих, поравнялся с ними, что-то кому-то сказал… Хорошо еще, что народ попался откуда-то из Европы, – в толпе японцев, к примеру, человеку с его внешностью затеряться было бы куда сложнее. А так, считай, повезло. Дымчатые, полупрозрачные створки дверей поползли в стороны – и сразу же за порогом отеля началась Гавана.

Пронзительно-яркое, до смерти надоевшее солнце. Камни, море, набережная… На мгновение возник соблазн так вот взять и укатить вместе со случайными спутниками – все равно куда, лишь бы подальше и побыстрее. Но… Во-первых, туристического автобуса пока не было, и никто не знает, сколько еще придется проторчать у всех на виду, пока он появится. А во-вторых, экскурсия, скорее всего, оплачена заранее, и можно запросто нарваться на нежелательные объяснения с представителем фирмы.

Поэтому пришлось вежливо отодвинуть какую-то зазевавшуюся старушку, извиниться и в одиночестве зашагать вниз по пандусу.

– Такси? – Метнулся навстречу мулат в униформе.

Мужчина помотал головой:

– Но.

На площадь удалось спуститься без проблем.

– Пс-с-ст! Пст, амиго…

Мужчина вздрогнул от неожиданности и обернулся. В тенечке, прямо на каменных ступенях расположились две чернокожие проститутки:

– Амиго?

– Да чтоб… вашу мать! Тамбовский волк тебе амиго, – огрызнулся он, стараясь унять заколотившееся сердце.

Местные «интердевочки» что-то весело прокричали вслед, но мужчина уже удалился на приличное расстояние. Двигаясь вдоль стен, чтобы не вылезать без нужды на солнцепек, он прошел почти два квартала в направлении площади Революции.

Судя по всему, хвоста не было. На углу Пасео и Пятой мужчина еще раз внимательно огляделся и поднял руку:

– Такси!

Первый же водитель, безошибочно определив в голосующем иностранца, прижался к обочине:

– Сеньор?

Машина попалась очень старая и больше всего походила на консервную банку с колесами – не то польский мини-«фиат», не то вообще инвалидная мотоколяска. Под стать ей был и человек за рулем: седой негр лет шестидесяти в майке с портретом Че Гевары.

– Акуарио Националь де Куба.

Это название пришлось выучить назубок сразу же после прибытия. Очень удобно.

Прежде всего, район, где находится национальный музей-аквариум, знает в Гаване каждый, кого ни спроси. И желание иностранца посетить эту местную достопримечательность вполне естественно. К тому же не всегда и не всем следует указывать настоящую цель поездки, а от аквариума до нее буквально рукой подать.

– Мирамар? – На всякий случай уточнил водитель, открывая дверцу.

Мужчина кивнул и полез на переднее сиденье.

– Дос долларс, – назвал он цену и для наглядности отогнул два пальца.

Водитель замотал головой и растопырил пятерню:

– Синко!

– Да ты чего? – по-русски возмутился пассажир. – Ну, блин, вы тут вообще…

Не то чтобы жалко было денег – просто хотелось проверить, не подогнали ли ему профессиональную «подставу» из службы наружного наблюдения.

– Три бакса! Понял?

Видимо, старик все же был обыкновенным частником: торговался, стонал, охал, показывал жестами, как далеко придется ехать и сколько стоит на черном рынке бензин, – пока, наконец, не сошлись на четырех американских долларах.

– Да и черт с тобой! Поехали, – отмахнулся пассажир.

Водитель со скрежетом «воткнул» первую передачу, и машина тронулась с места, оставляя позади себя шлейф черно-сизого дыма.

Сначала справа все время было море. Потом, после тоннеля, по обе стороны от дороги замелькали среди тропической зелени ухоженные особняки посольств, государственных учреждений и домов номенклатуры.

Некоторое время водитель пытался расспрашивать пассажира о чем-то еще, но, наткнувшись на нежелание совместными усилиями преодолевать языковой барьер, оставил его в покое. И остаток пути только кряхтел по-стариковски да насвистывал какой-то простенький мотивчик в ритме сальсы.

Мужчина же много и с интересом крутил головой по сторонам – что вполне естественно для иностранного туриста, впервые попавшего в один из самых живописных уголков Гаваны. К тому же никогда не помешает лишний раз убедиться в отсутствии слежки…

До знаменитого аквариума добрались довольно быстро и просто – если не считать тряски, грохота и бензиновой вони.

– Грасьяс, амиго, – старик аккуратно сложил четыре долларовые купюры пополам и сунул их в карман брюк. Перегнувшись, он помог пассажиру оттянуть на себя ручку дверцы, чтобы выбраться наружу:

– Аста луэго!

– Тебе того же…

Дожидаясь, пока машина одолеет разворот и скроется из поля зрения, мужчина сделал вид, что изучает красочные рекламные стенды. Дельфины, огромные черепахи на берегу, барракуда с оскаленной пастью, морские ежи… Грозные щупальца осьминога на снимке, а рядом – фотография ската, парящего над лабиринтом кораллов.

Кстати вспомнилась недавняя поездка в Моа, точнее – обратный путь и вилла на побережье. Хозяева знали, чем поразить российского гостя: целый бассейн с пираньями, прямо как в кино про мафию! Пришлось по пьяному делу скормить милым тварям целый пакет чипсов – вроде ведь хищницы, а за простую жареную картошку передрались так, что вода бурлила. Чего не сделаешь с голодухи?

Все, надо идти. Вот она, совсем рядом – упершаяся в небо грязно-бежевая башня родного посольства. Нечто среднее между гигантской водокачкой и готовым к полету роботом-трансформером из мультипликационного сериала.

Уродливо, конечно. Зато впечатляет. Отовсюду видать! Строили-то еще во времена «великого и нерушимого» – целый городок тысяч на десять населения, с жилым комплексом, школой, магазинами, автохозяйством… Теперь же о Советском Союзе напоминают только высеченные в камне серп и молот над входом.

Жарко. Солнцепек. Даже ветер с моря не помогает.

Народу на улицах в это время дня здесь почти нет.

Мужчина дошел до супермаркета и двинулся дальше, вдоль бесконечной посольской ограды. Можно, конечно, попробовать перелезть прямо здесь – щели в бетонном заборе достаточные, чтобы встала нога. Но кто их знает, может, поверху электрический ток пропущен, да и вообще…

Шестьдесят шестая улица. Оказавшись в тени, мужчина заставил себя сбавить шаг. Снял кепку, вытер вспотевший лоб. Кажется, все в порядке. Ни души, ни единой машины у тротуара.

Справа, вдали, угадывается среди кустов розовый особняк консульского отдела, а еще дальше, почти у перекрестка, – будка полиции с одиноким и неподвижным силуэтом внутри. До парадного входа в посольство далековато, но знающему человеку вовсе и незачем соваться прямо туда. Ведь всего через несколько метров забор сменится красивой металлической решеткой с автомобильными воротами и домиком служебного контрольно-пропускного пункта, который… Выстрела не услышал никто – кроме, наверное, птиц, перепуганной стайкой поднявшихся в небо.

Пуля вонзилась мужчине в затылок, под самое основание черепа. Убитый по инерции сделал еще шаг вперед, потом подогнул колени – и сразу же глухо ударился об асфальт почерневшим от крови лицом.

Так что второй, контрольный, выстрел можно было считать уже просто формальностью.

Часть первая. Индийский океан

…Сопротивление пиратам чревато жертвами в экипаже. Я не думаю, что они будут думать дважды, убить вас или нет, – особенно, если судно находится в международных водах.

Ноэ Чунг, региональный менеджер Международного морского бюро по борьбе с пиратством

Глава первая

Гудок у буксира оказался на удивление мужественным и басовитым. Вода за кормой тут же вспенилась желтыми, грязными бурунами – и огромный украинский сухогруз медленно, будто нехотя, отвалил от причальной стенки.

– Сволочи… Земляки, называется.

– Испугались, – пожал плечами Тайсон.

– Ну и черт с ними, – Алексей устало и равнодушно скользнул взглядом по штабелям разноцветных контейнеров на терминале.

Немного выше, между небом и линией горизонта, раскланивались друг с другом портовые краны. Слева, за желтым кирпичным зданием, можно было увидеть вполне современное нефтехранилище, а на другом берегу – полуразрушенные бастионы колониального форта.

– Опять сюда идет… козел этот.

– Ладно. Не шуми, – успокоил приятеля Тайсон.

Заведение, в котором они с Алексеем решили пересидеть полуденную жару, ничем не отличалось от других портовых кабаков – такое же маленькое, грязное и темное. В глубине, за стойкой, лениво жевал сигарету чернокожий бармен. Вентилятор, с натугой шевеля лопастями, распихивал по углам едкий дым, играла музыка, и немного воняло помойкой.

Народу в баре было немного.

За соседним столиком перелистывал какой-то журнальчик мужчина средних лет – явно не местный, скорее всего, итальянец или француз. Перед ним, рядом с пепельницей, стояла почти допитая порция джина: судя по растаявшему льду, посетитель скучал тут уже довольно давно. Пожалуй, рановато для такой серьезной выпивки, подумал Алексей. К тому же духота… Говорят, что здесь, в этой чертовой Африке, европеец становится алкоголиком за считанные недели.

Впрочем, приятелям вполне хватало своих собственных проблем. И одной из них совершенно неожиданно стала компания местных завсегдатаев, расположившаяся в противоположном конце заведения.

– Слушай, Тайсон, что им надо?

– Наверное, приняли нас за туристов. Или просто… не нравимся.

Нет ничего противнее мелкой шпаны, собравшейся в стаю.

На этот раз заводилой был, судя по всему, рыжий здоровяк с татуированными бицепсами. Первый раз, когда он проходя мимо Алексея, толкнул его под локоть, еще можно было посчитать это случайностью. Но через некоторое время рыжий задел их столик уже намеренно – да так, что часть содержимого выплеснулась из кружек, образовав две противные липкие лужицы.

– Черт, мать твою!

Алексей обернулся, но местный «авторитет» уже сел на место – между негритянкой в дешевых солнцезащитных очках и белой потной бабой с лицом профессиональной шлюхи.

Всего, значит, семеро. Семеро смелых… Минус две дамы. Ясно, что не бойцы – так, портовая шваль, полукровки: то ли обкуренные, то ли просто хотят покрасоваться…

Заметив, что на него смотрят, рыжий сделал рукой оскорбительный жест в сторону Алексея – и компания дружно, издевательски заржала.

Парень явно напрашивался на неприятности.

– Пошли отсюда, – предложил Тайсон.

– Я хочу допить свое пиво… Понятно? – Алексей помотал головой и принялся демонстративно разглядывать портовый пейзаж за окном.

Работяга-буксир развернул судно в сторону маяка, так что теперь оно стало напоминать большого, доброго слона, которого вывели прогуляться.

Мимо берега медленно проплывал черный борт сухогруза, демонстрируя старую краску под обнажившейся ватерлинией. Алексей опять перевел взгляд на каменную, высотой метров двадцать, фигуру Иисуса Христа, украшавшего выход из гавани.

– Хорошо, извини. Сейчас пойдем.

Но рыжий искатель приключений в сопровождении одного из своих чернокожих дружков уже направлялся в их сторону.

– Спокойно. Нам не нужны неприятности… – напомнил Тайсон. И вежливо поинтересовался:

– Проблемз?

Не говоря ни слова, детина протянул волосатую лапу и сгреб со стола зажигалку и пачку «честерфилда». Достал чужую сигарету, прикурил, затянулся еще раз, а потом стряхнул пепел прямо в кружку, стоящую перед Алексеем.

– Все. Хватит.

Вряд ли кто-то заметил, как именно это произошло: со стороны могло показаться, что рыжий просто сам по себе взлетел над столиком. В следующую секунду татуированный дракон на его плече махнул крыльями, перевернулся – и вместе с хозяином рухнул на стойку.

Тем временем Алексей двумя ударами, по животу и в челюсть, отправил на пол следующего из напавших:

– Ну, с-суки драные! Кто еще?

Под злобные женские вопли и чей-то нечеловеческий визг прямо на Тайсона выскочил еще один придурок. Он даже успел пару раз махнуть ножом перед собственным носом… впрочем, на этом его выступление и закончилось.

Больше желающих выяснять отношения не было.

– Уходим.

Повторять не пришлось. Алексей шагнул к выходу, высунулся наружу – и тут же отпрянул назад:

– Полиция!

Из патрульного автомобиля, остановившегося возле бара, медленно и уверенно выбирались вооруженные негры в форме.

– Назад… Черный ход?

– Должен быть.

Не обращая внимания на посетителей, Тайсон уже дергал за ручку какой-то двери:

– Заперто!

Алексей через стойку дотянулся до бармена и рывком притянул его к себе:

– Ключи давай! Быстро!

Он не сразу сообразил, что орет по-русски, и попытался перевести:

– Вот, черт… Кей, понимаешь? Ля кле?

Но времени на разговоры уже не осталось. Громко скрипнули петли, и в дверном проеме возникла фигура первого полицейского. Вслед за ним появился напарник – помоложе, с большим автоматическим пистолетом в руке.

Зайдя внутрь, они без особого удивления оглядели раскиданные по бару тела: очевидно, к разборкам и дракам в этом квартале было не привыкать. Старший из полицейских подал команду, и публика, включая бармена и милых дам, дисциплинированно потянула руки за голову.

– Так. Попали…

Очевидно, фигура и характерная внешность Тайсона внушили стражам порядка какие-то особые подозрения. Поэтому чернокожие полицейские постарались остаться от него на значительном расстоянии, выставив перед собой стволы.

– Не понимаю, – пожал плечами Тайсон в ответ на их вопрос.

Позиция для нападения была не самой выгодной – во-первых, не приходилось рассчитывать на помощь со стороны Алексея, оказавшегося у стойки бара. Во-вторых, противник был вооружен и, судя по всему, неплохо обучен. К тому же оба полицейских встали так, что достать их одновременно вряд ли бы удалось…

– Скажи им что-нибудь, – глядя прямо перед собой, попросил Тайсон.

Алексей набрал в легкие воздуха.

– Ой, господа хорошие, да что же это делается! Загубили, затравили ироды окаянные добра молодца! – заголосил он на весь кабак, отвлекая внимание.

В ту же секунду Тайсон одним прыжком преодолел расстояние до ближайшего стража порядка и сбил его с ног. Пистолет, как живая черная птица, неожиданно почуявшая свободу, вылетел из руки полицейского, описал дугу под потолком и исчез где-то в дальнем углу, среди столиков.

Запоздало грохнул выстрел – и кто-то из посетителей завизжал: не то от страха, не то от боли… К счастью, у второго патрульного не было ни времени, ни возможности толком прицелиться, поэтому пуля ушла значительно выше и левее Тайсона. Впрочем, следующая неминуемо досталась бы ему, однако…

Со своего места Алексей не видел, когда и как мужчина с мирной внешностью среднестатистического европейца оказался за спиной у чернокожего полицейского. Он успел заметить только короткое движение сверху вниз и матовый блеск стакана, зажатого в кулаке… Что-то громко хрустнуло – стекло или кости черепа, сразу не разберешь: ясно было, что короткий, хлесткий удар пришелся точнехонько по затылку человека в форме. Бедняга замер на долю секунды, потом обмяк, изогнулся и в конце концов рухнул на грязный, заплеванный пол.

– Во, блин? – удивился Тайсон. Он уже покончил со старшим из полицейского патруля и теперь стоял прямо напротив негаданного союзника.

– Пошли!

– Мерси, братан…

Жаль, конечно, что совсем не осталось времени на то, чтобы поискать пистолеты, затерявшиеся среди мебели и людей. Но ничего не поделаешь… Алексей обернулся и зарычал по-русски:

– Давай сюда… быстро!

На этот раз бармен понял белого человека сразу же, без перевода. И в его широко раскрытых глазах не было ничего, кроме страха, когда из розовой, потной ладошки на стойку вывалился тяжелый металлический ключ.

– Скорее! Чего там возишься?

– Порядок, – прежде чем наклониться к замочной скважине, Алексей на всякий случай посмотрел через плечо. Все присутствующие – за исключением, разумеется, Тайсона, незнакомца и тех, кто лежал без сознания, – так и стояли с поднятыми за голову руками, даже не пытаясь пошевелиться или переменить позу. – Есть контакт!

За хозяйственной дверью, как и следовало ожидать, начинался узкий, с обеих сторон заставленный полками, ящиками и мешками проход во двор. Больно ударившись пару раз о какие-то выступы и углы, Алексей пробежал до конца коридора, скинул крюк, запиравший вторую дверь, навалился плечом – слава богу, не заперто!

В нос ударил немыслимо спертый, душный и смрадный воздух – здесь царил липкий запах мочи и вчерашних помоев, гниющих на жарком тропическом солнце. Теперь куда? Справа и слева глухая стена, две коробки, забор из фанерных обрезков, огромная лужа…

– Черт! – Замешкавшись на выходе, Алексей почувствовал довольно ощутимый толчок в спину: это сразу же вслед за ним вывалился из темного коридора незнакомец.

В общем, ничего удивительного в этом не было. Вряд ли человек, только что проломивший голову полицейскому, останется сидеть на месте и ждать неприятных вопросов.

Последним во внутренний дворик выскочил Тайсон:

– Чего застряли-то?

Будто в ответ на его слова откуда-то сзади, из ресторанчика, вновь послышался запоздалый и приглушенный, но все-таки раздирающий барабанные перепонки визг.

– Вперед, давай!

Повторять не пришлось. Алексей взял разбег, оттолкнулся, повис на руках и довольно легко, будто на тренировке, перебросил себя через препятствие. Дальше раздумывать было некогда, оставалось только бежать куда глаза глядят – причем в самом буквальном смысле этого выражения.

Прямо. Направо, налево… На пути – ни души, только один раз откуда-то сбоку высунулась на шум любопытная чернокожая физиономия: вздрогнула, пискнула от испуга и сразу же спряталась обратно.

Налево. Еще раз налево, опять поворот… Тупик!

Высоко.

Алексей и выругаться толком не смог, а незнакомец уже без разговоров присел у стены, уперся в кирпичную кладку и подставил спину.

– Полезай!

– Да, сейчас…

Ускорение, которое подоспевший Тайсон придал Алексею, было таким, что он мигом перелетел наверх, почти не коснувшись коваными подошвами солдатских ботинок живой «ступеньки».

– Руку! – Алексей обернулся, упал на колено, подстраховал – и уже вдвоем с очутившимся рядом приятелем они без труда вытащили за собой незнакомца:

– Давай, братан… О-па!

Дальше пришлось пробираться по крышам, распугивая местных голубей и худых, безволосых кошек. Теперь уверенно лидировал незнакомец – уму непостижимо, как он тут ориентировался, но беглецы с каждым шагом, с каждым прыжком все больше удалялись от порта, от злобного рева полицейских сирен, от опасных свидетелей и погони…

* * *

Описывать Индийский океан тому, кто его никогда не видел, – все равно что пытаться пересказать словами польку-бабочку или какое-нибудь другое музыкальное произведение… Прямо как в анекдоте: «Ну и что вы все носитесь с этим знаменитым тенором? Я-то сам, конечно, на концерт не пошел, но мне приятель напел несколько его арий – ничего особенного…»

Алексей открыл глаза. Прямо над головой, закрывая часть неба, медленно полоскался навес из видавшего виды куска парусины.

– Послушай, Тайсон… Эй, алло!

– Чего надо?

– Времени сколько? На вахту не опоздаем?

– Отстань, салага. Рано еще. – В отличие от приятеля, Тайсон легко и быстро приспособился к жизни по судовому расписанию.

Он вообще легко ко всему приспосабливался.

– Ну, извини…

Алексей улегся поудобнее, но сон пропал. Окончательно.

Солнце мутным, белесым пятном просвечивало сквозь материю, края которой лениво трепал теплый ветер – муссон. Было тихо и хорошо. Разумеется, Алексей знал, что где-то внизу, далеко, надрывается машина и винты за кормой пенят воду, но здесь, у носового трюма, вся эта их механическая работа не была слышна, она только угадывалась в постоянном дрожании палубы и переборок.

Океан за бортом добродушно поигрывал маленькими изумрудными волнами. И не сразу, а лишь приглядевшись к равномерному колебательному движению теней и предметов, можно было заметить, что судно все-таки идет вперед и еле заметно переваливается с боку на бок.

Тропики… Старенький деревянный шезлонг под Алексеем скрипнул, и этого оказалось достаточно, чтобы лежащий рядом Тайсон снова открыл глаза:

– Ты куда это?

– Да чего-то не спится… – Алексей свесил вниз босые ноги, но сразу же отдернул их, зашипев от боли:

– Ох, с-сука!

Там, куда не доставала тень от парусинового навеса, палуба раскалилась, будто сковорода, приготовленная для яичницы. Во всяком случае, наступать на нее голыми пятками было и больно, и опасно.

– Тапочки надо надевать.

– Спасибо за совет, – огрызнулся Алексей. – Пить будешь?

– Давай.

Алексей наклонил голову и пошарил рукой под шезлонгом. Вытащив открытый пакет апельсинового сока, он подержал его на весу, прикидывая, сколько еще осталось, и сделал несколько глотков. Потом передал пакет приятелю:

– Можешь допивать.

Сок был теплый и чуть кисловатый на вкус. Тайсон промочил горло, облизнулся и огромной пятерней смял пустую упаковку:

– Хорошо. Но мало.

Запустив руку под шорты, он с наслаждением, не торопясь, почесался.

– Курорт, в натуре.

Больше всего Тайсон и Алексей напоминали сейчас парочку провинциальных российских «братков», в первый раз оказавшихся на побережье Анталии или на Кипре: резиновые шлепанцы, футболки, штаны до колен… Для полноты образа не хватало только золотой цепи с крестом и поддельного «ролекса» на запястье.

– Пойти, что ли, в душ? Искупаться… Дай сигарету!

– Держи. Там где-то зажигалка.

– Смотри-ка ты, крутится… – закуривая, Алексей в очередной раз покосился на черный брусок судового локатора, ощупывающий небо:

– Как думаешь, это не опасно?

– В смысле?

– Ну, вообще… Все-таки сильное излучение. Не повлияет? – Алексей выразительно и недвусмысленно покосился на низ собственного живота.

– Кто о чем… – Тайсон вместо ответа опять почесал у себя между ног и с большим удовольствием сплюнул за борт.

– Нехорошо плеваться в море, – покачал головой Алексей. – Не делай так никогда. Примета плохая.

– Откуда знаешь?

– Читал, еще в школе… – Алексей хотел что-то добавить, но как раз в этот момент его внимание привлекла стая пестрых летучих рыб, выпорхнувшая из воды неподалеку от борта:

– Смотри!

– Что? А, это… Подумаешь – селедка с крыльями.

– Ты не романтик, Тайсон… вот, сейчас опять появятся!

– Да и черт с ними.

На небе не было ни облачка – и от этого оно казалось всего лишь пустым, неестественно чистым и голубым отражением океана. Даже морские птицы-попрошайки, то ли фрегаты, то ли альбатросы, кружившие над палубой от самых Мальдивских островов, куда-то пропали – наверное, увязались за каким-нибудь встречным судном, чтобы не улетать далеко от дома.

Благо им всегда есть из чего выбирать – движение на морских торговых путях между Западом и Востоком достаточно оживленное. Конечно, это не узкий, речной фарватер где-нибудь посередине Европы. Но даже здесь, на севере Индийского океана, почти не случается так, чтобы в зоне видимости не было днем силуэта, а ночью огней какого-нибудь контейнеровоза, танкера, многопалубного «пассажира» или хотя бы рыбацкой флотилии.

Сделав пару глубоких затяжек, Тайсон зачем-то перегнулся через леера и бросил взгляд вниз, на волны, плещущиеся у ватерлинии:

– Высоко. Метров десять, наверное…

– Побольше.

Сухогруз назывался «Альтона» и ходил под либерийским флагом.

Судно было построено шведами в самом начале пятидесятых, а значит, давно уже достигло пенсионного возраста – причем так давно, что его старческая неопрятность и неухоженность проявлялись в десятках мелочей, заметных даже далекому от мореплавания человеку.

Куда ни бросишь взгляд, всюду – трупные пятна ржавчины, проступившие из-под облупившейся краски. Резал слух скрип и скрежет изношенных судовых механизмов, все, за что ни возьмись, окончательно разболталось, ломалось и падало при малейшей нагрузке… Говорят, будто некогда, на заре своей юности, «Альтона» брала на борт больше дюжины тысяч тонн универсального груза и запросто выдавала чуть ли не шестнадцать морских узлов. Вполне возможно. Но, как бы то ни было, сейчас она представляла собой всего-навсего тяжеловесный кусок железа, с огромным трудом перемещающийся в пространстве.

– Ладно, пора сходить в душ.

– Давай. Я за тобой.

Алексей достал еще одну сигарету и посмотрел вслед приятелю. Даже в шортах, в футболке навыпуск и в этих своих идиотских резиновых тапках без задников Тайсон ступал по разболтанным, узким ступеням и вытертой палубе с уверенностью индейца, вышедшего на тропу войны.

Алексей всю жизнь считал себя очень даже неплохим бойцом-рукопашником. Но тогда, меньше года назад, в учебном лагере Французского иностранного легиона, он впервые на собственной шкуре почувствовал, как дерутся настоящие профессионалы. А особенно здоровенный сержант-инструктор с уродливым шрамом на месте уха… Сержанта все называли Тайсон, и прозвище это оказалось вполне заслуженным: после непродолжительной схватки несколько самых самоуверенных и недисциплинированных волонтеров отправили из спортзала прямиком в военный госпиталь…

Вскоре выяснилось, что Тайсон и Алексей – соотечественники, почти земляки.

Вообще в этом-то как раз не было ничего удивительного: с некоторых пор выходцы из республик бывшего СССР составляют едва ли не четверть солдат Иностранного легиона, самой прославленной и легендарной воинской части французских вооруженных сил. Но так уж вышло, что случайное знакомство именно этих двух русских мужчин, людей с темным прошлым и неопределенным будущим, переросло в настоящую, крепкую дружбу.

Постепенно вокруг Тайсона и Алексея образовалась компания отчаянных, готовых на все легионеров-«славян». Вернувшись в Марсель из учебного лагеря, они совершили дерзкое нападение на подпольный склад международной преступной группировки, осуществляющей вывоз в Россию фальсифицированных медицинских препаратов и французских лекарств с истекшим сроком годности.

– Черт… ну, не повезло! – Разглядывая золотистую солнечную дорожку в воде за бортом, Алексей вспомнил питерского Студента, грубого неразговорчивого Хохла, сейф, охрану – и пули, звенящие рикошетом среди металлических балок.

– Да, просто не повезло.

К сожалению, так называемая «русская мафия» довольно скоро вышла на след бывших соотечественников. После кровавой расправы, устроенной боевиками прямо под носом у местной полиции и военной контрразведки, из всех участников налета уцелеть по случайности удалось только Тайсону и Алексею.

Как водится, почти все средства массовой информации приписали очередной террористический акт пресловутым арабским фундаменталистам…

А затем было зачисление в полк, специальная разведывательно-диверсионная подготовка на Корсике – и через некоторое время чудом спасшиеся от смерти друзья-легионеры уже вели уличные бои с мятежниками в столице некоей свободолюбивой африканской страны.

Впрочем, уже в самом начале этой «почетной миротворческой миссии» судьба преподнесла Тайсону и Алексею очередной сюрприз. Во время одной из рискованных вылазок на контролируемую противником территорию в их руки попала сверхсекретная шифровальная машина из российского посольства. Довольно скоро выяснилось, что за этой добычей гоняются не только ее законные хозяева из Москвы, но и целый ряд конкурентов: французы, американцы, местные вооруженные формирования… В конце концов опасная находка заставила обоих друзей дезертировать – и заботиться им пришлось уже не столько о выгодной сделке с потенциальными покупателями, сколько о спасении собственной шкуры.

Африка…

Несколько суток в тропических джунглях, без специального снаряжения, боеприпасов, нормальной еды – но зато с добровольным заложником на руках, раненым русским офицером из Федерального агентства правительственной связи. Погоня, засады, ожесточенные стычки и яростные перестрелки на горных вершинах, гибель спутников, вольных или невольных… Пройти через все это и остаться в живых Алексею помогли только боевой опыт, отличная подготовка, физическая выносливость – и уникальное, почти звериное чутье человека по прозвищу Тайсон.

Оказавшись за линией пограничных постов, в соседнем банановом государстве, беглецы решили продолжить путь морем…

– Ох, блин! – Алексей слишком поздно заметил, что маленький, злой огонек сигареты уже подобрался вплотную к фильтру. Швырнув окурок на палубу, он несколько раз подул на обожженный палец:

– Да чтоб тебя…

Идея прикинуться матросами, случайно отставшими от своего экипажа и готовыми на любую работу, принадлежала Тайсону. Пожалуй, это был единственный относительно безопасный способ унести ноги подальше от черного континента и вернуться в Европу… Однако почти сразу же стало ясно: даже в самом грязном и шумном порту на африканском побережье двух подозрительных белых парней без денег и документов никто не ждет с распростертыми объятиями.

Нет, конечно, морская гавань была переполнена торговыми судами со всех концов света. В портовых борделях и кабаках круглые сутки кипела хмельная, распутная жизнь, а на улицах города не утихала разноязыкая речь, из которой настороженное ухо Алексея то и дело выхватывало обрывки русских фраз или неторопливый украинский говор… Днем и ночью отваливали от причалов бесчисленные танкеры и сухогрузы – но пока что беглым легионерам оставалось только смотреть на них с берега. Попасть в какую-нибудь команду оказалось значительно труднее, чем они предполагали: даже в тех редких случаях, когда капитану или старпому действительно требовались люди на рейс, разговор обязательно заходил в тупик из-за отсутствия у претендентов паспорта и так называемых «морских книжек», оставшихся якобы на борту родного контейнеровоза. Обычно все заканчивалось вежливым отказом – кто-то ссылался на профсоюзный контроль, кто-то требовал справки о прививках… Однажды сочувствующие моряки-одесситы собрались даже напоить гостей кофе с бутербродами, но потом и от этой маленькой радости пришлось отказаться – Алексей с Тайсоном тогда едва ушли от патруля пограничников, вызванного к трапу вахтенным помощником.

Так, в заботах о хлебе насущном и в безрезультатных шатаниях по окрестностям порта, прошла неделя. К тому же беглецы ни на секунду не забывали о грозящей им опасности: глупо было рассчитывать, что лучшие в мире спецслужбы, которые охотятся за шифровальной машиной, отказались от мысли снова взять потерянный след. Приходилось остерегаться всего: полиции, армейских патрулей, чернокожих расистов, бандитов и даже мелкого криминального сброда, хозяйничавшего по ночам в небогатых кварталах…

Металлический чемодан с электронным устройством секретной связи стоил не меньше полумиллиона долларов. Но сейчас он без всякого смысла и пользы покоился в тайнике, оборудованном по всем правилам конспирации, а денег от продажи последнего пистолета должно было хватить Алексею и Тайсону еще разве что на пару ночевок в каком-нибудь местном клоповнике и на жратву подешевле. А что потом? Проституток портовых грабить? Овощи на рынке воровать? Попрошайничать?

На родное российское посольство, по вполне понятным причинам, рассчитывать было бы глупо.

Конечно, для бывших легионеров, профессиональных разведчиков-диверсантов, не составляло труда незаметно проникнуть на борт любого судна, ошвартованного у причальной стенки или стоящего на рейде. Затаиться, пересидеть, а потом, уже в открытом море, сообщить о себе всему, так сказать, прогрессивному человечеству… Однако это был самый крайний, отчаянный вариант, чреватый непредсказуемыми последствиями. Ведь что, например, помешает какому-нибудь законопослушному капитану сдать «пассажиров» властям в первом же порту? Или просто сообщить о них по рации береговой охране?

Вот почему настроение тогда, в кабаке, у Тайсона с Алексеем оказалось не самое приподнятое. Их нервы, истрепанные событиями последних недель и удушливым, влажным климатом, были напряжены до предела – так что местные хулиганы выбрали не самое лучшее время для того, чтобы задирать посетителей…

– Эй, ты чего там? Уснул?

– Все в порядке. Иду, – однако, прежде чем отправиться в душ, Алексей наклонился и поднял с палубы все еще дымящийся окурок:

– Ну вот! Только пожара еще не хватало…

* * *

Огромный, раскормленный до неприличия судовой таракан медленно выполз на середину клеенки и остановился, раздумывая, что делать дальше.

– Приятного аппетита! – пожелал Алексей.

– Спасибо, и вам того же, – ответил по-русски сидящий за столом хлопец. Он кивнул Алексею, приподнял ладонь и задавил насекомое. Потом вытер руку салфеткой и снова принялся за еду.

– Чем кормят сегодня?

– Угадай с трех раз, – Тайсон уже накладывал себе дымящееся варево.

– Опять каша рисовая? – Алексей посмотрел на содержимое его тарелки и тяжело вздохнул:

– Пожелтеть можно от этой жратвы…

Судовой кок был не то филиппинцем, не то малайцем. Наверное, где-нибудь у себя на родине он по праву считался бы мастером поварского дела и знатоком национальной кулинарии, но с точки зрения русского человека… О существовании макарон или, к примеру, картофеля этот парень, вероятно, даже и не догадывался – зато рис готовил по меньшей мере двумя десятками разнообразных способов: тушил, варил, жарил на соевом масле, заливал кисло-сладкими соусами и перемешивал с курицей или овощами.

Честно говоря, с точки зрения европейца, все его замысловатые блюда как две капли воды походили одно на другое и различались только количеством специй, которые каждый добавлял по своему вкусу. От последствий суровой «китайской диеты» желудок Алексея спасало пока только то, что фрукты, соки и витамины употреблялись командой почти без ограничения. К тому же в любое время суток можно было самостоятельно заварить себе кофе, взять крекеры или вынуть из холодильника банку дешевых консервов.

– Сидайте, земляки, – истребитель тараканов уже кончил есть, убрал тарелку и потянулся за пепельницей:

– Не помешает?

– Да кури, конечно… – кивнул Алексей.

Хотя, конечно, лучше было бы обойтись без сигаретного дыма. Старенький кондиционер и так из последних сил боролся с жарой, а также с тягучими запахами азиатской кухни, проникающими с камбуза.

– Тайсон, передай вот это, красное… вроде перца.

Помещение, где питалась команда, оборудовали с некоторой претензией на уют: декоративные панели «под дерево», телевизор с видеомагнитофоном, кассеты, неполный комплект шахмат, а также иллюстрированные журналы за прошлый год и парочка немецких детективов в потрепанных мягких обложках. Вибрация корпуса здесь ощущалась сильнее, чем наверху: тихо, но постоянно позвякивала в специальных ячейках посуда, даже вилку или пустой стакан нельзя было оставлять на столе без присмотра – того и гляди, уползут по клеенке и свалятся под ноги.

– Здрас-сте…

В дверном проеме возникла физиономия кока. К удивлению Алексея, при ярко выраженной монголоидной внешности глаза его не казались раскосыми – скорее они выглядели заплывшими, как у разбуженного посреди ночи пивного алкоголика.

– Хэллоу, Салман! – повторил приветствие по-английски сосед Алексея.

Ничего не ответив, загадочный повелитель судовых кастрюль и сковородок опять скрылся у себя на камбузе.

– Вот, чурка! Тоже мне…

– Да не обращай внимания, – Успокоил соседа Алексей. – Расскажи, лучше, чего новенького на свете?

– Новенького? Ну, это вам виднее.

Собеседника звали Стасом. Родом он был откуда-то из-под Днепропетровска. Несколько лет назад Стас окончил среднюю мореходку. Получив повестку из военкомата и не испытывая никакого желания выполнять священный солдатский долг перед «ридной Украйной», он с трудом напросился в очередной заграничный рейс – и уже через неделю оформлял документы на статус беженца в одном из канадских портов. С тех пор судьба мотала Стаса по морям-океанам. Судовым мотористом он оказался вполне приличным, с начальством ладил, от сверхурочных не отказывался и права не качал… Что еще надо?

Как выяснилось, на этот раз экипаж сухогруза насчитывал в общей сложности девятнадцать человек. Однако настоящих профессиональных моряков среди них можно было пересчитать по пальцам: капитан, второй штурман, старший механик, боцман да парочка мотористов… Все эти люди, за исключением Стаса, были немцами – и поговаривали, что кое-кто из них даже ходил на старушке «Альтоне» со дня ее спуска на воду. Остальной народ, вне зависимости от того, что значилось в судовой роли напротив их имен и фамилий, называли просто – «палубная команда»…

– Слушай, чего там по телевизору? Не ловится?

– Надо настраивать.

– Сейчас попробую…

– Ладно, я сам. – Стас был человеком не злым по натуре и долго ни на кого не сердился. Да, он действительно полагал, и не без основания, что Алексей и одноухий громила по прозвищу Тайсон рассказывают о себе далеко не все. Да, конечно же Стасу казалось обидным, что земляки, которые явно знают больше, чем говорят, повели себя таким образом… Но ведь, с другой стороны, меньше знаешь – дольше проживешь.

Сам он попал на «Альтону» почти случайно, делал на ней первый рейс, однако сразу же понял, что тут лучше держать язык за зубами.

– Помочь?

– Не надо. – Подкручивая антенну и переключатели обшарпанной видеодвойки, Стас в который уже раз задавался готовыми сорваться с языка вопросами.

К примеру, как эта ржавая лоханка, которая несколько лет простояла, дожидаясь отправки на металлолом, вообще получила разрешение на выход в океан? Куда смотрел морской регистр и прочие инспекции – она же разваливается на глазах! Может быть, судовладельцы просто хотят утопить «Альтону» и получить страховку? Вряд ли… Такие штучки действительно когда-то проделывались, но в последнее время они не проходят.

Опять же палубная команда…

Ну, скажите на милость, кому тут нужна эта чертова дюжина дармоедов, которые к морю имеют такое же отношение, как пономарь к балету?

И еще – зачем в Сингапуре, куда следует по документам «Альтона», такое количество гуманитарной помощи? Там у них что, ожидается землетрясение? Эпидемия? Или небольшая война? Стас своими глазами видел перечень взятого на борт груза: медикаменты, консервированная кровь, одеяла, палатки, продукты, портативные генераторы…

Можно, конечно, допустить, что все это предназначается какой-нибудь партизанской армии или вооруженной группировке, борющейся за власть на одном из бесчисленных островов Юго-Восточной Азии. Но тогда почему никто не соблюдает даже самые элементарные правила конспирации? Почему погрузка производилась днем, на глазах у портовых властей? Почему дата и время отхода «Альтоны» были известны заранее чуть ли не всему африканскому побережью? При нынешних средствах связи… Обычно те, кто всерьез занимается контрабандой, подобные рейсы делают тихо, без лишнего шума – чтобы не напороться в чужих территориальных водах на береговую охрану и не угодить в тюрьму на десяток лет!

– Вот, вроде поймал.

– Погоди, не крути дальше!

Картинка получилась не слишком хорошей, и все-таки можно было различить, как на квадратном ринге лениво молотят друг друга два негра в боксерских трусах до колен.

– Это кто?

– Кажется, Холифилд. Точно! А против него…

Досмотреть поединок профессионалов не удалось: еще не закончился пятый раунд, когда снаружи, по трапу, загрохотали подошвы тяжелых ботинок. За иллюминатором промелькнул силуэт, и почти сразу в столовой команды оказался высокий мужчина с пустыми глазами и выбритым наголо черепом. Оглядев присутствующих, он молча показал пальцем сначала на Алексея, потом на Тайсона и коротким движением дал обоим понять, чтобы они следовали за ним.

– Ну, если зовут…

Путь, как выяснилось, предстоял неблизкий и непростой.

Сначала приятели вслед за бритым мужчиной проследовали на корму, мимо радиорубки и занавешенных окон кают-компании. После этого пришлось покинуть палубу и пройти, одно за другим, несколько служебных помещений. Потом надо было спуститься еще ниже и долго пробираться какими-то плохо освещенными коридорами… Наконец, молчаливый сопровождающий крутанул рычаги металлического запора – и все трое очутились в огромном, залитом электрическим светом трюме.

Трюм был почти полностью, в три или четыре ряда, заставлен разнообразными ящиками и тюками. Пространство между штабелями занимали стропы, сетки и прочая такелажная снасть, необходимая для крепления на море и при погрузо-разгрузочных работах. Относительно свободным оставался только небольшой закуток возле водонепроницаемой переборки.

И вот на этом тесном, крошечном пятачке сидели, касаясь друг друга коленями и плечами, несколько мужчин – практически вся так называемая «палубная команда». Вместе с ними, но все же на некотором расстоянии, будто знаменитый профессор, окруженный учениками, расположился человек, которого здесь, на судне, называли просто и коротко – Чиф.

Это был тот самый господин средних лет, которого несколько дней назад, в африканском порту, Алексей принял за спивающегося колониального служащего. Английское словечко, аналогичное на международном морском сленге нашему обиходному «шеф» или же «старший помощник», лучше всего и по форме, и по существу соответствовало реальному статусу этого человека. Хотя Чиф действительно числился старшим помощником капитана, он даже не пытался скрывать, что в судовождении и прочих навигационных науках не понимает ровным счетом ничего, и не изображал из себя морского волка. Тем не менее любому новому члену экипажа, от моториста до штурмана, сразу давали понять – на борту «Альтоны» ничего не происходило и не могло произойти без его ведома. К тому же, судя по всему, он один представлял, куда и зачем на самом деле идет старушка «Альтона».

И вот теперь, судя по всему, это предстояло узнать его людям…

Кстати, пополнение в команду Чиф набирал, руководствуясь собственными, одному ему понятными критериями. Тогда, после драки с полицией, удостоверившись, что погони можно больше не опасаться, он первым обратился к Алексею и Тайсону по-английски.

– Спрашивает, какие у нас планы… – перевел Алексей.

– Скажи, что никаких. Ищем работу.

– Он спрашивает – опасную?

– Любую, – ответил Тайсон.

Незнакомец кивнул, произнес пару фраз и поманил беглых легионеров за собой, куда-то в сторону берега.

– Что он сказал? – переспросил тогда Тайсон.

Алексей почесал затылок:

– Ну, если я правильно понял… кажется… Кажется, он предлагает нам пойти в рейс. На каком-то судне, завтра утром. Работа с риском, но хорошо оплачивается.

– Согласны!

Незнакомец все еще стоял рядом и внимательно прислушивался к звукам явно чужой для него русской речи.

– Подожди, – разумеется, Алексею тоже не хотелось упускать такой шанс, однако на всякий случай он, цепляя слово за слово, признался, что у них с приятелем имеется кое-какие проблемы с мореходными документами. И вообще…

Собеседник не дал ему закончить. Перебив монолог Алексея, он произнес всего пару фраз и, не оборачиваясь, зашагал по вонючему, грязному переулку – да так решительно, что ответ его Алексей перевел Тайсону уже на ходу:

– Документы не нужны. Документы придуманы для полицейских и дураков… Главное, он видел нас в деле. И мы ему понравились. Этого достаточно…

– Переведи, что мы согласны.

– А никто и не сомневается.

– Сукин сын, – одобрительно покачал головой Тайсон, но тут же спохватился: – Подожди! Скажи, ему, что все будет о’кей, но нам надо еще забежать тут в одно местечко… Очень надо! Забрать кое-что из своих вещей. Договорились?

– Попробую, – стараясь догнать уходящего незнакомца, Алексей в очередной раз проклял судьбу за то, что она подкинула на его пути эту чертову шифровальную машину…

Глава вторая

Наука наук, чистая математика, утверждает: любое пространство можно заполнять до бесконечности. А значит, там, где и так уже не протолкнуться, всегда найдется место еще для пары человек.

– Садитесь куда-нибудь, – показал жестом сопровождающий.

Стараясь не потерять равновесия, Алексей переступил через бухту стального троса, оставленную кем-то посередине прохода, и пристроился сбоку, на самом краю так называемого «европоддона».

Рядом, высоко задрав колени, опустил огромный зад Тайсон:

– Кого ждем?

– Не знаю…

Кажется, все были в сборе.

Компания вокруг Чифа собралась интернациональная. Кроме двух русских и наголо бритого мужика тут было еще несколько загорелых парней спортивного вида, какой-то азиат с косичкой, а также трое или четверо негров. Меньше всего они походили на матросов торгового флота – скорее уж на морских пехотинцев, вернувшихся из увольнения…

– Как в легионе… – шепнул Алексей.

Тайсон кивнул:

– Точно.

Между собой они могли общаться без опасения – в трюме из-за работающей на полные обороты машины стоял такой шум и грохот, что даже самого себя расслышать было почти невозможно. Но, когда со своего места поднялся Чиф, присутствующим показалось, что судовые механизмы уважительно притихли.

– Джентльмены!

Чиф заговорил медленно и четко, используя короткие, простые фразы: таким образом он давал возможность сидящим вокруг людям самим усвоить сказанное и перевести его слова тем, кто вообще ничего или почти ничего не понимал по-английски.

– Джентльмены…

Суть его выступления сводилась к следующему:

– Современная торговля невозможна без морского судоходства. Так что бизнес это огромный и очень прибыльный. Прибыльный – но довольно рискованный. Я имею в виду не только подводные камни, шторма, ураганы и все такое прочее… Существует еще одна опасность: пираты, морские разбойники. Наверное, первого же купца, загрузившего товаром свой плот или лодку, за ближайшим мысом уже поджидали ребята с дубинами…

Чиф сделал паузу, чтобы убедиться, что сказанное им воспринимают всерьез.

– Ладно, парни! Капитан Морган, парусники, сокровища, черные флаги с черепом и костями… сейчас не об этом речь. Главное, не надо считать, что все это в прошлом. Есть такая серьезная организация – IMB. Так вот, если в бассейне Юго-Восточной Азии десять лет назад, по ее данным, было пятьдесят пять вооруженных нападений на торговые суда, то в девяносто седьмом году таких случаев было уже двести двадцать девять. А сейчас еще больше, джентльмены. И если раньше пираты ограничивались простым грабежом, то теперь нередки пытки и массовые убийства членов экипажей, затопления судов… Включай!

У переборки зашевелился Бритый, после чего на белой, матовой поверхности одного из тюков за спиной у Чифа, будто на киноэкране, высветилось изображение географической карты.

– Наиболее опасными для торгового мореплавания считаются акватория вокруг Сингапура, значительная часть Южно-Китайского моря, Андаманское море у побережья Таиланда, Малаккский пролив и пролив Бангкай, участок в районе северной оконечности острова Суматра… На этой карте они обозначены красным цветом. Безусловно, нападениям способствуют естественные трудности навигации в регионе: узкие, извилистые проливы, переменная глубина, а также обилие мелких островов, заставляющих снижать ход и ограничивающих свободу маневра. Как правило, при нападениях на торговые суда противник использует сразу несколько быстроходных катеров или моторных лодок, вооруженных тяжелым и легким стрелковым оружием…

Географическую карту за спиной Чифа сменили одна за другой несколько цветных и черно-белых фотографий с изображением пиратских кораблей. Некоторые из них имели крупно выписанные бортовые номера, а кое-где можно было различить даже лица мужчин, сидящих на палубе.

– Значительно реже применяются гранатометы и зажигательные снаряды. Кроме того, неоднократно отмечены случаи установки пиратами ложных навигационных знаков и создание радиопомех.

На импровизированном экране замелькали какие-то береговые сооружения, маяки и радарные установки армейского образца – Алексей в этом ничего не понимал, но чувствовалось, что часть снимков сделана со спутника-шпиона и обработана при помощи компьютера.

– Отличной маскировке пиратов способствует и то, что прибрежная акватория Юго-Восточной Азии круглый год насыщена маломерными судами различного назначения. В первую очередь – рыбацкими… Конечно, государства региона пытаются что-то делать. Но вы же понимаете, парни, на их вооруженные силы и специальные полицейские подразделения надежды мало. Во-первых, соседние страны не могут договориться между собой и поделить зоны ответственности в территориальных водах. Во-вторых, конечно, коррупция… А вот организованные преступные группировки, занимающиеся морским разбоем, наоборот, имеют крепкие международные связи, обширную агентурную сеть в портах всего мира, среди представителей власти, полиции, таможни… Разумеется, это позволяет противнику заранее узнавать характер и стоимость перевозимого груза, маршрут судна. А потом, в нужный момент и в нужном месте, появляется атакующая группа противника. Экипаж и судовую кассу грабят, весь ценный груз перегружают к себе на борт, сливают топливо… Если надо, уничтожают свидетелей.

Чиф сделал очередную паузу:

– Джентльмены! Думаю, никому не надо объяснять, что от такого безобразия судовладельцы и хозяева грузов несут огромные убытки. А солидные страховые фирмы эти убытки вынуждены компенсировать… К тому же им приходится выплачивать довольно значительные суммы семьям погибших моряков. Это справедливо, но очень и очень невыгодно. К сожалению, за последние годы активность пиратов на морских торговых путях Юго-Восточной Азии достигла такого размаха и безнаказанности, при которых ряд международных страховых корпораций оказался в очень сложном финансовом положении. И если ситуация с вооруженными нападениями пиратов на торговые суда не изменится к лучшему радикально, в самое ближайшее время…

Говорящий прищелкнул пальцами, и на экране за его спиной снова возникла географическая карта. Чиф обернулся:

– Страховые фирмы крайне озабочены происходящим. Настолько озабочены, что в конце концов даже обратились за помощью ко мне. А я пригласил вас… Итак, джентльмены! Надеюсь, уже понятно, что наша «Альтона» – это обычное судно-ловушка. И груз, находящийся на борту, выбран с учетом научно просчитанных рекомендаций аналитиков. По их мнению, на данном этапе развития военно-политической ситуации в регионе именно продовольствие, топливо, предметы первой необходимости, медикаменты и средства жизнеобеспечения являются наиболее привлекательной добычей для местных пиратов. Разумеется, и маршрут «Альтоны» в этом рейсе также выбран с учетом задачи, поставленной клиентом. Наше судно обогнет северную оконечность Суматры, войдет в территориальные воды Таиланда, а затем вдоль побережья Малайзии направится в порт назначения – Сингапур.

Чиф усмехнулся:

– Красивые места, можете поверить… Разумеется, мы уже позаботились о том, чтобы соответствующая информация непременно и в срок дошла до тех, кому она предназначена. В общем, сделано все для того, чтобы свидание состоялось. А вот каким оно будет и чем закончится – зависит только от вас, джентльмены! Некоторые из присутствующих уже выполняли вместе со мной различные, скажем так, деликатные миссии в различных уголках планеты. Кое-кто присоединился к отряду впервые. Но я считаю необходимым напомнить всем – так, на всякий случай, чтобы не испытывали иллюзий… Мы не бандиты и не искатели приключений. Мы – наемники. Профессионалы, выполняющие за деньги довольно опасную и не очень приятную работу. Кстати, о деньгах… Если на этот раз встреча с пиратами по каким-то причинам не состоится, каждый получит за рейс по тысяче американских долларов. За всякое боевое столкновение будет выплачено еще столько же. Отдельные премии, как обычно, за убитых, за пленных, за уничтоженную технику, а также по результатам…

– Что скажешь? – обернулся к приятелю Алексей.

– Посмотрим, – шевельнул губами Тайсон.

Собственно, они с самого начала ожидали чего-нибудь в этом роде. А отсутствие выбора иногда очень облегчает жизнь.

Тем временем Чиф обвел рукой палубу и переборки трюма:

– Джентльмены! Честно говоря, страховые компании практически не интересует судьба старушки «Альтоны», а также всего этого гуманитарного барахла. Как, впрочем, и наша с вами судьба. В случае неудачи рыдать над могилами павших героев никто не будет. И торговаться с пиратами насчет выкупа – тоже. Сами понимаете, клиенту не нужна огласка. Так что тем, кто не умеет держать язык за зубами, лучше сразу отправиться за борт, кормить акул…

Дождавшись, пока всем присутствующим будет переведена последняя фраза, он распорядился сменить изображение географической карты у себя за спиной на довольно подробный чертеж «Альтоны»:

– Теперь переходим к делу. Внимание, джентльмены! Запоминайте, кому и где следует находиться по сигналу боевой тревоги…

Инструктаж занял не меньше получаса. И только после того, как стало ясно, что любой из собравшихся понимает задачу, поставленную перед всеми, не хуже, чем свою собственную роль в ее выполнении, прозвучала команда:

– Встать! Прошу всех за мной…

Один за другим, быстро, но без лишней суеты и спешки, мужчины протиснулись в узкий проход между какими-то штабелями.

– Ого, – удивился Алексей.

Участок трюма, в который они попали, был расчищен от посторонних предметов – так, чтобы образовалось нечто вроде глубокого, узкого коридора длиной метров двадцать. Развешанные вдоль него лампы давали достаточно света, чтобы отчетливо разглядеть не только ряды мешков у противоположного края, но даже деревянную обшивку переборок и палубы. А там, где теснились сейчас люди Чифа, стояли старый стол из некрашеных досок, несколько ящиков и барьер, отгораживающий все это от остального пространства.

– Да, все по-взрослому… Как положено, – кивнул Тайсон.

Больше всего то, что они увидели, напоминало любительский тир в полуподвале военно-спортивного клуба – не хватало только оружия и мишеней. Впрочем, мишени появились почти сразу же: порывшись внизу, под столом, Бритый выложил на барьер увесистую пачку бумаги.

– Что, прямо здесь и будем стрелять?

– Смотря из чего, – Тайсон взял в руки один из листов с поясным изображением какого-то азиата в пятнистой форме. Тем временем вокруг уже начали распаковывать ящики.

– Давай-ка поможем.

– Да тут прямо оружейный магазин! – не удержался Алексей.

Те, кто заранее позаботился об оснащении Чифа и его «палубной команды», явно отдали предпочтение эффективности и простоте в ущерб разнообразию. Так что выбор оказался не слишком велик: в основном пистолеты-пулеметы «стерлинг», дюжина штурмовых винтовок с американскими сорокамиллиметровыми гранатометами М203, а также, в отдельной коробке, ручные гранаты, немного напоминающие «лимонки» советского производства. Из более серьезных вещей на свет были извлечены только тяжелый крупнокалиберный «Браунинг» производства ЮАР, на треноге, и несколько упакованных по отдельности «стингеров» предпоследнего поколения.

Откуда-то появилась нарезанная кусками ветошь.

– Ну-ка, передай…

Вместе с остальными, не дожидаясь команды, Алексей и Тайсон принялись очищать от смазки и протирать извлеченное из тайников оружие, снаряжать магазины патронами, прилаживать оптику… Почти сразу же они ощутили воцарившуюся вокруг деловую, но в то же время приподнятую атмосферу, радостное возбуждение – как у артистов эстрады, после долгого перерыва собравшихся за кулисами в ожидании выхода. Узкое трюмное помещение оказалось практически не приспособлено к работе с таким арсеналом. Но в конце концов даже Тайсону пришлось признать: люди Чифа делали свое дело настолько профессионально, что даже в немыслимой тесноте и оглушительном грохоте судовой машины ухитрялись почти не мешать друг другу.

– Не стрелял еще из такого? Никогда? – спросил Алексей, примеривая по руке девятимиллиметровый английский пистолет-пулемет.

– Приходилось. Давно. Еще дома.

– Ну и как?

– Приличная вещь, – кивнул Тайсон. Однако сразу же уточнил:

– Для ближнего боя.

Возвращая соседу очередную коробку из-под патронов, Алексей почувствовал на себе внимательный, изучающий взгляд Чифа. Ну, что же… Судя по всему, у него пока нет оснований для недовольства.

* * *

На следующее утро назначили первую учебную тревогу.

Однако этому ответственному мероприятию не суждено было состояться вовремя – Индийский океан в конце концов решил напомнить о себе и внес в судовой распорядок суровые коррективы.

Алексей проснулся от ощущения разливающейся по телу дурноты. Такой дурноты, которая бывает обычно с тяжелого похмелья, – когда, припоминая вчерашнее, медленно начинаешь соображать, какого черта потребовалось запивать водку пивом и курить столько разной дешевой гадости.

– О-ох… блин. – Алексей застонал и с трудом разлепил непослушные веки: за стеклом иллюминатора медленно колыхалась черная, мутная пелена, один только вид которой сразу же вызвал у него почти неодолимый приступ тошноты.

На часах – без пятнадцати шесть…

Алексей полежал еще некоторое время, надеясь, что вернется сон. Потом все-таки заставил себя сползти с койки, вышел из кубрика и направился в общий гальюн.

Путь оказался не слишком приятным. С первых шагов напомнил о себе желудок, каждое колебание палубы под ногами вызывало подташнивание и головную боль, невыносимо резали глаза тусклые лампы дежурного освещения… В гальюне Алексея вывернуло наизнанку. Сразу же стало немного легче, но он подождал еще минут пять, упершись локтями в края умывальника и остужая горячий лоб о пластиковую поверхность переборки.

– Мама дорогая… Роди меня обратно!

Немного оправившись, Алексей вернулся в кубрик – туда, где на нижней койке по-прежнему громко и самозабвенно храпел Тайсон…

Окончательно он проснулся уже в половине девятого.

Мощный удар, напоминающий взрывную волну, сначала подбросил Алексея под самый потолок, а потом с наслаждением кинул обратно. Пытаясь нащупать какую-нибудь опору, Алексей успел краем глаза заметить остатки морской воды, бесконечным потоком стекающие вниз по стеклу… Очевидно, это было не самое начало – на столике, возле задраенного иллюминатора, уже вовсю плескалась просочившаяся внутрь лужица, а по тесному кубрику с шумом и грохотом перекатывался графин.

Кажется, на этот раз Индийский океан бил старушку «Альтону» по-настоящему, насмерть, без всякого снисхождения и пощады. Потерявший управление сухогруз бросало из стороны в сторону, а голова Алексея каким-то непостижимым образом постоянно оказывалась ниже ног – да так, что, казалось, приспособиться к этому нечеловеческому, рваному ритму нет и не может быть никакой возможности.

С нижней койки послышался тихий стон.

– Тайсон?

Огромный мужчина – спецназовец, лучший из лучших – лежал на спине, в луже собственной рвоты, закатив куда-то вверх мутные, ничего не видящие глаза.

– Ты чего, Тайсон? Держись…

Но теперь и сам Алексей почувствовал, что не сможет и не успеет управиться с накатившимся приступом. Его вытошнило – сначала один раз, на палубу, а затем еще и еще, прямо в постель…

Следующие несколько часов беглецы вспоминали впоследствии, как один сплошной, непрекращающийся кошмар. Металлическая обшивка «Альтоны» скрипела и скрежетала, но страха не было – оставались только головокружение и тоскливое, беспомощное ожидание очередного приступа. Через какое-то время желудок уже не мог исторгать из себя ничего, кроме желчи. Дурная, тяжелая кровь то и дело захлестывала черепную коробку потоком расплавленного железа, а затем вдруг откатывалась куда-то, оставляя на коже испарину и холодный пот.

Происходящее за пределами кубрика их не интересовало. Жить не хотелось. Пропало чувство брезгливости. Ни у Тайсона, ни у Алексея сил и воли не было даже на то, чтобы взять перекатывающийся под койкой графин, хотя каждый его удар о переборку отдавался в мозгу страшным грохотом и физической болью.

– Господи, да за что же!

Так они провалялись почти до полудня – полуодетые, в темноте, духоте и вонючей блевотине, периодически погружаясь в короткое, рваное забытье…

Казалось, об их существовании за все это время никто ни разу не вспомнил. Вполне возможно, что и капитан, и команда давным-давно покинули судно, оставив на произвол океана старушку «Альтону», а вместе с ней и двух бесполезных русских парней. Так что внезапное появление человека из экипажа не вызвало у Алексея никаких эмоций, кроме усталого удивления:

– Морген…

Боцман, маленький седой человечек с повадками старого алкоголика, молча встал посередине дверного проема. На фоне света, хлынувшего из коридора, его лица было не разглядеть, но во всей позе читалось глубокое, искреннее презрение профессионального моряка к сухопутным крысам, к сомнительному береговому народцу, невесть каким образом затесавшемуся на борт. Презрение это явно выражали расставленные на ширине плеч тяжелые, кованые башмаки, руки в карманах брезентовой робы, наклон головы… Постояв так примерно с минуту, ни разу не покачнувшись и не потеряв равновесия, старый боцман что-то сказал по-английски, не дожидаясь ответа, задраил дверь и потопал прочь в направлении мостика. В какой-то момент Алексею показалось даже, что сквозь переборку он слышит злобное бормотание – но, скорее всего, это было всего лишь плодом воспаленного воображения.

– Что ему надо?

– Приглашает позавтракать…

– Сволочь, – выдохнул Тайсон.

Для очередного, жуткого и мучительного, приступа тошноты обоим мужчинам хватило одной только мысли о пище…

Во второй половине дня они все-таки выбрались на палубу.

Вокруг мало что было видно – воздух, душный, перенасыщенный влагой, почти не пропускал солнечный свет. Плотные стены тропического дождя безнадежно скрывали границу, отделявшую небо от океана, и даже огни на мачте угадывались только потому, что Алексей заранее представлял их расположение. Удивляло отсутствие молний и грома. Зато яростные ураганные шквалы со свистом метались из стороны в сторону, то и дело швыряя на палубу брызги и пену.

– Чтобы я еще раз, когда-нибудь…

С того места за шлюпками, куда по молчаливому уговору забрели Тайсон и Алексей, океанские волны казались живыми, огромными и неторопливыми. Волны окружали «Альтону» со всех сторон, ни на секунду не оставляя в покое, – так, что судно то медленно карабкалось куда-то вверх, на самый гребень, то вдруг, внезапно, в момент, который ни разу не удавалось предугадать, летело вниз. В конце концов падение достигало своей крайней точки, нос «Альтоны» уходил глубоко под воду, выбивая форштевнем два мощных и шумных фонтана, а потом все опять повторялось сначала…

Через некоторое время приятели увидели кока, осторожно пробирающегося с кастрюлей вдоль палубы по каким-то своим, неотложным, делам. Тот их тоже заметил, вздохнул и сочувственно покачал головой: очевидно, вид у новоиспеченных морских волков был не самый лучший, а выражение бледных, сероватых лиц говорило само за себя.

– Давай, китаеза, проваливай… Чего уставился?

Судовой кок тотчас же выпал из поля зрения, но довольно скоро появился опять, прижимая к груди большой термос, салфетки и пластиковые стаканы. Алексею стало немного стыдно за грубое поведение Тайсона. Он извинился, поблагодарил по-английски и жестами показал, что больше ничего не нужно.

– Это зачем?

– Кажется, чай. Крепкий. С травами… – принюхался Алексей, отворачивая крышку.

– Не хочу.

– Надо, – вздохнул Алексей и, пересилив себя, сделал первый глоток:

– Хуже не будет. Наверное…

К вечеру Алексею заметно полегчало. Может быть, помогло азиатское снадобье, а может быть, натренированный организм и сам по себе, постепенно, приспособился к новым условиям существования – во всяком случае, от тяжелого приступа «морской болезни» остались только тупая головная боль и подташнивание.

Так что, когда за бортом наступила ночь и стемнело уже окончательно, они с Тайсоном даже нашли в себе силы спуститься вниз, чтобы навести порядок в загаженном кубрике…

* * *

Сигнал тревоги раздался на третий день после урагана.

Погода снова была изумительная: теплое солнце над линией горизонта, синее небо с прозрачными перьями облаков, изумрудные волны… Хотелось все это сфотографировать, покрыть глянцем и перенести на обложку какого-нибудь журнала для женщин. Однако теперь Алексей твердо знал: он уже никогда не обманется тихой, ласковой красотой океана. Потому что тот, кто хоть раз испытал на себе нечеловеческую, неукротимую энергию водной стихии, до конца дней своих обречен относиться к ней с осторожной опаской и уважением.

Прошло уже больше суток с того раннего утра, когда изрядно потрепанная, еле живая старушка «Альтона» оставила справа по борту индонезийский Сабанг и вошла в зону действия международных пиратов – Малаккский пролив.

Судя по карте, вывешенной напротив кают-компании, судно теперь находилось примерно в сорока милях от легендарного порта Пхукет, излюбленного места отдыха «новых русских», и следовало на юг, вдоль побережья, медленно приближаясь к границе Малайзии и Королевства Таиланд.

– Еще не началось? – Несмотря на горький опыт, Алексей постоянно спешил, забывая про меры предосторожности, из-за чего то и дело задевал обо что-то или спотыкался. Вот и на этот раз, выбираясь из оружейного трюма, он довольно болезненно зацепил головой металлическую перекладину:

– Ох, да чтоб твою мать!

– Нагибаться надо, – ответил Тайсон. Сам-то он, несмотря на рост и комплекцию профессионального боксера-тяжеловеса, чувствовал себя в судовых лабиринтах «Альтоны» вполне уверенно.

– Шишка будет, – пожаловался Алексей, потирая лоб.

– Будет, – не стал спорить Тайсон. – Если доживешь.

– Типун тебе на язык… Ну, и где там гости дорогие?

– Посмотри. Вон туда… левее.

Алексей взял протянутый бинокль:

– Красиво идут… Точно они?

– А я знаю? – пожал плечами Тайсон. – Наше дело маленькое.

Оба приятеля не договариваясь одновременно посмотрели наверх, в направлении мостика, где сейчас вместе со старичком-капитаном должен был находиться сам Чиф.

– А где этот?

– Сейчас придет. Вооружается.

По боевому расписанию третьим на полубаке «Альтоны» должен был находиться некто Хорват, с ударением на первом слоге. Алексей так и не понял, имя это собственное или прозвище по национальности, – во всяком случае, поглядывал он на русских с необъяснимой, но плохо скрываемой неприязнью.

– Вон, шагает.

– Ладно тебе. Не заводись. Докладывай!

Пока Алексей условной фразой сообщал по рации, что у них все готово, Хорват оборудовал собственную огневую позицию на некотором удалении от Тайсона.

– Тихо! Приготовились…

Сначала послышался звук – монотонный и нарастающий, примерно такой же, как у процессии мотоциклистов, катящихся по автостраде. Затем сквозь специально прорезанное смотровое отверстие Алексей смог увидеть противника.

Пиратская флотилия была уже совсем близко.

Впереди, выдаваясь немного из общего строя, рассекал острым носом волну белоснежный, похожий на чайку прогулочный катер. Обычно такие дорогостоящие скоростные игрушки покупают себе дети западных миллионеров, футболисты или избалованные славой поп-звезды. Однако приблизившийся к «Альтоне» красавец отличался от своих мирных собратьев тяжелым спаренным пулеметом, в открытую установленным перед рубкой. При этом на палубе катера не было ни души, а происходящее внутри рубки надежно скрывалось от посторонних глаз матовым блеском тонированных стекол.

В отличие от великолепного флагмана, остальные боевые единицы пиратской флотилии выглядели вовсе не так впечатляюще. В сущности, они представляли собой всего-навсего переоборудованные для морского разбоя рыбацкие шхуны, так что Алексей с интересом и жалостью рассматривал через оптику маленьких желтолицых людей, выстроившихся вдоль бортов:

– Детский сад… Как тебе, Тайсон?

На каждой шхуне стояло человек по десять-пятнадцать. Плохо одетые, вооруженные, чем попало, они старательно принимали позы, которые им самим казались угрожающими. Впрочем, у некоторых вообще не было видно оружия – очевидно, часть экипажей использовалась только в качестве рабочей силы при погрузке добычи.

– Огонь открывать по команде. Понял?

– Нашел тоже, кого учить…

В этот момент ожила рация, благодаря которой на каждом боевом посту «Альтоны» можно было услышать переговоры, ведущиеся между пиратами и капитанским мостиком. Разговаривали по-английски, и Алексей начал переводить специально для Тайсона:

– Так. Они, значит, требуют сбавить ход и остановиться… Предупреждают, что в случае неподчинения будет открыт огонь. И чтобы мы не пытались подавать сигналы SOS… При выполнении всех условий гарантируют личную безопасность.

– Понятно. А мы чего?

Алексей показал на молчащий динамик:

– Ничего.

– Сейчас начнется.

И действительно, когда между обшарпанным бортом «Альтоны» и пиратским флагманом осталась только узкая полоска воды, на палубу катера не торопясь вышел коротко стриженный азиат в камуфляже. Он привычно взялся за станковый пулемет, несколько раз поводил стволами из стороны в сторону, широко расставил ноги и без лишних слов выпустил длинную очередь, пропоровшую сухогруз от кормы и до самого носа.

Алексей непроизвольно втянул голову в плечи:

– Ну и шуточки, блин!

В следующую секунду рация вновь ожила и дрожащим голосом капитана «Альтоны» попросила прекратить огонь:

– Мы подчиняемся силе…

Машина сбавила обороты и в конце концов остановилась окончательно. Некоторое время судно еще продолжало идти вперед, по инерции, сопровождаемое эскортом пиратов, но довольно скоро и это движение прекратилось. Стало тихо. Так тихо, что и Алексей, и притаившиеся рядом с ним люди без труда могли теперь слушать волны, плещущиеся внизу, у бортов «Альтоны».

– Окружают.

Две моторные шхуны медленно обогнули лежащую в дрейфе «Альтону» и встали на некотором расстоянии от ее левого борта. Остальные пиратские суда подобрались справа, и в этот момент из динамика донесся требовательный голос – тот же самый, что перед этим приказывал остановиться.

– Что он сказал?

– Вот, сука такая… Благодарит за сотрудничество. Очень хочет, чтобы теперь мы спустили трап и приняли на борт досмотровую команду.

– Понятно, – Тайсон кивнул, обернулся и жестами дал знать Хорвату, чтобы тот был готов.

– Внимание, началось!

На шлюпочную палубу «Альтоны» вышел сам Чиф, одетый в морскую фуражку и китель со множеством золотых якорей и нашивок на рукавах. Следом за Чифом спустился его наголо бритый помощник, которому, очевидно, на этот раз выпала роль боцмана. Под пристальными, настороженными взглядами нескольких десятков раскосых глаз они проследовали на полубак и принялись подготавливать судно к приему непрошеных посетителей.

Алексей и Тайсон переглянулись: события начали развиваться по варианту, в котором на их долю выпадала едва ли не самая основная задача… Наконец, металлическая конструкция вышла за борт и медленно, с душераздирающим скрежетом блоков поползла вниз, к воде. Шхуны с вооруженными людьми еще оставались на месте в ожидании своей очереди или команды, когда океанский красавец-катер взревел мотором и поднял из-под кормы фонтан пены. Описав торжествующую дугу – так сказать, полукруг почета, – он приблизился к сухогрузу и замер как вкопанный возле нижней ступени трапа, лишь немного покачиваясь на волнах.

В следующий момент можно было увидеть, как из рубки на белую палубу катера, оказавшегося внизу, почти под тем местом, где прятался Алексей, вышло несколько человек. Друг за другом они начали подниматься по трапу, оставив на боевом посту одного-единственного пулеметчика в камуфляже.

Всего, значит, шестеро гостей… Ясно, что за главного кто-то из двух – либо вон тот мальчишка в рубахе с короткими рукавами и в шортах, либо толстый очкарик лет пятидесяти, похожий на ревизора. Остальные были простыми охранниками: одинаковые косоглазые морды, поношенная униформа без знаков различия и вполне современное вооружение.

Постепенно все шестеро поднялись на борт. Но тут же, пока они не успели освоить окружающее пространство и разбрестись по палубе, в динамиках радиостанций «Альтоны» прозвучала условная фраза:

– Джентльмены, мы к вашим услугам…

Огонь был открыт практически одновременно, однако первым выстрелил все-таки Чиф. Промахнуться с такого расстояния оказалось практически невозможно, так что две пистолетные пули сразу же перебили коленные чашечки самого юного из «досмотровой команды». Тем временем Бритый и Алексей перестреляли из автоматов охрану, а Тайсон занялся мужчиной в очках. Он даже не стал применять каких-то особых или специальных приемов: просто прыгнул и просто ударил противника так, что тот отлетел к переборке и замер, не подавая признаков жизни.

Следующим движением Тайсон легко и красиво, будто на полосе препятствий, перескочил через фальшборт, чтобы ринуться вниз – туда, где все еще находился катер пиратов. После него, с интервалом в одну или две секунды, проделали то же самое Алексей и Хорват.

– Ой, мамочки родные!

Полет в никуда показался Алексею неожиданно долгим – вроде затяжного прыжка, только без парашюта. Правда, падая с высоты трехэтажного дома, он использовал навыки, полученные в легионе, и потому почти ничего не отбил при ударе о палубу.

– Лежать, суки! – выругался Алексей, пару раз перекатившись через себя и с большим трудом восстанавливая равновесие.

Впрочем, его все равно бы никто не услышал – Тайсон уже успел прикончить не только ошалевшего от неожиданности пулеметчика, но и еще одного желтолицего парня с винтовкой, показавшегося из люка. А теперь, судя по коротким, лающим очередям девятимиллиметрового «стерлинга», он хозяйничал где-то внутри, в темном чреве пиратского катера.

Алексей обернулся, высматривая Хорвата:

– Где же он, этот… черт нерусский?

Оставлять без присмотра палубу и станковый пулемет не хотелось, однако мало ли что… Алексей наклонился над рубкой и осторожно просунул ствол в дверь:

– Эй, ты там как? Помощь нужна?

– Да все уже вроде, – отозвался усталый голос Тайсона. – Можешь докладывать!

Алексей нащупал переключатель, но, прежде чем выйти на связь, поинтересовался:

– Насчет аппаратуры… Компьютер бортовой не повредили?

– А я знаю? – почему-то обиделся Тайсон. – Вроде целое все… мигает.

– Ладно, пусть сами смотрят… – Алексей подал длинный тональный сигнал и доложил по-английски наверх, что их группа на катере свою работу закончила.

Динамик ответил простуженным голосом Чифа. Из-за непрекращающейся ни на секунду пальбы слышно было не очень хорошо, но все-таки удалось разобрать, что пока всем приказано оставаться на месте. А тем временем, перешагнув через тело убитого пулеметчика, на палубу выбрался Тайсон:

– Интересно, акулы здесь водятся?

– Хороший вопрос.

В шуме и грохоте перекрестного огня пиратские шхуны одна за другой уходили под воду. На месте двух или трех из них уже расплывались пятна мазута, а самая ближняя к «Альтоне» затонула больше, чем наполовину, выставив на обозрение грязный, мокрый, покрытый ракушками борт…

Остальные шхуны пиратов пока еще держались на плаву, потеряв управление и вздрагивая от прямых попаданий. Воздух вокруг них разрывался от автоматных и пулеметных очередей. Пули, выпущенные с хорошо оборудованных позиций, поражали барахтающихся людей, как мишени на стрельбище, то и дело взбивая фонтаны воды между ранеными и убитыми.

– Смотри, уходит! – Алексей показал на единственную пиратскую шхуну, которая все-таки успела развернуться под огнем и теперь, набирая ход, стремительно покидала зону поражения.

– Это вряд ли, – покачал головой Тайсон, и оказался прав.

Прямо над их головами раздался негромкий хлопок. Откуда-то сверху, с высокого борта «Альтоны», вылетела злая, огненная капля и, шипя, устремилась вдогонку за беглецами. В следующую секунду она достигла цели, и страшной силы взрыв переломил суденышко пополам.

– Прямо как в кино… – Не желая остаться простым наблюдателем, Алексей вскинул автоматическую винтовку и выискал подходящую цель – маленького человечка, барахтающегося в воде, среди солнечных бликов. Потом нажал на спусковой крючок:

– Следующий?

Впрочем, довольно скоро побоище было закончено. Остатки пиратской флотилии ушли на дно, а привыкший ко всему Индийский океан лениво покачивал на волнах только множество мертвых тел и какие-то обломки.

– У нас Хорват пропал, – спохватился Алексей.

– Куда пропал?

– Не знаю, – пожал плечами Алексей и поднял голову, прислушиваясь к торопливым шагам спускающихся по трапу людей…

Глава третья

– Веревку отвязал?

– Это не веревка, – поправил приятеля Алексей, пиная запутавшийся под ногами синтетический трос. – Это называется швартов…

Но в данный момент Тайсону было не до изысканной флотской терминологии. Он уперся рифленой подошвой в «Альтону» и надавил на обшивку:

– Давай тогда помоги!

В конце концов нос пиратского катера медленно, без особой охоты, отлепился от борта огромного сухогруза.

– Сильней. Вот так… Еще!

Заработал двигатель, и полоска зеленоватой воды, отделявшая их от «Альтоны», быстро начала увеличиваться.

– Ну что, поехали?

– Кажется… – Тайсон поднял с палубы пистолет-пулемет и пристроил его на плечо. Потом огляделся:

– Прямо ледовое побоище.

Алексей хмыкнул:

– Ну, ты скажешь тоже! Ледовое…

Но Тайсон упрямо помотал головой:

– Все равно – похоже.

Некоторое время катер шел, набирая скорость, среди масляных пятен и плавучего мусора. Это было все, что осталось от пиратской флотилии.

– Сами напросились… с-суки! – обернувшись назад, Алексей неожиданно вспомнил, как вытаскивали из воды тело Хорвата. Он сам обнаружил убитого, когда в воздухе еще перекатывалось дробное эхо последних очередей:

– Тайсон! Помоги.

– Чего там?

Скорее всего, тело наемника только что всплыло откуда-то из глубины и теперь тихо покачивалось на волнах в узком пространстве между бортом «Альтоны» и пиратским катером.

– Царствие ему небесное, – Алексей не отрываясь глядел на могучую спину Хорвата, обтянутую камуфляжем, на безвольно раскинутые руки и на затылок, с которого вода все еще слизывала бледно-розовую кровь…

– Не повезло, – без особого огорчения подтвердил Тайсон.

Вдвоем они затащили покойника на палубу.

– Тяжелый, черт…

– Подстрелили?

– Нет, – Тайсон быстро закончил осмотр и поднялся с колен.

– Неудачный прыжок. Ударился головой… Наверное, вон там. Или об эту штуку.

Алексей непроизвольно посмотрел на нос катера: бухта троса, какие-то крючья, блестящая проволока… Потом опять поднял взгляд наверх – туда, где от моря до самого неба отвесной скалой громоздилась «Альтона».

– Глупая смерть.

– Нормальная, – Тайсон тщательно и демонстративно вытер испачканные кровью ладони о брюки покойника и распорядился:

– Доложи. Чего дальше-то делать?

Быстро выяснилось, что потерь, кроме Хорвата, практически нет – одного из парней в перестрелке легко зацепило, да еще один получил небольшие ожоги от перебитой шальными пулями паровой магистрали…

– О чем задумался, герой-десантник?

– Да так… – Алексей стер с лица соленые брызги. Катер уже набрал полный ход, нос его высоко задрался, и теперь требовались значительные усилия для того, чтобы удержать равновесие на скользкой палубе. – Куда едем-то? В смысле – идем?

Не дождавшись ответа, Алексей еще раз посмотрел назад, на «Альтону». Теперь она уже не казалась ему такой огромной и неприступной – расстояние, словно умело наложенный макияж, скрыло возраст, размеры и бурное прошлое сухогруза.

Тайсон что-то сказал, но встречный ветер унес его слова куда-то в сторону.

– Что? Не слышу? – переспросил Алексей.

– Чемодан… вернемся…

Алексей кивнул. Уже довольно давно – пожалуй, с того самого момента, когда прошла первая горячка боя и Чиф со своими людьми высадился на захваченный у пиратов катер, они оба думали об одном и том же. О том, что опять чужая и беспощадная воля ведет их куда-то навстречу опасности в то время, как там, позади, в одном из прокуренных тесных кубриков многострадальной «Альтоны», под койкой Тайсона осталась лежать без присмотра потрепанная спортивная сумка. Сумка, в которой припрятана чертова электрическая штуковина стоимостью в полмиллиона долларов, из-за которой…

– Что? – снова не разобрал Алексей.

– Слепой сказал: посмотрим.

В этот момент сзади них, над рубкой приподнялась крышка люка, и чья-то ладонь, с трудом преодолевая сопротивление встречного воздуха, сделала приглашающий жест.

– Пошли! Осторожней…

Не дожидаясь повторной команды, Тайсон и Алексей сошли вниз, а вслед за ними палубу катера покинули трое вооруженных парней, до того находившихся на корме…

* * *

Первым, кого увидел Алексей в рубке катера, оказался ближайший помощник Чифа, верзила с наголо бритым черепом. Он стоял за штурвалом в классической позе «морского волка» из кинофильма шестидесятых годов: ноги на ширине плеч, левая рука удерживает курс, правая лежит на никелированном переключателе скоростей. Очевидно, двигатель был оснащен автоматической коробкой передач, и теперь она находилась в положении «полный вперед».

Рядом возился с бортовым компьютером еще один парень из их команды. Пальцы оператора быстро бегали по клавиатуре – судя по всему, он был так поглощен мельканием строчек и символов на экране дисплея, что даже не обратил внимания на вошедших.

На штурманском столике справа лежал ворох карт и английская лоция.

– Ну, ты чего? – поторопил сзади Тайсон.

– Ага, сейчас…

Прежде чем пройти дальше, Алексей обернулся и разглядел через огромное дымчатое стекло палубу, осыпаемую брызгами, и задравшийся к небу ствол крупнокалиберного носового пулемета.

– Джентльмены!

Несмотря на то что салон был довольно просторный, размером с кают-компанию морского сухогруза, место для вновь прибывших нашлось не без труда. За узким длинным столом, установленным прямо посередине, плечом к плечу сидели двое «военнопленных»: толстый мужчина в очках с переломанной дужкой и юноша, обе ноги которого у коленей были наскоро обмотаны кровоточащими бинтами.

Прямо напротив, как высокие дипломатические персоны на переговорах по разоружению, расположились сам Чиф и его преисполненный чувства собственного достоинства повар-азиат по имени Салман. Еще несколько парней, увешанных автоматами и винтовками, сидели и стояли вдоль переборок, а оставшееся пространство занимали боеприпасы и экипировка, переправленные с «Альтоны».

Трупы двух или трех пиратов, уничтоженных Тайсоном и Алексеем при захвате катера, куда-то убрали. Однако внимательный взгляд все же сразу заметил бы следы недавней перестрелки: несколько дырок от пуль на обшивке, гильзы, перекатывающиеся под ногами, расколовшийся корпус магнитофона.

– Итак, джентльмены…

Как ни странно, в салоне почти не ощущались ни дифферент на корму, ни волнение, так что удерживать равновесие можно было без особого труда. О том, что катер несется куда-то по непредсказуемому Индийскому океану, напоминали только размеренное подрагивание обшивки и приглушенный гул двигателя.

– Господа, я предлагаю вам сотрудничество… – Чиф заговорил по-английски, и Алексей сразу понял, что обращается он в первую очередь к юноше, а не к толстяку.

Сидящий рядом повар перевел слова командира на какой-то певучий и мелодичный язык. Наверное, на китайский. Или на малайский. Или еще на какой-нибудь из доброй сотни тысяч южно-азиатских языков и диалектов, которые в жизни не различить на слух обычному европейцу, – если он, конечно, не профессор восточной филологии.

– Что вы хотите? – после непродолжительной паузы уточнил пленный юноша. Было заметно, что за свою недолгую жизнь он чаще спрашивал, чем отвечал на вопросы.

– Ничего сложного, джентльмены, – Чиф продолжил не торопясь, короткими, заранее продуманными фразами – так, чтобы его понимал не только переводчик, но и все присутствующие:

– Сейчас мы идем к вам на базу. Высаживаемся. Наводим порядок. Потом исчезаем. Быстро и без проблем… Но для этого уважаемым господам необходимо нам немного помочь. Например, сообщить систему кодов и сигналов при подходе к берегу. Схему обороны: сколько там народу, где расположены огневые точки и минные поля, если они есть… Взамен обоим уважаемым господам будет гарантирована жизнь. И, разумеется, наша договоренность останется сугубо конфиденциальной, о ней никто никогда не узнает. Понятно?

Дослушав перевод, пленный юноша произнес несколько слов в ответ и презрительно улыбнулся.

– Что он сказал? – поторопил Чиф сидящего рядом повара.

– Ругается, – ответил тот. – Плохо ругается.

– Это напрасно. В таком возрасте надо больше уважать старших… Объясни ему, что умирать можно по-разному. Можно умирать очень долго и больно. Так долго и так больно, что в конце концов захочется рассказать все, что знаешь, но будет уже поздно. И никому не нужно… – человек, которого все называли Чиф, покачал головой:

– Кроме того, мы обязательно расскажем всем-всем друзьям и знакомым – конечно же по большому секрету! – что вы оба очень помогли в нашем деле. Не выдержали пыток – и помогли. Так что, молодой человек, умереть героем не придется… А предателей не прощают, верно? И память о них остается очень плохая.

Повар-азиат с невозмутимым лицом перевел.

Пленные обменялись взглядами – словно прощаясь перед далекой дорогой. Потом юноша опустил голову и выдавил из себя короткую, звонкую фразу.

– Он говорит, что согласен, – сообщил переводчик.

– Молодец. Умный мальчик, – похвалил пленного пирата Чиф.

– Слишком уж быстро, – недоверчиво подал голос кто-то из его людей.

– Посмотрим. Проверим.

В это время толстяк пленный вдруг обернулся к своему молодому товарищу по несчастью и залопотал что-то быстро и неразборчиво. Однако раненый юноша сразу же оборвал его парой коротких, похожих на змеиное шипение звуков, после чего демонстративно закрыл глаза.

– Эй, там, принесите карты! – скомандовал Чиф.

Из рубки немедленно передали по рукам ворох штурманских карт, бумагу и несколько аккуратно заточенных карандашей. Толстяк дернулся было навстречу, но, опережая его движение, Чиф коротко, не вставая с места, ударил пленного тыльной стороной ладони в переносицу:

– Сидеть, поросенок!

Очки отлетели далеко в сторону, прямо под ноги Алексею.

Чиф опять обратился к юноше:

– Не обращайте внимания, молодой человек. Прошу…

Раненый молча расправил разложенные перед ним листы. Достал откуда-то из середины знакомую карту, взял карандаш и в задумчивости склонился над столом. Некоторое время он молча разглядывал изображения отмелей, островов и извилистой береговой линии. Потом отвел руку подальше – и со всего маху, стремительно, снизу вверх воткнул себе в глаз острый грифель.

Все произошло так быстро, что никто из присутствующих не успел среагировать. Карандаш вошел в мозг под углом, почти до самого основания, и Алексею показалось, будто следующим, уже бессознательным и непроизвольным движением самоубийца попробовал вытащить его наружу… Впрочем, скорее всего, это была уже просто конвульсия умирающего организма.

Первым начал действовать Тайсон. Прыгнув с места, от переборки салона, он всей своей массой обрушился на толстяка, одной рукой накрепко обхватив его туловище, а другую борцовским захватом просунув под горло:

– Ур-роды…

Все сразу же засуетились, задвигались, зашумели… И только мертвый юноша больше не дергался. Он сидел, навалившись на стол вниз лицом, и из-под головы его на разложенные бумаги медленно вытекала густая, нечистая жидкость.

– Ихо де пута! Вот, сукин сын… – почему-то по-испански выругался Чиф и неторопливо потянул на себя перепачканную кровью карту. При этом голова самоубийцы тихо стукнулась о полированный пластик стола.

– Ну, чего уставились? – командир обвел взглядом свою команду и в конце концов остановился на Тайсоне:

– Молодец, русский. Отлично. Только теперь отпусти его… пока не задавил.

Действительно, в данный момент толстячок, не по собственной воле оказавшийся в тесных объятиях Тайсона, поразительно напоминал полузадушенную лягушку. Глаза его до неприличия округлились, лицо позеленело, а рот безуспешно пытался ухватить хоть немного воздуха.

– Пардон.

– Нет проблем! – было ясно, что Чиф опять контролирует ситуацию.

Убедившись, что пленный приходит в себя, он кивнул в сторону кровоточащего трупа и распорядился:

– Уберите это назад. К остальным. Пригодится…

А потом почти ласково потрепал толстяка по щеке:

– Ну что? Будем беседовать? Переведи!

Алексей не услышал ответа бедняги. Вместе с еще одним парнем он занялся выполнением полученного приказа. Стараясь не пачкаться и не задевать окружающих, они выволокли самоубийцу в крохотную, полутемную каюту перед моторным отсеком:

– Ап-п! – И почти невесомое тело юноши легко опустилось на сложенные вдоль палубы трупы двух или трех пиратов, погибших на катере.

– Самурай, – весело ухмыльнулся напарник, разглядывая торчащий из мертвой глазницы кончик карандаша. Чувствовалось, что чужая смерть давно уже не вызывает у него ни малейшего уважения.

– Зря ты так… – покачал головой Алексей. – Он красиво ушел. Как мужчина. – Парень с недоумением пожал плечами, и только после этого Алексей сообразил, что отвечает по-русски…

Вернувшись, они застали в салоне вполне рабочую и деловую обстановку. Чиф с толстяком сидели уже не напротив друг друга, а рядом, бок о бок, склонившись над свежими рукописными схемами и чертежами. Пленный через переводчика не только отвечал на вопросы, но и о чем-то рассказывал сам – да так быстро и много, что Чиф иногда даже не успевал делать записи и пометки на карте.

– Как дела? – вполголоса поинтересовался Алексей, пристраиваясь на ящике из-под гранат, рядом с Тайсоном.

– Сам видишь. Беседуют.

– А конкретнее? – Алексей уже имел возможность убедиться, что его друг не слишком силен в английском. Так же как, впрочем, и в других иностранных языках.

Однако общую суть ведущегося при нем разговора Тайсон обычно улавливал.

– Короче, ребята уже переключили бортовой компьютер на обратный курс. У них ведь там, оказывается, были записаны все координаты и прочая дребедень, чтобы возвращаться на базу. Понял?

Алексей кивнул:

– Понятно. Летим, значит, на автопилоте… А потом что?

– Как обычно. Придется пострелять.

В салон из рубки высунулась радостная физиономия радиста:

– Связь установлена, сэр!

– Копии готовы?

– Так точно, сэр!

– Передавай, – распорядился Чиф, отодвинув бумаги. – И доложи командору, что у нас все в порядке. Можно действовать по основному плану.

Тайсон и Алексей переглянулись – быстро и незаметно для остальных. Надо же, командор какой-то… Значит, не одни они тут болтаются, посреди океана? Значит, кто-то следит за происходящим, за ними, за Чифом… Кто-то контролирует операцию? Конечно, это оказалось полной неожиданностью для беглых легионеров – но, в общем-то, было приятно снова почувствовать себя не случайной песчинкой, а маленькой частью большого, могущественного и сложного механизма.

– Джентльмены?

Судя по всему, Чиф закончил работать с пленным. Почесываясь, он поднялся со своего места и сделал несколько разминочных движений руками – при этом толстяк каждый раз вжимал голову в плечи и жмурил глаза.

Жалкое зрелище. И смех, и грех.

– Да не бойся ты, жаба старая! Живи пока… Джентльмены, никто не хочет немного перекусить? Эй, Салман! Проверь на камбузе. У них тут наверняка должен быть приличный кофе…

* * *

К месту высадки катер приблизился поздним вечером.

Тропические сумерки очень коротки, и тонкая черная полоса береговой линии, показавшись на горизонте, почти сразу растаяла в наступившей темноте.

– Авантюра, – вздохнул Алексей.

– Посмотрим. – Тайсон сделал затяжку и выпустил дым в приоткрытый иллюминатор. Потом передал сигарету дальше.

– Спасибо. Ох, твою мать! – неловко повернувшись к соседу, Алексей задел локтем приклад его автоматической винтовки:

– Коммандос чертов… Смотри не утони со всем этим железом.

– Постараюсь, – невозмутимо кивнул Тайсон. Помимо винтовки и запасных магазинов на плече у него висел похожий на игрушку пистолет-пулемет «стерлинг», а куртка бугрилась от дюжины рассованных по карманам ручных гранат. И еще, разумеется, пистолет за поясом, нож, индивидуальный пакет…

Впрочем, и сам Алексей, и другие ребята Чифа также очень напоминали сейчас рекламные экспонаты с выставки вооружений и специальной военной техники. Каждый подобрал себе экипировку по вкусу и по боевой задаче – благо содержимое перенесенных с «Альтоны» ящиков предоставляло такую возможность практически без ограничений.

– Задачу понял?

– Конечно. Первый раз, что ли?

– Главное, чтобы не в последний, – в голосе Тайсона не было и намека на шутку.

По мере приближения к берегу волнение океана почему-то усилилось. А может, это было связано и со временем суток – во всяком случае, катер все чаще подпрыгивал над водой, то и дело заваливаясь на борт от полученного тычка.

– Ты сам-то как? Не укачивает?

– Нормально, – пожал плечами Тайсон.

В салоне и спальных каютах было накурено, тесно и душно. Однако наружу никто из людей Чифа не высовывался вот уже больше часа: приказ.

– Неплохо придумано… – Алексей посмотрел в сторону люка и хмыкнул:

– Прямо кукольный театр.

Встречный ветер свистел над пустыми и чистыми палубами катера, а из рубки, примерно по пояс, торчали два человеческих силуэта. Предусмотрительный Чиф все же заставил самоубийцу, пиратского вожака, послужить интересам готовящейся операции. Его мертвое тело вытащили из кубрика, наскоро привели в порядок и усадили на шаткую пирамиду из ящиков и коробок, прямо под наполовину открытым люком. Сооружение получилось не слишком надежное, поэтому сбоку решили подпереть труп пирата живым толстяком. И теперь, в общем, все выглядело вполне естественно – в самом деле, ну почему бы двум основным негодяям не подышать свежим воздухом на пути к родной гавани? Впрочем, юноше-то было уже все равно, а вот толстяк то и дело морщился от летящих в лицо теплых брызг и норовил устроиться поудобнее.

Наверное, люк все-таки был тесноват для двоих…

– Приготовиться! – передали по команде из рубки.

Алексей напряженно вглядывался в темноту, по-прежнему темную и безжизненную. Если они действительно добрались туда, куда нужно, следовало отдать должное тем, кто отвечает за маскировку пиратской базы. Ни маяков, ни береговых огней…

Внезапно по глазам ударил пронзительно-белый, слепящий свет.

– Ох, твою мать! – Алексей, зажмурившись, сделал движение в сторону от иллюминатора и непроизвольно втянул голову в плечи. Конечно, он понимал, что снаружи, через тонированные матовые стекла, разглядеть происходящее внутри катера практически невозможно, однако рефлекс оказался сильнее рассудка.

Некоторое время катер шел в перекрестии двух прожекторов.

Наконец полумертвый от страха толстяк вырвался из оцепенения и сделал, как ему было велено, приветственный жест рукой. Один мощный луч, почти сразу же отцепившись от рубки и палубы, прочертил на воде световую дорожку в направлении берега, а второй отошел за корму белоснежного катера, методично выискивая на волнах остальные суда пиратской флотилии.

А через считанные секунды расцвела гирляндами электрических лампочек и сама база, отбросившая маскировку. Света было не так уж много, но, в общем, достаточно, чтобы разглядеть неподвижные силуэты строений и пальм, деревянный причал и большую толпу азиатов, собравшуюся у места швартовки.

Два десятка мужчин, полуодетых, но вооруженных, какие-то женщины, очень похожие на подростков, и дети… много детей.

Катер сбавил ход, и, когда до береговой черты оставалось чуть больше ста метров, на палубу вышел Салман, переодетый в пиратскую униформу. Он деловито шагнул к пулемету, подправил его, развернул поудобнее – и нажал на гашетку.

Первая же очередь словно перерубила толпу пополам.

Скошенные крупнокалиберными пулями почти в упор, люди валились на землю, даже не успев испугаться и сообразить, что же с ними произошло.

– Пошли, ребята! Гоу, гоу! Вперед!

Пулеметчик молча и сосредоточенно продолжал поливать встречающих смертоносным свинцом, пока катер не ткнулся в деревянные бревна причальной стенки. И только после того, как на берег, один за другим, начали спрыгивать парни Чифа, он переключился на другие мишени. Спокойно, будто на учебных стрельбах, Салман приподнял горячий ствол пулемета и парой коротких очередей заставил погаснуть оба прожектора на вышках.

Впрочем, теперь и без них уже света хватало. С точки зрения Алексея, его было даже слишком много – вспышки взрывов и выстрелов огненным фейерверком разрывали повсюду темноту тропической ночи.

Сам Алексей, как и все остальные, открыл огонь еще с борта катера – даже не целясь, почти наугад. Спрыгнув на землю вслед за Тайсоном, он сразу же споткнулся о чье-то лежащее под ногами тело. С трудом удержал равновесие, выругался, быстро перебежал вперед – и выпустил еще несколько очередей вслед мелькающим среди зданий фигуркам.

Конечно же он старался не убивать детей и женщин. Однако разобрать в этой сутолоке теней, кто именно оказался у тебя на прицеле, было практически невозможно. Тут лишь бы кого-нибудь из своих ненароком не зацепить…

Люди Чифа работали профессионально и слаженно, без суеты и ненужного героизма, будто уже отвоевали все вместе, единым отрядом, не один месяц. Основная группа десантников, несколько человек под командой Бритого, выдвигалась прямо, вперед – туда, где, по сведениям толстяка, находился пиратский штаб.

Две другие группы охватывали территорию базы с флангов, уничтожая на своем пути все живое.

– Справа, за бочками…

Тайсон выстрелил из подствольного гранатомета – и, как обычно, попал:

– Давай туда теперь, вдоль стеночки!

До высокого металлического резервуара Тайсон и Алексей добрались, почти не встретив сопротивления. На начальном этапе боя, когда действовал фактор внезапности, была выполнена большая часть задач. Однако, по мере того как хозяева базы оправлялись от первого шока, сопротивление возросло, и в конце концов начало сказываться их многократное численное превосходство.

Беспорядочная пальба из автоматического оружия становилась менее истеричной, а откуда-то с края леса даже затарахтела по наступающим спаренная зенитная установка.

– Вперед!

За спиною, со стороны океана, вдруг яростно полыхнуло, и в уши Алексею ударил грохот. Обернувшись, он увидел на месте красавца-катера яркий огненный сноп:

– Тайсон!

– Спокойно. Работаем.

Установив на хранилище топлива две большие магнитные мины, Алексей опять посмотрел назад. Рядом с катером, у причала, уже догорала рыбацкая шхуна, по каким-то причинам не вышедшая в поход вместе с пиратской флотилией.

– Не повезло толстяку, – наверное, Тайсон увидел даже больше, чем Алексей.

– А мы теперь как? Выбираться отсюда…

– Разберемся. – Вокруг плотным облаком засвистели пули – судя по всему, пираты предприняли первую серьезную попытку контратаковать.

Рядом рухнул на землю верзила-десантник с простреленной головой. Убедившись, что парень уже не живой, Тайсон распорядился:

– Забери его. Отходим, быстро!

Алексей подхватил убитого и волоком потащил его по земле. Перебравшись за угол какого-то здания, он убедился, что все остальные находятся на безопасном расстоянии от хранилища, и нажал кнопку.

Обе мины сработали одновременно, а затем мощный взрыв за мгновение превратил топливный резервуар в огнедышащий кратер вулкана.

– Отлично… – оказавшийся рядом Тайсон по-собачьи тряхнул головой и пару раз выстрелил в сторону леса. – Пошли назад.

Теперь повсюду вокруг бушевало неукротимое, жаркое пламя. Стараниями людей Чифа, добрая половина базы уже перестала существовать. А то, что никак нельзя было уничтожить стрелковым оружием и ручными гранатами, доделывали взрывчатка и огнеметы. Причальные сооружения, склады, жилые дома… В довершение всего с громким треском и воем начали рваться боеприпасы – видимо, штурмовому отряду Бритого все-таки удалось доползти до пиратского арсенала.

Алексей и Тайсон по очереди прикрывали отход своей группы. В какой-то момент они оказались лежащими рядом, бок о бок, на склоне вонючей канавы:

– Живой, земляк?

– Конечно, – ответил Алексей, перезаряжая «стерлинг». – Патроны только…

– Я предупреждал… Держи!

– Спасибо. – Алексей с трудом разбирал, скорее угадывал слова Тайсона: – Слушай, а много их тут оказалось…

– Ага, – кивнул Тайсон. Он тоже успел подумать о том, что, судя по всему, самая лучшая, боеспособная часть пиратов была уничтожена в океане. Однако даже оставшийся на базе гарнизон представлял собой очень серьезную силу. Во всем чувствовались нажитые годами навыки партизанской войны и профессиональная подготовка, которую можно получить только у самых лучших наемных инструкторов. И немудрено, что местные правительственные войска предпочитают сюда не соваться.

Жар вокруг стал совершенно невыносимым.

– Передали по рации… Все собираемся на берегу.

– Слава тебе, Господи! А то я тут плавиться начинаю.

Путь назад, к развороченному причалу, оказался не дальним, но долгим. Наконец, потеряв еще одного человека, группа Тайсона вышла на место сбора. Кроме них тут уже обосновались сам Чиф и еще один парень, с ног до головы перемотанный окровавленными бинтами. Остальных видно не было, но, судя по звукам перестрелки, все они находились на огневых позициях по периметру прибрежной площади.

– Привет, ребята! – В одной руке Чиф держал американскую автоматическую винтовку, в другой – радиостанцию, умудряясь одновременно стрелять в темноту и вести переговоры с невидимым собеседником. Алексей обратил внимание, что перед тем, как поприветствовать вновь прибывших, он покосился на часы:

– Всех убитых забрали?

– Так точно, сэр. Обоих.

– Положите вместе, вон там… где другие.

Только сейчас Алексей заметил четыре безжизненных тела – чуть в стороне, возле стеночки. Крайним слева лежал мертвый Салман – отчаянный пулеметчик, знаток языков и южно-азиатской кухни. Рядом вытянулся во весь рост парень-циник, с которым на катере Алексей обсуждал смерть пирата-самоубийцы, а еще двое были обезображены так, что узнать их не представлялось возможным.

– Раненые есть? – уточнил по-английски Чиф и опять посмотрел на циферблат.

Вместо Тайсона, не расслышавшего или не понявшего вопроса, ответил Алексей:

– Есть. Один легко раненный. Ничего серьезного.

– О’кей, парни… Идите назад, на позицию. – Чиф махнул винтовкой и вернулся к прерванным переговорам по рации.

– Есть, сэр!

Однако выполнять приказание Тайсону не пришлось. В следующую секунду над лесом возник нарастающий с бешеной скоростью звук, сразу же поглотивший и треск автоматов, и грохот разрывов. Небо стало тяжелым и плотным, надвинулось и в конце концов лопнуло, вывалив откуда-то из-под облаков металлическое брюхо и длинные поплавки самолета.

– Наконец-то…

Летающая лодка армейского образца прошла прямо над базой, почти задевая бушующее внизу пламя:

– Внимание всем! Общий сбор… Повторяю: общий сбор!

Тем временем гидросамолет развернулся над океаном и лег на обратный курс. Постепенно снижаясь, он в конце концов сел на воду и двинулся по волнам в направлении берега, рассекая барашки прибоя.

С некоторым опозданием Алексей сообразил, что стоит в полный рост, спиной к базе, и отчаянно машет руками. Впрочем, он, оказывается, был не одинок. Люди Чифа, да и сам командир, напоминали сейчас потерпевших крушение моряков на резиновом плотике, мимо которого проплывает спасательный теплоход. Даже вечно спокойный и невозмутимый, как памятник, Тайсон не смог удержаться:

– Давай сюда, мать твою… Давай сюда, быстро! – орал он по-русски, как будто пилот мог услышать его и понять.

К тому моменту, когда поплавок самолета уткнулся в причальные бревна, на берегу уже были все участники операции – и живые, и мертвые. Последним откуда-то из-под горящих обломков выскочил Бритый с ранцевым огнеметом.

– Грузимся, парни!

Надо отдать должное – экипаж гидросамолета действовал быстро и слаженно. Чья-то рука отодвинула крышку бортового люка, а из пластиковой полусферы над фюзеляжем громко затарахтел крупнокалиберный пулемет. Он стрелял по периметру отвоеванной территории злыми, длинными очередями, и это оказалось как нельзя кстати: между охваченными пожаром домами уже замелькали первые силуэты вооруженных людей.

Из кабины высунулась чисто выбритая физиономия пилота.

– Сколько вас?

Ни заданный по-английски вопрос, ни ответ Чифа не требовали перевода:

– Шесть человек.

– Многовато… Полезайте, быстро!

– Сначала тяжело раненных, – распорядился Чиф, но пилот покачал головой:

– Никого не возьму. Ни убитых, ни… этих.

Летчик так посмотрел на лежащие у причала тела, на замотанного бинтами парня, на специалиста-компьютерщика с развороченным животом, что всем стало понятно: для него это сейчас не погибшие боевые товарищи и не раненые друзья, а всего-навсего несколько центнеров бесполезного груза. Лишний вес, сокращающий и без того невеликие шансы дотянуть до аэродрома.

Да, конечно, понятно: потерянные километры, предельная дальность полета…

– Чего уставились, мать вашу? – наверное, человек, которого все называли Чиф, с самого начала ожидал чего-то в этом роде. Во всяком случае, он не стал размахивать перед носом пилота оружием или биться в истерике, как отцы-командиры бесчисленных кинофильмов:

– Вперед, по одному!

Повторять не пришлось. Сначала Тайсон, за ним Алексей и еще двое парней по очереди перескочили на мокрый и скользкий металл поплавка, а оттуда – в глубокую, темную щель приоткрытого люка.

– Вот, черти…

Одинокого пулемета летающей лодки было уже явно недостаточно, чтобы держать противника на почтительном расстоянии. Ответный огонь со стороны базы становился прицельнее и плотнее, и в конце концов тоненькую обшивку пробила первая очередь:

– Ложись!

Где-то рядом отчетливо громыхнула еще пара выстрелов.

Находящиеся в самолете не видели, как снаружи, на берегу, Чиф прикончил в упор из винтовки обоих тяжело раненных. Потом по его молчаливому распоряжению Бритый поднял трубу огнемета и направил ее на лежащие в ряд тела… Пламя с шелестом вырвалось из баллона и залило трупы. А еще через несколько долгих секунд окончательно выяснилось, что можно не беспокоиться: теперь уже никто и никогда не опознает обуглившиеся останки.

Только после этого Чиф и его помощник перебрались на самолет. В тот же миг крылатая машина оторвалась от причала, сделала разворот и пошла по воде, набирая необходимую скорость для взлета. А пилот уже кричал что-то из кабины, перекрывая рев двигателей и свист воздуха, рассекаемого пропеллерами.

– Все тяжелое за борт! – перевел Алексей.

Спорить было бы глупо. Через открытый люк в набегающие океанские волны полетели два «стерлинга», автоматическая винтовка, обоймы и несколько неиспользованных гранат.

Судя по тому, как лопнуло и осыпалось стекло правого иллюминатора, вдогонку самолету еще постреливали. Господи, подумал Алексей, сделай так, чтобы у них не осталось тяжелого вооружения! Ни зениток, ни «стингеров», ни пулеметов…

В конце концов летающая лодка все-таки оторвалась от воды и, набирая высоту, пошла с разворотом, вдоль берега. Стало видно горящую базу, седые полоски прибоя, причал… Там же, внизу, в темноте, оставались теперь заболоченная дельта реки, тропические леса, влажные и вечнозеленые, пальмы, папоротники…

Самолет качнул крыльями и выровнялся.

– В чем дело?

Бритый упал лицом вниз, прямо под ноги сидящим – да так, что сразу же стало видно большое липкое пятно, расползающееся по его спине.

– Живой? – спросил Тайсон.

– Нет, готов, – ответил Алексей. – Наповал.

Прямо за местом Бритого, на уровне пояса, бортовая обшивка гидросамолета была продырявлена пулей.

Из кабины высунулась голова пилота. Оценив ситуацию, он кивком показал Чифу на полуоткрытый люк: мол, чего ждешь? выгружай все лишнее!

И предусмотрительно скрылся.

– Вот, сука… Долетим – пристрелю паразита, – пообещал Алексей.

– Долети сначала. – Тайсон достал сигарету и принялся хлопать себя по карманам в поисках зажигалки.

Часть вторая. Остров Свободы

Никель – серебристо-белый твердый металл, используется для получения жаропрочных, коррозионно-стойких, магнитных сплавов, для покрытия других металлов, для изготовления хим. аппаратуры и как катализатор химических процессов.

Никель – мелкая монета или тюремный приговор в пять лет (амер. жарг.).

Глава первая

Алексей подумал, что со стороны парижский аэропорт Шарль де Голль напоминает огромную механическую лягушку, распластанную по асфальту.

Изнутри же он похож на космическую орбитальную станцию из далекого будущего и одновременно на преуспевающий международный торговый центр.

С одной стороны – это переплетение эскалаторов, бесконечные коридоры с казенными светлыми стенами, пешеходные трубы из пластика и металла, а также различная информация в цифрах и символах, тысячи раз повторенная на телевизионных экранах. С другой стороны – это кафе, ресторанчики и пивные на любой вкус, сверкающие витрины шикарных «бутиков» и по-настоящему интернациональных, беспошлинных супермаркетов. Это реклама, привычная каждому европейцу как собственное дыхание и бронированные, наглухо запертые двери таинственных помещений, куда постороннему вход запрещен.

Здесь установился даже свой искусственный климат, почти не зависящий от наружных погодных условий: постоянная приятная прохлада, без сырости и сквозняков, и воздух, наполненный едва уловимым запахом ароматизаторов. Запах был сладковатым, немного приторным, но приятным и, безусловно, гигиеничным… как, впрочем, во всех крупных аэропортах планеты.

– Эй, читатель… Чего нашел? – Тайсон в последний раз глубоко затянулся и выбросил окурок в урну, стоящую рядом с креслами.

– Ерунда, – Алексей отложил газету. – Гороскоп на неделю.

– Переведи-ка про меня, – скорее со скуки, чем из интереса, попросил Тайсон. – Я этот, как его… Скорпион.

– Точно?

Тайсон наморщил лоб, припоминая все свои выдуманные и невыдуманные биографии:

– Ну, да. Кажется. Я вообще в ноябре родился.

– Допустим, – Алексей нашел нужное место. – Так. Скорпион… Значит, касатик, ждут тебя успехи в бизнесе. Поздравляю!

– Мерси. А в каком?

– Тут не сказано… Слушай: вам следует сосредоточиться на установлении… как это?.. ага, вот – полного взаимопонимания с коллегами по работе и руководством.

– Хорошо, – с серьезным видом кивнул Тайсон. – Постараюсь.

– Но для любовных приключений и отдыха время не самое лучшее. Так что – извини!

– Ладно, переживем как-нибудь. До следующей недели.

– Дальше у тебя… Ого! Ни в коем случае не рекомендуются дальние поездки во вторник и в четверг. Представляешь?

– А сегодня что?

– Вроде как раз четверг и есть…

Тайсон лениво почесал обрубок уха:

– И чего мне теперь делать?

– Забудь, – посоветовал Алексей. – Газета нерусская. Гороскоп тоже… Значит, нам с тобой не подходит.

– Логично.

Механический голос опять что-то вкрадчиво сообщил по трансляции аэропорта.

– Скорее бы уже…

Мужчины сидели в зале для транзитных пассажиров, спиной к высокому стеклянному барьеру – так, чтобы не привлекать ненужного внимания и в то же время держать ситуацию под контролем. Наверное, здесь повсюду были установлены контрольные видеокамеры, так что вести себя следовало соответственно выбранной роли…

Сзади, за стеклом, собственно, и начиналась Франция. Там были полицейские патрули, вооруженные очень маленькими автоматами и большими пистолетами, бдительная таможня, пограничный контроль и детективы в штатском. Иностранцу, желающему попасть в страну, пришлось бы миновать их всех – и только после этого катиться из аэропорта куда угодно, ощущая себя свободным человеком в свободной Европе…

Впрочем, ни у Тайсона, ни у Алексея не было ни малейшего желания лишний раз испытывать судьбу и соваться на территорию государства, вооруженные силы которого они так поспешно и грубо покинули в недалеком прошлом. На данный момент беглых легионеров вполне устраивало огороженное пространство между летным полем и зоной досмотра, выделенное для таких, как они, транзитных пассажиров.

– Эх, если бы не эта чертова машина…

– Опять? – поморщился Тайсон. – Надоело.

Но собеседника уже было не остановить:

– Служили бы мы с тобой дальше, медаль получили…

В этот момент внимание Алексея привлекла высокая блондинка в мини-шортах, расположившаяся неподалеку от стойки регистрации. Девица курила и так соблазнительно перелистывала журнальчик, раскрытый на загорелых, красивых ногах, что мысли Алексея сразу же перетекли в другое русло:

– Слушай, Тайсон, а правда, что сержанту в легионе уже можно жениться?

– Правда.

– Вот ведь невезуха!

– Тише ты… Разболтался, как баба.

– Извини, старик. Это нервное.

До вылета оставалось еще почти сорок минут, но потенциальные спутники уже заполняли соседние кресла. В основном это были новые люди – знакомых транзитных пассажиров, таких же, как Тайсон и Алексей, добиравшихся из Сингапура в Гавану, было всего двое или трое. По залу привычно для слуха шелестела испанская, французская и английская речь, но довольно много народу переговаривалось и по-русски.

Вроде бы ничего подозрительного… Прямо напротив – семейная пара с детьми-непоседами, которых зовут, если верить мамашиным окрикам, Леонид и Екатерина. Несколько моложавых мужчин, судя по всему, основательно употребивших по офицерской традиции «на дорожку», довольно громко и с матерком обсуждают между собой какого-то подполковника Иванова, отозванного в Москву то ли за разгильдяйство, то ли за лишнюю инициативу. Строгий дядя, похожий на дипломата или шпиона, держится особняком, но по каким-то едва уловимым признакам Алексей безошибочно опознал и в нем бывшего соотечественника.

– Ну, где же этого Чифа черти носят? – прошептал Тайсон и поправил косынку-«бандану», надежно скрывавшую характерный дефект его внешности. – Вот смотри, приведет он сейчас ментов… или просто подставит.

– Зачем? – так же тихо, одними губами ответил Алексей.

– Не знаю.

Сдав полиции своих соучастников по недавнему нападению на пиратскую базу, Чиф действительно ничего бы не выиграл – денег, выплаченных беглым легионерам еще в Сингапуре, ему все равно не вернут, а ненужных свидетелей всегда проще отправить на тот свет без лишнего шума. Скорее, наоборот, выбирая маршрут именно через Францию, Чиф имел основания предполагать, что таким образом он обезопасит себя от ненужных эксцессов и глупостей со стороны бывших легионеров: уж где-где, а в стране, которая считает Тайсона и Алексея особо опасными преступниками и дезертирами, они вряд ли сделают попытку сойти с самолета.

– Как он тогда сказал? Дескать, прямо под свечой всегда темнее?

– Примерно в этом роде…

– Ну, конечно! В Интерполе тоже не дураки сидят.

Если верить Чифу, документы им сделали – не подкопаешься. Граждане солнечной Греции – господа Папалакис и Макропулос. Или Макрополакис… Алексей все никак не мог толком выучить, что записано у него в новом паспорте: буквы вроде похожи на русские, но далеко не все и не везде.

Макропуколакис… Тьфу, язык сломаешь!

Впрочем, пока легенда работала. Теперь остается дождаться вылета.

– Тайсон, а ты раньше на Кубе бывал?

– Нет.

– Я тоже, – вздохнул Алексей. – Только слышал. Говорят, там здорово…

Давно, в прошлой жизни, у него было несколько приятелей-моряков, постоянно ходивших в загранку. Так вот, обычно при упоминании Острова свободы мужчины постанывали и понимающе закатывали глаза, а женщины хмыкали, с осуждением покачивая головами.

– Поживем – увидим. Если поживем, – отделался любимой присказкой Тайсон.

– Наконец-то. А где этот… клоун, мать его!

Слава богу, Алексея никто не услышал – на электронном табло высветили номер нужного рейса, и народ потихоньку засобирался к стойке регистрации.

– Вон, идет… Значит, и нам пора.

Действительно, откуда-то со стороны туалетов, нетрезво улыбаясь, приближался человек, которого приятели между собой называли Чифом. С початой бутылкой виски в одной руке и пластиковыми стаканчиками в другой, он сейчас идеально соответствовал образу эдакого трусоватого шведского бизнесмена, решившего основательно нагрузиться перед трансатлантическим перелетом.

– Двинулись. Пронеси, Господи!

Обошлось почти без формальностей – маленькая, очень хорошенькая и улыбчивая мулатка в синей униформе даже не взглянула на паспорта пассажиров.

Самолет принадлежал «Кубинским авиалиниям» – старенький работяга ИЛ-86. Конечно, после огромного «боинга», на котором они с Тайсоном добирались в Париж из далекого Сингапура, этот ветеран советского авиастроения выглядел слишком уж скромно и непритязательно. Однако и у второй стюардессы, встречавшей пассажиров в салоне, оказалась такая улыбка, что у Алексея опять очень сладко заныло внизу живота.

– Сеньор?

– Пардон… пардон, мадам!

– Молчи, дурак, – прошипел в ухо Тайсон.

– Извините, господин Папалакис. А как это будет по-гречески?

Едва расселись, на посадку организованной группой прошла женская сборная Кубы по баскетболу, и самолет сразу стал напоминать коробку гаванских сигар: все девицы без исключения были худые и стройные, почти двухметрового роста и одинакового шоколадного цвета…

– Слушай, мне уже тут начинает нравиться, – наклонился к соседу Алексей.

– Брому выпей… Очень помогает, – фыркнул Тайсон.

* * *

В гаванском аэропорту они приземлились под вечер.

Измотанные многочасовым перелетом авиапассажиры дисциплинированно прошли пограничный контроль, получили по крохотному зеленоватому штампику в паспорте – и выстроились у транспортера в ожидании багажа.

– Ну, теперь это надолго… – послышалось за спиной Алексея.

– Да уж, здесь никто не торопится.

– Климат.

Разговаривали по-русски.

Выдержав необходимую паузу, Алексей обернулся и сделал вид, что изучает какое-то объявление на противоположной стене. Так и есть – вот они, соотечественники. Помятые, но уже почти трезвые, как и подобает возвращающимся на боевое дежурство офицерам: двое постарше и один еще совсем молодой, всего-то, наверное, несколько месяцев из училища.

– Ничего ему не обломится.

– Ясное дело…

Судя по всему, речь пошла об их приятеле и сослуживце, намертво прилепившемся к той самой длинноногой девушке, на которую Алексей обратил внимание еще перед вылетом из Парижа. Объяснялись они на плохом английском. Блондинка вежливо кивала в такт чужим словам, хотя с первого взгляда было заметно, как надоел ей за долгое время в пути этот полупьяный навязчивый собеседник.

– Дурак. Уж чего-чего, а этого добра здесь навалом. Только свистни!

– Дорого? – уточнил молодой офицер.

– Копейки. Только надо осторожнее, – посоветовал старший товарищ.

– Что, СПИД не спит?

– Да не в этом дело… Простучат моментально.

– Свои закладывают?

– А как же, за милую душу! Вон, в прошлом году Петрович – ну, ты помнишь его, подполковник такой из Москвы – потащился вечером на Малекон…

Однако Алексею так и не довелось услышать, чем именно провинился перед любимой женой и особым отделом отозванный на далекую родину офицер. Вопреки пессимистическим прогнозам, с тихим скрежетом и урчанием заработал ленточный транспортер. Откуда-то из темноты начали выползать чемоданы, и народ потянулся за багажом.

Как условились еще в самом начале пути, Чиф покинул аэропорт имени товарища Хосе Марти первым. Когда Алексей и Тайсон вышли из здания, он уже садился в «мерседес», возле которого суетилась мулатка, красивая даже по строгим кубинским меркам. В руках у красавицы-сопровождающей белела фирменная табличка отеля «Капакабана» с фамилией, на которую в данный момент были оформлены документы Чифа. Посмотришь – и сразу понятно: прибыл не простой пассажир, не турист и не обычный командированный, а персона особо важная, заслуживающая приема по высшему разряду.

Тайсон шумно и с удовольствием, полной грудью вдохнул теплый воздух Гаваны:

– «Лидо»?

Слово, больше похожее на пароль, чем на название гостиницы, моментально вызвало требуемую реакцию. Иностранный гость еще не успел закрыть рот, а его чемодан уже перекочевал в руки одного из встречающих – тучного чернокожего парня с нахальной физиономией:

– Твенти долларз, сеньор!

Торговаться было глупо. Во-первых, из-за языкового барьера, а во-вторых, потому, что сбивать установленные расценки все равно бы никто не позволил. Пробираясь вслед за Тайсоном через толпу «извозчиков», обступившую выход из аэропорта, Алексей поразился, насколько все они походили на собратьев по ремеслу, добывающих хлеб свой насущный колесами перед гостиницами Стамбула, в кипрской Ларнаке или у перронов Московского вокзала.

– Италиен? Джеман? Френч? – улыбчиво поинтересовался водитель, запихивая в багажник имущество иностранных туристов.

Наверное, теперь чаще всего на Кубу прилетают французы, итальянцы и немцы. Можно было и не разочаровывать парня, но Алексей покачал головой:

– Грис… Греция.

Впрочем, судя по всему, водителя интересовала только валюта, которую он получит:

– Долларз?

– Ноу проблем.

– Бьенвенидо! – поздравил гостей с прибытием успокоенный собеседник.

Рядом шумно и бестолково грузилась в уазик компания российских офицеров – путь им предстоял неблизкий, до секретного радиолокационного центра на побережье. Алексей с завистью посмотрел на бывших соотечественников: нормальные ребята, все у них просто и ясно…

– Папалакис! – поторопил его Тайсон, уже успевший занять место в машине.

– Сам ты… Папалакис.

Машина, на которой им предстояло ехать, больше всего напоминала старенькую потрепанную дворнягу: что-то в ней было от «жигулей» второй модели, что-то от «форда» шестидесятых годов или породистого «рено», а по поводу непонятной окраски во мнении разошлись бы самые опытные эксперты-товароведы. Однако двигатель этого транспортного средства еще работал, и в конце концов оно, разрывая дырявым глушителем окружающее пространство, понесло пару липовых «греков» в Гавану.

…Номер в гостинице «Лидо» стоил очень недорого.

Собственно, с точки зрения иностранца, за такое убожество и неприлично было бы брать больше: бледно-желтые крашеные стены, допотопный кондиционер, шкаф – один на двоих, две кровати и тусклая лампочка под потолком. Однако воды в кране, в душе и даже в сливном бачке было вполне достаточно, что по здешним понятиям почти граничило с роскошью.

Приведя себя в порядок и раскидав по полкам вещи, Тайсон и Алексей поднялись наверх, в бар, расположенный под открытым небом.

– Что закажем?

– Пивка, наверное.

Тайсон подумал и согласился. Пиво – оно везде пиво. А напороться на какое-нибудь местное пойло из гнилого тростника, чтобы потом неделю корчиться в туалете… Нет уж!

Жестами показав бармену, что следует принести, Алексей сел за столик:

– Может, перекусим?

– Нет, не хочу. В самолете наелся, – Тайсон занял пластиковый стул напротив.

– Надо же – Куба… Просто не жизнь, а бюро путешествий.

В номере они переговаривались только по необходимости, да и то тихим шепотом. Вряд ли такую гостиницу, как «Лидо», местные оперативники напичкали микрофонами, но сказано ведь – береженого Бог бережет… Зато теперь, на свежем воздухе, можно было немного расслабиться.

– Ну, давай… Будь здоров! – местное пиво «Кристалл» оказалось на удивление вкусным.

– Обязательно буду, – пообещал Тайсон.

– Сколько времени?

– Двадцать один пятьдесят.

В этот час бар гостиницы пустовал – то ли рано еще, то ли поздно… Через несколько столиков от Алексея и Тайсона заканчивали ужин двое иностранцев: прилично одетый мужчина и маленькая скучающая брюнетка. Из кухни вышел упитанный повар с черной, как вакса, физиономией и уселся на табурет перед телевизором – передавали какую-то спортивную программу.

– Анекдот знаешь? Что нужно сделать, чтобы спасти белую девушку, которую насилуют семнадцать негров? Нужно дать им баскетбольный мяч…

– Смешно.

Крыши окрестных кварталов медленно таяли в темноте, лишь купола Капитолия и Гранд-театра, подсвеченные прожекторами, парили над Старым городом. Где-то далеко, на берегу океана, свирепствовала тропическая гроза, но с того места, которое занял Тайсон, можно было увидеть только частые сполохи молний. В самой Гаване небо оставалось чистым и прозрачным.

– Может, еще по одной?

– Давай. А потом на горшок – и спать… Заказывай, полиглот!

…Наверное, третий бокал кубинского пива оказался лишним. А может, просто дала о себе знать усталость от долгого перелета через два океана – во всяком случае, сильный удар по затылку Алексей пропустил, как неопытный салажонок.

– Спокойно, ребята. Без глупостей.

В руках у пожилого мужчины, стоящего посередине номера был короткоствольный «Каштан», неплохое оружие для ближнего боя. Это первое, что рассмотрел Алексей, оторвав взгляд от пола. И только потом обратил внимание на пепельную седину в волосах говорящего.

Еще один человек, помоложе, замер с автоматом на выходе из ванной комнаты. А за спиной, в коридоре, находятся еще вооруженные люди – иначе кто бы мог сзади так профессионально шарахнуть бывшего легионера по голове?

– Поднимайтесь. И присаживайтесь. Вот сюда… – очевидно, седой был за командира:

– Как долетели?

По тому, что их даже не стали обыскивать, Алексей понял: гости пришли в отель «Лидо» неслучайные и подготовились к разговору получше хозяев номера. Так что на вопрос, заданный по-русски, вряд ли следует отвечать на каком-нибудь ломаном греческом языке.

Лучше было бы, конечно, вообще не отвечать.

Алексей прикинул дистанцию для первого броска и скосил взгляд на непроницаемую физиономию Тайсона: начинаем? В принципе замкнутое, ограниченное пространство комнаты, на котором придется работать, давало им неплохие шансы быстро вывести противника из строя и выскочить в коридор.

Но старший товарищ отрицательно шевельнул подбородком: а дальше что? Судя по тому, как уверенно гости обращаются с оружием, обойтись без стрельбы не удастся. И даже если ни Тайсона, ни Алексея не зацепит случайной пулей, грохот выстрелов обязательно привлечет внимание всей гостиницы.

Этот мгновенный, без слов, диалог не укрылся от внимания седого:

– Вот именно, ребята. Что вы потом объясните в полиции? Интур-ристы липовые… Кстати, а как будет по-гречески «шифровальная машина»?

Кажется, у летчиков это называется «точкой принятия решения». С какого-то момента разогнавшийся истребитель уже не сможет остановиться на полосе, и следует либо отрывать ее от земли, либо сбрасывать скорость и прерывать неудачно начавшийся взлет.

– Чего надо? Вы кто такие? – Тайсон сел, куда было приказано, и кровать жалобно заскрипела под огромным, отлично натренированным телом. Рядом сразу же опустился на покрывало Алексей.

– Ну и слава богу, – седой мужчина чуть-чуть отвел в сторону ствол «Каштана». – Значит, поговорим без переводчика?

– Смотря о чем.

– Прикройте дверь, – распорядился седой, еще раз демонстративно меняя соотношение сил не в свою пользу.

Теперь в тесном гостиничном номере находились четверо: хозяева, неразговорчивый паренек с автоматом и седой мужчина, наконец-то решивший представиться:

– Меня зовут Иван Иванович.

– Очень приятно, – не удержался Алексей. – Господин Папалакис.

– Это я – Папалакис, – поправил его Тайсон.

– Да? Ну, тогда моя фамилия… как это?.. Макропулидис.

– Дураки, – вздохнул собеседник. Так обычно журит добрый дядя не в меру расшалившихся пацанов с соседнего двора. – Где машинка?

– Какая машинка? – сделал большие глаза Алексей.

– А что нам за это будет? – подыграл ему Тайсон.

Иван Иванович тихо, но убедительно выругался.

– Ладно. Времени мало, поэтому давайте сразу к делу… Нам нужна уже упомянутая вещь. А вам хочется как минимум – остаться в живых и как максимум – погулять на свободе. Так?

– Допустим, – кивнул Алексей. – А вы сами, простите, кто такой?

Собеседник на несколько долгих мгновений прервал разговор, потом все-таки продолжил:

– Недавно я со своими друзьями немного попутешествовал по одной африканской стране. Представляете? Джунгли, горы, дикая природа… Так вот, там, в одной пещере, наши парни обнаружили человека. Мертвого белого человека. При жизни его называли по-разному, но на самом деле он был Саня. Александр Сергеевич, фамилия – Иванов. Вам это ничего не говорит?

– Допустим, – повторил вслед за Алексеем Тайсон.

– Мы с ним вместе заканчивали одно… учебное заведение. А потом я на несколько лет стал у него начальником отдела.

Седой мужчина еще немного помолчал и добавил:

– Он был моим другом.

– Понятно, – зачем-то кивнул Алексей.

– Чем еще подтвердите, что вы из конторы? – в голосе Тайсона все еще звучали нотки недоверия.

– А я, кстати, ничего подобного не говорил… Короче. Давайте по-хорошему. Возвращаете государственное имущество – и привет!

– В каком смысле – привет? – хмыкнул Тайсон. – Пуля в голову?

– Об этом поговорим чуть попозже… Ну, быстро! Где шифровальная машина?

Придуриваться дальше не имело смысла.

– У нас этой штуки нету. Вы же, наверное, проверяли багаж. И здесь, в номере…

– Разумеется. Где вы ее прячете?

Собеседник все-таки начал терять терпение, и Алексей решил окончательно вывести его из равновесия:

– А что мы получим взамен? Вон американцы за эту штуку полмиллиона долларов предлагают. Опять же – израильтяне с японцами в очереди…

– Взамен вы получите жизнь. И работу.

– Негусто. И то и другое у нас уже есть. Так что, может, еще поторгуемся?

Но седой уже взял себя в руки:

– Знаете, что мне в вас нравится, ребята?

Видимо, на ответе никто не настаивал, поэтому Алексей и Тайсон промолчали.

– Мне нравится, что вы не задаете глупых вопросов. Например, что будет, если вы сейчас откажетесь… Мы ведь все равно развяжем вам языки. Так или иначе есть разные способы делать человеку больно, и господин Тайсон их прекрасно знает. А потом обоих ликвидируем.

– Вы лично? – засомневался бывший легионер, никак не отреагировав на свое, только что прозвучавшее прозвище.

И собеседник прекрасно понял, что он имеет в виду.

– Ну, скорее всего, лично меня к этому моменту в живых уже не будет. Судя по тому, как вы изучаете автомат молодого человека и дверь в коридор, нас обоих сразу же придется списать на боевые потери. И еще, наверное, пять-шесть оперативников… Но контора – она ведь очень большая. И это все-таки Куба, страна социализма на осадном положении, а не африканское побережье! Неужели вы думаете, что парочка приезжих идиотов с липовыми документами, ни слова не понимающая по-испански, сумеет здесь долго прятаться от полиции?

– Ну, тюрьма – это не самый плохой вариант, – пожал плечами Тайсон.

– И не надейтесь! Из тюрьмы вас вытащат, – пообещал седой. – А в конце концов результат получится все тот же.

Неожиданно через окно в душный номер хлынули первые громкие звуки латиноамериканской сальсы – это наверху, в баре гостиницы, сразу после полуночи заиграл небольшой оркестрик. Ритмичная, полная тоски и в то же время какого-то отчаянного задора музыка пришлась как нельзя кстати.

– Хорошо играют, – прислушался Тайсон. – Душевно.

– А как здесь поют! Кто-то сказал, что на испанском языке хорошо страдать от неразделенной любви и умирать за революцию… – Иван Иванович опять сделал паузу и спросил:

– А вы за что собираетесь умирать? За чемодан с валютой? Ну, предположим, на этот раз вы опять убежите. И даже, в конце концов, получите от кого-нибудь свои деньги. Много денег… А дальше? Прятаться будете всю оставшуюся жизнь?

– От кого прятаться?

Но седой только отмахнулся стволом автомата:

– Помните сказочку про колобка? Русскую, народную… Помните, как там все начиналось? Я, дескать, от бабушки ушел, я от дедушки ушел… Ни заяц мне нипочем, ни волчище позорный, ни даже дядька-медведь – вот, крутизна! А чем кончилось, не забыли?

Печально все кончилось. Слопала колобка лисичка-сестричка.

Снаружи теперь звучала легендарная «Гуантанамейра», любимая песня туристов, впервые посетивших Кубу.

– Вот и вы попадетесь, рано или поздно. Думаете, французы забудут про ваши похождения в легионе? Да, как же! Я вчера получил их ориентировку для Интерпола: дезертирство, вооруженный захват самолета, разбой, терроризм… ну, и что-то там еще, по мелочи. А ребята, которых вы «опустили» в Марселе?

– Какие ребята?

– Да ладно дурака-то валять… Не на допросе. Ограбили, понимаешь, бедную русскую мафию – так еще и канал засветили!

– Какой канал? – искренне удивился Алексей.

– Международный, – судя по голосу, Иван Иванович опять начал сердиться. – Международный канал, по которому в Россию со всей Европы просроченные лекарства ввозили.

– Так ведь, кто же знал!

– Это будете землякам своим объяснять, когда они до вас доберутся.

На этот раз долгую паузу нарушил Алексей:

– Да, много вы знаете…

– Достаточно. Особенно про вас, Тайсон. И про то, где вы ухо свое потеряли. И про операцию с евровалютой. И про смерть Генерала, и про дело охотников за черепами…

Вообще у вас ведь за плечами такое, что самому, наверное, по ночам кошмары снятся?

Хотя, наверное, нет – не снятся… – Иван Иванович перевел взгляд на Алексея:

– Да и по вам, молодой человек, дома тоже, оказывается, целая следственная бригада плачет. Горючими слезами. И не столько она, сколько… Шутка ли – федеральный розыск, фотография в каждом отделении милиции! Впрочем, сейчас разговор не об этом…

– Так, понятно. Что вы предлагаете? Конкретно? – Тайсон впервые смотрел прямо в глаза собеседнику.

Седой спокойно выдержал его взгляд.

– Я уже говорил: предлагаю работу. Опасную. По специальности.

– На кого?

– А вам что, разве не все равно?

– Нет, – ответил Тайсон так, что и Алексей, и человек, назвавшийся Иваном Ивановичем, и даже парень с автоматом поверили: он говорит правду.

* * *

Алексей проснулся от ритмичного пыхтения и скрипа.

Открыв глаза, он увидел прямо перед собой, на стеночке, огромного таракана, по-хозяйски пересекающего из конца в конец гостиничный номер.

Кажется, по-испански таракан называется кукарача. Была еще такая веселая песенка… Впрочем, вряд ли даже очень крупное насекомое могло произвести столько шума, и Алексей перевел взгляд направо:

– С добрым утром! А я думал, ты бабу привел. Такие звуки эротические…

Тайсон, полуголый, в одних трусах, делал разминку. Его могучее, мускулистое тело поблескивало от свежего пота и, судя по упражнениям, последовательность которых Алексей успел изучить, выполнение обязательного комплекса уже подходило к концу.

– Вставай, сексуально озабоченный… Через десять минут уезжаем.

Прежде чем вылезти из-под простыни, Алексей еще раз посмотрел на соседа по номеру. Руки, ноги и грудь Тайсона были так густо покрыты бесчисленными жутковатыми следами от ран и ожогов, что даже спецназовская татуировка на его плече казалась просто одним из шрамов.

– Не хочу никуда.

– Надо, товарищ… надо! – Тайсон сделал неуловимое движение, и Алексей, подлетев над кроватью, скатился на пол. – Плохо… Совсем ты, гляжу, форму потерял. Зарядку не делаешь?

– Какой смысл? – поморщился Алексей, потирая ушибленный бок. – Все равно, сколько ни старайся, сильнее трактора не станешь, больше негра не загоришь.

– Разговорчики в строю!

Таракан-путешественник уже миновал просторы комнаты и скрылся в ванной.

Алексей, прихватив полотенце, направился вслед за ним…

В холле гостиницы «Лидо» уже собирались желающие позагорать. Алексей и Тайсон вышли из лифта как раз в тот момент, когда на улице, напротив выхода, остановился чистенький японский микроавтобус, так называемый «шаттл» – челнок. Два раза в день он достаточно сложным маршрутом собирал иностранных туристов со всей Гаваны, чтобы доставить их на один из красивейших пригородных пляжей – Санта-Мария. Как правило, тем же путем они возвращались обратно, в свои отели.

Оказавшись в салоне, Тайсон передал водителю за себя и за Алексея двенадцать долларов – колоссальную сумму, намного превышающую среднемесячный доход рядового кубинца:

– Буэнос диас! Здравствуйте.

Свободных мест в автобусе больше не оставалось. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Прямо напротив Тайсона теперь расположилась та самая парочка, на которую он обратил внимание вчера вечером, в баре. Еще двое, молодые люди спортивного телосложения, старательно делали вид, что они не знакомы между собой, – впрочем, Тайсон был абсолютно уверен, что уже видел их в самолете. Еще одной неожиданностью, на этот раз, правда, приятной, была блондинка, на которую Алексей обратил внимание еще в парижском аэропорту. Она сидела в противоположном конце салона, подогнув свои великолепные ноги почти под самую, такую же изумительную, грудь, и у Алексея от этого зрелища даже началось непроизвольное слюноотделение.

Автобус тронулся, и за окнами, по сторонам замелькали узенькие улочки Старого города. Потом их сменили какие-то длинные заборы с колючей проволокой – и, наконец, началась оживленная автострада, залитая солнцем и обрамленная пальмами. Некоторое время по обе стороны от дороги мелькали плантации и постройки явно сельскохозяйственного назначения, и вдруг слева во всей красе появилось огромное ярко-синее море…

Если рай на земле существует – то это Куба, решил Алексей, выбираясь на берег. Расшалившаяся волна приятельски облизала его и откатилась назад, уступая дорогу другим своим ласковым сестрам. Золотистый песок пляжа грел ноги, не обжигая, так что идти по нему было легко и приятно.

– Хэллоу… Можно присоединиться? – на плохом английском спросил Алексей.

– Да, конечно.

Солнце уже полыхало в зените, и не было ничего удивительного в том, что туристы, впервые приехавшие на пляж, постепенно собрались в тени, под навесом ближайшего бара. Кому же хочется обгореть в самом начале отдыха? Все хорошо в меру…

Оформители бара стилизовали его под индейскую хижину: крыша из пальмовых листьев, резные столбы и скамейки. На одной из них, выставив напоказ телеса, потягивала диетическую колу старуха, густо натертая кремом. Рядом у стойки о чем-то лениво переругивалась по-немецки парочка из гостиницы «Лидо». На противоположном конце бара укрылась от солнечных лучей великолепная блондинка, которой, разумеется, опять не удалось остаться не в одиночестве. На этот раз ее очень настойчиво развлекал разговором какой-то мулат с позолоченной цепью на шее и сотовым телефоном в руке, очень похожий на сутенера. Эдакий «новый кубинец», браток из какой-нибудь местной мафии районного масштаба.

Во главе столика, к которому подошел Алексей, расположился Чиф – его, как особо важную персону, доставили на пляж Санта-Мария отдельно, в автомобиле, принадлежащем гостинице. По обе стороны от командира цепко ощупывали глазами окружающую красоту двое «незнакомых между собой» молодых людей из Парижа. Напротив, спиной к океану, курил сигарету Тайсон. Место справа от него пустовало, а слева сидел мускулистый парень, которого Алексей раньше, кажется, никогда и нигде не видел, – очевидно, шестой участник предстоящей операции добирался на Кубу каким-то своим путем…

– Принести чего-нибудь? – шепнул Алексей, присаживаясь.

Тайсон мотнул головой:

– Уже заказали.

– Пиво?

– Нет, какого-то… «мохито», кажется.

Услышав знакомое слово, Чиф кивнул, поощрительно улыбнулся и что-то спросил.

– Он говорит, что мы выглядим не слишком бодро, – перевел Алексей и ответил:

– На новом месте иногда плохо спится.

– Понимаю! Красивые были девушки?

– И очень дешевые, между прочим, – похотливо осклабился Алексей, но вдруг с ужасом понял, что даже не знает, как ответить, если сейчас кто-нибудь поинтересуется расценками кубинских проституток. Но разговор, слава богу, принял другое направление.

– Прямо на улице брали?

– Нет, это гостиничный сервис.

– Правильно, – похвалил командир. – Следует быть осторожнее…

К беседе о национальных обычаях, СПИДе и о продажной любви с удовольствием подключились практически все сидящие за столом. Разговаривали в основном по-английски, вставляя при необходимости французские реплики и слова, так что языковой барьер рухнул сразу. И когда подошел бармен, за столом уже установилась почти приятельская атмосфера беззаботной мужской компании.

– Предлагаю выпить за встречу, джентльмены… и за наше случайное знакомство!

Кто-то хмыкнул, но сразу же осекся под взглядом Чифа. Здесь не было принято чокаться после тостов, поэтому первый глоток Алексей сделал сразу же. Напиток оказался удивительно приятным. Несмотря на явную крепость, в нем почти не ощущался сам алкоголь – только вкус нежной мяты с едва уловимым оттенком лимона.

– Великолепно, – сквозь холодное, запотевшее стекло бокала можно было разглядеть только бледно-зеленую веточку, плавающую среди мелко накрошенного льда.

– Итак, джентльмены, прошу внимания! Работать начнем послезавтра. Задача, которую перед нами поставили, сводится к следующему…

Обратная дорога в гостиницу не должна была занять много времени. Разморенный океаном и солнцем, Алексей в полудреме разглядывал через тонированные окна микроавтобуса встречные и попутные автомобили. Легковых машин по трассе, несмотря на блокаду и топливный кризис бегало довольно много, и условно их можно было разделить на три основные группы. Первую составляли музейные ветераны еще дореволюционного периода – огромные «крайслеры», «бьюики», «форды» и прочее наследие империализма, на несколько десятилетий пережившие в умелых кубинских руках своих собратьев на североамериканском континенте. Ко второй относились до боли знакомые «волги», уазики и «жигули», зачастую переоборудованные почти до неузнаваемости. Новое поколение автотранспорта было представлено в основном корейскими и польскими малолитражками. Общественный транспорт состоял, насколько мог заметить Алексей, из обычных грузовиков, переоборудованных для перевозки пассажиров, и тяжелых, длинных, переполненных автобусов, больше всего напоминающих двугорбого верблюда. Хватало, конечно, и разнообразной военной техники.

Темно-оливковый ЗИЛ обогнал их у самого въезда в Гавану. Алексей успел бросить взгляд на чадящую выхлопную трубу автомашины – все-таки местный бензин несколько отличается от мировых стандартов, – когда грузовик неожиданно принял влево. Страшным ударом микроавтобус отбросило в сторону, перевернуло, и по ушам Алексея ударил его собственный жалобный крик…

Глава вторая

– Чего разорался?

Алексей открыл глаза и увидел Тайсона, высунувшегося из ванной.

– Да приснилась тут… хренотень какая-то.

– Ну, так нечего дрыхнуть после обеда.

– Отстань. Плохо мне.

Алексей еще некоторое время полежал неподвижно, потом тыльной стороной ладони вытер со лба холодный пот. Рука сразу же стала противной и мокрой.

– Перегрелся, что ли?

– Перекупался… – Кажется, температуры не было. Алексей посмотрел на часы:

– Опаздываем?

Но Тайсон, плещущийся под струями душевой воды, его не услышал.

Прежде чем встать, Алексей помотал головой, отгоняя воспоминания о недавнем кошмарном сне. Наверное, где-то в другой реальности их поездка на океанское побережье закончилась именно так – трагически и внезапно. Однако в действительном мире судьба распорядилась иначе. Благополучно добравшись до отеля «Лидо», бывшие легионеры переоделись, покушали жареного цыпленка со специями и пошли отдыхать к себе в номер. А теперь им предстояла еще одна встреча, которую при всем желании никак нельзя было пропустить.

…Отличная зрительная память, специальная подготовка и опыт позволяли Тайсону безошибочно ориентироваться в непривычных условиях, на самой пересеченной и труднопроходимой местности. Однако и он, петляя по узким, извилистым улочкам Старой Гаваны, вынужден был пару раз доставать из кармана план города:

– Вроде вот сюда теперь…

От гостиницы до места, указанного ночным гостем, было рукой подать, но получилось, что Тайсон и Алексей перехитрили сами себя. Конечно, по правилам конспирации следовало проверить, не тащится ли сзади «хвост», однако на этот раз мера предосторожности грозила обернуться непростительным опозданием.

Одно хорошо. В своих дурацких шортах, сандалиях на босу ногу и пестрых гавайских рубахах они ничем не отличались от других туристов, шатающихся с путеводителями по историческому центру города.

– Точно, теперь сюда!

Тайсон отмахнулся от очередного уличного приставалы, торгующего из-под полы ворованными сигарами, и решительно зашагал дальше. Однако через несколько метров навстречу им выскочила смуглая девушка лет пятнадцати, одетая в чисто условное платьице.

На Кубе вообще нет и не может быть некрасивых женщин. А эта была так хороша собой, что даже Тайсон и Алексей не сразу поняли, чего она хочет.

– Время? Да, вот, пожалуйста…

Не зная, как это прозвучит по-испански, Тайсон показал девушке циферблат часов.

Девушка улыбнулась и спросила о чем-то еще. Но тут спохватился Алексей:

– Но, сеньора… Но! Грасьяс, чао!

Подхватив Тайсона за локоть, он почти насильно потащил его дальше:

– Идиот, это же хинетера.

По дороге Алексей вкратце пересказал спутнику все, что сегодня узнал из застольной беседы на пляже про местных проституток, или, как их тут называют, хинетер – «наездниц». Оказывается, прием, которым воспользовалась красавица для знакомства с потенциальными клиентами, считают здесь одним из самых простых и распространенных. Во-первых, для девушки это вполне невинный предлог заговорить с незнакомым мужчиной. Во-вторых, наручные часы – все еще достаточно дорогое удовольствие для местных мужчин, так что носят их в основном иностранцы. Ну и, в-третьих, по реакции собеседника сразу же можно понять, расположен ли он продолжить знакомство и на каком языке следует с ним договариваться о цене.

– Может, и мы вечерком… того? Деньги есть.

– Обязательно, – кивнул Тайсон. Судя по всему, под влиянием любвеобильной природы и сказочных женщин Кубы и у него тоже начала разыгрываться дурная болезнь, которую моряки и солдаты всего мира насмешливо называют «спермотоксикозом».

Спутники миновали книжный рынок на заполненной народом площади, несколько сувенирных лотков, магазины и почти сразу же оказались перед бастионами грозного форта Роял де Фуэрса.

– Вот и пришли, – констатировал Алексей, тронув ствол древней пушки, нацелившей жерло на противоположный берег залива.

В самой крепости было немноголюдно. Побродив по открытой для посещения части музея, они почти без труда обнаружили неприметную дверцу в стене и, убедившись в отсутствии посторонних глаз, нырнули в прохладную темноту служебного помещения.

…Сопровождающий, офицер-кубинец с тремя звездочками на погонах, молча откозырял и покинул помещение.

– Добрый вечер! – поднялся навстречу из-за стола человек, называвший себя Иваном Ивановичем. – Все в порядке?

– Вам виднее.

– Надеюсь… Знакомьтесь. Мой друг и коллега – товарищ Хесус Ирсуло.

Четвертым участником конспиративной встречи был тот самый нахальный пижон, которого Алексей с Тайсоном видели утром на пляже в компании иностранной блондинки. На этот раз, правда, оделся он значительно проще, без поддельного «роллекса», радиотелефона и пошлой золотой цепи.

– Мы у него в гостях. И сейчас… и вообще.

– Понятно, – кивнул Алексей.

– Вы можете называть меня просто Хесус, – рукопожатие у хозяина кабинета оказалось достаточно крепкое. – Хотите чего-нибудь выпить? Может быть, кофе?

Слова и фразы он выговаривал довольно чисто, и только по некоторым голосовым модуляциям можно было догадаться, что русский язык для него неродной.

– Или покрепче? – подмигнул Иван Иванович.

Но Тайсон отрицательно покачал головой:

– Нет. Что-нибудь холодное, без алкоголя.

– Колу со льдом? – уточнил товарищ Ирсуло. – Сейчас.

– А мне – кофе, пожалуйста, – определился Алексей.

Пока хозяин отдавал по телефону соответствующие распоряжения, Иван Иванович решил развлечь гостей светской беседой:

– Как вам понравилась Куба?

– Великолепно.

– А местные девушки?

– Просто чудо, – опять не покривил душой Алексей.

– Знаете, ребята, один английский писатель, между прочим бывший разведчик, сказал, что Гавана – это огромная фабрика по производству женской красоты. И, кстати, вы зря отказались от выпивки. В здешнем тропическом климате надо периодически дезинфицировать организм. Колонизаторы ведь были не дураки… Например, англичане в Индии изобрели джин-тоник не просто так – в нем же чистый хинин содержится, лучшее средство от дизентерии. А виски с содовой – это отличное профилактическое средство от холеры. Хотя, конечно, многие европейцы в конце концов спиваются…

– Особенно если в жару закусывают водку печеными бананами, – вставил Хесус, и они с Иваном Ивановичем засмеялись, припомнив, видимо, что-то свое. Потом хозяин оставил гостей, и вскоре вернулся с подносом.

– Прошу…

Вместе с кофе, колой и кубиками льда на столе появился большой бледно-желтый казенный конверт. Иван Иванович передвинул его к себе, но открывать не стал.

– Ладно. Давайте ближе к делу.

– Начало завтра, в четырнадцать тридцать, – доложил Тайсон.

– Состав группы?

– Шестеро. Может быть, больше, но остальных нам не показали.

– Ваша задача?

– Ликвидация.

Ни Алексей, ни товарищ Ирсуло пока не видели необходимости участвовать в разговоре, который все больше напоминал отчет младшего по званию перед строгим начальником. Впрочем, такие роли оказались привычными и вполне естественными как для Тайсона, так и для человека, который называл себя Иваном Ивановичем.

– Кого именно заказали?

– Пока не знаю. Нас встретят на площади перед гостиницей «Националь».

Никаких паролей – подойдет один из тех, кого мы видели на пляже. Скажет номер и передаст все необходимое, включая гостевые карты… Я попросил для работы два пистолета с глушителями и запасные обоймы. Должно хватить.

– Смотря сколько там будет народу.

– Трое мужчин. Чиф сказал, что это не профессионалы. Без оружия и без охраны.

Нападения не ожидают.

– Как попадете в номер?

– Дверь должна быть открыта.

– Вам показали, кого придется убивать?

– Нет. Ликвидировать нужно всех, кто окажется в номере.

– Кто обеспечивает отход?

– Одному человеку приказано ждать нас внизу у лифта. В холле. Если понадобится, он откроет огонь по охране и бросит гранату, чтобы обеспечить панику среди туристов. Напротив гостиницы, слева от пандуса, должен быть припаркован темно-зеленый «фиат» шестьдесят седьмого года, вроде нашей «копейки». Водителя мы тоже знаем в лицо, он доставит нас к Чифу.

– Контрольное место сбора?

– Площадь напротив табачной фабрики Партагас, за Капитолием. После девятнадцати часов.

– Так, понятно… – Иван Иванович повернулся к хозяину:

– Доставай-ка свою портретную галерею. Посмотрим кто есть кто.

Кубинец перевернул конверт, и на стол, один за другим, посыпались красивые цветные снимки. Тайсон взял в руки верхнюю фотографию, запечатлевшую его самого в компании Алексея.

– Неплохо, между прочим, получилось. Море, солнце, песочек… Не подарите на память?

Товарищ Ирсуло оценил шутку, но времени терять не следовало.

– Кто из этих людей принесет оружие и документы? Кто будет сидеть за рулем? Кто в гостинице?

Используя два или три групповых фотоснимка, сделанных специалистами наружного наблюдения, Тайсон быстро и точно ответил на заданные вопросы. И только потом передал содержимое конверта Алексею:

– Полюбуйся.

Судя по фотографиям, в объектив попадали все без исключения посетители неприметного бара на пляже Санта-Мария-дель-Мар. Тут были толстая баба с коктейлем, мужчина и женщина из гостиницы, несколько местных жителей – ну, и конечно же глубоко засекреченный кубинский офицер с длинноногой блондинкой.

– Отличная работа, – похвалил Алексей.

– Ничего подозрительного не заметили? – спросил Иван Иванович, забирая снимки. Тайсон пожал плечами:

– За нами кто-то следил от гостиницы.

– Все в порядке. Сегодня это были наши люди, – кивнул Хесус.

– Я почему-то так и подумал.

Алексей удивленно взглянул на Тайсона и поинтересовался:

– Только сегодня?

– Нет, конечно, – ответил вместо хозяина Иван Иванович. – С того момента, как самолет приземлился в аэропорту, все наружное наблюдение Гаваны было переведено на усиленный график. Хотя вообще-то почти сразу выяснилось, что за вашей компанией присматривают еще от Парижа.

– Кто? Интерпол?

– Нет. – Иван Иванович выбрал из пачки нужный снимок. – Она работает на американцев. На Центральное разведывательное управление США. Удивлены?

– Да, пожалуй. – С фотографии на Алексея смотрела скучающая блондинка – та самая, с длинными загорелыми ногами и кукольным личиком полной дуры. Поэтому, он не удержался:

– Это что, совершенно точно?

Однако Тайсона в данный момент интересовало другое:

– А еще двое иностранцев… ну, парочка из отеля? Ваши сотрудники?

Вместо ответа Иван Иванович покачал головой:

– Можете их не опасаться… Спасибо, ребята. Вы нам очень помогли.

– Да, больше спасибо, товарищи, – подтвердил его кубинский коллега.

Алексей не удержался и хмыкнул.

– И что теперь? – Нарушил неловкую паузу Тайсон.

– Давайте подумаем. Вместе.

Впрочем, сказанное Иваном Ивановичем прозвучало так, чтобы стало понятно: план операции уже есть, и обсуждению подлежат только незначительные детали.

– Кстати, парни, вы знаете, что такое – кубинский никель?

* * *

Для прохода в любую гостиницу иностранному гражданину на Кубе не нужен ни пропуск, ни визитная карточка – вполне достаточно красной, обгоревшей физиономии.

– Может все-таки зайдем, посмотрим?

Тайсон взглянул на часы и помотал головой:

– Не надо. Не суетись.

Алексей недовольно пожал плечами:

– Стоим тут, как два тополя на Плющихе…

Человек с оружием и документами опаздывал уже на десять минут.

Алексей вытер пот и достал очередную сигарету. Прикуривая, он обратил внимание на густую щетину, покрывшую с прошлого вечера щеки и подбородок Тайсона.

– Ты что, решил не бриться до победы мировой революции, как товарищ Фидель?

– Да нет… Просто у них тут в розетках напряжение по сто десять вольт. И ни одна нормальная электробритва не работает. Теперь надо станок покупать или одноразовые лезвия.

– Не надо. Попросил бы у меня…

Ожидание действовало на нервы.

Тем более что обусловленное Чифом место встречи оказалось на самом солнцепеке. Редкие, чахлые пальмы вокруг обеспечивали великолепный обзор, но совсем не давали тени, а прохлада отеля «Националь», расположенного напротив, по непонятным причинам была пока собеседникам недоступна.

– Красиво. Как на картинке.

– Да, – согласился Алексей.

Справа и слева от них золотистой каменной подковой огибала бухту знаменитая гордость Гаваны – набережная Малекон, излюбленное место отдыха столичных жителей и иностранных туристов. По вечерам и ночами тут, перекрывая шум океана, гремела из сотен динамиков латиноамериканская музыка, танцевала красивая и веселая молодежь, а народ постарше и посолиднее потягивал за столиками ром, пиво или же местный, дешевый, но очень вкусный тростниковый напиток. Тропическая темнота то и дело взрывалась иллюминацией и фейерверками, в киосках и павильонах шла бойкая торговля всякой всячиной, а кубинские стражи порядка старались без крайней нужды не напоминать о своем существовании.

Впрочем, сейчас на семикилометровой набережной было пустынно и тихо, даже прибой почти не слышался. Отсюда, издали, бесконечный ряд пестрых колониальных особняков и причудливых небоскребов, вытянувшихся вдоль моря, выглядел просто великолепно. Однако, приблизившись к зданиям, можно было почувствовать явные признаки многолетнего запустения и разрухи: пыльные стекла, осыпавшуюся штукатурку, запах давно неработающей канализации…

Тайсон медленно провожал взглядом редких велосипедистов, проезжающих мимо, и еще более редкие, сильно чадящие автобусы и автомобили.

– Переходный период, ничего не поделаешь, – вздохнул Алексей. – Кстати, обратил внимание? Тут почти нигде нет портретов Фиделя Кастро. Только покойный Че Гевара.

– Правильно. Не то, что у нас при дорогом и любимом Леониде Ильиче – на каждом углу его сонная рожа висела. Помнишь?

– Помню… «Прошла зима, наступило лето, – процитировал детский стишок Алексей. – И солнце светит по-прежнему… Большое спасибо ЦеКа за это, и лично товарищу Брежневу!»

Мужчины рассмеялись, очень искренне и немного грустно – так, как могут смеяться над собой и над своей историей, наверное, только русские люди.

– Черт, ну где же он, паразит? – выругался Алексей.

– А что, неужели пострелять не терпится?

– Знаешь, Тайсон, пошел бы ты…

– Вместе пойдем, – хмыкнул бывший сержант Иностранного легиона. – Ждем еще пять минуточек и валим отсюда.

В этот момент откуда-то из-за поворота на площадь вылетела темно-зеленая малолитражка с кубинскими номерами. Поравнявшись с отелем, она резко сбросила скорость и в конце концов замерла под скрип тормозов у самого края дороги. В нос ударило запахом отвратительного бензина и перегретых покрышек.

Делать что-то уже было поздно: на открытом, залитом солнечным светом пространстве две мужские фигуры представляли собой идеальную мишень для сидящего в автомашине убийцы. Вот, сейчас откроется дверь – та, которая рядом с водителем, – и короткий, надежно пристрелянный ствол задрожит, выпуская на волю короткие, злые автоматные очереди…

Однако ничего подобного не произошло. Скорее всего, пока что никто и не собирался открывать по Тайсону и Алексею огонь на поражение: передняя дверь действительно распахнулась, но вместо «калашникова» или малютки-«узи» из нее выглянула знакомая физиономия одного из людей Чифа. Перегнувшись через пассажирское сиденье, водитель молча махнул рукой: залезайте!

Дважды повторять не пришлось. Он еще не успел толком взяться за руль, а Тайсон уже ловко втискивал свое огромное тело на заднее сиденье крошечного «фиата». Так что место впереди досталось Алексею: машина сразу рванула с места, и захлопывать дверь ему пришлось уже на ходу.

– Проблемы? – нарушил молчание Тайсон, без особого удовольствия наблюдая, как с бешеной скоростью мелькают вокруг здания и перекрестки.

Человек за рулем, безусловно, был профессионалом. Но выбранная им манера вождения больше подходила бы для спортивного ралли по бездорожью или для съемок кинобоевика, чем для крупного города с оживленным движением. Пару раз он так грубо нарушил правила, что едва начавшаяся поездка грозила прерваться на время или навеки – у первого же милицейского патруля или под колесами встречных тяжеловозов.

– Мы куда-то опаздываем? – тщательно подбирая слова, поинтересовался Алексей. – На поезд? Или на самолет?

Водитель выругался по-английски, но все-таки немного сбавил скорость.

– Какие-то проблемы? – повторил свой вопрос Тайсон.

Из торопливого, густо пересыпанного разноязыкой бранью ответа водителя стало понятно многое, хотя и не все. Оказывается, по неизвестной причине «заказанные» господа уже больше часа назад покинули гостиницу «Националь». Белый, чистенький микроавтобус с государственными номерами забрал их у главного входа отеля сразу же после завтрака и доставил прямиком в комплекс зданий Совета Министров.

Алексей и Тайсон переглянулись: ну, что, тоже вариант… Хотя, признаться, от Ивана Ивановича можно было бы ожидать чего-нибудь поинтереснее.

– Эти люди еще вернутся?

– Вряд ли, – помотал головой водитель. Судя по тому, что гости полностью рассчитались за номера и забрали с собой весь багаж, их намерены перевезти куда-то в другое место.

– Так что теперь все, господа? Операции не будет?

Не дослушав, водитель опять отрицательно покрутил головой: нет, заказ остается в силе, меняются только условия его выполнения. При этом он резко вывернул руль, объезжая процессию мокрых от пота спортсменов-велосипедистов, и покинул встречную полосу лишь за мгновение до того, как на ней оказался огромный обшарпанный грузовик.

Пока Алексей безуспешно пытался выяснить у собеседника хоть какие-нибудь подробности плана дальнейших действий, Тайсон решил не терять время даром. Покопавшись в мешке под сиденьем, он достал девятимиллиметровый немецкий «вальтер», проверил и сунул оружие под рубаху. Запасную обойму он положил в карман брюк и только после этого тронул за плечо боевого товарища:

– Получай ствол, братан! Только тихо.

Не оборачиваясь, Алексей протянул руку снизу, между сиденьями, и взял у Тайсона пистолет. Ощущение прохладной тяжести оружия на ладони вновь вернуло ему уверенность в себе:

– Хорошая машинка. А где еще патроны?

– Держи… Аккуратнее.

Жилые кварталы закончились, и вскоре по обе стороны от широкой асфальтовой трассы возникла упрятанная за решетку густая тропическая зелень прекрасно ухоженного городского парка. А еще через пару минут «фиат» остановился в тени какого-то неприметного здания…

…На этот раз Чиф даже не посчитал необходимым поздороваться. Первое, что он сделал, протиснувшись на сиденье рядом с Тайсоном, – развернул большую туристическую карту Кубы.

– Это Гавана, джентльмены… – палец его прочертил долгий путь вдоль шоссе, обозначенного красной нитью, и уперся в название населенного пункта на востоке страны. – Это Моа… Город. Никелевый комбинат. Понятно?

Алексей кивнул и посмотрел на Тайсона: ему тоже пока перевод не требовался.

– Сейчас те, кто нас интересует, на приеме у министра. Минут через двадцать они должны покинуть резиденцию и направиться вот по этой дороге. Я с основной группой перехвачу их здесь… или здесь, – палец Чифа два раза уверенно ткнулся в карту. – А вам нужно сесть им на хвост. Если автобус изменит маршрут или что-то сорвется в засаде – догоняете и делаете свою работу. Вопросы?

Тайсон почесал небритый подбородок:

– Проблему придется решать прямо на трассе?

Ответ прозвучал как приказ:

– Они не должны доехать до комбината. Никогда.

– Эскорт? – уточнил Алексей.

– По нашим данным, вооруженного сопровождения не будет.

– А если ваши данные опять… не совсем достоверны?

Чиф сложил карту и бросил ее на колени Тайсону:

– Значит, кому-то очень не повезло, джентльмены. Заказы надо выполнять.

* * *

Солнце переместилось немного в сторону, прихватив за собою короткую тень, и прижавшийся возле обочины темно-зеленый «фиат» начал стремительно раскаляться. Разговаривать и думать не хотелось. Плавая в собственном липком поту, Алексей равнодушно и тупо уставился на поворот, из-за которого должен был появиться микроавтобус:

– Дерьмо…

Полусонный водитель никак не отреагировал на чужую и непонятную русскую речь. Он уже давно не шевелился, и только позолоченные часы на запястье монотонно отсчитывали минуты и секунды ожидания.

– Согласен, – после паузы выдавил из себя Тайсон.

И как раз в этот момент на дорогу выскочила белая, чистенькая «тойота» с тонированными стеклами. Алексей сверился с номерами: они! Даже говорить ничего не пришлось – сосед, преобразившийся на глазах, без слов понял, что происходит, и уже поворачивал ключ в замке зажигания. На заднем сиденье, будто почуявший добычу хищник, зашевелился Тайсон:

– Переведи, чтобы отпустил их подальше…

Но человек за рулем и без посторонних советов прекрасно знал свое дело. Машина сдвинулась с места только после того, как объект наблюдения, подмигнув тормозными огнями, ушел за следующий поворот. И вот тогда, стремительно набирая скорость, зеленый «фиат» бросился в погоню. Какое-то время преследователи уверенно и умело держали «тойоту» на самом пределе видимости, заранее притормаживая на немногочисленных светофорах и сокращая расстояние только в случае крайней необходимости. Затем задача существенно осложнилась. Сосредоточенный на том, чтобы ни на мгновение не упустить из виду микроавтобус, Алексей не сразу заметил, что парки и городские кварталы Гаваны сменили сначала промышленная зона, а затем автотрасса – та самая, обозначенная на карте толстой красной извилистой нитью.

Оказавшись на загородной магистрали, «тойота» немного прибавила ходу, и старенький «фиат» начал заметно отставать. Расстояние между автомобилями медленно увеличивалось, и Алексей обернулся через плечо:

– Тайсон, они уходят!

Злой и бледный водитель рычал и ругался на нескольких языках – было видно, что он уже вытянул из перегретого двигателя все, до последней лошадиной силы.

– Сколько осталось? – опять обернулся назад Алексей, стараясь перекричать свист горячего ветра, врывающегося в салон через опущенное стекло.

– До Моа? Километров семьсот пятьдесят… Примерно.

– Нет, я про засаду.

Тайсон бросил взгляд на спидометр и на карту, прикидывая расстояние до первой «контрольной точки»:

– Минут десять. Или двенадцать…

По обе стороны от дороги замелькали плантации, пальмовые рощи, дома и различные сельскохозяйственные сооружения. Мелькнула табличка с указанием направления на столицу провинции – городок Санта-Клара. Вполне мирный пейзаж, но что-то во всем этом вызывало у Тайсона смутное чувство тревоги.

– Машин мало, – наконец догадался он.

– Что? – не расслышал Алексей. – А, да, конечно… Не засветиться бы.

Но Тайсона беспокоило другое:

– Рабочий день. Центральная магистраль. Должно быть больше машин.

Алексей, увлеченный процессом преследования «тойоты», не сразу понял, что имеет в виду собеседник. А когда все-таки сообразил, времени на обсуждение догадки уже почти не осталось – микроавтобус начал притормаживать на очередном повороте.

Водитель «фиата», заметив красные огоньки задних фар преследуемой машины, тоже потихоньку сбросил скорость – примерно до семидесяти километров в час.

– Начинается, – предупредил Тайсон, убирая с коленей ставшую ненужной карту.

Но Алексей сам уже видел группу вооруженных мужчин в оливковой форме, джип-уазик армейского образца у обочины и какие-то ящики. Расстояние до засады было еще слишком велико, чтобы разглядеть лица и знаки различия, но Алексей почти не сомневался, что узнает в любом из «кубинских военных» самого Чифа и его людей.

Вслед за Тайсоном он щелкнул предохранителем и загнал патрон в патронник:

– Что будем делать? В кого стрелять?

– По обстановке. Если что, возьмешь на себя соседа. Для начала.

Вряд ли водитель понимал по-русски. К тому же как раз в этом месте дорога чуть – чуть поднималась в гору, завершая довольно крутой поворот, и человеку за рулем никак не следовало отвлекаться на чужие разговоры.

– Господи, прости меня, грешного…

«Тойота» почти поравнялась с одетыми в форму людьми, когда один из них поднял руку и уверенным жестом начальника, привыкшего к выполнению своих приказов, подал сигнал остановиться. Микроавтобус дисциплинированно принял вправо, окончательно погасил скорость и замер, заехав колесами за край асфальта.

Алексей против воли представил, что произойдет в следующую секунду: беспощадные очереди в упор, крики раненых, трупы в салоне, горящий бензин… Конечно, работа есть работа, но Алексей был искренне рад, что на этот раз все обойдется без его непосредственного участия в кровавой бойне.

– Стой! А-а-а…

Эта чертова пальма обрушилась на дорогу внезапно, перед самым зеленым капотом «фиата», и водитель отреагировал всего на мгновение позже, чем следовало. Он успел нажать на педаль, но машину все-таки занесло, развернуло почти поперек и со всего маху бросило на препятствие. От неминуемой гибели человека, сидевшего за рулем, и его пассажиров спасли только длинные, гибкие ветви тропического дерева – спружинив, они ощутимо смягчили удар.

Тем не менее Алексею потребовалось какое-то время на то, чтобы прийти в себя, увидеть и понять: там, впереди, на повороте трассы, тоже происходит нечто странное. Через боковые и задние, настежь распахнутые двери микроавтобуса, один за другим выскакивали наружу не перепуганные, дрожащие бизнесмены, а какие-то крепкие чернокожие парни в бронежилетах, с короткими автоматами наперевес. Кажется, кто-то из людей Чифа еще пытался оказать сопротивление, кто-то выстрелил, кто-то бросился убегать – но все это уже не имело никакого смысла.

Прямо над ухом Алексея дважды громыхнуло. Обернувшись, он сразу заметил водителя, привалившегося к покореженной двери «фиата», – держа пистолет на вытянутых руках перед собой, тот вел беглый, прицельный огонь в сторону противоположной обочины. Алексей оторвал взгляд от пляшущего ствола и только сейчас заметил, что все окружающее пространство заполнено движущимися фигурами в камуфляже. Атакующие приближались и слева, и справа, их было очень много, а с каждой секундой становилось все больше.

– Твою мать, ложись!

Рядом, стряхивая с себя кровь от порезов и осколки стекла, медленно выползал из машины Тайсон:

– Писец, приехали… Живой пока?

Алексей увидел, как несколько выпущенных водителем пуль нашли свою цель: сначала упал лицом вниз один из автоматчиков, потом, не добежав до поваленной пальмы всего несколько метров, – другой… Подняв пистолет, Алексей дважды выстрелил наугад, сквозь густую, зеленую крону.

Натолкнувшись на сопротивление, атакующие залегли за кустами и слились с придорожной травой. Впрочем, относительная тишина продолжалась недолго: очень скоро ее нарушила команда, отданная по-испански.

Очень красивый язык, подумал Алексей. На нем хорошо страдать от неразделенной любви и умирать за революцию… Кто же это сказал? В общем, все было ясно без перевода: им предлагают немедленно сдаться и больше не делать глупостей.

– Тайсон?

– Подожди. Посмотрим.

Обращение, многократно усиленное мегафоном, повторилось еще раз. Потом, очевидно, для большей убедительности, теплый воздух над крышей «фиата» прошила очередь.

Водитель громко выругался и посмотрел на Тайсона. Тот пожал плечами и перевел взгляд на Алексея.

– Эй, пацаны! Не дурите! Руки за голову – и не шевелиться!

Знакомый голос Ивана Ивановича прозвучал откуда-то издалека, торопливо и озабоченно:

– Поняли меня?

Русская речь еще не успела затихнуть, а пространство вокруг снова ожило, заполняясь людьми в камуфляже. Водитель что-то крикнул Тайсону, поднял оружие – но в следующую же секунду его бестолковую, храбрую голову разнесла пуля снайпера.

Мертвое тело отбросило на машину, а пистолет вывалился из руки и с глухим стуком упал рядом с крышкой багажника.

– Вопросы есть?

Вопросов не было.

Вслед за Тайсоном Алексей медленно опустил на землю свой «вальтер». Потом сам улегся лицом вниз, скрестив на затылке ладони, и приготовился к боли от совершенно бессмысленных, но неминуемых при такой ситуации грубых пинков и ударов…

Глава третья

– Любого мужчину можно поставить на колени. Любую женщину можно нагнуть.

Алексей повернулся, и пружинная койка под ним злобно скрипнула.

– По собственному опыту знаешь?

Тайсон пожал плечами:

– Меня два раза подводили к краю. К самому краю… так, в целях воспитания.

В другое время и в другом месте Алексей обязательно продолжил бы разговор. Но сейчас окружающая обстановка не располагала к откровенным беседам. Унитаз, умывальник и гладкие, выкрашенные в белый цвет стены без окон – типичная камера для особо опасных преступников.

Мужчины замолчали, и вскоре тишину нарушил звук отпираемой двери.

– Здравствуйте. Как дела?

На пороге стоял товарищ Хесус Ирсуло – красивый, смуглый и чисто выбритый.

– Нормально… Где мы?

– В тюрьме, – просто и честно ответил кубинский офицер.

– Почему? – задал еще один глупый вопрос Алексей.

– Так надо.

– Вообще-то в тюрьме обычно шмонают, – со знанием дела сообщил Тайсон. – А нас даже не обыскивали.

– И не покормили, кстати… Где права человека?

– Обед положен только заключенным, – не слишком понятно объяснил товарищ Ирсуло и перевел разговор на другую тему:

– Вам оказали медицинскую помощь? Ничего не повреждено? Переломы, сотрясения?

– Спасибо за сочувствие. Все в порядке.

– Это не сочувствие, а профессиональный интерес. Нам еще предстоит много поработать.

Собеседники еще не успели слишком надоесть друг другу, когда к ним присоединился усталый, но очень довольный Иван Иванович:

– Привет, земляки! Одну минуточку… Надо тут кое-что уточнить.

Пока он разговаривал по-испански со своим местным коллегой, в камеру принесли еду: вареный рис с черными бобами, который на острове называется «мавры и христиане», а также неизменный, густой, как смола, и сладкий кубинский кофе:

– Давайте-ка, не стесняйтесь. Накладывайте.

Через некоторое время он опять перешел на русский язык:

– Готовы слушать?

– А что нам еще остается? – хмыкнул Алексей, отставляя кружку.

– Вот и ладно… Первый этап операции прошел успешно. Задача была, сами понимаете, непростая – взять этого вашего Чифа и его команду с поличным. Но так, чтобы при этом не пострадали охраняемые лица. В гостинице ничего бы не получилось, вот и пришлось нам с Хесусом выманивать всех на оперативный простор. Сначала мы под благовидным предлогом перевезли постояльцев из отеля в правительственную резиденцию, потом вместо них посадили в микроавтобус десяток толковых парней из здешнего спецназа… Главное было – убедиться, что рыбка клюнула, остальное уже – дело техники.

Кубинские товарищи нужным образом организовали движение по трассе, обнаружили засаду, подготовились…

– Хорошая работа, – похвалил Тайсон.

– Как говорится у русских: дома и стены помогают, – улыбнулся в ответ Ирсуло.

– А почему нас-то не предупредили? Не доверяете? – спросил Алексей.

– Почему это мы должны вам доверять? – в голосе Ивана Ивановича прозвучало вполне резонное удивление. – Хотя, если честно, просто не было ни времени, ни возможности. Господин, которого вы называете Чифом, тоже ведь перестраховался – его наблюдатели плотно вели вас от Старой Гаваны до самого места. Ну, и нам с коллегой тоже рисковать не хотелось.

Алексей громко выругался, но собеседник только понимающе кивнул и продолжил:

– Чиф уже начал давать показания. Остальные – тоже… Сегодня вечером по национальному телевидению сообщат, что кубинские органы безопасности раскрыли и предотвратили очередной заговор, направленный на подрыв национальной экономики и престижа страны на мировой арене. Завтра такая же информация появится во всех газетах. А еще там опубликуют вот эти две фотографии… – Иван Иванович посмотрел на Ирсуло, и офицер достал из кармана рубашки ксерокопии греческих паспортов, по которым Тайсон и Алексей прилетели на Кубу.

– Узнаете себя?

– Да, конечно. А зачем…

– По официальной версии, эти двое особо опасных преступников смогли скрыться. При задержании они убили полицейского и ранили еще несколько человек. Так что, ребята, теперь о вас узнает каждая собака на острове. И за его пределами, надеюсь, тоже…

– Большое спасибо, – поклонился Тайсон. – Какого черта?

– На дальнейшую перспективу… Начинаем делать вам легенду и репутацию. Хотя, конечно, есть и тактическая задача. В таких делах не принято оставлять следов. Убедившись, что где-то еще бродит пара ненужных свидетелей, люди, которые платили Чифу деньги, сделают все, чтобы найти вас первыми. И устранить. Кажется, я вчера рассказал про девицу из американской разведки? Так вот, она еще в Гаване.

– В чем тогда проблема? Берите иностранную шпионку под белы ручки – и в камеру. Можно прямо сюда, – ухмыльнулся Алексей. – Я бы ее даже сам допросил. С удовольствием!

Но товарищ Ирсуло не принял шутливого тона:

– Против нее ничего нет, кроме оперативной информации. Может получиться международный скандал. Но если американская гражданка окажется лично замешанной…

– В нашей ликвидации? – продолжил Тайсон.

– Да. По агентурным данным, ей передано соответствующее распоряжение от заказчиков. Они рассчитывают, что деваться вам некуда и рано или поздно вы появитесь на месте, которое указал Чиф.

– Табачная фабрика?

– Площадь за Капитолием, – уточнил Хесус.

– Заказчики… – процедил Алексей сквозь зубы. – А можно вопросик? Кто вообще на кого охотится? Из-за чего вся эта бодяга?

Ни он, ни Тайсон особо не рассчитывали на ответ. Однако, видимо, Иван Иванович посчитал их любопытство вполне уместным:

– Расскажу… Помните, вчера я спрашивал, знаете ли вы что-нибудь про никель?

Алексей кивнул:

– Да. Но мы же так и не успели толком поговорить.

– Тогда ваше длительное отсутствие могло вызвать у людей Чифа ненужные подозрения, – напомнил кубинец. – Следовало торопиться.

– Можем обсудить это прямо сейчас, пока осталось время… – Иван Иванович посмотрел на часы и продолжил:

– В общем, как поется в известной опере: люди гибнут за металл… За металл!

Ни голоса, ни слуха у собеседника не было абсолютно. Поэтому, чтобы только не показаться невежливым, Алексей поспешил уточнить:

– Но там, кажется, про золото поют.

– Ну и что? Если хотите знать, лет сто пятьдесят назад никель тоже считался драгоценным металлом. И шел в основном на женские украшения. Немцы пишут, что это они его открыли и прозвали купферникелем, «медным дьяволом». Но если на самом деле, монеты из никелевых сплавов еще во втором веке до нашей эры делались. В Древнем Китае, потом этими, как их… бактрийцами.

– А сейчас им, кажется, кастрюли покрывают?

– Ну, не только… Да – посуда. Да, конечно, хирургические инструменты, шприцы, электролампы… Но не это главное. В конце прошлого столетия с никелем основательно поработали ученые, и его начали добавлять для улучшения качества сплавов. Разумеется, прежде всего – в военной промышленности. Так что к Первой мировой войне уже все флоты Европы были одеты в броню из никелевой стали. Опять же скоро выяснилось, что медно-никелевый сплав – отличная защита от коррозии, от соленой морской воды. А потом появились танки… Кстати, был такой знаменитый советский памятник, помните – «Рабочий и колхозница»? Так вот он на десять процентов из чистого никеля. А вот турбинные лопатки для бомбардировщиков – на семьдесят пять! Говорят, в современной промышленности применяется почти четыре тысячи никелевых сплавов. Не знаю, не проверял… Но, во всяком случае, как раз на них держатся вся современная электроника, точная механика, все высокие космические технологии, химическая промышленность… да и еще черт знает что. Кстати, о монетах… В прошлом году, по-моему, Россия начала поставлять металл для чеканки индийских рупий. Я, конечно, не специалист, но…

Судя по всему, Иван Иванович сел на любимого конька. Остановить его было невозможно – это понял даже Тайсон, не склонный выслушивать длинные лекции.

– Пришлось кое-что почитать. Между прочим, в смерти австрийского императора Франца-Иосифа когда-то подозревался нейзильбер.

– Еврей какой-нибудь? – уточнил Алексей.

– При чем тут евреи? Нейзильбер – сплав никеля и серебра, вроде мельхиора. Из него был изготовлен любимый дворцовый сервиз. Вскоре, правда, выяснилось, что тарелки и чашки ни при чем, старику просто стукнуло восемьдесят шесть, вот и откинулся.

– Очень поучительно, – без особого интереса отметил Тайсон. – А мы-то здесь при чем?

Но рассказчика было не так-то просто отвлечь от выбранной темы.

– Сейчас поймете. Так вот, до начала девяностых годов цены на никель держались на довольно приличном уровне. Все-таки существовали две противостоящие сверхдержавы, два мощных военно-промышленных комплекса, страны-сателлиты, которым нужно было много брони, снарядов, пушек… Но теперь потребность в этом стала значительно меньше, и обстановка складывается так, что мировые цены на никель снизились и продолжают неумолимо падать. Десять лет назад за тонну этого стратегического сырья легко давали десять тысяч долларов, а сейчас – около четырех. Представляете? На рынке стало тесно. Очень тесно.

Иван Иванович перевел дух. Остальные дисциплинированно слушали.

– Самые крупные месторождения никеля разведаны и разрабатываются у нас в России и в Канаде. Остальные страны – по мелочам, еще недавно их можно было не принимать всерьез… Например, российское РАО «Норильский никель» три года назад обеспечивало двадцать процентов мировых потребностей. А сейчас мы – на краю глубокой задницы! Почему? Докладываю… У канадцев, скажем, в корпорации ИНКО работает шестнадцать тысяч человек. А у нас – сто двадцать пять тысяч. Они вкладывают деньги в модернизацию производства, а мы нет. К тому же, по оперативным данным, комбинат не получает от экспорта валютной выручки примерно по двести миллионов долларов в год.

– Почему? – теперь уже почти искренне заинтересовался Алексей.

– Воруют. Через фирмы-однодневки, через посредников… по-разному. В общем, иностранным конкурентам выгодно сбивать и удерживать низкие цены. Себестоимость российского никеля объявили государственной тайной, но, поверьте, она уже не намного ниже того, за что сырье удается продать. В нее ведь и социальная сфера заложена, и дикие российские налоги, и пошлины, и даже северный климат, мать его душу! А сейчас еще и Австралия начинает осваивать свои месторождения – более дешевым, вскрышным, методом, да еще к тому же там, где тепло и сухо. Уже в этом году японцы стали не у нас, а у конкурентов никелевый порошок для аккумуляторов закупать – оказалось выгоднее и быстрее, без бюрократических проволочек и взяток. Словом, пройдет еще два-три года – и плакали наши двадцать процентов…

– Кто-нибудь хочет еще кофе? – на правах хозяина вставил товарищ Ирсуло.

– Нет, не надо, Хесус… – отмахнулся Иван Иванович.

– Налейте мне, – протянул кружку Тайсон. – Спасибо…

Кажется, рассказчик наконец вплотную приблизился к сути:

– Здесь, на Кубе, – третьи по величине разведанные и подтвержденные запасы никеля. Но по добыче кубинцы только на шестом месте в мире. А по экспорту первично переработанного продукта – вообще на одном из последних. Почти вся провинция Ольгин стоит на никелевых и кобальтовых рудах – например, месторождения Никаро, Моа, Пунта-Горда… Канадцы, кстати, уже участвуют в их освоении.

– Им что, своего мало?

– В Канаде самые большие и богатые месторождения, даже больше, чем у нас. И добывают, и перерабатывают они на своей территории почти столько же, сколько Россия. Однако, например, в Индонезии из трех крупных разрабатываемых месторождений одно – канадское. И дело тут не в политике. И даже не в экономике, а в технологическом прогрессе. Еще совсем недавно мировая никелевая промышленность была ориентирована на так называемые сульфидные руды, которыми располагают Канада и Россия. Это считалось более простым и выгодным, чем переработка другого вида – латеритных руд. Которых к тому же ни у нас, ни у канадцев, ни у китайцев нет. Даже Австралия, у которой и тех, и других запасов примерно поровну, латеритами практически не занималась. Но года три назад открыли способ, позволяющий перерабатывать даже самые низкосортные латеритные руды без особых затрат и с отличным качеством. Себестоимость катодного никеля становится при этом такой, что его традиционные производители станут работать себе в убыток и в конце концов разорятся. Для канадской экономики это очень плохо, а для нашей, российской, – фактическая катастрофа. Между прочим, австралийский комбинат Муррин-Муррин уже выдал первую продукцию по новой технологии, на подходе – их же месторождения Булонг и Кос.

Иван Иванович опять посмотрел на часы:

– Ладно, время еще есть… Конечно, традиционные производители не сидят сложа руки. Мало того что ИНКО и «Фальконбридж» снижают себестоимость собственного никеля из сульфидных руд – они еще и активно внедряются на перспективные латеритные объекты в других странах. Например, очень мощный комбинат по переработке латеритов канадцы сейчас строят в Новой Каледонии, участвуют в таком же проекте на Филиппинах и на Берегу Слоновой Кости…

– В общем, скоро мировой рынок будет завален дешевым никелем. И наступит кризис перепроизводства. Поэтому надо успеть, – воспользовался неожиданной паузой Хесус Ирсуло.

– А при чем здесь ваше ведомство? – посмотрел на офицера Алексей.

– На Кубе – исключительно латеритные месторождения, – пояснил за коллегу Иван Иванович. – Но для их освоения по новой технологии нужны сумасшедшие средства.

– Не меньше миллиарда долларов, – кивнул Хесус. – Нужны инвестиции. Господа, которых вам было поручено перестрелять, прилетели позавчера из Москвы именно по этому вопросу. После поездки в провинцию они подпишут очень крупный контракт с кубинским руководством на совместную разработку наших никелевых месторождений и на реконструкцию комбината.

– Из Москвы? – поднял брови Алексей. – Земляки, значит?

Тайсона удивило другое:

– Что, у российского правительства неожиданно появились свободные деньги?

– При чем тут правительство? Не секрет, что сейчас в России только организованная преступность обладает финансовым потенциалом и политико-экономической волей. Но одно дело – происхождение денег, другое – цели, на которые они будут истрачены. Тем более что один раз московские политики уже предали Кубу.

– Я бы сказал – продали, – вздохнул кубинец.

Алексей поморщился – с некоторых пор он не любил разговоров о российской внешней политике периода перестройки. Надоело. Восточная Германия, Ирак, Югославия, Никарагуа, Индокитай… Какой смысл теперь-то переливать из пустого в порожнее? Однако на этот раз речь пошла о вполне конкретных вещах.

– После революции Советский Союз построил на острове очень много передовых по тем временам промышленных объектов. В частности, крупные комбинаты по переработке никелевых руд в провинции Ольгин. Российские специалисты находились в Моа до девяносто второго года… А потом, буквально за две или три недели, все работы по контрактам были свернуты, инженерный персонал и строителей вместе с семьями в спешном порядке эвакуировали с Кубы – и все! Через какое-то время на расчищенное место пришли канадцы. И теперь они фактически контролируют производство.

Слово опять взял Хесус:

– Империалисты хотят, чтобы мы по-прежнему оставались простым сырьевым придатком. А российский проект ориентирован на высокие технологии и на экспорт уже переработанных продуктов – это значительно более выгодно для Кубы. С экономической и с политической точек зрения.

– Но совсем невыгодно для конкурентов?

– Разумеется.

Алексей размял между пальцами очередную сигарету:

– Значит, срыв переговоров и нашу… работу «заказали» канадцы?

– Почему это? Скажем так – транснациональные корпорации.

– Мы уже знаем, кто, кому и сколько выплатил за убийство российских бизнесменов, – добавил товарищ Ирсуло. – Оперативное обеспечение акции осуществляло ЦРУ, а уже они в качестве непосредственных исполнителей наняли банду международных террористов.

– То есть нас? – без труда догадался Тайсон. – А какого черта во всем этом надо американцам?

– Без Центрального разведывательного управления США в Латинской Америке уже давно ничего не происходит, – поучительным тоном изрек Хесус. – А если еще есть возможность заработать хорошие деньги на том, чтобы навредить нашей стране и лично товарищу Фиделю Кастро…

– Да, и вот еще что… – Иван Иванович даже не стал делать вид, будто речь пойдет о чем-то второстепенном. – Мы проверили информацию по поводу шифровальной машины. «Альтона» действительно отправилась из Сингапура в балласте, то есть пустая, без груза. Порт назначения – Гавана, но Панамским каналом она еще не прошла.

– Ну, правильно, – подал реплику Алексей. – Судя по тому, что говорил Чиф, он с самого начала планировал отсюда выбираться не по одному, а всем вместе, морем… Значит, чемоданчик еще на «Альтоне»?

– Надеюсь… Как правило, личные вещи команды не досматриваются. Главное, чтобы в них не сунул нос кто-нибудь из оставшихся на борту.

Тайсон по привычке потрогал шрам на месте уха:

– Так, понятно… Сколько времени?

– Четверть седьмого.

– Когда мы должны «засветиться»?

– Прямо сейчас. Доберетесь до Старого города, на площади к вам подойдут люди, которые работают на американку.

– Кто такие – не известно?

– Криминальные элементы, – довольно туманно ответил Хесус.

– Мы пока знаем слишком мало, – пожал плечами Иван Иванович. – Придется действовать по обстановке. Задача ясна, и ее надо выполнить. Но постарайтесь при этом остаться живыми…

* * *

Всем известно: если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место.

Именно поэтому на встречу Алексей и Тайсон отправились способом хотя и несколько экзотическим, но достаточно популярным среди иностранцев, посещающих столицу Острова свободы. Всего за два доллара с носа и меньше чем за пятнадцать минут велорикша, резво накручивая педали, доставил их в Старый город.

– Кажется, где-то здесь, – стараясь не обращать внимания на блестящую от пота смуглую спину сидящего впереди человека, Алексей сложил в несколько раз туристический план Гаваны. Всю дорогу, развалившись в расслабленной позе под парусиновым тентом коляски, он чувствовал себя этаким толстопузым буржуем и негодяем, нещадно эксплуатирующим труд чернокожего пролетария.

Наверное, Тайсону тоже было немного не по себе: заняв место рядом, бок о бок с напарником, он старательно делал вид, будто смотрит куда-то по сторонам в поисках достопримечательностей. Однако время от времени – например, когда они с ветерком проезжали мимо переполненных жителями Гаваны автобусных остановок, – Алексей замечал, что сосед его таким образом просто-напросто уклоняется от равнодушных или неприязненных взглядов.

– Говорят, земляки наши и тут отличились…

– Ты о чем это? – изобразил интерес Тайсон.

– Товарищ Хесус рассказывал, что несколько лет назад, на каком-то международном молодежном фестивале, «братки» из демократической российской делегации, бывшие комсомольцы, перепились и в конце концов устроили гонки на рикшах.

По Старой Гаване да по набережной Малекон… Со ставками – как на собачьих бегах или на ипподроме, представляешь? Ну, а закончилось все конечно же мордобоем.

– Уроды позорные… За державу обидно.

Скрипнув старыми шестеренками, велоколяска замерла у тротуара:

– Капитолий, амигос!

Пока Алексей расплачивался за проезд, Тайсон проверил ориентиры:

– Теперь нам туда. Направо.

Обогнув величественное здание Капитолия (точную копию или даже, по уверению местных жителей, оригинал того самого, знаменитого, вашингтонского), напарники вышли на улицу с несколько неожиданным названием Индустрия.

– Так, все правильно… Дом пятьсот двадцать четыре.

Если верить вывеске над обшарпанными воротами, именно здесь и была известная на весь мир «Реал фабрика де тобакко партагас». Алексей показал в направлении небольшого, не слишком приметного магазинчика, расположенного на первом этаже.

– Зайдем?

– Обязательно. Не маячить же прямо здесь!

Впрочем, Тайсон и Алексей и так уже успели привлечь к себе внимание. Несколько сомнительных личностей, дремавших в тенечке у фабричной стены, с появлением иностранных туристов заметно оживились. Двое или трое из них, недолго думая, покинули насиженные места и двинулись наперерез потенциальным клиентам:

– Ола, амиго! Сигарас? Чикас? – предложил первым тот, что постарше.

– Ноу, не нуждаемся.

Однако, даже убедившись, что сигары и девочки в данный момент иностранцев интересуют мало, уличный приставала не успокоился:

– Италиано? Американо? Камбио доларес?

Даже если бы Тайсон признал себя итальянцем или американцем, обмен валюты на кубинские песо пока также не входил в его планы. Поэтому, пробормотав под нос что-то неразборчивое, он шагнул вслед за Алексеем через порог магазина.

Дверь закрылась, оставив снаружи пыль, солнце и звуки огромного города. Здесь, внутри, царил мягкий искусственный свет, а воздух был пропитан неповторимо чарующим, сладковатым и дивным ароматом далеких плантаций. Помещение было стилизовано под фабричный цех начала века: какие-то хитрые приспособления, инструменты, мешки с табаком и обрезки табачных листьев. Но особое, главное место в этом магазине конечно же занимали полки, прилавки и стеллажи, снизу доверху уставленные коробками разнообразных сигар, сигариллос и сигарет. Качество и количество предлагаемых в этом курительном раю сортов поражало, но не меньшее впечатление на Алексея произвели цены. Например, пять сигар знаменитого сорта «Коиба Лансерос» стоили ни много ни мало – двести тридцать долларов США! Можно было, конечно, выбрать что-нибудь и подешевле, и попроще, однако при средней зарплате кубинского служащего… Очевидно, подобный товар никогда и не предназначался для внутреннего рынка, пополняя валютные запасы Острова свободы.

Разглядывая все это пестрое табачное изобилие, Алексей не сразу заметил девушку-продавца, появившуюся из-за прилавка:

– Сеньор?

Вместо ответа Алексей произнес пароль, стараясь как можно точнее воспроизвести нужный порядок и произношение испанских слов. Условная фраза, придуманная Чифом, прозвучала довольно красиво и не должна была вызвать каких-либо подозрений у случайного собеседника.

С другой стороны, человек посвященный конечно же знал, как следует на нее реагировать. Красавица-кубинка улыбнулась, сверкнув белоснежными зубками, и, не говоря ни слова, исчезла в подсобном помещении.

– Хорошая задница, – оценил Алексей. – На пять баллов!

– Да, ничего, – согласился Тайсон.

Некоторое время они пробыли в магазине одни, напряженно прислушиваясь к шорохам и звукам за стеной. Наконец дверь, за которой скрылась очаровательная продавщица, опять скрипнула. Однако на этот раз вместо девушки к посетителям вышел тучный детина в очках и в рубашке навыпуск. Оглядев посетителей с ног до головы и, судя по всему, удовлетворившись результатами осмотра, он кивнул и выбрался из-за прилавка:

– Вамос… Пошли!

Вновь переступая вслед за толстяком и Тайсоном порог магазина, Алексей обернулся – скорее машинально, чем по необходимости. И успел заметить, как вернувшаяся в торговый зал красавица торопливо накручивает диск висящего на стене телефонного аппарата…

И на первый, и на второй взгляд на площади перед фабрикой все было по-прежнему: пыльная зелень, скамейки под солнцем, асфальт и все те же скучающие спекулянты. Тайсон обладал многолетним опытом специальных операций и почти звериным чутьем, однако даже ему не удалось заметить никаких признаков наружного наблюдения. Это вызывало некоторые опасения, хотя оставалась надежда, что все идет по плану, а кубинские оперативники просто умеют работать аккуратно.

Следовало проверить реакцию сопровождающего. Дисциплинированно прошагав за ним несколько метров, Тайсон без предупреждения остановился и достал из кармана пачку сигарет. Прикурил сам, угостил Алексея… Здоровяк не был профессионалом. Потеряв на какое-то время контроль над ситуацией, он явно занервничал и засуетился. Нетерпеливо переступая с ноги на ногу и вертя по сторонам головой, парень начал плачущим голосом бормотать что-то вполголоса по-испански и не умолк до тех пор, пока бывшие легионеры вновь не двинулись в путь.

– Чертова жара, – вытер пот Алексей. – Надоело… Далеко нам еще топать?

– Я думаю, нет.

Под ленивыми взглядами завсегдатаев площади трое мужчин прошли вдоль забора и свернули в какую-то узкую щель между зданиями. В нос ударило приторным запахом дыма, дешевой еды, помоев и человеческих испражнений.

Сопровождающий немного замедлил шаг, стараясь по возможности не попадать новенькими сандалиями в мутные, грязные лужи. Серый камень, какие-то старые надписи на осыпавшейся штукатурке… Отличное место для выяснения отношений. Алексей положил руку на спрятанный под рубахой, за поясом, «вальтер». Потом резко обернулся: сзади никого не было.

– Спокойно, – процедил сквозь зубы Тайсон, даже не шевельнув головой.

Его огромная спина почти перекрывала Алексею обзор. Поворот. Еще один…

Расстояние между соседними стенами увеличилось, стало даже немного светлее и чище. Людей по-прежнему не было видно, однако откуда-то сбоку под ноги идущих метнулась хвостатая, черная тень – то ли кошка, то ли огромная крыса.

– Веселое местечко…

Очередной переулок заканчивался глухим тупиком. Человек, который привел сюда беглых легионеров, в растерянности посмотрел через плечо и открыл рот, чтобы что-то сказать, но осекся на полуслове: короткоствольный пистолет-пулемет в руке Тайсона был направлен ему прямо в лоб.

– Если что – ляжешь первым, козел!

Вряд ли этот детина в очках понимает по-русски. Но, как правило, при таких обстоятельствах язык интонаций и жестов почти не нуждается в переводе.

Алексей достал оружие почти одновременно с Тайсоном. И теперь обводил своим «вальтером» пустые, темные проемы окон, выходящих на переулок. Окон, больше похожих на крепостные бойницы, каждая из которых в любую секунду могла полыхнуть автоматной очередью.

– Что у тебя там?

– Вроде чисто…

Сопровождающий не шевелился и не дышал, медленно истекая потом.

– Куда теперь, командир?

Еще не закончив вопрос, Алексей скорее почувствовал, чем заметил, справа, на втором этаже, какое-то шевеление. Развернувшись навстречу опасности, он увидел в одном из оконных проемов знакомое женское лицо – это была та самая американка, разведчица, сопровождавшая их от самого Парижа.

Женщина без особого страха встретила направленные на нее стволы и мужские взгляды, приветливо улыбнулась и помахала легионерам, как старым знакомым. Тайсон хмыкнул, а Алексей опустил пистолет и ответил шутливым поклоном:

– О, синьорита! Какая приятная неожиданность…

Наверное, так же глупо выглядели когда-то средневековые кавалеры под балконом прекрасной дамы.

Американка опять обнажила в улыбке красивые зубы, немного подвинулась – и в следующее мгновение из окна вылетело что-то маленькое и тяжелое.

– Падай! – успел крикнуть Тайсон.

Но Алексей и сам догадался, что это вовсе даже и не цветок, брошенный в благодарность за романтическую серенаду. Ручная граната еще описывала в воздухе короткую траекторию, а он уже распластался на грязном асфальте:

– Ах ты, сучка…

Грохнул взрыв, многократно усиленный и отраженный кирпичными стенами. И прежде чем к Алексею вернулась способность соображать, его дважды больно хлестнуло чем-то горячим и острым – в плечо и по голени.

Алексей заставил себя перекатиться к ближайшей стене и услышал, как откуда-то с противоположной стороны, снизу вверх, бьет короткими очередями пистолет-пулемет. Слава богу… Значит, боевому товарищу-великану тоже удалось пока остаться в живых.

А вот кубинцу-сопровождающему не повезло – у здоровяка не оказалось ни отличной врожденной реакции, ни подготовки, ни опыта бывших легионеров. Сквозь клубящиеся над землей облака дыма и известковой пыли Алексей все-таки разглядел его крупное, обезображенное осколками тело. Очевидно, бедняга погиб на месте, послужив перед смертью живым щитом Тайсону.

– Командир! – подал голос Алексей.

– Уходим. Быстро!

– Меня зацепило… кажется.

В этот момент в переулке опять полыхнуло и грохнуло. Судя по всему, плохая видимость и суета помешали противнику бросить вторую гранату более точно: она разорвалась довольно далеко от огневых позиций, которые занимали обороняющиеся.

– Передвигаться сам сможешь? – нарушая все правила и уставы, Тайсон уже оказался рядом с напарником, на расстоянии вытянутой руки.

– Попробую.

Обе раны у Алексея оказались касательные, неглубокие и почти не кровоточили.

Ждать очередного взрыва не имело смысла – рано или поздно каменный мешок должен неминуемо был стать их могилой. Путь назад, по переулку, тоже не привлекал: нападающие наверняка позаботились о том, чтобы его перекрыть в первую очередь.

– Давай, за мной!

Через несколько секунд бывшие легионеры уже стояли в конце тупика, перед какой-то обшарпанной старенькой дверью, почти до половины заваленной хламом и мусором. Непонятно, как и когда Тайсон вообще успел ее заметить, – наверное, в очередной раз сработало спасительное чутье загнанного в ловушку зверя.

– Отойди-ка…

Двумя или тремя пулями, почти в упор, Тайсон разворотил замок. Потом с маху ударил по двери ногой – и перед Алексеем возникла лестница с поднимающимися куда-то наверх, в темноту, крутыми ступеньками.

– Вперед пошел!

Как на учебных занятиях в легионе, Алексей выставил перед собой чуть подрагивающий ствол тяжелого пистолета и шагнул в неизвестность. Собственно, выбора не было: позади, за спиной, свинцовый дождь автоматных очередей уже вовсю поливал оседающую над переулком пыль. Еще немного, и растерявшиеся поначалу стрелки получат возможность вести огонь прицельно, а не палить почти наугад.

Но вот как раз на этой лестнице беглецов не ждали. Первого из противников Алексей увидел, только поднявшись на несколько узких, коротких пролетов. Высокий, плечистый мулат выскочил наперерез беглецам откуда-то сбоку – и сразу же рухнул на каменный пол с простреленной в двух местах грудью. Опережая в падении тело, из рук убитого с громким стуком выпал «калашников» без приклада.

Пока Алексей подбирал оружие, оставшееся по его вине без хозяина, Тайсон выдвинулся вперед. Теперь уже он вел напарника за собой по лабиринту заброшенных комнат и коридоров, не останавливаясь ни на секунду и выбирая направление по каким-то своим, только ему понятным ориентирам. Алексей старался не отставать: царапины от осколков по-прежнему немного кровоточили, но боли от них в азарте удачного боя почти не чувствовалось.

Короткими перебежками, от стенки к стенке, Тайсон преодолел очередное заброшенное помещение – и вдруг с ходу бросился вниз, на рассохшиеся половицы. В следующую секунду воздух над ним распорола выпущенная почти в упор очередь. Неожиданно появившийся в дверном проеме темнокожий парень чуть передвинул ствол автомата, чтобы исправить оплошность. Но не успел. Почти не целясь, из положения лежа, Тайсон убил его точным выстрелом в голову.

– Командир! – в следующей комнате Алексей опять оказался первым.

Но поднявшийся на ноги Тайсон уже и сам все увидел. Прямо у окна, выходящего в тупичок между зданиями, лежала мертвая американка. Лежала на спине, красиво и даже призывно, как фотомодель из журнала: немного раскинув стройные, загорелые ноги и вытянув руки вдоль бедер. И если бы не темно-бордовая лужа вокруг головы… Случайная пуля, выпущенная Тайсоном еще в самом начале перестрелки, попала красавице в шею и на выходе страшно разворотила затылок.

Рядом с трупом американки, прижавшись к стене и придерживая липкой от крови ладонью простреленное плечо, сидел без движения смуглый, худенький паренек лет пятнадцати. При появлении легионеров он даже не сделал попытки бежать или сопротивляться – только поднял глаза на вошедших и что-то невнятно проговорил.

– Чего тебе? – удивился Тайсон, опуская пистолет-пулемет.

Паренек опять залопотал по-испански.

– Чего он хочет? – повернул Тайсон единственное ухо к напарнику.

– Не знаю. Наверное, просит не убивать, – покачал головой Алексей.

Грохот взрывов и выстрелов, заглушавший до этого все посторонние звуки, утих. Стало явственно слышно, как надрывается мегафон на соседней улице, выплевывая команду за командой, как завывает сирена патрульной машины… Алексей разобрал даже голос женщины и детский плач где-то неподалеку.

Совершенно неожиданно запахло жареной рыбой.

Бой закончился – и он был выигран. Но это был не последний бой.

Тайсон еще раз посмотрел на кубинца:

– Ладно, поживи пока… Слушай, переведи ему, что нам надо как-то выбираться отсюда. Пусть поможет.

– Попробую.

– Переведи: иначе – пристрелю, как собаку! – Тайсон поднял оружие и зачем-то качнул вороненым стволом перед носом раненого:

– Понял, партизан?

– Да подожди ты… Еще помрет со страху.

Нехватку словарного запаса в испанском языке Алексею пришлось компенсировать жестами. Слава богу, паренек оказался напуган не до полного отупения, так что через несколько минут все трое уже пробирались куда-то запутанными и загаженными коридорами…

Часть третья. Дорога домой

Мне, честное слово, все равно —

смерти не миновать,

нужно же заплатить дань смерти.

И, во всяком случае,

тот, кто умер в этом году,

избавлен от смерти в следующем.

В. Шекспир

Глава первая

Командир подводной лодки выслушал рапорт довольно спокойно:

– Ну, понятно. Сейчас посмотрим.

Молоденький мичман сразу же, не дожидаясь приказа, уступил ему место у перископа.

– Правильно. Патрульный катер ВМС Сальвадора, называется «Протектор».

– Будем погружаться, командир?

– Не надо. При таком волнении они нас хрен заметят. Да еще против солнца…

– А если с самолета? – спросил Алексей, пристроившийся в углу, за штурманским столиком.

– Запросто, – подтвердил его опасения командир.

В рубке воцарилась относительная тишина.

– Что-то зачастили, – снова нарушил молчание Алексей. – Не по нашу душу?

За то время, пока лодка находилась на перископной глубине, это был уже третий военный корабль, проходящий поблизости.

– Не думаю. Здесь всегда так.

– Кого-нибудь ищут?

– Контрабанду. Наркотики и всякая такая дрянь… Дистанция?

– Двадцать кабельтов, – доложил мичман и добавил, уже от себя: – Уходит.

– Ну и слава богу! А то болтаются тут всякие… – наверное, с точки зрения офицера-подводника, тема была исчерпана.

– А чьи это вообще территориальные воды?

Вместо ответа командир лодки ткнул пальцем в карту:

– Смотрите! Мы здесь, примерно… А вот это все называется залив Фонсека. В общем-то скорее даже не залив, а просто – большая бухта. Но побережье делят сразу три маленьких, очень гордых и очень независимых государства: Сальвадор, Гондурас и Республика Никарагуа. Отношения между ними прохладные, были даже вооруженные инциденты между пограничниками. В том числе на море. Так что данный квадрат считается спорным.

– Понимаю, – кивнул Алексей.

– Собственно, все, что командир российской субмарины рассказывал сейчас про военно-политическую обстановку в районе крохотного залива у побережья Центральной Америки, он уже давно знал и сам. Более того, Алексей мог бы кое-что прибавить к словам собеседника, но пока в этом не возникало необходимости.

Офицер ему сразу понравился. Он был ненамного старше Алексея, но, как оказалось, уже довольно давно носил погоны капитана второго ранга. Звали его Андрей Креусов, отчество не запомнилось, и о том, какое положение этот совсем невысокий, светловолосый крепыш занимает среди остальных членов экипажа, свидетельствовало только безграничное уважение, с которым относились к своему командиру остальные подводники.

Судя по тому, что успел заметить Алексей, внешним проявлениям субординации и даже некоторым требованиям устава корабельной службы на этой лодке Российского военно-морского флота придавалось не слишком большое значение. Все-таки маленький коллектив, замкнутое пространство, недели и даже месяцы вдали от родных берегов… Но при этом боевая подготовка экипажа, состоящего только из офицеров, мичманов и матросов-контрактников, нареканий не вызывала, а воинская дисциплина поддерживалась на должном уровне – без мелочных придирок и наказаний по пустякам.

Алексей видел Креусова в форме всего один раз – когда его, Тайсона и Ивана Ивановича принимали на борт. По такому случаю товарищ капитан второго ранга надел рубашку с погонами, черные брюки, ботинки и даже пилотку. Все остальное время и сам командир, и его подчиненные отдавали предпочтение более практичному стилю одежды: летние тельники без рукавов, застиранные до белизны хлопчатобумажные робы, шорты, больше похожие на трусы, а также тапочки на босу ногу.

Вот и в данный момент офицер и мичман, находящиеся в рубке, меньше всего напоминали классических морских волков: ни орденов, ни кортиков, ни золотых нашивок… И такое пренебрежение к традиционным атрибутам флотской славы не было вызвано какой-то особой жизненной позицией членов именно этого экипажа – оно объяснялось всего-навсего условиями жизни и быта моряков-подводников.

Точнее, отсутствием этих элементарных условий.

Дело в том, что лодка, на которую попал Алексей, проектировалась и строилась когда-то для выполнения весьма специфических нужд Главного разведывательного управления. В те времена о комфорте для членов экипажа и «прикомандированных» пловцов-диверсантов беспокоились в последнюю очередь – прежде следовало разместить оружие, снаряжение и аппаратуру. На боевых постах, в коридорах и в кубриках постоянно царила тропическая духота, было тесно и пахло тюремной баландой. Пресной воды едва хватало на личную гигиену и приготовление пищи. О том, чтобы постирать что-нибудь или принять душ до окончания похода, не следовало даже заикаться – подводники пользовались разовыми комплектами белья, так называемой «разухой».

Несмотря на приличный возраст и небольшое водоизмещение, по многим тактико-техническим данным лодка все еще не уступала зарубежным аналогам. Конечно, это не атомный крейсер стратегического назначения и даже не тактическая субмарина вроде тех, которые изредка демонстрируют на парадах в Санкт-Петербурге и Севастополе. Но все-таки это было нечто большее, чем простые транспортировщики для подводных «коммандос» из третьего батальона, которые Алексей видел во Французском иностранном легионе, на Корсике.

– Я спущусь вниз? Подожду в каюте.

– Давайте, – кивнул офицер. Присутствие постороннего в рубке ему не мешало, но, как говорится: меньше народа – больше кислорода… и в прямом, и в переносном смысле.

Переборки между отсеками были задраены, так что до своей каюты Алексей добрался не сразу. Молоденький мичман, деливший с ним койку, при появлении «сменщика» сразу открыл глаза и взглянул на часы:

– Что, уже пора?

– Нет, все в порядке. Отдыхай.

Сразу же после того, как на борту подводной лодки появились не предусмотренные штатным расписанием «пассажиры», возникла проблема с их размещением. Отдельное место нашлось только для Ивана Ивановича – из уважения к возрасту и званию, его поселили прямо на операционном столе, в корабельном медпункте. Тайсона забрал к себе командир водолазной группы, а вот Алексею пришлось поселиться в каюте младшего из членов экипажа. Так что спать им теперь приходилось по очереди, в соответствии с корабельным распорядком.

– Вернулись наши? – поинтересовался мичман, почесывая голое плечо с татуировкой из трех замысловато переплетенных букв «ТОФ», указывавшей на принадлежность носителя к славному Тихоокеанскому флоту.

– Ждем… Я на минуточку. – Алексей наклонился над рундуком, выискивая что-то в своих вещах:

– Ага, вот она!

Разгибаясь, он больно ударился головой о какую-то железяку и выругался.

– Осторожнее, – посочувствовал мичман.

Но Алексей уже держал в руке бутылку и пластиковый стаканчик:

– Будешь?

– Это что? – уточнил для порядка хозяин каюты и, не дожидаясь ответа, присел, чтобы уступить Алексею край койки. – Давай!

– Ром. Кубинский. Самый настоящий.

Мужчины выпили по очереди, не чокаясь. Немного помолчали, прислушиваясь к ощущениям внутри себя.

– Хорошая штука, – похвалил мичман. – Никогда не пробовал.

– Семилетняя выдержка, – подчеркнул Алексей. – Еще будешь?

Но собеседник с явным сожалением вернул стаканчик:

– Нет, братан, спасибо. И так уже по мозгам шибануло. Боюсь, развезет с непривычки. Вообще-то у нас в экипаже сухой закон…

– Это понятно, – Алексей не стал лезть со своим уставом в чужой монастырь.

– Тогда потом. После ужина.

– Не получится. После ужина мне на вахту.

– Ну, в другой раз. Эх, сейчас бы еще закурить!

– На лодке не положено. Только в надводном положении.

Внезапно мичман всерьез испугался, что гость не послушается и нарушит запрет.

– Нет, правда, нельзя! Кислорода мало.

Он даже начал что-то объяснять про сигнализацию, установленную в отсеках, но Алексей отреагировал вполне благоразумно:

– Да ладно, я понимаю. Придется потерпеть.

Мужчины еще немного поговорили о пустяках, потом Алексей убрал бутылку в рундук, пожелал собеседнику приятных сновидений и встал, чтобы выйти. А в следующую секунду от удара о металлический край переборки у него посыпались искры из глаз:

– Ох, черт… твою мать!

По сравнению с этой подводной лодкой относительная теснота кают и кубриков на старушке «Альтоне» показалась бы теперь Алексею почти королевской, непозволительной роскошью.

Да уж, «Альтона»… С тех пор как стали известны точное место и обстоятельства ее затопления, Иван Иванович не дал ни минуты покоя ни себе, ни бывшим легионерам. Несколько суток потребовалось на подготовку маршрута и решение разных организационных вопросов. Еще столько же дней и ночей он, Тайсон и Алексей окружными путями добирались от солнечного кубинского побережья до неприметной точки на карте Мирового океана, в которой их уже поджидала мокрая палуба российской подводной лодки.

Теперь цель была совсем близко. Рядом. Рукой подать…

Оказывается, старенький сухогруз так и не прошел в последний раз Панамским каналом. Когда его хозяевам стало известно, что операция на Кубе закончилась полным провалом, а вывозить из Гаваны уже никого не придется, «Альтону» быстро и профессионально отправили на дно морское.

Разумеется, не случайно произошло это в спорных территориальных водах, почти посередине залива Фонсека. По официальной версии, во время обычного для здешних широт урагана заклепки насквозь проржавевшего корпуса просто-напросто не выдержали удара очередной волны. Сначала возникла небольшая течь. Потом щели в обшивке начали увеличиваться, и команда «Альтоны» после долгой, но безуспешной борьбы за живучесть судна подала сигнал «SOS». В конце концов люди все же покинули терпящий бедствие сухогруз на спасательных средствах – плотах и вельботах.

Обстоятельства гибели «Альтоны» не вызывали подозрений даже у придирчивых представителей международной страховой компании. Судно было уж очень преклонного возраста, шло в балласте, то есть без драгоценного груза. К тому же никто из членов экипажа не пострадал, все благополучно высадились на берег… Таким образом, сумма страховой выплаты в конце концов оказалась настолько незначительной, что ради нее даже не стоило посылать детективов компании куда-то на край света и проводить серьезное расследование.

Алексей уже много раз любовался изображениями «Альтоны», полученными со спутника-шпиона: мертвая, черная рыбина лежит на грунте, у самого края не обозначенной в лоциях каменной отмели. Конечно, соленая толща воды не позволяла разглядеть подробности, но даже увиденного оказалось вполне достаточно, чтобы уверенно опознать в затонувшем судне знакомые очертания старенького сухогруза.

– Повезло вам, ребята, – сказал капитан второго ранга Креусов, впервые взяв в руки снимки из космоса.

– Да, конечно. Отличные фотографии, – согласился Иван Иванович.

Но командир лодки, оказывается, имел в виду совсем другое:

– Посмотрите. Здесь же на милю и вправо, и влево такие глубины, что без тяжелых водолазов и специального снаряжения делать нечего. Как я понимаю, топили-то судно с таким расчетом, чтобы никто до него не добрался?

– Правильно понимаете.

– Значит, можно считать, повезло, – подтвердил худощавый, жилистый офицер, возглавлявший команду подводных пловцов.

Некоторое время присутствующие молча разглядывали секретные фотоснимки и не менее секретную карту с данными последних промеров.

– А на нашем месте… ну, сколько метров примерно? – несмотря на внушающие уважение полномочия, Иван Иванович чувствовал себя в окружении военно-морских волков, пусть даже младших по званию, всего-навсего сухопутным полковником.

– Нормально. Справимся, – заверил Креусов.

– Попробуем, – выдержав паузу, кивнул офицер…

* * *

В голосе Алексея прозвучало почти нескрываемое раздражение:

– Ну, и чему ты радуешься?

Вид у Тайсона действительно был немного усталый, но очень довольный:

– Все-таки достали… получилось.

Алексей в сердцах выплюнул спичку, которую жевал последние несколько минут:

– Знаешь, на кого ты сейчас похож?

Тайсон молча пожал могучими, влажными от пота плечами.

– На сторожевую собаку, которая сдуру когда-то выскочила из ошейника! – Алексей понимал, что слова говорит обидные, но остановиться уже не мог. – Бегала-бегала, бедная, на свободе и наконец-то снова нашла себе хозяина. Вот счастье, верно?

– Ты чего? – удивился Тайсон. – Выпил, что ли?

– Допустим. Но не в этом же дело…

– А в чем тогда? – Тайсон закончил растирать сухим полотенцем голый торс и занялся ногами.

– Мы о чем с тобой мечтали? О чем думали, когда с этим чертовым чемоданом половину Африки проползли на карачках? Когда в океане блевали? Когда… ладно! За что народу положили такую кучу? Зачем, ты мне скажи?

Так и не дождавшись ответа, Алексей продолжил сам:

– О свободе мечтали! О больших деньгах. Так ведь?

– Носки передай… ага, спасибо.

Тайсон больше не улыбался, но занятый собственным монологом Алексей еще не заметил перемены в его настроении:

– А что теперь? Ни денег, ни свободы! Отдали злому хозяину сладкую косточку – и опять на цепь? Служить верой и правдой, пока не пристрелят? Да кому служить-то?

– России. – Собеседники не заметили, когда и как Иван Иванович появился в дверях командирской каюты.

– России служить. Родине.

Алексей очень тихо, но внятно и матерно выругался.

Иван Иванович посмотрел сквозь него, потом переключил внимание на Тайсона:

– Поздравляю. Видел уже. Все в порядке… Где она была?

– Там же, под койкой.

Слава богу, никому из членов экипажа «Альтоны», оставшихся на борту после бойни в Малаккском проливе, не пришло в голову шарить по личным вещам тех, кто высадился на пиратскую базу. Оставленное Чифом и его людьми имущество даже не стали перетаскивать с места на место – иначе на поиски шифровальной машины в затопленных помещениях сухогруза потребовался бы не день и не два. Да и то при условии, что природное любопытство или жадность не заставили кого-нибудь из моряков сунуть нос в чужой чемоданчик… А так – большая спортивная сумка Тайсона оказалась именно в том месте, где он ее когда-то оставил.

В целости и сохранности…

– Говорят, были какие-то проблемы?

– Да нет… не особо.

Отвечая на вопросы Ивана Ивановича, Тайсон без особой спешки закончил приводить себя в порядок. Потом натянул прямо на голое тело шорты и майку, после чего уселся перед собеседником, широко расставив огромные ноги.

– А что же так долго?

– Мусору много. И с одной переборкой пришлось повозиться.

– Спасибо за помощь. Ребята говорят, что…

– Ерунда. Наверное, и без меня бы справились.

Сразу же по прибытии на подводную лодку Тайсон сам, по собственной инициативе, вызвался показать поисковой группе, где именно спрятана нужная вещь. Поначалу конечно же командир боевых пловцов отнесся к его инициативе без особого энтузиазма. Но, пошептавшись всего пару минут наедине, морской офицер и бывший спецназовец Иностранного легиона нашли общий язык: оказывается, у Тайсона имелся определенный опыт работы не только во французском, но и в советском легководолазном снаряжении. К тому же он мог значительно лучше других ориентироваться в стальных лабиринтах «Альтоны».

Именно поэтому, в конце концов, двое «пассажиров» остались ждать на борту субмарины, а Тайсон отправился вместе с пловцами за чемоданчиком…

Алексей посчитал, что настало время и ему принять участие в разговоре:

– Поздравляю, гражданин начальник. Вы свое секретное сокровище получили. И что теперь с нами будете делать?

– Выбирайте.

Алексей отвел взгляд от собеседника и принялся в очередной раз изучать немудреную обстановку каюты, специально предоставленной командиром подводной лодки для этого разговора. Койка, сейф, даже книжная полка, на которой среди детективных романов и томика Бальмонта затесалась какая-то явно порнографическая видеокассета… На другой переборке, над столиком, был повешен портрет круглолицей улыбчивой женщины – судя по всему, жены капитана второго ранга Креусова.

– Живыми ведь не отпустите? – уточнил Алексей.

– Почему? Отпустим. Только куда вы денетесь?

– Ну, это уж наша забота… Верно, Тайсон?

Но вместо промолчавшего напарника ответил Иван Иванович:

– Домой, в Россию, пока возвращаться нельзя. Сами понимаете. А за границей кому такие красавцы нужны – без денег, с липовыми документами? В наемники подадитесь, в частную армию какого-нибудь колумбийского наркобарона? Допустим. Но ведь и туда просто так, без рекомендации, не попасть. Скорее прикончат вас там как провокаторов и американских шпионов. С топориком выйдете, на большую дорогу? Банки или супермаркеты грабить? Так и в этом криминальном бизнесе чужаков не любят, сдадут полиции местные конкуренты за милую душу. Да еще к тому же, говорят, Интерпол за вами охотится, мафия какая-то международная разыскивает…

Иван Иванович сделал паузу, чтобы собеседники до конца осознали услышанное:

– Но есть и второй вариант. С этого момента будете выполнять наши задания. В Америке, в Западной Европе… везде. Поработаете какое-то время на благо Родины – под хорошим оперативным прикрытием, за приличные деньги.

– Что за работа? – в голосе Тайсона не было ни радости, ни удивления.

– Опасная, – усмехнулся Иван Иванович. – По специальности.

– Гарантии?

– Никаких.

– Приятная перспектива… – Алексей почесал переносицу. – Надо подумать.

– Пожалуйста. Я вернусь ровно через десять минут.

Демонстративно взглянув на часы, Иван Иванович оставил бывших легионеров наедине…

Сразу после возвращения разведывательно-поисковой группы лодка ушла с перископной глубины и опустилась на жидкий грунт. С этого момента отсеки заполнила давящая, мертвая тишина, от которой ломило в ушах и под сердцем. Тишина эта нехотя отступила на время серьезного разговора, но после ухода полковника вновь воцарилась в каюте – да так основательно, что не возникало никакого желания ее нарушать. Впрочем, Алексею не понадобились лишние слова, чтобы понять, какое решение принято старшим напарником.

– Значит, соглашаемся.

– Почему бы и нет? – подтвердил его догадку Тайсон. – Почему бы для начала не выбраться отсюда? А там посмотрим. Вольному – воля…

– Думаешь, он этого не понимает? – Алексей кивнул в сторону переборки, за которой скрылся Иван Иванович.

– Понимает, – пожал плечами Тайсон. – Но у него тоже нет выбора.

Алексей взял со столика пеструю коробку, первый и единственный подарок гостей командиру подводной лодки. Зачем-то постучал по ней ногтем, приподнял крышку… Каюта сразу же наполнилась терпким ароматом кубинского табака – в картонном хранилище ровными, нетронутыми рядами лежали знаменитые гаванские сигары. Толстые, темно-коричневые, упакованные в целлофан и перехваченные намертво золотистыми бумажными кольцами, они, казалось, олицетворяли собой респектабельность и достаток.

– Курить охота. А здесь, говорят, нельзя.

– Потерпи. Немного осталось, – хмыкнул Тайсон. – Я-то думал, ты на всю жизнь табаком надышался…

Неожиданно для себя улыбнулся и Алексей:

– Да уж, конечно! До сих пор чихаю.

Теперь-то последний, завершающий этап «никелевой» операции можно было бы вспоминать лишь как очередное веселое приключение. А тогда беглецам оказалось совсем не до смеха. С боем вырвавшись из засады, они какое-то время носились по лестницам пустующего фабричного корпуса, распугивая многочисленных тараканов и крыс. Потом все-таки перепрыгнули на соседнюю крышу, спустились пониже – и почти сразу же очутились в извилистом, темном и переполненном людьми помещении.

Много позже им объяснили, что судьба привела беглых легионеров не куда-нибудь, а в рабочее общежитие знаменитой табачной фабрики. И если бы в тот момент у Тайсона и Алексея нашлось время толком осмотреться по сторонам, они без труда смогли бы узнать в окружающей обстановке приметы родного советского прошлого: окна, почти не дающие света, облезлые стены, запах жареной рыбы и мест общего пользования, развешанное в самых неподходящих местах белье. Стоял самый разгар трудового дня, но в таинственном сумраке нескончаемых коридоров и кухонь стояли, сидели, ходили, курили, о чем-то громко переговаривались мужчины и женщины всех возрастов, темнокожие дети, старухи… В общем, это было нечто среднее между семейным бараком в колонии-поселении, притонами Молдаванки и Марьиной Рощи двадцатых годов и большой ленинградской коммунальной квартирой. Только вместо гармошки с гитарой играла включенная на всю мощь магнитола.

Бесцеремонно расталкивая обитателей общежития, бывшие легионеры бежали вперед до тех пор, пока за очередным поворотом не показались вооруженные люди в оливковой форме. Решив не ждать командного окрика или свистка, Тайсон замер у первой попавшейся двери, прислушался, потянул на себя деревянную ручку…

Дверь оказалась не заперта. Беглецы переступили порог и закрыли ее за собой.

– Сидеть! – приказал Алексей поднимающемуся из-за стола пожилому негру.

Больше в комнате никого не было. Увидев направленные на него стволы, хозяин все понял без перевода.

– Нам надо спрятаться, быстро! – тряхнул пистолетом Алексей.

Пожилой негр покачал головой, пытаясь что-то произнести по-испански.

Время шло. Сзади, из-за двери, уже доносился топот солдатских ботинок.

– Что делать, командир?

Но Тайсон уже убрал оружие. Теперь он держал прямо перед носом хозяина комнаты пачку сложенных пополам зеленоватых купюр:

– Давай, старик… Доллары! Четыре сотни!

Это подействовало. Так и не произнеся ни слова, старый негр перехватил деньги и тут же метнулся к огромному сундуку, занимавшему в комнате целый угол. Сундук, очевидно, служил предусмотрительному хозяину не только кроватью и шкафом. Неожиданно легко он отодвинулся с места, открыв беглецам узкий лаз в основании каменной кладки.

– Туда?

– Полезай, потом разберемся…

Судя по сноровке, с которой действовал старый негр, тайником под стеной пользовались довольно часто: помещение уже приняло первоначальный вид, когда в его дверь и в соседние комнаты застучали приклады…

Обыска не было. Осмотрев помещение и не заметив ничего подозрительного, преследователи отправились дальше по коридору. Однако осторожный хозяин пока не торопился отодвигать сундук.

– Ты ему доверяешь? – задал шепотом глупый вопрос Алексей.

– Нет. Но люди всегда и везде любят деньги. И не любят полицию.

Мужчины сидели на корточках, плотно прижавшись друг к другу. Поначалу им было не до удобства и не до окружающих запахов. Но по мере того, как спадало первое напряжение, а глаза привыкали к отсутствию освещения, стало понятно: вокруг все, снизу доверху, уставлено плотными штабелями картонных коробок.

– Это что, склад табачный? – принюхался Алексей.

Несколько позже выяснилось, что хозяин комнаты, как, впрочем, большинство его соседей по общежитию, промышлял скупкой краденого и спекуляцией. А в специально оборудованном тайнике, куда занесло беглецов, хранился товар, вынесенный рабочими с фабрики: сигары «Корона», «Уппман», «Партагас», «Коиба»… На Кубе это считалось чертовски выгодным, хотя и опасным, бизнесом – наряду с проституцией или торговлей наркотиками. Выплачивая трудящимся-«несунам» гроши за элитные табачные изделия, а затем перепродавая их за половину цены иностранцам и контрабандистам, можно было обеспечить себе очень приличное существование.

Впрочем, это как раз интересовало Тайсона и Алексея меньше всего. Воздуха в убежище было мало, а тот, что еще оставался, насквозь пропитали дурманящие ароматы далеких плантаций. Так что довольно скоро мужчины почувствовали себя жалкими, полудохлыми червяками, по ошибке замурованными в табачных листьях…

Алексей аккуратно поставил на место коробку с сигарами:

– Может, зря мы тогда не сбежали совсем? Пока была возможность.

Над Гаваной уже воцарилась черная тропическая ночь, когда хозяин все-таки выпустил их и отправил на улицу проходными дворами…

– Не было возможности. Сам знаешь.

Этот вопрос они уже обсуждали неоднократно, и возвращаться к нему сейчас не имело смысла. Алексей посмотрел на часы:

– Слушай… по-моему, десять минут прошло уже. Где он там ходит?

– Издевается, – покачал головой Тайсон.

* * *

Капитан второго ранга Креусов спал и видел сон.

Спал он в рубке, и снилась ему эта же самая рубка перед началом торпедной атаки.

– Первый и второй аппараты… товсь!

Выслушивая доклады командиров боевых частей, он разглядывал через оптику перископа нахальный звездно-полосатый флаг, развевающийся на мачте фрегата. Следовало признать: шел американец отлично, рассекая волну двумя пенными бурунами, и носовое орудие корабля уже хищно разворачивалось в сторону подводной лодки.

– Всю жизнь мечтал…

Можно было стрелять, но Андрей Креусов медлил, растягивая удовольствие. Наконец прозвучало заветное:

– Первый и второй торпедные аппараты… пли!

Лодка дрогнула, выпуская на волю чужую смерть.

– Товарищ командир…

– Что такое? – Капитан второго ранга открыл глаза и увидел рядом с собой вахтенного офицера. Из-за плеча старшего лейтенанта выглядывал седоватый мужчина, один из трех «пассажиров», просивший называть его просто Иваном Ивановичем.

– Получено срочное сообщение из штаба флота, – вахтенный офицер протянул командиру уже расшифрованный текст.

– Послушайте, я не знаю, конечно, но если можно еще что-то сделать… – подал голос Иван Иванович. – Наверное, надо хотя бы…

Он еще продолжал говорить, но командир подводной лодки уже повернулся к вахтенному офицеру:

– Боевая тревога. Поднимайте пловцов. Пусть поработают…

– Есть, товарищ капитан второго ранга!

По отсекам пронесся пронзительный электрический звонок, заменявший колокола громкого боя. Подождав, когда будут отданы все необходимые распоряжения и команды, Иван Иванович снова привлек внимание Креусова:

– Командир… мы успеем уйти, если что?

– Беспокоитесь, товарищ полковник? – капитан второго ранга хотел употребить другое слово, но в самый последний момент постеснялся.

– Не за себя. Но чемоданчик нужно доставить на базу. Любой ценой.

– Значит, доставим.

Командир российской подводной лодки вспомнил прерванный сон. Интересно, попал он в конце концов по фрегату? Или не попал? Хотя вряд ли с такой дистанции можно было промахнуться…

– Вы меня поняли, товарищ капитан второго ранга? – тоном старшего по званию уточнил Иван Иванович. – Вы поняли?

– Так точно, – откозырял Креусов и непонятно добавил: – Как говорится, сон в руку.

…В это время надувной плотик с двумя мужчинами был уже достаточно далеко от подводной лодки. Грести до побережья оставалось еще метров сто пятьдесят, не больше, но движение затруднялось волнами и начинающимся отливом. Короткие пластиковые весла то и дело выскакивали из неудобных уключин – и чем больше Алексей уставал, тем чаще холодные брызги выплескивались внутрь плотика, на прозрачную пленку, которой предусмотрительно замотал себя Тайсон.

– Осторожнее, вещи замочишь.

– Сам попробуй, – предложил Алексей.

– Давай, – Тайсон без разговоров начал выпутываться из полиэтилена.

– Да ладно уж, не надо. Следи лучше за обстановкой.

Вряд ли кто-то мог слышать их из-за шума прибоя, но мужчины по давней солдатской привычке переговаривались вполголоса. Впереди уже четко просматривалась белая песчаная коса, на которой им предстояло высаживаться.

– Немного правым навались… а то опять относит.

Алексей приготовился поглубже опустить весло, но в ту же секунду перехватил направленный куда-то за его спину взгляд напарника. Лицо Тайсона медленно каменело.

– Что там? – завертел Алексей головой.

– Кажется, приплыли.

Не управляемый никем плотик сразу же развернуло по волне, и теперь сам Алексей смог увидеть, как откуда-то со стороны, из береговых зарослей на открытую воду выскакивает очень большая резиновая мотолодка. Расстояние до нее начало стремительно сокращаться – так, что скоро уже можно было расслышать нарастающее рычание мощного двигателя.

– Пограничники? – уточнил Алексей.

– Нет, – разочаровал его Тайсон.

– По-моему, это вообще не местные ребята… – добавил он, вглядываясь в экипировку и оснащение людей, расположившихся вдоль бортов. – Это знаешь кто? Это, кажется, американцы. «Морские котики» или «тюлени».

– Откуда? – Алексей много слышал про так называемую «команду 6» – элитное антитеррористическое подразделение военно-морских сил США.

– От верблюда… Не знаю!

Черные, злобные головастики с автоматами… Луна, отраженная в море, и яркие, крупные звезды давали достаточно света, чтобы в мельчайших подробностях рассмотреть характерные обводы американской – теперь в этом не было сомнений – моторной лодки.

– Сколько их там? – прошептал Алексей, стараясь как можно незаметнее высвободить из-под полиэтиленовой пленки свой пистолет.

– Нам с тобой хватит.

Шансов действительно не было. Полтора десятка тренированных парней из морского спецназа – это не африканские ополченцы, не пираты-любители и даже не доблестный личный состав Иностранного легиона. Уж они-то с двумя почти безоружными идиотами на дурацком резиновом плотике как-нибудь справятся…

Тайсон и Алексей обменялись короткими взглядами.

– Сразу не убьют.

– Надеюсь.

Метров за двадцать до них мотолодка вдруг сбросила ход, продолжая сближение по инерции. Мужской голос громко потребовал по-английски бросить оружие и поднять руки за голову. В подтверждение права сильного отдавать приказы один из автоматов, направленных в сторону Тайсона и Алексея, тут же выплюнул очередь – так, что вода перед носом плотика разукрасилась маленькими фонтанами.

Алексей и Тайсон дисциплинированно сложили ладони на затылках.

– Кто-то продал, сука!

– Спокойно. Разберемся.

Бывшие легионеры переговаривались, почти не размыкая губ, но их все равно услышали – все тот же противный голос приказал бывшим легионерам заткнуться. Тайсон даже не увидел, а почувствовал, что американцы немного расслабились. Тот, что сидел на носу, опустил автомат, другие «котики» тоже зашевелили стволами.

– Козлы вонючие. Надо же, как по-дурацки…

Лодка и плотик почти поравнялись, между их резиновыми бортами оставалось не больше полутора метров, когда из-под воды, окружая американцев, разом всплыли черные, матово поблескивающие фигуры в гидрокостюмах.

– Наши, Тайсон!

Несколько долгих мгновений не шевелился никто. Потом командир «морских котиков» сделал молниеносное движение рукой – и опоздал всего на долю секунды.

Ночной теплый воздух взорвался десятками выстрелов.

Вообще-то оружие боевых пловцов было предназначено для подводной стрельбы, но и тут оно сохраняло убойную силу. Алексею показалось даже, что никто из людей в лодке, напоминавших сейчас просто черные поясные мишени для российских автоматов АПС, так и не успел открыть ответный огонь. Они падали и умирали почти одновременно, один за другим, не соображая толком, что произошло, – быстрые, беспощадные пули летели не только со всех сторон, но и снизу, легко пробивая дно лодки и незащищенные спины. И еще до того, как погиб последний американец, лодка просела под тяжестью человеческих тел, тугие бока ее смялись и начали черпать воду.

…Когда наконец стало тихо, один из нежданных спасителей вдруг ухватился резиновой лапой за плотик и потянул с лица маску:

– Живые хоть?

Снизу вверх, из воды, им улыбался довольный до неприличия командир разведывательно-диверсионной группы из экипажа капитана второго ранга Креусова.

– Спасибо, ребята, – Алексей и Тайсон опустили пистолеты. Выстрелить в этом коротком бою им не пришлось ни разу, отчего обоим было немного неловко перед коллегами.

– Да ну, что вы… не стоит благодарности.

Офицер посмотрел назад, через плечо. Его подчиненные копошились в воде, вокруг наполовину затопленной американской лодки, деловито и сноровисто добивая ножами тех, кто еще подавал или мог подать признаки жизни.

– Трофеев не брать! – рявкнул командир группы. – Я что сказал?

– Петрова зацепило, – доложил кто-то из диверсантов.

– Боровика тоже… случайно.

Офицер громко выругался. Потом уточнил:

– Ребята, родимые, уплыть можете?

– Кажется, да.

– Тогда сматываемся, быстро, – он перевел взгляд на мужчин в плотике и неожиданно злым, неприязненным голосом продолжил:

– Чего уставились-то? Особого приглашения ждете?

– Командуй, – предложил Тайсон.

– Все домой… одевайтесь! – Еще не договорив, офицер вытащил из воды и швырнул под ноги сидящих два резервных комплекта со снаряжением:

– Господа шпионы, приказано передать: операция отменяется.

– Совсем?

– А вот это уже не наше дело… Мы свою работу сделали.

Глава вторая

Разумеется, бар назывался «Гавана клаб».

За последние годы в Европе появилось несметное множество ресторанов и ресторанчиков в этом стиле. С тех пор как неполитическую эмиграцию на Кубе перестали считать государственным преступлением, десятки тысяч сынов и дочерей Острова свободы отправились на поиски материального достатка в чужие края. Некоторым даже удавалось неплохо устроиться в Испании или, к примеру, во Франции, помогая валютными переводами оставшимся дома родным и близким, а заодно – социалистической экономике родной страны.

Человек, который иногда представлялся Иваном Ивановичем, поднял за тонкую ножку бокал и пригубил содержимое:

– Спасибо, Хесус. Отличный коктейль.

– Ну, что вы! – отмахнулся собеседник. – Настоящий «дайкири» делают только в Гаване, в баре «Эль Флоридита».

– Так он там и стоит шесть долларов! Рехнуться легче.

– Но вы же понимаете – великий Эрнест Хемингуэй…

– Да старик Хем пристрелил бы на месте бармена, услышав такие цены в своем любимом заведении!

Товарищ Хесус Ирсуло покачал головой и решил сменить тему:

– Может быть… Как вы добрались сюда?

– Никаких проблем. Дипломатический паспорт.

– Прекрасно выглядите.

Иван Иванович улыбнулся:

– Говорят, из Гаваны все иностранцы возвращаются «красно-коричневыми»… в смысле загара.

Отдав должное шутке старшего коллеги, кубинский офицер доложил:

– Ваши подопечные уже здесь.

– Все в порядке?

– Мы следим за окружающей обстановкой. Пока – ничего подозрительного.

Иван Иванович опять поднял бокал:

– Большое спасибо, Хесус! Вы нам очень, очень помогли.

– Не стоит благодарности. Мы всего лишь отдаем старые долги.

– Спасибо. Было очень приятно работать вместе.

После неудачной попытки высадиться в Сальвадоре Ивану Ивановичу пришлось использовать запасной, «кубинский вариант» для доставки своих людей в Западную Европу. Какое-то время Москва и Гавана согласовывали это решение в принципе, потом больше недели ушло на организационную, финансовую и техническую подготовку операции… В конце концов миссия кубинских коллег была успешно выполнена – два дня назад Иван Иванович получил сообщение резидентуры, что Алексей и Тайсон уже прибыли по назначению.

– Повторим? – спросил товарищ Ирсуло, заглядывая в пустой бокал.

Это прозвучало настолько по-русски, что собеседник опять улыбнулся:

– Что ты заканчивал, Хесус?

– Ленинградский государственный университет. И нашу Высшую школу.

– А как попал в контору?

– Моя мать была сельской учительницей при Батисте. Членом кубинской коммунистической партии с подпольным стажем… После революции работала в аппарате Центрального комитета.

– Понятно.

Пока бармен за стойкой старательно колдовал над никелированным шейкером для коктейлей, коллеги-разведчики обсудили еще несколько профессиональных вопросов. Собственно, деловая часть встречи уже закончилась, и по правилам конспирации не следовало засиживаться вместе дольше, чем это необходимо.

Но любые правила для того и существуют, чтобы их время от времени нарушали.

– Вообще-то мы, кубинцы, не деловые люди. У нас не принято уходить из-за стола вот так, сразу…

– У нас тоже, – кивнул Иван Иванович. – Сам знаешь!

– Говорят, чтобы русские не начали революцию, им надо дать вдоволь картошки и водки. А для кубинцев достаточно немного риса с фасолью, а потом включить громкую танцевальную музыку.

– Остроумное наблюдение… Если честно, Хесус, мы все на вас очень надеемся. И немного боимся за вас. Разумеется, силовой вариант решения «проблемы Фиделя Кастро» для янки невозможен. Народ будет сражаться и погибать за свою страну – вы ведь очень гордые, храбрые и красивые люди. Но американцы сломали хребет России не атомными бомбардировками, а долларом… Жаль, если то же самое произойдет с Кубой.

Товарищ Ирсуло признательно покачал головой:

– Да, мы все еще живем не слишком богато. Если сравнивать с Западом или даже с Восточной Европой, это вообще нищета! Но с другой стороны… На Кубе давно уже никто не умирает от голода, нет неграмотных – а это, поверьте, большое дело для Латинской Америки. Всем трудящимся гарантирован определенный прожиточный минимум: бесплатное образование для детей, отличная система здравоохранения, пенсии по старости. Малыши получают молоко от государства, а врачей на душу населения у нас даже больше, чем в России!

– Да, я знаю. Но, как это ни странно, политический режим или форма собственности на средства производства далеко не всегда являются определяющими факторами уровня жизни простых людей.

Слова собеседника показались Хесусу достаточно любопытными, но сейчас его больше интересовало другое.

– Разрешите вопрос?

– Пожалуйста.

– Я имею в виду ваш выбор. Эти двое парней… Конечно, они оба отлично подготовлены, имеют боевой опыт, готовы на все и не боятся крови, но… Не слишком ли рискованно использовать в секретной операции людей с такой приметной внешностью, – кубинец дотронулся пальцем до мочки уха, напоминая об уродливом шраме Тайсона, – и с такой «засвеченной» биографией?

– Продолжайте, – разрешил Иван Иванович.

Вообще-то подобные темы обсуждать не принято. Тем более, между разведчиками разных государств. Однако полковник почему-то не оборвал молодого коллегу.

– Их разыскивает Интерпол. Французы… Международная мафия. Американцы – особенно после инцидента в заливе. В конце концов, и у нас, на Кубе, и в России они тоже числятся в розыске за особо опасные преступления.

– Совершенно верно.

– Вы не боитесь, что рано или поздно они все-таки попадут в чужие руки? Ведь если эти парни заговорят, могут раскрыться некоторые обстоятельства нашего секретного сотрудничества…

– Нет. Не боюсь. Так что можете заверить свое руководство: политическому и дипломатическому престижу Гаваны ничто не угрожает.

Товарищ Ирсуло задумался, припоминая русское выражение:

– Разовый товар? На одну операцию?

– Что-то в этом роде. Во всяком случае, они ничего никому не расскажут.

Кубинец принял информацию к сведению.

– Жаль! Как ни странно, эти двое мне даже успели понравиться.

– Таковы правила игры… – Иван Иванович сделал паузу и продолжил: – Хесус, вы ведь помните, с чего началось наше знакомство? Один человек, кадровый оперативный работник, несколько лет назад был внедрен в русскую «никелевую» мафию, занимавшуюся криминальной добычей и экспортом стратегического сырья. Он занял у них там довольно высокое положение – отвечал за контакты с иностранными «партнерами». Представляете? Соединенные Штаты, Канада, Колумбия, Израиль… Находясь на Кубе, он получил информацию о готовящемся террористическом акте против бизнесменов, приезжающих из России для подписания крупного контракта. Это была бы хорошая брешь в экономической блокаде вашей страны, отличный удар по американцам…

Товарищ Ирсуло внимательно слушал.

– Он уже чувствовал, что «засветился». И все-таки успел отправить сообщение в Москву – обычным письмом, из отеля. А для виду, сбивая со следа наружное наблюдение, демонстративно звонил по международному телефону… Как известно, письмо дошло, и мы с вами успели подготовиться. Но сам оперативник был застрелен в Гаване, прямо на пороге российского посольства.

– Вы его знали?

– Знал. Это был мой сын…

Иван Иванович отодвинул пустой бокал:

– До свидания, Хесус. Желаю удачи. С твоего разрешения я уйду первым.

* * *

Поезд из Амстердама в университетский городок Лейден пришел с опозданием на целых полторы минуты.

В этом не было ничего удивительного – порядок на железных дорогах Голландии все-таки уступал знаменитому немецкому «орднунгу», на что сразу же обращали внимание пассажиры международных экспрессов. Конечно, с некоторых пор государственные границы Евросоюза считаются «прозрачными», однако некоторые национальные особенности характера, так же как и выборочный паспортный контроль, пока еще никто не отменял.

– А если она опять не приедет? Я даже начинаю волноваться… не случилось ли что-нибудь плохое.

– Не накаркай! – хмыкнул Тайсон. Он тоже помнил старый анекдот про наемных убийц, с нетерпением поджидающих загулявшую жертву.

Мимо, не торопясь и беседуя о чем-то своем, прошествовали двое полицейских. На всякий случай Алексей положил руку на огромную ладонь соседа и придал лицу выражение, которое, по его мнению, бывает у влюбленных гомосексуалистов.

– Ты чего? – удивился Тайсон.

– Легенда, – напомнил Алексей.

– Тьфу ты, черт!

Неизвестно, кому пришло в голову поселить их в отеле с красивым названием «Роза»: оказывается, «розовыми» здесь, в Голландии, часто называют не только лесбиянок, но и мужчин, сторонников однополой любви.

Двухместный номер располагался в мансарде старинного здания на Беестенмаркт и по уровню сервиса мог удовлетворить разве что молодоженов, больше обращающих внимание друг на друга, чем на бытовые условия. Туалет – в коридоре, душевая кабинка есть, но без мыла и полотенец, голые лампочки под потолком. Мебель такая же старая, как телевизор, платяной шкаф открывается сам собой и поэтому подперт стулом. Телефон у портье, к тому же откуда-то снизу все время потягивает запахом «травки» и жареной ветчины… и за все это удовольствие – полторы сотни гульденов в сутки!

Однако ничего не поделаешь. Приходилось входить в образ.

Теперь со стороны они напоминали идеальную парочку – хоть сейчас на обложку какого-нибудь специализированного журнала для геев: крупный, мужественный, плохо выбритый Тайсон в косынке-«бандане», натянутой на уши, в солдатских ботинках и кожаной куртке, а рядом – его нежный друг, прилично одетый, причесанный и умытый.

Разумеется, «голубая» легенда и пресловутая западная политкорректность по отношению к разным религиозным, расовым и сексуальным меньшинствам давали определенные оперативные преимущества. Но все равно – было противно…

– Как тебя теперь зовут? – Алексей уже знал, что у Тайсона иногда возникают проблемы с иностранными именами. – Не забыл?

– Джорди Хоакин Марко Кобезас-Уррос, – почти без запинки ответил бывший легионер.

– Друзья называют тебя просто Джорди… – кивнул Алексей. – Испанец?

– Каталонец. Из-под Барселоны.

Закончить экзамен не удалось. На площадь перед железнодорожным вокзалом голландского города Лейден вышла очень красивая, смуглая девушка в брючном костюме. Следом за ней, с дорожной сумкой через плечо и с большим чемоданом в руке, шагал очень плечистый и рослый мужчина лет тридцати – типичное, как пишут в милицейских ориентировках, «лицо кавказской национальности». Несмотря на шикарный пиджак и туфли из крокодиловой кожи, взгляд, походка, а также ряд мелких деталей выдавали в нем человека, больше привычного к бронежилету и вязаной шапке с отверстиями для глаз.

Сумки были набиты довольно плотно, однако мужчина не замечал их тяжести.

Девушка поравнялась со спортивной серебристой «хондой», припаркованной в ряду других, значительно более скромных, автомобилей. Нажала на кнопочку пульта. А после того, как сработала сигнализация и щелкнул центральный замок, привычно юркнула на пассажирское сиденье.

Спутник девушки занимался вещами. Причем в тот момент, когда он приподнимал крышку багажника, под пиджаком явно мелькнул ремень наплечной кобуры. Убрав сумку и чемодан, мужчина сел за руль, включил двигатель, пару секунд послушал его радостное урчание – и решительно вывел машину в поток проезжающих мимо автомобилей.

– Расслабился мужик… нельзя так.

По мнению Тайсона, телохранитель, который позволил превратить себя в носильщика, швейцара, водителя или няньку, подлежит немедленному увольнению. Профессионал всегда должен иметь совершенно свободные руки для пистолета и голову, не занятую посторонними мыслями, – иначе охраняемая персона спокойно может сама созваниваться с похоронным бюро, чтобы избавить от лишних хлопот своих родных и близких.

– А кого ему здесь бояться? – За несколько суток размеренной, сытой жизни и Алексей начал чувствовать себя здесь в безопасности. Тихий, чистенький Лейден с приветливыми горожанами, узкие улочки, набережные каналов, напоминающих реки, и сами реки, больше похожие на каналы. Баржи, парусники, пароходы, декоративные мельницы…

– Некого, – согласился Тайсон. – Кроме нас.

Серебристая «хонда» скрылась за поворотом Статионсвег.

– Пошли?

Взявшись за руки, мужчины встали со скамейки и пошли в сторону университета.

По случаю хорошей погоды было довольно многолюдно. При этом пешеходы и водители казались далеко не главными или уважаемыми участниками дорожного движения – на улицах явно преобладали велосипедисты. Стайками и поодиночке, вне зависимости от пола, возраста и цвета кожи они катили куда-то по своим делам, крутя педали, дисциплинированно останавливаясь на светофорах и даже соблюдая ограничения скорости. Злые языки утверждают, что во Вторую мировую войну жители Нидерландов по-настоящему рассердились и начали сопротивление немецким оккупантам только после того, как те реквизировали для нужд вермахта велосипеды.

– Надо было и нам купить велосипеды, – вздохнул Алексей. – Для маскировки.

– Я подумал, в самом начале. Но теперь поздно. Надеюсь, и не понадобится.

Тайсон выдернул руку – кажется, тут за ними никто не следил и не требовалось изображать парочку влюбленных идиотов.

– Фу, противный! – честно говоря, и сам Алексей с большим удовольствием вышел из роли…

Все расстояния в Лейдене измеряются минутами неторопливой ходьбы, и довольно скоро они оказались уже на территории университета. Выстроенные из желтовато-коричневого кирпича, учебные корпуса с островерхими готическими башенками, шпили, сказочные флюгера… Тротуары заставлены подержанными, но вполне приличными автомобилями так, что свободной остается только узкая полоса проезжей части.

– Неплохо живут студенты.

– Дорогой университет, – согласился Алексей. И добавил: – Один из старейших в Европе.

Тайсон наморщил лоб:

– И на кого, ты говоришь, здесь готовят?

– Ну, много на кого… все-таки восемь факультетов! – Еще позавчера Алексей побывал в студенческом Информационном центре и получил целую пачку бесплатных рекламных буклетов на английском языке.

– А наша девочка, значит, будет юристом…

– Строго говоря, она сейчас учится в аспирантуре.

Алексея давно уже распирало от избытка знаний о системе высшего образования в Голландии, однако Тайсона в данный момент интересовало другое:

– Сколько такое удовольствие стоит?

– Для иностранцев – примерно тысяч десять долларов. За каждый год.

– Большие деньги.

Алексей покачал головой:

– Насколько я понимаю, для ее папы это не сумма.

Занятия в университете еще не закончились, и большинство студентов работало в аудиториях, лабораторных корпусах и библиотеках. Изредка навстречу попадались юноши и девушки, поодиночке и группами, с модными рюкзачками за спиной или со стопками толстых учебников. Молодежь куда-то спешила, храня сосредоточенное молчание либо весело переговариваясь о чем-то своем, а потому ни на кого не обращала внимания.

Здесь было принято ходить пешком: многочисленные велосипеды стройными рядами поджидали хозяев на специальных стоянках университетского городка.

За разговорами Алексей и Тайсон незаметно перешли по узкому, каменному мосту очередной канал – и сразу же оказались совсем в другой части старого Лейдена. Даже магазинчики и пивные этого района источали пятивековую респектабельность – не говоря уже об уютных домах с палисадниками перед крыльцом или церковных зданиях. Наконец выложенная брусчаткой улица привела двух мужчин на Клокштеег:

– Смотри-ка, – замер Алексей. – Ничего себе!

Напротив, на темно-бежевой глухой стене, красовались нанесенные по-русски, ровным и крупным каллиграфическим почерком изумительные четверостишия Марины Цветаевой:

Моим стихам, написанным так рано,

Что и не знала я, что я – поэт,

Сорвавшимся, как искры из фонтана…

Алексей прочитал вслух первые строки и повернулся:

– Нет, ты представляешь?

– Мало ли что где рисуют, – без особого интереса отреагировал Тайсон.

– Дурак, это ж тебе не слово из трех букв на заборе!

– Ну, и что теперь-то? Культура у них тут, понятное дело… Не о том думаешь.

Действительно, поставленную боевую задачу им предстояло выполнить тайно, в условиях маленького европейского городка, где все на виду, все так тихо и так пристойно. Работа по объекту на маршрутах его передвижения исключалась – это же не лесная дорога в горах и даже не многолюдная столица, в которой никому ни до кого нет дела. Действовать прямо во время учебы, в университетском городке тоже было бы слишком рискованно: объект на виду, постоянно находится в компании преподавателей и студентов. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и вооруженного парня, неотступно хранящего тело… Времени на подготовку выделили в обрез, оперативно-техническое обеспечение также оставляло желать лучшего – так что в силу ряда причин спрогнозировать ситуацию до мелочей пока не получалось.

Несколько долгих кварталов мужчины шли молча.

– Значит, она все-таки вернулась. Когда начинаем? Завтра?

– Сегодня. Вечером… – Заметив, что Алексей совершенно непроизвольно, по выработанной еще в легионе привычке, держит равнение направо и ступает с ним в ногу, Тайсон заставил себя тут же сбиться со строевого шага:

– Расслабься, брат, а то идем с тобой, как на параде победы!

– Постараюсь, дорогуша… – Алексей вильнул бедрами и томно закусил губу.

Небо над Лейденом быстро темнело от серых, свисающих рваными клочьями облаков. И пока ветер гнал их куда-то на северо-запад, на стеклах автомобилей уже появились первые капли дождя.

* * *

Где-то неподалеку два колокола громко отметили полночь.

Тайсону пришлось опять немного отогнуть вниз одну из пластинок, чтобы посмотреть наружу, сквозь щелочку в плотных жалюзи.

– Что там? – прошептал Алексей.

– По-прежнему ливень. Как из ведра, – ответил Тайсон.

На улице было темно – почти так же темно, как и в доме, за стенами которого они притаились. Одинокий свет в окне напротив мог показаться всего лишь размытым пятном, плотная стена воды делала его нереальным и недосягаемым. Дождь, начавшийся много часов назад, теперь безраздельно хозяйничал в городе, громко шлепаясь в лужи, гремя водосточными трубами и перетекая через ограждения.

– Слушай, они ведь и под утро могут заявиться…

– Могут, – согласился Тайсон. – Дело молодое.

– Будем ждать, – вздохнул Алексей. Рано или поздно заканчивается любая, даже самая крутая и развеселая вечеринка в Международном студенческом клубе.

– Внимание!

Алексей замер – вдоль комнаты, по потолку проскользнули желтые отблески фар.

– Это они.

Со своего места за входной дверью Алексей не мог разглядеть, что происходит снаружи. Но по звуку двигателя и протяжному шелесту мокрых шин стало ясно: подъехала легковая машина.

– Все в порядке. Двое. Приготовились…

Тайсон, холодный и собранный, как пружина, через плотные жалюзи изучал остановившуюся напротив спортивную «хонду». Сейчас он уже не боялся быть кем-то замеченным. Как только автомобиль замер у тротуара, по обе стороны от него вспыхнули стилизованные под старину фонари – и окружающее пространство, будто театральную сцену, заполнил яркий поток электричества.

Предусмотрительные и экономные голландцы не видели никакого смысла в том, чтобы освещать пустую дорогу. Дешевле было снабдить электролампы специальными датчиками: заранее срабатывая на движение транспорта или пешехода, они включали свет при их появлении, а после выхода из зоны действия или через какое-то время автоматически отключались. Тайсон уже не раз видел такое на загородных участках «новых русских» или в муниципальных многоквартирных домах на Западе, но чтобы к системе был подключен целый квартал…

Девушка шла первой, на ходу, второпях, доставая из сумочки что-то важное – очевидно, ключи от дома. Прямо за ней, подняв руку с огромным зонтом и старясь не отставать ни на шаг, шлепал мокрыми туфлями по воде неизменный телохранитель.

Тайсон презрительно улыбнулся: ну, разве так можно…

В двух шагах от напарника, прижимаясь к холодной стене, Алексей слушал звуки, доносящиеся с улицы. Вот захлопнулась дверца японской машины. Квакнула с пульта сигнализация. И почти сразу же – быстрые тяжелые шаги, цокот маленьких каблучков по ступеням крыльца…

Девушка привычно повернула ключ в замочной скважине, открыла дверь и потянулась к выключателю. Однако закончить движение хозяйка не успела: Тайсон перехватил протянутую руку, огромной ладонью придавил лицо и рывком бросил девушку на пол.

Одновременно Алексей, замерший за спиной у вошедших, дважды выстрелил в широкую, мокрую спину охранника. Звук пистолета, снабженного глушителем, оказался не громче хлопка входной двери.

Все произошло почти мгновенно.

Аккуратно повернув ключ в замочной скважине, Алексей запер дом изнутри:

– Готово, командир.

Убитый мужчина лежал на полу, лицом вниз. Чтобы проверить карманы, Алексею пришлось переворачивать тело – при этом он зацепил ногой наполовину раскрытый зонтик, с которого уже натекла порядочная лужа.

– Черт его мать, ничего не видно…

– Можешь включить свет. Только здесь, в прихожей.

Выполнив приказ, Алексей переложил к себе сотовый телефон и бумажник, оставшиеся без хозяина. Под пиджаком телохранителя в наплечной кобуре обнаружился малогабаритный автомат «Вихрь» – не самая новая, но надежная и удобная разработка российских оружейников.

– Очень патриотичный был парень! Командир?

Но Тайсон все еще занимался девушкой:

– Спокойно, милая… Спокойно. Все будет хорошо.

Однако, судя по всему, он напрасно боялся женской истерики. Как ни странно, все произошедшее, и даже свежий покойник, лежащий на расстоянии вытянутой руки, произвели на красавицу куда меньшее впечатление, чем следовало ожидать. В ее огромных, черных глазах почти не было страха – только боль, ярость и недоумение.

– Если не будешь дергаться, все закончится хорошо. Поняла?

Девушка кивнула.

– Вот и прекрасно. – Тайсон убрал с ее лица огромную ладонь и немного ослабил хватку. – Вставайте, миледи.

Девушка медленно начала подниматься – но вдруг, изо всех сил оттолкнувшись от пола, рванулась к окну. Тайсон едва успел перехватить ее за длинные, ухоженные волосы, выдернул на себя и ударил так, что беглянка громко стукнулась затылком и сползла вниз по стене.

– Не убил ты ее, командир? – Забеспокоился Алексей, наклонившись над телом, не подающим признаков жизни.

– Нет. – Тайсон отогнул подкрашенное дорогой французской тушью веко.

– Храбрая сучка.

– Но – глупая… Помоги-ка!

Вдвоем они без труда перетащили девушку из коридора в гостиную, где Тайсон без церемоний стянул ей широкой липкой лентой сначала руки, а потом и ноги. В процессе связывания короткая юбка соблазнительно задралась, но мужчины даже не обратили на это внимания – один как раз заклеивал рот пленницы черным пластырем, другой перебирал содержимое дамской сумочки:

– Так, все в порядке…

Среди разнообразных мелочей, косметики и предметов женской гигиены в сумочке от Валентино лежала початая пачка презервативов и несколько белых таблеток «экстази». Кроме того, в специальном кармашке соседствовали общегражданский загранпаспорт с двуглавым орлом на обложке, студенческая карточка Лейденского университета и еще несколько справок, необходимых проживающему в Голландии иностранцу.

Все документы были оформлены на гражданку России, бездетную и незамужнюю Зуру Беллоеву, двадцати четырех лет от роду, а с фотографий на Тайсона строго смотрела красавица, с которой он только что так невежливо обошелся.

– Это она… Иди покопайся – там, наверху. А я пока здесь проверю.

– Понял, командир! – Алексей шагнул к лестнице, на всякий случай прихватив трофейный автомат.

Домик гордо считался трехэтажным, но по обычным меркам, это была всего-навсего небольшая отдельная квартира с поставленными друг на друга комнатами. На самом верху, под черепичной крышей, жила госпожа Беллоева. Все пространство, свободное от кровати и шкафа, здесь занимали пахучие тюбики, баночки и флаконы, а на туалетном столике пылились какой-то учебник по международному праву и русско-английский словарь. В распоряжении хозяйки имелась также крохотная уборная с персональным душем.

Комната охранника на втором этаже была побольше, но лишена удобств – очевидно, чтобы побриться, помыться и справить нужду, ему каждый раз приходилось спускаться вниз, в места общего пользования. Обстановка мужская, попроще и поскромнее, из всех украшений – только пара керамических тарелок, расписанных сурами из Корана, и цветная фотография покойного генерала Джохара в парадной пилотке и при погонах.

Обыск занял минут пятнадцать – прежде всего, Алексея интересовали документы и оружие. Впрочем, наличные деньги тоже не оставались без внимания… Когда он спустился, Тайсон уже заканчивал осматривать первый этаж. Собственно, работы напарнику досталось не так уж много – кроме совмещенного санузла здесь были расположены только прихожая-коридор и сама гостиная с кухонной секцией.

Правда, пришлось повозиться с убитым охранником: с одной стороны, труп никак не хотел помещаться в сидячую ванную, а с другой стороны, оставлять его прямо посередине прохода не следовало.

– Что у тебя?

Алексей молча выложил пластиковые папки с бумагами. Потом достал найденную в комнате убитого охранника валюту – несколько мятых долларов, рубли, гульдены и турецкие лиры. И только после этого поставил на журнальный столик темно-зеленый вещевой мешок армейского образца:

– Полюбуйся.

Чего только не было припасено предусмотрительным охранником – от коробок с патронами, пластиковой взрывчатки и детонаторов до ножа-стропореза, двух новеньких пистолетов, оптического прицела, глушителя и прибора ночного видения.

– Хорошо. Пригодится. Минуточку…

Тайсон порылся в мешке, выбрал нож и, вернувшись к компьютеру, лезвием подцепил крышку системного блока. Потянул ее на себя, сунул руку и, обрывая какие-то проводки, извлек наружу электронные внутренности «пентиума».

– Это зачем тебе?

– Надо. Информация.

Очевидно, гостиная, в отличие от спальни, служила обитателям домика не только для отдыха или развлечения. Так что теперь в углу комнаты громоздилось бумажной горой содержимое опустошенных Тайсоном книжных полок и ящиков: толстые юридические пособия на английском и голландском языках, разнообразная литература по исламу, брошюры каких-то международных общественных организаций, листовки, фотографии. Между телевизором и дорогой, современной стереосистемой темнела распахнутая настежь дверца домашнего сейфа.

– Все забираем? – засомневался Алексей.

– Все, – кивнул Тайсон. – Поищи там какой-нибудь чемодан…

За спиной Алексея скрипнула пружина.

Обернувшись, он сразу понял, что пленница пришла в себя: черные, большие глаза девушки смотрели на непрошеных гостей со слезами и ненавистью, а руки, стянутые за спиной, выгибались в напрасных попытках освободиться.

Тайсон уже был рядом. Присев у диванчика, лицом к лицу с очаровательной хозяйкой, он тихо, но очень отчетливо поинтересовался:

– Насморка нет? Дышать не тяжело? Если хочешь, могу разлепить тебе рот…

В ответ раздалось яростное мычание.

– Только без глупостей, хорошо?

Пленница кивнула, но этого Тайсону показалось недостаточно.

– Как только попробуешь крикнуть, я разорву тебе рот. Одними пальцами. От уха – до уха… – он сделал паузу и провел перед лицом девушки, близко-близко, матовым холодным лезвием.

– А потом я выколю тебе глазки… насовсем. Жалко уродовать такую красотку, но – работа есть работа. Понимаешь?

Алексей догадался, что пришла пора и ему вступить в разговор:

– Но если будешь слушать дядю и делать все, как надо, по-хорошему разойдемся. И ничего с тобой не случится, останешься жива-здорова. Договорились?

Девушка подумала и кивнула.

– Молодец, – похвалил ее Тайсон. – А сейчас может быть немного больно…

Одним рывком он освободил нижнюю часть лица Зуры от липкой, широкой ленты:

– Хоп! Все, все… успокоились.

Тайсон и Алексей ожидали от пленницы чего угодно. Но вопрос, который она задала первым, можно было объяснить только женской логикой:

– Как вы сюда попали?

Тайсон задумался:

– Через окошко в нижнем туалете. Там защелку можно легко подцепить.

– Развяжите мне руки, немедленно!

Девушка попыталась немного привстать на диванчике, но Алексей тычком ладони опрокинул ее обратно:

– Тише, пожалуйста. И не надо этого приказного тона.

– Мы же договорились, – укоризненно напомнил Тайсон.

– Что вам нужно? Деньги? Золото? Забирайте все – и уходите отсюда, пока целы!

Следовало отдать должное юной Зуре: держалась она великолепно.

– Спасибо. У нас другие планы.

– Подонки, да вы хоть понимаете, с кем связались? Понимаете? Если что-то со мною случится, папа вас и на том свете достанет!

– Ясное дело, – не стал спорить Алексей. – Только не надо кричать.

– Да вы вообще знаете, кто мой папа? – решила на всякий случай проверить девушка. – Его зовут Саид-Арби Беллоев… тот самый Беллоев! Слышали?

– Ага, – Тайсон уже перематывал пленку в приготовленном диктофоне.

– Для начала вам просто отрежут яйца! Потом заставят сожрать их вместе с…

Тайсон слушал, кивал головой, улыбался – и вдруг без замаха ударил красавицу по щеке тыльной стороной ладони. Ударил не очень сильно, а так, чтобы только лишний раз обозначить, кто сейчас в доме хозяин.

– Мы сейчас уезжаем. Втроем. И ты поедешь с нами, сука!

– Куда?

– Какая разница? Ненадолго.

– Я никуда не поеду! – Девушка почему-то решила, что у нее есть выбор.

Понадобилось еще пять минут уговоров и столько же унизительных оплеух, чтобы окончательно сломить у Зуры волю к сопротивлению. Наконец, пленница повернула к Тайсону залитое слезами, красное от пощечин лицо:

– Пожалуйста, не надо больше. Мой папа заплатит вам хороший выкуп…

Тем временем Алексей произнес в микрофон несколько цифр и проверил качество записи. Потом придвинул аппаратуру вплотную к девушке:

– Можно работать.

На протяжении следующей четверти часа ей пришлось много раз произносить под запись на трех языках – по-голландски, по-английски и по-русски – различные неповторяющиеся варианты очень короткого сообщения. Суть их сводилась к тому, что никого нет дома, что хозяйка внезапно уехала на несколько дней и обязательно свяжется со всеми после возвращения в Лейден.

Затем Алексей выбрал нужные тексты и переписал их на кассету телефонного автоответчика госпожи Зуры Беллоевой. Такой способ считался достаточно хлопотным и старомодным, однако уже много лет его применяли все контрразведки мира для отсева «сигнальных» интонаций и фраз или слов, предупреждающих о провале агента или радиста.

Кроме того, загрузив должным образом автоответчик, можно было на какое-то время уберечься от нежелательных и случайных визитов – в Западной Европе не принято ходить в гости без предварительного телефонного звонка даже к родственникам и очень близким приятелям.

Наконец, утомительная процедура подошла к концу.

– Развяжите меня… пожалуйста, – попросила девушка. – Я хочу в туалет.

– Нет. Руки нельзя. Только ноги пока. – Тайсон легко приподнял миниатюрную пленницу над диваном и ножом полоснул по намотанному вокруг голеней скотчу:

– Извини, придется проводить.

– Скоты… – зашипела она. – Свиньи… животные!

– Да не стесняйся ты! Дело житейское. – Придерживая Зуру за пышные волосы, Тайсон повернулся к Алексею:

– Собирай тут все быстренько – и уходим.

– Мне нужна моя сумочка!

– Обойдешься.

За окном, на пустынной и темной улице, по-прежнему хозяйничал дождь.

Глава третья

Серебристая «хонда» уже второй час летела куда-то по автостраде – все вперед и вперед, сквозь холодную пелену ночного дождя.

Обычно в это время суток большинство голландцев спит здоровым и праведным сном. Так что через боковое стекло только изредка можно разглядеть тусклый свет в одиноком окошке, пятно спутниковой антенны под крышей, кусок черепицы или вывеску придорожного ресторанчика. Утомительное однообразие пейзажа нарушали, пожалуй, разноцветные бензоколонки да высокие шпили старинных церквей, выхваченные из темноты прожекторами.

Впрочем, движение на этом участке трассы было все еще достаточно оживленным – то и дело машину обгоняли стремительные легковые автомобили или огромные контейнеровозы, подмигивающие красными волчьими глазками габаритов.

Сидящий за рулем Тайсон все время вел «хонду» во втором или в третьем ряду, дисциплинированно выдерживая предписанную скорость. Конечно, можно было бы разогнаться до ста восьмидесяти, даже до двухсот километров в час, благо и дорога, и двигатель позволяли сделать это без особого труда, но… Во-первых, не следовало без нужды нарываться на полицейские радары. Кроме того, ни у Тайсона, ни у Алексея так и не оказалось возможности заблаговременно «прокатать» маршрут, а значит, теперь они могли полагаться только на ценные указания шефа и на географический атлас для автотуристов.

– Кажется, мы опять его проскочили…

– Все в порядке.

– Ты уверен? – засомневался Алексей.

– Да, сейчас будет поворот.

И действительно, почти сразу же мощные фары выхватили из темноты очередной указатель. Транспортная развязка уводила туда, куда надо – на северо-восток, в сторону границы с Германией, и обрадованный водитель решительно повернул вслед за стрелкой на знаке.

– Ребята, вы что – заблудились? – подала голос пленница. – Куда вам надо-то?

– Заткнись, – посоветовал Тайсон.

– Ой, ну ладно тебе… – видимо, юная пленница уже понемногу осваивалась со своим положением:

– Вы же денег хотите, да? Ну, так заплатит вам папа…

Забывшись, девушка подняла руку, чтобы поправить прическу, и зашипела от боли – узкая полоса металлического браслета тут же врезалась в кожу на ее запястье. Алексей, пристегнутый наручниками к соседке, покачал головой и потянул цепочку на себя:

– Сказано же: сиди тихо! Не дергайся.

Какое-то время все трое ехали молча, однако через несколько километров пленница опять нарушила тишину:

– Музыку-то хоть можно включить?

– Нельзя.

– Почему? Да не бойтесь вы, я не…

Вместо ответа Алексей закрыл и убрал с коленей атлас автомобильных дорог:

– Послушай, командир, она меня достала. Может быть, уже пора?

– Давай, – кивнул Тайсон.

Алексей сунул свободную руку за пазуху и вежливо поинтересовался у соседки:

– У тебя как, со здоровьем все в порядке? Аллергии нет никакой?

– Нет… а что? – удивилась девушка.

– Да так спросил. На всякий случай.

В следующую секунду он достал из-под куртки прибор для инъекций и одним быстрым, точным движением сделал девушке успокаивающий укол…

Ранним утром, когда рассвет еще только вступал в свои права, серебристая «хонда» замерла перед одиноко стоящим загородным коттеджем. Все условные знаки и метки оказались на месте – значит, можно было действовать по основному плану.

Не выключая двигатель, Тайсон вышел из машины. Сделал несколько шагов по тротуару, откинул крышку кодового замка и набрал комбинацию цифр. Тяжелые ворота гаража медленно поползли вверх, открывая проезд.

Тайсон опять сел за руль.

– Добро пожаловать, дамы и господа!

– Вот и все, – облегченно выдохнул Алексей, когда они оказались внутри.

Почти сразу же ворота опустились на место, отсекая от внешнего мира людей и автомобиль. Стало темно.

– Можешь отстегнуться, – разрешил Тайсон, щелкая выключателем.

– Уже, – сообщил Алексей, разминая затекшую руку. Убрав ключик в карман, он аккуратно и бережно соединил освободившийся браслет на втором запястье очаровательной Зуры Беллоевой. – Пардон, мадемуазель…

Впрочем, девушка все еще была без сознания.

– Куда прикажете?

– Сейчас открою.

Без труда подхватив неподвижную ношу, Алексей вслед за Тайсоном перенес ее в полуподвал, отделенный от гаража металлической дверью.

– Клади пока сюда. Потом разберемся.

Помещение, которое, видимо, предназначалось для пленницы, представляло собой даже не комнату, а узкую каменную кладовку без окон и даже без электрического освещения. Из мебели в ней имелся только матрас, а из предметов роскоши – солдатское одеяло и ночной горшок с непочатым рулоном туалетной бумаги.

– Присмотри, – распорядился Тайсон. – Она скоро начнет приходить в себя.

– Йес, сэр! Будешь докладывать?

Ничего не ответив, Тайсон вернулся в гараж и по другой лестнице прошел наверх.

Тишина. Пыль. Прохладная сырость…

Судя по всему, здесь время от времени бывали какие-то люди, но постоянно не жил никто – несмотря на отсутствие явных признаков запустения, больше всего дом напоминал заброшенную конспиративную квартиру. И хотя Тайсон был тут впервые, ориентировался он достаточно свободно: обстановка вокруг ничем не отличалась от фотографий и планов, полученных перед началом операции. Все-таки приятно работать с профессионалами…

Мобильный телефон, заряженный и подключенный, также оказался в условленном месте.

– Алле, это я.

– Здравствуйте. Все в порядке? – Голос Ивана Ивановича прозвучал приветливо, хотя и несколько нервно. Видимо, прошедшая ночь была тоже не самой спокойной в его жизни.

– Письмо получил.

– Проблемы были?

Тайсон пожал огромными плечами:

– Вроде никаких. Почерк хороший, крупный… без помарок.

Иван Иванович понял, что девушка доставлена в целости и сохранности.

– А конверт?

Невидимый собеседник имел в виду телохранителя.

– Пришлось порвать. И выбросить.

Смерть охранника Ивана Ивановича нисколько не огорчила:

– Ну, что же поделаешь… спасибо! Располагайтесь пока, отдыхайте. Желательно по очереди. Скоро придет хозяйка.

– Кто такая? – удивился Тайсон. – Этого в сценарии не было.

– Ты ее видел. Узнаешь… Ладно, пока! Я сам перезвоню.

– Хорошо, – кивнул Тайсон и нажал на кнопку отбоя.

* * *

Услышав короткие гудки, Иван Иванович тоже повесил трубку. Несколько минут он сидел неподвижно, откинувшись на спинку стула и прикрыв усталые, покрасневшие от бессонницы глаза. Потом все-таки собрался и пожелал самому себе:

– Ну, с Богом – вперед!

Иван Иванович никогда не жаловался на память. Однако, прежде чем сделать следующий звонок, он на всякий случай сверился с длинным номером из оперативной справки. Разговор велся с новенького мобильного аппарата «Нокия», оформленного на несуществующее лицо и еще ни разу не бывшего в деле:

– Алле! Господин Беллоев?

– Кто это? – Голос у человека, ответившего на вызов, был совсем не испуганным, а скорее сердитым и удивленным. Как у большого начальника, которого отрывают по пустякам посетители, не записанные на прием.

– Ну, мое имя вам наверняка ничего не скажет.

– Кто это, да? – Уже значительно громче повторил мужчина. По-русски он говорил с сильным акцентом, выдававшим уроженца одной из кавказских республик.

– Какая разница? Достаточно того, что я знаю ваш номер.

– Чего надо?

Иван Иванович представил, как очень далеко, за тысячи километров от мирной и тихой Европы, его собеседник с недоумением и опаской рассматривает спутниковый телефон в своей руке. Несмотря на безумную дороговизну, аппараты космической связи по праву считались единственным абсолютно надежным средством связи в труднодоступных районах планеты… С другой стороны, всего несколько лет назад по сигналу такого же телефона российские специалисты навели управляемую ракету прямиком на мятежного генерала Дудаева…

– Не вешайте трубку! Никто не собирается вас убивать.

На этот раз господин Саид-Арби Беллоев, так называемый «полевой командир» и удачливый частный предприниматель, ничего не ответил. Пришлось продолжить Ивану Ивановичу:

– Видите ли, я первый раз выступаю в подобной роли… И, в общем, даже не знаю, с чего в таких случаях принято начинать! Короче говоря, мы похитили вашего ребенка.

– Что? – не понял собеседник. – Какого ребенка?

– Ну, вашу дочь, Зуру. Она ведь у вас единственная в семье – любимица папина, умная девочка. Недаром же вы ее в Голландию учиться отправили. Денег на хороший университет не пожалели, квартирку сняли в славном городе Лейдене. Кстати, из этой квартирки-то мы ее и того… перевезли.

– Врешь! Кто это говорит?

– Опять задаете глупые вопросы. Какая разница… Главное, что девочка у нас.

– Ты врешь, собака, твою мать! – Кажется, господин Беллоев все-таки начал терять самообладание.

– А вы проверьте, – любезно посоветовал Иван Иванович. – Но только сначала выслушайте до конца, ладно? Нам ведь ничего особенного не надо. Простой обмен…

Ваши ублюдки удерживают в горах похищенного генерала Мигунова и еще несколько российских военнослужащих. Кроме того, примерно месяц назад вы лично перекупили у соседей двоих врачей-поляков из гуманитарной миссии ООН. Верно?

Господин Беллоев опять ничего не ответил – как деловой человек, он умел держать паузу в переговорах. Впрочем, Иван Иванович тоже прекрасно знал, о чем говорит.

– Верно. Так вот, вы получите красавицу-дочь в целости и сохранности. Но взамен вернете всех – запомните, всех! – своих заложников. Тоже, естественно, целых и невредимых. Понятно?

– Слушай, ты! Я же порву тебя, как…

– Не порвешь, – покачал головой Иван Иванович. – Да, чуть не забыл. Вам надо будет еще доплатить моим людям… определенную сумму. За хлопоты.

Матерщина Беллоева сменилась утробным рычанием и угрозами. Впрочем, на кнопку отбоя он все еще не нажал – значит, этим следовало воспользоваться.

– Если вы готовы продолжать обсуждение, я перезвоню завтра вечером.

– А если нет? – Оборвал нецензурную брань собеседник.

– Тогда – по законам военного времени… Послушайте, уж кому, как не вам знать, каким образом в таких случаях поступают с заложниками. Или с заложницами – особенно симпатичными и молодыми. А ведь ваша дочь очень, ну очень хороша собой! Представляете, что произойдет?

И, не дожидаясь ответа, Иван Иванович оборвал разговор…

Демократической прессой имя господина Беллоева почти не упоминалось в одном ряду с «полевым командиром» Хаттабом, одноногим Шамилем Басаевым или же с президентом Асланом Масхадовым. Хотя, по реальному влиянию на экономическую, а значит, и на военно-политическую ситуацию в регионе, он вполне мог бы с ними сравниться. В определенных кругах Саид-Арби Беллоев был известен как человек, контролирующий у себя на родине до восьмидесяти процентов нелегального нефтяного бизнеса. Несмотря на усилия федеральных войск и спецслужб, на территории мятежной республики постоянно функционировали сотни подпольных или полуподпольных скважин, заводов, заводиков, перерабатывающих «черное золото». Впрочем, основную часть высококачественной нефти люди Беллоева просто-напросто воровали из магистрального трубопровода.

Деловые партнеры господина Беллоева, как из ближнего, так и из дальнего зарубежья, старались не замечать откровенно криминального характера добычи и экспорта нефтепродуктов, уделяя внимание лишь оптимальному сочетанию их цены и качества. Еще меньше этих джентльменов интересовало то, что на всех технологических операциях, требующих элементарных познаний и профессиональных навыков, используется рабский труд российских заложников – инженеров и специалистов, приехавших восстанавливать экономику республики и похищенных боевиками. Всем известно, что дети гор любят деньги и оружие, но не умеют и не хотят работать.

Как у всякого уважающего себя «нефтяного барона», в распоряжении господина Беллоева имелась целая армия отлично вооруженных и подготовленных бандитов. Помимо охраны его личной собственности и сопровождения так называемых «бензиновых» конвоев боевики по традиции промышляли захватом и перепродажей людей. Этот бизнес был тоже поставлен на широкую ногу и приносил доход, вполне сопоставимый с прибылями от незаконного промысла и контрабанды нефти.

Разумеется, время от времени особо вопиющие факты работорговли, пыток и казней заложников все-таки становились достоянием так называемой мировой общественности. Пару раз в связи с этими фактами даже глухо упоминалась фамилия господина Беллоева, но… как говорится, не пойман – не вор! Все расследования независимых журналистов достаточно быстро тонули в потоке душераздирающей информации о действительных или мнимых зверствах федеральных войск.

Конечно, господин Беллоев рисковал репутацией, но игра стоила свеч. Как бы то ни было, работорговля не прекращалась ни на минуту, и густо замешанная на человеческой крови бензиновая река непрерывно текла за пределы мятежной республики, превращаясь в солидные банковские счета.

Затем какая-то часть полученной прибыли, «отмытой» до неузнаваемости где-нибудь на Ближнем Востоке, в Европе или за океаном, использовалась для закупки оружия, боеприпасов и современной экипировки. Значительные средства шли на оплату наемников-профессионалов, готовых повоевать за любую веру при условии приличного вознаграждения, а также на обучение молодых фанатиков-идеалистов со всего мира. Кое-что, разумеется в полной тайне, переводилось на персональные депозиты особо влиятельных полевых командиров и политических лидеров «сопротивления». К тому же иногда все-таки приходилось тратиться на гуманитарную помощь и медикаменты для нищих беженцев-земляков – что же поделаешь, Аллах велел помогать ближнему… Впрочем, тех денег, которые после общественно важных расходов оставались в личном распоряжении господина Беллоева, вполне хватало на безбедное существование двух его жен, единственной красавицы-дочери и десятка ближайших родственников.

Конечно, хотелось бы еще больше. Однако Беллоев прекрасно понимал, что лучше не жадничать – дольше проживешь…

Тем более что рамки родной мятежной республики становились для него маловаты. В последние месяцы служба внешней разведки постоянно фиксировала его контакты с людьми международного террориста Усама бен Ладена во Франкфурте-на-Майне, в так называемом «Представительстве исламского движения талибов Афганистана в Германии», или в британских офисах «Международного исламского фронта», откуда шейх Омар Бакри Мохаммед руководил наркобизнесом, контрабандой оружия и вербовкой профессиональных солдат.

Интерес российских спецслужб к бурной международной активности господина Беллоева заметно усилился после того, как в Грозном был обнаружен архив кадровой службы «Вооруженных сил Чеченской Республики Ичкерия». В нем наряду с копиями личных дел наемников из Иордании, Сирии, Пакистана, Индонезии, Судана, Нигерии, Нигера и даже экзотического Берега Слоновой Кости отыскался ряд финансовых документов, прямо указывающих на связь большинства «нефтяных баронов» с глубоко законспирированной «Интернейшнл Исламик Релиф Оганайзейшн».

Примерно тогда же в поле зрения одной из европейских резидентур попала студентка престижного и дорогого Лейденского университета Зура Беллоева. Официально восточная красавица приехала в Голландию получать ученую степень доктора международного права – тем более что диплом с отличием о высшем юридическом образовании, хоть и поддельный, у нее уже был. На самом же деле заботливый папочка просто-напросто потратил кучу денег, чтобы под благовидным предлогом отослать свое единственное чадо как можно подальше от пожара войны, который год полыхающего на родине. Девушка, разумеется, не испытывала нужды в деньгах, учебой себя не перегружала и время от времени оказывалась на грани отчисления. К тому же после второго семестра она уже стала кое-что понимать по-голландски, записалась в спортклуб и в одно из веселых студенческих обществ, а потому начала тяготиться опекой приставленного к ней для охраны и для присмотра близкого родственника.

Разумеется, как объект для вербовки, дочь «нефтяного барона», работорговца и международного террориста представляла определенный интерес. Однако Иван Иванович предложил использовать ее по-другому. И в конце концов оперативная комбинация, которой он сейчас руководил, была согласована и одобрена на самом высоком уровне.

Разумеется, в любом случае ни одна федеральная силовая структура не взяла бы на себя ответственность за ее проведение. Даже при самом благоприятном исходе. А уж если операция закончится провалом…

Именно поэтому Москва все-таки дала согласие на привлечение Тайсона и Алексея в качестве непосредственных исполнителей похищения: ну, мало ли что затеяли на свой страх и риск два беглых международных бандита! Скажите на милость, при чем тут их происхождение? Как известно, преступность не имеет национальности, а у российского правосудия к этой парочке вопросов не меньше, если не больше, чем у французов или кубинцев.

К тому же при серьезной постановке дела мертвые сраму не имут… и лишнего никому не наговорят.

* * *

На правах старшего Тайсон выбрал себе для дежурства ночную смену. Во-первых, из-за того, что в эти часы пленница все-таки больше спала и меньше досаждала окружающим своими капризами. Во-вторых, с утра до вечера за ней и так было кому присмотреть – помимо Алексея эта задача возлагалась на женщину, которую почти сразу прислал Иван Иванович. И, наконец, годы службы в российском и во французском спецназе приучили человека по прозвищу Тайсон выбирать по возможности для работы темное время суток.

Днем он отлеживался на втором этаже, жевал что-нибудь или смотрел по кабельному телевидению «Евроспорт».

За наполнение холодильника, как и за многое другое в загородном коттедже, отвечала третья участница похищения – «хозяйка», как называли ее между собой бывшие легионеры. Когда она в первый раз появилась на пороге, Тайсон сразу же понял, почему руководитель операции не снабдил его ни паролем, ни условными знаками для первой встречи. Перед вооруженными до зубов мужчинами без каких-либо признаков страха или смущения на лице стояла та самая маленькая брюнетка, которую они уже видели за столиком бара в гаванской гостинице, потом на солнечном пляже Санта-Мария, у магазина табачной фабрики…

Очевидно, Иван Иванович все-таки не до конца полагался на кубинских коллег и на всякий случай принял в Гаване собственные меры безопасности.

– Буэнас тардес, сеньора! Какая встреча… – Алексей от души поприветствовал даму, но в ответ она только кивнула.

Как выяснилось, по легенде, этот загородный коттедж не так давно достался ей по суду от бывшего мужа. С первых же минут женщина вошла в роль: перетащила из старенького пикапа с гаагскими номерами в дом несколько сумок с продуктами и стиральным порошком, цветочный горшок, две картины и еще уйму всякой всячины, без которой не мыслят существования добродетельные домохозяйки. Попутно она очень тщательно проверила систему сигнализации и телеметрии, которой было оборудовано здание, а также осмотрела запоры на дверях подвала. С очаровательной пленницей она почти сразу же нашла что-то вроде взаимопонимания – очевидно, сказалась чисто женская, по признаку пола, солидарность. Тем более что по причине полного незнания «хозяйкой» русского языка ее разговоры с мужчинами свелись к необходимому минимуму, а между собой женщины довольно свободно общались на голландском или по-английски.

Тайсон сразу почувствовал, что эта миниатюрная, смугловатая брюнетка далеко не так проста и безобидна, как могло показаться. Однако даже он не догадывался, насколько опасным и профессиональным партнером наградила его судьба в лице Ивана Ивановича.

Дочь веселой голландской туристки, любительницы экзотики, и кубинского негра, священника сантерии, детство и раннюю юность она провела в Амстердаме. Окончила школу, поступила в педагогический колледж и понемногу участвовала в студенческой жизни, отдавая, впрочем, предпочтение вечеринкам с танцами… Все закончилось неожиданно и трагично – на одной из мирных антивоенных манифестаций напавшие на колонну «бритоголовые» забили до смерти ее мать, активистку какой-то совсем безобидной общественной организации. Похоронив единственного по-настоящему близкого человека, девушка вскоре забросила дом и учебу, а еще через некоторое время установила контакты с боевиками из молодежного крыла РАФ – немецкой террористической организации крайне левого толка. Из Германии молодой террористке пришлось бежать после того, как ей было заочно предъявлено обвинение в убийстве полицейского и налетах на банки во Франкфурте и в Дюссельдорфе. Потом были нелегальное положение, документы на разные имена, конспирация, перестрелки и переходы границ…

В память о наивном и бурном революционном прошлом на плече у нее красовался вытатуированный портрет Че Гевары, а на смуглой, все еще крепкой груди, так, чтобы можно было при необходимости прикрыть шарфиком или футболкой, – большая пятиконечная звезда. Конечно же рано или поздно такой ценный, перспективный кадр должен был попасть, и попал, в поле зрения советской разведки. Девушку переправили в СССР, кое-чему подучили на базе в окрестностях Киева, а затем под хорошим оперативным прикрытием вернули обратно, на передний край вооруженной борьбы с американским империализмом и поднимающими голову в Европе неонацистами.

С тех пор прошло много лет. Не стало грозного КГБ, развалился и сам Советский Союз – но ни на минуту не прекращалась тайная война разведок и спецслужб. Несмотря ни на что, выжили и остались в строю сотни тысяч бойцов, для которых эта война была главным, если не единственным, смыслом жизни.

К тому же русские опять начали прилично платить за работу…

Тайсон проснулся от неприятного звука – прямо над ухом, на полочке, весенним комаром вызванивал мобильный телефон. Взяв трубку, он промычал в нее что-то неразборчивое.

– Это ты? – на всякий случай удостоверился Иван Иванович.

– Не узнали? Богатым, значит, буду.

– Посмотрим… Значит, условия приняты. Собирайте посылку. Как она?

– Все в порядке.

– Выезжаете сразу же, по сигналу. Место определим дополнительно.

– Задача прежняя?

Иван Иванович на секунду замешкался:

– Я обязательно сообщу, если что-то изменится. Будьте готовы.

– Всегда готовы! – Тайсон отдал невидимому собеседнику пионерский салют и нажал на кнопку отбоя. Потянулся, встал, потрогал щетину на подбородке…

Для того чтобы спуститься в подвал, вовсе не обязательно было проходить мимо кухни. Однако на пути Тайсона почти неодолимым препятствием встал соблазнительный запах чего-то чертовски вкусного, и ноги сами понесли его в нужном направлении. У плиты, спиной к лестнице, колдовала над близким обедом хозяйка в трогательном переднике.

Маленький телевизор под потолком был настроен на местный канал новостей CNN.

– Добрый день, – поздоровался Тайсон.

Вместо ответа женщина отмахнулась: мол, не мешай, позову, когда будет готово!

Тайсон открыл холодильник, достал апельсиновый сок и прямо через аккуратно обрезанный край пакета влил в себя половину содержимого. Холодная жидкость приятно взбодрила, и, прежде чем поставить пакет на место, он быстрым движением ухватил с края разделочного столика аппетитный кусок ветчины:

– Пардон, мадам!

Наказание последовало незамедлительно: громкий, сильный шлепок ладонью заставил Тайсона выпустить добычу и отдернуть руку. Следовало признать, что реакция у хозяйки оказалась отменная.

– Ну, извините… больше не буду.

В отличном настроении он пошел дальше, вниз – туда, где в компании пленницы коротал часы своего дежурства Алексей. Тайсон спускался не торопясь и не представляя себе, что в это время происходит в подвале…

Дочь господина Беллоева просто кипела благородным негодованием:

– Да ты хоть понял, что я тебе предлагаю?

– Понял, – кивнул Алексей. Собственно, разговор уже начал его утомлять.

– Свободу и доллары! – Девушка все-таки сорвалась на крик. – Очень, очень много долларов… Тебе столько в жизни никто не заплатит, никогда!

– Перестань. Надоело.

– Да брось ты! Папа рассказывал, как он покупает ваших генералов и депутатов.

Папа говорит, что за деньги и водку русские готовы на все, вы ведь даже баб своих продаете, верно? Всего-навсего застрели этих двух, наверху, – и работа закончена…

– Заткнись, дура!

Но красивая пленница не успокаивалась:

– Ну, чего ты боишься? Никто ничего не узнает. Да и Бог у вас, у христиан, добрый, он же все простит…

– А ты, значит, мусульманка, да? – Алексей неожиданно рванул к себе дамскую сумочку, открыл ее и высыпал под ноги содержимое:

– Тогда это что? Это что такое?

Вместе с разной косметикой на пол вывалился одноразовый шприц, две таблетки и надорванная пачка презервативов:

– Что-то я не слышал, чтобы Аллах разрешал вам наркотики.

– Это не твое дело, свинья!

– А как насчет того, чтобы правоверные девушки трахались с кем попало?

Только сейчас дочь Беллоева поняла, что Алексей уже давно вне себя от холодного, еле сдерживаемого бешенства. Но она уже не могла заставить себя остановиться:

– Да вы даже этого делать не умеете! Наши мужчины…

Закончить фразу девушка не успела. Одной рукой Алексей перехватил ей горло, другую запустил в глубокий вырез блузки:

– Ну, ты сама напросилась… сука! Сейчас посмотрим.

Алексей, как на занятиях по рукопашному бою, подсек пленницу, опрокинул ее на ковер – и обрушился сверху, придавив сразу всей массой натренированного тела:

– Не дергайся!

Он уже не контролировал себя, переполненный злобой и возбуждением, но это было все-таки нечто большее, чем просто похоть изголодавшегося самца.

– Не дергайся, я сказал!

Однако девушка и без того почти не мешала его рукам, парализованная страхом, болью и унижением.

– Что, не нравится? Нет?

– Отставить! – Голос Тайсона полоснул Алексея, как до красна раскаленная плеть: – Встал. Быстро.

– Командир… – обернувшись, Алексей первым делом увидел ствол направленного ему прямо в лоб пистолета. – Ты чего, командир?

– Пошел вон.

Выражение глаз Тайсона не оставляло сомнений в том, чего будет стоить его боевому товарищу даже секундное промедление. Поэтому бывший легионер подчинился сразу и беспрекословно.

Тайсон, не произнеся больше ни слова, дождался, пока Алексей приведет себя в порядок. Потом пропустил его за порог, и так же молча, даже, кажется, ни разу не посмотрев на лежащую девушку, запер снаружи тяжелую дверь…

– Ну, извини, командир.

Это было первое, что произнес Алексей, когда мужчины поднялись наверх. Тайсон успел убрать оружие, и о том, что произошло в подвале, теперь ничто уже не напоминало.

– Жалко тебе ее, да? А ты забыл? Забыл, как они с нашими… как они наших девчонок, а?

– Нет. Не забыл. – Тайсон взял с полки какую-то смешную статуэтку, зачем-то повертел ее в огромных ладонях и поставил на место:

– Слушай, боец… Я про это еще никому не рассказывал. Только на исповеди… Несколько лет назад, еще там, перед первой чеченской войной, мы с ребятами возвращались со спецоперации. Удачно отработали, все живые…

Тайсон говорил очень тихо, так, что Алексею пришлось напрячь слух.

– На обратном пути пришлось остановиться в горах, в одном домике. Там жил старик местный, с внучкой, на вид лет пятнадцати. Стол они нам накрыли, вино… Посидели, короче. Расслабились, выпили за удачу, за то, что смерть и на этот раз мимо прошла. Я, как старший, все больше с хозяином беседую – о том, о сем… Вдруг – зовут. Выхожу, иду в сарайчик. А там мои парни девчонку… по очереди. Вшестером. Она уже и дергаться перестала… Ну, мне, конечно, предложили тоже. Поучаствовать. Я отказался.

Тайсон некоторое время молчал, потом вдруг сорвался на крик:

– Но ведь – не помешал! И не пристрелил никого на месте, и под трибунал потом не отдал, после возвращения! Как же можно? Родной спецназ, боевые товарищи, даже больше, чем кровные братья, – из-под огня меня вытаскивали, и не раз… А тут – какая-то девка, чужая, нерусская. Вроде о чем базар? Поднял личный состав по тревоге, собрались, ушли – и забыли… Вот если б я просто испугался один против всех идти – тогда другое дело. Так ведь нет! Страха-то не было, нисколько. Слово даю.

– Верю. – Алексей не представлял, что еще сказать, однако собеседник сам нарушил затянувшееся молчание:

– Чужой крови на мне хватает, сам знаешь. А грехов настоящих, смертных… Наверное, тот – единственный. Понял, боец?

– Понимаю.

– Ладно, проехали… Скоро будем всю эту бодягу заканчивать.

Не дожидаясь ответа, Тайсон привычно потер уродливый шрам на месте уха и двинулся в сторону лестницы, чтобы отдать необходимые распоряжения.

* * *

На следующее утро, сразу же после сигнала Ивана Ивановича, все четверо покинули временное убежище и отправились в путь.

По каналам новостей уже несколько раз передавали сенсационный репортаж из далекого селения на границе республики и Дагестана. Там борцы за свободу Кавказа сделали очередной жест доброй воли – безвозмездно, без всяких предварительных условий передали федеральным властям восемнадцать российских военнослужащих и гражданских специалистов, захваченных ими ранее в плен.

С телевизионного экрана на зрителей смотрели худые, испуганные мальчишки в солдатской форме, две женщины и несколько мужчин явно непризывного возраста. Какой-то чиновник в папахе и при галстуке обнимался с освобожденным в числе других пленников генералом, а потом с умным видом вещал разную ерунду об успехе миротворческой политики в регионе. Впрочем, слов его, произнесенных по-русски, было не разобрать – их заглушал синхронный перевод за кадром… Телезрителям показали также несколько увешанных оружием бородачей, обгоревшие танковые останки на горной дороге и пару чумазых, веселых детишек, выкрикивающих в объектив телекамеры неизменное «Аллах акбар!»

– Садись за руль, – распорядился Тайсон.

– С удовольствием, – кивнул Алексей. – Далеко поедем?

– А что такое? – Подробности последнего этапа операции держались в тайне, и сам Тайсон только утром узнал по телефону предстоящий маршрут и план действий.

– Бензина меньше половины бака.

– Хватит.

Инструктаж занял всего пару минут. Алексей даже не успел высказать свое мнение по поводу задачи, поставленной начальством, – сверху, бесшумно и быстро переступая кроссовками, спустилась «хозяйка» дома. Тяжелая синяя сумка с оружием заметно оттягивала ей плечо.

– Привет. Как спалось?

Вместо ответа женщина хмуро кивнула.

– Ладно. Выводите ее, и поехали!

Спортивную «хонду» студентки Беллоевой из гаража забирать не стали – машина была приметная, и ее вполне могли объявить в полицейский розыск. Алексей сел за руль небольшого пикапа, на котором два дня назад к ним приехала молчаливая гостья, и повернул ключ в замке зажигания:

– Готово, командир.

Место рядом с ним занял напарник. Женщины расположились на заднем сиденье – так, чтобы Тайсон мог видеть в широкое зеркало пленницу. Сегодня дочь кавказского «нефтяного барона» выглядела не лучшим образом: бледная, с потухшим взглядом и опущенными плечами, она постоянно дрожала и куталась в чей-то старый вязаный свитер.

– Открывайте ворота. С Богом!

…Алексей закончил прощупывать сканером радиочастоты, когда до встречи оставалось меньше пяти минут.

– Вроде чисто?

Сидящая сзади женщина кивнула: да, ничего необычного, последние четверть часа прибор выхватывал из эфира только обычные переговоры полицейских патрульных машин, «скорой помощи», водителей-дальнобойщиков и каких-то диспетчерских служб.

– Не может быть. Посмотрите еще. На втором диапазоне.

Сканер опять перешел в режим автопоиска – и почти сразу динамик откликнулся обрывком фразы, произнесенной на чужом, гортанном языке.

– Вот, теперь – другое дело! А то я уже начал переживать.

– Твои, да? – обернулся Алексей. – Ну-ка, быстро – что они говорят?

Девушка дернулась, как от удара, но ничего не ответила.

– Ладно, оставь ее…

Тайсон вышел из автомобиля и открыл заднюю дверцу. Автомат его был пристроен под курткой, пистолет лежал в кобуре, но граната и запасной магазин неудобно оттягивали карманы. Выпустив наружу соседку заложницы, он занял освободившееся место. Проводил взглядом женскую фигуру, скрывшуюся в подземном переходе, и только после этого проговорил:

– Чего трясешься-то, дура? Все уже. Заканчиваем.

Машина была припаркована на восточной окраине Роттердама, почти в самом центре сложной транспортной развязки – так, чтобы в случае необходимости легко и быстро покинуть опасное место практически в любом направлении. Движение здесь царило достаточно оживленное, однако влиться в поток автомобилей опытному водителю не составило бы труда.

– Кажется, пора, – Тайсон в очередной раз посмотрел на циферблат часов. Сигнала тревоги не поступило, а значит, следовало выезжать:

– Вперед! Спокойно, вежливо…

Алексей выжал сцепление, придавил педаль газа – и пикапчик послушно тронулся с места… Светофоров на этом участке дороги никто не предусмотрел, так что ровно через три с половиной минуты они выехали на площадь перед торговым центром.

Здесь не принято было задерживаться надолго – матовые, стеклянные двери огромного супермаркета время от времени автоматически раздвигались, впуская или выпуская очередного покупателя. Одни люди сразу же заходили внутрь, другие выкатывали на площадь тележки, до самого верха заполненные всякой всячиной… Покупки немедленно перегружались в багажник, после чего дисциплинированный водитель уезжал с площади, чтобы не занимать без нужды парковочное место.

Все это, безусловно, учитывалось Иваном Ивановичем и его коллегами при подготовке встречи. Распознать или вычислить заблаговременно среди множества снующих туда-сюда автомобилей тот, который представляет интерес, было весьма затруднительно. А вот любые статические фигуры в непрерывном людском потоке сразу же привлекали внимание.

– Вон, стоят двое! И еще в открытом кафе, за столиком.

– Вижу, – Тайсон сразу заметил две группы парней характерной кавказской наружности, на которых показывал Алексей. Боевики находились в зоне прямой видимости друг от друга и довольно грамотно перекрывали противнику пути отхода. Однако делали они это как-то слишком уж демонстративно, будто бы напоказ… Очевидно, свои основные ударные силы господин Беллоев замаскировал получше.

Сам он стоял там, где было обусловлено, – справа от двери торгового центра, под рекламным щитом фирмы «Филлипс». И меньше всего сейчас этот очень прилично одетый, курящий сигару сорокапятилетний мужчина с коричневым кожаным кейсом в руке походил на работорговца или палача.

– Твой отец? – уточнил тихо Тайсон. Он сидел рядом с девушкой, приобняв ее так, что случайные зрители вполне могли принять их за очень влюбленную парочку. Красивая дочь господина Беллоева молча кивнула, и мужчины скорее почувствовали, чем увидели, это движение.

– Надо же, все-таки сам прилетел… – Тайсон до самого последнего момента не верил Ивану Ивановичу. Однако чертов полковник и на этот раз не ошибся в расчетах. – Ага, вот и она… Давай, потихонечку прижимайся.

Алексею не надо было повторять дважды – машина медленно и послушно, будто выискивая свободное место для парковки, поравнялась с главным выходом из торгового центра. В тот момент, когда водитель нажал на тормоз, Тайсон резким движением распахнул свою дверцу:

– Господин Беллоев? Садитесь!

Мужчина отпрянул и чуть было не потерял равновесие, наткнувшись на чью-то тележку с продуктами и туалетной бумагой. В следующую секунду тележка отъехала в сторону, а на ее месте, вплотную к Беллоеву, возникла спортивного вида женщина с сумкой через плечо.

– Полезай сюда, быстро! – Серьезность намерений Тайсона подтверждал автомат, нацеленный прямо в лоб «нефтяному барону». Тем более что второй ствол, торчащий наружу из хозяйственной сумки, больно уперся ему в правый бок.

– Где она? – Господин Беллоев не двинулся с места. Все-таки этому господину нельзя было отказать в личной храбрости.

– Здесь. – Тайсон немного опустил плечо, чтобы мужчина смог разглядеть свою дочь. – Садись вперед, я сказал!

Алексей то и дело крутил головой, пытаясь контролировать окружающую обстановку. Одной рукой бывший легионер нервно стискивал руль пикапа, другой – рукоятку тяжелого полицейского пистолета. В свою очередь, люди Беллоева, окружившие площадь перед торговым центром, пока еще тоже не разобрались, что происходит. Они напряженно следили за поведением командира, ожидая только его сигнала, чтобы броситься наперерез машине или открыть огонь.

– Ты что, по-русски не понимаешь?

Одновременно стоящая за спиной господина Беллоева женщина еще раз подтолкнула его в спину торчащим из сумки стволом. Стало ясно, что в следующее мгновение начнется стрельба, однако «нефтяной барон» не стал искушать судьбу. Открыв дверцу, он без суеты опустился на переднее пассажирское сиденье, рядом с водителем.

– Деньги при вас?

– Да, вот они… Отпустите девочку!

– Разумеется. Все по-честному.

Не опуская нацеленного в затылок Беллоеву автомата, Тайсон легко дотянулся до замка на противоположной двери, приподнял защелку и оттолкнул перепуганную девушку к выходу:

– Беги отсюда, быстро!

Оказавшись на воле, дочь господина Беллоева сделала несколько неуверенных шагов по асфальту, споткнулась – и рухнула на руки одного из подбежавших к ней черноволосых, небритых парней.

– Чего ждешь? Поехали, – приказал Тайсон, отодвигаясь, чтобы освободить место третьей участнице операции. Но Алексей и сам знал, что следует теперь делать, – женщина с автоматом нырнула в салон, когда машина уже рванулась с места…

Расчет Ивана Ивановича строился на том, что отцовские чувства господина Беллоева обязательно следует подкрепить определенными финансовыми обязательствами. Дело было даже не в деньгах – слава богу, спецслужбы России еще не дошли до того, чтобы пополнять государственную казну подобным образом.

Просто такой человек, как господин Беллоев, вполне мог смириться с любыми потерями, даже с гибелью единственной дочери. Но стерпеть унижение, да еще выплатить за это выкуп, не позволяли ему ни традиции гор, ни собственный менталитет. Согласие на поставленные условия могло обернуться для него только позорным и безоговорочным исключением из национальной криминально-политической элиты. Значит, следовало предположить, что господин Беллоев попытается решить проблему самостоятельно, без преждевременной огласки и лично приедет на встречу, чтобы расправиться с похитителями. А потому никто не собирался нарушать условия сделки – похищенную девушку при любом развитии событий возвращали в целости и сохранности.

Ведь в конечном итоге она выполняла всего-навсего роль наживки…

…Машина уже набирала ход, когда к ней со всех сторон бросились вооруженные люди. Боевиков было много, они пока не решались открыть огонь, и этим следовало воспользоваться.

– Давай, гони быстрее… твою мать!

Алексей и сам понимал, что сейчас все решают секунды. Кто-то метнулся из-под колес, отлетела в сторону пустая тележка… Кажется, он все-таки зацепил одного или двух человек, оказавшихся на пути, но удар оказался несильным и можно было не обращать на него внимания.

Однако настоящее препятствие ожидало беглецов впереди. Из-за длинного ряда припаркованных перед торговым центром автомобилей, навстречу разогнавшемуся пикапу, неторопливо выкатывался тяжелый фургон.

До него оставалось всего метров пятьдесят, и Алексей автоматически убрал ногу с педали. Бросив взгляд на салонное зеркало, он увидел, что путь назад тоже отрезан, – черный джип, непременная боевая машина бандитов, стремительно сокращал разделяющее их расстояние.

– Умный, сволочь. – Тайсон ткнул пистолетом в затылок сидящего впереди мужчину.

– Сдавайтесь… Все равно не уйдете.

Держа на коленях коричневый атташе-кейс, господин Беллоев довольно спокойно, без суеты и ненужных движений, наблюдал за тем, как развиваются события.

– Посмотрим. Давай направо!

Соседка Тайсона выругалась по-немецки и опустила стекло своей двери.

– Держись, ребята! – Алексей резко вывернул руль, выжал газ до упора и бросил ревущий пикап прямо на металлическое ограждение, отделявшее площадь от складской территории.

Серебристая сетка прогнулась – и выдержала удар. Но крепеж ее не был рассчитан на подобные перегрузки, так что машина, теряя осколки пластмассы и фар, все-таки преодолела препятствие. Промелькнули какие-то бочки, высокие штабеля, эстакада и желтый автопогрузчик с оцепеневшим водителем…

Служебные ворота, которыми пользуются в основном водители грузовиков, на этот раз были открыты.

– Пригнитесь! – Полосатый шлагбаум, выполнявший декоративную функцию, отлетел в сторону, осыпав сидящих в машине остатками лобового стекла:

– Все живые?

– Кажется, да.

Почти сразу же за воротами началась оживленная трасса с односторонним движением. Следовало немедленно куда-то свернуть – рано или поздно изуродованный автомобиль должен был привлечь к себе внимание.

– Оторвались? – Головой крутить Алексею стало некогда, а зеркала заднего вида в машине теперь отсутствовали.

– Нет. – Тайсона даже не удивило, что его соседка понимает по-русски.

Не опуская нацеленный на Беллоева пистолет, он обернулся и сразу заметил два почти одинаковых черных джипа, выехавших на скоростную полосу.

– Догоняют…

Но сидящая рядом женщина уже высунулась из окна, поудобней пристроила автомат и короткой, прицельной очередью полоснула по ближнему из преследователей.

– Вот дает боевая подруга!

Тайсон еще раз посмотрел назад, чтобы оценить результат огневого контакта, но в следующую секунду почувствовал мощный удар по руке. Господин Беллоев, которого не успели и даже не догадались обыскивать, отбил кожаным чемоданчиком ствол пистолета – и тут же выстрелил сам.

Смерть опять, уже в который раз, прошла в миллиметре от бывшего легионера, опалив ему правый висок и опутав стекло паутиной трещин. Разумеется, от второй пули, выпущенной почти в упор, Тайсона не спасла бы даже реакция профессионала. Но Беллоев уже выбрал для себя новую цель – повернувшись к водителю, он всадил в него выстрел за выстрелом, почти половину обоймы.

Алексея отбросило к двери, и машина, лишенная управления, понеслась почти наперерез автомобильному потоку. Ударившись о бетонное ограждение, она отскочила на противоположную сторону, перевернулась – и вылетела за дорогу.

…Тайсон выбрался из-под горящих обломков вторым. Рядом с ним, подвывая от боли и ярости, уже возилась со своим автоматом женщина. Ее окровавленные пальцы скользили по предохранителю, ствол дрожал, и Тайсон вдруг забеспокоился, что она откроет огонь раньше времени:

– Надо бы их подпустить. Поближе.

Вряд ли слова его были поняты и услышаны, но теперь это уже не имело значения. Тайсон перевел взгляд на джипы, остановившиеся у обочины:

– Черт, жарко-то как…

Вооруженные люди уже выскакивали из машин. Пять, шесть, девять… Кажется, все.

Даже за рулем никого не оставили.

Отступать оказалось некуда. Сзади, слева и справа – огромное, ровное, больше похожее на газон поле, по дальнему краю которого прогуливалось какое-то стадо. До ближайших домов – километра два-три, так что остается только вперед, на дорогу…

Тайсон отполз немного в сторону и приготовился.

– Огонь!

Брошенная им граната разорвалась посреди первой группы боевиков. Оставшиеся сразу рассыпались в цепь и залегли, но на голом, отлично простреливаемом пространстве их, одного за другим, настигали прицельные очереди из двух автоматов.

Захлебнувшаяся атака сразу превратилась в бойню.

Конечно, кто-то из людей Беллоева все-таки успел открыть ответный огонь. Меняя опустевший магазин, Тайсон еще слышал близкий свист пуль, но через несколько минут стрельба окончательно прекратилась.

– Спокойно, подруга… Подождем.

В конце концов нервы не выдержали у противника. Торопливо разрядив оружие в сторону горящего пикапа, двое парней, – последние, оставшиеся в живых, – вскочили на ноги и бросились назад, к автомашинам.

Честно говоря, Тайсон думал, что ему не придется их добивать. Однако напарница по какой-то причине не торопилась этого делать, и тогда он сам, аккуратно прицелившись, расстрелял в спину убегающих боевиков.

Наступившую тишину откуда-то издалека нарушила полицейская сирена.

– Пошли теперь! Давай, поднимайся…

Никто не ответил.

Водители проносящихся по дороге автомобилей чуть притормаживали, привлеченные зрелищем, редким в этих благополучных краях, и тут же снова набирали скорость, чтобы не оказаться замешанными в происходящее.

Тайсон сделал пару шагов:

– Так… ну что же, спасибо. Прощай.

Судя по внешнему виду и позе, женщина погибла от болевого шока… Честно говоря, было непонятно, как она вообще могла столько провоевать с переломанными ногами и позвоночником.

В пикапе медленно догорало то, что еще оставалось от Алексея.

А неподалеку, выброшенный из машины последним ударом о землю, лежал его убийца.

Тайсон подошел к господину Беллоеву, наклонился над ним, оттянул двумя пальцами веко. Потом для верности нащупал пульс, поднял тело и, положив на плечо, понес к сиротливо стоящим у края обочины джипам…

Эпилог

Сила зависит от того, каким знанием ты обладаешь. Какой смысл знать то, что бесполезно?

Карлос Кастанеда

Иван Иванович с трудом сдерживал накопившееся раздражение:

– Я все-таки не понимаю, в чем дело.

– Неужели?

Здание посольства – не лучшее место для выяснения отношений. Считалось, что только в этой комнате можно было говорить, не опасаясь чужих ушей.

– Кажется, Беллоев в конце концов начал отвечать на вопросы?

– Да, но нам-то нужен был показательный судебный процесс!

– Ну, извините…

С самого начала Москва категорически отрицала свою причастность к похищению «нефтяного барона». Все валили то на внутренние разборки исламских террористов, то на международную мафию, то на некие темные силы, стремящиеся любой ценой сорвать мирный переговорный процесс в Северо-Кавказском регионе. В европейской, российской, американской прессе даже появилось несколько громких журналистских расследований, организованных и оплаченных соответствующими спецслужбами, так что вконец запутавшаяся мировая общественность предпочла побыстрее переключиться на что-нибудь более ясное и простое.

И только те, кому положено, знали точно, где теперь находится господин Беллоев, а также какие показания он дает следователям военной прокуратуры и оперативным работникам.

– Конечно, мы начали вынимать из него очень ценную информацию, – собеседник Ивана Ивановича старался выглядеть объективным. – Данные по счетам в зарубежных банках, адреса, направления финансовых потоков… Но вы представляете, что произойдет, если вся эта скандальная история с похищением выплывет наружу?

– Представляю.

– Тогда почему до сих пор не ликвидирован этот, как его… Тайсон?

– Я уже докладывал. Не получилось.

– Это надо было сделать сразу же, после передачи Беллоева нашим людям!

– Не получилось, – повторил Иван Иванович.

– Где он сейчас?

– Не знаю, – Иван Иванович пожал плечами.

– Ищите! Найдите мне Тайсона и уничтожьте любой ценой.

– Не хочу.

Собеседнику показалось, что он ослышался.

– Послушайте, это ведь не моя прихоть. Это – приказ.

– Парень сделал свою работу. И даже больше. Оставьте его в покое!

– Полковник, вы что – собираетесь изменить присяге?

– Измена – это обсуждать со случайной шлюхой недостатки своей жены. Все остальное не считается. – Иван Иванович поморщился, как от зубной боли: – Если вам так надо, ловите его сами… А я уже пять дней назад подал рапорт. На пенсию.

Некоторое время мужчины молча смотрели друг на друга.

– Поздравляю, – выдавил из себя собеседник Ивана Ивановича.

– Спасибо. Разрешите идти?

– А может быть… Может быть, дело просто в деньгах?

– Не понял?

– Говорят, у господина Беллоева был с собой чемоданчик долларов? Приличная сумма, на выкуп дочери…

Кажется, он ожидал какого-то ответа, но Иван Иванович уже поднялся с кресла и пошел к выходу.

Гавана (Куба) – Лейден – Санкт-Петербург

Арабская вязь

Много лет размышлял я над жизнью земной.

Непонятного нет для меня под луной.

Мне известно, что мне ничего не известно!

Вот последняя правда, открытая мной.

Омар Хайам

Пролог

Половину стены занимало огромное зеркало в металлической раме.

– Вы, наверное, имеете в виду Осаму бен Ладена?

Собеседник поморщился и кивнул.

– Но это же несерьезно! Господин Тайсон, давайте оставим охоту за ним и за его так называемыми «исламскими» террористами бестолковым газетчикам. Или авторам дешевых политических детективов. Тем более что они уже написали столько всяческой ерунды…

– И продолжают писать.

– Разумеется. Но мы-то с вами понимаем, что по-настоящему серьезные люди очень редко бегают с автоматами по горам. И тем более, почти никогда не позируют перед телекамерами.

– Согласен.

Окон в помещении не было. Но и без них электрические лампы под потолком давали достаточно света, а прекрасно устроенная японская система климат-контроля все время поддерживала необходимую температуру и влажность. Стеклянный столик, два кресла из кожи, несколько телефонов и пульт управления… В общем, окружающая собеседников обстановка больше всего подошла бы комнате для секретных переговоров в каком-нибудь крупном посольстве.

– Хотите еще кофе?

– Нет, спасибо. Не возражаете, если я закурю?

– Да, конечно! Здесь отличная вентиляция.

Человек по прозвищу Тайсон достал из пачки американский «Кэмел», привычным движением отломил желтый фильтр. Потом прикурил от любезно поднесенной зажигалки, с удовольствием сделал первую затяжку и выпустил дым в потолок:

– Благодарю вас, уважаемый Эль Малум.

– Не стоит благодарности, – сам хозяин предпочитал тонкие, длинные сигареты с ментолом, которые почему-то принято называть дамскими.

Свое прозвище он получил давным-давно, еще от земляков-студентов, с которыми когда-то общался в тесной общаге Ленинградского политехнического института – в основном за бесконечные рассказы о своих любовных похождениях. Собственно, после очередного такого подвига несостоявшегося иностранного специалиста и выслали за пределы СССР: некая русская красавица подала в милицию заявление об изнасиловании, и, хотя уголовное дело все-таки не возбудили, совсем замять получивший огласку скандал не удалось. Потом было не слишком триумфальное возвращение на далекую родину, какие-то сомнительные финансовые проекты, участие в неудачной попытке военного переворота, религиозно-политическая активность, эмиграция, специальная подготовка в горном лагере на севере Афганистана…

Постепенно шутливое прозвище утратило первоначальный смысл и в конце концов стало просто подпольной кличкой одного из самых известных на Ближнем Востоке идеологов исламского фундаментализма. Или, если угодно, его оперативным псевдонимом, потому что деятельность хозяина никогда не ограничивалась только диспутами на религиозные темы. Интерпол разыскивал его в связи с причастностью к громким террористическим актам, а соответствующие спецслужбы вполне обоснованно полагали, что с некоторых пор достопочтенный Эль Малум контролирует несколько важнейших финансовых потоков, превращающих пресловутые «нефтедоллары» в экипировку и вооружение для чеченских, палестинских и прочих боевиков.

Мало кому удалось бы с первого взгляда определить национальность хозяина: худощавый и смуглый, с высоким лбом и широкими скулами, на московских или питерских улицах он мог с равным успехом сойти как за лицо пресловутой «кавказской национальности», так и за уроженца какой-нибудь бывшей советской республики Средней Азии. Одет господин Эль Малум был сегодня во что-то длинное, белоснежное – Тайсон все никак не мог запомнить название по-арабски, зато не сомневался, что под складками этого просторного, ниспадающего почти до земли наряда одинаково легко можно спрятать диктофон, пистолет-пулемет или даже несколько килограммов пластида. Круглый головной убор из белой материи, очки и аккуратно подстриженная бородка делали хозяина похожим на доброго доктора из очень дорогой платной поликлиники.

– Вы прекрасно говорите по-русски, уважаемый господин Эль Малум.

– Спасибо. Вы тоже.

Тайсон оценил шутку собеседника.

– Наверное, последнее время мне просто почти не приходится это делать…

Разумеется, в речи хозяина сразу чувствовались и характерный акцент, и чужая мелодика, а вот для гостя язык, на котором велась беседа, был, безусловно, родным.

Внешний вид этого человека обычно внушал окружающим если не страх, то опасливое уважение: огромный рост, тяжелое, великолепно тренированное тело, скупые движения, в которых угадывалась скрытая до поры физическая мощь и сила воли.

Расстегнутый ворот песочной рубашки-«сафари» и закатанные выше локтя рукава предоставляли собеседнику сомнительное удовольствие полюбоваться шрамами гостя, явно полученными в жестоких боях, а не в зале и не на учебной полосе препятствий. И все-таки самое жуткое впечатление производил уродливый обрубок на месте уха, потерянного господином Тайсоном еще на службе в российском спецназе.

Разумеется, имя, которым он пользовался последние несколько лет, не было подлинным и даже отдаленно не напоминало то, которое при рождении дали своему сыну простые русские папа с мамой. Но настоящий Майк Тайсон, скандально известный чернокожий боксер-тяжеловес, чемпион мира, обладатель десятка других почетных титулов, вряд ли имел основания обижаться – гостя почтеннейшего Эль Малума по праву считали одним из лучших «солдат удачи», или «диких гусей», как любят себя называть военные наемники-профессионалы. Его настоящее конечно же окутывала плотная завеса секретности. А вот о прошлом было известно несколько больше: российские спецслужбы обвиняли Тайсона в заказных убийствах и терроризме, французы разыскивали его за дезертирство из Иностранного легиона, захват заложников, грабежи и преступления против мирного населения в Африке, свои претензии предъявляли американцы, кубинцы, голландцы и, кажется, кто-то еще…

В общем, хозяин никогда не боялся ни своей, ни чужой крови, но в присутствии этого матерого международного хищника даже ему становилось немного не по себе:

– Ну, что… начнем?

– Да, пожалуйста.

Человек по прозвищу Эль Малум повернулся к пульту и нажал на одну из кнопок. Электрический свет начал медленно гаснуть, а красивое панорамное зеркало на стене, становясь все прозрачнее и прозрачнее, постепенно превратилось в большое стекло. Теперь его поверхность уже ничего не отражала – зато мужчины получили великолепную возможность внимательно понаблюдать за всем, что происходит по соседству.

– Это специальный экран. Можно курить. Можно двигаться, разговаривать… Нас оттуда никто не увидит и не услышит, – на всякий случай пояснил хозяин.

Гость вежливо кивнул в темноте и ничего не ответил.

Помещение за стеклом представляло собой нечто вроде пронзительно-черного купола или шатра, посередине которого, на полу, вверх лицом возлежал молодой человек, почти юноша, разодетый и разукрашенный, как принц из какой-нибудь голливудской экранизации сказок «Тысяча и одной ночи». Глаза его были закрыты, лицо неподвижно – и только медленное, ритмичное колебание грудной клетки показывало, что юноша все-таки скорее жив, чем мертв.

– Сколько он уже так, без сознания?

– Со вчерашнего вечера. – Достопочтенный Эль Малум едва заметно пожал плечами. – Надо было дождаться, пока уснут остальные. Потом перевезти его сюда. Потом помыть, переодеть, проделать все необходимые процедуры.

– Надеюсь, не перестарались? Если парня перекормили наркотиками…

– Ну, что вы, господин Тайсон, какие наркотики! Это все было в глубокой древности…

Время складывалось в минуты, а за стеклом так ничего и не происходило.

Господин Тайсон решил не торопить хозяина, и тот воспользовался возникшей паузой для короткой исторической справки:

– Как известно, раньше, много столетий назад, здесь, на Ближнем Востоке, действовала тайная секта, орден фанатиков, так называемых ассасинов. Или «гашишинов», если точнее. В сущности, это была глубоко законспирированная боевая организация, занимавшаяся политическим и религиозным террором. Впрочем, вы об этом, наверное, слышали…

– Слышал, – без особого интереса ответил гость. – Что-то вроде японских ниньцзя или средневековых иезуитов в Европе. Так?

– Не совсем, – покачал головой Эль Малум. – По вполне понятным причинам достоверной информации об их деятельности почти не сохранилось. Точно известно только, что в ходе морально-психологической подготовки боевиков-«гашишинов» активно использовались наркотики-галлюциногены. Отчего они, собственно, и получили свое название… Например, перед покушением на какого-нибудь вражеского военачальника или излишне самостоятельного эмира, потенциального убийцу – шахида, – до одурения накачивали всякой гадостью. А потом устраивали ему маленькое индивидуальное шоу – с голыми девочками, сладостями и жратвой. Такое, чтобы этот шахид потом ни секунды не сомневался, что побывал в раю еще при жизни. И чтобы он просто рвался как можно скорее вернуться туда навсегда – рвался выполнить долг перед орденом и погибнуть, став мучеником за веру…

Тайсон все это знал. В общих чертах. И не удержался от замечания:

– Но ведь наркотики рано или поздно сведут на нет боевые качества исполнителя. На что может годиться обкурившийся полутруп? Нет, наверное, раньше, когда вся задача убийцы сводилась к удару кинжалом в дворцовых покоях. А сейчас, при нынешних вооружениях и средствах защиты, для серьезного террористического акта требуются определенные профессиональные навыки, специальная подготовка…

– Вы совершенно правы, уважаемый господин Тайсон. – С традиционной для арабов вежливостью кивнул хозяин. – Именно поэтому вместо гашиша нами применяются совсем другие медицинские препараты. Самые последние разработки психофармакологии – никаких нежелательных побочных эффектов…

– И никакого привыкания?

– Практически никакого. Конечно, рано или поздно последствия станут необратимыми, но до этого, слава Аллаху, еще никто из наших воспитанников не доживал.

Ведь никто и не собирается использовать их многократно. Это, как говорится, расходный человеческий материал. Что же касается форм и методов силового воздействия… Я лично очень уважаю снайперские винтовки, разные системы самонаведения, ракеты, управляемые по лазеру, и прочие достижения прогресса. Но, поверьте, опыт показывает, что для дестабилизации обстановки в какой-нибудь благополучной стране зачастую вполне достаточно взорвать на автобусной обстановке обвязанного динамитом фанатика или же дать другому самоубийце команду открыть автоматный огонь по охране президентского дворца.

В это время на пульте перед хозяином замигала одна из многочисленных лампочек.

– Он просыпается – сработали датчики на браслете. Кстати, при непредвиденных обстоятельствах мы всегда можем вернуть его обратно в состояние транса.

Мягкий свет, выделявший из темноты тело юноши за стеклом, позволял разглядеть происходящие с ним изменения: грудная клетка начала колебаться чуть-чуть по-другому, шевельнулась рука…

– Во имя Аллаха, начали! Я сейчас включу звук. Жаль, что пока не удается передавать сюда, в нашу комнату, запахи.

– А это тоже имеет значение? – удивился Тайсон.

– Разумеется… Специально подобранные ароматизаторы создают нужный фон, так сказать, дополнительный комплекс эмоций. Смотрите!

Но Тайсон и так уже не мог оторваться от происходящего.

Первыми ожили мощные акустические колонки. Заунывная музыка, по-восточному неторопливая, сладкая и загадочная, обволокла все вокруг – и тут же в чернеющей пустоте соседнего помещения причудливо зашевелились голубоватые и зеленые блики. Объемные, трехмерные изображения каких-то загадочных птиц, рыб, воинов, женщин и старцев с длинными бородами то приобретали почти неестественную отчетливость, то вдруг таяли, сменяя друг друга.

– Голограммы, – пояснил Эль Малум. – Строго рассчитанная математическая модель. Графика подбирается с учетом образов традиционной арабской мифологии.

Тайсон выразил свое искреннее восхищение и перевел взгляд на юношу, оказавшемуся теперь в самом центре фантастического хоровода. Тот успел уже приподняться на локте, открыл глаза и бессмысленно озирался вокруг.

– Следующий этап, – предупредил на всякий случай хозяин.

И действительно, отвлеченный великолепными световыми эффектами, Тайсон даже не сразу заметил, что на ковер, рядом с будущим смертником, выпорхнули откуда-то две женские фигуры. Одной из «гурий» оказалась смуглая, маленькая, очень похожая на ребенка. В руках она несла золотой или позолоченный поднос с какими-то чашечками и кувшинами. Другая – длинноволосая блондинка, дородная, полная, с перезрелыми формами – тоже что-то поставила перед шахидом. И та, и другая были полуодеты, точнее полураздеты, в соответствии с классическими законами жанра.

– Женщины тоже – иллюзия? Оптический обман? – уточнил гость.

– Нет, уважаемый господин Тайсон. Девки самые настоящие. Профессионалки. Тоже, впрочем, расходный материал… Не хотите воспользоваться?

Тем временем красавицы дружно и сноровисто приступили к выполнению своих основных обязанностей. Блондинка, грациозно покачивая бедрами, принялась водить пышной грудью перед лицом окончательно обалдевшего юноши, а напарница, встав на колени у его ног, заработала пальцами и языком.

– Благодарю. Не сегодня. Давайте досмотрим ваше представление, и я начну собираться. Обратный путь неблизок.

…Жара начиналась сразу же за порогом. Расплавленный, сухой воздух пустыни выплеснулся в лицо Тайсону и бесцеремонно залез под его одежду.

– Как вы здесь только живете…

– Привычка, – пожал плечами хозяин. – Внутри, конечно, намного приятнее.

Он многозначительно повернулся назад, к бронированной двери, которая уже встала на место. Тихий щелчок послужил подтверждением, что электронная система безопасности здания перешла в режим ожидания.

Часовых нигде не было видно, но глазки телекамер, установленных на противоположных концах стены, все время сканировали окружающее пространство.

Тайсон сделал шаг к резной деревянной решетке, кое-как укрывавшей террасу от прямых солнечных лучей. Посмотрел наружу: пыльный дворик с убогой растительностью, несколько автомашин под навесом, высокий, почти трехметровый забор с пущенной поверху колючей проволокой. За забором – отсюда было не разглядеть, но Тайсон прекрасно представлял все по аэрофотоснимкам – находился учебно-тренировочный лагерь с жилыми бараками, полосой препятствий, стрельбищем и даже с мечетью.

Со всех сторон к лагерю подступали такие же серые, как и все остальное, усталые древние горы.

Человек по прозвищу Тайсон покачал головой:

– Да, по сравнению с этим любое местечко покажется раем.

– Нехорошее место, – сразу же согласился с ним собеседник. – Зато спокойно.

Высокий во всех отношениях гость в сопровождении почтеннейшего Эль Малума прошел вдоль дома и спустился по лестнице.

Внизу, перед зданием, уже урчал мощным двигателем «лэндровер» – открытая модель, в которой кроме водителя расположился угрюмый детина, с ног до головы увешанный оружием и амуницией.

– Они довезут вас прямо до самолета. Если что-то не так – связь по рации.

– Спасибо… Значит, договорились?

– Разумеется. Когда он будет готов?

– Он уже готов, – заверил гостя Эль Малум.

Пожимать на прощание руку хозяину Тайсон не стал. Тот, впрочем, тоже решил ограничиться только поклоном:

– Как это в России желают: скатертью дорожка?

– Счастливо оставаться…

Тайсон сел в «ровер» сзади, на свободное место. Вездеход тронулся и, стремительно набирая скорость, помчался вперед… Через какое-то время, обернувшись, Тайсон сумел разглядеть в туче пыли, летящей из-под колес, еще одно механическое чудовище, выскочившее из ворот вслед за ними. Это была легкая наступательная машина «Чиноут», не так давно принятая на вооружение в специальных подразделениях армии США, – фактически не что иное, как тяжелый багги с 40-мм автоматическим гранатометом, 7,62-мм пулеметом и 84-мм противотанковым гранатометом. Почетный эскорт, почти идеальное средство передвижения по пустыне. Наверное, даже самое лучшее – после верблюдов, конечно…

Второй раз Тайсон обернулся уже через два или три километра, когда раскаленные солнцем предгорья внезапно сменились грядой невысоких, пологих холмов, усыпанных каменной крошкой. Разумеется, ничего, отдаленно напоминающего дорогу, по-прежнему не появилось, но трясти и кидать машины из стороны в сторону стало значительно меньше. Тайсон даже решил закурить: сунул руку в карман, потянул из него сигаретную пачку… и в этот момент увидел прямо перед собой несущуюся навстречу шестерку «апачей».

Вертолеты шли парами, быстро, на небольшой высоте, так что почти сразу же оказались у Тайсона и его сопровождающих за спиной.

– Стой! Стой, мать твою…

Но человек, сидящий за рулем внедорожника, никак не отреагировал на русскую речь. Впрочем, сейчас вряд ли помогла бы даже самая простая команда, произнесенная по-арабски, – повинуясь элементарному инстинкту самосохранения, водитель до упора давил педаль газа и только изредка выворачивал шею, чтобы посмотреть назад.

А в воздухе в это время происходило следующее. Один из вертолетов отделился от строя, завис на мгновение и повернул в направлении обнаруженных транспортных средств. Очевидно, его система распознавания классифицировала наземные цели, и теперь следовало ожидать атаки.

Следовало заглушить мотор и разбегаться в разные стороны, подальше друг от друга и от потенциальных мишеней. Но сосед Тайсона потянул с плеча видавший виды «калашников» – судя по всему, он серьезно готовился ответить огнем на огонь. А на окутанной густым облаком пыли машине сопровождения, если прислушаться к звукам, перекрывавшим рев двигателя, уже кто-то куда-то стрелял…

– Вот, ур-роды!

Смысла в этом не было никакого. Как известно, вертолеты огневой поддержки «Апач» имеют отличную баллистическую бронезащиту и самовосстанавливающиеся топливные баки, так что для патронов калибра 7,62 они считаются абсолютно неуязвимыми. В общем-то почти никакого вреда не могли бы им принести даже множественные попадания ДШК.

Прыгать из «ровера» на такой скорости было очень рискованно. Но оставаться в нем – просто глупо. Поэтому, не желая больше терять ни секунды, Тайсон рывком перекинул себя через борт…

В ту же секунду воздушный охотник выпустил из-под обоих крыльев по семидесятимиллиметровой ракете. Первая из них моментально и точно накрыла «лендровер», разметав его на куски, перемешанные с останками автоматчика и водителя. Вторым попаданием, под переднее левое колесо, был уничтожен «Чиноут»: высоко подлетев над холмами и перевернувшись при этом несколько раз, чудо американской военной техники рухнуло рядом с Тайсоном.

– Кажется, живой… – от удара о землю ужасно гудело в ушах, каждый вздох отдавался пронзительной болью, сквозь разорванную одежду краснели порезами бедра и локти. Тайсон выругался и сплюнул кровь вперемешку с песком:

– И дальше что?

Из-за кучи каких-то камней, через облако пыли и дым от горящего внедорожника он внимательно наблюдал за маневрами винтокрылой машины. Экипаж ее, безусловно, мог быть доволен проделанной работой: две цели, два выстрела, два попадания… Но для полноты ощущений ребятам потребовался еще один, победный, завершающий штрих. Поэтому вертолет опустился немного пониже и, прежде чем ринуться вслед за своими товарищами, пропорол окружающие холмы длинной очередью из носовой 30-мм пушки…

Тайсон успел убраться всего на пару сотен метров от места воздушной атаки, когда не услышал даже единственным целым ухом, но почувствовал, угадал многочисленные разрывы ракет и снарядов в той стороне, где находился учебный лагерь. Земля под его ногами подрагивала какое-то время, потом вдруг затихла – и над горами, по небу, начало расползаться огромное, черное дымовое пятно.

Часть первая. Арабская вязь

Агент. Агентурная работа… Ух, сколько всего кроется за этими словами для человека непосвященного. А уж для посвященного сколько!.. Лучше оставаться непосвященным.

Евгений Кондрашов

Глава первая

– Вильгельм Лейшнер штрассе… – сообщили динамики приятным женским голосом. Тайсон открыл глаза. Очевидно, он все-таки задремал под мерное покачивание трамвайного вагона.

Нехорошо. Нельзя расслабляться.

За окнами светились огнями витрин и бензоколонок окраины вольного ганзейского города Бремен. Рождество…

Пассажиров было немного. Пенсионеры из местных, два негра, восточная женщина с ярко накрашенными губами… Напротив Тайсона, через два или три ряда кресел, расположилась парочка: бабушка в шубе и в сером, повязанном по-деревенски пуховом платке, и мужик лет пятидесяти с золотыми зубами, увенчанный лохматой нутриевой шапкой. Она с достоинством держала на коленях матерчатую сумку-«авоську», он внимательно перелистывал бесплатную рекламную газету.

Типичные немцы из Казахстана, не так давно вынесенные волной советской перестройки на историческую родину.

– Полицайпрезидиум… – напомнила женщина по трансляции.

Теперь уже совсем скоро – всего несколько остановок. Распоряжение, полученное Тайсоном по каналу экстренной связи, было простым и коротким: такого-то числа сесть на трамвай такого-то маршрута, который подойдет к такой-то остановке в девятнадцать тридцать четыре. Доехать до железнодорожного вокзала. Выйти. Все.

Это выглядело полным бредом, если не знать, что городской транспорт здесь, в Бремене, действительно ходит по расписанию, с точностью до минуты. Повсюду вывешены распечатки: номер маршрута, время прибытия на каждую остановку в будние дни, в праздники, в выходные… Причем такая же информация, только в виде листовок, рассовывается периодически по почтовым ящикам горожан – потенциальных пассажиров. Это не то чтобы раздражало приехавших из стран, менее цивилизованных, но вызывало у них чувство некоторого дискомфорта, особенно с непривычки. Так же, впрочем, как чистенькие велюровые сиденья в трамваях и отсутствие давки даже в час пик.

…Перед самым железнодорожным вокзалом в вагон шумно ввалилась компания девушек и парней позднего подросткового возраста. Одетые, на неискушенный взгляд Тайсона, по-сиротски, во все черное и бесформенное, они тут же повели себя точно так же, как их сверстники в любой другой точке земного шара: кто-то врезал кому-то по голове рюкзачком, кто-то сдернул с соседа наушники от магнитофона-«дебильника»… Объяснялись ребята между собой на неприхотливой смеси из дворового русского мата, всем понятных английских словечек и немецкого разговорного языка – видимо, это тоже были представители новой волны эмиграции.

Тайсон сел поудобней и вытянул ноги. За окном, в темноте, под аркой у ресторана «Россия», торговали наркотиками озябшие негры.

– Извините… – легкий толчок заставил его оторвать взгляд от улицы.

Человека, идущего по вагону, Тайсон узнал сразу же. И не удивился:

– Нет проблем.

– Хауптбанхофф, – предусмотрительно сообщила трансляция.

– На следующей. Иди за мной. Аккуратно.

– Ага. – Тайсон опять отвернулся к окну.

Когда трамвай начал притормаживать, он встал со своего места и занял место у ближайшего выхода. Потом нажал на кнопку, дождался, когда створки двери медленно разойдутся по сторонам, и шагнул наружу.

…Декабрь на севере Германии выдался довольно противный, с мокрым снегом и штормовыми ветрами. Только шпиону, самоубийце или сумасшедшему могло прийти в голову таскаться в такую погоду по Бюргерпарку. Тем не менее человек из трамвая не менее получаса добросовестно водил Тайсона за собой в темноте и грязи, словно пророк Моисей провинившихся иудеев. В конце концов он все же вернулся на площадь перед Центральным железнодорожным вокзалом. Постоял, изображая непродолжительное раздумье, и решительно направился к двери пивной «Хаксенштюбе».

– Здравствуйте, Иван Иванович!

– Привет. Присаживайся. – В заведении было тепло и сухо, пахло вкусной едой и пенистым немецким пивом. – Закажи для начала чего-нибудь. И мне тоже.

– Угощаете?

– Тебе не стыдно? – развел руками Иван Иванович. – Меня, можно сказать, почти нищего пенсионера…

– Шучу! Маленькая месть за сегодняшнюю прогулочку на свежем воздухе…

Совместными усилиями, с трудом пробираясь сквозь дебри готического шрифта, на котором было напечатано меню, мужчины заказали себе что-то мясное. А с учетом ненастной погоды и настроения вместо традиционного пива решили употребить не менее традиционный немецкий глинтвейн – очень горячее, пряное и недорогое вино.

– Тоже наш человек? – подмигнул собеседнику Тайсон, когда официант отошел от столика.

– С чего ты взял? – удивился тот, кого он называл Иваном Ивановичем.

– Может подслушать что-нибудь. И донести. Немцы – они такие…

– Не успеет. Плевать. Завтра ни тебя, ни меня здесь уже не будет.

– Спасибо, что предупредили, гражданин начальник.

Но Иван Иванович решил не обращать внимания на иронию Тайсона:

– Пожалуйста. – И сразу же перешел к делу: – Новое задание. Черт его знает, что вообще может получиться…

– Битте шен… – Официант принес две кружки с источающим ароматы напитком густого вишневого цвета.

– Данке! – на всякий случай Тайсон вновь обратился к собеседнику по-русски, только когда они остались одни: – Послушайте… Я старый. Я больной. В конце концов, я имею право на отпуск! По трудовому законодательству? Согласен даже – за свой счет.

Иван Иванович хмыкнул:

– Ну, в этом-то я как раз не сомневаюсь.

Он был единственным, кто знал о том, что денег у Тайсона теперь хватит для долгого и безбедного существования. Еще несколько человек могли только догадываться о судьбе чемоданчика господина Беллоева, но, по официальной версии, следы его потерялись в кровавом побоище на окраине тихого голландского городка.

– Ладно. Шучу… – Тайсон поднял кружку с глинтвейном. – За встречу!

Он еще раз посмотрел на собеседника, перебирая в памяти дальние страны и обстоятельства, в которых сводила их судьба. Душный номер гостиницы в Старой Гаване, подводная лодка на отмелях рядом с Панамским проливом, база тайной спецоперации неподалеку от Лейденского университета…

Не так много времени прошло с того дня, когда сидящий напротив седой мужчина средних лет, без особых примет и без намека на офицерскую выправку, привлек человека по прозвищу Тайсон к сотрудничеству с российской военной разведкой. Кажется, тогда Иван Иванович был еще подполковником. Или уже полковником? Не важно – такие, как он, все равно никогда не дослуживаются до генеральских погон. Но только с такими, как он, Тайсон готов был воевать в одной команде.

Не из страха за собственную дырявую шкуру. И не из-за денег… Просто, невзирая на разницу в судьбах и в возрасте, одно слово для них обоих звучало и значило одинаково – Россия.

– За очередную встречу! – поддержал тост Иван Иванович.

– Даст бог, не последняя… Кстати, как там господин Беллоев поживает?

Факт похищения в Голландии российской военной разведкой одного из крупнейших лидеров мятежной Чечни официально нигде и никогда не признавался.

– Сидит в Москве. Потихоньку дает показания.

– Что-нибудь интересное?

– Очень. Каналы финансирования боевиков, секретные счета в европейских и американских банках… Он же отвечал за международные связи – с албанцами, с арабами, с мусульманскими экстремистами в Индонезии и на севере Африки. Имел также неплохие контакты и в Англии, и в США. Много знает про нелегальный вывоз капиталов из России – даже мы в общем-то не представляли, насколько жестко эти потоки контролируются чеченской диаспорой. Взять, к примеру, историю с переправкой в Америку наших алмазов на сто семьдесят миллионов долларов… Слышал, наверное?

Тайсон кивнул:

– Фирма «Голден Ада». Козленок, Бычков – и дальше, на самый верх…

– Так вот Беллоев, например, рассказал, как все было на самом деле.

Снова пришлось прерывать разговор: принесли еду.

– Приятного аппетита, Иван Иванович!

– Тебе того же… В общем, работу ты сделал большую и важную. Спасибо!

– Служу Отечеству! – ответил Тайсон.

Произнесено это было так, что ни ему, ни Ивану Ивановичу не пришло в голову усмехнуться.

…Расправившись примерно с половиной огромной порции, Тайсон достал пачку «Кэмела». Но его собеседник осуждающе покачал головой:

– Куришь?

– Я уже взрослый мальчик, между прочим.

– Напрасно. Глупая привычка. Вредная для здоровья.

– Ну, Иван Иванович, бросьте! При моей-то работе…

– Ерунда. Это не оправдание. Я тоже не в библиотеке и не в жилконторе сижу.

– Не обижайтесь, товарищ полковник, но… все-таки есть небольшая разница.

По вам, например, с вертолетов американских ракетами не пуляют. И не ищут вас потом почти двое суток, прежде чем вытащить из этой чертовой, сраной пустыни!

– Потише немного, пожалуйста… – Иван Иванович вытер губы салфеткой: – Да, накладочка получилась в последний раз.

– Ничего себе – накладочка! Я, как дурак, по вашему же заданию несколько месяцев подбираюсь к учебному лагерю Эль Малума, разыгрываю заказчика подготовки большого террористического акта, чтобы взять кого-нибудь из его людей с поличным, обо всем уже договариваюсь – и вдруг с неба валятся какие-то сумасшедшие янки, разносят вдребезги базу в горах, меня заодно чуть на тот свет не отправляют… И что теперь? Где теперь снова прикажете концы искать?

Иван Иванович поднял кружку и сделал несколько глотков. Потом ответил:

– Наверное, мы этим больше заниматься не будем.

– Почему? – удивился Тайсон. – Каждому известно, что люди Осамы бен Ладена и сейчас продолжают готовить смертников.

– Вот именно: каждому известно… Я читал твои сообщения. И не только я. Однако наши московские аналитики пришли к выводу, что ты вышел на ложную цель. На отвлекающую структуру, созданную и для русских, и для американцев.

– Нет, постойте! По-моему, там все было по-настоящему…

– Не сомневаюсь. Покойный Эль Малум – Аллах да будет милостив к нему! – и сам, наверное, полагал, что занимается важным делом. Но с другой стороны…

Иван Иванович отодвинул тарелку:

– Давай подумаем вместе. Используется специальная идеологическая и религиозная обработка: шахиды, гурии, райское блаженство… Плюс гарантированное безбедное существование для семьи мученика, погибшего за веру, для его детей. Да, такие стимулы могут работать. И срабатывают. Но только на разовых, элементарных операциях: замкнуть контакт взрывного устройства, под танк броситься, обвязавшись гранатами, амбразуру закрыть своим телом или еще что-нибудь в таком роде. Но если бы для того, чтобы отправить себя к праотцам, этому воину Аллаха понадобилось несколько часов перед смертью управлять захваченным самолетом, а потом еще маневрировать… Знаешь, даже у самого правоверного из правоверных нервишки не выдержат.

– Ну, наверное… Инстинкт самосохранения должен сработать.

Иван Иванович с интересом посмотрел на собеседника:

– И что это, по-твоему, за инстинкт?

– Не знаю. Страх смерти?

– Близко. Хотя и не в «десятку»… Вообще-то потребность в самосохранении – одна из базовых у человека. И чтобы ее «снять», задавить с абсолютной гарантией, одними наркотиками, фокусами с голыми девочками и разговорами по душам не обойдешься.

Тайсон молча ожидал продолжения.

– Только очень высокие технологии. Психохимия. Или даже психохирургия… Понимаешь? – Иван Иванович с сожалением взглянул на дно пустой кружки. – Давай-ка, наследник неправедных чеченских миллионов, закажи еще выпить.

– Да без проблем!

– Американские спецслужбы этим давно занимались. Вели исследования, эксперименты ставили – на военных базах, в колониях для несовершеннолетних преступников, среди наркоманов, в самых престижных университетах…

– ЦРУ США. Операция «Синяя птица», – припомнил Тайсон.

– Потом ее переименовали в «Артишок», – Иван Иванович выдержал паузу, пока его собеседник жестом сделал официанту знак повторить. – Наши, естественно, тоже не отставали. Ты про лоботомию что-нибудь знаешь?

– В общих чертах.

– Короче, внутрь черепа вводят хитрый такой инструмент, которым перерезают перемычку между полушариями мозга. И после этого человек напрочь страх теряет. То есть буквально! Все понимает, все делает – но ничего не боится. Просто не чувствует страха.

– Фантастика?

– Реальность, к сожалению… Такая же, как психохимическое воздействие в сочетании с электростимуляцией определенных зон мозга.

Официант поставил перед собеседниками еще по кружке глинтвейна.

– Судя по всему, воспитанники учебных центров, вроде того, в котором ты побывал, используются только для обычных террористических актов – в Израиле, скажем, в Чечне, в Пакистане, в Индии, – продолжил Иван Иванович, когда он отошел. – А вот в прошлогодней сентябрьской атаке на США участвовали совсем другие ребята.

Тайсон все-таки закурил сигарету без фильтра.

– Извините.

– Да ладно уж, потерплю… Информации пока очень мало. По некоторым данным, интересующие нас программы по зомбированию потенциальных смертников осуществляются под прикрытием корпорации «Интернейшнл хеалс Иншуранс», если коротко – «Интерхеалс», или ИХИ. Вообще-то ИХИ – это довольно известная международная медицинская страховая компания со штаб-квартирой в Чикаго и с филиалами по всему миру. В том числе и в России… Огромные капиталы. Великолепные возможности для вполне законного сбора самой разносторонней политической, социологической, экономической и даже военной информации. Судя по показаниям господина Беллоева и по изъятым у него финансовым документам, «Интерхеалс», помимо всего прочего, занимается перекачкой «нефтедолларов» на рынок современного западного вооружения, а также переработкой наркотиков якобы для медицинских нужд. Кстати, с этой страховой компанией были каким-то образом связаны и твои французские друзья-«фармацевты». Не забыл еще историю в Марселе?

– Почему же… помню, – поморщился Тайсон.

Гордиться было действительно нечем. Именно из-за того самого неудачного нападения на подпольный склад просроченных медикаментов, которые предназначались для отправки в Россию, Тайсону и пришлось в конце концов дезертировать из Французского иностранного легиона. А теперь уже никого из участников тех событий и в живых-то не осталось: Студента замучили до смерти почти сразу же, Серега Моряк получил среди бела дня пулю в голову, потом, много позже, были убиты и лучший друг Алексей, и немногословный Махмуд…

– Догадываешься, зачем я тебе все это рассказываю?

– Конечно.

– Тогда слушай дальше. Месяца два назад появился у нас реальный выход на этот самый «Интерхеалс», через одного осужденного…

* * *

Обстановка в следственном кабинете изолятора Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области не отличалась особенной роскошью. Впрочем, все, от мебели до выкрашенных бежевой краской стен, было чистенько и опрятно. И не то чтобы очень уж радовало глаз, но, во всяком случае, не вызывало такого раздражения, как убогая, застарелая нищета «Крестов» или «четверки».

– Или вот, еще был такой случай… В одном районе председатель суда, который в основном гражданскими делами занимался, целую систему придумал. Вывесил, понимаешь, на свой кабинет объявление: продаются котята, цена договорная. Посетитель заходит – вот, как бы мне рассмотрение дела пораньше назначить или заседание очередное не на девять месяцев перенести, а хотя бы на два-три… А судья ему отвечает: я бы с открытой душой, гражданин хороший! Но вот времени совсем нет, кошка, дура любимая, целый приплод принесла, теперь пристраивать куда-то нужно. Голова только этим и занята день-деньской, наверное, даже отпуск придется брать. Долгосрочный. Кстати, а вы не желаете котеночка? Долларов за пятьсот? Чем быстрее продам, тем быстрее и вашим вопросом заняться смогу… В общем, приходилось платить. Куда денешься! А особо непонятливые потом по году со своими исковыми заявлениями пороги обивали.

Человек, которого некоторые коллеги по военной разведке и Тайсон знали как Ивана Ивановича, рассмеялся – не слишком весело, но от души. На этот раз он был одет в старенький, но аккуратно выглаженный костюм. Рубашку с застиранным воротом дополнял дешевый китайский галстук, а из-под брюк выглядывали полуботинки казенного вида. То есть выглядел Иван Иванович именно так, как положено выглядеть очень недорогому адвокату из милицейских пенсионеров.

Обычно такие кормятся за счет «сорок девятой» и при случае вместе с бывшими сослуживцами «разводят» на деньги родителей несовершеннолетних воришек и наркоманов.

Его собеседнику на вид было не больше двадцати пяти лет, и ни новенькая, с иголочки, синяя прокурорская форма, ни усики, ни дорогие очки неспособны были прибавить ему хоть немного солидности. Впрочем, дело свое, судя по всему, парень знал и любил.

– Смешно, конечно. У нас в прошлом году тоже случай был…

Но закончить фразу следователь прокуратуры не успел. Громко щелкнул замок, дверь открылась, и прапорщик ввел в кабинет мужчину в темно-серой робе:

– Распишитесь.

– Да, конечно, – следователь отметил время, чиркнул шариковой авторучкой.

Выводящий забрал бланк и вышел.

– Присаживайтесь.

Мужчина сел на привинченный к полу стул и принялся недоверчиво, исподлобья, рассматривать следователя и расположившегося в углу Ивана Ивановича. Надо отметить, что даже на первый взгляд он очень отличался от обычных обитателей этого учреждения – как правило, следственные арестованные здесь одеты прилично, почти по-домашнему.

– Здравствуйте, гражданин Казимов, – чувствовалось, что следователь пока не очень представляет, с чего следует начать. – Как доехали? Все в порядке?

– Нормально.

Осужденного за умышленное убийство Казимова в следственный изолятор УФСБ только вчера под усиленным специальным конвоем этапировали из колонии строгого режима, в которой он отбыл уже больше года из девяти, назначенных судом. Зачем, почему? Выяснить ничего не удалось даже через «прикормленных» сотрудников администрации, поэтому Казимов, вполне обоснованно, ожидал от любых перемен только худшего.

– Вы приглашены для участия в очной ставке. Я – следователь прокуратуры Степанов, это – господин адвокат… напомните, пожалуйста, фамилию?

– Боровой, – отозвался Иван Иванович. – Там у вас ордер выписан, в деле.

– Спасибо, – следователь придвинул к себе чистый бланк протокола.

– Зачем это? – решил возмутиться Казимов. – Что еще за очная ставка?

– Сейчас узнаете.

– Не имеете права!

– Подожди ты… сначала послушай, – подал голос Иван Иванович. – Отказаться от показаний всегда успеем.

В словах «положнякового», то есть бесплатного, назначенного следствием адвоката явно был определенный резон. Тем более что, впервые оказавшись не в обыкновенном, а в так называемом «комитетском» следственном изоляторе, о котором ходили разные слухи, Казимов решил пока особо не «быковать» – он не совсем представлял, какие методы здесь применяются к особо упрямым и несговорчивым. Накачают еще какой-нибудь дрянью до детских соплей или же облучат радиацией через стенку…

Тем временем дверь кабинета опять открылась – ввели второго участника предстоящего следственного действия. Он оказался немного моложе Казимова и одет был совсем по-другому: дешевый турецкий спортивный костюм, домашние тапочки, кепка-бейсболка.

– Разрешите?

После необходимых формальностей с конвоем следователь представился еще раз:

– Присаживайтесь вот сюда… Мною проводится очная ставка между гражданином Казимовым и гражданином Борисенко. Очная ставка проводится с участием адвоката Борового, по назначению, представляющего интересы Казимова… Борисенко, вы по-прежнему отказываетесь от защитника?

Мужчина в спортивном костюме кивнул и опустил голову.

– Не слышу?

Мужчина дернулся, как от удара, и выдавил из себя:

– Да, отказываюсь.

– Ваше право. Так… Данные о личности в деле имеются. Разъясняю участникам очной ставки их права…

Пока следователь привычно зачитывал формулировки Уголовно-процессуального кодекса и Конституции, осужденный Казимов пытался перехватить взгляд сидящего напротив человека. Вот уж кого он меньше всех ожидал здесь увидеть, так это придурковатого, жадного «цирика» с собственной «зоны»! Какого черта? Понять бы, что вообще происходит… Но длинный козырек дурацкой бейсболки скрывал глаза старшего прапорщика Борисенко.

– Распишитесь – здесь… и здесь. И вот здесь! Первый вопрос к обоим: знаете ли вы сидящего напротив гражданина, при каких обстоятельствах познакомились, в каких отношениях находитесь? Вопрос понятен?

– Да, – один за другим подтвердили присутствующие.

– Тогда сначала вы, Борисенко.

– Я знаю сидящего напротив осужденного Казимова. Я работал… работаю… или работал? – в органах внутренних дел, в учреждении… – от волнения мужчина даже не сразу вспомнил официальное название колонии строгого режима, в которой проходил службу. – Казимов прибыл к нам года полтора назад, отбывал наказание.

– За какие преступления, не знаете?

– Кажется, за убийство. И за что-то еще…

– Какие между вами отношения?

– Оснований для оговора нет, – немного подумав, сообщил прапорщик.

– Имеется в виду не это… – поморщился следователь. – Хотя, подождите пока! Казимов, вы слышали ответ Борисенко?

– Да, слышал.

– Подтверждаете его показания?

Казимов переглянулся с адвокатом:

– Ну, подтверждаю.

– Хорошо. Борисенко, продолжайте!

– С прошлой весны, кажется, с мая месяца, я вступил с осужденным Казимовым в неслужебные отношения и начал передавать ему с воли деньги и вещи, в том числе запрещенные. Например, водку и наркотики…

– Простите? Что? – Иван Иванович вполне естественно разыграл удивление и чуть не выронил свой дешевый блокнот.

Что же касается Казимова, то он был просто-напросто ошеломлен:

– Ты чего гонишь? Ты чего гонишь, ты… козел, твою мать!

– Спокойно! – следователю едва удалось оборвать поток ругани. – Тихо…

Борисенко втянул голову в плечи и отшатнулся.

– Извините, – разрядил адвокат накалившуюся обстановку. – Простите нас.

Потом он обратился к своему подзащитному:

– Подожди. Не торопись. Послушаем.

– Да пошли бы вы все!

– Зря, – покачал головой Иван Иванович.

– Продолжайте, Борисенко, – распорядился следователь прокуратуры.

Арестованный прапорщик сглотнул слюну и заговорил опять:

– В общей сложности я передал осужденному Казимову примерно пятнадцать тысяч рублей и двести или триста долларов США. Водку передавал почти каждую неделю, по одной или две бутылки. Героин – значительно реже, всего несколько раз… Все это мне передавал для осужденного Казимова мужчина по имени Игорь, сведения о котором я уже сообщил на допросах и в явке с повинной. Надо опять подробно?

– Нет, не надо. И, пожалуйста, немного помедленнее… Зачем вы это делали, Борисенко?

– Игорь платил мне деньги. За каждую нелегальную передачу, полученную Казимовым, – от пятисот до тысячи рублей.

– Казимов знал, от кого идут передачи?

– Да, конечно. Игорь и он постоянно обменивались записками. Тоже через меня… Что там писалось, я не знаю, не читал. Конверты были заклеены.

Следователь сноровисто заполнял протокол. Иван Иванович, как и положено серьезному адвокату, тоже что-то писал в свой блокнот, а Казимову оставалось только с ненавистью и недоумением рассматривать сидящего напротив Борисенко.

– Что было потом?

– Примерно месяц назад Игорь встретился со мной и сказал, что теперь я должен убить осужденного Казимова. Он передал мне пакетик из фольги с белым ядовитым порошком, похожим на героин, и объяснил, как устроить, чтобы смерть Казимова выглядела несчастным случаем из-за передозировки наркотиков. Я должен был, как обычно, в помещении бытовки…

– Подробности пока не надо.

– Я не хотел этого делать, но Игорь пригрозил, что в случае отказа он и его друзья зверски убьют мою мать и сестру, а меня самого изуродуют так, что я на всю жизнь останусь инвалидом.

– Почему вы все-таки не выполнили требование Игоря?

– Я решил добровольно отказаться от совершения преступления. Но не успел.

Потому что меня арестовали.

Иван Иванович выразительно хмыкнул.

– Господин адвокат, я делаю вам замечание.

– Принимается. Извините.

– Подпишите здесь… да, да, здесь. Казимов, вы слышали показания гражданина Борисенко? Они вам понятны?

– Слышал, – не сразу ответил Казимов.

– Вы их подтверждаете? Полностью или частично?

Кабинет изолятора УФСБ постепенно наполнился тишиной – такой плотной, тягучей и напряженной, что ее неспособно было нарушить даже поскрипывание старенького стула, на котором расположился со своим неизменным блокнотом Иван Иванович…

* * *

Ресторанчик «Хаксенштюбе» как-то незаметно наполнился посетителями и табачным дымом. Вокруг зазвучала немецкая речь, зазвенела посуда, а на помощь главному официанту откуда-то из кухонной глубины даже вынырнул второй, помоложе и пошустрее.

Иван Иванович помахал перед носом ладонью и пару раз кашлянул. В его изложении недавняя история с посещением следственного изолятора в Санкт-Петербурге очистилась от ненужных подробностей, и человек по прозвищу Тайсон почувствовал, что теперь можно перейти к самому главному:

– Значит, Казимов в конце концов все-таки раскололся?

– Конечно, не сразу. Подумал какое-то время. Попсиховал. Даже с адвокатом посоветовался… – Иван Иванович посмотрел на часы:

– Пока успеваем. Слушай. Несколько лет назад в Штаты на постоянное место жительства перебралась из России одна криминальная компания. Остатки так называемой «чистяковской» преступной группировки. За ними много чего было: убийства, тяжкие телесные, вымогательство… Некоторых из «чистяковских» наша доблестная милиция успела тогда пересажать, но кое-кому удалось очень вовремя смыться. Так вот. По их уголовному делу проходил некто Соколов, бизнесмен средней руки. Фактически пособник, но так и остался свидетелем. В девяносто восьмом, сразу после дефолта, Соколовым опять заинтересовались органы в связи с какими-то финансовыми аферами. Он связался с «братками», которые уже неплохо обосновались в США, и те предложили ему срочно перебираться за океан. После развода с женой помогли оформить фиктивный брак с гражданкой США, приняли, поселили в Чикаго и даже вроде бы дали денег для обустройства… А потом каким-то образом им удалось убедить Соколова застраховать свою жизнь в «Интернейшнл хеалс иншуранс» на сумму, ни много ни мало, двести пятьдесят тысяч долларов. В пользу некоего господина Симановича. Через некоторое время, получив вид на жительство и убедившись, что милиция им больше не интересуется, господин Соколов решил съездить домой – в основном по бизнесу, ну и чтобы навестить бывшую жену с детишками. А вслед за ним в Россию вылетел доверенный человек «чистяковских»…

– Игорь?

Иван Иванович посмотрел на собеседника и кивнул:

– Да. Он разыскал в Санкт-Петербурге своего армейского знакомого Казимова, навел о нем дополнительно кое-какие справки и предложил работу. Догадываешься какую?

– Устранить господина Соколова?

– Так точно. В качестве вознаграждения Казимов должен был получить пять тысяч долларов США и содействие в выезде за границу на постоянное место жительства.

– Он что, не профессионал?

– Нет. Но довольно серьезный парень. Мастер спорта по вольной борьбе.

Служил в морской пехоте, потом устроился частным охранником… В общем, Казимов дал согласие, получил аванс, пистолет ТТ – и неделю спустя всадил в голову Соколову две пули. Но почти сразу был задержан патрульным нарядом вневедомственной охраны, практически на месте преступления.

– Бывает, – Тайсон потянулся за очередной сигаретой. – Случайность?

– Скорее всего. На следствии и на суде Казимов все брал на себя, городил чушь про неудачную попытку ограбления – но заказчиков не сдал и в результате получил вполне разумный срок. В свою очередь, «чистяковские» подогнали ему своего адвоката, обеспечили покровительство тюремных авторитетов, лояльность администрации, «грели», как ты уже услышал, и в следственном изоляторе, и на зоне, через Борисенко…

– Очень благородно! Приятно услышать, что хоть российская организованная преступность своих людей просто так не бросает. В отличие, между прочим, от нашего же с вами родного государства. Хотя, с другой стороны… нет, нелогично. – Тайсон немного подумал и задал вопрос:

– Этот прапорщик… ему что, действительно поручили убрать осужденного?

– Нет, – ответил Иван Иванович. – На самом деле никто не собирался убивать Казимова, ему с воли как помогали по-честному, так и продолжали бы, видимо, помогать до окончания срока. Но надо же было обострять ситуацию… Вот наши и прихватили мента-связного с очередной денежной передачей от американской «братвы». Поговорили с ним по-доброму, предложили: ты нам помогаешь устроить спектакль одного актера по поводу вымышленного покушения на убийство. А мы в отношении тебя, тварь продажная, дело уголовное прекращаем – по факту реального, между прочим, взяточничества и коррупции. Посидишь для порядку, пока все уляжется, и свободен, как птица.

– Согласился?

– Конечно. А куда денешься, с подводной-то лодки? – Чувствовалось, что Иван Иванович очень доволен успешно закончившейся оперативной комбинацией: – Очная ставка прошла как по маслу. В результате у нас есть теперь вполне официальные материалы по заказному характеру устранения Соколова.

– Игоря, или как его там, взяли?

– Нет. Улетел. Обратно в Америку…

Допив вторую порцию глинтвейна, Иван Иванович продолжил:

– Значит, вот такие дела. Надо в Штаты собираться.

– Да вы что? – искренне удивился Тайсон. – Они же меня сразу, в аэропорту…

Иван Иванович отрицательно помотал головой:

– Нет. С американцами вопрос согласован. На этот раз будем работать вместе.

– Не понял.

Иван Иванович оглядел ресторанчик. Потом подал знак официанту, чтобы им принесли счет, и заговорил опять:

– После известных событий в Нью-Йорке и в Вашингтоне президент Буш создал новую, совершенно секретную службу. Нечто вроде нашего Управления по борьбе с международным терроризмом. Денег выделили – немерено, отобрали лучших агентов и специалистов из министерства финансов, ЦРУ, ФБР, из военной разведки, из Агентства по наркотикам… Права – практически неограниченные, вплоть до маленьких войсковых операций и физического устранения людей на территории страны и за рубежом.

– Круто взялись, демократы. Хотя, конечно, давно пора.

– По поводу тебя лично достигнута принципиальная договоренность. На самом высоком уровне. Американцы гарантируют полное содействие, неприкосновенность и беспрепятственный выезд после окончания акции, вне зависимости от ее результата.

– С чего это вдруг такая любезность? Вы сами-то им доверяете?

– Не доверяю. Но сейчас выбора нет, – Иван Иванович передал Тайсону счет, принесенный официантом: – Древняя мудрость: враг моего врага – мой друг… Заплатишь за ужин?

– Договорились же.

– На квартиру свою больше не возвращайся. Нечего тебе там делать.

Инструкции, паспорт с визой, билеты на самолет и все такое прочее – в основном тайнике. Не маленький, разберешься…

На какое-то время мужчины замолчали.

– Давай прощаться. Я первым уйду.

Тайсон посмотрел прямо в глаза собеседнику:

– А вы-то сами теперь куда… домой?

Иван Иванович понял, что собеседник имеет в виду.

– Да на какое-то время… Еще что-то хочешь спросить?

– Интересно, Иван Иванович… интересно, а как вас все-таки по-настоящему зовут?

Полковник хмыкнул:

– Вообще такие вопросы задавать не положено.

– Ну, извините! Я же по образованию – простой диверсант. На шпиона меня никогда не учили.

Иван Иванович встал, надел не успевший просохнуть на вешалке плащ и протянул Тайсону для прощального рукопожатия крепкую ладонь:

– Отчество – мое, настоящее… До встречи! Наверное, скоро увидимся.

– Привет родным березкам!

…Спустя десять или пятнадцать минут, не торопясь прогулявшись по залитому рождественской иллюминацией вольному городу Бремену, человек по прозвищу Тайсон вышел на площадь перед Ратушей.

Народу вокруг, несмотря на середину рабочей недели и поздний час, было много. Причем собственно немцы – местные жители – и туристы, приехавшие из других федеральных земель ФРГ, вовсе не составляли подавляющего большинства. Чернокожие парочки всех возрастов, разнообразные маленькие азиаты, какие-то турки, арабы и курды, их дети и женщины…

Иммигранты из недоразвитых и развивающихся стран мира правдами или неправдами получали здесь вид на жительство, размножались, садились на «социал» и, как правило, бездельничали, торговали наркотиками, воровали, размывая и разрывая веками сложившийся здесь общественный и культурный уклад. За последние десятилетия этой публики в Германию просочилось так много, что ошибки властей в иммиграционной политике уже заметно повысили социальную напряженность в стране, породили новый всплеск национального экстремизма и легли тяжким финансовым бременем на плечи добросовестных налогоплательщиков.

Впрочем, в данный момент Тайсона это не волновало. Вместе с прочими праздно шатающимися он полюбовался трогательным и наивным памятником знаменитым Бременским музыкантам и даже дотронулся до бронзового копыта осла – на счастье. Несколько раз обошел вокруг Роланда – каменной статуи средневекового рыцаря, очень уродливой и вовсе не романтичной. Потом на минуточку, с группой туристов из Франции, спустился в «Ратскеллер» – очень дорогой, очень старый и очень красивый ресторан, погреба которого, если верить рекламным проспектам, хранили полмиллиона бутылок и столько же литров бочкового вина.

Помимо благородных, познавательных целей Тайсон преследовал и еще одну, вполне прозаическую – прежде чем выходить к тайнику, следовало убедиться в отсутствии наружного наблюдения. Наконец, еще немного побродив между шатров и палаток раскинутого прямо на площади ярмарочного городка, он пересек оживленную автомагистраль и оказался в районе Шнурфиртель. Случайному человеку, впервые попавшему сюда, было почти невозможно сориентироваться в лабиринте узких улочек, арок и тупичков, помнивших еще Крестовые походы и Столетнюю войну. Проехать здесь, в пешеходной зоне, удалось бы только на велосипеде или на мотоцикле – некоторые дома стояли так близко, напротив друг друга, что их обитатели при желании запросто могли обмениваться рукопожатиями, высунувшись из окон.

Добравшись до нужного места, Тайсон еще раз огляделся по сторонам: ничего подозрительного вокруг, все пристойно и цивилизованно. На углу, под фонариком, тихо мучает скрипку усталая девушка. Судя по мелочи в кепке, лежащей у ног, и по красным от холода пальцам, играет она здесь давно, хотя и не слишком успешно.

Тайсон еще раз проверился, подождал, пока в зоне видимости не окажется даже случайных прохожих, и с соблюдением необходимых мер предосторожности забрал из места закладки увесистый пластиковый контейнер.

Удалившись на приличное расстояние от тайника, он свернул в узкий, метра полтора, проход между стенами, который здесь, в старом Бремене, гордо именовался улицей. Прошел еще немного, остановился, прикуривая сигарету, и сразу услышал за спиной торопливые мужские шаги.

В следующую секунду два раза кашлянул глушитель.

Если бы не великолепная реакция и не ошибка, допущенная незнакомцем, обе пули наверняка достались Тайсону – тем более что силуэт его на фоне светлой штукатурки представлял собой просто классическую мишень. Но теперь они только выбили из стены каменные фонтанчики на уровне человеческой головы.

Судя по всему, стрелок немного перестарался. Он хотел сработать наверняка и поразить цель почти в упор, опасно сократив расстояние до объекта. Именно поэтому Тайсон успел рухнуть вниз, откатиться назад, перехватить вражеское запястье с пистолетом – и выдернуть его на себя. Тут же согнутым локтем он ударил стрелка в висок и бросил обмякшее тело под ноги.

Поднимая ствол, звонко ударившийся о брусчатую мостовую, Тайсон успел бросить взгляд на лежащего рядом мужчину: черные волосы, длинный нос, плохо выбритая щетина… Более внимательно разглядеть несостоявшегося убийцу ему не удалось – еще одна пуля, опережая звук выстрела, распорола по касательной кожаную куртку на плече и ушла куда-то дальше.

Не разгибаясь, Тайсон выстрелил в ответ из чужого, трофейного пистолета и сразу же понял, что попал: юное создание, уличная скрипачка, у которой в руках теперь вместо музыкального инструмента чернел тяжелый девятимиллиметровый «вальтер», отлетела на шаг или два назад, после чего опрокинулась на спину.

Тайсон выждал немного, встал, отряхнул испачканные колени, скосил взгляд на куртку: она оказалась безнадежно испорчена… Тем не менее надо было немедленно убираться отсюда – Тайсон вовсе не думал расстраивать своим видом впечатлительных туристов и полицию.

Глава вторая

В отличие от Нью-Йорка, который, по словам Владимира Рекшана, медленно поднимается из-за горизонта, как Мамай и Золотая Орда, небоскребы Чикаго обрушиваются на человека сразу же, внезапно, без предупреждения.

Только что вдоль дороги, ведущей из аэропорта, мелькали заборы промышленной зоны, одноэтажные домики и похожие друг на друга кварталы дешевого муниципального жилья – и вдруг ты оказываешься перед узким ущельем, среди каменных многооконных утесов и шпилей, вершины которых можно разглядеть, только запрокинув голову.

– Нравится? Первый раз в Чикаго?

– Впечатляет, – вынужден был признать Тайсон.

Расположившись на заднем сиденье неестественно длинного белого «лимузина», он едва ли не в первый раз в жизни искренне наслаждался комфортом в дороге. Мягкие кресла, натуральная кожа и невероятное множество всяческих хитрых приспособлений, предназначенных для того, чтобы сделать поездку как можно более приятной. Разумеется, никаких посторонних шумов или тряски… Водитель, респектабельный негр по фамилии Энтони Уайт, если верить табличке, сидел далеко-далеко впереди, отделенный от пассажиров прозрачной перегородкой. Для общения с ним в салоне имелось специальное переговорное устройство.

Рядом с Тайсоном сидел крепкий дядечка лет пятидесяти, в котором любой, даже самый неискушенный, любитель кино про шпионов с первого взгляда мог бы распознать полномочного представителя американской спецслужбы. Безупречный костюм соседа и его полосатый галстук являли полную противоположность внешнему виду Тайсона, одетого в джинсы и в теплую куртку военного образца. Впрочем, неизменная вязаная шапочка для зимы или косынка-«бандана», которую Тайсон предпочитал носить летом, все равно вряд ли подошли бы к какому-нибудь вечернему или парадному туалету. Зато они отлично скрывали уродливый шрам на месте уха, потерянного много лет назад на Кавказе.

Дядечку звали Питер Черненко, и по-русски он говорил с ярко выраженным украинско-английским акцентом.

– Сиерс-Тауэр, – наклонившись поближе, мистер Черненко показал на очередную огромную башню из стали, стекла и бетона. Верхние этажи ее было не разглядеть – крыша этого здания, как и большинства расположенных по соседству, безнадежно растаяла в грязно-сером, несущемся по небу месиве облаков: – Одно из самых высоких сооружений на планете.

Водитель свернул на оживленную улицу, проскочил по мосту, потом еще несколько раз перестроился… За окном промелькнула мутная, зеленоватая вода с плавающими посреди канала утками.

– Богато живете, – Тайсон откинулся в кресле и вытянул ноги.

– Не понял? – переспросил американец.

– Это ваша машина? Служебная?

Мистер Черненко весело, от души рассмеялся:

– Нет, что вы! Мы специально заказали «лимузин-сервис»… Через отель.

– Дорого, наверное? – чтобы хоть что-то сказать, уточнил Тайсон.

– А, ерунда! Дядя Сэм заплатит… Тем более, такой уважаемый гость.

Собеседник немного замешкался, потом посчитал необходимым пояснить:

– Дядя Сэм – это мы так наше правительство называем.

– Я знаю. Скажите, мистер Черненко…

– Пожалуйста, называйте меня просто Питер. О’кей?

– Договорились, – не стал спорить Тайсон. Американец ему сразу понравился, еще в аэропорту, когда не стал строить из себя большую шишку и сразу перешел к делу.

– Это уже так называемый «луп», или, по-русски, петля. Деловой центр Чикаго.

– Понятно.

Судя по карте транспортных магистралей, прихваченной Тайсоном на рекламном стенде, городская подземка огибала этот район, возвращаясь в исходную точку, – отсюда и название, почему-то напоминающее о виселице и покойниках.

– А вот и отель… Подниметесь в номер?

– Да, наверное.

…После того как формальности с размещением были закончены, Питер сопроводил гостя наверх.

– Устраивает?

– Нормально, – кивнул в ответ Тайсон, оглядев свое новое пристанище. Честно говоря, он рассчитывал на что-нибудь попроще.

Американец хмыкнул:

– Шик-блеск, красота! Я зайду, отолью?

Когда мужчины по очереди справили нужду и привели себя в порядок, Питеру в первый раз представилась возможность увидеть страшный шрам Тайсона, оставшегося без головного убора. И конечно же он сразу припомнил бешеного боксера-профессионала, несколько лет назад искалечившего претендента на чемпионский титул:

– Ого! Теперь понятно, почему вы взяли такую фамилию… Это из-за уха?

– Да. В основном.

Вообще-то бывший капитан российского спецназа по прозвищу Тайсон не очень любил обсуждения собственной внешности. Но бесцеремонность толстяка Питера почему-то не раздражала.

– Пошли, прогуляемся? Поговорим заодно…

Озеро Мичиган оказалось очень похоже на Финский залив, если им любоваться с Морской набережной Васильевского острова. И только обернувшись назад, на высотные городские кварталы, можно было понять, что ты – за океаном, в загадочном и легендарном Чикаго… Действительно, очень красиво. Тайсону показалось, что ветер, игравший волнами вокруг Военно-морского пирса, имеет солоноватый привкус.

– А на том берегу что – Канада?

– Она самая. Здесь вообще во всем чувствуется французское влияние. Еще со времен войны в колониях. Ну и, конечно, много старых индейских названий.

– Да я уже обратил внимание, – кивнул Тайсон. – Прямо как в романах Фенимора Купера.

– Вы читали Фенимора Купера? – удивился Питер. – По-русски?

Тайсон даже не знал, что ответить.

Мужчины прошли вдоль пустынной и чистой набережной, в направлении Линкольн-парка.

– Питер, а вы здесь родились? По-русски очень хорошо говорите.

– Спасибо. Нет, я сам вообще-то не местный… Родился в Германии, в американской зоне оккупации. Папа с мамой приехали сюда в середине пятидесятых и меня с собой привезли. Они были оба из города Шклова – это на Западной Украине.

– Представляю. Там еще санаторий.

– Они ушли вместе с немцами, в самом конце войны. Папа служил в полиции, – чувствовалось, что Питеру Черненко не очень хочется углубляться в эту тему.

– После воздушной атаки придурка бен Ладена меня перебросили на борьбу с международным терроризмом. А до этого я чуть ли не всю жизнь занимался «русской мафией».

– Перспективная тема, наверное!

– Дерьмо, – отмахнулся американец.

Они молча прошли еще несколько метров. Потом Питер заговорил опять:

– Знаете, мистер Тайсон, какое сравнение в конце концов и пришло мне в голову после долгих-долгих лет профессионального изучения российской организованной преступности в Штатах? Я вам сейчас попробую объяснить… Для самолета существует не так уж много способов уберечься от пущенной с земли ракеты. Одним из них, как известно, является выброс тепловой или электромагнитной ловушки, своеобразного «фантома», отвлекающего на себя вражеские приборы. А пока ракеты, меняя курс, устремляются вслед за этим ложным объектом, их настоящая цель может спокойно продолжать полет. Понятно?

– Ну, в общем-то…

Но собеседника все равно уже было не остановить:

– Получается, что пресловутая «русская мафия» в том виде, о котором у нас принято говорить, – это страшная сказка, искусственно созданный миф, предназначенный для отвлечения внимания. Вы знакомы с официальной статистикой министерства юстиции? Хотя, нет конечно же… Так вот, в девяносто седьмом году, например, главными нашими задачами были провозглашены борьба с итальянской Ла коза ностра и с так называемой «русской мафией». Тогда посадили семь высших боссов коза ностра, трех советников, сорок шесть «капо», или, как у вас говорят, «бригадиров», больше трехсот рядовых «солдат» и пособников. Колумбийские наркобароны потеряли несколько миллионов долларов, тонны кокаина, всего за пару лет были арестованы сотни членов азиатских преступных группировок, обосновавшихся в Штатах…

– Впечатляет, – вынужден был признать Тайсон.

– Конечно! А вот на фронтах борьбы с «русской мафией», видимо, что-то не ладилось. Да, были кое-какие аферы с бензином и медицинскими страховками, несколько случаев мелкого вымогательства и банковские мошенничества, но практически никого толком не арестовали и не осудили. Даже данных нет о принадлежности этих людей к структурам организованной преступности! Нигерийцев и поляков за последние годы село в тюрьму намного больше, чем выходцев из России. И в то же время эксперты ФБР оценивают численность только активных членов «русской мафии» в США в четыре тысячи человек да еще сотню тысяч записывают в пособники…

Питер остановился и придержал спутника за рукав:

– Как думаете, что это значит?

– Или вы из рук вон плохо работаете. Или теоретики несут откровенную чушь.

Американец вдруг выругался в сердцах, от души, с большим толком и к месту используя русскую ненормативную лексику.

– Достойно, – улыбнулся Тайсон.

Нашим соотечественникам почему-то всегда очень нравится, когда иностранцы при них ругаются русским матом.

– Питер, а вы не слишком со мной откровенны?

– Х…ня! Булл шит! – Еще раз выругался американец. – Это все есть в любых официальных отчетах. Только никто не хочет делать выводы… Кофе хотите?

– Было бы неплохо.

Тайсон успел немного озябнуть на холодном ветру, продувающем набережную.

Толстая куртка, натянутая Питером на костюм после выхода из гостиничного лимузина, значительно лучше соответствовала местной погоде, но и он, судя по всему, испытывал определенный дискомфорт. Во всяком случае, уши и нос американца заметно покраснели.

Через пару минут собеседники уже согревали ладони о пластиковые стаканчики.

– Дрянной кофе, честно говоря.

– И держать неудобно…

– Но это лучше, чем ничего, – Питер оставил уличному торговцу какую-то мелочь и поинтересовался:

– Вы, кстати, заметили, мистер Тайсон, что здесь почти нет ни арабов, ни мексиканцев? Для них в Чикаго слишком холодно, эти ребята не любят северный климат.

– Ну, наверное. Хотя у нас… – гость споткнулся на слове, но продолжил:

– У нас, в России, черножопые даже за Полярный круг забрались. Торгуют, воруют, обживаются – и в Мурманске, и в Воркуте.

– Черножопые? Негры? – Искренне удивился Питер.

– Нет, почему? У нас свои «черные». Чечены всякие, армяне, азеры…

Американец ухмыльнулся и покачал головой:

– Национализм и расизм – это очень нехорошо.

– А кто спорит?

Мужчины еще раз понимающе посмотрели друг на друга.

– Послушайте, Питер… может быть, перейдем на ты?

– Зови меня просто. Нет проблем! С удовольствием.

– Тайсон…

После горячего кофе погода уже не казалась такой отвратительной. Тем более что за разговорами спутники свернули с набережной:

– Значит, говоришь, нашей мафии в Штатах нет?

– Да есть она у нас! Только не там, где ее ищут… – Питер выбросил пустой стаканчик в урну перед входом в магазин готовой одежды. – Люди и доллары настоящей российской организованной преступности давно уже крутятся в респектабельных банках Манхэттена, на Лонг-Айленде, в солнечном Майами, в небоскребах города Дэнвера, штат Колорадо. Именно там «черные» деньги, украденные у тебя на родине, без особых проблем становятся вполне легальными банковскими и промышленными капиталами. И вот как раз этих людей и эти капиталы нам никогда не позволяли трогать. И не позволят! Почему? Вовсе не из-за отсутствия оперативной информации – криминальное прошлое и настоящее большинства ваших «новых русских» миллионеров прекрасно известно и ФБР, и полиции.

– Политика, – понимающе кивнул Тайсон.

– Черта с два! Экономика… Достаточно нам хоть разок накрыть более-менее серьезную фирму, занятую нелегальной перекачкой средств из России, или арестовать счета в банке, занятом «отмыванием» украденных денег, – и организованная преступность здесь, в Штатах, сразу же перестанет себя чувствовать в безопасности. Начнется отток сомнительных капиталов. Многие миллиарды криминальных долларов, давно уже ставших частью американского финансового рынка, устремятся в другие страны и регионы…

– Куда? – заглядевшись по сторонам, Тайсон чуть не споткнулся о сидящего на тротуаре нищего. – Простите…

Обросший грязными волосами, укутанный в какие-то тряпки свободный гражданин самой свободной страны выругался в ответ по-английски и погрозил вслед мужчинам.

– Куда? Это не так важно. Деньги побегут туда, где им по-прежнему будет гарантирована полная неприкосновенность. Разумеется, никто из наших политиков и финансистов позволить этого не может, вот и приходится закрывать глаза. А для отвода глаз – пугать обывателей фильмами и статьями про русских головорезов, воняющих на милю водкой и увешанных золотыми цепями и автоматами!

– А почему именно про них?

– Понимаешь, американцам за послевоенные десятилетия прожужжали все уши про «русскую опасность», он к ней привык больше, чем к бейсболу и гамбургерам… Вот и приходится использовать «фантом» в виде жуткой «мафии с Брайтон-Бич». Вместо перекрытия реальных каналов притока криминальных денег из России и запрета на их легализацию полиции приходится устраивать шумные процессы вроде этого чертова «дела Япончика».

– Я слышал.

– А я в нем участвовал, вместе с ребятами из Нью-Йорка! – Спутник Тайсона махнул рукой, чуть было не зацепив кого-то из оказавшихся на пути случайных прохожих. – Смешно смотреть, как из рядовых вымогателей с «русскими» фамилиями в суде делают «крестных отцов», а мужа-алкоголика, спьяну зарезавшего супругу, пресса превращает в «профессионального киллера тамбовской преступной группировки» только потому, что он несколько лет назад эмигрировал из Советского Союза. По телевизору смакуют жуткие и кровавые подробности, ребята в форме делят награды и премии, обыватель гордится очередной победой демократии… Словом, все довольны. Включая, разумеется, и настоящих представителей российской организованной преступности.

– Извини, Питер… а это что такое?

Перейдя очередную улицу, мужчины оказались на площади, посередине которой красовалась внушительных размеров конструкция из раскрашенных переплетенных труб и обломков металла. Питер пожал плечами:

– Памятник. Скульптура.

– Да уж… – Тайсон почесал затылок.

– Ты еще не был у нас в Музее современного искусства! Или есть еще такой в Чикаго – Институт искусств… Я пока втихаря от жены пивка не выпил, даже смотреть не мог на тамошнее безобразие. – Питер задумался и добавил: – Это же как надо себя не любить и людей не уважать, чтобы понаделать да еще и выставить такую гадость?

Некоторое время собеседники обсуждали темы, не относящиеся к их прямым профессиональным интересам. Потом Питер все-таки вернулся к прерванному разговору.

– Конечно, среди обычных «русских», обосновавшихся в Штатах, встречаются и жулики, и бандиты. Но подавляющее большинство ориентировано как раз на легальное врастание в американское общество, они с охотой принимают нашу систему ценностей и правила игры. Никто ведь не спорит, что эти новые «русские американцы» имеют очень высокий по сравнению с другими этническими группами образовательный и профессиональный уровень. И они, как правило, ориентированы на сохранение имевшегося до эмиграции социального статуса или, по крайней мере, на его восстановление в собственных детях.

– Прости, не понял?

Питер пояснил:

– Например, грязный голодный парень из Мексики или какой-нибудь чертов индус, устроившиеся здесь работать посудомойкой в бар, как правило, вполне удовлетворены и своими доходами, и выполняемой работой – у них дома, на родине, и этого не было. А вот врач из Москвы или выпускник вашего Ленинградского университета, даже вполне прилично зарабатывая за рулем нью-йоркского такси, все равно станут стремиться к чему-то большему в новой жизни.

Прямо над головами прохожих один за другим грохотали встречные составы городской железной дороги Чикаго – что-то вроде участков московского метрополитена, выведенных на поверхность.

– Убедительно, в общем… И ты знаешь, кому все это выгодно?

– Да в первую очередь – настоящей российской организованной преступности.

Бросив косточку нашей полиции и газетчикам, русские могут какое-то время спокойно и без помех врастать в легальную и нелегальную экономику Штатов. Кроме того, разные «страшилки» про мафию с Брайтон-Бич производят определенное впечатление на представителей нашего традиционного криминала – на итальянцев, евреев, китайцев, что позволяет «пришельцам» вести себя за столом переговоров почти на равных. Ну, и, конечно, политикам кое-каким это на руку… даже целым федеральным структурам. Знаешь, сколько у нас так называемых «русских» отделов и управлений создано за эти годы? И в полиции, и в ФБР, и в Управлении по наркотикам… Сотни, тысячи дармоедов! А всякие там «эксперты» с научными степенями, литераторы, журналисты? Ведь тема «русской мафии» уже лет двадцать их кормит, позволяет защищать диссертации, публиковать книги, статьи на первых полосах…

Тайсон остановился, чтобы прикурить очередную сигарету:

– Послушай, Питер… А зачем ты мне все это рассказываешь?

Очевидно, американец ждал вопроса:

– Чтобы ты не наделал глупостей. Правила игры заданы большими боссами из Вашингтона, и не важно, нравятся они мне лично или не нравятся. Но если ты попробуешь выйти за пределы этой, вполне определенной, схемы – начнутся проблемы.

– У кого? – изобразил удивление Тайсон.

– В первую очередь – у тебя. Можешь, кстати, доложить об этом, как у вас говорят, «куда следует». Хотя в принципе русские должны быть в курсе.

Американец явно был не в восторге от ситуации, в которой они оба оказались. И скорее для себя, чем для собеседника, добавил:

– Я государственный служащий. Я работаю на правительство.

– Бедняга Питер, – вздохнул человек по прозвищу Тайсон. – Понимаю. Я ведь тоже занимался этим несколько лет, и ничего хорошего не получилось… Так что теперь я стараюсь работать не на правительство, а на свою страну.

Он в задумчивости почесал шрам, укрытый под вязаной шапочкой:

– Кстати, если уж пошел такой разговор… Ты обратил внимание, что за нами уж довольно долго и плотно присматривают?

Собеседник ни чуточки не удивился:

– Кто именно? Кого ты заметил?

– Вон тот темно-синий «форд»-пикап, который рядом крутился еще у гостиницы.

Сзади идут парень в куртке защитного цвета и девушка с ним. Еще был белый микроавтобус с антенной, но его сейчас не видно…

– Больше никого?

Тайсон ожидал несколько иной реакции.

– Не знаю. По-моему, пока нет.

– Все в порядке. Это наши. Так, присматривают на всякий случай. – Питер с профессиональным уважением посмотрел на спутника:

– А ты молодец, русский! Придется вечером надрать ребятам задницу.

* * *

На следующий день, ровно в десять часов, американский знакомый Тайсона уже сидел в холле гостиницы, на этаже, прямо напротив его двери. Костюм, рубашку и галстук Питер сменил, только куртка осталась прежняя:

– Доброе утро! Как спалось?

Тайсон пожал протянутую руку:

– Привет. Будто ты сам не знаешь…

– Неужели нашел какую-нибудь «технику»? – поднял брови Питер.

– Конечно. Тоже мне, задачка!

Спускаясь вниз, мужчины со знанием дела обсудили некоторые достоинства и недостатки оперативного использования некоторых средств скрытого контроля.

– Но, надеюсь, никаких обид по поводу вторжения в частную жизнь?

– Питер, мы же взрослые люди… Делом занимаемся. Какие обиды? – гость из России вышел на тротуар и поинтересовался:

– Поедем?

– Нет, пройдемся. Тут недалеко.

– Странно, – удивился Тайсон. – Я слышал, что американцы все поголовно помешаны на автомобилях, некоторые даже ходить разучились?

– Я тоже много чего про русских слышал. Глупостей всяких…

На противоположной стороне Орегон-стрит дежурил вчерашний «форд» службы наружного наблюдения. Проходя мимо, Тайсон демонстративно отдал честь двум задумчивым джентльменам, которые старательно изображали полное равнодушие ко всему происходящему вокруг. Джентльмены сделали еще более непроницаемые физиономии и уставились в одну точку перед собой.

– Нет, ну никакого чувства юмора, – огорчился Тайсон. – Коллеги все-таки…

– Что-то ты сегодня расхулиганился, – подозрительно прищурил глаз Питер. – Ох, чует мое сердце – не к добру!

Дорога заняла у них минут десять быстрой, деловой ходьбы. Наверное, на машине добирались бы значительно дольше – транспортные потоки в центре Чикаго были организованы таким образом, что для того, чтобы добраться в соседний квартал, следовало обогнуть чуть ли не весь деловой район города.

Темный, матово отсвечивающий тонированными стеклами небоскреб, в котором располагались офисы ФБР, ДЕА и представительства большинства других американских государственных органов в штате Иллинойс, назывался «Федерал билдинг».

Оба спутника без проблем миновали несколько рубежей охраны, прошли мимо парочки полусонных национальных гвардейцев и огромного стенда со списком названий доброй сотни различных учреждений и фирм, расположенных в здании.

Один из лифтов быстро поднял их на нужный этаж. Тайсон мало что понимал по-английски, но, судя по латунной табличке, завершающей точкой маршрута было какое-то агентство или инспекция – не то по контролю за минеральными ресурсами, не то по развитию зеленых насаждений.

Не обращая внимания на глазок телекамеры, Питер привычно провел электронным ключом по устройству на двери, и через мгновение мужчины оказались лицом к лицу с верзилой, похожим на переодетого морского пехотинца. Потом была улыбчивая девушка-секретарь в наушниках, доклад по селектору, несколько минут ожидания – и, в конце концов, приглашение зайти.

После обмена рукопожатиями хозяин кабинета сразу же протянул Тайсону свою визитную карточку.

– А у меня нет такой, – извинился гость.

– Господин Бургхофф говорит, – перевел Черненко, – что в этом нет никакой необходимости. Он и так знает о вас очень много. Почти все…

Если бы не вежливый оскал, первая фраза хозяина прозвучала бы почти по-хамски.

Господин Бургхофф выглядел, как американский аналог Ивана Ивановича. Дело было даже не во внешнем сходстве – его-то как раз почти не наблюдалось, – а в некоем внутреннем тождестве этих двух профессиональных разведчиков.

– Давайте сразу перейдем к делу…

Пока все трое рассаживались вокруг стола и выясняли, кто какой кофе будет пить – с кофеином или без кофеина, – верзила-охранник принес хозяину кабинета ярко-красную пластиковую папку.

– Итак, начнем, джентльмены… – начал господин Бургхофф. Питер Черненко переводил, слово в слово, передавая при этом Тайсону извлекаемые шефом из папки листы документов. – Мы установили интересующего вас господина Симановича. Проверили его. Проверили его «русские» связи…

На стол перед Тайсоном легли несколько страниц убористого машинописного текста и дюжина фотографий.

– Среди них есть человек по имени Игорь?

– Да, вот он… – господин Бургхофф явно не любил, когда его перебивают. Но Тайсон вовсе и не стремился вызвать у американца симпатию.

– Компания «Интерхеалс» действительно выплатила господину Симановичу деньги. Обычно в таком случае страховые компании проводят собственное, очень тщательное расследование. Однако в данном случае все ограничилось фактически только запросом в Россию и получением по официальным каналам копии свидетельства о смерти Соколова, а также копии приговора российского суда над его убийцей.

– Вам уже удалось выявить контакты Симановича и его связей с кем-либо из сотрудников этой страховой компании?

Собеседник поморщился:

– Пока нет. Только официальные контакты.

– Куда Симанович дел полученные деньги?

Питер передал Тайсону очередную полученную от шефа пачку документов:

– Вот данные по его банковским счетам. А вот это – копия налоговой декларации… Не знаю, как в России, но у нас получать подобные документы всегда очень и очень непросто.

– Даже с вашими полномочиями? – вежливо удивился Тайсон.

– Даже с нашими полномочиями, – подтвердил через переводчика господин Бургхофф. – Но игра, как говорится, стоила свеч. Там много интересного.

– Обязательно прочитаю.

– Есть еще аналитическая справка по самой компании «Интернейшнл хеалс Иншуранс», но она почти ничего не дает – слишком мало информации. Вот, пожалуй, и все… – Хозяин кабинета сделал паузу, чтобы Черненко мог перевести:

– Мистер Тайсон, господин Бургхофф считает необходимым предупредить вас, что ни правительство Соединенных Штатов, ни его представители, ни он лично не собираются брать на себя ответственность за какие-либо негативные последствия ваших действий.

– Понимаю. Как обычно, везде и всегда.

– Нам нужен результат. Не забывайте, проводится первая крупная совместная операция наших спецслужб против международного терроризма!

Тайсон опять кивнул, теперь уже молча.

– Господин Бургхофф спрашивает, что вы собираетесь делать дальше?

– Да ему-то какая разница? Вы же все равно ни за что не отвечаете… – Тайсон чуть было не произнес это вслух, но сдержался. И очень вежливо пояснил:

– Сначала хотелось бы внимательно изучить документы.

Хозяин кабинета не возражал:

– Разумеется. Пожалуйста! Вам приготовлены все условия, рядом, в соседнем помещении. Господин Черненко поможет с переводом.

– Я могу делать выписки?

– Нет. Из офиса ничего выносить нельзя. – Питер развел руками:

– Но господин Бургхофф говорит, что мы можем продолжить работу с бумагами и после ланча. Надо будет только предупредить охрану…

* * *

Однако Тайсону не понадобилось злоупотреблять любезностью подчиненных господина Бургхоффа – еще до обеденного перерыва он с помощью переводчика прочитал и просмотрел все, что представляло оперативный интерес. Но затем очень тихо и незаметно, не попрощавшись ни с кем и никого не предупредив, покинул офис.

В исчезновение русского гостя даже не сразу поверили: вот ведь, только что здесь сидел, только что послал Питера за очередной кружкой кофе… еще вентиляция не вытянула едкий дым от солдатского «Кэмела», а его самого нет, будто и не было вообще.

Впрочем, каких-либо документов или ценных вещей Тайсон с собой не унес.

Охранник и секретарь только растерянно улыбались и разводили руками.

– Не, не видели… Никто не выходил.

– Профессионал, – в очередной раз констатировал Питер.

– Уволю всех! Найти, немедленно! – белел от гнева и ярости его шеф.

Тем временем, оставив американских коллег выяснять отношения между собой, виновник всего этого переполоха уже расположился в вагоне сабвэя, несущегося в направлении Скоки-Свитч, мирного и респектабельного пригорода Чикаго…

А ближе к вечеру у дома, расположенного на одной из улочек Скоки-Свитч, остановился черный «мерседес» с номерными знаками штата Иллинойс. Сидящий за его рулем Михаил Симанович, гражданин США русского происхождения, бизнесмен и добропорядочный налогоплательщик, подождал, пока пульт дистанционного управления поднимет ворота гаража, прибавил газу – и заехал внутрь.

Пост наружного наблюдения, выставленный Питером Черненко почти сразу же после исчезновения его подопечного, не заметил ничего подозрительного. Господин Симанович всегда возвращался домой приблизительно в это время…

Тайсон дал возможность хозяину включить свет и запереть за собой тяжелую металлическую дверь, отделявшую гараж от дома:

– Ну, здравствуй, урод!

Симанович вздрогнул и обернулся. В его любимом кресле-качалке, творении модных итальянских дизайнеров, сидел какой-то огромный, плохо одетый мужик с бандитской физиономией. На голове у незнакомца была черная вязаная шапочка, в одной руке – початая банка хозяйского пива «Хольстен», а в другой – никелированный пистолет «Астра». Тоже, между прочим, хозяйский, хранившийся в ящике письменного стола.

В общем, все это напоминало сцену из дурацкого боевика про гангстеров.

– Молчи. Ничего не говори. Без моего разрешения. Понял?

Господин Симанович кивнул.

– Теперь садись на пол. Сюда! Только тихо, без этих… глупостей.

Бывший кишиневский валютчик и спекулянт Симанович никогда не был трусом.

Михаила довольно часто грабили или пытались ограбить еще при Советском Союзе, на заре перестройки пару раз брали в заложники и однажды вывезли в лес за долги. Здесь, в Чикаго, Симановичу сожгли первую, нажитую непосильным эмигрантским трудом автомашину – так что определенный жизненный опыт у него имелся. Поэтому и сейчас хозяин дома довольно быстро справился с первым испугом:

– Где моя собака?

– Заткнись. – Тайсон чуть приподнялся, привстал и ударил сидящего на ковре человека тяжелым армейским ботинком в середину груди. Симанович упал набок, поджав ноги и судорожно пытаясь поймать ртом хотя бы немного воздуха.

При этом непрошеный гость умудрился не пролить ни капли пива.

– Пошли отсюда!

Тайсон взял хозяина за шиворот и поволок за собой в направлении ванной комнаты. Появления в доме кого-то еще он не опасался – по сведениям, собранным американцами, жена и две дочери бизнесмена сейчас находились во Флориде, у дальних родственников. Из того же источника Тайсону было известно, что прослушивающая аппаратура в доме Симановича пока не устанавливалась, а разглядеть с улицы, что происходит внутри, не позволяли плотные алюминиевые жалюзи. Конечно, при нынешней шпионской технике не составляло никакого труда при необходимости прямо из машины «снять» и звук, и «картинку», но он очень надеялся, что сотрудники Питера Черненко еще не нашли для этого каких-либо веских оснований.

Однако на всякий случай следовало перебраться в изолированное помещение.

– Насчет собаки можешь не беспокоиться. О себе подумай, – посоветовал Тайсон, запихивая парализованного страхом и болью Симановича в джакузи: – Воду пока включать не будем?

– Чего вы хотите?

Было очень приятно, что хозяин послушался и переменил тему. Потому что в настоящее время любимец семьи, четырехлетний ротвейлер по кличке Монтегю, или Моня, валялся в подвале с раздробленным черепом и переломанными шейными позвонками.

С некоторых пор Тайсон терпеть не мог сторожевых собак…

– Хорошая пушка?

Никелированный ствол девятимиллиметровой «Астры» качнулся прямо под носом у господина Симановича. Но тот уже понял, что быстрая смерть ему не грозит – незнакомец имел уже много возможностей, чтобы просто выстрелить жертве в голову.

– Не знаю. Не пробовал.

– А зачем тогда дома держишь?

– Для самообороны.

– Дурак, – презрительно констатировал Тайсон, засовывая пистолет за пояс: – Ну что, поговорим?

Хозяина такое развитие событий устраивало:

– А может быть, стоит вернуться обратно, в гостиную?

– Нет. Мне здесь больше нравится. – Тайсон сделал последний глоток и отбросил пустую банку под раковину: – Ты зачем, уродина, бедных сироток и вдов обижаешь?

– Простите? – Не понял Симанович.

– Бог простит, – ответил Тайсон, сгреб ладонью волосы на макушке лежащего в ванной человека и дважды ударил его затылком об розовый кафель. Звук получился негромкий и в общем-то безобидный:

– Где деньги, придурок?

– Какие деньги? – Опять не понял Симанович.

– Страховка покойного Соколова. Двести пятьдесят тысяч. Получал?

– Получал, – не стал отпираться хозяин дома.

– Вот видишь… – голос Тайсона заметно подобрел. – А у него, между прочим, вдова осталась в России. Несчастная женщина.

– Но он же был с ней в разводе? – Продемонстрировал полную осведомленность бизнесмен. – Женился здесь второй раз…

– А дети? Очаровательный сынишка, дочери скоро в школу идти – наследники!

– Но по американским законам…

– Знаешь, тут мне знакомый человечек одну очень умную вещь сказал. Там, говорит, где не работает сила права, должно работать право силы. Понимаешь? – Тайсон резко и будто нечаянно провел растопыренной пятерней перед носом у собеседника. Тот зажмурился и втянул голову в плечи.

– Чего ты? Ладно, не дергайся… Больше бить не буду. Наверное.

Тайсон подождал, пока Симанович откроет глаза.

– Короче, денежку надо вернуть.

– Кому вернуть? – сглотнул слюну бизнесмен.

– Детям-сиротам. Наследникам. Через меня, конечно.

Господин Симанович нашел в себе силы спросить:

– А вы, простите… вы кто?

– Я приезжий. Из Питера. Из славного города Санкт-Петербурга.

– У меня нет этих денег. И не было никогда!

– Не понял?

Опасаясь новых побоев, господин Симанович заговорил быстро-быстро:

– Я только расписывался. Потом сразу же все перечислил!

– Чего ты гонишь? Куда перечислил? В Красный Крест и Красный Полумесяц?

– Нет, это очень серьезные люди, очень! Я с ними работаю… ну, вы понимаете?

– Крыша твоя, что ли?

– Да! – Обрадовался американский бизнесмен русского происхождения. – Они предложили на меня оформить какой-то страховой полис, и я не мог отказаться. Я этого Соколова не знал, ни разу не видел даже! Договаривались с ним они сами, оформляли все, возили к нотариусам, к адвокатам… Как только деньги пришли, я их отдал, сразу же.

– Все до копеечки? До последнего цента? – Справедливо усомнился Тайсон.

– Ну, там, налоги… Плюс пять процентов. Мне оставили, за работу. – Господин Симанович закатил глаза. – Они же сами предложили, все по-честному!

Непрошеный гость из России задумался:

– Кто такие? С кем ты работаешь? Конкретно!

– «Чистяковские»…

– Чего? – Тайсон с угрозой навис над лежащим. – Чего? Да Чистяка уже давно на свете нет, чтоб ты не звездил!

– Да, конечно, да… я знаю! Но его люди, бывшие, которые здесь…

После секундного размышления Тайсон вытащил из кармана перепуганного до полусмерти господина Симановича мобильный телефон:

– Звони!

– Куда? – не сразу сообразил бизнесмен.

– Крыше своей. Разбираться будем.

Хозяин дома, все время сбиваясь и не попадая по клавишам, начал торопливо набирать номер. В принципе такой поворот событий его вполне устраивал – пусть бандиты между собой разбираются, за это им и деньги платят. А то втравили в какой-то блудняк, понимаешь ли…

– Алле, Гарик? Гарик, это я…

Он еще не успел ничего сказать, а трубка уже оказалась в огромной лапе Тайсона:

– Слышь… алле!

– Кто это? – несказанно удивился голос на другом конце линии.

– Симанович – твой барыга?

– Кто это, я не понял?

– Коллега. Приезжий. Из России-матушки. Есть серьезный базар.

– На тему? – невидимый собеседник пока не определился, как себя повести.

– Симанович – твой барыга? – повторил вопрос Тайсон.

– Допустим. Ну?

– Гну, блин! Согну – подарю… Тебя что, разговаривать не учили?

– Ты того, полегче давай… В чем дело-то?

– Так вот, барыга накосорезил порядочно. И теперь на вас валит.

– Здесь, в Чикаго?

– Нет, дома. В Питере. – Тайсон пересел на край джакузи. – Со страховочкой одной мутной «непонятка» вышла. Некто Соколов… Покойничек-то под нами работал. А теперь – нет его. И денежек наших – нет!

– При чем тут…

– В общем, надо бы разобраться. Перетереть.

Некоторое время трубка мобильного телефона молчала. Потом ожила:

– Понятно. Добро! Завтра, в десять…

– Сегодня.

– Нет, но это не… – попытался вставить слово собеседник Тайсона.

– Я сказал – сегодня. Ровно через три часа.

– Хорошо. Где встречаемся?

– Место сам назначай. Я не местный.

– Так. Ресторан «Байкал», на Диване. Если ехать из центра…

– Барыга твой знает, где это? – перебил объяснения Тайсон.

– Симанович с вами там? Да, конечно, знает…

– Значит, он меня и привезет. Все! До встречи.

Тайсон отключил «мобильник» и почти ласково посмотрел на человека, лежащего в ванной:

– Слышал все?

Бизнесмен, заметно воспрянувший духом, утвердительно кивнул.

– Ну вот, а ты боялся… В ресторанчик поедем. Покушаем. Поговорим. Если выясним, что ты не при делах, живи себе дальше.

Михаил Симанович с благодарностью посмотрел на Тайсона и начал выбираться из джакузи…

На улице уже совсем стемнело, когда в доме неподалеку от железнодорожной станции Скоки-Свитч погас электрический свет. Ворота гаража открылись, и на улицу медленно выехал черный хозяйский «мерседес». Рядом с водителем никого не было видно, Тайсон предусмотрительно расположился внизу, перед задним сиденьем, упираясь на всякий случай в бедро Симановичу стволом его же собственного пистолета.

Дежурившие в машине наружного наблюдения агенты связались со своим руководством и аккуратно пристроились в хвост шикарному автомобилю «нового русского американца»..

Глава третья

Ресторанчик «Байкал» находился в районе, труднопроизносимое французское название которого эмигранты из бывшего Советского Союза переделали в простое и созвучное – Диван. Район, облюбованный этой специфической публикой, конечно же отличался размером и стилем от пресловутого Брайтон-Бич, однако и он представлял определенный интерес для американских любителей русской экзотики.

Тайсон и Симанович с трудом нашли свободные места. Народу в ресторане было много, но и это оказалось как нельзя кстати – последний незанятый столик находился в глубине зала, у выхода на кухню. С точки зрения постоянных посетителей, это место считалось самым неудобным: мимо то и дело пробегала официантка с подносами, громко хлопая дверью, из-за которой тянуло горячим воздухом и запахами еды. Кроме того, сидящие за столиком почти не видели эстраду, на которой по вечерам выступали местные знаменитости и даже изредка гости с далекой родины – обзор перекрывала стойка бара.

– Поймите, курение – очень вредная привычка… – Господин Симанович осуждающе покачал головой и почти по-приятельски положил руку на локоть Тайсона: – Очень вредная для здоровья! В Америке уже почти никто не курит.

– Да вы что, сговорились все? – Тайсон припомнил недавнюю встречу с Иваном Ивановичем в Бремене и все-таки поднес к сигарете пляшущий огонек зажигалки. – Сам знаю, разберусь, не маленький.

Но собеседник не унимался:

– Скажите, вот вы женаты?

– Слушай, помолчи! Дай подумать…

По правде говоря, за несколько часов знакомства разговорчивый бизнесмен его уже достаточно утомил. Убедившись, что непосредственная опасность мордобоя и смерти ему больше не угрожает и что заниматься возникшей внезапно проблемой теперь станут совсем другие, специально обученные люди, господин Симанович полез из кожи вон, чтобы всеми возможными способами продемонстрировать опасному незнакомцу: он тоже свой в доску, правильный, конкретный пацан и нисколько не обижается на досадное недоразумение. Бизнесмен суетился, изображая готовность помочь, постоянно заискивающе смотрел в глаза гостю – и говорил, говорил, говорил…

Тайсон даже чуть-чуть пожалел, что не перекрыл нарастающий поток его словесного поноса еще в самом зародыше: тогда, наверное, для этого хватило бы всего-навсего парочки профилактических затрещин. А теперь уже ничего не поделаешь – поздно!

«Мобильник» бизнесмена Тайсон отключил сразу же после разговора с «крышей». Пока мужчины находились у Симановича, несколько раз звонил его стационарный телефон – очевидно, заинтересованные лица на всякий случай проверяли, дома ли хозяин. Однако после вежливых предложений автоответчика оставить сообщение, на другом конце линии постоянно вешали трубку, так ничего и не сказав.

– Сколько времени?

– Без десяти… сейчас должны подойти, – заверил новый русский американец, посмотрев на циферблат золоченых швейцарских часов. – Я же говорил, они очень серьезные люди…

– Что на горячее будем? Выбрали уже? – Как-то очень уж по-советски спросила возникшая из-за стойки официантка. Она поставила на несвежую скатерть две кружки пива и рыбный набор, заказанные Симановичем, после чего замерла в ожидании.

– Мы попозже определимся.

– Еще кого-нибудь ждете? – в голосе официантки вместо профессиональной любезности сквозило явное, плохо скрываемое неудовольствие.

– Да, – кивнул господин Симанович и зачем-то снова взглянул на часы.

Вокруг звякали вилки и рюмки, а разговоры за столиками постепенно слились в общий гул, время от времени перекрываемый вспышками смеха. На маленькой сцене, у микрофона уже минут пять крутилась худая, крашенная под Мадонну певица, настраивая свою нехитрую аппаратуру.

Вошедшего в ресторан человека Тайсон и его сосед заметили одновременно.

– Вот, я же говорил… – обрадовался Симанович.

Мужчина прошел на середину зала и остановился, оглядывая посетителей.

Длинный плащ, не застегнутый ни на одну из пуговиц, черный свитер, пиджак, характерная стрижка… Тайсон сразу узнал в нем того самого Игоря, о котором перед поездкой в Чикаго рассказывал Иван Иванович и чья фотография лежала у американцев одной из первых в папке с оперативными материалами по банде Чистяка.

Симанович привстал и сделал приглашающий жест рукой:

– Гарик, мы здесь!

Игорь кивнул бизнесмену, перевел взгляд на Тайсона, однако, вместо того чтобы подойти, развернулся и зашагал прямо к выходу из ресторана.

– Может, нам надо за ним теперь? – неуверенно пролепетал Симанович. В отличие от соседа, он опять пребывал в полнейшем замешательстве.

– Проверяет, наверное… все ли чисто вокруг?

Но и на этот вопрос ответа не прозвучало. Зато краем глаза испуганный бизнесмен вдруг заметил, что Тайсон перекладывает из-за пояса на колени блестящую «Астру». Одновременно он скорее почувствовал, чем услышал, щелчок предохранителя.

– Господи, вы только не волнуйтесь! Можно, я сбегаю к выходу, посмотрю? Я сейчас, я быстренько…

– Сиди, урод! Сказано – сиди!

Сейчас господин Симанович готов был, наверное, отдать четверть жизни и половину своих накоплений за то, чтобы оказаться где-нибудь в другом месте и в другой компании.

Но додумать эту мысль он не успел. В переполненном зале ресторана появились трое – очень похожие друг на друга одеждой и поведением, крепко сбитые парни в плащах. Тот, что постарше, задержался у выхода, остальные пошли вперед. При этом первый двигался быстро и очень уверенно, без церемоний расталкивая оказавшихся на пути посетителей. Второй тоже старался не отставать, так что пространство, отделявшее их от стойки бара, парочка преодолела почти одновременно. Так же одновременно они достали из-под плащей короткоствольные автоматы и с расстояния в несколько метров открыли огонь по заранее определенным каждому мишеням: один стрелял по несчастному бизнесмену, другой – по его соседу.

Впрочем, для Тайсона это не оказалось внезапным сюрпризом. Еще в самом начале он сообразил, что в словах перепуганного Симановича есть определенная логика – бригадир «чистяковских» действительно заходил в ресторан на разведку. Только интересовала его не собственная безопасность и не возможное полицейское наблюдение. Осторожному Игорю просто-напросто требовалось лично, с гарантией и без особого шума установить, за каким именно столиком сидят интересующие его люди. Чтобы затем дать конкретные и точные указания боевикам-исполнителям, у которых не будет ни времени, ни возможностей для бессмысленных поисков и беготни по всему залу.

Поэтому, пока бизнесмен ловил своим толстым телом пулю за пулей, дергаясь и подскакивая при каждом попадании, Тайсон успел отработать на опережение. Двумя выстрелами он превратил голову «своего» автоматчика в окровавленный шар, перевел ствол на стоящего рядом парня, прицелился, но…

На третьем выстреле пистолет дал осечку. Испанская никелированная игрушка, мечта пижона, ни разу не использовавшаяся даже в тире, оказалась такой же неприспособленной к суровым реалиям жизни, как и ее, теперь уже бывший, покойный хозяин.

Тело убитого киллера отлетело назад. Его напарник, явно не предупрежденный никем о возможности ответного огня, замешкался и потерял сразу несколько драгоценных мгновений. Прежде чем он сумел отреагировать на изменение обстановки и переключиться с несчастного Симановича на другую мишень, великолепно тренированный Тайсон успел нырнуть вниз, под стол, и перекатиться немного в сторону, за деревянную стойку бара.

Автоматная очередь, следуя вслед за ним, опрокинула электрический самовар, впилась в стену, попортив декоративные пластиковые панели, и внезапно оборвалась. Очевидно, стрелок не подозревал, что все хорошее в этой жизни кончается быстрее, чем мы ожидаем, в том числе и патроны.

А вот человек по прозвищу Тайсон знал это лучше многих.

Поэтому, не оставляя противнику времени на то, чтобы поменять магазин, он схватил с пола закатившуюся под ноги бутылку и одним прыжком перелетел через деревянный барьер.

Однако вступить в ближний бой на этот раз Тайсону не пришлось – его несостоявшийся противник уже убегал из ресторанчика, бестолково размахивая автоматом и перепрыгивая через препятствия в виде разбитой посуды и стульев, среди которых валялся труп второго, еще менее удачливого, стрелка.

Случайные посетители ресторана к этому моменту уже дисциплинированно лежали на полу. Исключение составляли только певица, застывшая у микрофона в позе девушки с веслом, и лысый бармен, макушка которого торчала из-за кассового аппарата. Еще две или три женщины визжали в разных концах зала, но основная масса побитых жизнью «новых русских американцев» предпочитала до поры до времени не напоминать никому о своем существовании.

Тем более что третий участник вооруженного нападения, оставленный именно для того, чтобы обеспечивать пути отхода, усугубил стремительно нараставшую панику, длинной очередью разрядив автомат куда-то в направлении бара:

– Лежать, суки! Перестреляю всех!

Зазвенел, осыпаясь, огромный светильник под потолком, громко хлопнула лампа дневного света… а потом вниз, на стойку, обрушилась, с грохотом увлекая вслед за собой многочисленные осколки стеклянных бокалов, батарея помытой и вычищенной до зеркального блеска посуды.

Под такое вот оглушительное звуковое сопровождение оба вооруженных бандита почти одновременно покинули ресторанчик.

– Полиция!

– Помогите, убивают, – неуверенно стали требовать из темноты.

В ответ кто-то с облегчением выругался матом, кто-то нервно расхохотался.

– Вован, ты живой там?

– Да, пацаны, вот это шухер…

– Машка, дура! Лежи пока, мать твою…

Расслабляться, действительно, оказалось рано. Снаружи, с улицы, с той стороны, куда только что скрылись нападавшие, вдруг послышалось несколько выстрелов – одиночных и россыпью. Затем в разгромленное помещение проникли пронзительные завывания полицейской сирены.

Впрочем, в планы человека по прозвищу Тайсон разбирательство со слугами закона не входило. Воспользовавшись суматохой и полумраком, он, не привлекая внимания посетителей и персонала, покинул ресторанчик «Байкал» через кухню.

* * *

Иван Иванович отошел от окна. Там, на улице, двенадцатью этажами ниже, текли навстречу друг другу нескончаемые автомобильные потоки. Зрелище это успокаивало и умиротворяло, как вечерний огонь в костре или как прибой на морском побережье, но любоваться потоком автомобилей сейчас не было ни времени, ни возможности.

– Да, но чем вы, собственно, недовольны?

По-английски Иван Иванович говорил очень медленно и очень правильно, с подчеркнутым уважением относясь к чужому языку, – казалось, он больше всего опасается стать объектом насмешек из-за какой-нибудь досадной фонетической или грамматической ошибки.

Господин Бургхофф развел руками:

– А, по-вашему, все в порядке?

– Во всяком случае… – пожал плечами Иван Иванович. – Во всяком случае, пока операция идет по плану. В основном. Что же касается частностей… да, действительно, на каком-то ее этапе возник ряд проблем. Однако, насколько я понимаю, ситуация опять под контролем?

– Черт побери! Может быть, у вас, в России, это и называется «частностями» или «проблемами». Но для Соединенных Штатов… – Господин Бургхофф поднял бледный старческий кулачок и принялся, на американский манер, отгибать пальцы, один за другим:

– Ваш мистер Тайсон прямо в общественном месте, чуть ли не среди бела дня провоцирует перестрелку. При этом два человека сразу же погибают, а еще трое, включая офицера полиции, получают ранения. Причинен ущерб частной собственности, хозяин русского ресторана «Байкал» уже потребовал возмещения убытков, а половина его несчастных посетителей теперь еще долго будет бегать по психотерапевтам, лечить больные нервы…

Но Ивана Ивановича трудно было вывести из равновесия подобными аргументами.

Раскрыв ладонь, он стал вслед за собеседником загибать по-русски пальцы:

– Во-первых, все произошло не среди бела дня, а довольно поздно вечером… Во-вторых, нам обоим известно, что убитые джентльмены были активными членами так называемой «русской мафии»… Так что благодаря господину Тайсону американские налогоплательщики только сэкономили на судебных издержках и на тюремной охране.

Все остальное, по-моему, даже не стоит всерьез обсуждать. Раненого полицейского, конечно, жаль, но работа есть работа. Тем более что в результате всей этой истории именно за вооруженное сопротивление представителям власти был арестован очень нужный нам человек. Человек, который, между прочим, уже согласился сотрудничать… Ему ведь была предложена сделка?

– Да, – неохотно кивнул господин Бургхофф.

– Взаимовыгодная сделка? Сделка, по условиям которой он отдает нам свои секретные контакты в службе безопасности фирмы «Интерхеалс Иншуранс»?

– Да, – опять подтвердил собеседник.

– И за это против него не выдвигаются никакие обвинения?

– Да, конечно.

Иван Иванович с торжествующим видом подвел итог:

– Значит, сделка… отлично! Ну, а что бы мы могли предложить преступнику взамен сотрудничества, не случись этой чертовой перестрелки с его участием? И не получи полицейский случайную пулю в бронежилет?

Возразить было сложно. Господин Бургхофф переглянулся с подошедшим Питером Черненко и все-таки попробовал оставить за собой последнее слово:

– Значит ли это, господин полковник, что вооруженный инцидент в ресторане был с самого начала, вполне сознательно, спровоцирован вашим человеком?

– Не знаю, – честно ответил Иван Иванович.

Но американцы ему, кажется, не слишком поверили.

– Однако это в любом случае нарушает предварительные договоренности…

– Какая разница? В конце концов мы ведь получили то, чего добивались?

На помощь начальнику пришел Питер Черненко:

– Господа, до назначенной встречи осталось десять минут.

– Хорошо. Пойдемте! – Господин Бургхофф зачем-то поправил тугой узел галстука и решительным шагом, не оборачиваясь, направился в аппаратную.

Вслед за ним пошел Иван Иванович, а замыкал процессию Питер Черненко, подчеркнуто соблюдая и дистанцию, и субординацию, как это любят делать сугубо штатские государственные служащие…

Из девяти установленных на стене телевизионных экранов ничего не показывали только два. Остальные находились в рабочем режиме, постоянно передавая изображение с видеокамер. При этом, судя по всему, только одна из них принадлежала городской полиции Чикаго и в обычных условиях предназначалась для контроля за дорожным движением на каком-то очень оживленном перекрестке. Другие же были установлены специально для предстоящего оперативного мероприятия и размещены таким образом, чтобы место предполагаемой встречи и прилегающая территория просматривались со всех сторон.

Несколько секунд подошедшие изучали обстановку на мониторах: площадь между высотными зданиями, крохотный скверик, скульптура посередине газона, какие-то итальянские магазины и недорогая закусочная через дорогу…

Сидящий за пультом оператор, рыхлый бледный мужчина в наушниках, оторвался от наблюдения и доложил:

– Сэр, сейчас мы его увидим.

– Отлично, Джонни.

И действительно, через пару секунд в зоне действия видеокамер появился мужчина, одетый в черное, свободного покроя пальто. Разрешающая способность оптики позволяла разглядеть не только его короткую полувоенную стрижку и светлый шарф, но даже безупречные стрелки на брюках и вычищенные до зеркального блеска носы полуботинок.

– Узнаете? – зачем-то уточнил господин Черненко.

– Да, конечно, – подтвердил Иван Иванович.

Физиономия Игоря, бывшего лидера одной из мелких питерских преступных группировок, а впоследствии видного деятеля так называемой «русской мафии» в Чикаго, была тщательно выбрита. Даже удивительно: никаких мешков или синяков под глазами, вообще никаких следов задержания и многочасового перекрестного допроса. Хотя, как слышал Иван Иванович, арест этого вооруженного бандита, причастного к нападению на офицера полиции, специальные агенты проводили достаточно жестко.

Да и ночью с ним особо не церемонились.

…Тем временем человек на площади вынул руки из карманов, достал сигарету и закурил. Потом, не торопясь, прошелся разок-другой вокруг памятника, потрогал ладонью мокрую скамейку.

– Прибавьте звук, Джонни!

– Есть, сэр… – оператор дотянулся до каких-то переключателей на пульте, и стало слышно, как поскрипывает гравий под подошвами Игоря, как он кашляет после неудачной затяжки, как проносятся через площадь, по улице, автомобили…

– Вы не слишком основательно «зарядили» его аппаратурой?

Американец почувствовал в голосе Ивана Ивановича вполне понятное опасение и поспешил успокоить русского коллегу:

– Не беспокойтесь, это техника последнего поколения. Даже если его разденут до трусов и обыщут, мы будем слышать все, что происходит.

– Любопытно.

– Активные микрофоны из полимерных материалов вшиваются в ткани одежды: за лацканы пиджака, под воротник рубашки, между швов… и даже, на всякий случай, в нижнее белье. Причем без специальной аппаратуры их не отличить от обычных ниток.

– Ну, что же…

Человек под объективами посмотрел на часы, потом – в сторону пешеходного перехода. Поравнялся с ближайшей урной и выбросил окурок.

– Он довольно уверенно держится, – по-русски прошептал Питер Черненко.

– Посмотрим, что дальше будет, – ответил Иван Иванович, тоже зачем-то понизив голос. Разумеется, мужчина, находившийся в данный момент на площади, в другом конце города, ни при каких обстоятельствах не смог бы их услышать. Но иногда лучше показаться смешным, чем беспечным.

– Пять минут до встречи.

– А где же второй?

– Уже едет… скоро появится.

Иван Иванович оторвал взгляд от мониторов:

– Правда, что он раньше служил в департаменте полиции?

– Да, почти двадцать лет, – было заметно, что собеседнику неприятно отвечать на заданный вопрос. – Вы же читали досье… Уволен за взяточничество и коррупцию.

– Странно. Знаете, милиционеры в России постоянно жалуются на нищенскую зарплату. Особенно те, кого увольняют или кого в тюрьму посадили: ах, вот, если бы нам платили, как в Соединенных Штатах… вот мы бы тогда… да мы бы – никогда! Ни за что!

– Увы! Эта проблема существует и в нашей полиции.

– Но мы с ней боремся, – поддержал шефа Питер Черненко.

Иван Иванович сразу вспомнил публичные обещания милицейских руководителей разных уровней «искоренить и разогнать», их истерические крики о «немедленном очищении рядов», спускаемые сверху вниз «разнарядки» на увольнение оперативного состава и даже пресловутую перекраску стен в бежевый цвет.

– Статистика ведется? Анализ какой-нибудь?

– Да, конечно. Во-первых, у нас преступления чаще всего совершают молодые люди, только что поступившие на службу.

Господин Бургхофф подтвердил слова своего подчиненного:

– То есть те, кто в силу особенностей воспитания или характера оказался неспособен устоять перед соблазнами власти. Это принято считать естественным браком профессионального отбора. Подобные юноши и девушки довольно быстро на чем-нибудь «прокалываются» и вскоре с позором покидают ряды американской полиции.

Ни на одном из экранов пока еще ничего не происходило, и он решил продолжить:

– Другую группу коррупционеров составляют полицейские со стажем, с опытом, с заслугами… и с безупречной репутацией. Как правило, на путь предательства они становятся внезапно, неожиданно не только для своих коллег, но и для себя.

– Неужели?

– Да. И толчком к этому может послужить все, что угодно: непомерные запросы юной любовницы, проблема с поступлением сына в престижный и дорогой университет, глупый карточный проигрыш… Разумеется, таких «оборотней» разоблачить очень сложно. Например, в девяносто четвертом году более шести месяцев продолжалась комплексная агентурная, оперативная разработка группы полицейских из Нью-Орлеана, дававших, как говорят в России, «ментовскую крышу» кокаиновой мафии. В конце концов действовавшими под прикрытием агентами ФБР был документально подтвержден факт передачи взяток полицейским в сумме сто тысяч долларов. Кажется, у вас есть такая присказка: что охраняем, то и имеем…

– Да, есть, – усмехнулся Иван Иванович.

– Так вот, наибольшим соблазнам подвержены как раз те, кто по долгу службы призван бороться с нелегальным оборотом наркотиков. Впрочем, расследование в Нью-Орлеане пришлось прекратить.

– Почему?

– Кто-то убил основного свидетеля.

При желании собеседник мог бы рассказать коллеге из России и про другие скандальные эпизоды из истории американской полиции. Например, о том, как в Майами, штат Флорида, не так уж давно было арестовано и осуждено семнадцать офицеров, а еще более ста привлечено к различным видам дисциплинарных наказаний. За что? Да за сущую мелочь… Ребята в форме всего-навсего украли у криминальных торговцев наркотики на сумму в несколько миллионов долларов и перепродали их, что в конечном итоге привело к убийству трех человек. Была еще одна очень громкая «полицейская» история девяносто пятого года в Филадельфии – в ней фигурировали суммы поменьше, но тоже значительные, взятки и кражи исчислялись сотнями тысяч долларов. А в знаменитом Лос-Анжелесе героин и кокаин, перехваченные в ходе рейдов и операций, также утаивали и сбывали по приемлемой цене. Только уже не простые патрульные и детективы, а сотрудники… специального отряда по борьбе с наркомафией. По сравнению со всем этим проделки девяти полицейских из Детройта, изобличенных в сопровождении и вооруженной охране «транспортов» с кокаином и деньгами наркомафии, можно было бы вообще считать мелкой шалостью.

Что же касается Чикаго… Не случайно и не только из-за бесчисленного множества голливудских фильмов у подавляющего большинства россиян название этого мегаполиса ассоциируется с гангстерами в широкополых шляпах, с автоматной стрельбой на улицах, с мафией времен «сухого закона» и с продажными полицейскими. Ни Питер Черненко, ни его нынешний шеф еще не работали здесь в тысяча девятьсот шестидесятом году, когда восемь сотрудников чикагской полиции сели на скамью подсудимых за соучастие в квартирных кражах и использование при этом служебных автомобилей. Но капитан полиции Марк Таназаурас и тринадцать его подчиненных плотно сели уже при господине Бургхоффе, в середине семидесятых… Банда Таназаураса была обвинена в вымогательстве двухсот семидесяти пяти тысяч долларов у владельцев таверн в «греческом» районе Чикаго. Самого капитана тогда признали виновным, он провел три с половиной года в тюрьме, а вскоре после освобождения был расстрелян неизвестными прямо на улице.

Тогда же, кстати, был осужден еще один высокопоставленный сотрудник полиции и шестеро служащих его департамента, вступившие в сговор с радиотелефонной компанией, чтобы вытянуть из городской казны более шестисот тысяч полновесных американских долларов…

Вообще-то процессы вроде этого шумят в Чикаго чуть ли не каждый год – на скамье подсудимых то и дело оказываются организованные преступные группы по восемь-десять полицейских. В основном за взятки деньгами, услугами сексуального характера и вещами от содержателей притонов, игорных заведений, от торговцев наркотиками.

В декабре тысяча девятьсот девяносто шестого года специальные агенты ФБР успешно завершили секретную операцию, длившуюся более двух лет. Отрабатывали группу сотрудников 15-го участка чикагской полиции. В результате за решеткой оказались семь человек, занимавшихся поборами, взяточничеством, грабежами и рэкетом. А потом, почти сразу же, оперативной группе из Вашингтона удалось реализоваться по 6-му полицейскому участку и отправить в тюрьму еще несколько его офицеров.

При этом и сам Иван Иванович, и его собеседники прекрасно понимали, что все это отнюдь не свидетельствует о поголовной коррумпированности американской полиции. Перечисленные факты можно было считать скорее исключениями, подтверждающими заслуженно высокую репутацию правоохранительных органов США, однако господин Бургхофф вовсе не был убежден в необходимости обсуждать подобную проблему с иностранцем. Поэтому он просто добавил:

– Серьезный анализ оперативной обстановки, а также общественного мнения указывает на то, что каждое успешное разоблачение продажных полицейских в целом положительно влияет на степень доверия налогоплательщиков. Кстати, по американским меркам полицейские получают вовсе не так уж много. И льгот у них столько же, сколько у всех остальных государственных служащих.

– Понятно, – вздохнул российский офицер.

– Контрольное время, сэр! – доложил оператор.

– Какого черта, где его носит?

– Может быть, запросить наружное наблюдение?

Человек на площади тоже начал проявлять беспокойство. Он переместился поближе к улице и еще раз посмотрел на часы.

– Вот он, сэр!

Сначала серебристый джип-«лексус» одной из последних моделей, стремительно приближавшийся к площади, зафиксировала видеокамера дорожной полиции. Затем, когда автомобиль уже выехал к скверу, его стало видно и на других мониторах.

Поведение Игоря также не оставляло сомнений в том, что появился именно тот, кого он поджидает. Едва «лексус» притормозил у тротуара, Игорь в два шага преодолел расстояние, отделяющее его от машины, потянул на себя никелированную ручку, подобрал полы пальто – и нырнул в салон.

Динамики в аппаратной добросовестно воспроизвели последовательность звуков: мягкий хлопок двери, скрип кожаного сиденья под новым пассажиром и тихую мелодию из автомагнитолы, послужившую фоном всему дальнейшему разговору.

Увидеть, что происходит в салоне шикарного «лексуса», оказалось невозможно – камеры воспроизводили только блики на стеклах и какие-то силуэты за ними. Однако, если судить по голосам, дежурными приветствиями обменялись двое мужчин: Игорь и тот, что сидел за рулем. Больше в машине не было никого, это подтверждали также результаты ее теплового сканирования, выведенные на один из мониторов.

Автомобиль плавно тронулся с места и покинул площадь. Выждав пару минут, оператор отключил установленные на месте встречи видеокамеры. Вместо них ожил резервный экран, который, судя по всему, передавал теперь изображение с вертолета: набережная озера, оживленная транспортная развязка, серебристый джип, уходящий на юго-восток… Микрофоны, которыми оснастили Игоря американцы, зафиксировали пока только обмен короткими, ни к чему не обязывающими фразами.

– Хотите кофе? – поинтересовался господин Бургхофф.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Иван Иванович. – И что теперь?

– Можете остаться. Подождать. Или можно потом получить распечатку… если хотите, мистер Черненко сделает перевод.

– Я имею в виду не только это.

Господин Бургхофф кивнул:

– Мы пока не стали объявлять розыск вашего человека…

– Значит, совместная операция продолжается?

– Да, вы поняли меня абсолютно правильно.

* * *

Полицейская патрульная машина, плоская и широкая, как медуза, выкатилась на Мичиган-авеню и дисциплинированно замерла перед светофором. Пожилой офицер скользнул взглядом по дому номер четыреста тридцать пять, в котором разместилась одна из городских достопримечательностей, газета «Чикаго трибюн». Потом посмотрел на заполненный пешеходами тротуар, на холодные лужи, оставшиеся после дождя, на витрину, которую кто-то украсил похожим на раввина Санта-Клаусом…

Рядом с автобусной остановкой пританцовывал на одном месте очередной ходячий рекламный щит – человек, переодетый в костюм добродушного, некрасивого великана из мультипликационного фильма. Предприимчивые наниматели так увешали бедолагу табличками с текстом, что, взглянув на него спереди, сзади и даже с боков, можно было, наверное, узнать очень много полезного и интересного про новогодние скидки.

Впрочем, мало кому из горожан и гостей Чикаго пришло бы в голову задержаться и внимательно изучить рекламный текст – уж больно жалкий, совсем непривлекательный вид был у этого великана. Поролоновые тапочки семидесятого размера хлюпали при каждом шаге, зеленое ухо обвисло трубочкой, и только идиотская улыбка, нарисованная на огромной маске из папье-маше, сияла, как положено, по-американски.

Полицейский подумал о том, что, как правило, на такую работу соглашаются либо недавние иммигранты, либо оставшиеся без работы неудачники. Социального пособия никогда никому не хватает, а два, пять или даже шесть долларов в час, да еще наличными… Кажется, раньше так еще подрабатывали студенты университета.

Поделиться своими мыслями с напарником офицер не успел – загорелся зеленый свет, и патрульная машина покатила вперед, по маршруту, в бесконечном потоке десятков и сотен других автомобилей…

В городе уже включили вечернее освещение, когда напротив небоскреба «Чикаго трибюн» остановился ярко размалеванный фургончик. Борта и капот его снизу доверху украшали цветные изображения сказочных персонажей: Микки Мауса, длинноногой Алисы в Стране Чудес, Супермена, красавицы Белоснежки и зеленого мультипликационного великана по имени Шрек, как две капли воды похожего на рекламного бедолагу с Мэдисон-авеню.

Парковаться на этом участке было запрещено, поэтому водитель фургона вплотную прижал его к тротуару за остановкой автобуса и сразу же включил аварийную сигнализацию. Задние двери чуть-чуть приоткрылись, и кто-то невидимый поманил зеленое поролоновое чучело внутрь.

Однако безнадежно продрогший и проголодавшийся великан, прежде чем принять приглашение, зачем-то внимательно присмотрелся к сказочным персонажам, украшающим фургон. И только удостоверившись, что среди них, в обусловленном месте, красуется и его собственное изображение, подошел поближе.

– Да залезай ты быстрее сюда! – позвали из темноты. – Сейчас еще «тикет» выпишут…

Оказалось, что русскую речь великан из американского мультипликационного фильма легко понимает без перевода. Голос невидимого пассажира также был ему явно знаком, поэтому, отбросив сомнения, носитель уличной рекламы сначала просунул внутрь огромную зеленую голову, а потом залез туда полностью.

Дверцы захлопнулись, и фургончик вырулил от остановки.

– Добрый вечер, Иван Иванович!

Человек по прозвищу Тайсон снял с себя дурацкую маску из поролона, избавился от зеленых перчаток и только после этого ответил на рукопожатие:

– Долго же вы ехали…

– Извини. Так получилось.

Впрочем, особого раскаяния в голосе Ивана Ивановича собеседник не услышал.

Тем более что идея подобного маскарада и выбор места встречи на одной из самых оживленных улиц Чикаго принадлежали ему самому – после недавней засады у немецкого тайника Тайсон стал вести себя еще осторожнее, чем обычно. Как говорится, темнее всего – под горящей свечой, и ценные вещи следует прятать на самом виду…

– Замерз?

– Да нет, не очень. Ноги только промокли.

Мужчины сидели рядом, вплотную друг к другу, и разговаривали негромко, почти шепотом – скорее по привычке, чем по необходимости. Никаких окон в грузовом отсеке автомобиля предусмотрено не было, так что переносная лампа с электрошнуром, ритмично раскачивавшаяся под потолком, являлась единственным источником скудного освещения.

Судя по ее колебаниям, по шуршанию шин и размеренному гулу мотора, фургончик все время куда-то передвигался – невидимый шофер за железной перегородкой умело петлял по лабиринтам улиц Чикаго для того, чтобы Тайсон с Иваном Ивановичем могли спокойно провести конспиративную встречу.

– Переодевайся. И можешь прямо тут все это бросить.

– Слава богу! – Тайсон сразу же начал с искренним облегчением выползать из своего карнавального костюма, как поднятый на борт водолаз-глубоководник. – Думаете, больше не понадобится?

– Официально в розыск тебя американцы не объявили. Пока.

– Точно?

– Во всяком случае, в тех полицейских участках, где я побывал, сегодня утром не было ни твоих примет, ни фотографий. По линии Департамента полиции за перестрелку в русском ресторане разыскивается «неидентифицированное лицо».

– Ну, допустим.

Оба собеседника прекрасно понимали, что господину Бургхоффу и его людям в случае необходимости понадобится всего несколько минут, чтобы разослать по городу, по штату Иллинойс и по соседним штатам дополнительную ориентировку, но уже на вполне определенного, конкретного подозреваемого – по имени Тайсон.

– Послушай… вообще ты свою работу уже сделал и спокойно можешь выходить из игры. Думаю, американцы против этого возражать не будут.

– Вы уверены, что у них нет ко мне никаких претензий?

Иван Иванович покачал головой:

– Не думаю. Скорее, наоборот. Но до полного завершения операции им просто невыгодно поднимать шум и устраивать выяснение отношений.

– Значит, с нами попробуют разобраться по-тихому… – Человек по прозвищу Тайсон давно уже никому не доверял и ни во что не верил. Впрочем, именно поэтому он и был до сих пор не только жив, но даже относительно здоров.

– Так что я пока подожду высовываться.

– Как знаешь, – не стал спорить Иван Иванович, – тебе виднее.

Это было действительно так, и Тайсон посчитал тему собственной безопасности исчерпанной:

– Удалось выйти на человека в страховой компании?

– Да, все получилось просто великолепно. Даже лучше, чем я ожидал. Конечно, американцы сначала вслух возмущались твоими методами – наверное, для порядка. Зато потом, когда наш земляк, арестованный, согласился сотрудничать… Знаешь, какую должность занимает, оказывается, его контакт в фирме? – Иван Иванович сделал эффектную паузу: – Заместитель начальника службы безопасности «Интерхеалс Иншуранс»!

Непосредственно руководит охраной центрального офиса в Чикаго.

– Ого! – понимающе присвистнул Тайсон.

– Не то слово… Он, оказывается, отставной полицейский. Несколько лет назад ушел на пенсию, а до этого очень долго служил в местном «русском» отделе, занимался выходцами из стран бывшего СССР. И еще тогда крутил с ними какие-то аферы, взятки брал и вообще… Во всяком случае, когда после увольнения из полиции он поступил в «Интерхеалс», отношения с нашими бывшими земляками не прервались. На строгой конспиративной основе.

– Ну, это само собой! Новым-то хозяевам его контакты «русской мафией» вряд ли понравятся, как и прежнему, полицейскому начальству.

– Страховой бизнес – штука рискованная… – Иван Иванович придержал рукой раскачавшуюся на повороте лампу и продолжил:

– Там очень многое зависит от сбора и предварительной оценки информации по каждому страховому случаю. Так вот придуманная нашими «братками» схема действовала так, что при помощи старого друга, работающего в Службе безопасности, им несколько раз удалось проворачивать, а потом прикрывать кое-какие сомнительные сделки – в основном по страхованию жизни бывшими советскими гражданами, постоянно проживающими в США. Разумеется, не бесплатно. Например, из той четверти миллиона, которые компания «Интерхеалс» выплатила бандитам за покойного господина Соколова, нашему американцу досталось больше пятидесяти тысяч долларов.

– Прирабатывал, значит, по мелочи, – хмыкнул Тайсон. – На сигареты…

Фургончик тем временем заметно прибавил скорость – очевидно, теперь они ехали где-то за городом. Иван Иванович посмотрел на часы:

– Опять не успеваем толком переговорить… ну, да ладно. Придется коротко.

Встреча «русской подставы» с этим бывшим полицейским проводилась «под техникой», все фиксировали, от начала и до конца. Диалог у них шел конкретный, по поводу очередной аферы со страховыми полисами и по поводу старых выплат ему не отвертеться, если что.

– Если что? – уточнил Тайсон. – Как они собираются его дальше использовать?

– Почему это – они? – поднял брови Иван Иванович. – Вообще-то пока мы с американцами работаем вместе.

– Интересно знать, до какого предела?

– Хотелось бы, конечно, до конца. Во всяком случае, как я понял, наши партнеры планируют в уже самое ближайшее время очень серьезно прихватить за жопу этого славного парня из «Интерхеалс Иншуранс». И заставить «сливать» конфиденциальную информацию – судя по всему, степень допуска у него довольно высокая, знает он очень много. В том числе, вероятно, и про связи этой страховой компании с международными террористами.

– Скажите, Иван Иванович… только честно. Вот вы лично, по доброй воле, стали бы на месте американцев делиться с нами такими сведениями?

– Не уверен.

– И совершенно правильно. Значит, нам следует ждать от товарищей по оружию неприятностей и сюрпризов. Ну, меня еще надо будет найти, а вот насчет вас… Кстати, что-нибудь удалось выяснить по поводу Германии?

– Нет, – вздохнул Иван Иванович.

– В Бремене следили не за мной, – напомнил Тайсон. – Там был стационарный пост наблюдения. Прямо напротив тайника.

– Ты уверен?

– Да, та девица со скрипочкой. Скорее всего, они очень хотели выяснить, кто именно придет забирать документы.

– Не знаю. Вполне возможно, что…

В следующую секунду фургончик остановился – да так резко и неожиданно, что огромного Тайсона по инерции проволокло вдоль скамейки и с размаху впечатало в перегородку. Через мгновение, больно ударившись обо что-то плечом, рядом с ним оказался Иван Иванович:

– Ох, мать его так! Послушай, Тайсон, кажется, я себе…

– Где эта чертова лампа?

– Не вижу. Упала, наверное.

Снаружи громко хлопнула дверь кабины.

– Не вставайте!

Но Иван Иванович уже приподнялся, кряхтя и ругаясь.

Приподнялся, чтобы шагнуть в полный рост прямо навстречу очереди из пулемета, распоровшей фургон вдоль бортов. Тайсон, который почувствовал опасность всего за какие-то доли секунды до этого, просто физически не успел бы его остановить: окружающая кромешная тьма вдруг наполнилась шумом и грохотом, а на металлический пол полетело отброшенное прямым попаданием тело.

Тайсон сразу же втиснулся между Иваном Ивановичем и скамейкой, повинуясь звериным инстинктам и навыкам выживания, приобретенным в спецназе. Он уже снял свою «Астру» с предохранителя, хотя толку от пистолета в такой ситуации было немного, – для чистой победы невидимому и недосягаемому противнику потребовалась бы теперь только еще одна пулеметная очередь по фургону, немного пониже, осколочная граната под колесо или, допустим, кусочек взрывчатки на развороченный бензобак.

Оставалось только молиться или ругаться.

Но тут он оторвал взгляд от пола и неожиданно для себя увидел обычную пыль, клубящуюся в косых столбиках электрического света. Свет проникал внутрь через пулевые отверстия в стенках фургона, и человек по прозвищу Тайсон почему-то сразу поверил, что это еще не конец…

Глава четвертая

Вашингтон, федеральный округ Колумбия, в любое время года и при любых обстоятельствах выглядит респектабельно – все-таки столица мировой державы. Здесь даже местные нищие и туристы со всех концов света ведут себя приличнее, чем в других городах.

Так уж вышло, что население Вашингтона состоит в основном из конгрессменов, высокопоставленных американских чиновников и иностранных дипломатов. А также из обслуживающего их персонала: продавцов и посольских секретарей, полицейских, охранников и официанток, дворников, проституток, юристов, врачей, парикмахеров, специальных корреспондентов и мелких клерков…

Как правило, эти люди больше всего озабочены тем, чтобы ни в коем случае не уронить в глазах окружающих свое мнимое или действительное достоинство. Поэтому-то на здешних улицах почти невозможно встретить легкомысленно одетую женщину и мужчину без галстука, кожаной папки или портфеля с кодовым замком…

Двое мужчин, вышедших из автомобиля неподалеку от вашингтонского пригорода Джорджтаун, вполне соответствовали принятому в американской столице стилю внешнего вида и поведения: на обоих были надеты очень дорогие, добротные темно-серые пальто, а безупречные стрелки на брюках касались начищенных до зеркального блеска ботинок.

Одним из этих джентльменов был господин Бургхофф. Его собеседник, выглядевший немного постарше, всю жизнь делал карьеру на политическом поприще. Однако после прихода во власть администрации президента Буша он решил попробовать себя на государственной службе – и в настоящее время руководил так называемым Комитетом безопасности национальной территории.

– Осторожнее, сэр, – профессиональный разведчик Бургхофф придержал своего начальника под локоток.

– Благодарю вас!

Мимо них, по специальной велосипедной дорожке, проехала пара продрогших полицейских. Конечно, даже на католическое Рождество в Вашингтоне заметно теплее, чем, скажем, в Чикаго, но все-таки… не май месяц. Неторопливо накручивая педали под гору, полицейские добрались до следующего перекрестка и свернули в сторону знаменитого на весь мир Джорджтаунского университета.

В отличие от всегда оживленного центра американской столицы, здесь, на окраине, народу было немного – туристы предпочитали проторенные, проверенные маршруты из путеводителей: Белый дом, Капитолий, музеи на площади перед холмом, парк с прудом, монументы в честь Линкольна и Вашингтона, а для представителей старшего поколения – Арлингтонское кладбище да мемориалы героев Корейской войны и Вьетнама.

– Как вам нравится этот район? – спросил начальник Комитета безопасности национальной территории США. И, не дожидаясь ответа, похвастался:

– По-моему, идеальное место. Никакой суеты, никакого народа… Я всегда провожу здесь ответственные и серьезные встречи.

– Да, но… если не ошибаюсь, неподалеку украинское посольство, – напомнил шефу господин Бургхофф.

– Ерунда. Пойдемте!

Разведчик мысленно пожал плечами: начальству, конечно, виднее… После падения «железного занавеса» и конца пресловутой «империи зла» ко многим писаным, а также – к неписаным правилам конспирации новое поколение сотрудников американских спецслужб начало относиться без надлежащего уважения.

Спутник господина Бургхоффа оставил водителя дожидаться в автомашине, после чего, проверившись для порядка, мужчины перешли дорогу и оказались под вывеской ресторана с дурацким названием «Балалайка».

– Прошу вас, заходите…

Как известно, за два коротких века своего существования Соединенные Штаты так и не создали собственной кулинарной школы – в этом отношении они мало чем обогатили мировую культуру. Если, конечно, не считать «Макдоналдсы» и «Бургер Кинги», в которых воплотилась мечта человечества об интернациональной солдатской столовой.

Более того, практичные американцы умудрились унифицировать и обезличить даже то, чем их предки когда-то привыкли гордиться на исторической родине. Например, от Лос-Анджелеса на юго-западе и до Бостона на восточном побережье почти все китайские ресторанчики одинаково дешевы, японские одинаково дороги, а мексиканские отличаются друг от друга только количеством перца и пряностей в соусах. При этом любой посетитель мог быть уверен, что хозяева-итальянцы обязательно предложат ему стандартную «домашнюю» пиццу и не очень хорошее красное вино из соседнего супермаркета, а у греков он будет накормлен прожаренным мясом с картошкой и сыром…

Что же касается точек общественного питания, собирательно и незаслуженно именуемых в Соединенных Штатах «русскими», то, как правило, это или безликая копия привокзального ресторана советских времен, или помесь шашлычной с буфетом в гостинице «Интурист». Так что вашингтонская «Балалайка» ничем не отличалась от сотен других заведений подобного рода…

– Водка свежая?

– Да, сэр, конечно!

– Две порции водки «Смирнофф». И лед, как положено… вы меня понимаете?

– Слушаюсь, сэр!

Официанту, лысоватому еврею из Польши в косоворотке и джинсах, заправленных в ковбойские сапоги, можно было посочувствовать: посетители уже почти четверть часа изображали из себя знатоков русской кухни, неприлично коверкая при этом все буквы в названиях блюд и для верности ползая пальцами по меню.

– Кофе и водку можно принести сразу. Остальное – попозже.

– Разумеется, сэр.

– Докладывайте! – Последнее относилось уже к господину Бургхоффу, так как измученный официант наконец-то побежал выполнять заказ:

– Как ведет себя наш новый агент?

– Активно сотрудничает. Повода для подозрений пока не давал.

– Что вы ему пообещали?

– Свободу и гарантии личной безопасности со стороны правительства США.

– Деньги?

– Нет, сэр, в этом не было необходимости. Он большой негодяй и продажная полицейская сволочь, однако совсем не дурак. И прекрасно понимает, что одно дело – сесть в американскую тюрьму за мелкое страховое мошенничество с деньгами каких-то арабов и совсем другое – по-настоящему задеть интересы национальной безопасности. Как только мы предъявили ему запись разговора с подставным русским гангстером и еще кое-какие документы, он сразу же сделал правильный выбор.

– Шантаж? Он работает на нас из обычного чувства страха?

– Нет, сэр. Из чувства разумного патриотизма.

Господин Бургхофф хотел всего-навсего пошутить, но собеседник воспринял его слова вполне серьезно:

– Да, конечно, патриотизм… это великая вещь! Я всегда говорил господину президенту в частных беседах, что вербовки сотрудников на идейной основе значительно более надежны, чем использование продажных или трусливых агентов. И господин Президент со своей стороны…

В течение следующих пяти минут кадровому разведчику Бургхоффу пришлось выслушивать разглагольствования шефа, как две капли воды похожие на выступления советских партийных «выдвиженцев», в недавнем прошлом попадавших по разнарядке на руководящие должности КГБ. Только на этот раз вместо коммунистических идеалов, пролетарского интернационализма, классовой солидарности к месту, а чаще не к месту упоминались общечеловеческие ценности и достижения американской демократии.

– Так вот, некоторые напрасно недооценивают… Спасибо, можете идти!

Господин Бургхофф порадовался, что у собеседника все-таки хватило ума прервать монолог при появлении официанта с подносом.

– На здоровье! – Высокопоставленный вашингтонский чиновник, считавшийся специалистом в области национальных культур и международных отношений, опрокинул в себя наперсток водки, лизнул кусок льда и тут же запил его горячим кофе. Очевидно, он видел нечто подобное в каком-нибудь кинобоевике про казаков.

Господин Бургхофф поморщился, но вынужден был последовать примеру босса.

– Да, кстати, по поводу наших русских партнеров. Нашли вы этого… Тайсона?

– Нет.

– Почему же, мистер Бургхофф?

Вопрос был в общем-то риторический. С одной стороны, после атаки пилотов «Аль-Кайды» на Всемирный торговый центр с демократией в Соединенных Штатах было покончено, и прятаться от полиции стало намного труднее. С другой стороны, к заметному снижению уровня преступности это не привело, и серьезный профессионал, решивший перейти на нелегальное положение, испытывал в новых условиях куда меньшие неудобства, чем законопослушные американские граждане.

– Мы делаем все возможное, сэр.

– А что по этому поводу говорит их официальный представитель?

– Он пытается нам помочь, сэр. Но пока безуспешно.

Собеседник господина Бургхоффа допил кофе и покачал головой:

– Это очень, очень плохо. Вам бы надо вести себя с ним пожестче – насколько я знаю русских, они постоянно хитрят и уважают только большую дубинку. Понимаете?

– Понимаю, сэр.

Предусмотрительный Бургхофф до сих пор так и не доложил своему шефу о том, что полковник российской военной разведки, о котором идет речь, тоже куда-то внезапно исчез со вчерашнего вечера, ускользнув от охраны и из-под наружного наблюдения. Он решил пока не поднимать шума по этому поводу – в настоящее время оперативники чикагского отделения во главе с Питером Черненко пытались прояснить ситуацию собственными силами.

– От русских можно ожидать чего угодно.

– Следует признать, что они сыграли очень важную роль в подготовке и проведении операции, – осторожно заметил господин Бургхофф.

– Ну, и великолепно… В чем дело?

Подошедший без приглашения официант по-английски, но с ярко выраженным русско-еврейским акцентом сообщил, что заказ готов.

– Ладно, несите… я слушаю, мистер Бургхофф.

– Источник в «Интернейшнл хеалс Иншуранс» уже сообщил нам достаточно ценную информацию о системе безопасности центрального офиса. Теперь у нас есть план всех его помещений, включая зоны ограниченного доступа. Имеются также: подробная схема дислокации постов вооруженной охраны, таблица радиочастот, позывные на каждый день недели, коды некоторых замков и несколько идентификационных карточек для технического персонала. Более того, мы получили возможность снять копию с одного из электронных ключей.

– И это все?

– Это главное, – честно говоря, разведчик ожидал от своего начальства несколько иной реакции. – Остальные сведения пока носят второстепенный характер, хотя тоже могут очень пригодиться.

– Что вы имеете в виду?

– Например, установочные данные и психологические портреты сотрудников компании, включая иностранцев и американских граждан арабского происхождения, их приметы, номера используемых и резервных мобильных телефонов, служебный транспорт, личные машины, домашние адреса…

Господин Бургхофф прервал себя на полуслове, увидев, что к столику возвращается официант. В тишине, нарушаемой только звяканьем посуды и приборов, мужчины принялись наблюдать, как он расставляет на скатерти пресловутые «блины с икрой», две порции шашлыка «по-грузински» и холодный мясной суп со свеклой, обозначенный в меню почему-то как «борщ». Когда все, что нужно, было расставлено, разложено и разлито, председатель Комитета безопасности национальной территории США кивком отпустил официанта и вновь обратился к подчиненному:

– Сюда следует добавлять вот это… белое, в баночке.

– А что это такое?

– Русский йогурт.

– А в меню написано: «смье-та-на».

Некоторое время американцы приобщались к таинствам чужой кухни. Наконец, непосредственный начальник Бургхоффа вытер губы салфеткой и отодвинул прибор:

– Знаете, мне кажется, этого недостаточно.

– Вы имеете в виду сегодняшний обед?

Но собеседник, кажется, даже не почувствовал иронии:

– Нет. Я имею в виду результаты работы агента.

Господин Бургхофф сразу настроился на продолжение серьезного разговора:

– К сожалению, возможности этого человека очень ограничены его служебным положением. Например, наш агент отвечает только за охрану центрального офиса фирмы «Интерхеалс» в Чикаго. К электронным носителям информации и к документам архива компании, так же как и ко многому другому, он не допущен.

– Есть реальные перспективы в этом направлении?

– Не знаю. Вряд ли… Система безопасности «Интерхеалс Иншуранс» построена таким образом, что попытка выхода любого ее сотрудника за пределы своей компетенции будет сразу замечена. И вызовет вполне обоснованные подозрения. Во всяком случае, на более глубокое проникновение понадобится время. А также немного удачи.

– Сколько вам нужно времени? Месяц, два? Три?

– Не знаю. Возможно, годы, сэр.

– Это совершенно исключено. – Председатель Комитета безопасности национальной территории даже прихлопнул ладонью пятно на скатерти:

– Мы не имеем права столько ждать.

– Но послушайте, сэр…

– Можете называть меня просто Тэд. Кстати, не выпить ли нам еще? Как вам понравилась русская водка?

– Великолепно. Хотя я лично все-таки предпочитаю что-нибудь…

– Тогда закажем армянского коньяка. И кофе! Здесь варят изумительный кофе.

Господин Бургхофф насторожился сразу же, как только почувствовал внезапную перемену в настроении собеседника, – уж он-то на собственном опыте убедился, что профессиональные политики никогда ничего не делают искренне, без задней мысли. Значит, надо держать ухо востро.

– Видите ли, мистер Бургхофф…

– Тони. Зовите меня Тони.

– Отлично, старина! Договорились… – очевидно, последовавшее за этим крепкое дружеское рукопожатие должно было обозначить переход на более доверительные отношения, чем принято на государственной службе между начальником и подчиненным:

– Нам надо действовать быстро и очень решительно. Политическая ситуация после выборов складывается таким образом, что…

Некоторое время собеседник господина Бургхоффа распинался на тему нового курса администрации президента в сфере национальной безопасности и только после того, как подали кофе с коньяком, перешел ближе к делу.

– Вы меня понимаете, старина, ни для кого не секрет, что на борьбу с этим чертовым международным терроризмом уже потрачены колоссальные суммы. Время идет, а кроме «удара возмездия» по Афганистану нам практически нечем отчитываться перед налогоплательщиками. Да и то, непонятно, как там все дальше пойдет… Сами знаете, Тони, мы до сих пор не можем разобраться со спорами сибирской язвы. И насчет идиота, который попытался захватить самолет, размахивая ботинками из пластиковой взрывчатки, тоже пока ничего не понятно…

Вашингтонский чиновник придвинулся ближе и положил соседу руку на плечо:

– В общем, старина, необходима показательная акция. Избирателям надо продемонстрировать наглядные результаты нашей работы. Нашей с вами работы, Тони…

Но разведчика не обмануло профессиональное дружелюбие шефа:

– Что вы хотите?

Собеседник придвинулся еще ближе и зашептал во весь голос:

– Силовая акция! Молниеносный захват штаб-квартиры, изъятие документов, оружия, базы компьютерных данных. Аресты, допросы, разоблачения… Вы меня слышите, старина?

– Да, сэр, конечно, я вас слышу.

– Ну, в самом деле, сколько еще мы позволим действовать безнаказанно этому, если можно так выразиться, мозговому центру международного терроризма? Да еще прямо у нас под носом, в самом центре Чикаго? Вы говорили, что этот ваш человек работает в службе безопасности «Интернатионал хеалс Иншуранс»? Значит, он может на какое-то время отвлечь охранников и вывести из строя системы сигнализации в здании?

– Да, но… – разговор с начальником нравился господину Бургхоффу все меньше.

– Вот и прекрасно, Тони! Значит, готовьте операцию. – Председатель Комитета безопасности национальной территории одарил подчиненного белозубой улыбкой, отогнул край манжеты и посмотрел на циферблат:

– Через полтора часа в Чикаго вертолетами будет отправлено специальное подразделение по борьбе с терроризмом. На время операции оно поступает в ваше полное распоряжение. Кстати, можете вылететь из Вашингтона вместе с этими ребятами – заодно познакомитесь. Я прикажу отвезти вас отсюда прямо на военный аэродром.

– Послушайте, сэр, но ведь…

– И никаких возражений! Считайте, что это приказ. Послезавтра господин президент встречается с иностранными дипломатами на конференции по Ближнему Востоку. И нам надо, чтобы он мог в своем выступлении оперировать хоть какими-то новыми фактами. Надеюсь, вам все понятно?

– Да, сэр. Разумеется.

Голос чиновника опять потеплел:

– И вот еще что, старина… Решайтесь! Делайте выбор. Или вы с нами, вперед и вверх, до конца – или Америка найдет себе другого героя.

Разведчик задумался на секунду, потом кивнул:

– Я согласен.

– Вот и отлично! Значит, все-таки надерем задницу этим вонючим террористам?

– Безусловно. Письменный приказ уже готов?

Собеседник с деланным удивлением поднял брови.

– Вы что, не доверяете мне, старина?

– Я никому не доверяю, – хотел сказать мистер Бургхофф, но только молча кивнул.

* * *

Снаружи дырки от пуль смотрелись совсем по-другому, чем изнутри.

Автоматная очередь не пощадила почти никого из дурацких мультипликационных персонажей, которыми был расписан фургончик: аккуратные круглые отверстия чернели во лбу жизнерадостного Микки Мауса, на чистеньком фартуке Золушки и между крыльев у некогда грозного Бэтмена. Досталось также кое-кому из гномов…

– Вы меня слышите? Господин Тайсон, вы слышите меня?

Человек по прозвищу Тайсон открыл глаза. Борт расстрелянного из засады фургона куда-то исчез, и вместо него перед глазами возникло смуглое лицо – в очках и с аккуратно подстриженной бородкой.

– Вы меня помните?

Сначала Тайсон узнал голос и характерный акцент наклонившегося над ним мужчины. Потом память услужливо подсказала и его прозвище:

– Эль Малум…

– Вот и хорошо, да! Очень хорошо. Поговорим, брат?

С общим физическим состоянием собственного тела Тайсон пока еще не разобрался, но сознание постепенно выходило на рабочий режим. Во всяком случае, он прекрасно помнил, что произошло: карнавальный костюм великана из детского фильма, встреча с Иваном Ивановичем, поездка по городу в запертом автофургончике, вооруженное нападение, вспышка яркого света и грохот, ворвавшиеся в замкнутое пространство через приоткрытую дверь, – очевидно, сработала полицейская шоковая граната…

Так. Можно считать, что последовательность событий восстановлена. Теперь осталось определиться в пространстве и во времени.

– Что вообще происходит? Где я? – Разговаривать было нетрудно, однако немного мешал солоноватый привкус крови во рту. Впрочем, кажется, все остальное кроме зубов практически не пострадало.

Тайсон попробовал шевельнуть головой – и это ему удалось, но значительно хуже, чем хотелось бы. Впрочем, даже одного взгляда вниз вполне хватило, чтобы убедиться: из всей одежды на Тайсоне оставили только широкие ленты обычного канцелярского скотча, которыми его руки, ноги и шея под подбородком были профессионально примотаны к какой-то металлической конструкции.

– Давайте договоримся. Вы не будете открывать рот без разрешения. Иначе я буду каждый раз делать очень больно.

Кроме самого Эль Малума, расположившегося прямо напротив, в поле зрения Тайсона находился только высокий худой бородач в униформе охранника. На кармане и на рукаве у него зеленели нашивки с эмблемой «Интерхеалс Иншуранс», а через плечо был перекинут ремень короткоствольного пистолета-пулемета. Очевидно, сзади был еще кто-то третий, невидимый – Тайсон всегда безошибочно чувствовал за спиной присутствие вооруженного человека.

– Послушайте, как вас там…

Договорить не удалось – каждую клеточку его тела вдруг вывернуло наизнанку и обожгло невыносимой болью. Боль была такой жуткой, такой запредельной, что Тайсон не услышал даже собственного крика: на короткое время он превратился в один сплошной нерв, по которому несколько раз полоснули пылающим факелом.

– Я предупреждал, – выплыл откуда-то голос Эль Малума.

Под нос Тайсону сунули что-то очень холодное, пахнущее покойником, и он начал опять приходить в себя.

– Вы меня хорошо поняли? Или надо повторить?

– Не надо… – Сил хватило только на то, чтобы чуть-чуть пошевелить губами.

Боль отступала очень медленно и неохотно, однако собеседник, судя по всему, не собирался давать Тайсону время на то, чтобы окончательно прийти в себя.

– Как вы себя чувствуете? Память в порядке? Ну и хорошо. А то все эти современные медицинские препараты… Очень сложно рассчитать необходимую дозу – немного перестараешься, и вместо человека перед тобой сидит какой-нибудь… овощ, да?

Вот потому мы вас только чуть-чуть усыпили, на всякий случай. Сейчас было очень плохо?

Тайсон опустил и поднял веки.

– И очень хочется пить? Вот и прекрасно. Это нормальная реакция здорового организма. Значит, можно продолжать. – Эль Малум достал длинную сигарету и не торопясь прикурил.

Возникшая пауза позволила Тайсону наконец-то немного внимательнее оглядеть помещение, в котором они находились. Судя по всему, это было что-то вроде тренажерного зала: моющийся линолеум на полу, яркие лампы дневного света, покрытая кафелем душевая за дверью, перед которой расположился бородач с автоматом… Если скосить глаза влево, почти до предела, можно было увидеть край зеркала на стене и отражающиеся в нем спортивные снаряды, к одному из которых, скорее всего, привязали пленника. Справа из-под потолка в лицо Тайсона уставился глазок видеокамеры с мигающей красной лампочкой.

– Да, психотропные препараты требуют бережного обращения, – продолжил Эль Малум после первой затяжки. – Разумеется, у нас есть очень хорошие специалисты, дипломированные врачи. Они могли бы вколоть вам какую-нибудь гадость и без особых проблем получить нужный эффект. Например, вы бы сразу стали меня любить больше всего на свете. И ни за что не смогли бы расстроить нечестными ответами на вопросы. Или есть еще лекарство, вызывающее неудержимый словесный понос… кажется, так это звучит по-русски?

Тайсон попробовал пожать плечами, но достопочтенный Эль Малум даже не обратил внимания на его реакцию:

– Однако это все не то. Один жалкий укольчик, два, три… а хотелось бы совместить приятное с полезным. Понимаете, да? Дорогой мистер Тайсон, мне очень хочется лично причинить вам невыносимую боль и мучения… Мне очень хочется делать это своими руками и как можно дольше – чтобы испытать, как это у вас говорится, всю полноту ощущений. Согласитесь, никакие современные фармацевтические препараты не могут дать такого эффекта.

Эль Малум выпустил дым в потолок:

– Я понимаю, что вы мне можете возразить. Да, конечно, есть специальные медицинские средства, способные превратить любого человека в животное, в жалкий комок сплошной, невыносимой, бесконечной и фантастической боли. И все-таки будем надеяться, что вы тоже сторонник традиционных, проверенных временем способов. Согласитесь, нет ничего надежнее старых добрых пыток…

Губы Тайсона пересохли, и к горлу подступила предательская тошнота:

– Не стану спорить.

– И не надо! Поверьте, я не какой-нибудь патологически больной садист. С психикой у меня все в порядке. Но, согласитесь, мистер Тайсон, я имею право на маленькую месть? Вы ведь тоже не очень хорошо поступили, не очень порядочно – сначала воспользовались моим гостеприимством, а потом прислали американские вертолеты, чтобы убить хозяина и разрушить его дом…

Международный террорист и доктор богословия по прозвищу Эль Малум сделал очередную затяжку, задумчиво посмотрел на огонь и, не меняя выражения лица, ткнул окурком Тайсона куда-то под левый сосок. С силою придавив сигарету несколько раз, он в конце концов затушил ее и отбросил куда-то в сторону.

– Не нравится, да?

– Нет, – выдохнул Тайсон.

По правде говоря, эту боль он вполне мог бы вытерпеть. Однако следовало срочно воспользоваться представившимся предлогом и незаметно проверить, насколько надежно и крепко его примотали к спортивному тренажеру. Очень громко скрипя зубами, изо всех сил изгибаясь и корчась, Тайсон несколько раз попеременно напряг, а потом расслабил основные группы мышц. Кажется, получилось вполне естественно – в какой-то момент он перехватил полный злобного, радостного интереса взгляд охранника-бородача, замершего за спиной Эль Малума. Вооруженный человек, невидимка, находившийся вне поля зрения, тоже придвинулся, чтобы не пропустить самое интересное.

– С другой стороны, все понятно: война есть война. Поэтому я предлагаю выбор – честные ответы и быстрая, относительно легкая смерть. Или очень долгие мучения, но с тем же конечным результатом. Кажется, вы хотите что-то спросить? Пожалуйста.

– Правильно ли я понял… – тело Тайсона стало липким от холодного пота, и это, кажется, давало ему дополнительный шанс: при определенных обстоятельствах рука могла бы, наверное, выскользнуть из-под широкого скотча. – Правильно ли я понял, что не имеет смысла с вами торговаться?

– Увы! – печально улыбнулся Эль Малум. – Возможно, в другое время и при других обстоятельствах мы бы договорились. Но не сейчас. Сейчас уже слишком поздно.

– Но тогда непонятно… зачем убили моего напарника?

Прежде чем ответить, Эль Малум поправил узел галстука – на этот раз он был одет не в белое национальное платье араба-кочевника и не в камуфляжную форму полевого командира, а в деловой европейский костюм.

– Да никто и не собирался его убивать! Разумеется, этот человек представлял для нас интерес намного больший, чем вы, мистер Тайсон. При всем моем уважении к вашим заслугам… Но он сам нашел свою пулю, случайно и глупо. Так же, кстати, как и мои люди, которые всего-навсего хотели побеседовать с вами в Бремене. Помните?

– Так это, значит… А откуда вы узнали про немецкий тайник?

Эль Малум укоризненно покачал головой:

– Мистер Тайсон, мы же с вами не в американском кино. Вы не Джеймс Бонд, а я не доктор Зло и не какой-нибудь сумасшедший маньяк. И я не буду с хохотом рассказывать перед вашей казнью, от кого и когда к нам поступила информация, показывать всякие тайные лаборатории, раскрывать жуткие планы международных террористов или сообщать еще что-нибудь в этом роде…

– Боитесь, что убегу, да? – скривил губы Тайсон. Все это время он безуспешно пытался хотя бы немного ослабить широкие полосы клейкой ленты, которыми руки, ноги и шея крепились на перекладинах тренажера.

– Нет, – поморщился Эль Малум и посмотрел через плечо на работающую под потолком видеокамеру. Очевидно, то время, которое он выделил на подготовительную часть допроса, подошло к концу. – Так, хватит. Мы уже потеряли больше суток.

– Сколько же я пробыл без сознания?

– К сожалению, слишком долго. Если бы мои люди вчера не перестарались со снотворным, все бы уже давно закончилось… Однако вы опять задаете лишние вопросы. Напомнить правила?

Тело Тайсона само собой дернулось в ожидании близкой боли:

– Нет, не надо!

– Будете отвечать?

– Да, конечно!

Эль Малум убрал из виду электрошоковое устройство и задал первый вопрос:

– Как ваше настоящее имя?

Человек по прозвищу Тайсон представился именно так, как это было указано в заграничном паспорте, по которому он въехал на территорию США.

– Где и когда родились?

Тайсон сообщил дату, месяц и год своего рождения:

– В городе Санкт-Петербурге… точнее, тогда еще в Ленинграде.

Эль Малум понимающе кивнул:

– Я знаю. Ваше воинское звание?

На этот раз Тайсон задумался. Очень давно, еще в России, он носил капитанские погоны. Потом, уже во Французском иностранном легионе, успел дослужиться до сержанта, но в конце концов дезертировал и оттуда… так что, скорее всего, теперь ни одна армия мира не числит его ни в своих рядах, ни в запасе.

– Нет у меня никакого воинского звания. Раньше – было…

Но уже звучал следующий вопрос:

– Как давно вы работаете на американцев?

– Я на них не работаю.

– Ты врешь, грязная русская свинья… – по голосу достопочтенного Эль Малума чувствовалось, что он не столько рассержен, сколько обрадован появившимся поводом все-таки наказать пленника за непослушание:

– Отвечай, ну?

Жуткая, почти невыносимая боль от удара электрическим током опять разорвала пах Тайсона, которому на этот раз даже не пришлось притворяться.

– А-а-а! – захлебнулся он собственным криком.

– Сам виноват! – торжествующе прошипел Эль Малум.

В следующее мгновение боль достигла своей высшей точки. Однако вместо того, чтобы хоть немного утихнуть и постепенно пойти на убыль, она получила совсем неожиданное продолжение. Часть стены перед глазами Тайсона внезапно дрогнула, скинув вниз плохо закрепленную на штативе видеокамеру. В барабанные перепонки с размаху ударила звуковая волна, пол качнулся, как палуба катера в шторм, и только полосы клейкой ленты с трудом удержали на месте примотанного к тренажеру человека.

Видимо, Эль Малуму и его вооруженным охранникам повезло меньше – взрывная волна сразу сбила их с ног, вышвырнув на какое-то время из поля зрения. Вместо смуглой, холеной физиономии знаменитого международного террориста и бороды одного из его подручных перед глазами Тайсона мелькнула сначала оборванная с петель дверь спортивного зала, а затем, в клубах едкого и вонючего дыма, через освободившийся проем внутрь ворвались две черные, стремительные фигуры.

По некоторым характерным особенностям оружия и экипировки Тайсон сразу же безошибочно опознал в них бойцов команды «Сигма», самого засекреченного и самого элитного подразделения американского спецназа. Легкие бронежилеты, щитки на коленях и на локтях, микрофоны под шлемами, а также приборы ночного видения с инфракрасными датчиками, закрывающие половину лица, делали их похожими на больших насекомых. Дополнялось это сходство множеством карманов разной формы и разного размера, туго набитых всякой всячиной – от пистолета и запасных магазинов до индивидуальной аптечки.

Американцы действовали вполне профессионально. Один из них сделал несколько быстрых шагов вперед – и замер почти посередине спортивного зала с поднятой вверх автоматической винтовкой. Второй спецназовец остался прикрывать его у входа, стараясь ни на секунду не выпускать из-под прицела никого из обнаруженных в помещении людей.

Пока ошарашенный, оглушенный звуковым ударом Эль Малум и его охранники приходили в себя, боец спецназа уже оценил обстановку: поведя стволом из стороны в сторону, он проорал что-то грубое и короткое, после чего передвинулся ближе к Тайсону. Вряд ли кто-нибудь разобрал слова, однако тон охотника за террористами и его недвусмысленный жест делали команду понятной и без повторения.

Впрочем, видимо, не для всех. Тайсон, туго примотанный к спортивному тренажеру, мог только догадываться о том, что происходит за его спиной. Зато он получил прекрасную возможность понаблюдать, как сурово и беспощадно наказывается проклятыми империалистами любая попытка неповиновения. Боец, оставшийся у дверного проема, вдруг вскинул винтовку, и без дополнительных разговоров трижды разрядил ее в сторону Тайсона.

Пули просвистели очень близко, но на этот раз мишенью был вовсе не Тайсон – где-то сзади, за тренажером, они вошли в тело второго охранника Эль Малума. Судя по характерному звуку упавшего на пол приклада, новоиспеченный «шахид» поплатился за неудавшуюся попытку воспользоваться своим оружием.

Убедившись, что опасность больше ниоткуда не угрожает и что все остальные, включая покойника, поведут себя теперь смирно, первый спецназовец наклонился над Тайсоном и задал первый, почти ритуальный вопрос: все ли у него в порядке?

На любом языке, кроме того идиотского сленга, которым пользуются герои голливудских боевиков, это прозвучало бы как неуместная шутка. Но голый, измученный, связанный Тайсон тоже иногда смотрел телевизор и знал правила игры. Поэтому он только мужественно кивнул в ответ.

– Вы меня понимаете? Вы говорите по-английски?

Тайсон опять кивнул.

Рукой, упрятанной в боевую перчатку, американец убрал с лица вверх, на свой шлем, специальную оптику, улыбнулся и неожиданно весело подмигнул Тайсону. При ближайшем рассмотрении он оказался симпатичным парнем лет двадцати пяти, без усов, зато с трогательными веснушками на щеках. Повернувшись к напарнику, боец крикнул ему, чтобы тот доложил обо всем, что произошло. Потом перекинул через плечо штурмовую винтовку, достал нож и принялся точными, уверенными движениями разрезать клейкую ленту, опутавшую руки и ноги пленника.

Когда холодное лезвие, в свою очередь, тронуло кожу на горле, Тайсон невольно зажмурился. Однако все опять обошлось – последние полосы скотча ослабили хватку, и он получил возможность двигать не только конечностями, но и шеей.

А буквально в следующее мгновение выяснилось, что именно это и было как нельзя кстати. Боец американского спецназа, которому поручили одновременно два дела – присматривать за лежащими на полу террористами и докладывать о них начальству, – на какое-то время отвлекся от основного занятия, отдав предпочтение переговорам по радио.

Этим тут же воспользовался Эль Малум. Незаметно вытянув из-под мятой полы европейского пиджака руку с пистолетом, он несколько раз подряд выстрелил в бойца спецназа. Араб не имел ни времени, ни возможности толком прицелиться, но не попасть в такую мишень с минимального расстояния было бы невозможно.

Впоследствии выяснилось, что сначала боец получил пулю в пах. Затем кусок свинца разворотил ему нижнюю челюсть, вошел в мозг и расплющился о внутреннюю поверхность шлема – именно это ранение оказалось смертельным. Еще два попадания принял на себя бронежилет американца, но они уже не могли сыграть никакой роли…

Впрочем, Тайсон не мог в тот момент знать об этом. Он увидел только, как жутко оскалившийся Эль Малум переворачивается с боку на бок и направляет пистолет в их сторону. И еще краем глаза заметил, как тянется за отброшенным в сторону «стерлингом» постепенно пришедший в себя бородатый охранник.

На второго парня, напарника убитого спецназовца, рассчитывать не следовало – как раз в этот момент он, стоя спиной к вооруженному противнику, торопливо вскрывал упаковку с какими-то ампулами и бинтами.

И тогда Тайсон принял решение, оказавшееся единственно правильным в такой ситуации. Не раздумывая ни секунды, он буквально вывалился из тренажера, перехватил по пути правую руку американца и со всей силой дернул вниз, увлекая его вслед за собой.

К счастью для них обоих, человек по прозвищу Эль Малум оказался намного сильнее в теории мирового исламского экстремизма, чем в практической огневой подготовке. Пули из его пистолета ушли в пустоту – как раз там, где только что был боец спецназа, и только одна из них влепилась в широкую стойку спортивного снаряда, сразу же отозвавшуюся густым металлическим гулом.

Спасенный от неминуемой смерти борец с международным терроризмом не сразу понял, что произошло. Он даже попытался оказать сопротивление, но Тайсон, до упора вывернувший его запястье, ловко перехватил нож – и почти без замаха метнул в бородача со «стерлингом».

На свою беду, охранник Эль Малума оказался как раз между своим хозяином и его смертельным врагом. Черный, тяжелый клинок специального, хорошо сбалансированного армейского ножа вошел в грудь боевика примерно на уровне бороды – да так глубоко, что над карманом рубашки с эмблемой «Интерхеалс Иншуранс» торчала теперь только рукоятка болотно-зеленого цвета.

Если бы в этот момент у почтеннейшего Эль Малума не опустела обойма, на жизнеописании человека по прозвищу Тайсон вполне можно было поставить жирную точку. Но патроны в бою, как и все хорошее на этом белом свете, кончаются слишком быстро. Пару раз громко щелкнув курком вхолостую, Эль Малум отшвырнул бесполезный теперь пистолет, вскочил на ноги и одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от какого-то блока со светодиодами, закрепленного на стене.

Проведя вдоль панели пластмассовым электронным ключом, террорист потянул на себя приоткрывшуюся дверцу, не замеченную до этого ни Тайсоном, ни бойцами спецназа, и, не мешкая, скрылся за ней.

Задержать его было некому – как раз в этот момент непонятливый американец решил показать, кто тут главный, и затеял с Тайсоном возню. Так что пришлось потратить несколько драгоценных секунд на то, чтобы недвусмысленно и по возможности деликатно продемонстрировать своему спасителю преимущества русского рукопашного боя перед практикующейся в армии и полиции США борьбой джиу-джитсу.

– Извини, брат… потом все! Потом…

Избавившись наконец от назойливого спецназовца, он бросился догонять Эль Малума и успел проскочить вслед за ним еще до того, как дверь с громким щелчком встала на прежнее место. В помещении за стеной находилась довольно крутая винтовая лестница, скудно подсвеченная люминесцентными лампами. Тайсон прислушался к торопливым шагам, понял, что больше отсюда деваться некуда, – и побежал наверх…

Проскочив приблизительно два или три этажа, он вдруг оказался перед коридором, таким же узким и темным, как лестница:

– Привет, ребята! Где же вы тут?

Повторять не пришлось. Навстречу Тайсону, из-за поворота, уже мчался мужчина в костюме с нашивками «Интерхеалс Иншуранс». Он на ходу сдергивал с плеча популярный здесь короткоствольный «стерлинг» – очевидно, пробегая мимо поста охраны, Эль Малум успел отдать распоряжение одному из своих людей, так что тот приготовился встретить преследователя очередью из пистолета-пулемета.

Однако, увидев прямо перед собой совершенно голого, разъяренного великана, охранник опешил и потерял как раз те мгновения, которые были необходимы для выстрела. Воспользовавшись этим, Тайсон сбил врага с ног, двумя ударами переломил ему шейные позвонки, обезоружил – и двинулся дальше.

Потом, правда, не обошлось без пальбы – пришлось в упор расстрелять еще двух увешанных боеприпасами бородачей и какого-то парня в очках, уронившего мертвую голову на клавиатуру компьютера. Зато после этого Тайсон все-таки оказался наедине, лицом к лицу с Эль Малумом:

– Стоять! Не двигаться, я сказал!

Многочисленные экраны в реальном режиме времени воспроизводили изображение с десятков служебных видеокамер, которыми было буквально утыкано здание страховой корпорации «Интерхеалс Иншуранс». Если бы у кого-то сейчас появилось желание и возможность оценивать обстановку, по этим экранам он вполне мог бы составить общее впечатление о результатах штурма.

Судя по всему, с самого начала бой шел с явным преимуществом спецназа, хотя и не везде оно привело атакующих к легкой победе. Крыша с вертолетной площадкой и верхние этажи находились уже под контролем американцев. Так же обстояло дело и с нижними этажами дома, включая подвальные помещения и гараж, – очевидно, подразделения специального назначения высадились одновременно с земли и с воздуха.

Однако кое-где им еще оказывали ожесточенное сопротивление – несмотря ни на что, боевики не торопились сдаваться. Кажется, в настоящий момент они удерживали только ближние подступы к информационно-вычислительному центру корпорации, в котором находились господин Эль Малум и его преследователь. Впрочем, составить представление о полной картине боя все равно было бы невозможно – часть камер вышла из строя, случайно или по чьей-то злой воле.

– Шаг назад, сука, быстро!

Эль Малум, богослов и убийца, стоял рядом с мощным компьютером, на мониторе которого Тайсон увидел «окошко» – стандартный запрос на подтверждение какой-то команды. И тут даже ему, человеку со скудным «военно-практическим» образованием, стало ясно, что происходит одно из двух: готовится либо уничтожение базы компьютерных данных, либо взрыв здания вместе со всеми, кто в нем находится – и с победителями-американцами, и побежденными воинами Аллаха.

– Я тебе что сказал?

В сущности, Эль Малума подвела склонность к эффектным жестам. Вместо того чтобы просто нажать на клавишу, он повернулся к врагу и открыл рот, чтобы произнести нечто такое, что впоследствии будут передавать из уст в уста поколения правоверных.

Однако плохо воспитанный Тайсон не стал его слушать.

Девятимиллиметровые пули трофейного «стерлинга» развернули несостоявшегося пророка вокруг оси, его палец скользнул мимо клавиатуры, задел край стола – и ударился об пол одновременно с безжизненным телом.

– Ох ты, черт… – дверь тряхнуло от близкого взрыва гранаты. Еще немного, и придется объясняться с американцами из какой-нибудь штурмовой группы. Хорошо, если в горячке боя обойдется без стрельбы…

– Надо сматываться.

Тайсон первым делом перезарядил пистолет-пулемет, потом выдернул из системного блока компьютера многочисленные провода и примерился, как поудобнее подхватить металлический ящик под мышку.

Времени на то, чтобы одеться, уже не оставалось. Поэтому последнее, что зафиксировали видеокамеры перед тем, как американский спецназ ворвался на командный пункт, была бледная, волосатая задница Тайсона, убегающего по коридору…

Часть вторая. Секрет выживания

Вся королевская конница,

Вся королевская рать

Не может Шалтая,

Не может Болтая,

Шалтая-Болтая,

Болтая-Шалтая,

Шалтая-Болтая собрать!

Из английской народной поэзии

Глава первая

– О-о! О-о-о… – Как назло, мужчина попался упорный и хлопотный. Он все никак не мог успокоиться – пыхтел, сопел и довольно однообразно елозил туда-сюда по Наташиному животу. Типичный «магазинщик» из Старого города: лет пятидесяти, руки с перстнями, щетина и капельки пота на волосатой груди.

Хорошо хоть изо рта не воняет…

– О-у-у… Ах!

Наташа прикинула: если считать за сутки, то получалась уже одиннадцатая «программа». Или двенадцатая? Нет, все-таки одиннадцатая… Наташа еще чуть-чуть постонала для виду и привычно перевела количество отработанных клиентов в доллары.

Получилась вполне приличная сумма. Дома за такие деньги пришлось бы неделю кувыркаться.

В детстве, еще до школы, Наташа иногда оказывалась с отцом у пивного ларька. И на всю жизнь запомнила толстую прокуренную «хозяйку» – как та с утра до вечера равнодушно принимала от длинной очереди заводских мужиков рубли и мелочь, выдавая им через мокрый прилавок кружку за кружкой.

Одному за другим: на – тебе, на – тебе, на – тебе…

В принципе то, чем занималась теперь Наташа, с ее точки зрения, ничем не отличалось от торговли пивом в рабочем поселке – такое же удовлетворение одной из многочисленных мужских потребностей.

Если бы Наташу спросили, что ей не нравится в избранной профессии, то она, пожалуй, прежде всего продемонстрировала бы свои вечно искусанные и измятые соски: почти каждый клиент почему-то считал необходимым доказать свою страстность и темперамент именно таким идиотским способом. Козлы… А в остальном – работа как работа. Довольно вредная, но кому сейчас легко? Даром деньги у нас только депутаты получают.

– О-у, йес… о-у, шокран!

Что же, на этот раз дело, кажется, близилось к завершению. Колебания стали чаще и судорожнее, клиент уже не пытался демонстрировать мужские достоинства, а просто раз за разом наваливался на Наташу всей своей разгоряченной тушей, рыча и яростно вминая ее в скрипучий матрас.

Дышать стало совсем невозможно.

– Оу! О-о-х! – Наташа приподняла и тут же опять опустила ресницы: усы, полуоткрытый слюнявый рот и глазки, подернутые пленочкой надвигающегося блаженства… Видение оказалось настолько мерзким, что ее передернуло.

Впрочем, «магазинщик» принял это движение распластанной под ним женщины за любовную судорогу – и с новыми силами ринулся в бой:

– О, Наташа…

Неожиданно по ушам ударил протяжный, пронзительный крик муэдзина – и тут же крик этот заполнил все окружающее пространство неестественным напряжением.

– Алла-а-аху акбар!

В общем-то ничего особенного, пора бы привыкнуть: просто Всемогущий и Магомет, пророк его, зовут правоверных на раннюю утреннюю молитву.

Еще не рассыпалось по городу эхо от первого стиха, а мужчина уже торопливо сползал с Наташи. Повернулся спиной, накинул что-то. Вытянул из-за тумбочки специальный молитвенный коврик и, расстелив его, плюхнулся на колени.

Наташа вздохнула и почесалась. А потом только нехотя приоткрыла глаза.

За окном, на фоне еще не начавших таять сумерек, белела стрела минарета.

Раньше, говорят, туда, на головокружительную высоту, кто-то изо дня в день забирался и распевал положенные суры Корана. Разумеется, в меру своих исполнительских данных… Но теперь с самодеятельностью покончено! Мечети города давным-давно обзавелись акустическими стереосистемами и правоверных будят централизованно, по высшим мировым стандартам.

Часы на стене показывали самое начало пятого.

По обоям, не обращая внимания на шум, прополз ленивый и плохо выспавшийся таракан – коренной обитатель всех дешевых гостиниц планеты.

Да уж, это точно не «Шератон» или «Невский палас»: грязные стены, текущий бачок в туалете за перегородкой и допотопный кондиционер. Мебель в номере тоже трудно было назвать шикарной – кровать, два заваленных одеждой стула, тумбочка с настольной лампой. Пепельница, сигареты, кусок обертки от уже использованного презерватива, и все! Даже телевизора нет.

Наташа подняла с пола мятую простыню. Кое-как прикрывшись, она стала ждать, пока мужчина выяснит свои отношения с Аллахом. И вернется к получению оплаченного удовольствия…

Несмотря на то что из-за перерыва работать с клиентом пришлось опять едва ли не с самого начала, Наташа управилась быстро – ведь в любом деле есть свои маленькие профессиональные хитрости. Время – деньги!

Впрочем, судя по всему, «магазинщик» свое уже получил. Прохрипев что-то невразумительное, он откинулся на спину и тяжело задышал.

– Лежи! Я сейчас… – сказала Наташа по-русски.

Встала, прошла за перегородку и, прежде чем прополоскать рот, обернулась:

– Доволен?

Мужчина не понял, но все-таки молча, не открывая глаз, кивнул и оскалился в потолок.

– Ну и радуйся…

Вот ведь козлы! В такие минуты все они выглядят одинаково: волосатая потная кожа, дряблые руки и – пузо. Пузо, которое переваливается с боку на бок, шумно втягивая в себя и выдыхая наружу воздух.

Через четверть часа Наташа уже была полностью одета и готова к выходу.

– Все? Пока! Счастливо оставаться.

Но лежащий поверх простыни мужчина вопреки ее ожиданиям открыл глаза и произнес довольно длинную фразу.

– Чего еще?

Он повторил, улыбнулся и несколько раз недвусмысленно поцокал языком. Потом поманил Наташу к себе и не без труда дотянул руку до свесившихся со стула брюк. Достал бумажник, порылся в нем и вытащил купюру.

– Наташа…

– Нет-нет, нельзя!

Мужчина удивленно поднял брови и что-то спросил.

– Мурат! – громким шепотом пояснила Наташа. Сделала большие испуганные глаза и подняла их вверх:

– Мурат… Нельзя!

Клиент задумался. Понял, кивнул, но потом все-таки оттопырил палец с огромным перстнем и приложил его к губам – сначала к Наташиным, потом к своим.

– Да я верю, что никто не узнает!

Вообще-то брать чаевые строжайше запрещалось. Мурат считал, что это плохо сказывается на репутации заведения и подрывает «трудовую дисциплину» – ведь неконтролируемые доходы могли породить у его подопечных иллюзию независимости.

А там и до беды недалеко!

Поэтому хозяин все расчеты с клиентами производил самостоятельно. Прежде чем отправить девочек на очередную «программу», он каждой называл сумму в египетских фунтах, о которой заранее договорился, выдавал красавице немного денег на обратную дорогу и вызывал такси.

Чего же еще? Оставалось только честно и добросовестно сделать свое дело. Заработок обязательно заносился на «лицевой счет», суммировался и вместе с авиабилетами подлежал выдаче – но только за день до возвращения на Родину.

От каждого по способностям, каждому по труду…

Мурат брал фиксированную плату только за койко-место в своем «приюте», остальные траты его подопечных учитывались индивидуально и состояли в основном из разнообразных «штрафов», расходов на питание, на презервативы и на закупаемые мелким оптом предметы женской гигиены. Также из их кармана оплачивались многочисленные взятки хозяина в полицию и каким-то местным бандитам.

Но даже за минусом всех этих вычетов перед отъездом у каждой из девочек набиралась очень даже приличная сумма. Разумеется, не рублями и даже не египетскими фунтами: конвертация в доллары осуществлялась также самим Муратом по курсу, который больше зависел от его настроения, чем от биржевых сводок…

– Нет, нельзя. – Наташа покачала головой и скрестила на груди очаровательные ладошки. – Нельзя нам, понял?

Однако мужчина уже сунул деньги в кармашек ее сарафана и с раздражением отмахнулся: мол, ступай, хватит!

– Ну что же… ладно.

Наташа изобразила смущение, наклонилась и коротко чмокнула подкрашенными губами куда-то в дремучую поросль на груди клиента:

– Мерси!

После чего каблучки ее застучали через всю комнату к двери, а потом и далее – вниз по лестнице.

Электричество, разумеется, никто не подумал включить, но и без него все было видно. Тускло-молочный свет утренних сумерек уже проникал снаружи через решетчатые окна, повторявшие формой своей очертания окрестных арок и куполов.

Наташа сунула руку в карман и на ходу расправила купюру: ого! Клиент понимающий, с таким приятно иметь дело. Лишь бы только не заложил… Хотя нет – непохоже!

Вообще-то среди «магазинщиков» достаточно часто попадались отпетые негодяи. Давали, случалось, девушке «премию», а потом сами же и звонили Мурату – дескать, проверь.

Сама Наташа ничего такого, слава богу, не видела, но по русским борделям от Шарм-эль-Шейха до Стамбула с давних пор ходят кошмарные рассказы об участи несчастных соотечественниц, осмелившихся утаить от хозяина копеечные чаевые. Тех, кто попался, больше никто никогда не встречал. А остальные… Остальные продолжали брать деньги – только старались не попадаться.

«Козлы, – подумала Наташа. – Все клиенты – козлы! Жирные свиньи и сволочи».

А главное, непонятно, зачем они «стучали» на девочек. Может, скидку на будущее у Мурата выслуживали? Или, может быть, просто так? От избытка подлости. Сказано ведь: Восток – дело тонкое!

Плевать… Наташа верила в свою счастливую звезду, поэтому переложила деньги за пазуху и не стала больше терзаться напрасными сомнениями.

Толстый швейцар с усами и бородавчатым носом тихонько посапывал у дверей, уперев подбородок в расстегнутый ворот рубахи.

Впрочем, глаза он открыл как нельзя вовремя.

– Наташа? – Это прозвучало вполне дружелюбно, хотя и с некоторой укоризной.

– Подавись, паразит, – ответная реплика, как обычно, сопровождалась улыбкой и одной из отложенных на обратную дорогу мелких купюр.

Швейцар благосклонно кивнул, принял дань и опять погрузился в дремоту.

Наташа с трудом провернула давно не чищенную, покрытую зеленоватым налетом латунную ручку и навалилась на дверь.

– Чао! – Оказавшись за порогом, она торопливым движением стянула с плеч невесомую цветастую шаль. Привычно покрыла голову – так, что виднелись только глаза и брови. Смысла особого в этом не было: все равно каждый встречный мужчина издалека и безошибочно опознал бы в ней иностранку. По запаху, что ли? Или по походке?

Но во всяком случае хоть какие-то местные приличия следовало соблюдать.

…Наташа перепрыгнула через канаву и двинулась вниз по улочке. Когда-то здесь, видимо, был асфальт, но теперь остатки его представляли собой лишь пыльную череду кратеров, трещин и ломаных плит.

Уже окончательно рассвело, и над древним городом во всем своем царственном великолепии вырос полыхающий солнечный диск. Ни облачка – только бесконечная арабская вязь минаретов и куполов на фоне пронзительно-голубого небесного свода.

Жара еще не заполонила квартал, и в шевелении воздуха даже угадывалось некое подобие утреннего ветерка. Сама же улочка оставалась пуста и неинтересна – на Наташу уныло поглядывали только запертые ставни кофеен и магазинчиков. Двух – или трехэтажные домики лепились друг к другу по обе стороны, а вывески на стенах потрескались, выцвели и казались ровесницами самих построек.

Впрочем, наверное, за глухими и подслеповатыми окнами существовала какая-то своя, непонятная постороннему жизнь.

– Ох, блин! – Чтобы двигаться дальше, пришлось огибать перекрывший дорогу джип-«чероки». Правыми колесами машина сползла в канаву перед каким-то забором, но все равно ширина покрытого пылью вишневого корпуса казалась не слишком уместной для этой забытой Аллахом улочки.

Стараясь не запачкаться, Наташа протиснулась вдоль машины:

– Нашли тоже место… «магазинщики»!

Тонированные стекла автомобиля не позволяли разглядеть, что там внутри, но, судя по всему, джип принадлежал кому-то из торговцев золотом или сувенирами, разбогатевших в последнее время на русских туристах и «челноках». Возможно даже, что на нем приехал сюда именно тот мужичок, которого она обслуживала прошедшей ночью, – уж больно не вписывалась дорогая заграничная машина в окружающую обстановку.

Как правило, в этом квартале живет народ поскромнее и попроще.

Наташа улыбнулась и зачем-то потрогала припрятанную на груди чуть влажноватую купюру. Нет, местные торгаши все-таки самые лучшие клиенты. И вовсе не жадные, если умеючи…

Говорят, любовь придумали русские, чтобы не платить женщинам. Очень может быть! Но в наше время такие штучки даже у них не проходят.

Автомобиль остался позади, и дальнейший путь до набережной Наташа преодолела за считанные минуты. Единственный, кто попался ей по дороге, был чернявый мальчишка лет двенадцати: босой, в мятых спортивных трусах до колен и зеленой майке. Увидев шикарную иностранку, он остановился, снял с плеча наполненную водой канистру и надолго замер с открытым ртом. Потом спохватился и, копируя кого-то из старших, сделал неприличный жест руками. Выругался ломающимся тенорком, зачем-то подмигнул и в конце концов закатил глаза к небу.

– Пошел ты! – Наташа хотела уже с ходу влепить малолетнему идиоту увесистый подзатыльник, но вовремя сдержала себя. И заторопилась мимо: в этой стране было не принято спорить с мужчинами.

– Козел… – Настроение было испорчено, и его не могла исправить даже изумительная панорама вполне современной городской набережной.

Раздражало все. Огромные пальмы вдоль берега и белоснежные башни отелей, многочисленные корабли в опоясанной городом бухте и наползающая на скалу цитадель времен первых Крестовых походов. Да и само море казалось сегодня Наташе каким-то огромным, ленивым и хитрым животным.

Несмотря на ранний час, по автостраде не очень густым, но ритмичным потоком в обе стороны двигались автомобили. Пестро раскрашенные немецкие грузовики, микроавтобусы, какие-то древние мотоколяски… Среди легковых преобладали машины из Японии и Южной Кореи, но попадались «фиаты» дешевых моделей, турецкие «серче» и даже старенькие «Лады».

Она встала на краю тротуара так, чтобы не пропустить попутное такси и не нарваться при этом на полицейский патруль. Или еще на какие-нибудь неприятности похуже. А то ведь всякое бывало с девочками, возвращавшимися домой после ночной «программы». Некоторых даже потом приходилось…

– Наташа?

Голос раздался настолько близко, что она даже отпрянула в сторону:

– Что такое?

Неизвестно откуда появившийся за спиной человек, собственно, еще не произнес ни слова, а Наташа уже непостижимым образом определила, что русский язык для него был если и не родным, то знакомым с детства.

– Извините, Наташа! Не бойтесь. – Мужчина виновато улыбнулся и сложил на груди руки.

Странный тип. Очень странный. Физиономия вроде русская, но в чертах лица есть что-то… не наше. Европейское, что ли? Волосы аккуратно зачесаны на пробор, ни одного золотого зуба и одет не так, как обычно здесь ходят туристы.

– Вы кто? Что вам нужно?

– Сейчас объясню. – Наташа уловила боковым зрением: рука собеседника потянулась в направлении поясного ремня – туда, где в кино полицейские детективы носят жетоны. Впрочем, движение было мимолетным и завершилось ничем.

– Молодой человек! Предупреждаю, что сейчас подойдет мой муж, и тогда…

Как по заказу, из улочки, откуда недавно появилась Наташа, выкатился тот самый, уже виденный ею, «чирок». Вышло очень удачно, и теперь оставалось только торжествующе показать собеседнику на свернувшую в их сторону машину:

– Лучше тебе с ним не встречаться, понял?

– Да нет, ну о чем вы говорите! – На уличного приставалу или бандита мужчина не походил, но после сказанного Наташей пребывал в явном замешательстве.

Но не лучше почувствовала себя и она, запоздало сообразив, что через мгновение машина с «супругом» промчится мимо и тогда надо будет как-то выкручиваться.

– Знаете, я, пожалуй…

Но джип неожиданно притормозил и остановился прямо напротив парочки. Передняя дверь приоткрылась, и вслед за мелькнувшей в полутьме тонированного салона рукой прямо в лоб Наташе уставился пистолет.

– Садитесь. Быстро!

– И не надо дурочку валять, – не повышая голоса, добавил тот, кто подошел первым. – Все будет хорошо.

Никакого оружия у него, видно, не было, однако тон мужчины не оставлял сомнений в серьезности происходящего.

– Помочь?

– Нет! – Наташа отдернула локоть и сама не заметила, как очутилась в салоне автомобиля.

– Давай сюда. – Хлопнули дверцы, и джип откатился от тротуара.

Некоторое время ехали в полном молчании. Пленница даже успела чуть-чуть успокоиться: всего двое и на маньяков не похожи… Ограбят? Вряд ли, взять с нее толком нечего. А что касается изнасилования, то невелика беда – подобного рода неприятности давно уже стали для Наташи чем-то вроде неминуемых профессиональных издержек.

Может быть… Она решила подать голос:

– Мальчики, вы не ошиблись?

– Шат ап! – Вместо ответа скомандовал по-английски тот, что сидел за рулем.

Иностранными языками девушка не владела, но без перевода поняла, что ей предлагают заткнуться. Мужчина, расположившийся рядом с Наташей, сочувственно покачал головой:

– Не волнуйся. Помолчи немного.

Джип уже мчался на бешеной скорости в потоке других машин, и о том, чтобы выпрыгнуть на ходу, не могло быть и речи. Тем более что сосед справа почти сразу же протянул руку вдоль сиденья за спиной Наташи, то ли полуобняв ее, то ли просто лишив последних иллюзий по поводу свободы передвижения.

В отличие от сидящего за рулем человека, он не выглядел ни агрессивным, ни злым: этакий положительный герой из какого-нибудь полицейского сериала. Второй мужчина был значительно старше: седой затылок, покатые плечи и неестественно бледная по местным меркам кожа… Видимо, он был главным и имел на это право.

Как-то случайно в книжке времен «застоя» Наташа прочитала про человека, от взгляда которого «прогибались стены». Тогда это казалось просто забавным оборотом речи, но сейчас она готова была воспринимать фразу почти буквально.

– Сигаретой не угостите?

Тот, что моложе, посмотрел укоризненно: просили ведь помолчать! Но потом все же вытянул из-за пазухи свободной рукой пачку настоящего американского «Мальборо» из магазина беспошлинной торговли. Протянул соседке:

– Пожалуйста!

С того места, которое Наташе определили в салоне машины, виднелся краешек пистолетной рукоятки, небрежно прикрытой газетой. Оружие лежало на сиденье рядом с водителем так, чтобы в нужный момент оказаться под рукой.

– Куда мы едем, можете сказать? – Район совсем незнакомый, Наташа здесь ни разу до этого не была. Она вообще по понятным причинам почти не гуляла по городу без сопровождения – некогда, да и незачем. «Приют» Мурата, работа по отелям и частным виллам, базар в выходные дни – что еще надо? В конце концов, не отдыхать на море из Питера притащилась.

Время – деньги! Видишь деньги – не теряй времени… Так что не до осмотра достопримечательностей. И уж тем более не заносило ее сюда, в глухой и безлюдный промышленный лабиринт из каких-то заборов, ангаров и разнокалиберных бочек.

– Уже приехали. – Джип действительно остановился в тени, за облезлым каркасом огромной металлоконструкции.

И почти сразу же с той стороны, откуда они появились, возник второй автомобиль. Оставляя позади шлейф пыли, он поравнялся с машиной, в которой сидела Наташа, и замер, почти упершись капотом в передний бампер «чероки».

Спутники не проявили ни малейшего беспокойства. Очевидно, прибывшие уже некоторое время следовали по городу за джипом и появление их не явилось дурным сюрпризом. Или же встреча была назначена заблаговременно, в этом именно месте и в это время.

Хлопнула дверца, кто-то вышел и направился к ним.

Седой смахнул газету на коврик внизу и, не особо стесняясь, переложил пистолет к себе на колени. Сосед Наташи дотянулся до ручки и впустил внутрь еще одного мужчину.

– Хай, – довольно равнодушно поприветствовал тот юную пленницу и опустился на свободное сиденье.

Новое действующее лицо выглядело как нечто среднеарифметическое от обоих Наташиных спутников: немного посолиднее и постарше ее соседа, но все же не старик.

Похитители поговорили между собой по-английски. Потом замолчали, и вместо седого затылка перед Наташей возникло повернутое к ней лицо. Несколько секунд мужчина внимательно всматривался в глаза пленнице:

– Жить хочешь? – спросил он почти без акцента.

«С тобой, что ли, старый козел?» – Наташа собралась отделаться фразочкой из пошлого анекдота, но вовремя прикусила язык. И вместо ответа кивнула:

– Хочу.

– Не хорошо жить, а просто… жить? – на всякий случай уточнил собеседник.

– Хочу!

– Это правильно. Поможешь – и свободна.

– Я помогу, – согласилась Наташа.

– Умная девочка! – восхитился сосед. – И тебя даже не волнует, что нужно делать?

– А какая разница? – шевельнула Наташа плечиком. Она уже поняла, что мужчины интересуются на этот раз вовсе не дармовыми постельными развлечениями. – Какая разница-то?

– Тоже верно, – признал собеседник. – Боишься?

– Да.

– Правильно делаешь! Значит, так… Сейчас едем в этот ваш «приют», к Мурату. Ясно? Высаживаешься. Звонишь. После того как откроют дверь, падай! А потом убирайся куда пожелаешь. Ты все поняла?

– Поняла, но…

– Что-то смущает? Говори.

– У Мурата мой паспорт. И деньги.

Должны же они сообразить, что без сопровождающего, валюты и документов в этой стране молодая красивая иностранка не только никогда не доберется до аэропорта, но и вообще…

– Сколько денег?

– Пять с половиной тысяч. Долларов. – Заработанную за нынешнюю «гастроль» сумму Наташа могла бы назвать с точностью до цента. Но решила не мелочиться:

– Почти шесть!

Тот, что пересел из другой машины, оказывается, тоже понимал по-русски:

– Однако неплохо…

– Забудь о них, о тех деньгах, – поморщился собеседник. Достал откуда-то желтый почтовый конверт, протянул девушке:

– Есть где спрятать? Ну и прекрасно.

– А что это? – Уже догадываясь на ощупь о содержимом, Наташа открыла сумочку.

– Две тысячи американских долларов. По сто и по пятьдесят. А еще там разная другая валюта… Когда все кончится, тебя отвезут к генеральному консульству Российской Федерации. Высадят. Своим заявишь о том, что прилетела «челноком», за шмотками и за кожей, но какие-то местные жулики обокрали на базаре.

– А если они мне не поверят?

– Успокойся, поверят.

– Две тысячи долларов… – Наташа еще раз пощупала не слишком пухлый конверт, и ей стало невыносимо жалко оставлять неизвестно кому свой честный заработок за полтора месяца. – Но ведь я же здесь столько времени, как швейная машинка, из койки в койку…

– Ты чего, дура? Денег, что ли, пожалела? – даже не рассердился, а выразил удивление собеседник. – Они ведь тебе вообще могут не понадобиться, никогда! И не надо торговаться, ладно?

Оставшиеся минуты ушли на уточнение технических деталей операции.

– Значит, мы высадим тебя здесь… – схема квартала, примыкающего к «приюту», была выполнена от руки, хотя и очень профессионально. Палец иностранца с аккуратно подстриженными ногтями провел короткую черту от краешка тротуара до входа в дом:

– Когда откроют, просто встань и придержи дверь. Чтобы она не захлопнулась, ясно? Остальное – наша забота.

– Там телекамера, – уточнила Наташа.

– Вот именно. Замок срабатывает дистанционно?

– Да, со второго этажа.

– Рисуй! – На колени девушке лег блокнот с прикрепленной к нему авторучкой.

Наташа, как смогла, изобразила внутреннее расположение комнат в «приюте».

– Но Мурата ведь все равно нет… вы в курсе? Он уехал за новыми девочками.

– Мы знаем, – кивнул собеседник, разглядывая набросок. Очевидно, схема полностью совпадала с информацией, которой он уже располагал. – Охрана здесь сидит?

– Вот тут, справа по лестнице. Там один человек, он у Мурата постоянный.

– Из местных жителей?

– Нет, наш, русский, – удивилась вопросу Наташа.

– Такой плотный, низенький? Со сломанным носом?

– Почему? Высокий мужик, лет тридцать. У него еще уха одного нет!

– Что – совсем уха нет? Надо же… А как его зовут?

– Ну, представляется Серегой.

– Ладно, разберемся, – прекратил обсуждение мужчина. Несмотря на «прокол» с описанием внешности охранника, выглядел он довольным. – Наташа… Только не надо делать резких движений, договорились?

– В каком смысле?

– Ну, например, не стоит даже пытаться шмыгнуть внутрь и захлопнуть дверь у нас перед носом. На это хоть какое-то время, но потребуется, а пуля все равно долетит быстрее. Понимаешь?

– Понимаю.

– Вот и прекрасно… Тогда поехали. По местам!

В сопровождении спутников Наташа выбралась наружу и пересела во вторую машину, уже оснащенную всеми необходимыми атрибутами местного такси. Захлопывая за собой дверцу, она успела заметить, что освободившиеся места в затемненном салоне «чероки» уже занимают двое мужчин с одинаковыми чемоданчиками в руках…

Добрались очень быстро, хотя на этот раз ни водитель «такси», ни человек за рулем джипа не гнали. Напротив, ехали осторожно, соблюдая дистанцию и рядность движения, – насколько вообще это было осуществимо в странах Арабского Востока.

Наташа подумала, что неплохо было бы запоминать на всякий случай номера автомобилей, на которых ее возят по городу. Потом усмехнулась, сообразив, что при всем желании не смогла бы этого сделать – цифры, которые у нас, в России, принято называть «арабскими», в здешних регистрационных знаках не используются. Вместо них номера легковых машин, грузовиков и автобусов состоят из каких-то крючков, запятых и каких-то коротких змеиных хвостиков, переплетенных причудливыми сочетаниями.

Меньше чем в половине квартала от конечной точки маршрута «чероки» притормозил и принял на борт еще одного пассажира. По виду тот почти не отличался от бесчисленных полчищ местных попрошаек, заполоняющих базары и туристические центры ближе к вечеру, разве что чуть погрязнее и повыше ростом.

Постояв, «такси» обогнуло джип и двинулось дальше – видимо, был получен сигнал к началу операции.

– Давай! – Сосед не приказывал, а почти просил, и Наташа неожиданно поняла, что их автомобиль уже замер прямо напротив «приюта». – Давай, а?

Отступать было поздно.

Наташа потянула за ручку и через мгновение уже стояла обеими ногами на пыльной поверхности каменных плит перед входом.

Солнце давным-давно по-хозяйски бесцеремонно оседлало город, так что в воздухе не оставалось даже намека на ночную прохладу. Лавка Хаттаба на противоположной стороне улочки еще не открылась, кофейня по соседству тоже темнела тяжелыми ставнями – словом, ничего удивительного, все как обычно.

В небо воткнуты многочисленные минареты, а над крышами большинства зданий торчат вверх каменные четырехугольные столбы, увенчанные пучками строительной арматуры. Помнится, Наташа поначалу удивлялась: надо же, старый город пытается идти в рост, а его не пускают! Наверное, какой-нибудь религиозный исламский запрет.

Оказалось, что все значительно проще и прозаичнее. По местным законам налог на недвижимость очень велик, но взыскивать его можно только с завершенных и сданных в эксплуатацию объектов. А если здание еще возводится, то какой с кого спрос? Никакого. Вот и делают местные домохозяева вид, что собрались достраивать верхний этаж, но пока не успели…

Жизнь в квартале подчинялась профессиональному ритму его обитателей, большинство из которых составляли заезжие проститутки, курды-контрабандисты и мелкие наркоторговцы. Единственным постоянным источником шума в этой части города считалась площадь перед мечетью какого-то имама – там всегда было людно и небезопасно. Но заведение Мурата находилось достаточно далеко от нее, и посторонние сюда почти не забредали.

В общем-то все здесь знали, что Мурат постоянно ждал неприятностей и считал себя к ним готовым: здание «приюта» поразительно напоминало тюрьму-зиндан или древнюю крепость с оштукатуренными белыми стенами. Внизу – единственная обитая стальными листами дверь, сканирующий телеобъектив, и все! Первый ряд зарешеченных окон расположен на уровне четырех-пяти метров от мостовой.

Наташа хлопнула дверцей, отпуская «такси», и шагнула вперед. Надавила на кнопку переговорного устройства… и прежде чем ожил динамик, успела заметить, как доставившая ее машина взревела мотором и рванула с места. Впрочем, ровно настолько, чтобы только исчезнуть из поля зрения охранного объектива.

Джип уже развернулся сзади, на углу, достаточно близко, но также вне сектора обзора.

Что-то внутри телекамеры тихонько зажужжало: Наташу рассматривали.

Она представила себе, как, почесываясь со сна, одноухий детина-охранник изучает пространство перед входом… Не выдержала и помахала рукой:

– Это я, Сереженька! Открывай.

Щелкнул замок. С трудом поборов желание оглянуться, она потянула на себя массивную металлическую ручку. Дверь подалась, и, почти распахнув ее, Наташа замерла, не зная, что следует теперь делать.

Но события уже развивались помимо ее воли. Какая-то тяжкая, стремительная сила отбросила Наташу с дороги, и первым в сумеречную прохладу «приюта» ворвался уже знакомый чернявый парень с короткоствольным автоматом в руках. Сразу вслед пробежал его коллега – тот, что постарше, понимавший по-русски.

Наташа взвизгнула от страха, но, прежде чем окончательно вжать себя в стену и зажмуриться, увидела еще двоих вооруженных мужчин, выпрыгнувших из застывшего перед дверью джипа.

Кто-то крикнул – не очень разборчиво, но с угрозой.

Почти тотчас же сверху донесся рассыпчатый грохот автоматной очереди, эхо которой перекрыл одинокий и, видимо, точный выстрел: так и неоконченная команда сменилась криком смертельной боли.

Еще одна очередь. Еще… Опять одиночный выстрел, похожий больше на пушечный залп из фильмов про морские баталии под парусами. Наташа вспомнила большое, тяжелое помповое ружье, висевшее рядом со шкафом в комнате одноухого. Наверное, это он из него сейчас…

Подоспевшие на помощь своим коллегам автоматчики давно пробежали внутрь и тоже ввязались в драку. Стрельба наверху слилась в дробный гул, то и дело прерываемый женским визгом.

«Боже мой, – против воли, не открывая глаз, подумала Наташа, – а если кто-нибудь из соседей сейчас позвонит в полицию?»

Впрочем, на улице, даже в паре шагов от входа, ничего слышно не было: это же не новостройки с бетонными стеночками и окнами от пола до потолка! Мощный двигатель джипа изо всех сил рычит прямо напротив полуоткрытой двери, да и вообще – люди здесь, на Востоке, не приучены проявлять излишнее любопытство и соваться в чужие дела.

Неожиданно стихло – как будто отрезали: неужели все? Полная тишина…

И только злая, ни к чему не обязывающая очередь напоследок растаяла в глубине коридоров и комнат растерзанного «приюта».

– Опять упустили?

– Питер, он ушел. Там был выход на крышу, а потом через двор…

Наташа, почти не понимавшая по-английски, вряд ли могла уловить смысл короткого диалога между мужчиной, руководившим операцией, и одним из автоматчиков. Видимо, в какой-то момент иностранец по имени Питер покинул место за рулем и теперь стоял, широко расставив ноги, прямо над осевшей вниз по стеночке девушкой. Его подчиненный зажимал потемневшей от крови ладонью простреленное плечо и покусывал губы. Потом они оба подвинулись, и еще двое участников штурма проволокли по ступенькам вниз мертвое тело чернявого парня, у которого вместо лица теперь пузырилось какое-то месиво. Покойника подтащили вплотную к «чероки» и быстро-быстро, чтобы не было видно с улицы, запихнули в салон, на заднее сиденье автомобиля.

– Поехали отсюда. Быстро!

– Мистер Черненко, сэр… может быть, попробуем перехватить его где-нибудь поблизости?

– Не валяйте дурака! Поехали.

– А я? – Неожиданно решившись, подала голос замершая на полу Наташа. Ей было очень страшно, но при мысли о том, что придется еще хоть на миг остаться здесь в одиночестве, наваливалось невыносимое удушье. – Вы же обещали!

– Ах да, конечно… – ответил по-русски тот, кого подчиненные называли мистер Черненко. – Извини, девушка.

Он вытащил из наплечной кобуры пистолет и два раза со вкусом выстрелил – сначала в голову, потом в шею начавшей уже подниматься Наташе.

Потом, опять по-английски, скомандовал раненому:

– Быстро в машину!

Меньше чем через минуту и джип, и фальшивое «такси» уже стремительно разбегались в противоположные стороны по автострадам и улочкам древнего города, расположившегося на берегу теплого южного моря.

Глава вторая

…Со всех снимков глядел один и тот же мужчина в полувоенной форме без знаков различия: очень крупный, с фигурой боксера-профессионала и тяжелыми бровями.

Человек, изображенный на фотографиях, судя по всему, даже не подозревал, что находится под прицелом телескопического объектива. Однако каждая зафиксированная наблюдателем поза мужчины выражала готовность в следующий же момент без промедления отреагировать на любую опасность.

К тому же было в его облике что-то странное, вызывающее чувство недоумения и тревоги… Собственно, не сразу, но стало понятно: дело в том, что короткая офицерская стрижка мужчины почти не скрывала уродливый шрам на месте одной из ушных раковин.

– Серьезный волчара!

– Дикий…

– Неужели взбесился?

Начальник управления предпочел не услышать вопроса и продолжил, аккуратно складывая снимки в конверт:

– Кличка у этого парня – Тайсон. Бывший капитан спецназа наших доблестных Вооруженных сил… Разумеется, куча наград. И почти столько же дисциплинарных взысканий. На Кавказе он дослужился аж до командира разведроты, но там же и ухо левое потерял.

– Осколок?

– Отрезали… Ножом! Не в этом суть. Помнишь дело по евровалюте?

– Еще бы!

Тогда, почти за пять лет до официального введения единой европейской денежной системы, буквально все кому не лень гонялись по континенту за мифическим чемоданом с фальшивыми долларами и «евро». В результате так до конца и не выяснилось, кто же все-таки пришел к финишу первым…

– Тайсон тоже хотел получить свою долю. Но опоздал… Все ведь тогда началось с того, что кто-то напал на колонну, перевозившую деньги Аслана Масхадова? Так вот, этот парень со своими людьми появился на перевале всего на час позже, чем надо, и угодил в нашу засаду… И не надо иронизировать! Если бы не идиоты-наемники, которые высадили группу с вертолета южнее на пятьдесят километров, еще неизвестно, как бы все сложилось.

– Наемники? А при чем тут они?

– Человек по прозвищу Тайсон к тому времени уже снял погоны и работал на любого, кто мог хорошо заплатить.

– Значит, солдат удачи?

– Подонок. И убийца… К тому времени, когда ребята из «Альфы» уничтожили его команду, а самого взяли в плен, и российский спецназ, и чеченская «гвардия» уже несколько месяцев охотились на них по всему Кавказу. Потом кто-то вытащил эту сволочь чуть ли не из камеры смертников. Организовали ему «гибель» в авиакатастрофе, кучу народу угробили для достоверности. Подлечили, подкормили…

– А зачем, товарищ генерал?

– Были разные планы… В любом случае тогда он оказался хитрее всех. Свернул шею своему куратору, прихватил кое-какой компромат – и привет! Скрылся.

– Предусмотрительно. Что-то серьезное пропало?

Судя по всему, человек, изображенный на фотографии, сумел позаботиться о своем будущем и ушел, не оставив следов. И не похоже, что он ценил деньги или информацию больше собственной шкуры. В сущности, вовремя сойти с дистанции – это очень большое искусство. Всегда ведь можно попробовать еще раз, только мертвым не дается второй попытки.

– Сам знаешь, это только в плохих детективах любой придурок может запросто украсть у мафии или у военных какую-нибудь «супер-дискету», либо пачку документов неимоверной секретности, от которой зависит будущее планеты.

– И тем не менее… Тем не менее мы до сих пор ловим этого парня?

– Ловим, – признал собеседник. – И не только мы. Но уже совсем по другим причинам.

– На кого он теперь работает известно?

– Нет. Иначе эта одноухая сволочь уже давно бы… – начальник управления выругался и продолжил:

– Тайсон убил уже очень многих. И еще больше убьет, если мы его не остановим. Полагаю, вам ясно, что его нужно уничтожить как можно быстрее?

– Разумеется. Хотя, прежде чем всадить пулю в этого вашего бешеного волка-одиночку, его надо сначала по меньшей мере выследить.

– Совершенно верно, – кивнул генерал. – Вот и займись. Держи! Здесь все оперативные материалы по Тайсону. Приметы, еще несколько фотоснимков, кое-какие эпизоды его биографии… Честно говоря, дело читается, как детектив. Точнее, как лихой авантюрный роман.

– Кто-нибудь еще за ним охотится? – спросил оперативник, взвешивая на ладони тяжелую папку с документами.

Задавая вопрос, он имел в виду «смежников» из других российских спецслужб, однако ответ прозвучал неожиданно:

– Да кто только не охотится! И за границей, и вот теперь, опять здесь…

– Он что, сумасшедший? Он что, вернулся в Россию?

Начальник управления пожал плечами:

– Есть основания полагать. Там, в деле, в самом конце, имеется его полный психологический портрет и кое-какие выводы аналитиков… Между прочим, они полностью совпадают с тем, что по поводу Тайсона думают наши коллеги-американцы.

– ФБР? – удивился оперативник.

– Нет, не угадал. Да что ты на меня так смотришь? Прочитай документы сначала… В общем, в понедельник здесь уже будет некто Питер Черненко, из Комитета безопасности национальной территории США. Официально – для подготовки очередной рабочей встречи на высшем уровне. А фактически… – генерал сделал паузу. – Короче, подготовься. Подумай. Изучи все, что есть. Надеюсь, еще что-нибудь привезет с собой этот тип с украинской фамилией. Хотя, конечно, после всей этой темной истории в Чикаго… вряд ли американцы теперь испытывают желание с нами сотрудничать.

– Тогда зачем он прилетает в Москву?

– А им теперь деваться некуда… как, впрочем, и нам.

Оперативник наморщил лоб:

– Товарищ генерал, вы упомянули какую-то историю в Чикаго?

– Прочитай документы. Там все сказано…

* * *

Некоторое время лента перематывалась почти беззвучно, однако насладиться наступившей тишиной прохожим так и не удалось. Динамики вздрогнули и заголосили опять что-то голосом несравненной Земфиры.

Прыщавый парень, торгующий недорогой аппаратурой, батарейками, шнурами и прочей электронной мелочью, подмигнул потенциальному покупателю:

– Самого достала уже! С утра до вечера… Как в анекдоте: из кустов доносился девичий крик, постепенно переходящий в женский.

Мужчина, занятый изучением разложенного на столике товара, кивнул – впрочем, довольно равнодушно.

– Работают? – Он взял в руки наушники для магнитофона.

– Конечно. Отличное качество.

– Вижу. Китайские?

– Да, Малайзия, кажется. Но очень приличная модель.

– Сколько?

Продавец назвал цену – здесь, в отличие от магазинов, было принято торговаться, поэтому она оказалась раза в полтора больше реальной.

– Дорого.

– Ну, видите ли…

Однако расписывать достоинства товара парню не пришлось – покупатель уже рылся за пазухой.

– Ладно. Проверь.

– Минуточку, – засуетился парень. – Сейчас!

Он ловко распечатал упаковку, подсоединил наушники к плееру и вставил демонстрационную кассету. Отрегулировал звук.

– Хотите послушать?

– Нет. Все нормально?

– Да, вот – пожалуйста… Можете сами!

– Верю.

Мужчина достал из кармана несколько мятых купюр, отсчитал сумму, названную продавцом, и положил деньги на столик. Потом скрипнул молнией и бережно опустил пеструю глянцевую коробочку на дно свисающей через плечо сумки.

– В подарок кому-нибудь? Очень удачно, – продемонстрировал культуру торговли парень.

– «Подарок»? – повторил вслед за ним покупатель. И нехорошо улыбнулся: – Посмотрим.

В музыкальном киоске отголосила очередная певица, и после короткой заминки динамики выдали следующую порцию отечественной попсы. Продавец пересчитал и сгреб купюры:

– Спасибо за покупку!

Человек по прозвищу Тайсон кивнул, повернулся, и вскоре его уже нельзя было различить в загустевшей к концу рабочего дня толпе посетителей маленького продовольственно-вещевого рынка…

Когда он выбрался из лабиринта палаток, ларьков и навесов, сумка на плече изрядно потяжелела. Теперь кроме немногочисленных личных вещей, плеера с новенькими наушниками и пары кассет в ней помещались: бутылка пива, батон, колбаса и какие-то рыбные консервы. Полупрозрачный полиэтиленовый пакет с фруктами в левой руке придавал мужчине вид безобидного и добропорядочного отца семейства, возвращающегося к жене, детям и телевизору.

Собственно, для этого он и был куплен.

Судя по равнодушию, с которым оглядывали проходящего мимо человека скучающие милицейские патрули, внешний вид его полностью соответствовал окружающей обстановке: просторная кожаная куртка, дешевые джинсы, кроссовки заляпаны свежей грязью… Разве что несколько не по погоде натянута черная вязаная шапочка, но это уж личное дело каждого – как в такую паршивую зиму уберегать себя от простуды.

Музыкальные хиты Земфиры и Дэцла выплескивались далеко за границы торговой зоны… Тайсон улучил момент и поправил за поясом, сзади, длинноносый и плоский пистолет ТТ. Носить его по городу было, конечно, небезопасно, однако совсем без оружия он почувствовал бы себя голым.

Когда-то его учили: чтобы жить и скрываться в условиях города, требуются деньги и документы. Денег пока оставалось достаточно – валюта, рубли… Имелся и российский паспорт на очередное имя.

Сейчас прохожего звали Неводник Илья Михайлович. Родился он без малого тридцать пять лет назад в Донбассе и с давних пор прописан был на севере Мурманской области. Рыбак, матрос первого класса… Имелись даже фотографии: жена-красавица, двое детей и собака какой-то смешной породы. Словом, все чисто.

Впрочем, даже до случайного задержания и объяснений с милицией все же доводить не стоило. На ближайшей станции метро мужчина приобрел горсть жетонов, опустил один из них в автомат и вместе с трудящимися встал на ребристую ленту эскалатора. Внизу его, как и всех, ждал залитый электрическим светом вестибюль лучшей в мире подземной железной дороги, а впереди ждала – неизвестность.

…В тот же день, но значительно ближе к полуночи человек по прозвищу Тайсон сидел на кухоньке малогабаритной квартиры достаточно далеко от центра.

Район этот горожане по привычке называли новостройками, хотя все пространство его было уже давным-давно уставлено типовыми высотными домами. Более того, значительная часть теснящихся вокруг зданий успела покрыться густой паутиной наспех замазанных трещин, краски выцвели, а по стенам сползали вниз тут и там грязевые подтеки.

Впрочем, сейчас это почти не бросалось в глаза. К вечеру тучи ушли, но ни звезд, ни луны, ни черного купола неба гость с хозяином все равно разглядеть не смогли бы. Квартира располагалась на втором этаже, а потому весь вид из нее ограничивался однообразно мерцающей, золотистой мозаикой сотен и тысяч окон обступившего дом жилого массива.

– Вот и все, командир! – выдохнул сидящий напротив Тайсона человек. Он еще немного подержал бутылку пустым донышком вверх, и последние капли неторопливо сползли по стеклу. Получилось как раз по половине стопки.

– Ладно, хватит.

– Может, еще сбегать? – уточнил хозяин. – Тут рядом!

– Хватит, – повторил гость, подводя итог обсуждению.

– Понял, командир! Нет вопросов.

Стопки были подняты, и возникла не то чтобы пауза, но заминка. Они уже успели выпить за встречу, за удачу, за тех, кто навсегда остался «там», и за тех, кто сейчас под пулями. Обычно литровой бутылки водки как раз хватает двум здоровым мужикам для обязательного ассортимента тостов – после нее можно уже начинать произвольную программу.

– Давай… за твоих? – предложил Тайсон, качнув подбородком в сторону комнаты.

– Давай! – согласился хозяин.

Выпили, закусили остатками мяса и огурцами.

– Знаешь, командир…

– Ну? – Тайсон посмотрел на неожиданно замолчавшего собеседника.

Человеку напротив было всего лет на десять меньше, чем гостю, и он вполне мог сойти за его младшего брата: такой же плечистый, с накачанной шеей и взглядом хорошо подготовленного бойца. Вдвоем они заполнили собой почти все свободное от кухонной утвари пространство.

– Нет, ничего… Помнишь Анарский перевал?

– Помню.

– Ох и врезали они нам! Я уж думал – все, кранты… Тебе спасибо, командир!

– Ну, если бы тогда не летчики… – пожал плечами Тайсон. И в очередной раз удивился, почему настоящие фронтовики, бойцы по жизни и по судьбе, в своем кругу предпочитают вспоминать не победы и подвиги, а, как раз наоборот, самые страшные и зачастую не делающие им никакой чести боевые эпизоды.

Хозяин квартиры, в которой сейчас мужчины пили водку, прослужил в роте спецназа около года. Один из многих десятков солдат, старшин и сержантов, когда-то прошедших под командой Тайсона очередную «горячую точку», не хуже других и не лучше, разве что не слишком везучий.

Собственно, изуродовало их почти одновременно: когда чеченский «гвардеец» еще орудовал ножом над бесчувственным телом контуженного капитана, противотанковая граната уже распарывала брюхо спешащей на выручку БМП.

И вывозили всех в госпиталь последним «бортом»: офицера с кровавой повязкой на месте уха, его сегодняшнего собеседника без обеих ног и еще несколько тяжелораненых бойцов отдельной роты специального назначения.

Вскоре, в Моздоке, пришлось попрощаться – капитана отзывали в Ростов, а остальных ждала Военно-медицинская академия, ордена и скорый «дембель». Расцеловались, оставили друг другу адреса, обещали писать и, как водится, разошлись по гражданской жизни каждый своим путем.

На этом и строился расчет Тайсона: вряд ли станут его искать у человека, о котором и сам бывший командир не слышал ничего уже несколько лет.

Существовал, конечно, риск появиться некстати. Однако все вышло именно так, как планировал Тайсон: удивление, радость, воспоминания… Жена хозяина покормила грудного ребенка, быстренько и привычно организовала закуску, выпила за компанию пару капель и через некоторое время оставила мужчин наедине.

– Знаешь, командир… можно разве поверить? Я ведь так и мечтал тогда, в госпитале: женюсь, заведу сына, а потом повстречаюсь с тобой и с ребятами, кто жив останется. Поговорим, вспомним… Веришь?

– Верю. Так что у тебя за работа сейчас?

– Есть такая фирма охранная – «Ураган»… – Хозяин сделал паузу и странновато посмотрел на Тайсона:

– Не приходилось слышать?

– Нет, – покачал головой тот.

– «Ураган», – повторил с непонятным значением собеседник. – Охранная фирма… Там все больше бывшие комитетчики заправляют, но и наша Ассоциация ветеранов тоже. Сижу сутки через трое в дежурной части, вроде диспетчера.

– Прилично платят? – Тайсон знал, что лучший способ уйти от ненужных расспросов о себе – это перевести разговор на самого собеседника. Пока ему без особого труда удавалось отделываться от захмелевшего хозяина общими фразами.

– Ну, как сказать… Ясно, больше, чем пенсия!

– Тоже неплохо, – согласился гость. И опять вернулся к вопросу, который они обсудили раньше:

– Так это ничего, если я переночую?

– О чем речь, командир! Ведь решили уже… – Хозяин мутными и почему-то виноватыми глазами посмотрел на сидящего напротив человека:

– Точно остаешься?

– Остаюсь, если не прогонишь.

– Тогда пойду проверю, как там. Может, жена и постелила уже…

Бывший боец российского «бешеного» спецназа поднялся, с трудом опираясь о спинку стула. Поскрипывая протезами, направился в прихожую – дверь за собой он прикрыл плотно, так, чтобы через нее не проникали случайные звуки.

Оставшись в одиночестве, гость огляделся. Обстановка свидетельствовала о том, что семья инвалида живет по нынешним меркам не то чтобы очень скудно, но и не богато. Старенькая, доставшаяся в наследство от родителей жены кухонная мебель, занавесочки, чайник, электроплита… К тому же в раковине за вечер поднакопилось грязной посуды.

Тайсон взял в руки лежащую рядом с тарелками пачку любительских фотоснимков. Пролистал в обратном порядке.

Сначала шли семейные, цветные: свадьба, улыбчивая супруга, сын во всех видах с момента рождения, родственники…

Потом попалось несколько фотографий с нынешней работы хозяина квартиры – в основном он сам в окружении красиво экипированных коллег и начальства в штатском. Но самую большую часть пачки составляли черно-белые снимки времен последней кавказской войны: сам гость с капитанскими погонами на плечах – еще не изуродованный и веселый, ребята из роты, боевая техника…

Неожиданно Тайсон почувствовал вполне естественные физиологические позывы – выпито и съедено было за вечер немало, а подходящего момента для посещения уборной как-то не нашлось. Он встал и прошел к двери. Аккуратно, стараясь нечаянным шумом не разбудить засыпающих домочадцев, открыл ее и шагнул в коридор.

– Алле? Да, это я попросил соединить…

Голос хозяина звучал приглушенно, на грани шепота – так обычно говорят те, кто не хочет быть услышанным никем, кроме собеседника на другом конце телефонной линии.

– Да, это я. Он здесь… Да, конечно! Что? Он у меня дома. Переночует…

Тот, о ком шла речь, замер, стараясь не выдать своего присутствия даже шевелением воздуха. А хозяин квартиры тем временем продолжал:

– Нет, я прошу вас – только не здесь. У меня жена, ребенок… прошу вас! Вы не представляете, что может произойти…

Шепот чуть было не сбился на крик:

– Послушайте, я ведь сделал все, как было приказано. Но, пожалуйста… Точно! Я точно знаю, что до утра. Он выпил, никуда не пойдет и сейчас ляжет спать. Перекройте пораньше парадную, и никак не пропустите! Только не здесь, я прошу вас… Спасибо. Спасибо, я постараюсь!

Еще не успела звякнуть упавшая на рычаг трубка, а человек, которого когда-то звали Тайсон, уже опять занял место за столом.

Вернувшийся в кухню хозяин присел напротив:

– Все в порядке, командир?

– Тебе виднее.

Что-то, видимо, изменилось в лице бывшего капитана, потому что собеседник переспросил:

– В каком смысле?

Вместо ответа гость медленно вытащил из-под клеенки ТТ и снял пистолет с предохранителя:

– Ну, боец? Слушаю тебя.

Не отводя глаз от уродливого шрама на месте ушной раковины своего бывшего командира, хозяин сглотнул слюну:

– Они меня разыскали через военкомат…

Стрелки неумолимо ползли по циферблату, отсчитывая минуту за минутой. Время было дорого, но Тайсон выслушал до конца.

– Все рассказал?

– Да. Вы меня убьете? – Безногий парень поднял глаза на гостя. – Только семью не надо, они ни при чем…

Вскоре мужчина в натянутой глубже обычного черной вязаной шапочке уже торопливо спускался по лестнице. Одна рука его, спрятанная в карман, мягко придерживала теплую рукоять пистолета. Во второй на весу покачивалась сумка, которая в нужный момент легко могла быть превращена опытным человеком в орудие самозащиты.

Человек по прозвищу Тайсон уже был на автобусной остановке, когда перед парадной, которую он только что покинул, остановились два микроавтобуса «форд» с вооруженными людьми в специальных защитных костюмах и в штатском. Прибывшие сноровисто вытащили штурмовые спецсредства и направились вверх по известному им адресу на втором этаже…

* * *

В общем, все получилось даже проще, чем мог предположить человек по прозвищу Тайсон. Сработало давнее правило: ищут где угодно, только не у себя под носом. Никому ведь не придет в голову, что преступник поселится в номере, окна которого выходят прямиком на приемную начальника местного Управления внутренних дел?

А вот он поселился.

Ну, насчет приемной – это, конечно, было в некотором роде преувеличением. Гостиница, которую облюбовал Тайсон, действительно находилась всего в сотне метров от грязно-бежевого здания районного УВД. Прямо по диагонали, за перекрестком.

Но вот номер ему достался не самый лучший, окнами во двор. Зато одноместный, и цена подходящая…

Уже неделю погода творила над городом все, что заблагорассудится. Ночами резко холодало, днем ветер срывал жестяные полотнища с крыш и кидался в прохожих песком, дождь то и дело сменяли какие-то мерзкие хлопья и град… А потом выходило весеннее солнце, и все таяло в одночасье, выставляя на обозрение граждан собачье дерьмо и осколки разбитых бутылок.

Впрочем, и это оказалось как нельзя кстати. В своей натянутой до бровей вязаной шапочке, с красным, распухшим носом, Тайсон теперь ничем не отличался от тысяч замерзших, простуженных местных жителей и гостей города. А в помещениях, например, когда и где головной убор был не совсем уместен, беглец вешал на шею старенький плеер и надевал предусмотрительно купленные на рынке наушники – они прекрасно скрывали его приметное, бросающееся в глаза уродство.

К тому же, впервые возникнув у стойки портье, вел себя Тайсон вполне уверенно.

– Здравствуйте! Я звонил, моя фамилия Неводник.

– Сейчас. – Дама, одетая в строгий шерстяной костюм и оттого немного похожая на стюардессу, набрала на клавиатуре какую-то комбинацию и уточнила:

– Когда заказывали?

– Вчера утром. Из Мурманска.

– Да, имеется…

– Слава богу! – изобразил улыбку посетитель.

В общем-то ничего хитрого: человек с улицы всегда вызывает подозрения и лишние вопросы. Совсем другое дело, если насчет его появления уже предупреждали.

А вчерашний «междугородний» звонок отнял у Тайсона минимум времени: таксофонные карточки продавались на каждом углу, автоматов тоже везде хватало. Понадобилось только набрать восьмерку, код города и номер из рекламного объявления гостиницы – все! Телефонограмма о прибытии в южный город гостя «из Мурманска» передана и принята.

И вот сейчас усталый путник собственной персоной стоял в полутемном вестибюле, придерживая норовящую сползти на пол сумку. Он уже успел оглядеться: кроме запертого сувенирно-аптечного киоска и пузатого охранника, дремлющего на стуле, за спиной была только дверь на улицу.

– Как ваша фамилия? – переспросила женщина.

– Неводник. Илья Михайлович… Вот, пожалуйста!

Дама хихикнула, принимая паспорт:

– А у меня тут записано – Негодник.

– Ну, это с какой стороны посмотреть! – пошловато оскалился гость.

– Ох, да все вы, мужчины, такие…

Несколько секунд, пока дама за стойкой держала в руках документы и «забивала» с них данные на экран монитора, Тайсон чувствовал себя не слишком уютно. За бланк паспорта и за фотографию он был спокоен, а вот печати…

Впрочем, женщине было плевать, откуда и зачем приехал клиент, – межсезонье, туристов практически нет, и гостиничный бизнес переживает не лучшие времена. Поэтому строить из себя криминалиста ей даже не пришло в голову.

Документы вернулись к владельцу.

– Сразу оплатите?

– Да, конечно. Как всегда…

– Надолго?

– Пока не знаю. Отпуск только начинается…

– Смотрите, не увлекайтесь! А то с такой фамилией… – соизволила пошутить женщина, оформляя квитанцию. Она выписала гостевую карточку и протянула ключи:

– Четвертый этаж. Сразу направо от лифта.

– Спасибо, красавица. А это – вам! – Тайсон жестом фокусника извлек из сумки упакованный в пергамент и полиэтилен рыбий «хвост».

– Ой, что это? – изобразила невинность сотрудница сервиса.

– Копченая зубатка! Сам ловил, можно сказать – спецзаказ. Пальчики оближете…

– Ну что вы, не надо!

– Обижаете? Ведь от всей души… Берите, берите!

Поднимаясь в номер, Тайсон с ухмылкой вспомнил, как пару часов назад выбирал эту рыбину в местном фирменном магазине: дорого, конечно, однако чего не сделаешь для конспирации…

Новый постоялец легко и быстро приспосабливался к любому изменению окружающей обстановки. Уже на второй день все в гостинице казалось ему привычным и знакомым: вид из окна на окрестные горы, розовые шторы, трещина в углу потолка и даже прерывистое журчание воды в протекающем понемногу бачке.

Он не доставлял забот персоналу, а горничные также старались особо не докучать простуженному северянину – каждый переносит перемену климата по-своему, этот хоть не напивается и не буянит, в отличие от большинства командировочных и отпускников. Участковый, зашедший проверить соблюдение паспортного режима, на сведения о гражданине из Мурманска с украинской фамилией вообще внимания не обратил – выписал себе всех «кавказцев», потрепался с дежурной и убыл в опорный пункт сочинять справки о проделанной работе.

Поэтому, услышав под вечер осторожный стук в дверь своего номера, Тайсон приготовился к любым неожиданностям:

– Кто там?

Ответил женский голос, но слов разобрать не удалось – слишком громко работал телевизор.

– Простите, не понял.

Тайсон вытащил из-под куртки пистолет и сдвинул предохранитель: гостей он не звал, а непрошеный гость хуже сами знаете кого.

– Это я… администратор. Помните, которая вас селила?

– Сейчас, минуточку.

Мужчина спешно привел себя в нарочито расслабленный вид: верхние пуговицы брюк расстегнул, ремень свесил, а голову замотал полотенцем.

– Прошу вас. – Если кто-то стоял за спиной женщины, ей досталась бы первая пуля. Потом Тайсон попробовал бы прорваться по коридору, к пожарной лестнице, а там уж как повезет…

Однако дама была одна. Смущенная, с выражением некоторой даже досады на симпатичном лице, она стояла в дверях, стискивая обеими руками литровую банку.

– О, очень приятно! Проходите.

– Нет, спасибо, – замотала головой женщина. – Вы еще болеете?

– Да, как-то… Извините за видок, ноги только что парил, и вообще! Заходите же, чего стоять?

– Нет, я буквально на секундочку. – Неожиданная гостья протянула мужчине банку. – Вот, возьмите! Малиновое варенье.

– Мне? – удивился Тайсон. Пистолет он еле успел запихнуть назад, под тельняшку, освобождая руки.

– Конечно.

Они стояли напротив друг друга, не зная, что делать дальше. Наконец Тайсон бережно взял варенье:

– Спасибо. Ну куда мне столько…

– Ничего, пригодится! С чаем перед сном.

– Да зайдите хоть все-таки! Вы дежурите?

– Нет. Проходила тут мимо, решила забежать. По пути – там дочка внизу ждет, сейчас уроки в музыкальной школе начинаются… Мы с ней вашу рыбу попробовали – действительно, чудо!

– А мужу понравилось?

– У меня нет мужа… В общем, спасибо огромное.

– Ой, какие пустяки! Ваша ведь завтра смена? Да?

– Завтра, – кивнула женщина. Она уже повернулась, чтобы уйти и даже сделала шаг по направлению к лифту.

– До свидания! Выздоравливайте.

– Постараюсь. До встречи!

Тайсон запер дверь номера, подошел к зеркалу, пожал плечами. Потом снял с головы дурацкое полотенце и сунул обратно, под лежащую на кресле куртку, пистолет.

Потрогал уродливый шрам на месте уха… Подумал немного, вытащил из розетки телевизионный шнур и подключил вместо него к сети опущенный в стакан новенький кипятильник. Когда вода начала пузыриться, он бросил туда огромную щепоть заварки и сдернул с варенья прихваченную аптечной резинкой крышку.

Что же, все получилось очень мило.

Помимо лишнего шанса на выживание роман с матерью-одиночкой из местных жительниц сулил Тайсону некоторую порцию дополнительных плотских радостей – что скрывать, с чисто мужской точки зрения, дама выглядела весьма привлекательно. Впрочем, вероятнее всего, это было вызвано тем, что у человека по прозвищу Тайсон просто достаточно давно не было женщины. Прихлебывая сладкое варево, он попытался вспомнить, когда и как это происходило в последний раз. Получалось, что месяца два назад, не меньше!

Мужчина прикрыл глаза: минареты, жара, узкая пыльная улочка недалеко от мечети… Полыхающий солнечный диск заполняет все небо – и горе тому, у кого в этот час нет дарующей тень крыши над головой.

У девиц из борделя Мурата обеденный перерыв. Ночные «программы» отработаны, а вечерний клиент еще только раздумывает, не позвонить ли ему по знакомому телефону. Хозяин, как обычно, в разъездах.

А разве можно иначе? Деловой человек, солидный бизнес, с самим шефом полиции за руку здоровается! Ему ведь что – машина с кондиционером, просто дом на колесах.

Все заботы на плечах Тайсона… Впрочем, тогда его звали Сергеем, да и фамилия значилась другая; подлинной была только фотография на загранпаспорте.

А как звали ее? Ту крашеную блондиночку из Симферополя, с наивным деревенским говором и глазами карманной воровки? Кажется, Катерина… да, точно – Катерина!

Впрочем, все они там, на Ближнем Востоке, Наташи. Имя это для русских проституток стало уже не собственным, а нарицательным.

С Катериной он тогда и согрешил… Произошло это как-то между делом, походя, а ведь давал же слово, что ни-ни! Мурату нужен был помощник грозный, страшный и неболтливый – но безопасный, как евнух. Тайсон подходил идеально: уродливый череп со шрамом, здоров как бык, оружие знает и любит. Из дома почти никуда, от полиции держится в стороне – с утра до вечера в четырех стенах.

И его хозяин, в общем, устраивал. Прошлым своего русского управляющего не интересовался, формальности с визой уладил легко и быстро. Чего еще надо? Телевизор есть, тренажерный зал очень приличный, даже бассейн во дворе. Бесплатной жратвы полон холодильник, да и жалованье платят! Хотя, конечно, после той операции с выкупом денег у Тайсона намного больше, чем у Мурата. Только трогать их пока опасно…

Поначалу девицы относились к Тайсону как бывалые зэки к заместителю начальника колонии по режиму. Но потом привыкли, притерпелись… Помощник Мурата был на удивление строг, но справедлив: без нужды не мучил, в постель против силы не волок, не ябедничал.

А что еще требуется женщине от мужчины?

Понемногу приходил в себя и Тайсон. Самое разумное было в его положении – выйти на какое-то время, если не навсегда, из игры. Отсидеться, пару лет переждать за старинными крепкими стенами заведения… Не получилось. Разыскали, сволочи!

Когда охотники за его черепом ворвались в бордель, Тайсона спасла выработанная годами способность действовать не рассуждая.

Опасность! И сразу же – несколько доведенных до автоматизма движений: схватить оружие, выстрелить, перекатиться с линии огня… Дальше: плотный ответный огонь, отступление, потайное окно во двор, о существовании которого не подозревали даже самые доверенные из девиц. А потом все уже зависело только от скорости ног, координации и, конечно, везения. Одним словом, опять ушел. Ищите ветра в поле!

Но надежда на то, что его в конце концов оставят в покое, пропала. А вместо нее появилась печальная убежденность: никто не забыт, ничто не забыто! Столько народу ищет Тайсона по всему свету – ищут и будут искать, пока в конце концов не затравят… И тогда любая оплошность может стать для беглеца последней.

Человеку с такой, как у него, приметной внешностью одинаково трудно спрятаться и в каменных джунглях больших городов, и в безлюдном таежном зимовье. Поэтому давно уже следовало эту самую внешность исправить. И ведь нет ничего проще: пластическая хирургия, протез ушной раковины, всякие там стоматологи-косметологи… Существуют специалисты, которые по просьбе заказчика легко меняют даже дактилоскопическую формулу, не говоря уже о тембре голоса и цвете глаз.

Сначала не было денег – удовольствие не из дешевых, в приличной западной клинике такая операция стоит тысяч двадцать, а то и больше. Беглому легионеру не по карману… Потом, после операции с получением выкупа за дочку чеченского сепаратиста Беллоева, деньги появились, но не было времени. И не только. Во всем так называемом «цивилизованном» мире операции по коррекции внешности строго регламентированы, деятельность учреждений подобного профиля находится под неусыпным контролем спецслужб. Да и сами законопослушные медики сразу же поторопятся сообщить куда следует о загадочном русском пациенте – им лицензия дороже. Наверное, нелегальные клиники были и в США, и в Западной Европе. Но человек по прозвищу Тайсон их не знал, а искать в одиночку, без языка и связей, было бы слишком рискованно.

Другое дело – дома, на Родине. Там все решается проще! И дешевле.

Покойный Иван Иванович считал точно так же, обещал помочь по своим каналам, но не успел, царствие ему небесное…

Словом, надо было пробираться обратно, в Россию. Несколько дней и ночей после нападения американцев на публичный дом Мурата беглец провел там, где его меньше всего могли искать, – на задворках загаженного, иссеченного лабиринтами узких улочек «христианского» квартала. Одетый в какую-то рвань, с традиционным клетчатым платком, повязанным на голове, он казался туристам одним из экзотических атрибутов восточного быта. Разумеется, подобная маскировка могла обмануть только такого же, как он, чужака. Но местные жители предпочитали заниматься своими делами, да и вообще – здесь мало кто любил полицию. К тому же Тайсон постоянно переходил с места на место, не давая случайному наблюдателю времени задаться ненужными вопросами.

Наконец в паре кварталов от знаменитого «золотого» базара беглец обнаружил отбившегося от стада русского «челнока»-одиночку. Соотечественник, судя по всему, еще не успел отовариться местным ширпотребом. Улучив момент, Тайсон втянул его в темную нишу между домами, убил и обшарил с ног до головы. Потом присыпал труп каким-то хламом, чтобы сразу не обнаружили, и удалился.

Взятый на душу грех оказался для него по меньшей мере не лишенным смысла: в потайном кармашке покойника обнаружилась почти тысяча долларов США, бумажник был до отказа набит местными фунтами, да и паспорт к тому же… Оставлять деньги и документы в гостинице не рекомендовалось, вот бедняга и таскал их повсюду с собой…

Со всеми формальностями и задержками перелет до Киева или до Симферополя, столицы гостеприимного Крыма, занимал обычно не более пяти-шести часов. В московский аэропорт «Шереметьево-2» пассажиров доставляли чуть дольше, но тоже в пределах разумного.

Однако по вполне понятным причинам воспользоваться услугами международных авиалиний человек по прозвищу Тайсон не мог. Поэтому на родную российскую землю ступил он только через несколько недель после того, как полицейский патруль в далекой и жаркой исламской стране обнаружил тело ограбленного туриста. Пока по инстанциям доложили в соответствующий департамент МВД, пока уведомили Министерство иностранных дел, установили личность, оповестили посольство… К тому же выяснилось, что покойный имел загранпаспорт советского образца, будучи гражданином Республики Беларусь, – словом, информация, затерявшись в коридорах бюрократии, так и не докатилась до пограничников.

Впрочем, и так, наскоро «подчищенный» документ Тайсона не выдержал бы даже самой поверхностной проверки на любом российском контрольно-пропускном пункте. Поэтому пришлось пробираться на Родину окольными путями: через пустыню и солончаки, по горной, контролируемой курдами территории, а затем дальше – сквозь «полупрозрачную» границу одной из южных республик СНГ. На Кавказе было уже значительно легче, но, только миновав оберегаемый недоверчивыми казачьими заставами Ставропольский край, Тайсон понял, что он уже почти дома.

В городке Касимов, на Рязанщине, бывший капитан откопал оставленный перед бегством из страны тайник. Незаполненные бланки паспортов и служебные удостоверения, чистые документы, пистолет ТТ с полной обоймой – словом, все, что не понадобилось когда-то и пригодилось как раз для подобного случая.

…Чай с малиновым вареньем подействовал очень быстро. Привыкшие к «банному» климату Ближнего Востока поры на коже постояльца открылись и выбросили в атмосферу огромную дозу пота и шлаков.

Потянуло в сон.

Он поставил на столик чашку, поднялся и перешел на диван. Прилег, нажал на кнопку дистанционного управления… Экран телевизора замельтешил нескончаемой чередой идиотских мультяшечных персонажей – совсем, как картинки на том фургоне…

Убавив звук, Тайсон опустил мокрый висок на подушку и принялся в очередной раз прокручивать в голове последовательность событий. Да, значит, не только американцы с арабами его теперь ищут. Он и раньше не сомневался в способностях и возможностях бывших товарищей по оружию, но, слушая оцепеневшего от страха за семью инвалида, чуть было не зарычал от досады.

Оказывается, плотным гребнем чесали повсюду. Добрались даже до бывшего капитанского подчиненного. Парень рассказал, как внезапно к нему в квартиру завалились «братаны» из Ассоциации ветеранов, уставили кухню подарками и жратвой, подарили что-то сыну и супруге. Выслушали, предложили работу: сутки через трое, оклад хороший, вокруг все свои…

– Когда это было?

Инвалид ответил не думая – получалось, что вспомнили о нем вскоре после того, как Тайсон подался в бега из многоэтажного здания «Интерхеалс Иншуранс», оказавшегося одной из штаб-квартир международного терроризма.

– Продолжай!

– Вы меня убьете?

– Продолжай.

С ветераном особо не церемонились. Объяснили, что и как следует сделать, если у новичка появится любая информация о бывшем командире. Пусть даже намек на информацию… Много чего посулили за хорошее поведение, и наоборот.

– Зачем я им нужен?

– Не сказали.

Парень пообещал содействие. Разумеется, по-настоящему он и не собирался «стучать» на Тайсона, но разве откажешь? Слишком многое зависело от тех, кто дал инвалиду работу и обеспечил его семье сносное существование.

Спустя неделю после той беседы домой ему вдруг позвонил полузабытый сослуживец и вскользь упомянул, что якобы видел на автовокзале их знаменитого командира. Парень постарался сразу же забыть об этом и при очередной встрече с начальством предпочел удержать язык за зубами.

А на следующий день к гулявшей по двору с коляской жене инвалида подошел симпатичный молодой человек. Представился старым приятелем мужа, посокрушался, что тот на дежурстве, и пообещал зайти позже, оставив в подарок сыну смешного одноухого медвежонка в камуфлированном комбинезончике.

Гостя в тот вечер инвалид так и не встретил. Вместо него раздался звонок по телефону: укоризненный голос спросил, понравился ли ребенку подарок. Посоветовал не обращать внимания на некоторую необычность игрушки: просто злые люди отрезали ей когда-то плюшевое ушко за неискренность… Такое иногда случается, и не только с медвежатами. Понятно?

Отец семейства все понял и покрылся холодным потом. Стало ясно, что звонок от приятеля-сослуживца о Тайсоне был простой провокацией, ловушкой, в которую он угодил. Поэтому, не дожидаясь расспросов, инвалид торопливо и сбивчиво передал своему «куратору» содержание недавнего телефонного разговора.

Собеседник поблагодарил – не столько за информацию, сколько за понимание. Посоветовал вести себя впредь благоразумно, пожелал здоровья жене и сыну. Напомнил номер для экстренной связи и повесил трубку.

– Когда вы пришли… Я не хотел звонить, но поймите! – Хозяин квартиры вцепился побелевшими руками в край стола.

– Понимаю, – кивнул человек по прозвищу Тайсон.

– Только их не надо убивать… Пожалуйста, – инвалид мотнул головой в сторону комнаты, где за стенкой спали его жена и сын.

Гость поджал губы. Встал, подхватил сумку. Качнул вороненым стволом ТТ:

– Иди вперед! Откроешь дверь.

На следующий день Тайсон уже селился в гостинице напротив УВД.

Глава третья

Во всех современных детективах герои много и с удовольствием ездят на автомобилях. Причем водят они машину безупречно, но позволяют себе такое расширенное толкование правил дорожного движения, за которое в реальности первый же встречный инспектор ГИБДД оставил бы их без водительского удостоверения.

Впрочем, героям отечественных триллеров бояться нечего: денег у них полные карманы. А если вдруг не удается откупиться от назойливого мента, у автора всегда припасен какой-нибудь оригинальный сюжетный ход типа удара представителю власти коленом в пах или очереди из припрятанного под плащом автомата.

Кроме того, никто и никогда не пишет о том, как бесчисленные российские Бешеные, Седые и Слепые доливают масло, моют двигатель, ругаются с пьяными мастерами на станции, проходят ежегодную процедуру техосмотра или мотаются на автомобильный рынок в поисках уже дешевой, но еще приличной импортной «резины». Да что там говорить! Такое впечатление, что эти ребята про автозаправочные станции и бензин только что-то слышали, а проколотое колесо вообще не меняли ни разу в жизни…

У оперативного сотрудника управления, которому поручили опекать прилетевших в Москву американцев, и у его служебной «волги» с самого начала установились отношения, полные взаимной подозрительности и опасливого уважения. Характер у обоих был капризный и обидчивый, к тому же они оказались друг у друга уже не первыми – оперативник успел до этого покататься и на уазиках, и на иномарках, а машина также сменила за несколько лет и зим примерно такое же количество водителей.

К тому же «волга» вплотную приблизилась к критическому для служебных автомобилей возрасту. Наверное, основную часть того, что называется мелким ремонтом и техническим обслуживанием «волги», нормальные водители-профессионалы без особых трудов и расходов делают сами. Но оперативник давно уже смирился с тем, что даже банальный электрочайник норовил вести себя в его присутствии кое-как. Не говоря уж про любую технику посложнее, которая, видимо, непонятно за что испытывала к нему лично и к сотрудникам спецслужб в целом стойкую и давнюю неприязнь.

Вот и сейчас, припарковавшись под запрещающим знаком, прямо напротив здания американского посольства, офицер повернул ключ в замке и от души чертыхнулся:

– Опять?

Вместо ответа машина несколько раз обиженно дернулась и тряханула двигателем. Так называемое «калильное» зажигание… Оперативник представил себе наглую рожу мастера из автохозяйства управления, который совсем недавно делал ему диагностику и регулировал карбюратор.

– Сволочь! Ничего, Земля круглая… – офицер с трудом вытянул ключ из замка зажигания, скинул ремень безопасности и вылез наружу.

Наружу… Прямо в лужу!

День вообще начинался не так, как хотелось бы. Поэтому грязную воду в ботинке следовало воспринимать философски.

Господина Черненко у главного выхода не было. Неужели все-таки опоздал? Стараясь не обращать внимания на приближающегося милиционера в форме ДПС, на заинтересованные взгляды российских граждан из очереди перед консульским отделом и даже на телекамеры, которые постоянно отслеживают потенциальных террористов, оперативник выругался про себя и протянул руку за мобильным телефоном.

Однако в следующее мгновение к нему навстречу мимо охранника почти выбежал Питер Черненко:

– Ради бога, простите за опоздание! Мне очень неудобно.

– Ерунда. Не стоит об этом… Я, честно говоря, сам только что приехал.

– Действительно?

Распознав иностранца, инспектор дорожно-патрульной службы из специального батальона ГИБДД даже не стал подходить. Для него, в прямом и в переносном смысле, время было – деньги, поэтому тратить время на бесполезные разбирательства было экономически невыгодно.

Поэтому Питер Черненко и его российский коллега спокойно уселись в машину. На этот раз «волга» даже не стала капризничать – завелась с полоборота и без проблем влилась в плотный поток проезжающих мимо автомобилей.

– Очень сильное движение. Здесь всегда так?

– Почти всегда, – кивнул оперативник. – Ну, Питер, и как вам Москва?

– Очень изменилась. Похорошела.

– Вы ведь и раньше бывали в России?

– Да, приходилось бывать. Много раз. И почти в каждый приезд чувствуются какие-то перемены, свежий воздух, что ли… В отличие, например, от Парижа.

– А что – Париж?

Американец задумался.

– Знаете, когда я первый раз попал во Францию… Нет, все и тогда там было великолепно: гостиница на бульваре, номер с видом на Эйфелеву башню. Представляете? Сидя в сортире, открываешь окно и любуешься прямо на нее, а она на тебя. Кстати, как любая стареющая красавица, Эйфелева башня ночью выглядит намного лучше, чем при естественном освещении.

– Отлично сказано, Питер.

– Да, так вот. Конечно же полная туристическая программа: ночная Сена, пароходики, Люксембургский сад, «Мулен Руж»… но, думаю, что вы со мной согласитесь: Париж – это не тот город, который может заставить любить себя с первого взгляда. Там нужно пожить, чтобы почувствовать его по-настоящему. А я в Париже пробыл ровно столько, чтобы при словах «Сен-Мишель, Сите, Пляс-Пигаль…» хотя бы в общих чертах представлять, о чем идет речь. И чтобы в крайнем случае суметь отличить Монпарнас от Монмартра.

«Волга» с трудом увернулась из-под колес какого-то черного джипа-внедорожника с номерами Государственной думы, решившего перестроиться сразу же через три ряда. После этого американец продолжил:

– Да, все было красиво, величественно, но слишком уж неизменно, знакомо по фильмам, по книгам, по фотографиям. А церковь Сакре-Кер – вообще не в парижском стиле. Больше всего она похожа на мечеть, выстроенную в каком-нибудь мусульманском штате Индии.

– Дорогой город? – чтобы поддержать разговор, поинтересовался оперативник. – Ну, в смысле выпивки, например…

– Да, – вздохнул пассажир. – Между прочим, эти хитрые французы на своих знаменитых парижских бульварах не установили ни одной скамейки – посидеть можно только в бистро или в ресторанах.

– У нас то же самое начинается.

– В общем, Париж меня скорее разочаровал.

– А Москва?

– Наоборот.

Оперативник родился и вырос в российской столице.

– Спасибо, приятно слышать. Ну, а я лично самое серьезное разочарование в жизни испытал, узнав, что анчоусы – это всего-навсего маринованная килька.

– Соленая килька, – автоматически поправил собеседника Питер Черненко.

– Какая разница…

Основную, серьезную часть разговора коллеги продолжили, только добравшись до специально предназначенного для этого места. Первым перешел к делу американец:

– Итак? Кто начнет?

– Наверное все-таки я. Самое главное. Больше нет необходимости проверять данные по нелегальным пересечениям границы. Мы уже отработали больше половины всех сомнительных случаев, но теперь…

– Почему?

– Потому что и ваши, и наши аналитики на этот раз оказались правы. Человек по прозвищу Тайсон уже находится здесь, в России. Вчера он вышел на контакт с одним из своих бывших сослуживцев.

– Когда? С кем? Где именно? – Американский разведчик Питер Черненко даже не попытался изобразить профессиональное хладнокровие.

– Вот, пожалуйста… прочитайте. Можете сейчас, а можете потом – это все равно будет ваша копия.

Но Черненко уже торопливо скользил глазами по строчкам секретного документа:

– Так… так… этот город называется Тепловодск?

– Да. Районный центр. Вот, Питер, посмотрите по карте.

– Спасибо, – американец еще несколько минут перелистывал страницы. Потом закрыл папку и спросил тоном недовольного экзаменатора:

– Как получилось, что он опять ушел?

– Ну, от вас он ведь тоже ушел, – справедливо парировал русский коллега. – Даже, по-моему, два раза? Или больше?

Мистер Черненко какое-то время раздумывал, не пора ли обидеться. Но, в конце концов, решил не валять дурака – и расплылся в ухмылке:

– Ладно! Я думаю, этот парень еще сумеет сравнять наш с вами счет.

– Посмотрим… Питер, есть ли какие-нибудь новости из Вашингтона?

– Ничего особенного. Так, очередная информация к размышлению.

В течение следующего часа мистер Питер Черненко, полномочный представитель Комитета безопасности национальной территории США, пытался убедить своего русского собеседника, что операции по хирургическому воздействию на потенциальных самоубийц – не что иное, как полный бред с технической, с медицинской и с экономической точек зрения. Он вполне аргументированно, со ссылками на специалистов из Гарварда и Ричмонда, уверял, что для подготовки шахидов, стремящихся к смерти, достаточно элементарной социально-психологической мотивации. И что пример любой, самой нищей, арабской семьи, сказочно и внезапно разбогатевшей после того, как мучеником за веру стал один из множества ее детей, привлечет в ряды фанатиков-террористов столько мусульманских бедняков, сколько потребуется для выполнения любой задачи. А для того, чтобы купить дом и землю семье шахида, обеспечить его родителям сытую старость, почет, уважение соседей, а братьям и сестрам дать образование и возможность создать свои семьи, необходимо не так уж много денег. Во всяком случае, затрат на это потребуется куда меньше, чем на исследования в области нейрохирургии и на сложнейшие операции в секретных медицинских центрах.

Что же касается материалов по «Интерхеалс Иншуранс», подброшенных русским через сомнительные источники, то якобы это была провокация политического и религиозного авантюриста, бандита Эль Малума.

– Зачем?

– Пока неизвестно. Возможно, для того, чтобы выявить таким образом наши и ваши источники информации, заставить действовать агентуру, подобравшуюся вплотную к руководителям исламского международного терроризма.

Собеседник Питера Черненко пожал плечами:

– Ну, не знаю…

– То, что этот ваш Тайсон утащил из офиса страховой компании, вряд ли может иметь хоть какое-нибудь значение для нашего общего дела. Скорее всего, там есть кое-какая конфиденциальная информация о клиентах, о сделках… но это несерьезно. Может пригодиться разве что для мелкого шантажа.

– Во-первых, – теперь обидеться решил уже русский оперативник, – во-первых, этот Тайсон с некоторых пор такой же наш, как и ваш… Он уже давно сам по себе. А во-вторых, насколько я понял, он ведь только сервер утащил, то есть главный компьютер? А информация на других компьютерах сети все равно досталась вам? И, наверное, все, что было на бумажных носителях?

– Да, – вынужден был признать американец. – Это так.

– Значит, все, или почти все, что записано на украденном Тайсоном жестком диске, можно восстановить и без него?

– Да, наши специалисты сейчас этим занимаются.

– И каковы результаты?

– Ничего важного.

Собеседник понял, что правду американец все равно не скажет:

– Вот и отлично! Только тогда непонятно, зачем его вообще ищут.

Вместо ответа Питер Черненко пожал плечами:

– Наше дело маленькое.

Он поспешил сменить тему:

– А вы не думали, почему этот человек появился именно там, в Тепловодске?

Судя по карте, он пересек почти весь юг России… зачем? Неужели больше негде было отсидеться?

– Отсидеться… но он ведь не для этого сюда пробирался. Верно?

– А для чего? Все-таки пластическая хирургия?

Собеседник посмотрел на американца:

– Кажется, вы опять угадали. Да, в Тепловодске находится один из ведущих в Советском Союзе, самый крупный в России, всемирно известный Центр пластической и косметической хирургии – так называемая клиника профессора Барашкова.

Мистер Черненко вскочил и зашагал из угла в угол.

– Надеюсь, вы приняли меры?

– Безусловно.

– Нет, все равно… все равно! Надо вылетать самим. Там есть аэропорт?

– Но вы еще должны согласовать это с американским посольством, с нашим Министерством иностранных дел, с управлением…

– К черту, к дьяволу! Бюрократы… Что сидите? Поехали. Когда самолет?

Уже в машине Питер вдруг внимательно посмотрел на своего российского коллегу:

– Знаете, говорят, один маленький американский мальчик спросил у своей мамы в день воздушной атаки на Всемирный торговый центр: «Мама, что же мы сделали такого, что все эти люди так разозлились на нас?»

– Понятно, – кивнул собеседник.

– Я теперь очень часто об этом думаю…

* * *

Судя по красочным стендам, вывешенным в коридоре, Тепловодский Центр пластической хирургии работал по двум основным направлениям – эстетическому и реконструктивному.

Для начала Тайсон узнал много поучительного и интересного про ринопластику, заключавшуюся в изменении ноздри изнутри, без рубцов. Если верить рекламе, желающие по каким-то причинам изменить форму носа должны быть готовы к некоторому беспокойству, проистекающему из-за закупорки ноздрей дренажем, и к незначительным кровоподтекам на уровне век, однако боли бояться им не следует. Гораздо важнее обдумать мотивы своего решения и, прежде чем идти на операцию, посетить психолога центра или психотерапевта. Единственное существенное неудобство при этом ожидает только близоруких и дальнозорких пациентов: в течение полутора месяцев им нельзя будет пользоваться очками.

Губы и носогубные складки желающим здесь корректировали уникальным биополимерным гелем, не вызывающим рубцевания и аллергии. Но эта операция по сложности и стоимости не шла ни в какое сравнение с блефаропластикой, которой было посвящено сразу четыре стенда. Изменение формы нижних и верхних век за счет удаления жировых отложений, «мешков», под глазами и избыточной кожи над верхними веками иллюстрировалось множеством снимков и диаграмм. Особое место было выделено для так называемой «пластики восточных глаз» – хирургической процедуры, весьма популярной у азиатских женщин, стремящихся приблизиться к европейскому идеалу красоты.

Потом внимание Тайсона привлекли фотографии мальчика лет десяти. На левой он был изображен с неприлично торчащими в разные стороны лопухами ушей, а на правой выглядел уже вполне пристойно. Оказывается, всего за четыре дня здесь под общей или местной анестезией можно было сделать ребенку «нормальный загиб уха» и навсегда избавить свое чадо от насмешек и издевательств со стороны одноклассников. При этом центр гарантировал абсолютное сохранение слуха и отсутствие болевых ощущений уже на следующие сутки после операции.

Оставалось надеяться, что качество работы здесь соответствует ценам, которые колебались в диапазоне от ста долларов за удаление простых рубцов до двух тысяч долларов за протезирование груди.

– Доктор Полищук?

– Да, – тот, кого Тайсон ждал уже почти четверть часа, остановился у своего кабинета и скорее с недоумением, чем с тревогой, посмотрел на окликнувшего его человека. Судя по светло-зеленому хирургическому балахону и маске, закрывавшей почти половину лица, этот огромный мужчина имел какое-то отношение к центру. Однако марлевая повязка на голове свидетельствовала о том, что он здесь, скорее всего, пациент, а не представитель медицинского персонала.

– Доктор, вы можете уделить мне несколько минут?

– Нет. Я уже закончил прием. Запишитесь в регистра…

Но чужая, могучая сила уже перенесла его через порог, оставив один на один со странным посетителем за плотно прикрытой дверью кабинета.

– Простите, доктор. Извините. Я ничего плохого вам не сделаю.

Практикующему хирургу Антону Полищуку, несмотря на относительную молодость, пришлось уже поработать и в районной поликлинике, и на станции «скорой помощи». Так что психов разнообразных, бандитов и наркоманов он повидал в своей жизни достаточно, представляя, чего можно от них ожидать.

Поэтому главное сейчас было – не обострять ситуации.

– Чего вы хотите?

– Доктор, а вы ведь совсем не похожи на свою сестру.

– На кого? – удивился Антон.

С точки зрения Тайсона, это был самый рискованный момент разговора. Действительно, многие русские проститутки, работавшие у Мухрада, любили со скуки пооткровенничать с одноухим охранником. И на самом деле, одна из них – та самая, что привела в заведение американцев, – когда-то рассказывала ему о своем родном брате, любимом и честном, выучившемся на пластического хирурга в Тепловодске. Но девочки очень любили приврать, поэтому заранее просчитать реакцию собеседника Тайсон не мог.

– На сестру. Наташа просила меня зайти к вам, если в этих краях окажусь.

– Где вы ее видели? – Доктор все еще был насторожен.

– В Египте. Примерно два месяца назад. Кстати, Наташа просила вам кое-что передать… – Тайсон достал продолговатый конверт и протянул его Антону:

– Здесь тысяча двести долларов. Пересчитайте.

Однако молодой доктор вовсе не торопился взять из рук Тайсона деньги:

– Странно… А когда она сама приедет?

– Никогда.

– Почему?

– Потому что ее убили.

– Как это произошло? Да садитесь вы… чего уж теперь. – Врач прошел на свое рабочее место и опустился в кресло. – Садитесь! Я не буду вызывать охрану.

– Простите, вы знали, чем она занималась?

– Да, – кивнул хозяин кабинета.

Стараясь по возможности выбирать выражения, Тайсон рассказал брату очень близкую к истине версию гибели его сестры.

– Эх, Наташка…

– Мне нужна помощь.

– Какая помощь? – Антон Полищук не так уж плохо владел собой.

– Доктор, меня ищут те, кто убил вашу сестру.

– Знаю, – кивнул неожиданно врач. – Снимите маску. Спасибо, так я и думал…

И прежде чем Тайсон задал вопрос, он продолжил:

– На сегодняшней утренней конференции медицинскому персоналу показывали фотографию человека, о появлении которого следует сразу же сообщить охране. Говорят, это вооруженный маньяк, особо опасный рецидивист… В общем, вы там очень похоже получились.

Тайсон выругался.

– А вот мама наша тут ни при чем, – справедливо заметил Антон. – Почему они вас тут поджидают? Из-за меня, что ли?

– Нет, – покачал головой беглый легионер и стянул повязку. – Наверное, они просто вычислили, что я рано или поздно попытаюсь избавиться вот от этого…

– Разрешите?

– Да, конечно.

Ощупывая быстрыми, умными пальцами страшные шрамы на черепе Тайсона, доктор заговорил:

– При отсутствии ушной раковины, как у вас, например, операция производится в два этапа. Для начала из реберного хряща формируют саму ушную раковину и имплантируют ее под кожу. Потом создают заушную складку, то есть рассекают кожу за ушной раковиной и пересаживают в заушное пространство свободный кожный лоскут. Разумеется, под наркозом…

– Сколько все это обычно продолжается?

– Около двух часов. Но перед операцией необходимо пройти обследование.

– Антон, вы можете мне помочь?

– Нет.

– У меня есть деньги.

– Не в этом дело. Дайте подумать…

После напряженной паузы врач заговорил опять:

– После сегодняшнего визита ментов у вас нет ни малейшего шанса сделать в центре операцию официально. Понимаете?

– Да, доктор. Понимаю.

– А неофициально ничего просто не получится. Такие операции не делаются без профессионального анестезиолога, без соответствующего оборудования и медикаментов, а главное – без хирурга, узкого специалиста именно в своей области. Это же не подпольный аборт, в конце концов… Значит, здесь ничего не получится. Зато вполне может получиться в другом месте.

Врач поднялся, походил по кабинету и проверил, заперта ли дверь:

– У нас тут работал один доктор… азербайджанец. Защитил диссертацию по косметической хирургии, успешно занимался липосакцией и абдоминопластикой.

– Чем занимался? – не выдержал Тайсон.

– Не важно. Главное, в позапрошлом году этого доктора выгнали из центра и чуть было не посадили в тюрьму – он прямо из-под подписки о невыезде убежал. Оказывается, наш кандидат наук у начальства под носом несколько лет подряд занимался чистым криминалом: делал без всякого оформления пластические операции уголовным преступникам в розыске и бандитам, покалеченным на разборках. Говорят, в свое время у нас даже парочка чеченских полевых командиров отлеживалась…

– Где он сейчас?

– У себя на родине, в Баку. Клиника доктора Гасанова, слышали? Судя по рекламе, у него теперь все есть, что надо: оборудование по европейским стандартам, обученный медицинский персонал. Думаю, что за приличные деньги мой бывший коллега изменит вам внешность так, что мать родная не сможет узнать.

– На самом деле?

– Да. Конечно, он сволочь порядочная. Но и специалист уникальный… увидите – привет от меня передайте.

– Обязательно, – кивнул Тайсон. – Спасибо. И, простите, Антон… я могу обратиться к вам еще с одной просьбой?

– А вы наглец, однако! – Всплеснул руками доктор.

– Извините. Все, я сейчас уйду.

– Да ладно… чего уж там!

– Среди ваших знакомых нет случайно кого-нибудь, кто бы разбирался в компьютерах? Нет, не так, как мы с вами, а по-настоящему?

– Нужен хакер? – непрошеный гость не переставал удивлять Антона. – Зачем?

– Мне нужен самый лучший. Случайно не знаете такого? Я готов заплатить.

– Случайно знаю. Мой бывший одноклассник работает на одного человека, который любит иногда порыться без спросу в чужих базах данных… Но, учтите: все не так просто. Этот человек очень, очень осторожен.

– Вот и прекрасно, – впервые за время беседы улыбнулся Тайсон.

* * *

Спустя почти сутки бывший легионер пересек тротуар и остановился рядом с назначенным местом – почти у самой витрины, под вывеской «Супермаркет». Отряхивая брюки от брызг из лужи, он одновременно успел ощупать глазами окружающее пространство.

Явных признаков наружного наблюдения не было, поэтому Тайсон закончил приводить себя в порядок и двинулся в торговый зал.

– Гражданин! – рявкнули над ухом голосом вахтерши из женского общежития.

– Да? – Тайсон почти не удивился бы, появись по бокам добры молодцы в штатском со своим пресловутым: «Пройдемте…»

Однако на этот раз все закончилось куда более мирно:

– Корзинку надо взять!

– Обязательно. Извините, забыл.

Тетка на контроле немного смягчилась:

– Сумку сдаете?

– Нет, там ничего такого… никаких продуктов.

– Ладно! Идите.

Это прозвучало так, что Тайсону захотелось раздеться для личного досмотра или по меньшей мере вывернуть карманы. Вместо этого беглый легионер только звякнул плетенной из металлической проволоки корзинкой и направился в сторону стеллажей.

На электронном табло под потолком цифры показывали без трех минут полдень. Столько же было и на часах Тайсона, поэтому он деловито, но без суеты принялся за изучение ассортимента ближайшей секции. Впрочем, консервированные помидоры и кукуруза в банках его почти не интересовали.

В огромном торговом зале было людно – не до тесноты, но вполне достаточно, чтобы не привлекать к себе случайных взглядов. Публика в основном пожилая, но есть и молодежь, и средних лет прилично одетые супружеские пары… Детей мало – все в школе, на уроках.

Такие места, как этот универсальный магазинчик, переименованный в супермаркет, с точки зрения конспирации почти идеальны, и Тайсон мысленно похвалил организаторов встречи за предусмотрительность.

Ровно в двенадцать он оказался у плоского, похожего на большой белый гроб рефрижератора. Поднял запотевшую пластиковую крышку и сунул руку в залежи пакетов с замороженными овощами.

– Извините!

– Да, пожалуйста.

Рядом пристроилась дама внушительных габаритов. Несколько мгновений они оба рылись в холодной утробе, потом среди шелеста упаковок Тайсону удалось разобрать голос соседки:

– Через десять минут, сразу на выходе… приметы…

В следующую секунду дама вынырнула наружу с каким-то суповым набором в руке, а ничего не выбравший Тайсон любезно придержал для нее крышку рефрижератора.

– Спасибо, молодой человек!

– Не за что.

Незнакомка быстро и профессионально растворилась среди покупателей, хотя при ее комплекции сделать это было непросто. А Тайсон двинулся дальше: надо все же хоть что-то купить, а то неприлично…

Прежде чем покинуть магазин, он еще раз проверился. Ага, вот… Студенческого вида юноша стоял перед стеклянной дверью и раздавал выходящим какие-то разноцветные листовки. Направо, налево… Направо, налево… Направо…

Народ реагировал вяло, но без агрессии – привык! Кто-то все же брал у парня листовку и на ходу принимался просматривать текст, кто-то отрицательно мотал головой, но большинство просто с отсутствующим видом шло мимо.

Направо, налево… Направо, налево… Пачка листовок таяла очень медленно, потому что поток покупателей в магазине был не слишком густым.

Очевидно, распространитель рекламной продукции либо видел до этого самого Тайсона, либо имел его точное описание. Потому что, встретившись с ним взглядом, парень сразу же очень уверенно выделил его среди прочих граждан.

Направо, налево… Налево…

Придерживая перед ковыляющей вслед за ним старушкой тяжелую, с непомерно натянутой пружиной стеклянную дверь, Тайсон вышел на улицу. По мере сближения с молодым человеком он сумел уловить какое-то мимолетное движение, сбой в ритме – но в руку его уже лег желтый бумажный листок.

– Спасибо!

Получилось вполне естественно. Даже если кто-то следил за этой сценкой со стороны, ничего подозрительного ни в действиях рекламного агента, ни в реакции прохожего он бы не заметил. В худшем случае наружное наблюдение зафиксирует контакт и укажет в сводке, может быть, даже для порядка оперативники «установят» под каким-нибудь предлогом парня, но вряд ли станут всерьез отрабатывать его по месту жительства или работы. Это вам не старые времена, когда контрразведке полагалось перетряхивать и просеивать содержимое каждой уличной урны, если иностранный дипломат по дороге выбрасывал в нее окурок! Существовала даже специальная методика…

Впрочем, сейчас Тайсону требовалось вести себя как можно естественнее. Не замедляя шага, равнодушно и быстро он мазнул глазами по листку в руке, скомкал, засунул бумагу в карман – все! Теперь было ясно, где и когда его встретят.

…Вопреки ожиданиям Тайсона, компьютерный гений оказался вовсе не худеньким юношей из хорошей еврейской семьи и даже не высоколобым очкариком в свитере и в застиранных джинсах. Напротив него сидел лысоватый, болезненно рыхлый и бледный мужчина в летах, с умными, немного красноватыми глазами. Одет он был дорого и просто – в такие вещи, которые носят обычно люди, которые уже могут себе позволить не интересоваться мнением окружающих об их внешности.

Собеседники расположились в служебной комнате городского интернет-кафе, прямо под художественной распечаткой с текстом старого анекдота: «Куплю винчестер. Жесткие диски не предлагать». А между ними на девственно-чистом пластиковом столе как раз и лежал этот самый «жесткий диск», варварски выломанный Тайсоном в далеком Чикаго из компьютера международного террориста Эль Малума.

– Итак, попробуем сформулировать еще раз. Вы, значит, очень хотите, чтобы я вытащил сохранившуюся здесь информацию, расшифровал ее и распространил по Сети?

– Совершенно верно, – кивнул Тайсон.

– Зачем вам это надо?

– Какая разница?

– Логично. А вас не предупредили, сколько стоит час моей работы?

– У меня есть деньги.

Компьютерщик смерил Тайсона недоверчивым взглядом и покачал головой:

– Что-то непохоже…

– У меня есть деньги. Много. Столько, сколько нужно.

– Наличными?

– Нет. На этом вот счете в «Трансмеридиен банк». Белград, Югославия. – Тайсон вынул из кармана желтый бумажный прямоугольник с рекламой интернет-кафе и по памяти написал на нем две комбинации цифр и букв – сначала длинную, потом короткую. Это были коды индивидуального доступа к счету, на который он когда-то перевел часть выкупа, доставшегося ему после кровавой разборки с боевиками Беллоева:

– Там сейчас должно лежать около двадцати тысяч долларов.

– На чье имя открыт счет?

Тайсон ответил.

– Не возражаете, если мы его проверим? Счет ведь может быть заблокирован, арестован или вообще пуст…

– Разумеется. Проверяйте.

Компьютерщик нажал на кнопку вызова рядом со столиком.

– А откуда мы узнаем, что это действительно ваши деньги? Вдруг вы просто украли пароли и коды…

Тайсон усмехнулся:

– В таком случае, что бы мне помешало самому снять эти двадцать тысяч долларов заранее, перед нашей встречей?

– Кстати, действительно, что? – поднял брови собеседник.

– Ничего. Просто я не люблю путешествовать с полными чемоданами валюты.

Страшно, знаете ли. Время сейчас неспокойное, хулиганов много.

– А нам что мешает сейчас это сделать? Перевести ваши деньги без спроса куда-нибудь на Багамы, на Каймановы острова или, скажем, в Палау…

– Двадцать тысяч – не слишком большая сумма. Но я думаю, что в этом случае вы вряд ли успеете потратить ее за остаток жизни. Даже если очень поторопитесь.

Улыбка у Тайсона была такая, что хакер предпочел больше не задавать никаких вопросов. Тем более что в комнату уже входил один из администраторов интернет-кафе:

– Все в порядке, господа?

– Да. Надо кое-что сделать. Срочно. Вот, посмотри…

…Результаты проверки кредитоспособности Тайсона не обманули ничьих ожиданий, и минут через десять собеседники уже перебрались из служебной комнаты интернет-кафе в другое помещение. Судя по всему, раньше здесь размещалось большое гражданское бомбоубежище, а сейчас попасть сюда постороннему человеку и без разрешения было практически невозможно: непрошеным гостям пришлось бы преодолеть сразу несколько рубежей безопасности, включая маленький подземный ход и какого-то вооруженного студента перед бронированными дверями.

– Нравится?

Столько разнообразной техники Тайсон раньше видел только в телевизионных репортажах из Центра управления полетами.

– Впечатляет.

– А вы говорите – провинция…

– А я и не говорю ничего. Посмотрим на результат.

Какое-то время один из лучших компьютерных взломщиков страны молча колдовал над своей аппаратурой и над жестким диском, который принес ему Тайсон.

Потом поднял глаза на гостя и укоризненно покачал головой:

– Кто же так с «железом» обращается? Прямо с мясом все выдрано!

– Времени не было, – развел руками Тайсон.

– Выключить хоть успели из электросети?

– Нет. Дернул прямо во время работы, под напряжением. – Тайсон решил рассказывать начистоту, как у доктора на приеме:

– Я, честно говоря, сначала его вообще вместе с корпусом… того, унес. А потом уже лишнее выкинул. Чтобы не таскать.

– А вы уверены, что на диске вообще что-нибудь записано?

– Ну, я так понял, это у них был самый главный компьютер.

Собеседник не стал интересоваться, у кого это «у них», он только уточнил:

– Сервер, что ли?

– Ну да, наверное…

Хакер не стал объяснять клиенту, что серверы бывают разные. Некоторые из них служат только для передачи информации по локальной сети, то есть для связи между другими компьютерами или, допустим, для выхода в Интернет. На таких серверах вообще может не храниться никакой информации.

Впрочем, на этот раз Тайсону, кажется, повезло. Какое-то из многочисленных устройств вдруг пронзительно зажужжало, пискнуло несколько раз, мигнуло лампочками – и один из мониторов ожил, высветив на экране первую порцию кабалистических знаков и символов.

– Поздравляю. Память вроде неубитая. Сорок гигабайт, почти под завязку.

– Это много?

– Прилично. Хотя у меня, например…

Компьютеры жили своей собственной, мало понятной непосвященным жизнью, а их повелитель обернулся к Тайсону:

– Надеюсь, эти сведения не составляют государственной тайны нашей Родины?

– А вам-то какое дело?

– Да нет, я просто так спросил… Ладно. Посидите вон там, в уголочке. И постарайтесь, чтоб я вас не видел, не слышал.

Ожидание показалось беглому легионеру очень долгим. Несмотря на то что мощные вентиляторы под потолком заполняли пространство вокруг равномерным гудением, температура в помещении медленно повышалась. В конце концов Тайсона потянуло в сон, и он даже прикрыл глаза, уставшие от пульсирующего света.

– Алле, вы не спите? Кажется, есть проблема.

– Что такое? – Впервые в речи компьютерщика не было самоуверенности, и Тайсон это сразу почувствовал. – В чем дело?

– Вся информация наглухо «заскриптована». Очень профессионально.

– Не понял. – Тайсон немного повысил голос, и его собеседник окончательно растерялся.

– Видите ли… видите ли, я, конечно, специалист по паролям и кодам доступа. В конце концов, чисто теоретически, можно подобрать ключи и взломать почти любую защиту, вопрос только во времени. Однако в данном случае…

Тайсон еще раз вгляделся в стремительное мельтешение строк по экрану компьютера:

– Сколько лично вам понадобится на то, чтобы «расколоть» этот шифр?

– Возможно, вся жизнь. И еще лет четыреста… или пятьсот.

– Что, все настолько серьезно?

Собеседник кивнул:

– Кодами примерно такого уровня сложности пользуются, например, Пентагон и ядерные программы Израиля. Или наше Министерство обороны.

Тайсон вспомнил шифровальную машинку из российского посольства, за которой гонялись разведки чуть ли не половины мира:

– Ладно. Понял. И что теперь делать?

Компьютерщик задумался буквально на секунду:

– Я могу запустить содержимое этого диска по сети прямо так, как оно есть.

– Зачем? – не понял Тайсон.

– Видите ли, я, конечно, один из лучших в этом бизнесе. Но далеко не единственный. Может быть, еще у кого-то когда-то получится «расколоть» ваши коды?

– Это что, возможно? В принципе?

– Вообще-то пока чисто теоретически. Но в любом случае такая вероятность отличается от нуля. Для частного лица вроде меня отличается не намного, а вот для какой-нибудь серьезной организации, вроде российского ФАПСИ или Агентства национальной безопасности США, она уже значительно больше…

Теперь настал черед Тайсона серьезно задуматься.

Если он правильно понял, на эти сорок или сколько там гигабайт совершенно секретной информации, зашифрованной, но бесконтрольно блуждающей по сети Интернет, рано или поздно наткнуться ее хозяева. И не только они. Во всяком случае, кое-кого теперь постоянно будет мучить страх, что какой-нибудь чересчур любопытный компьютерный гений или ребята в штатском, работающие на свое правительство, в конце концов найдут ключик и доберутся до самого сокровенного… Что же, пускай, все равно терять нечего!

– Как вы это сделаете?

– Элементарно, – к собеседнику Тайсона вернулась утраченная было уверенность в себе, и в течение следующих пяти минут бывший офицер спецназа с высшим воздушно-десантным образованием прослушал краткий курс «сетевого» пиратства и хулиганства. В объяснениях компьютерщика фигурировали некие анонимные FTP-серверы, выделенные мегабайты, странички Интернета с дурацкими названиями вроде «три дубль вэ, точка, хакер, точка, ухо, точка, ру», прописка адреса в добавочный ресурс или наоборот… В результате Тайсон окончательно запутался в мудреной терминологии и чуть было не прозевал обращенный к нему вопрос:

– Значит, какие поставим ключевые слова? Что может привлечь внимание к этой информации?

– А что посоветуете?

Собеседник пожал плечами:

– Откуда же я знаю? Вам виднее, что там должно быть внутри.

– Ну да, конечно… Так. Ну, допустим, слова: «международный терроризм». «Эль Малум», «страховые компании», «нефть», «шахиды», «кодирование», «банковская система»… хватит?

– Думаю, да. Язык, наверное, английский?

– Не знаю. Скорее всего. Или арабский…

Собеседник Тайсона ничем не выдал своего удивления:

– Ладно. Я добавлю еще кое-какие слова-приманки и раскидаю все это по самым популярным информационно-поисковым системам: на Яндекс, в Альтависту, в Рэмблер. Кстати, нужно будет использовать и вариант «три креста»!

– Это что такое?

– Стандартное обозначение порнографических страниц и каталогов. По Сети бродит очень много любителей этого дела, вот они и будут на нас повсюду натыкаться… Кроме того, за десять-пятнадцать долларов я засуну нашу информацию в «Топ-100», в список ста самых посещаемых сайтов Интернета. И тогда к нам станут заходить еще чаще, потому что народ в основном повинуется стадным инстинктам…

Компьютерщик окончательно загорелся собственными идеями:

– Знаете, я, наверное, на всякий случай еще плотно заархивирую все ваши файлы и пристегнусь к какому-нибудь свеженькому вирусу-«червячку». Надо будет только слегка подработать программку, чтобы она потом сама по себе…

– Скажите, кто-нибудь сможет нам помешать?

– Процесс, который я запущу, можно будет остановить, только уничтожив первоисточник.

– Это возможно? Технически?

– Разумеется. Но, во-первых, к тому моменту, когда кто-нибудь доберется до цели, ни вас, ни меня уже рядом не будет. А во-вторых, информацию к размышлению получит уже столько людей на планете, что…

– Думаете, на вас лично никто не выйдет?

– Всякое может быть, – вздохнул хакер. – Но вообще-то это мой бизнес. И моя жизнь. И моя любовь… К тому же редко теперь встретишь клиентов, которые даже не интересуются стоимостью услуги.

– Хорошо. – Тайсон поднялся с кресла. – Намек понял, профессор. Делайте все, что посчитаете нужным. И заберите себе остаток денег со счета, который я вам дал.

Все равно я им пользоваться больше не буду…

Глава четвертая

Старенький поезд, пропахший насквозь испражнениями, чесноком и человеческим потом, неторопливо перебирал колесами по железнодорожным путям. Создавалось впечатление, что за полтора суток он изрядно устал и последние километры преодолевает скорее по привычке, из элементарного чувства долга.

Мимо окон, медленно и лениво, потянулись какие-то инженерные сооружения, глухие заборы, вагоны, цистерны…

– Вот, уже и Первомайка, – сообщила соседям дородная тетя, которую звали Мария Ивановна.

– Значит, почти не опаздываем. Еще минут тридцать ехать, – кивнул в ответ ее муж, усатый военный пенсионер с украинской фамилией. Всю прошедшую ночь он от души сотрясал купе сопением и храпом, потом проснулся ни свет ни заря и сразу же перебудил всех возней с дверными запорами.

– Какие тридцать? – сразу же заспорила Мария Ивановна. – Да не меньше часа!

– Ой, ну как будто я тут ни разу не ездил…

Пока родители привычно, лениво и совершенно беззлобно препирались по этому поводу, их ребенок, семнадцатилетний балбес в турецком или китайском «адидасе», допил чай и полез на свою верхнюю полку:

– Спасибо.

– На здоровье, сынок!

Семейство возвращалось домой от каких-то дальних родственников по линии отца, переселившихся несколько лет назад в Подмосковье, и по русской традиции сразу же после посадки в вагон приняло одинокого, холостого мужчину под свое покровительство.

В первую очередь это выражалось в том, что попутчика всю дорогу обильно кормили домашней едой, а также развлекали, по очереди и наперебой рассказывая о своем, наболевшем. За сутки с лишним Тайсон успел узнать все о славном воинском прошлом главы семьи, о его сослуживцах и взглядах на политическую ситуацию в стране и в мире. Супруга отставного майора в основном долго и нудно рассказывала о своих болячках и жаловалась на сильно пьющего зятя, за которого несколько лет назад выдали старшую дочь.

Даже парень, выскакивая с Тайсоном в тамбур, чтобы украдкой от родителей перекурить, норовил поделиться с ним своими школьными проблемами и соврать что-нибудь насчет первого сексуального опыта.

Так что у каждого из них были свои заботы, и о себе Тайсону даже врать почти ничего не пришлось. Он сообщил только, что работает инженером-системотехником на секретном заводе в Саратове, что женат второй раз, что детей пока нет… Про широкую ватно-марлевую повязку на черепе Тайсона никто из соседей спросить не решился. Однако то и дело перехватывая взгляды, полные плохо сдерживаемого любопытства, он им сам рассказал приготовленную заранее историю про хроническое воспаление среднего уха, благодаря которому в свое время оказался не годен к армейской службе, но которое зато теперь с каждым годом дает о себе знать все чаще и чаще…

– Надо бы отнести и сходить, заплатить за чай… Сколько мы брали? – Начала суетиться над столиком Мария Ивановна.

– Не беспокойтесь! – опередил ее Тайсон. – Я сам разберусь, ради бога!

Попутчики начали было, для порядка, отказываться, глава семейства даже полез куда-то в штаны за бумажником, но Тайсон уже подхватил в одну руку все четыре жестяных подстаканника и покинул купе.

Поезд, тяжко гремя металлическими суставами, приближался к платформе.

Тайсон отдал пустую посуду проводнику, рассчитался и вышел в так называемый нерабочий тамбур – перекурить. Все было, как обычно: мужчины, женщины, дети и толстые транспортные милиционеры на перроне разглядывали прибывший поезд с ленивым и добродушным презрением местных жителей.

– Через сорок минут приедем, – с сильным азербайджанским акцентом предупредил проводник.

– Ага, – ответил Тайсон, опираясь на ручку туалетной двери. Зашел и, нарушая нормы санитарной зоны, справил нужду. При этом взгляд его случайно обратился наружу, к той части окна, которая не была покрыта непроницаемой матовой пленкой:

– Ох, блин!

К составу организованно, парами подходили равномерно распределившиеся по перрону люди в форме – человек десять, не меньше. Все, как положено: автоматы, шнурованные ботинки… Кого-то, видимо, уже впустили внутрь, но кто-то еще ждал, пока откроют запертые двери вагонов.

Тайсон высунул нос в коридор и придержал за локоть проходящего мимо начальника поезда:

– Чего это?

– Облава. Может, дезертиров ищут, – пожал плечами железнодорожник и потопал на раздавшийся с противоположной стороны вагона настойчивый стук.

Но Тайсон знал, чувствовал, что это по его душу!

Возвращаться в свое купе, за вещами, не было ни времени, ни возможности – хорошо хоть документы все в карманах. Деньги, пистолет, записная книжка…

Человек по прозвищу Тайсон выскочил в прокуренный и грязный тамбур за секунду до того, как в другом конце коридора проводник принялся лязгать специальным трехгранным ключом.

Господи, удача! По извечному нашему разгильдяйству дверь вагона с этой стороны оказалась не заперта на так называемую «специалку», а только прикрыта поворотом ручки замка изнутри.

Тайсон со скрежетом привел защелку в горизонтальное положение, надавил, потянул – и спрыгнул на выщербленный асфальт перрона. Момент, надо отметить, был им выбран идеально: люди в форме только что вошли внутрь состава, и от выхода с вокзала беглеца отделяла только неширокая полоска пустого пространства.

В полумраке осеннего утра угадывались только редкие, неторопливые фигурки добропорядочных пассажиров, невесть зачем высадившихся на этой забытой людьми и Аллахом станции.

Стараясь не выбиваться из общего полусонного южного ритма, Тайсон наискось преодолел расстояние, отделявшее его вагон от каменного здания в середине платформы.

– Извините, – посторонился он, пропуская вперед сосредоточенную старуху в платке и с большим чемоданом.

За порогом его тут же обдало терпким запахом мандаринов и отвратительно сваренного кофейного напитка.

– Извините, – повторил Тайсон и помог случайной спутнице протащить чемодан в узкое пространство между стеной коридора и полуоткрытой дверью железнодорожного пикета.

Немолодой уже старший сержант транспортной милиции лениво сдвинулся на полвершка влево – видимо, по общей расстановке на операцию пост ему определили внутренний, прямо здесь.

И даже что-то велели делать…

– Эй! Вы куда?

Человек по прозвищу Тайсон успел дойти до середины кассового зала, когда милиционер вспомнил наконец, о чем его инструктировали на разводе:

– Слышишь, да? Куда вы?

Беглец бросил через плечо – раздраженно и не останавливаясь:

– В буфет! Пиво есть у вас? Нету?

– Закрыто все, – покачал головой страж порядка, однако почти сразу же спохватился:

– Стойте! Документы давай…

Но Тайсон, не дослушав, рванул на себя ручку ближайшей двери с табличкой «Служебный вход»: Господи, пронеси!

Не заперто… К тому же, по счастью, это оказалась не кладовка и даже не замкнутое помещение какого-нибудь кабинета – перед беглецом открылся великолепный в своей запутанности лабиринт ресторанной подсобки.

Тайсон не слишком хорошо представлял себе внутреннюю планировку типовых вокзальных строений, но логика указывала на то, что отсюда должен иметься второй выход.

Для пищевых отходов и мусора. И для беглых французских легионеров…

Сзади хлопнула дверь, но Тайсон уже находился на кухне. Огибая плиту, он обрушил на кафельный пол пирамиду каких-то бачков и кастрюль:

– Мать твою, с-сука!

И в ответ откуда-то из-за спины:

– Стой, да! Стрелять буду!

Справа, из боковой комнатушки бухгалтера, показалась было расплывчатая физиономия, но, услышав это, посчитала за лучшее не вмешиваться и исчезла из поля зрения.

На очередном развороте беглец едва не рухнул и, чтобы удержать равновесие, уцепился за чей-то забытый на вешалке или оставленный за ненадобностью плащ:

– Блин… – петля оборвалась, беззвучно и без усилия, так, что к финишу первого этапа гонки Тайсон прибыл с нечаянной добычей в руке.

Осталось только сдвинуть металлическую щеколду.

В кино главный герой поступил бы следующим образом. Он притаился бы где-то в полутьме подсобного помещения, вырубил одним-двумя ударами бегущего сзади человека, отобрал у него оружие, а потом перебил всех врагов и кучу случайного народа. Но жизнь, как правило, куда прозаичнее наших представлений о ней…

– Стой, ты! Стой, слушай, стрелять буду! – громыхал по пятам на удивление неутомимый преследователь.

Но Тайсон уже был снаружи.

Справа – какой-то глухой кирпичный забор. Слева и впереди пространство перед беглецом являло собой традиционную для маленьких южных городков площадь, обустроенную в стиле привокзального соцреализма.

Памятник Ленину посередине, газоны, киоски, какой-то агитационный стенд и автобусная остановка. Несколько брошенных на ночь машин тосковали на противоположном тротуаре, а за ними крохотная металлическая оградка подчеркивала темную зелень городского парка.

Человек по прозвищу Тайсон, с чужим плащом в руке и с головой, вжатой в плечи, рванул напрямую по грязным, глубоким лужам.

Теперь только не оборачиваться…

– Стой… стой, гад!

– Стоять! Стреляю! – это был уже второй голос. Он явно принадлежал не старшему сержанту и доносился с другой стороны вокзального здания.

Точно: у выхода из кассового зала с пистолетом в руке замер очень серьезный и перепуганный оперативник в штатском. Очевидно, он выскочил из пикета на дикие вопли своего коллеги и достаточно быстро сориентировался:

– Стоять, сволочь!

Огонь открыл оперативник – сначала в воздух, потом на поражение. Пелену рассветной сырости разорвал первый выстрел, а затем уже пальба из нескольких стволов слилась в монотонный раскатистый грохот.

Свиста пуль Тайсон не услышал – он вообще ничего не слышал на бегу, кроме этого грохота и собственного простуженного дыхания…

* * *

Ранней весной на Северном Кавказе бывает иногда очень противно. Особенно по утрам, когда солнце еще только собирается выползти из-за горных вершин.

Пока вертолет военно-транспортной авиации лениво расталкивал лопастями густой, холодный туман, два оперативника, Питер Черненко и его российский сопровождающий, мерзли неподалеку от выхода из контрольно-диспетчерского пункта.

Конечно, можно было зайти в помещение, посидеть, отогреться… Но внутри было сейчас слишком много народа, а правила конспирации не приветствуют обсуждение всяких служебных вопросов при посторонних.

– Так, покажите мне еще раз, где находится Первомайка…

Стараниями сотрудников местного управления американца кое-как приодели для предстоящего перелета. В настоящий момент его голову украшала армейская шапка-ушанка, а поверх пиджака был натянут поношенный бушлат без погон, но почему-то с нашивками внутренних войск.

– Вот она. – Российский коллега почти не глядя ткнул пальцем в знакомую карту.

В окружающей обстановке он выглядел значительно естественнее господина Черненко, и издалека, правда, очень издалека, в темноте, его можно было даже принять за штурмана, выправляющего летное задание.

– А мы сейчас где?

– Вот здесь… видите, написано – Тепловодск. Военный аэродром.

В принципе ни московские, ни вашингтонские руководители операции не настаивали на личном присутствии своих людей в этом забытом Богом городке. И уже тем более, никто никого не заставлял лететь еще дальше на юг… Однако Питер Черненко был упрямым, как прирожденный хохол, и целеустремленным, как настоящий американец.

Поэтому, как только поступили первые сведения об инциденте на маленькой железнодорожной станции возле границы России и Азербайджана, он схватился за спутниковый телефон фирмы «Элиен». И не отрывался от него, пока не согласовал везде и все, что требуется для дальнейшей погони за человеком по прозвищу Тайсон.

– Понятно. Получается, мы отстаем уже меньше чем на сутки.

Оперативник, которому было поручено сопровождать в этой командировке коллегу из США, не разделял охотничьего азарта своего подопечного. В конце концов, даже у самого матерого волка, обложенного со всех сторон лучшими профессиональными стрелками, нет ни малейшего шанса выскочить живым за красные флажки. А когда результат всем известен…

– Думаю, осталось еще совсем немного.

– Меры по усилению пропускного режима в районе границы приняты?

– Да. Таможня. Пограничники. Милиция. Все, кому положено, предупреждены…

– Контрабандисты? – уточнил мистер Черненко. – Криминальные элементы?

– Разумеется.

– Агентурные источники?

Представитель российской спецслужбы помедлил и кивнул:

– Послушайте, вы напрасно беспокоитесь.

Но Питер уже не слушал сопровождающего:

– Вряд ли он пойдет через перевалы в одиночку. Там еще снег лежит, в горах.

– Ну, от этого Тайсона всего следует ожидать…

Со словами оперативника трудно было не согласиться. Особенно после того, как всего двое суток назад, почти одновременно, в Москве и в Вашингтоне, операторы технической разведки, постоянно отслеживающие Интернет, зафиксировали выброшенную кем-то в Сеть информационную бомбу. Еще какое-то время потребовалось на то, чтобы оценить степень опасности произошедшего и доложить по инстанциям. И только потом лучшие сетевые охотники американской и русской спецслужб засели за свои компьютеры, чтобы вычислить и обнаружить возмутителя спокойствия.

– Зачем он вообще это сделал?

– Мне кажется, я понимаю…

– Поделитесь, – попросил американец, складывая карту.

– Этот человек просто-напросто хочет, чтобы его оставили в покое.

– На самом деле? После всего, что произошло?

Из кирпичного здания КДП вышли прикомандированные местным управлением охранники – трое прапорщиков с «каштанами» и офицер в штатском, вооруженный малогабаритным автоматом 9А-91. Вслед за ними, на ходу пережевывая бутерброд, появился парень в кожаной куртке и камуфлированных штанах. Пробормотав что-то невразумительное, он дал отмашку рукой и направился к вертолету.

– Сейчас полетим, – пояснил офицер. – Дали разрешение.

– Отлично, – кивнул американец. В этот момент за пазухой у него что-то пронзительно запищало, и Питер достал из-под бушлата спутниковый телефон:

– Хэлло?

Выслушав невидимого собеседника и ответив ему парой фраз по-английски, мистер Черненко оборвал разговор, попрощался и спрятал массивную трубку обратно:

– К вечеру наши и ваши специалисты обещают выйти на компьютерный терминал, которым воспользовался господин Тайсон.

– И где же это произошло?

– Насколько я понимаю, в сети Интернет место жительства и работы – понятия относительные, – уклонился пока от ответа американец.

В этот момент пассажиров позвали на посадку. Пригибаясь, чтобы преодолеть сопротивление мощных воздушных потоков, оба оперативника и охрана потянулись цепочкой по летному полю. Когда они уже были на борту, один из прапорщиков, занявший место рядом с Черненко, что-то сказал, но шум двигателя и вибрация вертолета перекрыли все остальные звуки.

– Что? – Приблизился Питер, пытаясь разобрать слова соседа.

– Да ладно, ничего… потом скажу! – отмахнулся прапорщик.

Однако договорить им больше никогда не пришлось.

На двадцатой минуте полета выстрел из переносного зенитно-ракетного комплекса «Игла» разворотил почти незащищенный борт машины, превратив его в бесполезный кусок металла. Контуженый, залитый кровью командир какое-то время пытался еще совладать с потерявшим управление вертолетом, но в конце концов он все-таки рухнул с неба на каменный склон, похоронив под обломками всех своих пассажиров и экипаж.

Позже выяснилось, что ракета, так эффективно использованная диким боевиком-ваххабитом, принадлежала к партии, которую похитили с армейского склада под Киевом. Прошлой осенью это современное вооружение было морским путем, через Одессу, переправлено в грузинский порт Поти, откуда, по отработанному каналу и под охраной сотрудников МВД Республики Грузия, попало в печально знаменитое Панкисское ущелье. А далее, тайными горными тропами, украинские зенитно-ракетные комплексы были доставлены по назначению.

* * *

Толком разглядеть что-то снаружи оказалось не так уж и просто.

Во-первых, на улице еще было намного светлее, чем в ресторанчике, а во-вторых, значительную часть окон занимали красно-белые клетчатые занавески.

– Слушай, Тимур, но это точно он?

– Точно.

Все выглядело вполне естественно.

Случайный прохожий вряд ли обратил бы внимание на пару типичных «лиц кавказской национальности», замершую у стеклянных дверей. А если и обратил бы – подумал, что мужчины просто изучают меню, вывешенное на дверях специально для этого.

Старшему из них с равной вероятностью на вид можно было дать и тридцать, и сорок лет от роду: плохая кожа, ни одного своего зуба, залысины до макушки – и синие воровские «перстни», выколотые на обеих руках. Косясь на окно, он водил пальцем по строчкам с названиями блюд, а сосед старательно изображал интерес:

– Так, сегодня хинкали, долма… э-э, нет!

В действительности же мужчинам было плевать, чем кормят посетителей:

– Слушай, а который из них?

– Справа, за колонной.

– Вижу! – Теперь и тот, что помоложе, разглядел мощную спину и обтянутый черным вязаным трикотажем затылок сидящего у стойки посетителя.

– Что, он действительно такой крутой?

Не дождавшись ответа, парень сплюнул себе под ноги и нехорошо улыбнулся:

– Слушай, Тимур… а хочешь, я его прямо здесь «завалю»?

– Нет, – поднял глаза собеседник. – Хотел бы – сказал. Верно?

– Ну и зря! – пожал плечами парень. Потом медленно убрал ладонь с пистолета, притаившегося в кармане кожаной куртки.

Ему очень хотелось подвигов. И славы… А еще давно уже хотелось кого-нибудь убить: все равно даже – просто так или за деньги.

– Пошли, – скомандовал старший, с трудом удержавшись от того, чтобы осадить не в меру ретивого молодого напарника. Как тут прикажете работать? Типичный местный «отморозок» – молодой бандит без мозгов, но с трудным детством и короткой судьбой. – Пошли за мной, да!

Навстречу откуда-то вылетел сам хозяин – армянин-полукровка, толстый беженец, чудом спасшийся когда-то от кровавых бакинских погромов. Узнав посетителей, он поздоровался с ними и снова исчез в ароматной утробе кухни.

У самого входа мужчинам пришлось задержаться – потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к полумраку. Народу в зале было немного: кроме них и одинокого посетителя у стойки в общей сложности около дюжины человек. Еще присутствовала, разумеется, крашенная под блондинку жена хозяина. Как обычно, женщина скучала за кассой в баре, и огромная грудь ее под прозрачной блузкой уныло свисала вниз.

В конце концов оба гостя уселись на неудобные высокие табуреты – так, чтобы оказаться по обе стороны от человека в вязаной шапочке.

– Ты меня искал? – задал вопрос первым обладатель татуировок.

– Смотря, кто ты такой, – ответил Тайсон. В голосе его не было ни удивления, ни опаски.

– Тимур, – представился тот, что постарше.

– Мага, – оскалил зубы молодой, хотя его никто не спрашивал.

– Тогда все правильно, – кивнул собеседник.

И замолчал.

Не дождавшись продолжения, Мага возмущенно потребовал:

– Назовись, э!

Тайсон пожал плечами:

– Илья Михайлович. Можно просто – Илья!

Ясно было, что имя это у него не свое, а «с чужого плеча», однако правила этикета проверку документов не предусматривали. Поэтому Тимур только кивнул:

– Чего надо?

– Говорят, вы на ту сторону водите.

– Кто говорит? – делано удивился Тимур.

– Разные люди…

Тайсон произнес условную фразу и назвал два таких же условных имени, полученных несколько дней назад в Тепловодске.

– Понятно.

– Врут. – Мага покачал головой, отвернулся и сделал жест, означающий, что хозяйке следует принести пару пива. Потом посмотрел на стакан перед собеседником:

– А ты что пьешь?

– Сок. Томатный.

Парень непонимающе хмыкнул, а потом заржал почти во всю глотку:

– Чего – и вправду больной? Или денег нет?

– Деньги есть, – успокоил собеседников мужчина, подчеркнуто обращаясь к старшему из них.

– Цены знаешь? – поинтересовался Тимур, и всем троим стало ясно, что речь идет вовсе не о выпивке.

– Знаю. Предупредили.

В этот момент, сотрясаясь всем своим огромным, неповоротливым телом, подошла хозяйка с пивными кружками:

– Все в порядке?

– Как в аптеке, – отозвался Мага.

– Хорошо, – продолжил Тимур. – Сегодня готов?

Тайсон кивнул не раздумывая:

– Готов.

– Тогда ровно в десять подходи на центральную площадь, к вокзалу. От него двинешься по проспекту, в сторону моста. Там кто-то из нас тебя встретит…

– «Хвоста» не притащи! – вмешался Мага, как всегда некстати.

– Задаток, – распорядился Тимур. Он переставил кружку и показал глазами на чуть подмокший картонный круг с пивной эмблемой.

Тайсон достал из внутреннего кармана две сложенные пополам стодолларовые купюры и ловким движением спрятал их под «пресс».

– Приятно иметь дело с серьезным человеком. – Тимур со вкусом допил золотистую пенную жидкость, незаметно для посторонних взял деньги и поставил кружку на место. – Мы уходим первыми. Посиди пока тут.

Он встал, порылся в кармане и выложил на стол несколько мятых десятирублевок:

– Это за пиво.

– Будь здоров! – Мага тоже поднялся со стула и сделал ручкой супруге хозяина.

Через некоторое время до слуха Тайсона донеслось прощальное, серебристое эхо дверного колокольчика…

Даже для Северного Кавказа город был очень маленьким, всего несколько тысяч жителей. А по российским меркам – так и вообще деревня. Но за последние несколько лет благодаря исключительно удобному географическому положению он превратился в своеобразный «международный торговый центр». Дагестанские, русские, азербайджанские спекулянты и контрабандисты еще с первой чеченской войны облюбовали его в качестве перевалочной и торгово-закупочной базы – тем более что в силу ряда особенностей местного менталитета пограничный режим здесь во все времена соблюдался весьма условно.

Собственно, для надежного контроля государственной границы на этом участке у России никогда не хватало ни средств, ни людей. Тем более что вполне проходимые горные перевалы начинались чуть ли не за окраиной городка, а с привокзальной площади в хорошую погоду запросто можно было разглядеть соседний Азербайджан.

Но к десяти часам вечера на городок уже опустились густые сумерки, разгоняемые кое-где электричеством. В центре кроме уличных фонарей светились также первые этажи некоторых домов, переоборудованных в рестораны, шашлычные, кафе и пивные – заведения эти после захода солнца заполняли окрестности яркими пятнами своих витрин и довольно навязчивой музыкой.

Что же, конечно: каждый имеет право на труд и на отдых. Торговцы наркотиками, людьми и оружием, продажные милиционеры, таможенники и офицеры пограничных войск, бандиты, проститутки – весь этот интернациональный сброд сидел сейчас за столиками и скучно напивался в ожидании грядущих криминальных будней. Серьезные люди, как правило, с наступлением темноты не высовывались – берегли себя и свои капиталы.

Надо еще отметить, что разговаривали в городке на чудовищной смеси русского, азербайджанского и грузинского языков с добавлением сразу нескольких дагестанских наречий, однако же как-то так получалось, что все понимали друг друга без переводчика.

…Тайсон сверился с часами на башне вокзала: без трех минут десять.

У самого спуска к набережной он миновал полусонного здоровяка в милицейской форме – от прапорщика, как от всего живого в этом городке, за версту несло коньяком и домашней едой. Милиционер, судя по всему, охранял памятник перед административным зданием. Кстати, с точки зрения Тайсона, почти все конные скульптуры в мире были поразительно похожи друг на друга. Исключение, пожалуй, составлял только памятник Дон Кихоту в Гаване: этакий сумасшедший латиноамериканец из ржавой проволоки, одна сплошная бешеная экспрессия…

Чуть дальше пришлось посторониться, пропуская шумную и пьяную компанию военнослужащих-контрактников: впрочем, ни они, ни их раскованные местные подружки не обратили на встречного мужчину в черной вязаной шапочке ни малейшего внимания.

До моста оставалась почти половина пути, когда Тайсон услышал негромкий оклик:

– Эй! Иди сюда.

Парень, несколько часов назад представившийся Магой, поманил его за собой:

– Пошли…

Тайсон огляделся по сторонам – никого вокруг, все чисто и тихо. Затем шагнул в узкий проход между двумя бетонными заборами:

– Сюда?

– Не отставай! – распорядился Мага. И хотя его никто не спрашивал, пояснил:

– Пройдем тут, чтобы не заметили у машины.

Некоторое время, пока глаза привыкали к темноте, Тайсон двигался, ориентируясь на звуки, издаваемые идущим впереди парнем. Звуков было много – судя по тому, как шумел и топал этот кавказец, он не был знаком с ночными кроссами по пересеченной местности. А вскоре бывший капитан спецназа почувствовал себя даже увереннее спутника – спина человека впереди его уже больше не интересовала, можно было ориентироваться на собственные органы чувств и инстинкты.

– Вон, уже близко, – повернул голову Мага.

Он убедился, что мужчина не отстает, и, не дожидаясь ответа, потопал дальше, в сторону замаячившей впереди сероватой подковки неба.

Тайсон не слишком любил подчиняться, однако выбора не было. Минут через пять быстрой ходьбы они оба оказались в развалинах подготовленного к реконструкции дома – сначала сопровождающий, а затем и сам Тайсон.

– Грязища-то какая!

Идти среди луж, строительного мусора и обтянутых драным полиэтиленом кирпичных штабелей было не очень уютно. Сначала мужчины протиснулись друг за другом в щель между полугнилыми досками, потом поднялись куда-то по загаженной крысами и людьми лестнице. Обстановка не располагала к беспечным вечерним прогулкам: тот, кто хоть раз побывал в подобных местах, может представить ее себе очень легко, а кто не был, тому все равно не опишешь. К тому же – запах…

– Х-хак! – Темное жало стремительно вылетело откуда-то сбоку, прошило куртку насквозь и короткой чертой опалило живот.

Нож вполне мог пробить Тайсону печень или селезенку. Однако беглый легионер воспользовался старым, отработанным до автоматизма приемом, который уже выручил его несколько недель назад в Бремене. Перехватив запястье противника, он обезоружил его, оглушил – и отбросил к мешкам со строительным мусором.

– Ну, сука! – Теперь только Мага стоял всего в двух шагах с пистолетом в руке, и, чтобы решить эту проблему, потребовалось всего одно обманное движение и два удара.

Сначала куда-то в темноту отлетел пистолет, а уже вслед за ним молча рухнул на землю несостоявшийся «киллер». Несколько долгих мгновений Тайсон не шевелился, ожидая следующего нападения. Однако вокруг было тихо и одиноко…

– Ну? Говорите.

Тайсон позаботился о том, чтобы надежно обездвижить напавших на него людей, – теперь они оба, и Мага, и человек, который назвал себя Тимуром, сидели со связанными за спиной руками: вплотную друг к другу, под той самой каменной аркой, которую они облюбовали для засады.

– Пошел ты… – грязно выругался Мага, добавил что-то на родном гортанном наречии и попробовал сплюнуть. Как и все остальное, это у него получилось плохо.

Тимур пока молчал, изучая расположившегося напротив врага. И даже в темноте было видно, каким холодным бешенством горят его глаза.

– Может быть, вы?

Но старший из кавказцев только скрипнул зубами:

– Да, не оценил я тебя. А ведь предупреждали…

– Кто? – ухватился за слово Тайсон.

Поняв, что сказал лишнее, уголовник помотал головой:

– Не помню. Отстань.

– Убью ведь. – Тайсон укоризненно ткнул его в лицо стволом пистолета.

– И так убьешь…

– Да ты сам покойник, сука рваная! – как всегда, не в свой черед вылез Мага.

– Я тебя больно убью, – уточнил Тайсон, обращаясь по-прежнему только к обладателю воровских татуировок. – Очень больно! Поверь.

На этот раз Тимур даже не ответил, и беглец понял, что теперь он вообще не скажет ни слова. Такая позиция, конечно, заслуживала уважения, но времени на комплименты не оставалось. Поэтому Тайсон вороненым стволом ТТ надавил на губы связанного человека, просунул пистолет между зубов и выстрелил ему прямо в рот.

Конечно, можно было убить Тимура и по-другому. Но, во-первых, получилось вовсе не так уж громко, не громче хлопка в ладоши. Во-вторых, вор этот не был трусом и не заслуживал долгих мучений. Но главное… Главное, что смерть напарника произвела должное впечатление на сидящего рядом с ним Магу. Тайсон нажал на курок таким образом, что кровавые брызги и мозг окропили лицо молодого джигита, заставив того захлебнуться собственным, неродившимся криком.

– Ну вот… Ты у меня один остался, – констатировал Тайсон. – Будем дружить?

Мага не знал, что ответить, поэтому бывший легионер продолжил:

– Тимуру твоему повезло. Извини, но тебе я теперь просто обязан развязать язык. Понимаешь?

Парень кивнул – и это уже было началом конструктивного диалога…

Почти сразу же выяснилось, что нападение на Тайсона действительно не было обычной в практике проводников-контрабандистов попыткой «по-легкому» завладеть деньгами клиента. Хотя здесь и такое не редкость. Зачем рисковать, переправляя его через границу, когда можно просто забрать деньги с трупа? Тем более что шума по поводу исчезновения чужака никто, ка правило, не поднимает…

Но в данном случае человек, от имени «русских» бандитов заправлявший здесь всеми каналами нелегальной эмиграции и контрабанды, заранее получил приметы Тайсона и однозначный приказ: взять живым, а при сопротивлении уничтожить! От кого исходило требование, молодой уголовник, разумеется, не знал – Тимур сказал только, что ошибка будет стоить им всем так дорого, что проще самим пойти и закопаться на ближайшем кладбище. Еще он предупредил Магу, что клиент – не «сладкий фраер» и что ухо с ним надо держать востро…

– Правильно, – одобрил такую предусмотрительность Тайсон. – Начальство надо слушаться!

И в порядке поощрения за откровенность чуть-чуть отпихнул от собеседника мокрый труп его старшего коллеги.

– Вы с Тимуром действительно водите через границу?

– Да, конечно! В общем, здесь только мы и водим… – Парень уже оправился от шока настолько, что почувствовал страх и желание выпутаться.

– Один, без него, сможешь перевести на ту сторону?

– Смогу!

Тайсон задумался. Некоторое время он молча сидел на корточках, поигрывая перед носом пленника пистолетом.

– Нет, опасно. Все-таки придется тебя убить…

– Не надо! – вскрикнул Мага и сразу осекся, получив удар рукояткой пистолета.

– Хочешь, чтобы кто-нибудь прибежал?

– Нет! Простите. Вам в одиночку через перевал не перебраться, потому что ведь только я с Тимуром на этом участке… Пожалуйста, не надо!

Ствол качнулся и замер.

– Ладно, джигит. Пойдем вместе…

Вскоре после рассвета, мокрые и голодные, они выбрались к серпантину дороги.

– Это что – уже Азербайджан?

– Да. Граница вон там, – обернулся назад проводник. – Далеко… Одиннадцать километров!

– Действительно далеко, – согласился Тайсон. – А это что?

Указатель на обочине информировал о расстоянии до ближайшего населенного пункта.

– Это? – переспросил Мага. – Это…

Сначала Тайсон проломил ему череп. В общем, и этого бы хватило, но на всякий случай беглец еще несколько раз ударил кавказца – человеческий организм необыкновенно живуч, а рисковать в таком положении не следует.

Неожиданно послышался шум приближающейся со стороны России автомашины.

Тайсон подхватил мертвеца и быстро отступил подальше за деревья…

Эпилог

Статистики могут печатать свои отчеты, исчисляя население сотнями тысяч, но для каждого человека город состоит всего из нескольких улиц, нескольких домов, нескольких людей. Уберите этих людей – и города как не бывало, останется только память о перенесенной боли, словно у вас ноет уже отрезанная нога.

Грэхэм Грин

Все в ресторанчике знали, что иностранец, на правах завсегдатая обосновавшийся у окна, любит есть в одиночестве. Почему-то среди посетителей и ресторанной прислуги считалось, что у себя на родине этот джентльмен пишет книги и что на Готланд он прилетел, чтобы спокойно и без суеты закончить очередной роман.

Возможно, источником этого слуха был сам он или старушка фру Лефгрен, три раза в неделю убиравшаяся в домике за крепостной стеной, который иностранец снял сразу же после приезда. Неизвестно, что он писал, хорошо у него получалось или не очень, – во всяком случае, в средствах завсегдатай ресторанчика не нуждался.

Шведы, как и подавляющее большинство жителей Северной Европы, одеваются довольно просто и непритязательно. Мужчина за столиком у окна также старался не выделяться: джемпер местного производства, связанный из шерсти рогатых овец уникальной островной породы, вельветовая рубашка, такие же брюки и легкие туфли на толстой подошве. Все это было приобретено в очень дорогих магазинах, поэтому и не бросалось в глаза.

В принципе его вполне можно было прямо сейчас фотографировать для каталога «Товары по почте» или для какого-нибудь семейного журнала. Идеальный пробор, нос, украшенный благородной горбинкой, очки в консервативной золотой оправе… На идеально выбритом лице отсутствовал даже намек на растительность – борода и усы иногда могут вызвать у собеседника подсознательную настороженность.

Вероятно, добропорядочные жители небольшого шведского города Висбю, расположенного посреди Балтики, на острове Готланд, искренне удивились бы, узнай они о том, что приезжему джентльмену при общении приходится учитывать даже такие психологические нюансы. И что розоватый оттенок кожи на кончиках его пальцев является результатом лазерной коррекции, а одна из ушных раковин представляет собой изумительно сделанный имплантат.

Не случайной была и большая искусственная родинка на щеке иностранца – так же как и золотая сережка в мочке левого уха, она отвлекала внимание окружающих запоминания от других примет.

Очевидно, не стоит даже упоминать о том, что все документы у этого законопослушного джентльмена были в полном порядке и не вызывали никаких подозрений ни у полиции, ни у иммиграционных властей…

Посетитель дождался кофе, и только после этого развернул газету, купленную по пути в ресторан. Шведского языка он не понимал совершенно, по-английски читал не очень хорошо, а какое-нибудь русское периодическое издание вроде «Аргументов и фактов» или «Коммерсанта» могло привлечь нежелательное внимание. Поэтому приходилось довольствоваться свежим субботним выпуском французского еженедельника.

Итак, военно-политическая хроника.

…Американцы, вместе с армией Филиппин, завершили на южном острове Басилан успешные боевые операции против мусульманской сепаратистской группировки «Абу Сайяф».

…Взрыв в Тиране, Албания. Убит некий Ахмад аз-Завахири, гражданин Египта, лидер так называемой «Балканской боевой силы» – террористического формирования, долгое время действовавшего в Косове, в Метохии, в Македонии, на юге Сербии, в Боснии и Герцеговина.

…Русские в Чеченской Республике уничтожили трех так называемых «бригадных генералов», несколько десятков боевиков и примерно столько же мирных жителей. Специальный корреспондент в СНГ сообщает также, что правительства Грузии, Узбекистана, Азербайджана и Таджикистана под угрозой экономических санкций со стороны США вынуждены публично открещиваться от своих связей с исламскими экстремистами…

Далее следовал очень подробный репортаж о разгроме очередной горной базы боевиков из организации «Тигры освобождения Тамил Илама» с фотографиями пленной «тигрицы» и захваченного вооружения. А под ним – несколько строк мелким шрифтом о массовых выступлениях американских правозащитников в Гарвардском университете и перед штаб-квартирой Рэнд Корпорэйшн. Демонстранты протестовали против каких-то секретных правительственных программ по изменению психики военнослужащих…

Пригубив остывающий кофе, джентльмен перешел к материалу, занимающему почти половину следующей полосы. Речь в статье велась об аферах, связанных с воздушной атакой на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Оказывается, вопреки широко распространенному заблуждению, крупнейшие страховые компании мира вовсе не «попали» на выплатах жертвам террористических актов. По данным, полученным автором «из компетентных источников», некоторые из этих компаний и связанные с ними финансово-промышленные группы с лихвой возместили ущерб за счет заблаговременно предпринятых биржевых операций, а также за счет последующего бурного роста спроса на страховые услуги. Специально созданная для расследования фактов подобной поразительной предусмотрительности комиссия сената США, оказывается, уже давно располагала данными о колоссальных суммах, изъятых в начале сентября две тысячи первого года из авиационной отрасли и инвестированных в средства индивидуальной защиты и в медикаменты.

Дочитав до упоминания о том, как в Чикаго один из таких вот «особо удачливых бизнесменов» уже сиганул из окна двадцать третьего этажа, человек за столиком только пожал плечами. Игроки пожертвовали фигурой – что же тут такого? Остальные кони, пешки и слоны должны только радоваться, что до них еще очередь не дошла.

«Да уж, конечно, – подумал он по-русски. – Правильно подмечено: мир – это когда стреляют где-то в другом месте…»

Джентльмен безупречной внешности, которого в недавнем прошлом называли Тайсоном, пробежал глазами спортивную страницу и отложил газету. На сегодня, пожалуй, достаточно… Он даже подумал, не вернуться ли к себе домой, поваляться перед камином или перед телевизором, ведь послеобеденный сон – лучшее средство от безделья. Но потом посмотрел за окно и решил прогуляться по свежему воздуху.

…Тайсон вышел на улицу и убедился, что вокруг по-прежнему бродят скучные, некрасивые женщины, и даже у воробьев вид какой-то нерусский.

В остальном его все здесь устраивало. Город-сказка на острове Готланд… точнее – игрушка, спрятанная от времени за крепостными стенами. По вечерам можно запросто заглянуть в освещенные окна без занавесок, отчего дома местных жителей кажутся кукольными декорациями. То и дело на узеньких мостовых попадаются старые автомобили, на которых в других частях Европы давно уже никто не ездит.

Тайсон привычным маршрутом миновал одну из древних каменных башен и оказался за городскими воротами. Перейдя по цепному мосту через ров, он почти сразу же попал на чистенький, ухоженный пляж.

– Ну, чего уставились? Давайте-ка сюда!

Но к вышедшему на море человеку уже со всех сторон устремились пернатые обитатели здешнего побережья.

– Так, только теперь не все сразу… – Тайсон достал из кармана салфетку с немного подсохшими булочками и начал раскидывать корм.

На чаек он внимания не обращал. С утками и селезнями тоже все было более-менее ясно: Тайсону в жизни не раз приходилось охотиться на эту пернатую дичь, а здесь ее бегало, плавало и летало неисчислимое множество. А вот лебедей раньше приходилось видеть только издалека или на картинках. Но теперь, пообщавшись поближе с этими большими, красивыми белыми птицами, он испытал разочарование. Лебеди оказались довольно злобными, агрессивными, глупыми и неблагодарными существами. Например, когда у Тайсона кончался хлеб, они начинали громко возмущаться, обступали недавнего благодетеля, шипели, как деревенские гуси, и норовили щипнуть за штанину.

– Все… все, нету больше!

Отогнав последнего, самого недоверчивого попрошайку, человек, которого когда-то многие называли Тайсоном, поднялся подальше от береговой черты, достал сигарету и не торопясь перекурил.

В небесах прожужжал крохотный самолетик «дорнье», завершавший очередной перелет между островом и Стокгольмом. Пора было возвращаться. На обратном пути, перед зданием пассажирского порта, Тайсон зашел в магазин, торговавший народными промыслами, и наткнулся на шерстяные носки с портретом Че Гевары.

Это, пожалуй, слишком… Настроение почему-то испортилось окончательно.

По случаю выходного дня и хорошей погоды народу на площади перед причалами было довольно много. Папы и мамы с детьми, жизнерадостные пенсионеры, какие-то темнокожие иностранцы и школьники… Проходя мимо местного краеведческого музея, Тайсон с усмешкой вспомнил экспозицию, посвященную кратковременной оккупации острова Готланд русским воинским контингентом. Произошло это, оказывается, в начале девятнадцатого века. Десант с русской флотилии высадился перед крепостью, принял почетную капитуляцию гарнизона, задал несколько балов для офицеров и горожан – а потом, так же без единого выстрела, сел обратно на корабли и растаял в тумане при первых известиях о подходе эскадры противника.

Описанный эпизод оказался, пожалуй, одним из самых ярких и запоминающихся событий островной жизни за последние двести пятьдесят лет.

«Всегда бы так, – подумал Тайсон. – Тихо, мирно… потанцевали и разошлись».

И как раз в этот момент чистый воздух над площадью разорвало многократно усиленным, пронзительным воплем:

– Аллах акбар!

Так же как и все остальные, Тайсон обернулся на крик и увидел посреди площади очень смуглого, худощавого паренька с мегафоном в одной руке и с какой-то веревкой в другой. Невидимый конец этой веревки уходил за расстегнутый ворот, под куртку, а на голове у парня красовалась ярко-зеленая повязка с черными буквами, выполненными замысловатой арабской вязью.

На долю секунды он оказался в центре внимания.

– Аллах акбар!

Те, кто, на свою беду, оказался поблизости, даже не успели ничего понять. Паренек потянул за веревку – и взрыв нескольких килограммов упрятанной под его одеждой взрывчатки разметал все и всех на десятки метров вокруг.

Падая за какой-то декоративный выступ, Тайсон больно ударился локтем и головой. Кто-то громко кричал. Наверное, многие кричали, однако он, контуженный взрывом, пока еще не различал голосов.

Тайсон сел и ощупал себя: все в порядке. Только пальцы немного дрожат.

Теперь срочно следовало подниматься. Подниматься – и уходить. Сменить одежду, привести себя в порядок…

Площадь мирного шведского города Висбю была завалена телами – убитые лежали вповалку, повсюду, там, где застала их смерть. Чудом выживших и невредимых нашли не так много, а от смертника-террориста не осталось даже воронки – только выжженный круг посередине каменной мостовой.

Чикаго – Эль-Уксор – Санкт-Петербург

Content

Никита Филатов
Арабская Вязь (сборник)

Кубинский вариант

Пролог

Часть первая. Индийский океан

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Часть вторая. Остров Свободы

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Часть третья. Дорога домой

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Эпилог

Арабская вязь

Пролог

Часть первая. Арабская вязь

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Часть вторая. Секрет выживания

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Эпилог