Николай Липницкий

Город. Билет в один конец

1

Шуруп сидел на шатком рассохшемся столе и грустно ковырял столешницу щербатым, сточенным до состояния пики ножом. Рядом Мышка плела замысловатое украшение из кожаных ремешков и мелких крысиных косточек. Было холодно. В соседней комнате заброшенной квартиры, жарко горел костёр, доносились женские визгливые и мужские низкие голоса, но к огню допускались только авторитетные члены племени, а таким, как Шуруп приходилось довольствоваться крохами тепла, которые доходили до них через дверной проём. Мышка могла время от времени приобщаться к теплу общинного огня. Всё-таки дочь погибшего охотника. Да и молодые бабы всегда в цене. Даже такие невзрачные, как она. По крайней мере на продажу колхозникам сгодится. Им всегда в хозяйстве бабских рук не хватает. А товаром не разбрасываются. Но девушка предпочитала оставаться рядом с Шурупом из чувства солидарности с другом детства. Отблески пламени бегали по щербатым стенам со следами пуль, ободранных выцветших обоев и разводов сырости. Положенная на сегодня тушка крысы была уже съедена, но кушать всё равно хотелось. В племени парень уже лет десять, после того, как уроды вырезали его семью, но так и не стал своим. Сколько тогда прошёл чудом уцелевший мальчишка по враждебному городу, не помнит даже сам Шуруп, пока не прибился к этому племени. Видно сберёг его кто-то на небесах, раз ни в аномалию не вляпался, ни звери не загрызли. Тогда вожак осмотрел тщедушную фигурку восьмилетнего мальчишки и задумчиво сказал: «И зачем ты нам такой? Как воин ты ценности не представляешь. А лишний рот нам сейчас не нужен. Ну, хорошо. Сможешь быть полезным племени, будешь жить с нами. Окажешься бесполезным — выгоню». И с тех пор Шуруп из кожи вон лез на крысиных облавах, на мародёрке по городским развалинам, на сборе дров для костра, везде, где могли понадобиться не такие уж и большие его силы. На свои восемнадцать Шуруп не выглядел. Худой от постоянного недоедания, с затравленным взглядом, реденькой жиденькой бородёнкой и усиками он тянул максимум на шестнадцать. При таких данных авторитетом не стать, поэтому доводилось довольствоваться объедками и выполнять самую тяжёлую работу.

За окнами в темноте ночи ворочался, дышал и жил своей пугающей и малопонятной жизнью город. Сколько себя помнил Шуруп, город всегда был таким. Целые, полуразрушенные и разрушенные дома, завалы на улицах, стёртые в щебень районы и нетронутые кварталы. Своры слепых псов, большие, по колено взрослому человеку шипохвостые кошки, аномалии, странники, уроды, колхозники и прочая нечисть. Всё это сливалось в огромный организм, хоть и опасный, но привычный для человека. Да, впрочем, люди тоже были частью этого организма, как и всё, несущее свою, только ей присущую функцию.

Раньше всё было по-другому. Улицы были чистые, люди свободно гуляли, не прячась и не оглядываясь в постоянном ожидании нападения. Крыс никто не ел, потому что было много других вкусных продуктов. По этим ржавым трубам текла чистая вода, причём по желанию горячая или холодная. Наверное, сказки. Как можно пожелать, и потекла горячая, передумал — и течёт холодная. И не надо собирать дождевую или фильтровать грязную из луж, или таскать вонючую из реки. Костров тоже никто не разводил, разве только для забавы. Огонь каким-то образом горел из вон тех странных железных квадратных тумб. Шуруп долго искал, что там может гореть, но так и не нашёл. Сплошное железо. Но, ведь, железо не горит! По улицам ездили машины. Те ржавые железяки, густо разбросанные по улицам. Тоже непонятно, как может сама двигаться такая гора металла. А потом была война, изменившая весь уклад людей. И стало вот так. Об этом рассказывал им Профессор, старый, больной человек, вечно кашляющий, всё время кутавшийся в ветхое пальто и подслеповато глядящий на мир добрыми глазами. Жалко Профессора. Однажды утром он так и не проснулся. Парень иногда садился где-нибудь в углу, закрывал глаза и пытался представить, как это было. Но ничего не выходило. Не верилось как-то, что может быть по-другому. Как можно спокойно ходить по открытой местности? Тогда что, слепые псы не нападали на людей? А шипохвостые кошки? И что, тогда аномалии человека не трогали? А уроды? Они тоже были тихие и мирные? Правда, тогда у людей было больше огнестрельного оружия. Это сейчас в племени всего два Калаша, у вожака и его ближайшего подручного, да горстка патронов, штук тридцать, древних, позеленевших и, уже, наверное, негодных. Да это и неважно. Калаш был, скорее, статусной вещью. Как раньше, давным-давно корона у королей. Об этом тоже рассказывал Профессор. Он даже рисовал им палкой на земле что-то круглое с зубцами поверху. Её на голову надевали. Да сказки, наверное. Из Калаша можно стрелять. А как можно стрелять из короны?

— Шуруп! — донеслось из соседней комнаты, — Сюда иди!

— Иду, — парень соскочил со стола и поплёлся к костру.

— Когда Пахан зовёт, быстрее копытами шевелить надо, — ощерился Корень, ближайший подручный вожака, обнимая свою подругу, костлявую и высокую Мариху.

— Ладно, Корень, не шуми, — Пахан подвинулся у костра и одним жестом отогнал Ручку, льнувшую к нему, освобождая место. — Садись, Шуруп. Дело у меня к тебе. Пойдёшь с Зубом. Задание ответственное и опасное. Ты парень шустрый, старательный. Такой помощник Зубу в самый раз будет. Себя хорошо проявишь, заслужишь своё место у костра. Мышку себе заберёшь. Я смотрю, ты к ней не ровно дышишь. Что скажешь?

— Когда идти?

— Завтра с утра и пойдёте. С рассветом.

— А куда идти надо?

— Ну, это, пока не твоего ума дело. Не дорос ещё до подробностей. Всё, иди, готовься.

Парень с сожалением поднялся от такого уютного и тёплого огня, пошёл в стылую соседнюю комнату и направился к своей лежанке на старой, разбухшей двери, уложенной на четыре кирпича. Там было всё его богатство, накопленное за годы жизни в племени. Мятая алюминиевая чашка, алюминиевая же ложка, выщербленная эмалированная кружка, пластиковая бутыль для воды, старый самострел, сделанный из автомобильной рессоры и доставшийся ему по наследству от наставника Штыря, погибшего от ядовитого шипа шипохвостой кошки, десять заточенных арматурин, выполнявших роль арбалетных болтов, ну и по мелочи кое-что из вещей, вот и все пожитки за десять лет. Это не Зуб, у которого сабля, нож, самострел, мотки драгоценной верёвки и проволоки, куча разных приспособ, назначение которых известно только профессиональным охотникам. Один бронежилет из лобных костей слепых псов, которые не пробивал ни один самострел, на мягком подбое из крысиной кожи чего стоил! Конечно, Зуб охотник, каких поискать. Ростом ненамного выше Шурупа, он был значительно шире в плечах, и вся фигура прямо дышала этакой мужской основательностью. Широкая густая борода, которую охотник расчёсывал пятернёй в минуты задумчивости. А вот с шевелюрой Зубу не повезло. Реденькие волосы с явной лысиной на темени. Зуб в отличии от остальных охотников племени был ещё и ходок, то есть по заданию вожака мог уходить на много кварталов в глубину враждебного города, мог отсутствовать несколько дней, но неизменно возвращался, прихватив для себя по пути ещё какую-нибудь добычу. Собираться-то времени много не надо. Ну, проверил тетиву самострела, подточил нож, нарезал от куска кожи новых шнурков на ботинки. Эх, где бы поновей обувку найти? На этой того и гляди подошва отвалится. А Профессор говорил, что когда-то любой человек мог пойти в специальное здание, которое называлось магазин и обменять какие-то бумажки, деньги, на новую одежду и обувь. Смешно. Обычную бумагу на такую драгоценность менять. Правда, бумажки были не простые. За них нужно было работать. Как-то непонятно люди до войны жили. Зачем менять на бумажки, когда можно поменять, например, на еду, или металл? Да мало ли чего нужно тому, кто шьёт и продаёт обувь? А с бумажками что делать? Нет, горят они, конечно, хорошо, и ими удобно разжигать костёр. Но, всё-таки, ценность такого приобретения невелика.

Мышка подошла к парню и положила на его запястье свою худенькую, тоненькую, как крысиная лапка, руку.

— Что, уходишь завтра? — этот тихий мелодичный голос Шуруп слушал бы бесконечно.

— Да.

— А куда?

— Не знаю. С Зубом иду.

— Не нравится мне это. Зуб — ходок хороший. Тем более одиночка. А тут тебя берёт. Как бы чего худого не задумал Пахан.

— Да не бойся. Нормально всё будет. Сама говоришь, что Зуб ходок хороший. Значит, куда попало, не полезет. Нет, точно всё нормально будет. Вот если бы с Хоботом, там точно мандражировать надо. Он без башни. И сам вляпается, и тебя подставит. А Зуб мужик серьёзный. Зато вернусь, место у костра заслужу. Пахан обещал. И ты со мной.

— Это было бы хорошо. Но что-то неспокойно мне.

Разобравшись с пожитками и увязав всё в компактный узел, Шуруп вытянулся на своей лежанке и быстро уснул.

Толстая гермодверь тяжело отвалилась в сторону, открывая выход из убежища. Выпускающий хлопнул Шустова по плечу, желая удачи. Васька ответно ткнул кулаком в грудь дежурного и, махнув команде, шагнул через высокий порог. Бетонная лестница выводила в подвал жилого дома. Пробравшись через захламленные пыльные коридоры, группа поднялась в подъезд и вышла на улицу. Василий помнил, какое впечатление оказал на них город, когда они, год назад, вышли из убежища впервые. Мёртвые строения совсем не напоминали тот красивый мегаполис, который они оставили, по тревоге спускаясь в защитное сооружение. И спустились очень даже вовремя. Их военный городок, в котором компактно располагались казармы воинской части по охране особо важных объектов и дома офицерского состава, однозначно были у противника в списках особо важных целей. Спасибо противнику. Ударили не сразу. Времени, для того, чтобы всем укрыться, хватило. Зато потом был такой удар, что городок был стёрт с лица земли и основной выход прочно завалило. Остался только этот, запасной, выводящий в подвал дома далеко от военного городка. Ох, и досталось им тогда, в первые выходы! Столько бойцов потеряли! Не были готовы к суровым реалиям нового времени. Пока разобрались, что к чему, люди гибли в электрах, моментально осыпаясь горсткой пепла в высоковольтной дуге, превращаясь в фарш, скрученные страшной силой мясорубки, распадались на две половинки под воздействием бритвы… А сколько погибло ребят при нападении слепых псов, или от удара ядовитым шипом шипохвостой кошки! Да и расслабились они за пятнадцать лет сидения под землёй. Это сейчас, за год, они приобрели необходимый опыт и могли передвигаться по городу сравнительно безопасно. С новой опасной фауной научились справляться при помощи огнестрельного оружия, а на аномалии хорошо реагируют компактные китайские радиоприёмники, издающие треск помех при приближении. Ну и дозиметры вовремя предупреждали о радиоактивных зонах, не давая вляпаться в горячие пятна.

Задача, стоящая перед пятёркой Шустова, была предельно проста. Пробиться к зданию штаба округа и найти универсальный электронный ключ от бункера командующего. Во-первых, запасы еды, имеющиеся в убежище, уже подходили к концу, а в бункере были огромные закладки, которые могли позволить протянуть ещё не один год, пока не решится вопрос с продовольствием. А во-вторых, там был пункт управления, мощный узел связи и, самое главное, боевая техника и запасы ГСМ. Сложность состояла в том, что штаб был буквально обложен аномалиями, рядом находилось радиоактивное пятно и крупный лагерь уродов, полулюдей-полумутантов, обитающих на границе чистой и заражённой зоны. Да и до штаба ещё нужно было добраться через этот город, напичканный аномалиями, со сбесившейся флорой и фауной. Несколько групп, посланных раньше, понесли потери и вернулись ни с чем. Теперь предстоит попытать счастья группе «Призрак», которой командовал Василий.

Вышли из дома осторожно, осмотревшись на предмет агрессивной фауны. Вокруг было спокойно, если не считать шипохвостой кошки, умывающейся в окне третьего этажа напротив. Вдоль стены прошли тихо, удерживая на прицеле животное. Кошара презрительно глянула на насторожившихся людей, лениво мявкнула и спрыгнула с подоконника внутрь комнаты. Тут же затрещал радиоприёмник на поясе, и пахнуло озоном. Ага, электра. Шаман, штатный проводник группы, быстро обкидал аномалию камешками, обозначив границы, заодно и проверив немного дальше на наличие двойника. Так бывает иногда, когда одна аномалия прячется под другой, более активной в радиодиапазоне. Тогда человек, успокоенный тем, что определил опасность, обходит проверенную зону и влетает в смертельную ловушку. Здесь двойника не было. Обойдя опасную зону по дуге, группа перелезла через завал, перегораживающий улицу, и двинулась вдоль дома, прижимаясь ближе к стене. Где-то вдали раздался лай слепых псов, и Шустов скомандовал всем забраться в дом. Бойцы, подсаживая друг друга, ввалились в выбитое окно первого этажа и едва успели отойти вглубь комнаты, когда по улице пронеслась стая собак во главе с альфачом. Вот повезло, так повезло! Слепыши сами по себе различают жертву на небольшом расстоянии. А вот альфа-собака чует всё живое гораздо дальше. И, при этом, держит под ментальным контролем всю стаю, умело планируя схватку. Были бы бойцы на пару метров ближе к окнам, сейчас бы уже дом находился в плотной осаде, которая может длиться не один день. Но бог миловал.

Лейтенант Грэг Виннер, командир взвода английских коммандос, смотрел на карту мира, висевшую в кабинете у начальника объединённого штаба. Карта завораживала и пугала своей откровенной безысходностью. Широкая полоса захватывающая почти все страны Европы и Россию почти до Уральских гор, была заштрихована чёрным цветом, что означало, что по этой территории были нанесены удары тактическими и стратегическими ракетами как с ядерными, так и с обычными боеголовками. Ну и химии с биологией накидано тоже немало. Незаштрихованными оставались Ирландия, часть Великобритании, Норвегия, часть Швеции, прибрежные районы Франции и Испании, Португалия. Больше всего обидно было за Нидерланды, которые старались тихо отсидеться, не влезая в заваруху, но чья-то боеголовка, скорее всего по ошибке, ударила по дамбе, отделяющей страну от моря. И Нидерланды банально смыло. С восточной стороны Евразии тоже не было ничего хорошего. Обе Кореи, Япония, Приморье, часть Монголии, половина Китая, Аляска и вся западная часть США и Канады были стёрты с лица земли. Невесёлая участь постигла и Ближний Восток, где Израиль в этот раз не по-детски схлестнулся с Арабским миром не на жизнь, а на смерть. Таких жертв человечество ещё не знало.

— Я надеюсь, что вы уяснили оперативную обстановку на сегодняшний момент, — дав время вдоволь налюбоваться картой, произнёс четырёхзвёздочный генерал Принстон. — На сегодняшний момент мы с Россией находимся в патовом положении. Война формально не закончена и цели, которые мы ставили перед собой, так и не достигнуты.

— Простите, сэр, что же это за такая цель, ради которой нужно было уничтожить половину мира?

— Сибирь, лейтенант, благословенная Сайберия! — генерал сладострастно закатил глаза, словно в предвкушении невиданного лакомства. — Воистину природная кладовая богатств, огромный сундук с долларами, нет, с полновесными золотыми слитками, который незаслуженно достался этим грязным русским. Как я уже говорил, мы оказались в патовой ситуации. С обеих сторон уже выложены и использованы все козыри, приготовленные для этой игры. Больше козырей нет. Сил, которыми мы располагаем, не достаточно для вторжения на территорию России и оккупации нужной территорией, равно, как и у русских нет сил для оккупации США. Зато сил для обороны предостаточно. Мы находимся в положении двух боксёров, застывших в клинче.

— И что же делать? Неужели всё зря?

— А вот в этом и состоит смысл операции, в которой вашему взводу коммандос отводится ключевая роль. Ваша цель — вот этот мегаполис, — генерал ткнул указкой в точку на карте. — Там находится штаб командующего округом. В этом штабе, согласно утверждению одного из перешедших на нашу сторону русских высокопоставленных военных, хранится универсальный ключ от заглубленного пункта управления стратегическими силами на территории округа. Согласно данным разведки, в бункер так никто и не спустился, значит, ключ всё ещё лежит на своём месте.

— Сэр, а что это нам даст, если все козыри, как вы говорили, уже пущены в дело? Зачем нам пульт управления пустыми шахтами?

— Согласно выводам наших аналитиков около пятидесяти процентов всего стратегического потенциала округа так и не было использовано и теперь дожидается новых хозяев. Ваша задача раздобыть ключ, проникнуть на командный пункт, обезвредив системы охраны и обеспечить прибытие специалистов, которые перепрограммируют системы наведения, загрузив в электронные мозги новые цели. Уж такого удара русские точно не выдержат. Кроме того, вряд ли за последнее время изменились коды распознавания «свой — чужой», поэтому Российские системы ПРО беспрепятственно пропустят ракеты на свою территорию. После чего остатки Тихоокеанского флота, которые уже сейчас пересекают радиоактивные воды Берингова пролива, и в течении недели войдут в акватории ВосточноСибирского моря и моря Лаптевых, по сигналу произведут высадку морского десанта, что и положит начало оккупации региона. После удара, который мы нанесём по ним их же ракетами, у России уже не будет сил оказать нам достойное сопротивление.

— А почему нужно было ждать пятнадцать лет? Почему нельзя было всё это сделать раньше?

— Когда мы получили данные по пункту управления, то не придали этому большого значения. Больший интерес тогда представляли координаты пусковых установок. Только спустя годы, анализируя ответный удар русских, мы пришли к выводу, что имели сведения далеко не о всех шахтах на этой территории. Ну и, проанализировав все эти допущения, сделали выводы. Вот тогда мы и вспомнили про этот бункер. До вас туда уже посылали четыре группы, но безрезультатно. Как это ни прискорбно, ни зелёные береты, ни морские котики, ни рейнджеры не смогли справиться с поставленной задачей. Поэтому и решили обратиться к её Величеству, понадеявшись на подготовку английского спецназа. А, как я слышал, ваш взвод лучший.

— Так точно, сэр. Разрешите вопрос? Что стало с предыдущими группами?

— Почти все погибли. Со слов выживших, там очень агрессивная флора и фауна, кроме того имеют место опасные аномалии, да и местное население дружелюбием не отличается. Вот все материалы по этому вопросу. Изучайте. Завтра с утра вылет. На Украине, в районе Харькова, мы оборудовали базу подскока. Вас доставят туда, а уже от туда «Чинуком» до точки.

— А долетит?

— С двумя подвесными баками туда и обратно. Всё, вас больше не задерживаю. Идите, готовьтесь.

С первыми лучами солнца Зуб поднял Шурупа чувствительным пинком по рёбрам.

— Вставай! Что разлёгся? Выходить пора, — и бросил протирающему глаза парню половину тушки крысы. — На, поешь в дорогу. И не рассиживайся.

Шуруп быстро доел плохо прожаренное мясо, закинул за спину котомку и, взяв в руки самострел, пошёл на выход. Мышка молча смотрела вслед, беззвучно, одними губами шепча слова только ей ведомой молитвы. В подъезде Зуб получал последние инструкции у вожака. При появлении парня Пахан замолчал, недовольно глянул по сторонам и махнул рукой:

— Короче, сам не ребёнок. Не первый раз выходишь. Надеюсь, что всё получится.

Было раннее утро, и солнце слабо ещё освещало улицу. А это уже опасно. В тёмных местах, куда пока не доставали солнечные лучи, могло прятаться всё, что угодно. Сам бы парень ещё с полчасика подождал бы. Но со старшими не поспоришь. Первым пошёл Зуб, приказав Шурупу двигаться след в след. Ну, парень не первый год шарится по улицам. Правила знает. Пошли по улице влево, миновав заросли ядовитого плюща, споро потянувшего к людям свои усики. Зуб не глядя, рубанул по плющу саблей, сделанной из железной полосы с деревянными накладками на рукояти. Растение мгновенно отпрянуло, испуганно втянув в себя усики. Сабля вообще была предметом зависти многих соплеменников. Хорошего железа сейчас днём с огнём не найти, а из того, что есть, хорошее оружие не сделаешь. Да и самострел у Зуба тоже не простой. Сделанный неведомым мастером, он не в пример быстрее заряжался, стрелял дальше, да и болт посылал с большей силой. Привычно обкидав камешками молодую мясорубку, маленькая группа поднялась по насыпи из остатков внешней стены здания, и углубились в переплетения комнат, проходя дом насквозь. Места пока были знакомые. Здесь Шуруп неоднократно участвовал в крысиной охоте, загоняя крупных, в четверть кошки, грызунов. Заготовкой еды занимались периодически, раз в два или три дня, благо крысы плодились быстро и обильно. Вышли из подъезда и направились через детскую площадку к видневшейся впереди арке. Скрученная спиралью горка однозначно указывала на большую мясорубку, ожидающую свои жертвы. Аккуратно обходя аномалию, Зуб вдруг оттолкнул Шурупа назад, понял самострел и выстрелил в заросли кустов в дальнем углу двора. Раздался визг, и из кустов вывалился шипохвост, пронзённыйнасквозь.

— На нас охотилась, тварь, — сквозь зубы прошипел Зуб, вытаскивая из тушки стрелу. — Что расслабился? Кто прикрывать будет?

Действительно, отвлёкся непозволительно. Кошки, конечно, животные не компанейские, но ради охоты могут иногда объединиться. Вторую кошку Шуруп действительно обнаружил, но она уже скрылась в окне второго этажа, и достать её не было никакой возможности. Да и терять стрелу не хотелось. Лишних стрел не бывает, а подходящую арматуру сейчас трудно найти. В арку заходили с опаской, но ничего, грозящего жизни и здоровью там не оказалось. Выйдя из арки, свернули направо, и пошли вдоль улицы, внимательно сканируя пространство вокруг себя. Именно эта настороженная внимательность и заставила вовремя заметить мелко подпрыгивающие камешки на дороге. Зуб взмахом руки остановил Шурупа, нагнулся, подобрал с земли обломок бетона и кинул в подозрительный участок. Камень упал на землю и вдруг резко выстрелил высоко в небо. Трамплин. В такой влетишь, костей не соберёшь. Аномалия раскинулась вольготно, перекрыв собой всю улицу. Пришлось опять лезть в окно, чтобы обойти опасный участок через дом. Уже пройдя через весь дом и приблизившись к окну, Шуруп увидел свору слепышей, деловито шнырявших по улице. Собаки что-то чуяли, какую-то добычу, но явно не их. Резкий рывок за плечо отшвырнул парня в сторону и над своим ухом он услышал злобный шёпот:

— Ты что, щенок, под монастырь хочешь нас подвести? Какого ты встал в окне, как святой на иконе? Твоё счастье, что альфача нет. А то мало бы нам не показалось.

Зуб был зол, и Шуруп предпочёл заткнуться и опустить глаза, украдкой вытирая слюни со щеки и уха. Получив затрещину, он покорно сел в уголке. Его напарник прошёлся по комнатам и вернулся назад.

— Будем ждать здесь, пока собаки не уйдут. Во двор дороги нет. На весь двор одна большая электра. Назад возвращаться тоже бессмысленно. Обходить слишком далеко, да и кто знает, что там ещё нас ждать может.

Они удалились в одну из внутренних комнат и уселись на продавленном диване, бесстыдно выставившем напоказ пружины и синтепоновую подкладку. Зуб достал свою саблю и стал небольшим оселком править и так идеальную заточку.

Собаки пробежали мимо. Сквозь лай послышался шорох осыпающегося гравия, видимо стая полезла на завал. Потом раздался треск сработавшей электры и отчаянный скулёж. Точно, какая-то особь влетела в аномалию. Ну, ничего, это не жалко. Выбрались опять на улицу и двинули по ней дальше. Изредка потрескивающий радиоприёмник показывал зародыши аномалий, ещё не внушающих опасений, фауна тоже пока не беспокоила, поэтому два квартала прошли быстро. А потом дело застопорилось. Улицу перегородили заросли ядовитого плюща, и нужно было искать пути обхода. В правое здание залезать смысла не было, так как дозиметр ясно указывал на повышенный фон. Пришлось лезть в окно левого. Пройдя через квартиру, вышли в подъезд и, уже во дворе, наткнулись на уродов. Группа из десяти оборванных, заросших человек бросилась на отряд, потрясая дубинками, сделанными из водопроводных труб и копьями из заточенной арматуры. Над головой Василия в стену ударился арматурный болт, выпущенный из самодельного арбалета, ещё один такой же чувствительно приложил по грудной бронепластине Савченко.

— Все в подъезд! — скомандовал Шустов, полоснув по противнику очередью из автомата.

Отступали организованно, заскочив в квартиры на первом этаже и заняв позиции возле окон. Двоих Василий отправил контролировать окна, выходящие на улицу. Скорее всего, дом напротив уроды приспособили под склад, куда таскали всё добро, добытое в заражённых участках. От того и фонило там. Уроды уходить не собирались, но и штурмовать, тоже не спешили.

— И чего они ждут? — сквозь зубы процедил Кузьмин.

— Скорее всего, подкрепления, — ответил Василий. — Уж больно вкусная мы добыча. В наше время шесть автоматов, да ещё и боеприпасы. Это дорогого стоит.

— Ну и вляпались мы!

— Отставить панику. Отобьёмся. Мы же спецназ. Что, мы, с кучкой дикарей справиться не сможем?

Уроды кучковались в глубине двора вне досягаемости стрельбы из автоматов. А поголовье их явно увеличилось. Василий зарядил подствольный гранатомёт и, выстрелив из него, положил гранату аккурат за бетонный блок, где проявлялась наибольшая активность. Не обращая внимания на крики и стоны, положил туда же ещё одну. Из-за блока как тараканы брызнули в разные стороны дикари, сразу попав под автоматные очереди. Из дальних комнат тоже раздалась стрельба. Шустов кинулся на звуки:

— Что там?

— С улицы хотели залезть к нам.

— Помощь требуется?

— Да нет, это не основные силы. Вдвоём справимся.

— Отлично. Смотрите внимательней. Если что, зовите на помощь.

— Окей.

Стрельба со стороны двора стихла. Василий вернулся на свою позицию и глянул во двор. А дикарей, похоже, на треть сократили. И это хорошо. Очередной арматурный болт влетел в окно и, чиркнув по стене, загремел по бетонному полу. Странно, куда делся весь линолеум из квартир? Во всех помещениях, где удалось побывать, был только голый бетон. Только кое-где из-под плинтусов торчали линолеумные лохмотья. Сухо щёлкнул одиночный выстрел, и ещё один урод покатился по земле, оглушительно вереща и зажимая обильно кровоточащую рану на шее. Затишье продолжалось где-то полчаса, после чего по окнам ударил массированный залп из арбалетов и дикари, рывком преодолев большую половину двора, пошли на штурм. Атака была настолько внезапной, что огонь открыли не сразу. И вот тут завертелось. Автоматные очереди вырывали из толпы одного урода за другим, но на их место тут же вставали новые. Двор заполнился трупами, но дикари, несмотря на потери, уже прорвались вплотную к окнам и, подсаживая друг друга, ввалились в помещения. Закипела рукопашная схватка, где каждый сам за себя. Шустов крутился в толпе, работая как мельница, сразу двумя десантными ножами. Кровь залила лицевой щиток шлема, и Василий возблагодарил Бога за то, что во время долгого сидения под землёй увлёкся восточными техниками и долго отрабатывал бой в слепую, устраивая спарринги в кромешной темноте. Рядом Коваленко орудовал автоматом как дубиной, с молодецким хеканьем раскалывая прикладом головы врагов. Что с остальными, Василий не видел, но был уверен, что ребята держатся.

Военно-транспортный вертолёт «Чинук» военно-морских сил США завис над плоским зданием сравнительно хорошо сохранившейся девятиэтажки, и взвод коммандос скользнул вниз на тросах. Коснувшись рубероида кровли, бойцы быстро отбегали в стороны и занимали круговую оборону, принимая положение для стрельбы с колена. Последним борт покинул лейтенант Виннер, который, только коснувшись рубчатыми подошвами десантных ботинок крыши, сразу дал отмашку лётчикам и скомандовал спуск. Лестница стандартной девятиэтажки была захламлена различным мусором, среди которого белели кости каких-то животных. По пути обследовали квартиры, но кроме обычной обстановки, состоящей из рассохшейся мебели из дешёвого ламината, груд бытовых вещей, давно уже вываленных из шкафов мародёрами и вездесущей грязи, и пыли, ничего интересного не нашли. Где-то вдали раздались звуки боя. Стреляли из автоматического оружия явно русского производства. Грэг сделал для себя зарубку в уме: «А в данных, представленных генералом об огнестрельном оружии ничего не говорилось. Там, наоборот, утверждалось, что аборигены давно перешли на луки, стрелы, копья и арбалеты». На шестом этаже, шедший впереди передовой дозор, состоящий из двух человек, вдруг скрылся в огромной электрической дуге, возникшей ниоткуда и протянувшейся от стены к стене. Секунда, и от здоровых, подготовленных бойцов, прошедших не одну горячую точку, осталось две кучки пепла.

— Все назад! — истошным голосом заорал Виннер.

Коммандос заставлять два раза повторять не пришлось. Испуганной кучкой, словно не воинское подразделение элитного спецназа королевских вооружённых сил, а стайка мальчишек сорванцов, они взлетели на девятый этаж и, толкаясь друг с другом, вывалились на крышу. Да. Неизвестность всегда пугает гораздо больше, чем реальная видимая опасность.

— Это аномалия электрического происхождения, — отдышавшись, пояснил лейтенант. — Мы же с вами изучали материалы по этому городу. Обидно, только высадились и уже потеряли двоих. Впредь нужно быть более внимательными и осторожными. Спускаемся через другой подъезд.

Лестница следующего подъезда была точной копией предыдущего. Такой же хлам, те же кости, среди которых явно проглядывались и человеческие. Головной дозор проверял путь выставленной впереди себя шваброй, найденной в одной из квартир девятого этажа. Группа осторожно спускалась по бетонным ступенькам, оглядывая помойку под ногами и лоскуты краски, свисающие со стен. На втором этаже, практически из-под ног головного дозора, с недовольным мявканьем выскочил огромный кот, ростом со среднюю собаку и скрылся в соседней квартире.

— Видал, у него, кажется какой-то шип на хвосте, — удивлённо проговорил О,Нейл, дюжий рыжий ирландец с голубыми глазами.

— Да нет, показалось, — недоверчиво протянул Абдул, британец иранского происхождения. — Где ты видел котов с шипами?

— Прекратить разговоры! — шикнул на них Грэг.

Разговоры тут же смолкли и взвод, переведя дух, продолжил своё движение.

Собаки не ушли до самой темноты, поэтому заночевать решили тут же. Зуб обустроился в бывшей спальной, по-хозяйски развалившись на двуспальной кровати. Шуруп улёгся на диване, с трудом разместившись на торчащих пружинах. Спали оба вполглаза, сжимая в руках самострелы. Ночью что-то разбудило парня. Он сел на протяжно скрипнувшем диване и огляделся. В полуметре от пола у дальней стены висело три бесплотных светящихся силуэта. Шуруп замер и кажется, даже перестал дышать. Волосы на голове зашевелились и по спине потянуло холодом. Странники. Их часто видят в необитаемых помещениях. Пока, вроде, вреда от них не было никакого, но всё равно сталкиваться с ними никто не горел желанием. Странники повисели ещё немного и так же бесшумно исчезли. Чувствуя, что задыхается, Шуруп, наконец, вздохнул полной грудью и вытер испарину со лба. Рубашка на спине пропиталась потом насквозь. Ну и приключение! Не к добру всё это. Ох, не к добру. И почему Пахан выбрал именно его? Что, мало шестёрок в племени?

— Что полуночничаешь? — почесываясь, вышел из спальной Зуб.

— Странники.

— А тебе не приснилось?

— Нет. Меня как кто толкнул. Я проснулся и стал смотреть, кто меня разбудил. А тут они.

— В штаны не наложил, молокосос? — немного нервно рассмеялся Зуб.

— Струхнул конкретно.

— Бывает. Ладно, давай поедим, пока есть время. Скоро рассвет. Собаки ушли, поэтому с первыми лучами двигаем дальше.

Напарники уселись на колченогих стульях за обеденным столом. Зуб достал подкопченную тушку крысы и своим широким большим ножом быстро разделил её на две части. Ели не торопясь, благо, благодаря странникам времени было достаточно. Где-то далеко заорал шипохвост, неподалёку в кустах возились мыши, и с треском срабатывала время от времени за окном электра. Как только темнота за окном сменилась серыми сумерками, спутники перемахнули через окно и осторожно двинулись вперёд вдоль стены дома. Свежая куча костей говорила о том, что слепыши всё-таки дождались свою жертву и ушли от сюда сытыми. Тем не менее, это место нужно было покидать быстрее.

— Валим быстро! — проговорил Зуб. — Часто слепые псы припрятывают часть добычи, потом возвращаются, чтобы ещё раз перекусить.

Шуруп сразу ускорил движение, с опаской оглядываясь на место ночного пиршества собак. Спустя квартал охотник насторожился, замерев за густым кустом, растущим возле трансформаторной будки. Парень подобрался поближе и попытался сквозь ветки рассмотреть, что же так насторожило его спутника.

— Что там? — ничего не поняв, спросил Шуруп.

— Что, глаза повылазили? Не видишь, колхозники впереди?

— Ну и что? Чего их бояться? Мы сколько караваном к таким же ходили.

Действительно, раз в месяц племя собирало караван, и парень неоднократно сопровождал его, с интересом глядя на быт этого странного племени. Колхозники — оседлые племена, выбирали дома, стоящие колодцем с общим двором, закрывали проходы между зданиями, создавая этакую мини крепость, и занимались сельским хозяйством. Поскольку крестьянская работа требует большого количество рабочих рук, общины колхозников были многочисленными и, следовательно, сильными. Просто так наехать на такую общину могли разве что уроды, да и те в очень редких случаях. По крайней мере, Шуруп не слышал ни одного случая, когда такую общину бы захватывали штурмом. Хотя добыча была вкусная. Всё пространство двора обычно занимали посевы сельскохозяйственных культур. В домах занимались разведением свиней, крыс, выращиванием грибов и съедобного мха. Там же находились мастерские по изготовлению обуви, одежды, оружия и предметов снаряжения. Те же сабля и бронежилет Зуба — продукт производства общины колхозников, находящейся по соседству с их племенем. Племя поставляло общинникам крысиные и собачьи шкуры, шипы котов и передние кости черепа слепышей, волокна ядовитого плюща, остатки резины с колёс машин, стоящих на дорогах, железо и многое другое, чем может порадовать город. Ну а взамен получали одежду, обувь, оружие, еду и снаряжение. И ни разу парень не замечал даже признаков агрессии.

— Не равняй торговлю с охотой, — прошипел Зуб. — Когда мы к ним с караваном приходим, мы — партнёры, нас нельзя трогать. А вот так, два человека, это корм для их свиней. Свиньям нужно мясо и крысы, выращиваемые на фермах, плохая замена человечине. Быстро туда!

Они осторожно, перебежками, стали пробираться к углу дома, когда за спиной раздались крики и какая-то суета. Шуруп непроизвольно съёжился, ожидая стрелу из самострела себе в спину. Неужели заметили? Однако резко затормозивший Зуб, схватил парня за плечо и направил его в направлении здания длинного магазина, тянущегося выбитыми витринами аж целый квартал.

— Давай внутрь быстрее, — рявкнул охотник, спеша следом. — Быстрее, тебе говорю! Вороны!

Вороны. Это страшное слово придало Шурупу сил, и он с удвоенной энергией понёсся к тёмным провалам витрин. Им повезло. Стая приближалась с противоположной стороны и колхозники уже открыли огонь из самострелов и луков по птицам, отвлекая их внимание на себя. Заполошно дыша, спутники ввалились в торговый зал и тут же забились под обломки витрин и стеллажей. Вороны, это сёрьёзно. Настолько серьёзно, что завидев стаю, даже слепые псы стараются забиться в любые щели как можно глубже. Шуруп помнил, как во время облавы на крыс они так же попали под такую стаю, но, вовремя предупреждённые, успели укрыться. И вот тогда, в дырку заложенного камнями окна, он наблюдал, как вороны буквально за минуту превратили зазевавшегося слепыша в голый скелет.

Ждать пришлось долго. Спутники, сквозь обломки витрин и стеллажей наблюдали за стаей, кружившей над общиной. Вороны улетели ни с чем, потеряв половину своих сородичей. Потом нужно было ждать, когда успокоятся колхозники и соберут тушки ворон на корм своим свиньям. Только часа через два появилась возможность идти дальше. Осторожно прошли через весь торговый зал, стараясь не шуметь стеклянной крошкой витринных стёкол, усыпающих пол, и вышли через дверь подсобки во внутренний двор.

2

Шустов прошёл на ватных ногах к тумбочке, стоящей в углу и присел на неё. Вокруг навалами валялись трупы, а в воздухе стоял пряный, душный запах бойни на мясокомбинате. К нему, оскальзываясь на окровавленных телах, стягивались его бойцы. Протерев лицевой щиток шлема, Василий смотрел сквозь разводы крови на своих бойцов. Все живы. И это радует. Только Валиуллин хромает.

— Что с ногой? — Поинтересовался Васька.

— Да трубой по колену заехали, — боец поморщился, сгибая и разгибая на весу ногу, — хорошо, что по щитку попали. Не было бы щитка, свернули бы мениск напрочь. А так, ушиб, пройдёт.

— Нам бы сейчас душ не помешал, — оглядывая всех, произнёс Шаман. — Красавцы.

Действительно, видок у всех был ещё тот. Такое впечатление, что команда принимала только что кровавые ванны.

— Быстро собираем манатки и снимаемся отсюда, — спохватился Василий. — Сейчас на запах крови столько зверья набежит, не отмахаемся. Как чиститься будем, решим позднее.

Группа выпрыгнула во внутренний двор и понеслась к просвету между домами, спотыкаясь о трупы, валяющиеся на земле. Вломившись в кусты, повернули за угол дома, и, сбросив скорость, быстрым шагом пошли вниз по улице. Слава богу, что на пути не попалось ни одной аномалии, а то группа, в таком возбуждённом состоянии, влетела бы в неё в полном составе. Котлован с зелёной болотной водой нашёлся на месте дома, разрушенного прямым попаданием. Не обращая внимания на вонь, Василий проверил воду дозиметром и дал команду к коллективным гигиеническим процедурам. Все дружно полезли в воронку, отмывая бронекостюмы от крови. Вода моментально из зелёного приобрела красный оттенок. Спустя пятнадцать минут бойцы стояли в отмытом мокром обмундировании, сравнительно чистом и, по крайней мере, не привлекающем местную фауну запахом крови. Спустя квартал, вышли к площади на пересечении двух улиц. Ничего, вроде, особенного. Обычная кольцевая со столбом в середине, поддерживавшем когда-то провода электропередач, лучами сходящемуся к нему со всех сторон. Провода уже давно ушли вместе с мародёрами, а столб так и рос из центра бывшей большой круглой клумбы, а сейчас просто участка земли, бурно заросшей ядовитым плюющем. Площадь, как площадь. Ничего особенного. Но что-то Василию не понравилось. И, самое удивительное, Вася и сам не мог понять, что же его так насторожило. Укрывшись в густом кустарнике, Шустов внимательно вглядывался в этот элемент городского пейзажа, сантиметр, за сантиметром исследуя пространство. Что-то здесь не то, но вот что?

— Командир, может, уже пойдём? — Раздался над левым плечом голос Валиуллина.

— Пойдём, когда я скажу, — недовольно огрызнулся Василий, — а пока, Татарин, дыши ровно и массируй своё колено.

— Командир, уже полтора часа сидим. Пошли, а? — спустя время раздался голос Коваленко, самого молодого члена группы, последнего набора из детей членов семей военнослужащих, выросших в убежище.

— Пасть закрой и не отсвечивай! — вызверился Шустов.

Что же всё-таки не так? Ну не позволяет шестое чувство отдать команду «Вперёд».

Дальше по улице раздался шум гомонящей толпы и скрип колёс и на кольцевую вывалила толпа кочевников, толкая перед собой тележки со своим скарбом. Странные и непонятные племена, просто не желающие жить на одном месте. Так и кочуют по городу. Все мужчины — прирождённые воины, умеющие махать своими серповидными саблями так, что любая мельница позавидует. Даже слепые псы обходят их стороной. Да самые лучшие проводники, сверхъестественным образом, чувствующие аномалии на расстоянии, именно из кочевников. Эта толпа в полном составе выползает на площадь, двигается по кольцу и, вдруг, в полном составе, проваливается под землю в вырвавшееся из-под асфальта пламя. Несколько секунд, и с табором всё было покончено. Пламя било из-под земли ещё минут пятнадцать, потом стало меньше и, наконец, опять спряталось под землёй. И тут случилось невероятное: асфальт над местом провала стал затягиваться и, вскоре, ничего не напоминало о случившейся здесь трагедии. Над площадью повисла звенящая тишина. Бойцы ошалело смотрели на своего командира.

— Ну, ты даёшь! — выдавил из себя Шаман. — Приёмник не хрипнул даже, кочевники не почуяли, а ты…

И тут до Василия дошло, что же насторожило его и не дало двигаться дальше. Если смотреть на площадь слегка расфокусированными глазами, можно заметить лёгкое дрожание воздуха над асфальтом. Вот это, замеченное краем глаза, и насторожило командира.

— Группа, отходим назад, — скомандовал Шустов, — будем искать пути обхода.

Скорость движения была низкой, потому, что напуганные электрой, бойцы периодически водили перед собой шваброй, но аномалий, пока не попадалось. Такими низкими темпами вышли на перекрёсток, когда впереди и справа раздался собачий лай. Что-то такое Грэг читал про местных собак, но что могут какие-то псы против вооружённых до зубов спецназовцев. Это мнение пришлось резко изменить, когда две лавины слепых собак захлестнули группу под прямым углом, при этом отрезая им путь к отступлению по улице, по которой они пришли сюда. Коммандос ощетинились стволами и, пока ещё держа на расстоянии стаю, принялись отступать по левой улице. Слепыши теснили, и времени, выбирать маршрут, не было. То, что что-то не так, Виннер понял, когда увидел, как самый задний боец вдруг развалился на две половинки и выскочившие откуда-то из-под стены два пса подхватили ещё дымящиеся куски плоти и утащили назад. Тут же развалилось ещё два бойца, останки которых постигла та же участь.

— Всем стоп! — заорал лейтенант. — Они нас на аномалию гонят! О,Нейл! Вперёд!

Ирландец вышел в первый ряд и, направив на стаю раструб ранцевого огнемёта, выпустил длинный язык пламени. Стая шарахнулась от огня. С десяток слепышей огненными шарами влетели в гущу своих собратьев, внося ещё большую сумятицу. Пользуясь паникой, коммандос опять открыли огонь и, прорубившись сквозь собак, прорвались через перекрёсток и свернули во двор многоэтажки. Псам, по-видимому, было не до преследования таких опасных людей. Да и еды было уже вдоволь, учитывая подстреленных и поджаренных людьми сородичей и шесть кусков вкусной человечины, утащенных из аномалии.

— Что это было? — отдуваясь пробормотал сержант Гарриман.

— Они же организовали натуральную загонную охоту! — Подхватил Сперроу. — Они что, разумные?

— Да, нас действительно осознанно гнали на аномалию, — подтвердил Грэг, — даже организовали вынос того, что осталось от наших бойцов. Специальная эвакуационная группа скрывалась прямо возле аномалии и в бой не вступала. Но это не значит, что они разумны. Такое действие говорит о том, что вся стая находилась под управлением альфа собаки, действительно умной и злобной твари. Нам ещё повезло, что удалось отбиться. Да и броня хорошо защитила от их клыков. Были бы в простой одежде, все там и остались бы. Дай, Господь здоровья тем, кто разработал такую хорошую амуницию!

Проходя через двор, группа чуть не вляпалась в очередную электру, сработавшую от сунутой в нёё швабры. В глаза полыхнуло электрической вспышкой, часть черенка моментально обуглилась, и в воздухе остро запахло озоном. Представив, что могло случиться с ними, бойцы поёжились и стали нервно крутить головой. Прошло всего полдня в этом проклятом городе, а Грэг потерял уже пятерых человек из шестнадцати и сильно, до слёз, жалел, что влез в эту авантюру. Надо было отказаться. Пусть даже это и грозило увольнением из армии. Правда, в такое время работу найти очень даже непросто. Экономика в упадке. Но лучше голодать живым, чем ни в чём не нуждаться мёртвым. Да и в условиях этого проклятого города гуманная и лёгкая смерть никому не грозит.

Электру обошли по большой дуге и зашли в подъезд жилого дома. В нос шибануло вонью кошачьей мочи и экскрементов. С лестницы неожиданно выскочила огромная кошка и, вцепившись в грудные пластины бронекостюма шедшего впереди Вильсона, мощными когтями, стала молотить его по правому боку своим хвостом. Абдул, шедший вторым номером в головном дозоре, одним ударом снёс своим, устрашающего вида, ножом голову зверю и нагнулся над мёртвым животным.

— А, ведь, действительно, у неё на хвосте шип!

— И, судя по всему, ядовитый, — подтвердил Оллридж — штатный медик взвода, — видите каплю кончике?

Действительно, шип был ой какой непростой! И опять лейтенант возблагодарил Господа и пожелал всех благ создателям бронекостюма. Взвод поднялся по лестнице на девятый этаж и расположился на крыше. Солдаты улеглись на мягком рубероиде, которым была покрыта крыша и, чувствуя на такой высоте себя в безопасности, расслабились. Ларкинс, радист взвода, принялся, по приказу Виннера, разворачивать антенну дальней связи, с завистью поглядывая на расслабляющихся сослуживцев. Полковник Бенсон, координатор группы, вышел на связь практически мгновенно. Но разговор как-то не заладился с самого начала.

— Сэр! — убеждал его лейтенант, — я ожидал, что будет сложно, но не настолько! За полдня я потерял пятерых хороших солдат. В этом городе невозможно выполнить боевую задачу. Слишком много иррационального, не поддающегося логике! Сэр! Я прошу у вас решения на эвакуацию группы!

— Утрите сопли, лейтенант, и не позорьте высокое звание коммандос! — голос полковника был резким, и в нём прослушивались неприязненные нотки. — Эвакуации не будет до выполнения задания. Поэтому, или вы его выполняете, или можете переквалифицироваться в местных дикарей, по их примеру делать себе копья, дубинки и луки и начинать охоту на крыс. Я всё сказал. Отбой связи.

Связь уже прекратилась, а Грэг всё недоумённо смотрел на микрофон рации в своей руке и никак не мог поверить в произошедшее. Такого ещё не было в истории коммандос. Никогда ещё подразделения глубокого поиска не бросали в беде. Сам принцип специальных подразделений строился на непреложном законе: тебя постараются вытащить из любой, даже самой глубокой задницы. А то, что их взвод попал в задницу, было видно невооружённым взглядом. Потери в тридцать процентов на первом этапе операции считаются недопустимыми и уже говорят о срыве задания. В таких случаях эвакуация считается единственно верным решением. Тем более такой штучный товар, как коммандос. Слишком много сил и средств ушло на подготовку таких элитных бойцов, чтобы класть их без разбору.

Зуб вёл Шурупа по сравнительно хорошо сохранившемуся кварталу. Дома стояли целые, только в одной из шестнадцатиэтажек на последнем этаже зияла в стене огромная пробоина. Не слабый заряд залетел, видать. Зацепившись ножкой, из дыры свесилась двуспальная кровать без матраса. Истлевшие остатки матраса валялись на земле прямо под домом. Шурупа всегда удивляло, зачем было людям до войны строить такие высокие дома. Это же сколько времени и сил надо, чтобы подниматься на верхние этажи! Да и спускаться оттуда тоже не сахар. Пока пробежишь все шестнадцать этажей по лестнице, голова закружится. А если шипохвосты нападут? Или уроды? В окно не выскочишь. На третьем этаже ближнего дома вдруг неожиданно громко сработала электра, хлестанув своим разрядом неосторожного кота, крадущегося по балкону, но, видимо, не особо и попала. Зверюга заорала благим матом, сорвалась вниз и, распространяя вокруг себя запах палёной шерсти, как ошпаренная побежала прочь, чуть не сбив с ног путников. Зуб нервно выругался, переложил самострел на сгиб локтя и вытер мгновенно вспотевшие руки о штаны. К длинному, как огромная змея, зигзагообразному дому подошли с торца.

— Вот ведь незадача-то! — выругался охотник.

— А что случилось?

— У тебя что, повылазило? Сам не видишь? Вон какая стая слепышей на отдых расположилась. И, похоже, уходить не собираются.

— А с другой стороны дома?

— Туда соваться тоже дураков нет. Сплошное поле аномалий. Придётся через подвал идти. И осторожно, чтобы собак не привлечь. Альфача, вроде нет, можно рискнуть.

Зуб пригнулся и, укрываясь за буйно разросшимися кустами, осторожно пошёл к крайнему подъезду. Шуруп так же, старательно копируя движения напарника, двинулся следом. Перевели дух только тогда, когда оказались внутри загаженного подъезда. Охотник принюхался.

— Кошачьей вони не слышно. Значит в там безопасно. Пошли.

Они спустились по короткой лестнице и вошли в полутёмный подвал. Сквозь небольшие окошки в помещение прорывались лучи света, частично рассеивая темноту. Подвал был длинный, под всем зданием, и дальняя часть совсем не просматривалась. Зуб кивнул Шурупу и пошёл вперёд. Парень подался следом, с интересом оглядываясь вокруг и спотыкаясь о хлам, щедро разбросанный по полу. Пройдя примерно половину пути, охотник внезапно остановился и, к чему-то прислушиваясь, обернулся. Изменившееся моментально лицо Зуба напугало Шурупа. Такого страха на лице своего напарника он ещё не видел. Взгляд, брошенный назад, сразу всё прояснил. Темнота там, где они были совсем недавно, сгустилась до состояния черноты, в которой мелкими искорками поблёскивали маленькие глазки. Ну а писк, раздающийся оттуда, вообще не оставлял никаких сомнений.

— Крысы! — заорал Зуб и рванул вперёд.

Шурупа уговаривать не надо было, и он помчался вслед за напарником, перепрыгивая через хлам. Мерзкий пищащий крысиный вал приближался. Зуб, резко повернув, бросился к выходу из подвала. Пулей взлетев на первый этаж, напарники юркнули в ближайшую квартиру и закрыли за собой дверь. Привлечённые шумом слепыши сунулись к подъезду, а навстречу им хлынула река голодных грызунов. Шуруп, открыв рот, наблюдал за жестокой схваткой, развернувшейся под окном. А посмотреть действительно было на что. На одного слепого пса приходилось не меньше десяти крысюков. В стороны летели разорванные тушки грызунов. Раздавался визг погибающих собак, в воздухе повис тяжёлый пряный запах крови. Начавшийся внезапно дождь немного сбил вонь, но не остудил боевой пыл схватки. Слепыши явно проигрывали в этой битве, поэтому в какой-то момент резко отпрянули назад, разрывая дистанцию, и бросились наутёк. Крысы, оставшись без противника, как ни в чём не бывало, рассосались по двору, объедая свежие трупы.

— Придётся ждать, пока они не насытятся, — буркнул Зуб, устраиваясь в облезлом кресле.

— Наверное, — согласился Шуруп, усаживаясь на диван.

Крысы ели не торопясь, явно смакуя, и ждать пришлось часа полтора.

Отошли на квартал назад и, повернув направо, сразу углубились во дворы. Продираясь через заросшую кустарником площадку, Василий обратил внимание на слабо светящуюся электру, красиво расположившуюся на шведской лестнице. Искрящиеся перекладины выглядели действительно прекрасно и, одновременно, пугающе. Сгустившиеся уже давно облака наконец разродились дождём. Идти дальше не представлялось возможным. Конечно, под дождём практически все аномалии видны невооружённым взглядом. Однако дождевых червей тоже никто ещё не отменял. А эта нечисть похлеще шипохвостов будет. Группа укрылась в ближайшем доме, выбрав квартиру с окнами, выходящими на вход в подъезд. Рассевшись на мягкой мебели, ребята решили не терять даром времени и пообедать.

— А что, командир, какие прогнозы на выполнение задания? — поинтересовался Савченко, жуя бутерброд с сыром.

— Должны выполнить.

— А другие не смогли.

— Это другие не смогли. А мы просто обязаны. Мы, всё-таки «Призрак», лучшая группа.

— Так аномалиям или зверью всякому всё равно, лучшие мы или худшие.

— Зато нам не всё равно. Мы лучшие.

— А мне вот интересно, кроме нас вообще кто-нибудь выжил? — спросил Кузьмин.

— Вон, мародёры вполне себе живут. И уроды тоже, — ответил Василий.

— Да я не про это. Вообще, страна хоть сохранилась?

— Вряд ли. Такой силы удары нанесены. Да и противнику вряд ли мало показалось. Вот так и выживают, наверное, по всему миру, как у нас здесь.

— А аномалии и зверьё всякое? Всего пятнадцать лет прошло, а бывшие друзья человека превратились в жестоких и кровожадных слепых псов. Да милые симпатичные котики превратились в это отродье с шипом на хвосте.

— Скорее всего всему виной радиация, хотя, в Чернобыле таких мутаций не было. Да и на развалинах Хиросимы и Нагасаки тоже коты так и остались обычными котами. Может какое-то биологическое оружие применили, влияющее на генетику?

— Кстати, вы заметили, что птиц нет? — вставил Шаман. — Кроме ворон. Да и те плотоядные.

— Да. Но это-то как раз легко объяснимо. Вороны ещё до войны выделялись своим умом в животном мире. Практически на одной ступеньке с дельфинами и обезьянами. Ну и в условиях изменившейся действительности смогли адаптироваться, в отличие от других пернатых и выжить.

— А всё-таки хотелось бы узнать, что там за пределами города делается.

— Узнаем. Но сначала надо выполнить задание. Кстати, дождь кончился. Группа, на выход.

Бойцы поднялись, поправили амуницию и потянулись на улицу вслед за Шаманом. Первым ворон увидел Коваленко, когда группа как раз пересекала широкий перекрёсток. Вокруг стояли разрушенные почти до основания дома и с укрытием явно появились проблемы.

— Сюда! — закричал Шаман, бросаясь к одной из развалин. Бойцы побежали за ним и увидели среди обломков бетона сравнительно свободный спуск в подвал. Стуча ботинками по бетону скатились по ступенькам вниз и вломились в тёмное помещение. Дверей на входе не было, поэтому сидеть было необходимо тихо, не привлекая внимания стаи, кружившей неподалёку.

— Вроде псиной пахнет, — отдуваясь от быстрого бега, проговорил Савченко.

— Ну да, — подтвердил Василий. — Шаман, зажги фонарь.

Фонарь загорелся, осветив пространство и всем дружно стало нехорошо. В дальнем конце подвала, сгрудившись вокруг альфача, сидела стая слепышей, так же как и бойцы, прятавшаяся от ворон. Около двадцати особей повернули головы в сторону людей. Альфач низко, еле слышно рыкнул и отвернулся.

— Только не стрелять, — скомандовал Василий, понявший, что только что они с альфачом заключили соглашение о ненападении.

И действительно, стоило им начать стрельбу, вся стая ворон была бы уже здесь. Судя по всему, альфач понял то же самое, поэтому и запретил своим подчинённым атаковать людей. А собачкам явно хотелось человечинки. Вон как с клыков слюна бежит. Сидеть в таком малоприятном обществе пришлось около часа. После того, как вороны наконец улетели, альфач рыкнул ещё раз, и вся свора покинула подвал через дальний выход. Бойцы, проводив взглядом собак, облегчённо перевели дух.

— Что это было? — проговорил дрожащим голосом Коваленко.

— Это было негласное соглашение, — ответил Василий. — Мы со слепышами в одной ситуации оказались и, вступив в схватку, обозначили бы себя. Поэтому и было заключено перемирие, которое закончилось, когда опасность миновала.

— А почему тогда они на нас сейчас не напали?

— Видимо таким образом альфач показал своё благородство. Всё, кончай базар. На выход.

Первыми подъезд покинул головной дозор, оба бойца, выскочив на улицу, тутже рассредоточились вправо-влево и заняли оборону, держа под прицелом каждый свой сектор. Потом уже вышли все остальные. Лейтенант сориентировался по карте на экране планшета и, выбрав маршрут и заменив людей в головном дозоре, дал команду на выдвижение. Шли молча, переваривая в уме гибель своих сослуживцев. Вообще, в этом городе творится что-то невообразимое. Из за кучи щебня с шипением выскочил огромный кот, видимо спугнутый коммандос, и помчался прочь вдоль по улице. Салливан свистнул вслед, тут же получив замечание от Грэга. Кот улепётывал во весь опор, как вдруг неведомая сила подняла животное и стало перекручивать так, словно хотела вышать его до суха, как мокрую тряпку. Взвод встал посреди улицы как вкопанный, со страхом наблюдая эту кошмарную картину.

— Назад, — скомандовал лейтенант, приводя в чувство подчинённых.

Коммандос свернули во двор и пошли вдоль бывшей спортивной площадки. Где-то впереди раздался шум, который может издавать большое количество людей. Встречаться с местными жителями в планы Виннера не входило и он приказал срочно укрыться в ближайшем подъезде. Из окна третьего этажа солдаты с ужасом наблюдали за необычной процессией, двигающейся через двор. Около пятидесяти человек, отличающихся необыкновенным уродством, продирались через заросли кустарника. И ещё долго после того, как аборигены ушли, никто не мог выдавить из себя ни слова. Первым пришёл в себя О,Нейл.

— Как такое возможно?

— Радиация, — ответил Оллридж. — = Обыкновенная радиация. Такое бывает, когда женщина во время беременности находится под воздействием радиоактивного излучения.

— Весёленькое дельце. И что, они в этом городе все такие?

— Не знаю. Но приятного мало.

По команде лейтенанта коммандос вышли на улицу и пошли через двор. С затянутого тучами неба сорвались первые капли. Потом полило уже достаточно сильно.

— Смотрите! — протянул руку вперёд Абдул.

Все посмотрели в указанном направлении и увидели, как искрит в дождевых каплях электрическая аномалия.

— Так это же подарок небес! — воскликнул Виннер. — Под дождём аномалии видать! Нужно постараться пройти побольше, пока дождь не кончился.

Взвод ускорил движение. Солдаты выглядели уже повеселее. Выбрались на улицу и увидели впечатляющее зрелище. Такое ощущение, что над тротуаром кто-то раскрыл невидимый зонтик и дождевые капли куполом обтекали сухой пятачок на асфальте.

— И что это такое? — поинтересовался Вильсон.

— Что-то гравитационное, — проговорил Виннер и, подняв с земли камешек, кинул его в аномалию. Камень внезапно резко выстрелил высоко в небо. — Всё ясно. Обходим и пошли дальше.

Коммандос, со страхом косясь на ловушку, обошли её по дуге и пошди через пустырь, начинающийся сразу за дорогой. Что случилось дальше, стало огромной неожиданностью для всех. Почва по ногами стала проседать а из земли полезли огромные черви толщиной с руку и длиной метра по полтора. Черви беззвучно набрасывались на солдат, вцепляясь в ноги. Ошалевшие от ужаса коммандос стали отбиваться ножами, стараясь вырваться назад, на спасительный асфальт. Наконец, измотанные, мокрые, в зелёных ошмётках и слизи, взвод вывалился на проезжую часть.

— А это что? — отдуваясь проговорил Гаррисон.

— Черви. — ответил Оллридж.

— Черви?

— Да, дождевые черви, только слегка подросшие и ставшие хищниками.

— Да с таким червяком на рыбалку пойдёшь, он всю рыбу сожрёт. И рыбаком закусит.

— Интересно, что ещё приготовил нам этот чёртов город?

— Успокоились? — спросил солдат Виннер. — Тогда вперёд.

Зуб сосредоточенно рисовал палкой на земле какие-то схемы, по привычке расчёсывая пятернёй бороду.

— А что это ты делаешь? — полюбопытствовал Шуруп.

— Мы сильно отклонились от маршрута. Вот, решаю, как нам выйти на нужную точку как можно безопаснее.

— И что, придумал?

— Придумал. Пойдём к зданию аптекоуправления. Правда, там нужно будет посидеть несколько часов, пока проход откроется, но к вечеру по любому успеем выйти к автохозяйству. Там и заночуем.

— А почему ждать надо будет?

— Если идти по этому пути, в районе универсама будет вывертыш.

— А что это такое?

— Вывертыш-то? Аномалия такая. Реагирует только на органику. Камнями сколько угодно обкидывай, никакой реакции. А что живое попадёт, выворачивает наизнанку, как ты свою куртку.

— А как мы пройдём?

— Она не постоянная. Час-два держится, потом на пятнадцать минут пропадает. И опять также. Нужно наблюдать за ней и установить периодичность. Эта — старая. Не знаю, сколько держаться будет, час или два, да и период затишья может быть меньше. В районе дамбы есть вывертыш, который пять часов держит и только на минуту пропадает. Но он там самый старый в городе.

— А как определить, что она отключилась?

— Увидишь. Пошли.

Спутники прошли через скверик с поломанными скамейками, переждали небольшую стайку слепышей, устремившихся вслед за сукой, и вышли к небольшой полянке. Зуб насторожился и знаком приказал Шурупу спрятаться в кустах. Сам, немного помедлив, тоже присоединился к парню.

— Что случилось?

— Не нравится мне эта поляна.

— Обычная поляна, ничего страшного не вижу.

— А ты оглянись по сторонам и сравни.

Шуруп недоумённо осмотрел местность вокруг себя и непонимающе опять уставился на старшего товарища.

— Если ты хочешь стать охотником или ходоком, ты должен примечать всё. А то так и будешь до старости крыс загонять, как Пёс. Уже совсем старик, за сороковник ему, а у костра не сидел ни разу. Всю жизнь шестёрка. Вот, смотри. Вокруг мусора и хлама полно, а полянка чистенькая. Да и трава, видишь, какая? Быстрогон. Вырастает в течении нескольких минут.

Только сейчас Шуруп действительно заметил несоответствие, которое приметил сразу Зуб. Лужайка была чистенькой, словно только что с неё убрали весь мусор, которого было полно вокруг. Да и трава действительно была не совсем обычной. Стебли напоминали тонкие иглы, растущие из земли.

— Так давай обойдём её.

— Нельзя. Услышит. Мы вовремя остановились.

— Кто услышит?

— Смотри.

На поляну выскочил одинокий шипохвост, видимо охотящийся за какой-то живностью, покрутил головой, определяя направление, и тут под ним начала проседать земля. кот забился, пытаясь выскочить из всё углубляющейся воронки, но из земли высунулась огромная зубастая пасть, ухватившая животное поперёк туловища и увлекшая его под землю. Тут же земля толчками стала подниматься, пока опять не образовала ровную поляну.

— А теперь пошли. Он сыт и, пока не кошака не переварит, ему не до нас.

— Кто это был? — спросил Шуруп, приноравливаясь к быстрому темпу Зуба.

— Кротожор. Тварь ещё та. Живёт под землёй и караулит свою жертву. Любит на полянах, где быстрогон растёт, охотиться. Эта трава делает его ловушки многоразовыми, быстро маскирует место нападения.

— А почему нельзя было обойти поляну?

— Он шаги на расстоянии чует. А под землёй передвигается быстрее, чем ты бегаешь. В принципе, большой разницы для него нет, где из земли выскочить и жертву сцапать. Если бы он наши шаги услышал, у нас шансов бы не было.

— А как он выглядит?

— Да кто его знает? Даже так, как сейчас, мало кто его видел. Обычно, те кто с ним сталкиваются, уже ничего никому рассказать не могут. Ладно, хватит болтать, больше по сторонам гляди.

Обойдя поляну, они углубились в жилой массив. Такое впечатление, что здесь порезвился какой-то великан. Частично разрушенные дома обломанными зубьями царапали хмурое небо. Улицу то и дело преграждали завалы бетонного щебня. Обрушенные плиты перекрытия домиками возвышались по сторонам, вызывая оправданную тревогу. Поди угадай, кто в таком домике прячется. Шуруп нервно сжимал вспотевшими руками самострел, водя им из стороны в сторону. Наконец, впереди показалось здание аптекоуправления. Зуб поднялся по куче щебня и, подпрыгнув, ухватился за нижнюю перекладину пожарной лестницы.

— Давай за мной, — пропыхтел он, подтягиваясь.

Шуруп послушно полез следом.

— Шаман, вперёд, — скомандовал Василий, осматривая окна домов, — остальныё, внимание на окна, готовность полная!

Шаман двинулся в начало боевого построения и пошёл, внимательно глядя перед собой. Шли тихо и осторожно, замирая от каждого шороха. Шустов в голове прокручивал карту города, понимая, как далеко они уже отклонились от маршрута. Да и связаться с бункером надо. В конце концов, Васька пришёл к выводу, что нужно где-то остановиться, наладить связь и дать передохнуть группе. Для стоянки выбрали свечку — девятиэтажное одноподъездное здание, немного обособленно стоящее в глубине двора. Поднялись на девятый этаж и оказались в некогда роскошном пентхаусе, когда-то принадлежащему достаточно состоятельному человеку. Ребята развалились на диванах и креслах, расставленных по огромной комнате-студии, и сразу, не сговариваясь, достали из рейдовых ранцев энергетические батончики и принялись перекусывать. Шустов, выведя на тактический планшет карту города и сориентировавшись, стал прикидывать дальнейший маршрут. А так гораздо лучше, чем в уме. Наглядно видны переплетения улиц и пятна площадей и скверов. Красными маркерами обозначены выявленные аномалии, известные лагеря уродов и базы колхозников. Даже вероятные маршруты миграции слепых псов были нанесены красными пунктирными линиями. Ага. Если сейчас пройти до магазина «Океан», потом свернуть к ледовому дворцу и, через здание разрушенного театра аккурат можно выйти к штабу.

— Кузьма! — обратился он к Кузьмину, — хорош жрать. Давай, настраивай свою шарманку.

Радист, целиком засунув в рот остаток батончика и торопливо его прожёвывая, достал радиостанцию Р-168-1КЕ и стал налаживать связь. Спустя три минуты рация была готова к работе. Быстро доложившись и указав свои координаты и дальнейший маршрут, Василий оглядел своё войско.

— Что, бойцы, отдохнули? Тогда вперёд.

Вздохнув, «Призраки», поднялись с мягкой мебели и принялись поправлять свою амуницию. Спускаться — не подниматься. Тем более отдохнули немного. Шустро сбежали с девятого этажа и, выйдя из подъезда, пошли дальше прежним порядком. Шаман вёл группу замысловатым зигзагом, обходя какие-то, только ему понятные опасные места. До магазина «Океан» добрались сравнительно быстро и, забравшись внутрь, решили устроиться на обед. Времени хватало, а ночёвку можно оборудовать в ледовом дворце. Как раз на утро можно будет сделать завершающий рывок к штабу. Бойцы достали свои индивидуальные рационы питания, сокращённо ИРП, и захрустели обёртками. Татарин, стоящий на фишке, завистливо смотрел, как его сослуживцы активно двигают челюстями, однако службу нёс добросовестно и сразу, дождавшись, когда его сменили, бросился к своему ранцу.

— Проголодался, сил нет, — проворчал он, разрывая упаковку и вгрызаясь зубами в сэндвич с сыром, — а эти жуют и жуют. Командир, может, костерок разведём, чайку сварганим?

— Потерпи с чаем. Некогда. В ледовом на ночёвку встанем, там и попьёшь.

Дав группе передохнуть полчаса, Василий скомандовал на выход. Сразу повернули налево, прошли через заросли кустов, спугнув выслеживающего кого-то шипохвостого кота, и вышли к развалинам. Пробираться через завалы было нудно и тяжело, однако всё когда-нибудь заканчивается, и группа вышла к ледовому дворцу. На ночлег устроились, привычно обустроив бивак в одной из раздевалок. В санузле развели костёр и вскипятили воду. Дождавшись, когда ребята поужинают, Василий разогнал ребят спать, напомнив, что завтра с утра будет решающий рывок. Бойцы, недовольно ворча, разбрелись по своим пенопропиленовым коврикам, постеленным для сна.

Снова идти куда-то не хотелось. Необходимо было отдохнуть, привести в порядок нервы и подумать, что делать дальше. Грэг скомандовал приём пищи, и солдаты занялись своими рационами. Салливан спустился на техэтаж и приволок несколько деревянных ящиков. Наскоро очистили от рубероида до голого бетона часть крыши и развели костёр, поставив греться для растворимого кофе котелок с водой. Ели молча, подавленно оглядывая панораму этого страшного русского города.

— Похоже, наши задницы в полном дерьме, — пережёвывая бутерброд с паштетом, сказал Вильсон.

— Это точно, — подтвердил О,Нейл, — о, птицы!

Над дальними крышами действительно показалась большая стая пернатых.

— Ага, птицы, — согласился Брикман, — да так много! Странно, за весь день в городе я ни разу не видел птиц. Это первые.

Стая приближалась. Птиц действительно было много. Вскоре расстояние позволило разглядеть в плотной туче отдельные особи.

— Кажется, это вороны, — попытался определить породу Брикман.

— Скорее всего, — подтвердил Грэг, — считается, что вороны за счёт свое сообразительности могут выжить в любых условиях.

— И что, они действительно такие умные? — усомнился О,Нейл.

— Да. Зафиксированы случаи, когда они использовали палочки для того, чтобы достать еду из узких щелей. Да и орехи раскалывают, бросая их с высоты на асфальт. До этого больше никто не додумался из птиц. Да и среди животных тоже мало кто бы догадался.

Пока разговаривали, стая приблизилась, и коммандос с интересом разглядывали натуральный водоворот, который устроили птицы над крышей. Зрелище завораживало своей величественностью, поэтому момент, когда птицы перешли из горизонтального полёта в резкое пике, пропустили все. И тут начался кошмар. Эти пернатые твари вцеплялись своими мощными клювами в незащищённые места, били крепкими крыльями по головам и рвали плоть острыми когтями. Положение усугублялось тем, что, отдыхая, солдаты поснимали шлемы, расстегнули до пояса бронекостюмы и сняли тактические перчатки. Бросая всё, коммандос кинулись к спуску с крыши, ввалились на девятый этаж. Вороны влетали в разбитые окна квартир и продолжали преследовать обезумевший от страха взвод. Наконец, общими усилиями, удалось забаррикадировать все окна и двери и отстрелить влетевших в помещение птиц. В тишине, нарушаемой хриплым дыханием, было слышно, как бьётся за окнами это порождение ада. Лейтенант оглядел подразделение. На солдат без содрогания смотреть было нельзя. Глубокие рваные раны и порезы покрывали все открытые участки кожи. Виннер понимал, что и сам выглядит не лучше. Проклятый город! Сколько ещё дерьма он приготовил для них?

— Всем умыться и обработать раны, — скомандовал он, потом ещё раз оглядел взвод, — постой, а где Абдул?

Абдула не было. Его нашли позже, когда чёртова стая улетела и они смогли выбраться на крышу. По всей видимости, ему сразу выклевали глаза. Другого объяснения, почему он со всеми не ушёл с крыши, не было. Тело выглядело ужасающе. Всюду, где вороны смогли дотянуться до плоти, мясо было выклевано до костей. Голый череп укоризненно глядел своими глазницами на сослуживцев.

— Всем вниз, в ту квартиру. Остаемся на ночёвку в этом доме. До утра больше никуда не идём, — принял решение Грэг. Как командир, он понимал, что психологическое состояние взвода на нуле, поэтому ни о каком продолжении операции и речи быть не может. Привести бы их в чувство до утра. Да и самому не мешало бы успокоиться.

3

Вслед за Зубом Шуруп поднялся по железной пожарной лестнице на крышу. Они пролезли через слуховое окно в грязный пыльный чердак, весь прошитый лучами света, проникающими через, пробитый во многих местах, шифер кровли и спустились на верхний, третий этаж аптекоуправления. Парень огляделся. Обычный полутёмный коридор с окнами с одной стороны и сплошным рядом дверей с другой. Захотелось пошарить по кабинетам. И не столько из стремления что-нибудь найти, а сколько из желания посмотреть на те крохи, что остались от прежней жизни. Той, что была до войны. От чего-то казалось, что стоит только посидеть за столами, полистать разбросанные мародёрами тут и там бумаги, потрогать те штуки, которые старые люди называли смешным словом «Телефон», и он сможет, наконец, представить тот счастливый мир, в котором жили люди до войны и о котором часами мог рассказывать Профессор. Но Зуб потащил Шурупа на первый этаж, где уселся возле окна на один из валявшихся тут-же колченогих стульев.

— Вон, смотри туда, — показал за окно охотник, — если смотреть под углом вдоль улицы, можно увидеть как бы прозрачную стену, чуть желтее обычного. Видишь?

Парень присмотрелся и действительно увидел дальше по улице едва заметный желтоватый оттенок. Как будто кто-то перегородил улицу желтоватым стеклом невероятной прозрачности. Так вот как выглядит этот вывертыш!

— А почему мы по пожарной лестнице сюда забрались? Через дверь нельзя было, что ли?

— Там наискосок община колхозников. Заметили бы, точно бы сюда припёрлись. И бежать некуда. Мы, считай, в тупике, пока вывертыш не откроется.

— Но ведь, когда он откроется, нам нужно будет выйти на улицу, и нас увидят.

— Включи мозги, щенок! За пятнадцать минут, пока аномалия перезаряжается, они подскочить не успеют. А потом, за час или два мы успеем далеко уйти. А колхозники далеко от общины не ходят. Зачем, если всё что нужно им прямо в общину приносят?

Зуб достал механические наручные часы — большая редкость и предмет гордости — и засёк время.

— Умный ты, — польстил Шуруп охотнику, — Знаешь много, и умеешь. Поэтому и в авторитете.

— Дело не в этом. Всё с мелочей начинается. Вот ты посмотри на свой самострел.

— Ну, самострел, как самострел.

— Да ты глянь: плечи разболтаны, в ложе жёстко не фиксируются, ложе треснуто. Что думаешь, кожаными хомутами стянул и стрелять хорошо будет? Тетиву когда последний раз подтягивал? Вон, провисла. Стрелы не заточены, как положено. Вот эта после удара об стену вообще тупая. А эта кривая. Что, выровнять трудно? Вроде бы мелочь, а из них складывается большая проблема. В случае необходимости ты не сможешь выстрелить метко и далеко. Научишься в себе мелочи подмечать, будет легче мелочи вокруг себя фиксировать вроде чистой поляны у кротожора, или вот этой желтизны. А, значит, дольше живым останешься и больше племени пользы принесёшь. Вот тогда и удача и авторитет появятся. А с ним и блага разные, вроде амуниции и хорошего оружия. Здесь, как в цепи. Одно звено за другое цепляется.

Времени было достаточно, и Зуб не торопясь поучал салагу, навязанного ему в спутники. Так, за неспешным разговором, прошло около получаса, когда охотник встрепенулся и опять глянул на часы.

— Стоп! Отключился! Теперь засекаем период перезарядки.

— А, может, проскочим сейчас?

— Тебе что, жить надоело? Кто знает, сколько он перезаряжаться будет? А если он включится в тот момент, когда ты проходить будешь? Хочешь посмотреть на свои кишки? Уверяю, ты их не увидишь, потому, что глаза твои внутри окажутся.

Аномалия включилась ровно через десять минут. Зуб утвердительно кивнул и, усевшись поудобнее, достал из мешка нарезанную соломкой вяленную крысятину и протянул половину Шурупу. Парень принял мясо, достал свою флягу и принялся жевать, запивая еду тепловатой водой. Ждать пришлось два часа, после чего жёлтое свечение исчезло, и спутники, выскочив из окна, бросились вдоль по улице. Пробегая мимо того места, где только минуту назад была страшная аномалия, Шуруп испытал животный ужас, представив, что вывертыш сейчас включится. Но всё обошлось. Они бежали вдоль мёртвых домов, слыша за спиной разочарованные крики колхозников. Пару раз над головой пролетели стрелы, выпущенные из самострелов. Таким добром не разбрасываются, поэтому парень на бегу подобрал их и сунул в чехол к своим. А стрелы были хорошие, идеально ровные и заточенные до остроты шипа кошки. Пробежав пару кварталов, наконец, перешли на шаг и свернули во дворы. Пробираясь кустами, они миновали несколько дворов, проскочили через пустырь и стали карабкаться по грудам переломанного бетона и щебня, оставшегося после целого квартала пятиэтажек. Возле одного из разрушенных строений, от которого осталась только часть первого этажа, Зуб нырнул под наклонно застрявшую плиту перекрытия и поманил за собой Шурупа. Под плитой оказался спуск в подвал. Охотник достал из какой-то ниши палку с намотанной на неё тряпкой, чиркнул кремнем по ножу, раздул трут и поджёг тряпку. Факел вспыхнул, осветив лестницу, ведущую вниз. Они спустились в подвал и, пройдя метров десять, остановились возле небольшой дверки. Зуб повозился с замком и распахнул дверь.

— Заходи, — произнёс он, — это один из моих схронов. Переночуем здесь. И упаси тебя Бог что-нибудь стащить.

— Да я никогда чужого не брал! — оскорбился парень.

— Вот и продолжай в том же духе.

— Зуб, а ты говорил, что в автохозяйстве заночуем.

— И что?

— А мы здесь.

— А это и есть автохозяйство. Здесь недалеко крупный военный штаб был. Вот по этому району и обработали, не жалея боеприпасов. Здесь сплошь развалины. А до войны было крупное автохозяйственное предприятие. И, самое интересное, штаб-то сам целым оказался.

— А что такое штаб?

— Штаб? Ну, как тебе объяснить? Это место, где сидит самый главный воин?

— Как Пахан?

— Таких, как Пахан, у него в подчинении столько было, сколько людей и уродов в городе не наберётся.

Парень удивлённо покачал головой и робко присел на одну из двух широких лавок, стоящих возле обычного обеденного стола. Зуб полез в угол, покопался там, и стены схрона осветились неровным, дрожащим пламенем масляной лампы. Шуруп оглянулся вокруг. А посмотреть было на что: на стене висело два самострела, не хуже, чем тот, что был в руках у охотника. На полках стопками лежали стрелы, стояли несколько пар ботинок, сшитых колхозниками из хорошо выделанной свиной кожи, с подошвой из резины покрышек. Парень давно с завистью смотрел на такие, но возможности приобрести не было. Сам Шуруп носил ботинки из собачьей кожи на подошве из нескольких слоёв линолеума, более неудобных и ненадёжных. На самой высокой полке стояли стопки консервов. Да-да, именно консервов, которые кушать даже вожаку доводилось не часто.

— Даже не думай, — произнёс Зуб, проследив за его взглядом. На, вот, ешь крысятину. Сейчас кипяточку соображу.

Охотник ушёл в глубину подвала и развёл небольшой костерок из приготовленных заранее дров. Дым, поднявшийся от костра, потянулся куда-то в щель между плитами.

— Не бойся. Там из камней выложен лабиринт, по которому дым, постепенно остывая, выходит незаметно. Здесь всё продуманно.

Дождавшись, когда вода закипит, Зуб кинул в котелок жменю каких-то крупинок тёмного цвета, которые, попав воду, стали выделять муть коричневого цвета. Прошло пару минут, и весь кипяток приобрёл насыщенный красно-коричневый оттенок, распространяя вокруг себя незнакомый, волнующий аромат.

— Чай, — ответил охотник на невысказанный вопрос, наливая парню в кружку. — хоть попробуешь, что до войны пили.

Шуруп осторожно пригубил обжигающий напиток. Вкус был странный, терпкий, непривычный. Немного горчил, но, в целом, понравился. Закончив с ужином, Зуб задул огонь лампы и скомандовал отбой. Парень улёгся на неудобную лежанку и тут же уснул. Ночью ему захотелось в туалет. Он поднялся и, выйдя из схрона, побрёл в самую глубину подвала. Облегчившись и поправляя одежду, он поднял голову и обомлел. В двух метрах перед ним опять висело три светящихся полупрозрачных силуэта.

— Странники, — подумалось Шурупу. — Опять они. Да что им от меня нужно?

— Будь осторожен, — вдруг прошелестело у него в голове. И странники растаяли в воздухе. На трясущихся ногах парень вернулся в схрон и улёгся на лежанку. Его колотило и уже было неясно, на самом ли деле всё это только что приключилось с ним.

— Что ходишь туда-сюда? — сонным голосом недовольно спросил Зуб.

— В туалет ходил.

— Надеюсь, подальше отошёл.

— Да, в самый дальний угол.

— Спи, давай. Завтра рано выходим.

Утром Зуб, как всегда бесцеремонно, разбудил парня, просто сбросив его с лежанки. Наскоро позавтракав, сразу двинулись в путь. На удивление Шурупа, пошли не на выход, а в другую сторону. В той части подвала одна из стен обвалилась, обнажив квадратный в сечении ход с бетонными стенами и с тянущимися по полу четырьмя толстыми трубами.

— Лоток теплотрассы, — непонятно пояснил охотник. — По нему пройдём почти до цели.

Идти по ходу было сравнительно комфортно, если не считать передвижения в полусогнутом состоянии. Из головы не шли странники и их слова, то ли прозвучавшие у него в мозгу, то ли показавшиеся с испугу. Внезапно Зуб остановился и опустил факел ниже к земле.

— А вот здесь осторожнее. Видишь?

Шуруп действительно увидел сантиметрах в десяти над землёй протянутые поперёк коридора серебристые в свете факелов нити.

— Не дай бог тебе задеть хоть одну из них.

— Почему?

— Смотри туда, — факел опять переместился, теперь уже в сторону.

Немного впереди виднелось ответвление от основного хода, частично затянутое паутиной. И то, что Шуруп увидел там, ему совсем не понравилось. Волосы зашевелились на голове, ноги стали ватными, а спина — мокрой от липкого холодного пота. Там, в этом ответвлении, сидели, положив передние мохнатые лапы с когтем на конце на паутину, большие, размером с шипохвоста, пауки с брюшками, похожими на огромные бурдюки, наполненные нефтью. Свет факела отражался на многочисленных глазах, разбросанный по головам чудовищ.

— Если заденешь хоть одну — сожрут и не подавятся. Не заденешь — пройдёшь спокойно.

Зуб пошёл первым, аккуратно переступая через нити. Следом — Шуруп, внутренне содрогаясь всем организмом. Проходя мимо ответвления, он, превозмогая страх, глянул внутрь. Там, в глубине, висели огромные коконы, заплетённые паутиной. Видимо, те жертвы, которые всё-таки задели сигнальные нити. Дальше дорога была безопасной, но парня ещё долго трясло при одном воспоминании о пауках.

Подземный путь закончился в круглом колодце, по стене которого тянулись скобы наверх. Выбирались на белый свет под оглушительный шум электры, хлеставшей своими разрядами одинокую кирпичную будку. Прямо перед ними возвышалось четырёхэтажное здание, огороженное поваленным во многих местах решётчатым забором. Зуб махнул Шурупу рукой и направился к одному из окон. Парень удивился тому, что нужно лезть через окно, когда имеется достаточно хороший центральный вход, но потом решил, что охотник зря ничего не делает, и направился следом. Проникнув через окно в коридор, спутники пошли к лестнице, ведущей наверх. Однако, не доходя до ступенек, Зуб остановился и, подумав немного, повернул назад.

— Пойдём по дальней лестнице.

— Почему?

— А ты глянь повнимательней.

Шуруп присмотрелся и увидел парящую прямо над ступеньками пелену пыли и бурые пятна на потолке. Как будто кто-то давил здесь огромных комаров. Эдак, размером с человека.

— Трамплин?

— Он самый.

Опять приходится удивляться мастерству охотника. Дальняя лестница оказалась безопасной и, вскоре, спутники стояли возле оббитой жестью дверью на втором этаже. Прямо по жести красной краской было выведено: «Секретная часть». Спасибо Профессору, в своё время обучавшего детвору чтению и числам, к сильному неудовольствию Пахана. Помнится, Профессор даже пару раз был бит за свою инициативу. Шуруп помнил, какие, по-детски обиженные, были глаза старика после экзекуции. А им, детям, было смешно тогда. Дверь оказалось незапертой, как и решётка, находящаяся сразу за дверью. Кабинет был перегорожен высокой стойкой пополам. С этой стороны стойки стояли стулья вдоль стены и стол с какими-то бумагами и непонятной штукой, которую Шуруп видел не раз на мародёрках. Старшие называли её компьютер. Сложное слово, которое почему-то крепко засело у Шурупа в голове.

За стойкой так же был стол с компьютером и ещё одним столом поменьше, а за столом — ещё одна, открытая настежь, дверь. Зуб покрутился, что-то разглядывая за перегородкой, потом уселся на стул:

— Вот и пришли. Теперь иди в ту дверь. Там будет комната с шкафами. Поройся там, найди большой конверт из серо-жёлтой плотной бумаги и принеси его сюда.

Парень удивился такому раскладу. Если Зуб знает, как выглядит искомое, почему бы ему самому не пойти туда и не поискать? Но, как говорится, старшим виднее. Он прошёл на вторую половину, обошёл стол и остолбенел. Вспомнились слова призраков: «Будь осторожен». Так вот о чём они его предупреждали! У порога яркими точками были рассыпаны золотистые искорки. Хорошо, что в комнате царил полумрак. При дневном свете икорки было бы рассмотреть почти невозможно. Хлопушка. Очень и очень редкая аномалия, которую Шурупу удалось увидеть на одной из мародёрок. Коварная, срабатывающая только на вход. С обратной стороны она совершенно безвредна. Разрывает попавшего в неё на мельчайшие кусочки, а потом перезаряжается около пяти минут, чтобы потом опять стать опасной. Но если смог пройти через неё, выходить можешь спокойно. Не тронет. И вот сейчас в неё предлагается шагнуть ему. Шуруп беспомощно оглянулся на спутника.

— Да-да. Ты всё правильно понял. Не было бы аномалии, на хрен бы ты мне здесь сдался. Я бы и сам сходил бы и принёс Пахану этот конверт. Не велика наука. Правда, я до самого конца надеялся на то, что она уже рассосалась. Понравился ты мне. Хороший парень. И охотник получился бы хороший, да и ходок тоже. Но, ничего не поделаешь. Иди.

— Я не пойду, — попятился от двери Шуруп.

— Пойдёшь, — с угрозой в голосе произнёс Зуб, надвигаясь на парня.

Видя безысходность ситуации, парень попытался прорваться через охотника на выход, но тот схватил его за шиворот и потащил к двери. И вот тут бедная подмётка ботинка, давно грозившая отвалиться, наконец, наполовину отслоилась от ботинка, показав грязную ступню, и зацепилась за ножку стола. Шуруп, подталкиваемый сзади Зубом, полетел носом в пол, а охотник, не ожидав, что сопротивления парня так резко прекратилось, кубарем перелетел через парня и влетел в аномалию. Наверное, он и сам не понял что произошло. Тем не менее, на ту сторону после оглушительного хлопка хлопушки влетели ошмётки бронежилета, оружие и ботинки — всё, что осталось от Зуба. Стены и потолок вокруг покрылись кровавыми брызгами. Ошарашенный Шуруп шагнул следом и застыл перед рядом шкафов. Ступня, оставшаяся без подмётки, стала подмерзать на голом полу, поэтому парень решил сначала переобуться и, подобрав добротные ботинки охотника, вытряхнул из них остатки плоти.

Конверт нашёлся уже во втором шкафу. Действительно, большой, склеенный из грубой серо-жёлтой бумаги. На ощупьконверт был плотно забит какими-то документами. Кроме того, там прощупывался ещё и какой-то небольшой предмет продолговатой формы. Шуруп бездумно сунул конверт за пазуху, подобрал оружие Зуба и пошёл на выход. И что теперь делать? Назад идти? Может и дойдёт без охотника, хотя это не факт. А дальше? Если он вернётся без Зуба, ему не жить. Тогда куда? И там Мышка. Наверное, нужно вернуться в схрон, а там уже всё обдумать основательно. Ну да, это верное решение, хотя при мысли о пауках становилось страшно и неуютно.

Утром, позавтракав, группа вышла из ледового дворца. Последняя часть маршрута была самой тяжёлой. Предстояло пройти по узкому проходу между стоянкой уродов и полем аномалий, которое раскинулось на большой площади. Был ещё один путь, через двор штаба к задней двери, но с той стороны простиралось огромное радиоактивное пятно и соваться в него как-то не хотелось. Василий сидел на груде щебня, укрываясь за крупным бетонным обломком и в бинокль наблюдал за лагерем уродов. Стойбище жило своей жизнью. Мутанты сновали по лагерю, о чём-то разговаривая, ссорясь, занимаясь по хозяйству. В одном из уголков лагеря уроды свежевали труп человека. Где-то вспыхнула обычная бытовая драка, короткая и беззлобная. Шустов всматривался в мутантов и удивлялся тому, как радиация изуродовала тех, кто когда-то были людьми. Действительно уродливые рожи, тем не менее отличались разнообразием. У одного из мутантов голова была скошена на бок так, что лицо напоминала прямоугольный треугольник, гипотенуза которого проходил от макушки к правой челюсти. Другой был одноглазым, причём глаз располагался посередине лба. Наиболее колоритным выглядел крупный урод с двумя костистыми наростами на лбу. Ну, прямо Халк! Тела тоже отличались завидным разнообразием. Встречались с отростками вместо конечностей, с двумя локтями на одной руке, с рудиментарными хвостами и коленями назад, как у кузнечика. Даже парочку чешуйчатых заметил. И все были покрыты отвратительными язвами. Уродов было много, несколько тысяч, и встречаться с ними желания не возникало. Сверившись с планшетом, Василий наметил путь прохода группы так, чтобы между ими и лагерем всегда было укрытие. Конечно, маршрут будет проходить в опасной близости к аномалиям, но тут вся надежда на Шамана. Он спустился в воронку, в которой, пользуясь случаем, предавались безделью бойцы, и, подозвав Шамана, обсудил с ним намеченную дорогу. Поднялись, попрыгали, проверяя, не гремит ли чего и пошли. Часть пути проходила по глубокой траншее, тянущейся в нужном направлении и была относительно комфортной. Потом траншея резко уходила в сторону, группа вылезла и укрываясь фронтоном разрушенного здания, осторожно пошла дальше. Сразу после фронтона по правую сторону потянулось поле аномалий. Трещали радиоприёмники на поясе, постоянно тянуло вправо, указывая на наличие мясорубки, потом маленькие электрические заряды стали пощипывать кожу и, в ответ на бросок камешка, оглушительно хлестнула электра, опять мясорубка, трамплин, бритва… Всё это изобилие выматывало силы и нервы, поэтому, когда группа приблизилась к поваленной ограде штаба, все вздохнули спокойно и чуть не поплатились за это, сунувшись в центральный вход. Спасла только реакция Шамана, вовремя заметившего слегка преломлявшую лучи света бритву. Пришлось лезть в окно.

— А тут кто-то прошёл совсем недавно, — задумчиво произнёс Шаман, разглядывая пыльный пол. — Двое. Сначала прошли туда, направо, а потом назад, к дальней лестнице.

— А почему по ближней не поднялись?

— Видимо, что-то не дало. Скорее всего аномалия.

— Ну, значит, и мы по дальней пойдём.

Поднимались осторожно, помня о том, что впереди чужаки. Осторожно приподнимая голову над уровнем второго этажа, Василий увидел, как из двери вышел молоденький парень, из мародёрских племён, судя по одежде, и быстрым шагом направился к лестнице. Бойцы быстро спустились назад и, дождавшись, когда парень достигнет первого этажа, аккуратно скрутили, зажав ему рот, и затащили в ближайший кабинет.

— И кто ты такой? — спросил Вася, глядя на испуганно вращающего глазами пленника.

— Шуруп.

— Что ты там делал, Шуруп?

— Пахан приказал достать оттуда одну вещь и принести ему. Мы с Зубом шли. А потом Зуб влетел в хлопушку, а я прошёл и нашёл конверт.

— Кто такой пахан?

— Вожак нашего племени.

— Ему нужен был именно конверт?

— Да. Именно он.

— А зачем?

— Не знаю. Мне не говорили. Может, Зуб знал?

— Конверт где?

— Вот, — парень достал из-за пазухи и протянул Василию то, зачем они сюда шли. В этом Шустов убедился мгновенно, только глянув на маркировку конверта.

Задание, практически выполнено. Осталось доложить руководству и двигаться в обратный путь. Пацана можно отпустить. Невелика птица, да и опасности не представляет. Пока допрашивали парня, Кузьмин настроил рацию и теперь переминался с ноги на ногу, ожидая, когда командир освободится. Василий подошёл к рации и доложил о выполнении задания.

— Молодцы, — похвалил их полковник Степанов, — теперь слушай следующую задачу. У командного бункера несколько входов. Основной, у штаба, находится в центре радиоактивного пятна и поэтому недоступен. Что с остальными, неизвестно. Вам необходимо найти доступный вход, через который можно проникнуть внутрь. Схема бункера с обозначением всех коммуникаций должна быть в конверте вместе с ключом. Выполняйте.

Сказать, что это задание не вдохновило Шустова, это ничего не сказать. Надежды на скорое возвращение домой и нормальный отдых улетучивались со второй космической скоростью. Он вскрыл пакет и среди бумаг действительно нашёл карту города, на которую была наложена схема бункера. Василий поразился размерами этого подземного сооружения, раскинувшегося под городом. Бункер воистину был исполинским. Он поднял голову, собираясь отдать команду, и тут где-то неподалёку раздалась стрельба.

— Что там? — выскочил из кабинета Шустов.

— НАТОвцы! Прошли со стороны радиоактивной зоны!

Этого ещё не хватало! Зачем они сунулись сюда, даже и гадать не надо было. Ясно, за чем они пришли. Интересно, сколько ещё желающих завладеть ключом встретится на пути?

Утром, подняв взвод, Грэг занялся гигиеническими процедурами. Боевой выход не отменял банального стремления к чистоте. Уже стирая пену со щёк после бритья, лейтенант услышал какие-то крики из соседней комнаты.

— Что случилось? — спросил Виннер, входя в помещение.

— Сэр, сами гляньте, — дрожащим голосом произнёс Вильсон, показывая на маленькую комнатку, видимо детскую.

Эту комнату предлагал Грэгу в качестве ночлега сержант Гаррисон. Лейтенант отказался, увидев маленькую, не по росту, кроватку и предпочёл спать в общей комнате. А сержант остался ночевать там. И вот сейчас на кроватке лежал скелет, одетый в бронекостюм коммандос. Скелет был старый, обработанный временем до состояния белизны, и только нашивка на левом кармане указывала на то, что это не глупый розыгрыш.

— Чертовщина какая-то, — прошептал за спиной Вильсон.

— Не чертовщина, — задумчиво проговорил Грэг, отодвигаясь к двери. — Это, скорее всего, хроноаномалия. Зона ускоренного времени. Кто знает, сколько пронеслось лет в районе этой кроватки за ночь? Сто, а может больше. Гаррисон успел во сне прожить долгую жизнь, состариться, умереть и разложиться до состояния скелета. Всё. Разошлись. Гаррисону не поможешь, а нам надо выполнять боевую задачу. Через полчаса выходим, а сейчас завтракать.

Быстро перекусив, Виннер сел за отработку маршрута. Впереди была территория радиоактивного заражения и обходить её было слишком далеко, да и, как показал вчерашний день, совсем не безопасно. Решено. Пойдём напрямик. Дождавшись, когда взвод позавтракает, он приказал всем принять по двойной дозе антирада и переключить шлемы на замкнутый цикл дыхания. В конце концов, пройти было можно. Бронекостюмы коммандос обладали антирадиационной защитой. Вопрос только во времени прохождения горячего пятна. Костюмы рассчитаны на четыре часа. Антирад тоже не помешает. Главное, пройти пятно побыстрее. Вышли через час, перед выходом досконально проверив снаряжение, а главное, герметичность соединения шлема с костюмом. На лицевом щитке шлема навигатор старательно отображал проложенный маршрут. Только углубились в развалины, как по ушам ударил стрёкот счётчика Гейгера, извещая о заражённой зоне. Все, как один, испуганно дёрнулись, подчиняясь вбитому с рождения страху перед радиацией. Разум понимал, что пока они находятся под защитой тяжёлых бронекостюмов, обладающих антирадиационной защитой, но тело не хотело заходить в этот адский мир взбесившихся нейтронов и протонов, альфа, бета и гамма частиц. Звук стрекотания счётчиков пришлось уменьшить до минимума. Шли трудно, постоянно съезжая по осыпи битого железобетона и натыкаясь на штыри арматуры, но, всё же помаленьку продвигались вперёд. Постепенно горы щебня стали сменяться частичным остеклением, а, вскоре, перед взводом предстал пейзаж, полностью залитый слоем расплавленного стекла. Картина, представшая глазам коммандос, подавляла своей иррациональностью. Каждый из них побывал в командировках не в одном из военных конфликтов, на раздираемой вот уже пятнадцать лет войной, планете. Но там было как-то по обыденному просто: грязь, кровь, трупы… А здесь стерильная чистота операционной на залитой расплавленным стеклом местности. Так и с ума сойти недолго. Словно в подтверждение этих мыслей, в ложбинке между стеклянных холмов вдруг раскинулось изумрудно-зелёное поле, на котором девочка в ярком ситцевом платьице собирала алые маки. Салливан и Брикман, шедшие в головном дозоре устремились к девочке, недоумённо глядевшей на слоноподобные фигуры в тяжёлых бронекостюмах, приближающиеся к ней. Никто не успел ничего даже сообразить, когда над приблизившимся к девочке солдатам вдруг ниоткуда возникла на высоте метров трёх тёмная туча, из которой пошёл проливной дождь. Девочка замерцала и пропала, а фигуры солдат стали оплывать, словно восковые свечи. В наушниках внутренней связи раздались душераздирающие крики, которые вскоре прекратились.

— Что это было? — спросил О,Нейл.

— Кислота. Аномалия, привлекающая миражом и убивающая кислотой, — мрачно ответил лейтенант.

— Но, сэр, неужели они разумны?

— Кто знает, мой дорогой ирландец! — больше всего лейтенанту сейчас хотелось оказаться в поместье графства Йоркшир, в своей постели, укрытым, как в детстве, с головой одеялом из шерсти прекрасных йоркширских овец. Но реальность подсовывала один сюрприз за другим. После того, как очередная аномалия вырвала из рук О,Брайенна верную швабру и закинула её куда-то далеко за оплывшие стеклом холмы, пришлось двигаться гораздо медленнее, постоянно оскальзываясь на стеклянной поверхности. Пару раз возникавшие на пути миражи уже не привлекали, а, скорее пугали, заставляя обходить такие места по широкой дуге. Когда, наконец, стеклянная поверхность вновь сменилась бетонным крошевом, все вздохнули свободнее и чуть не поплатились за свою расслабленность. Оллридж поскользнулся на щебёнке и загрохотал вниз, цепляясь за любые попавшиеся на пути выступы. Ларкинс вовремя схватил его за ремень штурмовой винтовки, затормозив падение. И тут вся осыпь, вызванная падением штатного медика группы, вдруг выстрелила вверх пулемётным залпом.

— Спасибо, друг, — прохрипел Оллридж, — вот так влетел бы в аномалию, и так же стартовал бы сейчас к небесам.

— Не стоит, — вымученно улыбнулся радист.

Впереди наконец-то показалось четырёхэтажное здание. Неужели их мучениям пришёл конец? Грэг прямо представил, как на площадке перед русским штабом приземляется «Чинук», лейтенант передаёт полковнику Бенсону ненавистный ключ и улетает в благословенную Англию. И всё! Больше никакой службы! Сразу рапорт на стол и на гражданку! Поредевший взвод стягивался на площадке внутреннего двора штаба, готовясь к последнему рывку, когда по ним ударила очередь из русского автомата. И вновь хвала создателям бронекостюмов. Несколько человек кубарем покатились по выщербленному асфальту, сбитые пулями, но никто не пострадал. Бронепластины выдержали. А вот тут коммандос оказались в своей стихии. Им противостояли не малопонятные ужасы взбесившегося города, а вполне обычные люди. А воевать с людьми коммандос учили хорошо. Солдаты рассредоточились по укрытиям, моментально открыв ответный огонь. Лейтенант привычно стал отдавать команды, мимоходом сожалея, что потерял часть бойцов, так нужных сейчас. Взвод охватил позиции противника полукольцом и стал неумолимо приближаться к заветной цели. Краем глаза Виннер отмечал, как вражеские пули сбивали с ног то одного его солдата, то другого, но броня выполняла свою функцию, и бойцы опять вставали и вступали в бой.

Василий видел, что их пули не приносят вреда НАТОвским солдатам. Что ещё противопоставить этим подготовленным воякам, да ещё и с такой бронёй? Эх! Был бы Корд. От этой хвалёной брони только ошмётки бы летели! Но Корда не было. Скоро дойдёт и до рукопашной схватки, в исходе которой Шустов иллюзий не питал. НАТОвцев было больше и подготовкой они вряд ли уступали его бойцам. Необходимо было отходить. Он уже открыл рот, когда Кузьмин прокричал от окна, выходящего на фронтон?

— Командир! Уроды идут! Толпа не меньше тысячи!

«Вот и приплыли. Скорее всего, мутанты услышали звуки выстрелов», — подумалось Василию. Группа, оказавшаяся между молотом и наковальней, была обречена.

— Дяденька! — сквозь шум боя он услышал несмелый голос, — дяденька, уходить надо.

За спиной стоял давешний пацан, несмело переступавший с ноги на ногу и мявший в руках нелепую треугольную шапку из кошачьего меха.

— Спасибо, что подсказал, а то я сам не знаю, — язвительно ответил Васька. — Вот только летать мы не умеем.

— Я знаю, как можно уйти.

Что заставило сразу поверить парню, Васька так и не понял. Но поверил сразу и безоговорочно.

— Говори! — подскочил он к парню.

— Тут рядом колодец. А там подземный ход.

Вот оно, спасение! Конечно, если парень не врёт. А с другой стороны, зачем ему врать? Шустов скомандовал общий сбор и, не теряя времени вместе с группой устремился за Шурупом. Выскочив из окна вне видимости со стороны уродов, они преодолели около двадцати метров. Парень бросился на землю и, срывая ногти, попытался приподнять тяжёлую чугунную крышку. Дюжий Савченко просто отодвинул Шурупа в сторону, достал десантный нож и, подковырнув, легко отбросил люк в сторону. Взорам открылся колодец с лестницей из железных скоб, вбитых в бетон. Один за одним группа нырнула в колодец вслед за проводником, а Савченко, спускающийся последним, задвинул за собой крышку. В темноте, резко наступившей после яркого солнечного дня, ярко засветил мощный аккумуляторный фонарь в руках Василия, заставив присесть от неожиданности копошащегося у входа в горизонтальный вход Шурупа.

— Ты что задумал, парень? — насторожился Вася.

— Факел искал, — ответил Шуруп, недоумённо глядя на такой яркий источник света в руках главного.

— Не нужен факел. Веди.

Они пошли вслед за проводником по тоннелю, причём, если тщедушному Шурупу было достаточно только пригибаться, то дюжим спецназовцам отряда «Призрак» приходилось идти чуть ли не на четвереньках. Но, как говорится, лучше плохо идти, чем хорошо лежать. В сырой земле, разумеется. Спустя время Шуруп остановился, со страхом глядя вперёд.

— А сейчас осторожнее. Свети на землю перед нами.

— Что, растяжки? — попытался пошутить Шустов.

— Я не знаю, что такое растяжки, но вот эти нити лучше не задевать.

Василий посветил немного вперёд и увидел серебристые сигнальные нити паутины, тянущиеся в боковое ответвление, где на страже, как часовые, замерли огромные пауки. Коваленко вскинул автомат, но командир жестом остановил его.

— А теперь поподробнее об этом месте, — попросил он Шурупа.

— Да что поподробнее? Если не заденете нити, вас не тронут. А заденете — всё.

— Командир, дай я всю эту нечисть перестреляю! — взмолился Коваленко. — С детства эту пакость ненавижу.

— Отставить. Идём, как на минном поле. Растяжки не задеваем. И пауков не стреляем. Во-первых, кто его знает, сколько их в этом тоннеле прячется. Не буди, как говориться, лихо. Может, у нас на них и патронов не хватит. А во-вторых, эти растяжки нам добрую службу сослужить могут, если противник колодец найдёт.

Бойцы молча кивнули и, осторожно переступая через нити, прошли опасное место. Под стоянку решили определить место схрона. Василий прошёлся по каморке, рассматривая примитивные арбалеты, повешенные на стену, полки с заточенной арматурой, убогие ботинки, подбитые резиной автомобильных шин. Потянулся и достал с верхней полки консервную банку, что-то на ней прочитал и отбросил в сторону.

— Просрочена, дальше некуда. Осталось только съесть и помереть.

— Это же консерва! — возмутился Шуруп, — знаешь, сколько всего нужного за неё можно у колхозников выменять? У нас вожак и то, нечасто такое ест!

— Потому и живой, — заржал Коваленко. — Командир, давай мы его нормальным продуктом покормим?

— Покормим. Всем отдыхать. На пост возле хода Татарин. Меняет Шаман.

Когда взвод ворвался в здание, противник как сквозь землю провалился. Но, скорее всего, поднялся наверх. Грэг разделил подразделение на две группы и отправил по обеим лестницам, надеясь зажать русских в районе четвёртого этажа. Сам остался с правой группой. Вильсон первый двинулся к лестнице, занёс ногу на первую ступеньку и, вдруг, стремительно взмыл вверх, ударился о потолок и превратился в кровавую лепёшку, разбрызгав вокруг ошмётки.

— Назад! — срывая голос заорал Грэг.

Группа шарахнулась назад, ошарашенно тыкая стволами штурмовых винтовок в ловушку, как будто пытаясь напугать сбесившиеся сил природы.

— Сэр! — закричал Ларкинс, — посмотрите в окно!

Лейтенант бросил взгляд в сторону окна и ему стало плохо. К зданию штаба подходила огромная толпа мутантов, страшных, уродливых чудищ, вооружённых самодельными арбалетами, копьями и шипастыми дубинками.

— Отступаем в радиоактивную зону! — заорал Грэг, прекрасно понимая, что обратного пути им не выдержать. Костюмы своё дело сделали, и антирадиационная защита свой ресурс выработала. Но страх погибнуть от рук этих мутантов перевешивал.

Солдаты выпрыгивали из окон, удаляясь в горячее пятно. Краем глаза Виннер видел, как двоих его бойцов всё же схватили и, облепив со всех сторон, как гусеницу муравьи, потащили в глубь здания. Они уходили всё дальше к эпицентру ядерного взрыва. Затеявшие было преследование мутанты отстали. Даже для их, истерзанных радиацией тел, уровень излучения был запредельный. Грэг смотрел перед собой, видя, как ландшафт распадается на точки. Потом всё вокруг покрылось дымкой, и он снял шлем, показавшийся ему невозможно тесным. Его вырвало. Последнее, о чём успел подумать Виннер, было: «Надо же, я умираю от радиации, вызванной нашей же бомбой. Пути Господни неисповедимы».

4

Шуруп блаженно жмурился, откусывая кусочек настоящего хлеба с намазанным на нём чем-то блестящим, тёмно-бардовым и невыразимо вкусным. Эти люди с Калашами называли эту вкуснотищу «Джем». Да он бы и просто хлеб ел бы и ел. Настоящий хлеб был доступен только Пахану и Корню, да и то был не такой. А тут ещё и джем! И как им не жалко делиться таким сокровищем? Наверное, в благодарность за то, что он их спас. Да ещё и чай налили. Что такое чай, парень уже знал, благодаря Зубу. Но охотник расходовал эти крупицы экономно и скупо, заваривая вчера напиток. А эти мужики щедро сыпанули горсть в котелок с кипятком, да ещё и поставили на стол настоящий сахар! Но сахар, наверное, нельзя. Это они для себя достали.

— А ты что сахар в чай не кладёшь? — удивился один из них.

— А что, можно?

— Для кого тогда поставили? Можно всё, что на столе. Это для всех. Вот в ранцы лазить не рекомендую. Можно и по зубам схлопотать. А если выложили на стол, то это общее.

Шуруп взял один из кусочков и положил в рот. Кусочек моментально рассыпался на языке и стал таять, наполняя рот сладостью.

— У нас не так, — наконец проговорил он.

— А как?

Размякший парень благодарно посмотрел на этих больших мужчин и начал рассказывать, прихлёбывая чай, в который уже кто-то подкинул несколько кусочков рафинада. Он говорил о том, как уроды вырезали его семью и как сам он, восьмилетний мальчишка, прятался под бетонной плитой, по которой хлестала жгутами разрядов электра, словно чуя добычу и досадуя на то, что не может его достать. О том, как прибился к племени мародёров и все десять лет лазил по завалам то загонщиком на крысиных охотах, то в поисках чего-нибудь полезного для племени. О праве посидеть у костра, о Мышке, ждущей его из этого дальнего похода. О караванах к колхозникам и стычках с соседними племенами за район мародёрки. Рассказ получился сумбурным сбивчивым и длинным. Бойцы сидели вокруг парня с суровыми лицами и внимательно слушали.

— Вот, значит, как выживали жители города, когда мы отсиживались в тепле и безопасности под землёй, — горько произнёс Василий.

— Даа, врагу не пожелаешь. А где твоё племя находится?

— На Рассвете.

— Где? Микрорайон Рассвет? И вы оттуда дошли сюда?

— Да.

— Как вам удалось вдвоём, с этими кустарными арбалетами преодолеть такое расстояние?

— Сам бы я не дошёл. Я так далеко никогда не ходил. Это Зуб. Он ходок опытный. Это, кстати, его схрон.

— А как тогда такой опытный ходок мог под аномалию сунуться?

— Случайно. Он хотел, чтобы я первый пошёл. А после срабатывания хлопушки уже сам бы сунулся. Аномалия редкая. Даже не каждый охотник о ней знает. Он и рассчитывал, что я её не замечу. А я как-то на мародёрке видел, как она работает. Там один из наших влетел в неё, а потом Зуб прошёл спокойно. Он потом Пахану рассказывал про неё. А я подслушал. Вот и тут я её сразу заметил и идти отказался. Ну, он меня туда силой стал заталкивать, а получилось, что через меня перелетел и сам в неё вляпался. Повезло мне.

— Да уж. Ну и порядки у вас! Что дальше делать думаешь?

— Не знаю. Мне в племя ходу нет. Без Зуба бы просто вернулся, и то мало бы не показалось. А уж без вашего конверта мне вообще не жить. Мышку бы оттуда вытащить. Мы бы здесь поселились и жить стали отдельно. А что, я охотиться умею, аномалии знаю. Прожили бы.

Василий смотрел на парня и прикидывал, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации. А что, парень, пусть и не сам, но прошёл такой путь от микрорайона Рассвет до штаба. Да и восемнадцать лет жизни в таких условиях, это бешенный опыт сам по себе. Такой человек в помощь Шаману увеличит шансы группы во много раз.

— С нами не хочешь пойти?

— С вами? — изумлённо вскинулся Шуруп, — с вами хочу, вот только мне бы Мышку из племени забрать.

— Нам поможешь, вместе пойдём за Мышкой. Обещаю. Тем более очень мне хочется узнать, откуда ваш Пахан про этот конверт знает.

Шустов решил остаться в схроне до утра. Группе просто необходим отдых. Бункер никуда не денется. Стоял пятнадцать лет. И ещё постоит. А бойцы явно нашли себе новую игрушку в лице парня. Постоянно возле него, угощают, рассказывают что-то. Вон, Татарин уже нож ему подарил. А пацан счастливый! Он, наверное, с этим ножом в обнимку и спать будет. Васька поймал себя на том, что и сам почувствовал желание позаботиться о Шурупе, как о младшем братишке. Он подошёл поближе, чтобы послушать разговор парня с бойцами.

— А у нас в племени тоже такой Калаш есть, даже два, — гордо проговорил пацан, явно пытаясь добавить себе значимости.

— Да? И вы с ними на охоту ходите?

— Нее, они уже не стреляют, наверное. Да и патроны старые. Калаш имеет право иметь только вожак и его ближайший подручный.

— Вообще-то правильно говорить не Калаш, а автомат системы Калашникова. Был такой изобретатель. Калашников Михаил Тимофеевич. Самый лучший в мире автомат создал. Он бы на тебя обиделся, если бы услышал, как ты его Калашом обзываешь. Сокращённо этот автомат называется АК-12.

— А подержать можно?

— Держи.

Глаза парня разгорелись с такой силой, что все дружно засмеялись. Шаман, которого сменил Савченко, уже поел, и Василий подозвал его к карте, выведенной на тактический планшет. Рядом лежала карта из конверта. Смотри, мы здесь, на территории автохозяйства. Ближайший вход в бункер в подвале средней школы номер 26. Это на Соколе. Как думаешь, как лучше пройти.

— Подожди, командир. Парень, вроде, с Рассвета?

— Да.

— А это в той же стороне, только дальше. Надо его подтянуть.

— Шуруп! — крикнул Василий, — иди сюда.

Парень с сожалением вернул бойцам автомат и подошёл к столу.

— Расскажи-ка нам, как вы с этим, Клыком, сюда добирались.

— С Зубом. Клыка ещё в прошлом году слепые собаки съели.

— Ну с Зубом.

Шуруп вздохнул, покосился на автомат, который только что держал в руках и обстоятельно рассказал о приключениях, которые пришлось испытать вместе с охотником.

— И как вы все аномалии проходили без всяких приборов? — восхитился Шаман.

— Ну, аномалии не самое страшное. Их видно.

— Как же видно-то?

— Видно. Надо только внимательным быть. И на дорогу впереди себя по-особенному смотреть. Слегка исподлобья и искоса. Тогда видно всё. Бритва свет преломляет, мясорубка маревом себя выдаёт, хлопушка — искорки золотистые по земле, трамплин — пыль или камешки прямо над землёй слегка приплясывают, там, где вывертыш, воздух слегка желтее обычного, над адским котлом всегда лёгкое дрожание воздуха.

— Это какой ещё адский котёл? — заинтересовался Василий, вспомнив кочевников, провалившихся под землю.

— Аномалия такая. Всегда на определённый вес настроена. Лежит и ничем себя не выдаёт, пока жертв соберётся не меньше определённой массы. Вот тогда земля расступается, поглощая жертвы, а оттуда огонь вырывается. Ну а потом всё опять становится как было. — подтвердил его догадку Шуруп. — Страшнее животные. Вот от них подальше держаться надо. Стая слепышей во главе с альфачом пострашнее десяти адских котлов будет. Ну а про ворон я вообще молчу. А самое страшное, это проклятые места. Туда только уроды могут спокойно ходить. У нас несколько раз охотники попадали. Их же не видно. Потом мучились, пока не умирали. И язвы по всему телу, и волосы выпадали, и зубы. Страх, короче.

— Ну, от проклятых мест, как ты говоришь, у нас дозиметры есть. С животными как-нибудь огнестрелом спасаемся, а вот про аномалии ты много интересного рассказал. Спасибо. Всё, иди к ребятам. Вижу же, что тебе не терпится.

Шуруп обрадованно вскочил и уже через минуту уже слышался его ломкий голос, что-то рассказывающий под весёлый смех бойцов.

Вышли из схрона рано утром. Пока пробирались по горам щебня, Шуруп вспоминал, как проснулся этой ночью от неудержимого желания выйти в подвал. В дальнем углу опять висели в воздухе три странника.

— Да что вам от меня надо! — Взмолился про себя парень, — почему вы меня преследуете? Что я вам сделал?

— Твои эмоции зашкаливают, человек, — прозвучало в голове.

— Зашкалит тут! — подумал Шуруп, — тут не только зашкалит, тут и обделаться недолго.

— Не бойся нас. Мы не причиним тебе вреда, — ответили странники. — Ты должен помочь нам.

— Как? И почему я?

— Потом. Всё потом. А пока знай, в Доме быта на чердак не лезьте.

Странники растаяли, а Шуруп сел на землю и перевёл дух. Вот что может означать это предупреждение? И чем он может помочь этим светящимся силуэтам? Одни вопросы и ни одного ответа. Постепенно развалины сменились целыми зданиями. Впереди шли Шуруп с Шаманом. Было видно, как более старший Шаман уважительно-внимательно относится к тщедушному парню. Оно и понятно. Пацан держался не в пример уверенней, хотя и чувствовалось напряжение. Обстановка не давала возможности для расслабухи.

— Прямо не пойдём, — вдруг заявил Шуруп, останавливаясь посреди улицы.

— Почему? — возмутился Василий, — Это оптимальный путь!

— Смотрите: улица не настораживает?

— Да нет. Улица, как улица.

— А вы присмотритесь.

Васька осмотрел улицу внимательней и, наконец, до него дошло. Таких улиц в этом городе просто не могло быть. Чистый, целый асфальт, дома, радующие глаз свежей штукатуркой, целые стёкла окон, пускающие солнечные зайчики и машины на новеньких резиновых колёсах. Ну, хоть сейчас садись, заводи и езжай. Таким Василий запомнил город, когда пятнадцать лет назад мчался ещё зелёным сержантом, заместителем командира взвода спецназа, в убежище по сигналу тревоги. А парень прав.

— Обходим дворами! — скомандовал он бойцам, — веди, Сусанин.

— Что обзываешься! — обиделся Шуруп. — Скажи, что не прав?

— Прав, прав. Потом расскажу, кто такой Сусанин. А сейчас веди нас.

Парень присел, покрутил головой, к чему-то прислушался и уверенно показал:

— Идём туда. Только осторожно. Возле детской площадки даже отсюда видно — мясорубка.

— Как это ты заметил? — профессионально заинтересовался Шаман.

— Видишь, конструкция из труб? Как её в спираль-то закрутило?

— Ну, мало ли кто решил позабавиться.

— Если бы аномалии не было, эту конструкцию давно бы колхозникам оттащили. Металл нынче в цене. А раз стоит, значит добраться до неё нельзя. А в каких случаях нельзя? Вот то-то и оно. По любому аномалия.

Шаман пристыженно замолчал, признавая правоту парня. Шли дворами долго, опять обойдя очередную детскую площадку, где, усевшись на карусели, в разные стороны била жгутами высоковольтных разрядов мощная электра. Воздух был наполнен озоном, а кожу на щеках ощутимо покалывало электрическими разрядами.

— Буйная, это хорошо, — проговорил Шуруп.

— Как понять — буйная? — опять вцепился в кладезь знаний Шаман.

— Электры бывают двух видов. Буйные — молодые. Их всегда видно, потому, что они беспрестанно бьют по всем местным предметам, да и перезаряжаются мгновенно. Сил полно по молодости-то. Это хорошие аномалии, потому, что ты сдуру в неё не влезешь. А хуже всего тихие. Это старые аномалии, которые свою энергию на абы что не расходуют. Они тихо лежат и ждут. Узнать её можно только по лёгкому покалыванию. Как почувствуешь такое, сразу назад. И перезаряжаются сравнительно долго. В течении минуты. Вот они коварные. Да и бьют помощнее. Как говорится, всю душу в свой удар вкладывают.

— Понятно.

Путь через дворы вывел на проспект Челюскинцев, где Шуруп присел на корточки и начал чертил схемы по примеру Зуба.

— И что ты там решаешь такое? — спросил у него Василий.

— Прикидываю. Здесь у нас два пути. Один через вывертыш, а другой между двумя хозяйствами колхозников.

— А поподробнее?

— Вывертыш какое-то время стоит, потом на несколько минут выключается, а потом включается снова. Нужно сидеть, и наблюдать эту периодичность. И только после этого пытаться пройти. В прошлый раз он был активен два часа, а период отключения составлял пятнадцать мину. А как у него с этими выключениями и включениями сейчас, я не знаю. Нужно смотреть.

— Погоди, а разве вывертыш проходим? — удивился Шаман.

— А о чём я тебе толкую?

— Вот те на! Век живи — век учись.

— Так вот, следующий путь проходит между двумя колхозными общинами.

— И что в этом такого?

— А то, что колхозники отлавливают чужаков, зашедших в их владения, и скармливают их своим свиньям.

— Ого! Жестоко.

— Как есть. На нас точно нападут. Общины у колхозников большие. А нас всего семь человек. Обязательно нападут. Я бы через вывертыш бы пошёл.

— Нет, пойдём через колхозников. Живой человек гораздо понятнее, чем все эти аномалии. А от колхозников отобьёмся. За год мы их уже научили от нас подальше держаться. Только ты внутри строя находись. Мы, как-никак, в бронекостюмах. Стрелой не пробьёшь.

Хозяин, как говорится, барин. Бойцы обступили Шурупа со всех сторон, прикрывая своими телами и двинулись по улице. Вскоре показались два колхозных хозяйства, разделяемые широким проспектом. С появлением группы, в окнах домов замелькали стрелки с луками и арбалетами, но, видя автоматы и военную форму, стрелять не пытались. Со скрежетом металлических дисков, оставшихся без резины, откатился автобус, играющий роль ворот в левое колхозное хозяйство. Из-за автобуса высыпал отряд стрелков, взявший на прицел арбалетов всю улицу. Группа напряглась. Из-за спин стрелков вышел пузатенький мужичок с хитрым взглядом и, постоянно раскланиваясь и улыбаясь, пошёл в их сторону.

— Здравствуйте! — Уже издалека начал он. — Рады приветствовать наших доблестных воинов!

— Тебе что надо, мужик? — поинтересовался Василий, ловя мужичка в прицел коллиматора.

— Просим вас посетить нашу общину. Для нас огромная цель принимать таких высоких гостей.

Обилие сладости в речах новоявленного парламентёра Шустову уж очень не понравилось, поэтому он, выразительно качнув стволом, отрицательно помахал головой:

— Вынужден ответить отказом. Нет времени на реверансы. Поэтому убирай своих арбалетчиков и освобождай путь.

Парламентёр растерялся. За всю его жизнь он не встречал человека, способного отказаться от халявы. А тут действительно была халява: богатый, роскошный стол и красивые женщины. Никто бы не устоял. А этот военный с лёгкостью отметает такое предложение. Но делать нечего. Видя, как нервничают бойцы, как поглаживают пальцы солдат спусковые крючки, он, от греха подальше скомандовал своим стрелкам команду на отход. А жаль. Шесть новеньких автоматов с боеприпасами совсем бы не помешали общине. Да и свинки бы порадовались такому количеству человечинки.

Как только автобус скрежеща колёсными дисками, опять встал на место, группа продолжила свой путь, всё так же ощетинившись стволами автоматов.

— Я так боялся, что вы примете их предложение, — проговорил Шуруп.

— Так ты с самого начала видел подвох? — удивился Василий.

— Да.

— А что не подсказал?

— У нас не принято лезть к вожаку. Вожак сам принимает решение. Если бы я сунулся со своим мнением к Пахану, он бы меня убил на месте.

— Запомни, в группе каждый имеет право на своё мнение и право на то, чтобы предупредить своих сослуживцев об опасности. Часто бывает так, что кто-то один видит то, что другие не замечают. В следующий раз, если случится что-нибудь подобное, сразу подходи и тихонько сообщай о своих наблюдениях. Понял?

— Понял.

— Слушай, а что там, на той улице было? Которую мы обошли.

— Не знаю. Но выглядела она необычно. А первое правило, если хочешь выжить: видишь что-то необычное или непонятное, старайся держаться от этого подальше.

— Хорошее правило. Надо запомнить.

Здание Дома быта стояло к путникам торцевой частью и выглядело этаким вытянутым вверх прямоугольником с треугольной крышей наверху. Справа и слева от него бушевала огромная электра. Но сам Дом быта представлял собой оазис среди буйства стихии. Влезли в него в единственное окно первого этажа и оказались в длинном как тоннель коридоре.

— Придётся идти через здание, — сказал Шаман.

— Не придётся, — возразил Шуруп.

— Почему?

— Отойди к стене и посмотри вперёд под углом. Видишь?

— Воздух, как будто пожелтел. Это что, вывертыш?

— Он самый.

— Значит, пойдём через второй этаж, — оптимистично заключил Василий.

Лестница была чистая, и поднялись без проблем. Однако примерно в том же месте коридор опять перегораживал вывертыш. На третьем этаже было то же самое.

— Да что это такое! — в сердцах воскликнул Шустов.

— Можно через чердак попробовать, — предложил шаман, — смотрите, здесь желтизна до потолка не достаёт. Вполне может быть, что на чердаке вывертыша нет.

— Точно, — с энтузиазмом подхватил Василий. Все на чердак!

«А пока знай, в Доме быта на чердак не лезьте», пронеслось в голове Шурупа, и он заорал не своим голосом:

— Стой! Никому не идти на чердак! Ни в коем случае!

Бойцы, напуганные такой выходкой пацана, сгрудились вокруг него, нервно пересмеиваясь.

— Ты что, пацан, сбесился, что ли? Или приснилось что?

— Нельзя туда, — упёрся Шуруп.

— А ну-ка, парень, давай-ка поподробнее. Почему нельзя и откуда знаешь? — обратился к нему Василий.

Шуруп, запинаясь, выложил всё, что приключилось с ним вовремя и после встреч со странниками. И про предупреждение именно про чердак в Доме быта.

— А не пытаешься ли ты нам свои сны впарить? Мало ли что присниться может.

— Не. Это мне не приснилось.

— Тогда обоснуй.

— Сейчас. Только осмотрюсь.

Парень стал осматривать пространство третьего этажа. Ничего, вроде, примечательного. Обычный пыльный, грязный коридор, перегороженный примерно посередине желтоватой стеной вывертыша. Бойцы, затаив дыхание, следили за манипуляциями Шурупа. В коридоре повисла мёртвая тишина, в которой вдруг отчётливо прозвучало короткое шипение. Спустя секунд десть — второе. Потом — третье. Шуруп встрепенулся и пошёл на звук. В самом углу на потолке вяло набухала капля. Достигнув определённого размера, она срывалась с потолка и падала на деревянный пол. В месте падения слышалось лёгкое шипение и воздух поднимался прозрачный, еле заметный дымок. От воздействия капель в половой доске уже образовалась обугленная воронка пяти сантиметров в диаметре.

— Всё ясно, — выпрямился Шуруп, — солянка. Вот почему ни в коем случае нельзя лезть на чердак.

— Что ещё за солянка?

— Аномалия такая. На чердаке в данный момент плещется озеро кислоты. Если бы мы открыли люк, вся эта кислота вылилась бы на нас.

Группа ошарашенно смотрела на парня. Такой смерти никто бы себе не мог бы пожелать.

— И что теперь делать? — Озадаченно спросил Василий. Как ни странно, но он чувствовал себя виноватым перед этим мальчишкой, только что спасшим жизнь его группе. И, причём не в первый раз.

— Два варианта: или наблюдать за вывертышем, устанавливать периодичность и проходить, или искать другие пути.

— Значит наблюдаем за вывертышем.

— Я бы не стал возлагать большие надежды на это.

— Как? Ты же сам рассказывал, что вы прошли вывертыш возле аптекоуправления.

— Там была молодая аномалия. А эта постарше будет. Вон какая! Почти на три этажа ростом. Сколько она активна и сколько перезаряжается, кто знает? Зуб рассказывал, что видел вывертыш, который пять часов активен, а перезаряжается всего минуту.

— Всё равно попытаться стоит. Вот тебе часы, Савченко тебе в помощь. Наблюдай.

— А я чем помогу? — удивился Савченко.

— Ассистентом побудешь. Чайку сваргань, бутербродом угости парня, анекдот расскажи.

— Тоже нашли ассистента, — обиженно пробурчал бугай.

— Командир, давай я поассистирую, — вызвался Шаман.

— С чего бы это?

— Да я за один день с ним столько узнал! Интересно.

— Ну, давай.

Обрадованный Шаман бросился разогревать на спиртовке воду и готовить бутерброды с сырокопчёной колбасой. Шуруп с интересом смотрел, как на жестяной конструкции бледным, почти невидимым огнём разгораются белые кругляшки. Интересно. Никаких дров не надо. Вот так положил несколько таких, и вот тебе костёр. Вода в котелке закипела сравнительно быстро, и Шаман принялся колдовать над кипятком. И тут жёлтый цвет в коридоре разом пропал. Парень вскрикнул и глянул на часы, отмечая время.

— Что там? — подбежал к нему проводник.

— Вывертыш отключился. Теперь засекаем время перезарядки.

Шуруп напряжённо сидел с часами в руке, бросая попеременно взгляды на циферблат и вперёд по коридору. Всё вокруг перестало существовать. Всё, кроме вот этих часов и вот этого коридора. Аномалия включилась ровно через семь минут. Парень расслабленно откинулся на стенку и тут в нос ударил запах чего-то горелого.

— Что горит? — подскочил он.

— Где? — поднял голову от котелка Шаман.

— Да тут. Что, запах не слышите?

— Ах, это? — засмеялся проводник. — Это кофе. Напиток такой. Вот, решил тебя угостить. В довоенное время многие любили себя побаловать чашечкой-другой. Правда это растворимый. Где же сейчас натуральный-то взять? Но, хоть что-то. Ну, что там с аномалией?

— Период перезарядки семь минут. Вполне успеем проскочить. Осталось выставить наблюдателя и, как только она опять отключится, можно будет идти.

Так и сделали. Василий установил наблюдательный пост, а Шуруп стал угощаться деликатесами. Кофе ему не понравился однозначно. Горький, да ещё и горелым пахнет. А вот колбаса оказалась на высоте. Парень перекатывал во рту вкусные солоноватые кусочки, совсем не похожие на ту вяленную крысятину, которую доводилось ему кушать.

Аномалия отключилась через три часа и группа, успешно пройдя коридор, спустилась на первый этаж и вышла через торцевое окно, с другой стороны.

Школа показалась внезапно, когда группа, преодолев завал из обрушившейся девятиэтажки, скатилась по щебёнке вниз. Четырёхэтажное кирпичное здание с разрушенным крылом спортзала и большими брешами в стенах стояло мрачным обелиском утраченным мирным временам. Когда-то здесь раздавались детские голоса, звенел последний звонок и тоненький девичий голосок выводил на линейке: «Школьные годы чудесные». Хорошо ещё основное здание сохранилось. Ведь там подвал, в котором находится запасной вход в бункер. Группа направилась к школе, когда насторожившийся Шуруп остановил бойцов, показывая что-то впереди себя.

— Что ещё? — недовольно спросил Василий, досадуя на задержку. Делов-то осталось, найти вход, сообщить на базу и домой, по душ и в мягкую постель.

— Трамплин.

— Где?

— Вон, — парень поднял с земли камень и бросил вперёд. Камень ударился о землю, прокатился немного и, вдруг, резко, как из катапульты, выстрелил в небо.

— Вот это ас! Приёмник и не хрипнул ещё, а пацан с ходу разглядел! — восхитился Кузьмин.

— А что ты хочешь? — Ответил Шаман. — Мы после выхода месяц в тепле да безопасности отсиживаемся, а он двадцать четыре часа в сутки в этом проклятом мире обитает.

Аномалию обошли, конечно. Уже в школьном дворе группу ждал очередной удар. Бойцы молча стояли посреди площадки, которая, скорее всего выполняла роль места, где проводились линейки, и расширенными от ужаса глазами смотрели на обилие костей, усыпающих двор школы. Судя по маленьким черепам, это были останки детей, пятнадцать лет назад пришедших в школу на свой последний урок. Какими нелюдями нужно быть, чтобы стрелять по детям? На глаза наворачивались слёзы, а руки невольно сжимались в кулаки. В вестибюле школы спугнули семейку шипохвостых котов и сразу направились к месту предполагаемого спуска в подвал. Подвал был на месте, как и вход в бункер. Только вход этот перекрывала бритва. И так, сволочь, стояла, что не подойти и не обойти. Ну нет, чтобы на метр левее или правее. Нет. На самом входе.

— Может, что-то можно сделать? — с надеждой спросил Василий у Шурупа.

— Да что тут сделаешь? Это что, шкаф, который можно отодвинуть? Вход недоступен однозначно.

Поднявшись на первый этаж, группа расположилась во одной из классных комнат. Судя по низеньким партам, здесь учились дети младших классов. Василий опять углубился в карту, пока Кузьмин колдовал с рацией. Следующая точка — здание управления местнойполиции.

— Ох, не люблю я ментов, — поморщился Шаман.

— Это с какого бодуна-то? — удивился Васька. — Когда война началась, тебе лет десять было. А в убежище я что-то ментов не наблюдал.

— Да я по детству зимой как-то снежком в автобус залепил. Меня поймали и к ментам. Вот страху от них натерпелся!

— Ну, сейчас в этом управлении ты ментов разве что в виде скелетов увидишь. Кончились давно менты. Давай думать, как пройти туда.

Оба склонились над картой, выбирая маршрут.

— Лучше всего по берегу канала, потом через здание СЭС, сквер и к ЦУМу., — заключил Шаман.

— Да. Наверное, ты прав. Кузьма! Как там связь?

— Да давно всё готово.

Шустов быстро доложил о результатах поиска и дальнейших планах, прослушал положенные в таких случаях ценные указания и напутствия. Двигаться дальше на сегодня смысла не было, поэтому он дал команду на развёртывание лагеря. На ночёвку устроились на втором этаже, в кабинете географии. И не первый этаж, на который могут заскочить нежелательные представители местной фауны, и можно выскочить в окно в случае необходимости.

— Шуруп! — балагурил дюжий Савченко, — что за имена у вас?

— Обычные имена.

— Да какие же это обычные имена. Клички какие-то. Как у собак.

— У слепышей кличек не бывает.

— Да ты не понял. Раньше, до войны, у людей были домашние животные. Коты, собаки.

— Как можно жить в одном доме со слепым псом или шипохвостом? До войны люди что, совсем дураки были?

— Опять двадцать пять! Собаки были другие. С глазами. И служили человеку верой и правдой. Самый преданный друг человека был, между прочим.

— Опять шутишь?

— Нет. Это правда. Спроси у кого хочешь. И коты были меньше и ласковые такие. Без шипа на хвосте.

— А разве так бывает?

— Бывает. Вот тогда и давали клички своим питомцам. А у людей имена должны быть. Вот, например, я Савченко Игорь Дмитриевич.

— Ого, как длинно! И к чему так сложно?

— Савченко, это фамилия. Ну, как принадлежность определённому племени, что ли. Мой отец был Савченко. Я — Савченко, и мои дети тоже будут Савченко. Понял?

— Понял.

— Имя моё — Игорь. Ну, как тебя Шуруп зовут. А отчество Дмитриевич, то есть я сын своего отца Дмитрия.

— Сложно как-то у вас.

— Зато по-человечески. А то Шуруп! Шуриком будешь, Сашкой. А что, Александр — звучит гордо. Был такой великий полководец — Александр Македонский. Пол мира завоевал. Решено. Эй! Мужики! Наш Шуруп теперь не Шуруп. Шуриком он теперь будет. Сашкой! А если так жалко с Шурупом расставаться, пусть у тебя фамилия будет Шурупов.

— Давно пора, — одобрительно загудели бойцы, с крещением тебя.

Шуруп ошалело крутил головой, принимая поздравления. Ничего не понимая, он всё равно чувствовал, что становится своим этим малопонятным, но всё равно хорошим людям.

5

Утром сразу спустились к руслу канала, тянувшегося через весь город. Раньше берега этого канала были облицованы гранитными плитами, а по сторонам разбиты парковые зоны. Сейчас плиты сползли в воду, устраивая заторы и водопады, берега оплыли, а парковые зоны превратились в заросли. Тяжёлая, тёмная вода медленно несла свои воды источая вокруг резкий неприятный запах. Шли осторожно. Шаман, признав авторитет Шурупа, полностью отдал ему право проверять дорогу. Парень не возражал, понимая, что никто лучше его не определит безопасный путь. Шли по тонкой кромке оплывшего берега, оставляя слева переплетения ядовитого плюща, колючей сирени и хищного тополя. Большая мухоловка склонила свои зубастые листья к самой воде, карауля зазевавшуюся рыбу. Услышав шаги людей, стебли приняли вертикальное положение и раскрывшиеся листья приготовились к броску. Группа замедлила шаг, и бойцы приготовили свои автоматы. Шуруп жестом остановил приготовившихся к бою товарищей, вытащил знаменитую саблю Зуба и шагнул вперёд. Первый удар, и вот уже в воду летит первый плотоядный лист, второй — и ещё один стебель лишился своего зубастого навершия. А потом парень врубился в самые заросли и выкосил плантацию мухоловок не хуже газонокосилки.

— Давно хотел попробовать эту саблю в деле, — невозмутимо проговорил он бойцам, изумлённо смотрящим на него с открытыми ртами. — Ну что, пошли?

Дальше шли без приключений до самого здания СЭС. Лезть опять пришлось через окно, так как на самом входе раскинулся трамплин. Да что ж они входы-то так любят? Но в здании было безопасно, что не могло не радовать. Коридоры СЭС были завалены бумагами, в кабинетах тоже царил бедлам, в лабораториях стояли штативы с пробирками и ретортами, на дне которых высохли остатки каких-то реактивов. В другое время Шуруп с удовольствием полазил бы во всём этом великолепии и, наверное, смог бы отыскать что-нибудь ценное. Но сейчас на это времени не было совсем. А вот с другой стороны здания творился сущий ад. Даже Шурупу такого видеть не приходилось. Электра переплелась с трамплином и жёстко хлестала своими разрядами взмывающие в небо камни. А камней было много, да и отправляемые в полёт, под действием силы тяжести рано или поздно возвращались на землю. Полюбовавшись на такой фейерверк, группа отошла назад и, выбравшись из здания, свернула налево во дворы. Дворами двигаться было не в пример труднее. Заросшие кустами, высокой травой и ядовитым плющом пространства, где когда-то мирно сидели на лавочках старушки, бегали с мячом мальчишки и катались на каруселях девчонки, сейчас таили смертельную опасность. В любом месте могла притаиться аномалия или ожидать свою жертву какой-нибудь хищник.

— Слушай, Шурик, а вот что, в городе кроме слепышей, ворон и шипохвостов, больше нет животных? — спросил Савченко.

— Почему нет? Полно. Крысы, например. — Шуруп поймал себя на мысли, что ему приятно, когда его называют человеческим именем. Шурик, Саша, Александр. Красиво звучит. Это тебе не Шуруп!

— Я имею ввиду опасных, — не унимался Савченко.

— А ты думаешь, крысы не опасные. Как собираются в стаю особей в сто, так мы всем племенем на верхних этажах отсиживаемся. Ждём, когда они схлынут. Для этого на чердаке всегда запас воды держим. И обязательно нескольких человек теряем.

— Ну а кроме крыс.

— Кротожор.

— А это что за зверь такой?

— Страшный зверь. Мы его с Зубом по дороге к штабу как раз видели. Не советую с ним сталкиваться.

— Савченко! Не отвлекай проводника, — оборвал их разговор Шустов, чем порадовал парня. Действительно, разговор отвлекал, а самому прекратить разговор было как-то неудобно.

Место Савченко рядом с Шурупом занял опять Шаман, внимательно наблюдающий за действиями Шурупа.

— А почему мы прямо не пошли? Так же удобнее было бы.

— Там у плюща охотничьи угодья. Видишь, на полянке прямо по земле свои лианы раскинул. Думает, что никто его не заметит. А как выйдет кто на полянку, так сразу усики вверх и обовьёт жертву. Мы бы, конечно, отмахались бы. Но зачем эти сложности. Мы ему не мешаем. Он нам.

— Ты говоришь о нём, как о разумном существе.

— А он и есть, ну, может и не разумный, но полу разумный точно. Это тебе не тупая мухоловка. Плющ опасность понимает. Получил по усикам ножом, или вот саблей, тут же съёживается, усики убирает и не отсвечивает.

— Ну надо же! Сколько всего мы ещё не знаем!

Впереди в кустах раздался шорох и навстречу группе из зарослей выполз шипохвост. Бойцы вскинули автоматы, но Шуруп взмахом руки остановил их и выстрелил в зверя из своего самострела. Заточенная арматура пробила тело кота насквозь и животное, дёрнувшись, испустило дух.

— Здесь нельзя шуметь, — пояснил парень Василию.

— Почему?

— В той стороне, недалеко, есть проклятое место. А это значит, что поблизости могут шнырять уроды.

— Вообще-то ты прав, — согласился Шустов, вспомнив, что на карте действительно отмечено радиоактивное пятно неподалёку.

— Сейчас пойдём очень осторожно. Видите? — Шуруп показал на спину мёртвого шипохвоста.

Бойцы склонились над тушкой и увидели маленький зелёный росток, пробивающийся из шерсти.

— Что за хрень? — удивился Кузьмин.

— Росток хищного тополя. Когда он чувствует приближение кого-то живого, он выпускает пух, который летит к жертве и облепляет её. А потом пух проникает в тело животного и пускает росток. Вот так и развивается в теле, пока не убивает своего носителя, и только тогда пускает корни в землю. Где-то здесь тополь растёт.

— Помнится, когда-то тополя тоже распространяли свои семена посредством пуха, — проговорил Василий. — Только тогда им не нужны были промежуточные носители. Они сразу падали на землю и пускали корни. А сейчас, на стадии созревания зерна, наверное, им требуется органика. Брр, мерзость какая.

— Этот шипохвост сам вышел к нам, чтобы мы его убили. Устал, наверное, мучиться.

Группа двинулась дальше вслед за Шурупом, который шёл осторожно, постоянно вглядываясь в переплетения растений впереди. Время от времени по пути попадались молодые побеги тополя, прораставшие через скелеты шипохвостов, слепышей и крыс. Неожиданно парень замер и поднял руку.

— Что там? — спросил подкравшийся сзади Василий.

— Тополь. Вон там. Обходим через подъезд.

Группа отошла к дому, тянущемуся справа и вошли через покорёженную железную дверь в захламленный подъезд. Спёртый воздух, наполненный запахом кошачьих экскрементов, заставил всех поморщиться. Шуруп быстро вскинул самострел и выстрелил в тёмный провал подвала. Оттуда раздался короткий кошачий мяв, сразу же перешедший в скуление, длившееся, впрочем, недолго.

— Кошак в засаде сидел, — пояснил парень. Второй в подвал убежал. У них лёжка тут, а лёжку свою они всегда защищают.

Бойцы прошли через квартиру и вылезли из окна с другой стороны дома. В окне дома напротив мелькнули какие-то силуэты. Группа моментально рассредоточилась, взяв дом на прицел. Однако Шуруп, присмотревшись повнимательней, приподнялся и замахал руками. В ответ, из окна второго этажа высунулся бородатый мужик в такой же, как и у парня, мародёрской одежде. Шуруп подошёл поближе к дому и о чём-то заговорил с мародёром. Было видно, как разговор перешёл в спор, то один собеседник, то другой с чем-то не соглашались и горячо старались убедить визави. Наконец, стороны перешли к какому-то согласию и Шуруп вернулся к бойцам.

— Это район обитания племени. Я с подручным вожака разговаривал. Они согласны пропустить нас через свою территорию.

— А о чём ты так с ним спорил?

— Да гонору выше крыши. Требовали за проход десять патронов. Но я сказал ему, что наша группа по любому пройдёт через них. Вот только тогда численность племени убавится. Шансов против шести автоматов у них нет. Просто, мол, правила знаем и уважаем. Поэтому и хотим миром пройти.

— А что, есть такие правила?

— Конечно! Постоянно воевать никто не хочет. И терпеть кого-то на своей территории тоже желания нет. Поэтому, если заходишь в район другого племени, всегда нужно договариваться и уважать их обычаи.

— А что смотришь, как пёс побитый? Давай, говори.

— Ну, я, это…

— Не мнись, рассказывай.

— Я на себя смелость взял пообещать, что мы вожака и его приближённых чаем угостим.

— И что в этом такого?

— Как? Это же чай!

— Ну чай и чай. Время всё равно обеденное. Пообедаем у них. Заодно и чаем угостим. Место-то безопасное?

— Племена всегда в безопасных местах селятся.

— Ну и пошли тогда.

Группа во главе с Шурупом пошла к дому, всё равно настороженно оглядываясь по сторонам.

Вожаком оказался здоровый мужик, назвавшийся Буром. Пригласив гостей к костру, он постоянно искоса поглядывал на Шурупа, явно не понимая, что тот делает среди этих солдат. Буру было далеко за тридцать, что по местным меркам делало его глубоким стариком. Но отменные физические данные, полученные от природы, позволяли ему не давать спуску более молодым членам племени. Бур отлично помнил довоенные времена и угощение в виде чая принял с благодарностью. Положив на колени старый полицейский укорот АКСУ-74 с треснувшим цевьём и отломанной рамкой приклада, он поднёс сою кружку к лицу, вдохнул аромат напитка и расплылся в блаженной улыбке.

— Я уже думал, что никогда больше не попробую его, — произнёс вожак.

— Ну, тогда попробуй и это, — протянул ему бутерброд с бужениной Василий.

Бур с горящими глазами посмотрел на лакомство, принял его осторожно, как святыню и стал кушать, откусывая маленькие кусочки, явно смакуя. После обеда заговорили о делах.

— Нам нужно попасть к управлению полиции, — деловито произнёс Шустов. — Как бы нам дорожку побезопасней найти?

— Это вам к ЦУМу выходить надо. Другого пути нет. Справа радиоактивное пятно большое. Несколько дней обходить надо. Левее — к каналу выйдете, а там канал петлю делает и опять к ЦУМу. Кому охота такой крюк делать? По своей территории я помогу пройти. Дам в проводники охотника. Есть у меня хороший, Ломом кличут. А дальше сами. Вон, у вас проводник есть, выведет, надеюсь. Правда он молодой какой-то. Хочешь, за рожок патронов я тебе своего дам? До самого конца доведёт.

— Наш тоже хороший, — не согласился Василий, взглядом успокоив напрягшегося было Шурупа. — Сюда довёл, и дальше доведёт.

— Ну, как знаете.

Дальше говорили ни о чём. Вожак всё пытался выяснить, где находится база военных, наверное, надеясь завязать с ними торговлю. Василий отшучивался, уходя от ответа, и переводил разговор на особенности быта племени. Обсудили виды на охоту и мародёрку, согласились с тем, что мародёрка уже не та, повздыхали о довоенных временах. Наконец, Шустов, глянув на часы, скомандовал выход. Лом, местный проводник, длинный и мосластый, ревниво оглядел Шурупа, усмотрев в нём соперника, и кивнул головой, давая знак к движению. Дворы прошли быстро, постоянно лавируя между наиболее опасными с точки зрения проводника, местами. Потом прошли развалины какой-то организации, протиснулись через затор из автомобилей на перекрёстке и вышли к торговому центру.

— Всё. Здесь наш район заканчивается. Привёл, как договаривались. Дальше сами. Только в автопарк соваться не советую. Там чертовщина какая-то. Машины уже колёсами в землю вросли, а каждый раз по-разному стоят. Как будто их двигает кто-то.

— Поняли. Спасибо. — попрощался с ним Василий.

Лом кивнул и, не говоря ни слова, повернулся и зашагал назад. К ЦУМу вышли уже ближе к вечеру. Из окна второго этажа АТС долго изучали широкий перекрёсток, образованный пресекающимися двумя проспектами с обязательным на перекрёстке затором из машин. На той стороне серой громадой возвышалось здание ЦУМа. По проспекту, играясь, бегали слепыши и уходить от сюда явно не собирались. Собаки устраивали догонялки, грызлись меду собой, залезали мордами в салоны брошенных автомобилей, прыгали по крышам машин. Ржавая крыша одного из автомобилей не выдержала, и слепой пёс провалился в салон, застряв в дырке крыши. Скулёж, издаваемый тварью слышен был даже здесь, в здании АТС. Слепыш бился, зажатый рваными краями дыры, но выбраться не получалось. Стая пару минут заинтересованно глядела за потугами своего сородича, потом, потеряв к нему интерес, вдруг резко снялась с места и помчалась в низ по проспекту.

Перекрёсток переходили под жалобное скуление зажатого в машине слепыша. В ЦУМ заходили осторожно, ни кошаков, ни мародёров, ни, какой-нибудь другой пакости не было. Правда в баре на первом этаже порезвилась мясорубка, перекрутив всё, до чего могла дотянуться. Но спутникам она не мешала, и группа прошла мимо, особо ей внимания не уделяя. Поднялись на второй этаж, где, как помнил Василий, был в своё время оружейный магазин «Арсенал». Хорошо укреплённый бутик с решёткой, дополнявшей мощную входную дверь, оказался на месте. Правда основательно разграбленный за эти пятнадцать лет, он ассортиментом не баловал. Но группа пришла не за покупками, а надёжность магазина давала возможность спокойно провести ночь. Под широкой передней лестницей нашелся декоративный бассейн с фонтаном, в который натекло достаточно много дождевой воды. Кузьмин принялся опять настраивать рацию, а Савченко с Татарином, скрутив с потолка чудом сохранившиеся ведёрные плафоны, отправились за водой. Коваленко достал из ранца походный набор и быстро собрал фильтровальную установку. Пока Василий разговаривал с бункером, бойцы успели отфильтровать около двадцати литров воды, разлили часть по фляжкам, часть в резиновый походный бурдюк, и отправились за следующей порцией.

— Что застыл? — спросил Василий Шурупа, удивлённо наблюдающего за манипуляциями бойцов.

— Неужели так просто? Раз, и у тебя столько чистой воды, сколько захочешь?

— Ну, не всё так просто. Фильтры имеют обыкновение заканчиваться, а обеззараживающие таблетки тоже не бесконечны. А как вы воду добываете?

— Мы ночь отстаиваем, чтобы вся грязь осела. Потом делаем фильтр из гравия и песка, перегоняем через него, а потом опять ставим отстаиваться. И всё равно она вонючая. А у вас чистая.

— Что ж ты хочешь, технологии, — непонятно проговорил Василий, хлопнул парня по плечу и пошёл к бойцам.

— Валиуллин! Давай, сегодня шурпичку сваргань. Такую, как ты умеешь. А то который день на сухомятке сидим.

— Есть, сэр! — шутливо вытянулся татарин и, схватив котелок, ушёл в торговый зал.

Костёр развели в мебельном отделе возле выбитого окна. Тяжёлый обеденный стол, когда-то продававшийся, наверное, за немалые деньги, горел хорошо, и вскоре по залу распространился волшебный мясной аромат, от которого у всей группы началось усиленное слюноотделение. Ужинать уселись тут-же, за столом попроще, счастливо избежавшим костра. Когда перед Шурупом оказался котелок с одурительно пахнущим варевом, он, тем не менее ощутил некоторое разочарование. Конечно, пахло всё это восхитительно. Но что за еда — вода, пусть и вкусно пахнущая? Еда должна быть внушительной. Например, зажаренная крыса, или наструганная вяленная крысятина с луковицей вприкуску. А тут водичка какая-то. Однако, видя, как орудуют ложками бойцы, тоже зачерпнул из котелка и понёс в рот. Хлебанул, прожевал, проглотил и очнулся только тогда, когда ложка заскребла по дну котелка. Бойцы смотрели на него с доброй усмешкой.

— Ну ты, брат, даёшь. Ложкой, как пропеллером махал. Я думал, нас сдует всех, — смеялся Савченко.

— Добавки будешь? — поинтересовался Татарин.

Шуруп прислушался к себе. Несмотря на жидкую консистенцию, пища оказалась очень сытной, было хорошо и в желудке ощущалась приятная наполненность.

— Нет. Не буду. Наелся.

— Ну, смотри. А то потом поздно будет. Савченко всё сожрёт.

— У меня тело большое, мне много надо, — пробасил боец.

Перед отбоем закрыли и дверь, и решётку, но всё же Василий расписал смены. Группа легла спать и моментально со всех сторон донеслось сопение и всхрапывание. Вымотались за день сильно и уснули, только коснувшись подушки. Только Кузьмин в карауле у двери с завистью поглядывал на отдыхающую группу.

Василия ночью разбудил Савченко, сменивший на посту Кузьмина. В тусклом свете небольшого фонарика лицо здоровяка было мертвенно бледным.

— Что случилось? — тихо спросил Шустов, стараясь не разбудить спящих ребят.

— Ты послушай, командир.

Васька прислушался и тут-же ощутил вибрацию пола. Из-за двери раздавались тяжёлые равномерные шаги. Такое впечатление, что какое-то существо размером не меньше слона ходит в мягких тапочках по торговому залу.

— И давно так?

— Где-то с полчаса. Командир, что это?

— Не знаю и, кажется, даже не хочу узнавать.

— Может, сходим, посмотрим?

— Он в дверь ломился?

— Нет.

— Тогда и не стоит выходить.

Словно услышав разговор, неведомое существо подошло к двери с той стороны, и затихло. Савченко с Василием испуганно замерли, направив на дверь автоматы. Несколько минут ничего не происходило, потом за дверью что-то шумно вздохнуло и так же размеренно, тяжёлым шагом ушло куда-то в глубину зала. Шаги стихли и больше не возобновлялись.

С первыми лучами утреннего солнца Шустов скомандовал «подъём» и, не дав бойцам даже умыться, организовал прочёсывание ЦУМа. Облазили всё здание, заглянули в самые укромные уголки, но так никого и не обнаружили. В дневном свете произошедшее ночью казалось уже не таким страшным и правдоподобным. Тем более, что благополучно проспавшие произошедшее сослуживцы скептически отнеслись к рассказанному, превратив командира и Савченко в предмет беззлобных насмешек. Во время умывания Савченко подошёл к Шурупу.

— На, держи, — протянул он парню одноразовый бритвенный станок. — Сбрей эту свою козлиную бороду.

— Что это?

— Это то, чем мужчины бреются. Вон, видишь, что Кузьмин делает. Давай так же.

— Но борода — это гордость мужчины!

— Кто тебе сказал? Лень вашим мужикам за собой следить, вот и придумали оправдание. Гордость мужчины чистота и здоровье. А борода — это негигиенично. Если ты попал в приличное общество, то соответствуй. И брось эти свои первобытнообщинные замашки.

— Это ты, что ли приличное общество? — засмеялся Кузьмин.

— А что, не видно? Ты, вместо того, чтобы зубы скалить, научил бы бриться пацана.

— Ладно, приличный ты наш. Научу. Иди сюда, Саш, покажу, как это делается.

Науку бритья Шуруп освоил быстро и уже на завтраке сверкал чисто выбритыми щеками. Воздух холодил голые щёки и было как-то непривычно без бороды. Как юбку женскую одел. А с другой стороны в группе ни одного бородатого, а мужики такие, что всё его племя при желании одной левой сделают. Василий сидел над картой и прикидывал дальнейший маршрут. Здание управления полиции находилось недалеко и при хорошем раскладе ближе к обеду они должны уже быть на месте. Только бы всё получилось! Шуруп привычно занял место впереди боевого построения, рядом тенью пристроился Шаман, и группа двинулась в путь. Шли по широкому проспекту вниз, прижимаясь к правой стороне. Где-то впереди в кустарнике шумно дрались шипохвосты, ядовитый плющ потянул к ним свои усики, но, осознав, что не дотягивается, обречённо их опустил. Тихая, спокойная дорога, привычные мелкие пакости, вроде небольшого трамплина, успешно обнаруженного проводником, успокаивали и настраивали на лирический лад. Василий уже совсем было поверил, что до ментовки доберутся без проблем и с опережением графика, когда внезапно Шуруп встрепенулся и заорал не своим голосом: «Вороны!» Опешивший Шустов вскинул голову и действительно увидел вдалеке огромную, чёрную как туча, птичью стаю, явно направляющуюся к ним. Группа не сговариваясь бросилась в здание общественной бани, мимо которой как раз проходили. Миновав вестибюль, проскочили через раздевалку и вломились в помывочную, закрыв дверь прямо перед клювом самой расторопной вороны.

— Все здесь? — спросил Василий. — Никого не забыли.

— Все, — дружно ответили ребята.

— Командир, — давясь от смеха спросил Савченко, — ты специально выбирал, куда спрятаться?

— Ну да, — не понимая в чём подвох, ответил Шустов. — В помывочном зале окон нет. Вот и бежал сюда.

— Так это женское отделение, — под общий хохот продолжил здоровяк. — Мужское правее.

— Я что, голубой, чтобы в мужское идти? — бородатой шуткой отмахнулся Васька, про себя отмечая, что настрой у группы хороший и трудности все переносят достойно.

В бане сидели часа два, после чего Шаман осторожно приоткрыл дверь и вышел наружу. В тишине гулко прокатилась короткая очередь, после чего раздался голос Шамана:

— Кто помылся, выходи строиться!

— А чего стрелял-то? — поинтересовался Васька, выходя в раздевалку.

— Одна птичка заблудилась, под потолком летала. Остальные улетели уже.

Дальше неожиданностей особо не было. Электру обошли привычно, пару шипохвостов шуганули тоже особо не напрягаясь. «Что-то часто мы котов по двое встречаем. Брачные игры у них, что ли?» — подумалось Василию. Вскоре группа стояла перед полуразрушенным зданием управления полиции. Зашли внутрь через пролом, оставленный мощным боеприпасом и, пройдя по коридору, спустились в подвал. И опять облом. Шустов стоял перед многотонной железобетонной плитой перекрытия, навалившейся на бронированную дверь входа в бункер. А сверху, словно одной плиты недостаточно, крест-накрест лежали стеновые панели. Всё это в свете столба солнечного света, падающего в пролом, выглядело издевательски безнадёжно. Обидно. До слёз обидно.

— Командир, вдруг позвал Шаман из темноты подвала. — Что это?

Васька направился на голос и увидел в свете фонаря бронированную дверь, оснащённую электронным замком. Ещё не веря себе, он достал электронный ключ и вставил в считывающее устройство. Секунд двадцать ничего не происходило, потом раздалось жужжание сервоприводов внутри двери, что-то щёлкнуло и дверь медленно начала открываться.

Неужели нашли? Василий первым шагнул через высокий порог и оказался в тесном тамбуре. Над следующей дверью висела табличка «Тамбур дезактивационной очистки», из которого вели две двери. На одной из них было написано «Накопитель грязной одежды», а на другой вход. Шустову, да и другим бойцам, проведшим пятнадцать лет под землёй, стало ясно, что это защитное сооружение по своим размерам никак не может быть бункером командующего.

— Доска документации начальника караула — прочитал Савченко на щите, висящем на стене за столом, стоящим у входа. — Всё ясно. Это помещение подразделение охраны входа. Вон, у него мониторы. Сто процентов, по всему подвалу были камеры развешаны. Ну да! Караулка это! Вон, на телефоне написано: «Связь с бункером».

— А откуда здесь электричество? — поинтересовался Кузьмин.

— Эта караулка, скорее всего к бункеру запитана, — пояснил Шустов. — А там, как и у нас, атомная электростанция. Лет сто ещё будет ток выдавать. Расходимся по помещениям. Кто знает, может, есть от сюда вход в бункер.

Бойцы разошлись по убежищу и через пятнадцать минут опять собрались у стола дежурного.

— Хода нет никакого, — за всех доложил Шаман. — Зато можно отдохнуть. Бункер полностью подготовлен к работе.

Действительно. Бойлерная оказалась исправной. В оружейке стояли в ряд девять автоматов АКС-74 и одна снайперка СВУ, патронные ящики, железный ящик с двадцатью гранатами РГН и десятью РГО. В складских помещениях нашлись форма и амуниция, а в кладовой возле камбуза — запас продуктов. Да уж. Только заселяйся и неси службу. Группа смотрела на командира щенячьими глазами так, что Василий не выдержал и, махнув рукой, скомандовал:

— Группе, заняться гигиеническими процедурами и отдыхать. Выход утром, — и добавил, глядя на радостные рожи, — и не скальтесь здесь. Завтра будете в поте лица этот день отрабатывать.

Савченко с радостным воплем бросился в бойлерную запускать нагрев воды, а остальные тут же принялись снимать с себя тяжёлые бронекостюмы и готовиться к принятию душа. Бойлерная оказалось мощной, и вскоре горячая вода была готова. Бойцы с полотенцами наперевес устремились в душевую, попутно прихватив с собой и Шурупа. Парень обалдело крутил головой, не понимая, снится ему это всё или нет. Вот то самое, о чём говорил Профессор. Хочешь — горячая вода, хочешь — холодная. А они не верили и посмеивались над стариком, считая его сказочником. В душе Шурупа отмыли, как говорится, до скрипа и, не взирая на его сопротивление, обрили голову на лысо.

— Нам ещё здесь твоих вшей не хватало, — говорил Савченко, водя станком по пенной голове парня. — И вообще, солдат должен быть опрятным, коротко подстриженным и чисто выбритым. Вот это — солдат. А у тебя? Еле заставили бородёнку козлиную сбрить. И волосы ниже плеч, как у бабы. Ничего, сделаем из тебя бойца.

В предбаннике Шуруп долго искал свою одежду сверкая голым задом, потом повернулся к бойцам и недоумённо посмотрел на них:

— Это вы так пошутили?

— Как?

— Мою одежду спрятали.

— Это убожество? Мы не спрятали, мы выкинули.

— А как же я?

— Разберёмся. Вот, надевай казённые трусы и майку, влезай в тапочки и пошли, — скомандовал ему Шаман.

Ничего не понимая, парень поплёлся за бойцом, шлёпая по полу резиновыми щлёпанцами. Они зашли в складское помещение, где Шаман сразу направился к стопкам вещей, разложенных на полках.

— Так, что тут у нас? — принялся он рыться в вещах. — Какой у тебя, примерно, размер? Ага. На вот, одевай пока нательное бельё. Как? Угадал с размером? У меня глаз алмаз! Дальше, на, носки одевай, и пять пар про запас. Отложи в сторону. Бронекостюм. Маловат ты парень. О! вот этот вроде подойдёт. Ну-ка, одень. Нда. Великоват. Но меньше нету. Пусть будет на вырост. Здесь подтянем, здесь затянем. Пойдёт. Теперь ботинки. О! есть твой размер! Правда не десантные, тут уж извини, придётся в общевойсковых походить. Ну-ка? Совсем другое дело. Сейчас тебе шлем подберём и рейдовый рюкзак. Эй! Шурик! Что с тобой? Ты в порядке?

Шуруп стоял в каком-то ступоре от неожиданно свалившегося на него ТАКОГО богатства и не мог поверить, что это наяву. Так просто не бывает. Не может такого быть.

— Это что, всё мне?

— Ну а кому ещё? Конечно. Ты же член группы. Значит и экипирован должен быть соответственно. Сейчас в оружейку пойдём автомат тебе выбирать.

— Мне? Автомат? — казалось, что Шурупа сейчас хватит удар.

— Конечно. Не будешь же ты вечно с этой деревяшкой бегать. Эй! Парень! В себя приди!

Когда вся группа собралась в столовой на обед, вошедший последним Шаман торжественно провозгласил:

— Господа, позвольте представить вам рядового Александра Шурупова! Шурик, заходи.

И тут перед изумлёнными взглядами бойцов предстал Шуруп. Конечно, необмятая форма была слегка великовато парню и сидела с непривычки мешком, да и тоненькая шейка над воротником бронекостюма выглядела скорее жалко, но парень преобразился. Уже не было того затравленного дикаря, которого они повязали в штабе. Перед ними стоял молоденький боец с сияющими от счастья глазами.

— От души, — произнёс Василий, — ничего не скажешь. А сейчас давай, раздевайся и к столу.

— Бесполезно, — огорчённо произнёс Шаман. — Как влез в бронекостюм, так и вылезать не хочет. И ботинки не стянешь. Хорошо, хоть автомат еле заставил в оружейке оставить.

— Видишь, мы все в нательном ходим? — сквозь смех сказал парню Шустов. — Броню ещё натаскаешься.

— Нет. Мне и так удобно.

— Ну, как хочешь. А сейчас давай к столу.

Во время обеда взгляды бойцов нет-нет, да и останавливались на важном Шурупе. А тот прямо раздувался от осознания собственной значимости. Ещё бы! Ведь его приняли как равного! Нет, конечно он не станет никогда таким как они. Эти люди всегда будут для него идеалом. Но всё-таки он сидит с ними за одним столом, ест одну с ними пищу, они дали ему настоящую одежду и обувь и даже, страшно подумать, автомат с настоящими патронами! Завтра Шаман обещал научить его стрелять, а сегодня вечером с ним будут проводиться занятия по какой-то разборке и сборке. Мог ли он мечтать о таком повороте судьбы, сидя в холодном доме и ловя крохи тепла от костра в соседней комнате? Или чиня ботинки собачьей кожи, пытаясь заставить линолиумную подошву послужить ещё немного? Или на крысиной охоте, прыгая по завалам и выгоняя крыс из полуобваленных подвалов? Шуруп поймал себя на том, что ему постоянно хочется побольнее ущипнуть себя за руку, чтобы в очередной раз убедиться, что это не сон.

Вечером Василий уединился в комнате отдыха дежурного, вновь и вновь изучая карту. Из общего помещения раздавались голоса бойцов, стук металлических деталей автомата друг о друга, звуки передёргиваемого затвора и щелчки контрольного спуска. Ребята гоняют Шурупа по автомату Калашникова. Час назад они тренировали его принимать положение для стрельбы стоя, лёжа, с колена, переползаниям и правильному занятию позиции. Тоже, нашли игрушку. Замотают парня. Ладно. Пусть поиграют в крутых инструкторов. Сейчас надо продумать дальнейший маршрут. Через час сеанс связи с убежищем. Нужно будет что-то докладывать. Василий опять уставился на карту. Следующий вход находится прямо под зданием НИИ Радиоэлектроники. В принципе, не так и далеко, но необходимо преодолеть канал. А те мосты, которые Шустову довелось увидеть, были обвалены наглухо. В воду соваться тоже не вариант. Кто знает, какие мутировавшие формы жизни обитают сейчас в этой тяжёлой чёрной воде. Значит, надо искать мосты. Пусть и не в полной сохранности. Лишь бы была возможность по ним перейти на другую сторону. Василий глянул на часы. Время сеанса связи. Придётся выбираться из бункера. Железобетонные стены убежища не пропускают радиоволны.

— Кузьма! Бери свою шарманку! Время с домом говорить.

Кузьмин подхватил рацию, и они вышли из бункера в подвал. Связь была установлена быстро. В убежище ждали результатов, и полковник Степанов буквально забросал вопросами Шустова. Василий подробно доложил о всех перипетиях и изложил дальнейший маршрут.

— Я думаю, не стоит сейчас зацикливаться на этом институте, — проговорил полковник. — Считаю целесообразным поискать под зданием администрации города. Оно, хоть и находится дальше, но зато на этой стороне канала. Не надо заморачиваться с переправой. Продумай маршрут и утром доложи. Всё, отбой связи.

Вернувшись в бункер, Василий задумался. Здание администрации находится не так близко. По любому путь пройдёт мимо нескольких радиоактивных пятен. А там уроды. Но зато действительно не надо ломать голову над переправой через канал. Наверное, это действительно лучший вариант. Можно выйти на торговый центр, а оттуда через стадион к ресторану «Моццарелла» и уже напрямую к администрации. Решено.

6

Утром Шурупа познакомили с зубной щёткой. Зубы чистить было непривычно, паста была невкусной, но парень упорно водил щёткой по зубам, копируя движения Шамана. Перед выходом Галиуллин лично уложил рейдовый ранец Шурупу, показывая, как правильно делать укладку. Потом заставил попрыгать и подтянул недостаточно затянутые ремешки. Шустов с Кузьминым уже ждали наверху, не захотев лишний раз спускаться после сеанса связи. Шуруп с сожалением оглянулся на сказочный мир убежища, в котором провёл такие счастливые часы, и пошёл, привычно заняв место во главе колонны. Уже переходя дорогу, услышали вдали собачий лай и поспешили укрыться в жилом доме напротив управления. Из окна второго этажа было видно, как большая стая слепышей весело мчала по дороге. Бежавший в середине альфач замедлил бег, остановился и завертел своей большой лобастой головой. Группа тут-же отпрянула от внешней стены. Не дай бог почует. Уж очень большая стая. Не отобьёшься. И патронов не хватит. Но альфач басовито гавкнул, и стая устремилась куда-то в развалины управления полиции. Бойцы перевели дух. Вышли с другой стороны дома и пару кварталов шли, от греха подальше, дворами. Шуруп вёл группу, внимательно смотря перед собой. Идти было непривычно. Тяжеловатый бронекостюм стеснял движения, в шлеме было неудобно, да и ходить в этих ботинках тоже нужно ещё привыкнуть. Но это дело времени. Вон, ребята, носят всё так, будто родились в этой экипировке. Зато у него на плече висит настоящий автомат, а нагрудных карманах настоящие магазины, полные новеньких блестящих, покрытых матовой зелёной краской патронов. Да и на спине не грязная унылая котомочка, а настоящий рейдовый ранец, в котором лежат запасной комплект белья, пять! пар запасных носков, коробочки патронов, личный бритвенный станок, зубная паста, мыло, индивидуальный рацион питания, в котором хлеб, джем, колбаса. А под ранцем приторочен свёрнутый валиком личный пенопропиленовый коврик! Шуруп шёл, ощущая, как в душе разливается тепло, и чуть не влетел в трамплин, который раньше мог бы разглядеть ещё за десять шагов. На поясе у Шамана затрещал радиоприёмник, и боец схватил парня за плечо.

— Шурик, что с тобой? — обеспокоенно спросил проводник.

— Ничего, нормально. Задумался, — начал оправдываться Шуруп.

Действительно непозволительно расслабился. Надо встряхнуться и перестать думать о глупостях. Он выкинул из головы все мысли о постороннем и сосредоточился на маршруте. Трамплин обошли быстро, шуганули стайку крыс и вышли опять на улицу. По улице идти было не в пример удобнее, чем через заросшие дворы, поэтому к перекрёстку вышли быстро. На той стороне, где раньше был базар, раскинулся табор кочевников. Шатры, сшитые из собачьих шкур, возвышались на базарной площади, дети лазили по перевёрнутым прилавкам, мужчины занимались ремонтом тележек, выделкой шкур, или просто лежали на каких-то подстилках, подставляя лица солнцу. Женщины сновали между шатров или сидели у костров, занимаясь какой-то своей женской работой. Появление вооружённой группы привлекло внимание всего табора. Мужчины похватали оружие, а женщины быстро собрали детей в кучу и потащили за дальний шатёр. Из толпы кочевников вышел старик лет сорока с длинной бородой, в которой седых волос было гораздо больше, чем чёрных, с заплетёнными в две косы волосами под широким головным убором, сшитым из трёх кусков кошачьей шкуры.

— Я вожак племени. Что привело вас к нам? — спросил он неожиданно глубоким низким голосом.

— К вам ничего, — ответил Василий. — Мы просто шли мимо и не собирались нарушать ваш покой.

— Может, вы захотите присесть к нашему костру? Мы могли бы обсудить вопросы торговли, да и просто на будущее обсудить наше сотрудничество, — продолжил вожак, присматриваясь к автомату.

— У нас нет ничего на продажу. А вопросы сотрудничества я обсуждать не уполномочен. Для этого есть более важные люди в нашем племени. Мы идём к торговому центру.

— Что ж. Наше племя свободное. Поэтому мы уважаем свободу других людей. Но знайте, мы всегда рады гостям. Особенно, если эти гости могут принести нам пользу. На взаимовыгодной основе, разумеется, — хитро улыбнулся старик.

— Мы учтём ваши пожелания, — улыбнулся в ответ Васька.

— Да, в районе торгового центра мои люди видели уродов. Так что будьте осторожны.

— Спасибо за предупреждение.

Стороны раскланялись, и группа пошла дальше. Немного отойдя от табора, Шустов решил устроить привал в здании бывшего кафе-мороженое и приказал Татарину позаниматься с Шурупом практической стрельбой. Стрелять решили вдоль по улице по остаткам фар стоящей метрах в ста машины. Шуруп уже видел, как стреляют бойцы и считал, что ничего сложного в этой науке нет. Подумаешь, нажимай на спусковой крючок и всё. Это тебе не из самострела бить, где надо каждый раз взводить тетиву, укладывать стрелу на ложе, а потом наводиться по стреле в цель. И так после каждого выстрела. Об этом он безапелляционно заявил Татарину. Однако в действительности всё оказалось гораздо сложнее. Вначале он безуспешно жал на спусковой. Автомат не стрелял. Татарин стоял рядом и с усмешкой наблюдал за манипуляциями парня. Наконец до парня дошло, что нужно передёрнуть затвор. Но затвор передёргиваться не хотел. Вспомнив про предохранитель, он перекинул переводчик огня вниз, наконец передёрнул затвор и нажал на спусковой крючок. Автомат с грохотом судорожно забился в руках. Испуганный Шуруп выронил оружие на землю и смотрел на него круглыми глазами.

— Ну как? — с усмешкой спросил Татарин. — Дошло? А вот сейчас и начнётся настоящее обучение.

Всё-таки Шуруп всю свою жизнь провёл в охотах, загонах и в борьбе за выживание, и обладал цепким умом, жадным до новых знаний. Поэтому науку стрельбы из автомата освоил за каких-то полчаса. Конечно, мастером снайперской стрельбы он не стал, но быстро принимать положение для стрельбы и уверенно наведя на цель открывать сравнительно точный огонь уже мог. Видя, как парень всё увереннее обращается с оружием, Василий завершил привал, и группа двинулась дальше. В Васькиной голове всё крутились слова вожака кочевников о том, что в районе торгового центра видели уродов. Что им там делать? До ближайшего радиоактивного пятна в районе стадиона далековато. Может сбрехал? Кто его знает? Не доходя до цели засели в жилом доме.

— И что теперь делать? — спросил группу Василий. — А если там действительно уроды. Не хотелось бы опять с ними сцепиться.

— Да. Нет такого желания. — подтвердил Кузьмин. Как вспомню тот рукопашный бой, так вздрогну.

— Так надо слазить и разведать, — предложил Шуруп.

— Легко сказать. Тут не знаешь куда смотреть, на аномалии, на зверей или на уродов. Да ещё плющи и тополя разные, — проворчал Коваленко, — а ты: «Слазить».

— Давайте я разведаю, — загорелся парень. — Мне привычно по завалам да по кустам лазить.

— Хорошо, — подумав, принял решение Шустов, — иди. Только осторожнее.

Шуруп снял с плеча автомат и отдал его вместе со шлемом, ранцем и магазинами Шаману. Жалко, конечно, но с таким грузом по кустам неудобно будет шариться. Сжав в руке нож, подарок Татарина, он совершенно по-детски шмыгнул носом, выпрыгнул из окна и скрылся в зарослях кустарника.

Сразу за домом начинались развалины. Шуруп переползал по обрушенным плитам перекрытия, забирался на кучи щебня и пробегал по полуподвальным помещениям. Впереди возвышался торговый центр, точнее то, что от него осталось, потому, что стекло всё уже давно осыпалось вниз осколками. А стекла в этом здании было много, судя по тому, что оставшаяся конструкция больше напоминала скелет какого-то невиданного животного. Шуруп до боли в глазах всматривался в уровни этажей, просматриваемые насквозь. Не было видно ничего. Ни шевеления, ни, какой другой активности. Уже успокоенный, парень поднялся, чтобы идти назад, когда голова взорвалась болью и наступила темнота.

Шуруп медленно, словно со дна реки, всплывал к реальности. Голова болела, вокруг слышались какие-то сдавленные голоса, а вдали слышались хлопки время от времени срабатывающей электры. «Ого, как меня приложило-то? Я что, неудачно упал во время крысиной облавы?» — подумалось парню. И тут он со всей ясностью осознал, что же произошло с ним. Он вспомнил группу, Василия, Шамана, Татарина, Кузьмина, Коваленко и Савченко. Вспомнил, как сам вызвался идти в разведку и этот коварный удар по голове. Вокруг топтались какие-то люди. Шуруп огляделся. В загончике за трибуной стадиона скопилось около десяти человек. В основном мародёры, хотя и парочка кочевников тоже присутствовало. С той стороны забора пленных охраняли четыре дюжих урода с шипастыми дубинками в руках. Всё ясно. Это плен. Парень потрогал рукой саднящий затылок и нащупал там спёкшуюся корку засохшей крови. Знатно приложили. От движения головой корка лопнула и за шиворот потекла клейкая струйка сукровицы. И стало невыносимо обидно. Как же так? Только он встретил настоящих людей, с которыми и сам чёрт не брат. Только н него свалились все мыслимые и немыслимые богатства. Только он почувствовал себя не мальчиком на побегушках, а полноправным человеком, и всё это вдруг рухнуло куда-то в низ, оставив вместо себя перспективу стать обедом для уродов. Или ужином. Тут как очередь дойдёт, учитывая количество пленных в загончике. И не убежишь. А группа пойдёт дальше и вряд ли вспомнит о нём. Дураков нет, рисковать собой. Вонь стояла изрядная. Отхожих мест предусмотрено не было и нужду справляли тут же. Подошёл хромой урод с заячьей губой и швырнул в толпу из корзины плохо прожаренные крысиные тушки. Моментально возникла давка, местами переходившая в драку. Еда досталась самым сильным, и слабаки отползли к заборчику, с завистью наблюдая, как везунчики рвут зубами крысиные тушки. Спустя некоторое время опять подошёл тот же урод с заячьей губой в сопровождении двоих крепких мутантов. У одного из них на месте левого глаза красовался уродливый нарост. Другой был покрыт чешуёй, а сзади болтался рудиментарный хвост, повиливающий время от времени. Хромой посмотрел на людей в загоне, подумал немного и уверенно ткнул пальцем в молоденького парня из кочевников, сидевшего под бетонной стеной трибуны. Уроды зашли внутрь и, отгоняя пинками не в меру расторопных пленников, приблизились к парню. Кочевник попытался вырваться, тоненько заскулил, забился в крепких руках, но уроды подняли его на руки и потащили прочь. Парень заорал, смотря вокруг побелевшими от страха глазами, но остальные пленники проводили его равнодушными взглядами. Крик удалялся, потом перешёл на хрип и бульканье и, наконец, прекратился.

— Всё, отмучился бедняга, — проговорил сидевший рядом мародёр. — Надеюсь, им его на ужин хватит, и они не придут за добавкой.

С тяжёлыми мыслями Шуруп поднялся и прошёл по загончику, разминая затёкшие ноги. Пользуясь случаем, огляделся. Их держали за трибунами с торцевой части стадиона. Из-за бетонной конструкции было видно плохо, но парень рассмотрел, что уроды обосновались прямо на поле. Племя было небольшое. Особей пятнадцать-двадцать, что говорило или о том, что это недавно организованное племя, или это часть племени, отправленная на заготовку. Еды. Скорее второе, учитывая количество пленников в загоне. Значит скоро им предстоит переход к месту основного обитания племени. Темнело и Шуруп, поёрзав на жёстком бетоне попытался уснуть. В голову всё лезли и лезли безрадостные мысли. Где сейчас группа? Встали, наверное, на ночёвку в каком-то доме. Сейчас татарин опять приготовил свою вкусную шурпу, и они стучат ложками по котелкам, поглощая эту вкуснятину. А потом пьют ароматный чай или это горькое кофе закусывая хлебом с колбасой или джемом. И не вспоминают о бедном Шурупе. А что вспоминать? Ну был такой человек. Пропал сейчас. Так чего о нём лишний раз думать. И без этого забот хватает. Так все делают, сколько себя Шуруп помнит. Недолго побыл он Шуриком. Постепенно мысли стали расползаться, как ветхая тряпка и парень провалился в беспокойный сон.

Среди ночи Шурупа опять словно кто-то толкнул в бок. Парень поднялся с бетона и опять увидел перед собой три светящихся силуэта.

— Давненько не виделись, — с сарказмом подумал он.

— Мы старались не беспокоить тебя без надобности, — прошелестело в голове.

— Ну а сейчас какая надобность? Всё, я попал и помочь вам уже не смогу.

— Мы пришли тебя подбодрить. Ты сможешь нам помочь. Не падай духом. Верь.

Силуэты растаяли, оставив Шурупа в недоумении. Ага. Верь. Во что верить? В то, что из него получится отличное блюдо? Шуруп жаренный с луком и грибами? Или они намекали на то, что можно попытаться отсюда убежать? Шуруп огляделся. В лунном свете видно было вокруг очень хорошо. Уроды, стоящие на охране, не спали и, стоило парню сделать пару шагов, насторожились и нацелили на него свои самострелы. Нет. Отсюда не убежишь. Шуруп опять улёгся на холодный, жёсткий бетон и уснул. А под утро его и других пленников разбудили выстрелы.

Шуруп не пришёл ни через час, ни через два и даже через три часа. По любому с ним что-то случилось. Кляня себя за решение отправить парня в разведку без прикрытия, он дал команду выходить к торговому центру Шаману, а основной группе двигаться следом, не упуская проводника из поля зрения. И почему не сделать так с Шурупом? Вот что теперь с пацаном? Шаман покрутился на месте, несколько раз припадал к земле, куда-то выглядывал, потом вернулся к подразделению.

— Нашёл я его место наблюдения. Он там долго сидел, наблюдал за торговым центром. Судя по следам, к нему подкрались сзади.

— Он жив?

— Не знаю. На камнях кровь, но немного. Если бы убили на месте, крови по любому больше было бы. Скорее всего вырубили ударом по голове и утащили.

— Куда? В торговый центр?

— Нет. Там делать нечего. Ты же помнишь, он весь стеклянный был. Во время ударов там всё стекло вынесло. Сейчас голый скелет. Следы волочения ведут дальше. В направлении стадиона.

— Хорошо. Идём в прежнем порядке. Не потеряй следы.

Они двинулись дальше, стараясь скрываться за ржавыми автомобилями, обломками зданий и другими местными предметами. Несколько раз спугивали с насиженных мест шипохвостых котов, предпочитающих уйти с пути такого количества людей. Ближе к вечеру группа вышла к стадиону и устроила пункт наблюдения на последнем этаже отдельно стоящей девятиэтажки. А стадион был обитаем. Снующие туда-сюда уроды не позволяли в этом сомневаться. Стемнело и на бывшем футбольном поле зажглись костры. Василий сантиметр за сантиметром изучал стадион в бинокль. Судя по всему, племя небольшое и можно было бы попытаться. Но где они держат парня? Трое уродов прошли куда-то под торцевую трибуну и какое-то время спустя вынесли оттуда какого-то человека, который бился и извивался в их руках. Сердце Василия похолодело, но, наведя туда бинокль, он успокоился. Это не Шуруп. Человека притащили поближе к костру, быстро и умело отрезали голову и стали свежевать. Шустову даже дурно сделалось от обыденности, с которой всё это происходило. Но, к чёрту эмоции. Надо спасать парня. Если человека зарезали на ужин, значит он был пленником. Вряд ли уроды режут на мясо своих соплеменников. Следовательно, можно предположить, что и Шуруп, как пленник, содержится там.

— Группа, слушай мою команду. Сейчас Шаман с Татарином походят аккуратно вокруг стадиона. Главное, понять, где у них расположены посты. Остальным отдыхать. Выходим перед рассветом, снимаем часовых и уничтожаем всё племя. Их около пятнадцати человек. Думаю, справимся.

Шаман с Татарином вернулись, когда уже совсем стемнело. Ничего нового они не принесли, кроме того, что срисовали пару постов наверху. Но что творится внутри стадиона, какая там схема охраны, где находятся пленные и где для сна расположились уроды, узнать не смогли. Неужели придётся идти вслепую? Не хотелось бы. Бойцы давно уже уснули, в прихожей на своём посту зевал Савченко, а Василий сидел за столом и, нарисовав в блокноте схему стадиона, мучительно пытался угадать, где что находится. И вдруг в комнате что-то разительно изменилось. Шустов поднял голову и увидел в двух метрах от себя три полупрозрачных силуэта, парящих в воздухе. Совсем так, как рассказывал Шуруп.

— Странники? Не ожидал, — подумал Васька.

— Мы хотим предложить свою помощь, — прошелестело в голове Шустова.

— И как? Принесёте Шурупа сейчас ко мне?

— Мы не можем ничего переносить и даже передвигать с места на место.

— Чем же вы тогда сможете помочь?

— Мы не можем воздействовать на физические предметы, но мы можем видеть.

— Вот как? И что вы увидели?

— Всё, что творится на стадионе.

— Ага. Осталось вам нарисовать мне схему, но рисовать вы не можете. Пришли к тому, с чего начали.

— Если ты расслабишься, мы сможем транслировать всю картинку прямо тебе в мозг.

— А если ещё что-нибудь закачаете туда? Например, команду на самоуничтожение?

— Мы не имеем права причинять вред ничему живому. И, потом, вы нужны нам. Вы должны будете нам помочь.

— Ладно, валяй, транслируй.

Василий расслабился, прикрыл глаза и тут же перед его внутренним зрением предстал весь стадион с загоном для пленных, которых оказалось неожиданно много, с кострами, у которых сидели уроды и поедали то, что ещё совсем недавно было человеком, охрана пленных и два секретных поста на дальней трибуне.

— Вот за это спасибо! Царский подарок! А мы-то чем помочь можем? — подумал он, открывая глаза, но странников уже не было. И только где-то на задворках сознания еле слышно прошелестело: «Потом. Всё потом».

Шустов быстро, словно боясь, что забудет, принялся набрасывать на схему стадиона показанные странниками данные. Схема штурма уже сформировалась в голове и Васька ни капельки не сомневался, что всё выйдет как надо.

Даже если светит полная луна и ночью светло, то под утро тени всё равно становятся непроницаемо чёрными. Василий давно заметил такую странность и в случае необходимости обязательно этим пользовался. Группа кралась в тени стены стадиона, приближаясь к задней невысокой стене с грузовыми воротами. Повинуясь знаку, Шаман и Татарин бесшумно взмыли по воротам вверх и, вскоре сверху раздался тихий, на грани слышимости, свист. Ага. Часовой с этой стороны снят. Группа преодолела ворота и, дождавшись, когда Татарин и Шаман уничтожат секреты, пошла вдоль поля в тени трибун. Татарин и Шаман по верху преодолели расстояние до середины трибун и сняли клюющих носом часовых справа и слева от поля. Остались часовые, охраняющие пленных. Группа разбилась на две части. Первая, Шаман и татарин, брали на себя охрану пленных, а вторая, основная часть группы уничтожала уродов на поле. Сработали как по писанному. Сонные уроды пытались вяло сопротивляться, но против автоматического оружия не попрёшь. Пять минут, и ни одного урода в живых не осталось. Шаман бросился к загородке загона для пленных и заорал:

— Шурик! Шурик! Ты где?

— Я здесь, — раздался из толпы голос Шурупа.

Выстрелы, прозвучавшие на поле, показались Шурупу райской музыкой. А когда к загородке подскочил Шаман и стал звать его, парень не смог удержать слёз, хлынувших из глаз. Остальные пленники с удивлением смотрели на него, недоумевая, каким большим человеком в своём племени мог быть этот мальчишка, если племя пришло и за него уничтожило уродов. Такое просто не укладывалось в голове.

— Быстро уходим, — проговорил Шаман, беря Шурупа под руку.

Парню сильно досталось, и он был слаб. Группа снялась с места и вернулась в девятиэтажку. Коваленко сразу начал заниматься раной на затылке, а Шаман притащил и вывалил перед парнем автомат, ранец, боеприпасы и шлем.

— Держи. Сдаю всё в целости и сохранности. Ничего не сломал и не украл.

— Вы что, за мной пришли? — не верил своему счастью парень.

— А за кем ещё? Мы, брат, своих не бросаем.

— Но как можно рисковать всеми ради одного? Ни одно племя не пойдёт вот так вытаскивать своего члена. Если такое с кем-то случается, о нём просто забывают.

— Запомни, есть очень хорошая пословица: сам погибай, а товарища выручай. В группе каждый знает, что, если что-то с кем-то случится, группа всегда придёт на помощь.

Шуруп слушал, в его сознании словно бушевал смерч. Рваные мысли носились бурным водоворотом. Устои, которые складывались все эти пятнадцать лет, рушились, как домик из веточек под напором сильного ветра.

— И что, люди так раньше и жили?

— Да. До войны помочь другому было нормой. Да мы так и живём в своём убежище. Даже то, что мы тут рысачим по всему городу, подвергая себя опасности, мы делаем не для себя, а для сотен людей, которые сейчас сидят в убежище и надеются на нас.

— Ну, мы тоже с Зубом пошли в штаб не для себя, а по заданию Пахана.

— Не путай. Пахану это нужно было для себя, ну, может, для небольшой группы прихлебателей. А на остальном племени находка ключа вряд ли отразилась бы в лучшую сторону. А мы это делаем для всех.

— Хватит парню политинформацию читать, — влез в разговор Василий. — Накормили бы лучше. Пацан голодный, а ты ему басни читаешь.

Только сейчас Шуруп заметил, что действительно голоден. Ведь он вчера вечером даже не пытался вступить в борьбу за обладание тушкой крысы. Бойцы захлопотали, и вскоре Шурик с удовольствием уплетал за обе щёки бутерброд с сыром, запивая его сладким чаем. На коленях, грея своей надёжной тяжестью сердце, лежал автомат, с которым парень решил не расставаться никогда-никогда.

Вышли примерно через час, когда покушавший и умывшийся Шуруп был готов опять взять на себя функции проводника. Шлось легко. Выскочивший из подворотни одинокий слепой пёс, гавкнувший от неожиданности и снова слинявший в подворотню, не напугал, а, скорее, рассмешил. Одинокая бритва грустно преломляла солнечные лучи у входа в подъезд обгорелого дома. Дальше попался ещё один дом со следами пожара, а потом потянулся целый квартал выгоревших домов.

— Похоже, сюда долбанули чем-то зажигательным, — проговорил Савченко.

— Да, скорее всего, — согласился Татарин.

— Страшная смерть — вот так, в огне, — пробормотал Коваленко.

— А в наше время все смерти страшные, — влез в разговор Василий. — От старости мало кто умирает. Всё, отставить разговоры. Внимательнее по сторонам глядите.

Разговоры в группе смолкли, и бойцы стали демонстративно-внимательно крутить вокруг головами. Маршрут пролегал через перекрёсток и поляну, наверное, когда-то красивую, перед бывшим рестораном «Моццарелла». И тут Шуруп внезапно остановился и стал отходить назад. Группа под прикрытием затора машин отошла к домам на своей стороне перекрёстка и залегла между обугленными бетонными обломками.

— Что там? — поинтересовался Василий, улегшись рядом с проводником.

— Кротожор.

— А это что за хрень?

— Зверюга такой. Под землёй живёт, охотится на тех, кто проходит мимо. Под землёй передвигается очень быстро и, если нас услышит, и сюда за нами придёт.

На лужайку перед рестораном выскочили несколько слепышей, увлечённо играющих друг с другом. Шуруп уже без той оторопи, которая была у него в первый раз, смотрел, как земля под псами стала проседать, превращаясь в воронку. Из воронки, как и в прошлый раз, высунулась зубастая морда, ухватила одного из слепышей и скрылась в земле. Потом почва опять толчками пошла вверх, погребая заодно пытающихся выскочить из воронки собак и, спустя пару минут на поляне ничего не напоминало о разыгравшейся трагедии.

— Всё. Теперь можно идти. — скомандовал Шуруп и группа, перейдя перекрёсток, устремилась в проход между рестораном и шестнадцатиэтажным элитным домом.

— Что это было? — со страхом в голосе спросил Шаман, когда они расположились в стеклянной будочке консъержа.

— Я же говорю, кротожор.

— А как он выглядит?

— Да кто его знает? Так как сейчас, мало кто его видел. А многие уже и рассказать не могут, — вспомнил Шуруп Зуба.

— И как ты догадался, что он здесь сидит?

— Полянка чистая, как будто на ней кто-то только что убрался. Это первый признак. А дополнительно — трава там растёт. Как иголки из земли. Быстрогон называется. Вырастает в течении нескольких минут. Излюбленное место охоты кротожора. Отлично маскирует.

— Ну, дела! Чего только природа не придумает.

— Это не природа. Это насилие над природой. Плоды воздействия радиации. А, может, и не только радиации. Кто знает, какой ещё гадостью по городу отработали, — вмешался в разговор Василий. — Ладно. Немного осталось. Пошли.

Прошли через двор, на удивление чистый от аномалий и вредных растений, перелезли через забор и вышли на пересечении улиц Ломоносова и Шмидта. До здания администрации идти осталось совсем немного.

Они стояли перед огромной кучей щебня, бывшей когда-то пятнадцатиэтажным зданием администрации города. О том, чтобы прокопаться к входу в бункер, лечи не могла быть.

— Ну, что, — подытожил Василий, — остаётся только НИИ. Будем двигаться туда. Сейчас уходим в кафе «Тюльпан», устраиваем небольшой отдых и думаем над дальнейшим маршрутом.

Кафе «Тюльпан» — в простонародье «Стекляшка», встретила группу выбитыми стёклами витрин. Пришлось углубиться в более капитальные подсобные помещения, чтобы чувствовать себя более спокойными. Пока ребята расслаблялись на бетонном полу подсобки, Шустов опять углубился в изучение надоевшей до чёртиков карты. По любому нужно выйти к каналу, а уж там, двигаясь вдоль русла, попытаться найти мост. Наикратчайший путь вёл через заброшенную стройку, этакий долгострой, который и до войны не могли никак завершить, а уж война вообще поставила на строительстве точку. Улица постепенно опускалась вниз, помогая идти не напрягаясь. Выскочили на перегруженный свалкой ржавых машин перекрёсток, когда от затора раздался скрежет металла. Бойцы, моментально рассредоточившись, направили оружие на источник звука. Открывшаяся взору картина заставила подняться дыбом волосы под шлемом. Стоящая с самого края затора машина вдруг откатилась на помятых колёсных дисках в сторону и с силой врезалась в кучу, подняв облако ржавой пыли над перекрёстком. Потом машина из центра поднялась в воздух и, плавно переместившись, улеглась в кузов древнего грузовика. Две машины, сцепившиеся бамперами, вдруг разъехались в стороны и перестроились одна за другой.

— Бежим! — выдохнул Шуруп, рванувший прочь от перекрёстка.

Уговаривать не пришлось никого. Группа, словно стадо слонопотамов, вломилась во двор стандартной пятиэтажки и заскочила в подъезд.

— Что это было? — Отдуваясь спросил Кузьмин.

— Не знаю, — пожал плечами Шуруп. — Наши старые говорят, что это дух машин играется. А что на самом деле, никто не знает. Только соваться туда не советую.

— Да это и без тебя ясно. Обходить придётся.

Пройдя пару кварталов влево, перешли дорогу и, постепенно забирая вправо, стали корректировать маршрут. Вышли к гостинице «Виктория», слегка потревожив нынешних постояльцев: двух шипохвостов. Ну точно брачный период у них. Сплошные парочки. В усыпанном мусором и стёклами витрин вестибюле немного передохнули, подкрепившись энергетическими батончиками. Причём Шуруп гордо достал из своего ранца личный рацион питания и извлёк из него личный батончик. Не кто-то угощал его по доброте душевной, а он сам ел своё! Да ещё и запивал не из мятой пластиковой бутылки сомнительного качества водой, а нормальной водой из гидратора! Дальше вышли на большой пустырь с видневшейся вдали стройкой. Оглядевшись и не увидев опасности, пошли по пустырю. Ох, как не любит Шуруп открытых пространств! Гораздо лучше чувствуешь себя в плотной застройке города. В любую минуту можно нырнуть в ближайшее окно или подъезд, пробежать через подвал или залезть на чердак. Но деваться некуда.

Пустырь почти прошли. Было на удивление чисто и даже вшивой электры на пути не попадалось. Стройка уже радовала глаз своим поваленным бетонным забором, когда со стороны города раздался многоголосый лай. Василий обернулся и увидел, как от крайних домов к ним устремилась довольно большая стая слепых псов голов в пятьдесят, во главе с альфачом. Стая сразу на ходу стала перестраиваться полукругом, пытаясь предотвратить бегство жертвы. Блин! Была бы стройка хотя бы в стадии коробки, можно было бы укрыться наверху и попытаться снять альфача. Потом уже перестрелять остальную стаю представлялось вполне выполнимым. Но что делать на объекте, где строительная активность замерла на стадии котлована? Группа бежала вдоль гор песка и штабелей бетонных блоков, спрыгнула в какую-то глубокую траншею, вырытую в песчаном грунте и помчалась по её дну. Бежавший впереди Шуруп вдруг резко затормозил, выставив перед собой руки.

— Что тормозишь? — зло спросил его Василий.

— Пауки, — ответил парень, показывая на что-то впереди себя.

И только тут Шустов разглядел на земле серебристые нити, уходящие в многочисленные норы, буквально усыпавшие стены траншеи. И из каждой сверкали на солнце многочисленные глаза и торчали мохнатые передние лапы, заканчивающиеся острым когтем.

— Всем внимание! — скомандовал Васька, — идём, как по минному полю! И не дай вам Бог потревожить хоть одну паутину!

Бойцы сбросили темп и, хотя за спиной слышался приближающийся лай, шли тихо и осторожно. От своеобразного природного минного поля удалось отойти метров на десять, когда первый слепыш влетел в паутину. И тут началось! Изо всех нор сплошной рекой на собак ринулись пауки. Скулёж смешался со стуком хелицер пауков, усиленно перемалывающих добычу. Оглянувшийся назад Василий увидел, как чёрная паучья река захлестнула собачью стаю и поглотила под собой. Нескольких собак, чудом прорвавшихся, застрелил Татарин.

7

До набережной добрались через полчаса, изрядно пропетляв по зарослям и чуть не потревожив хищный тополь. Там всё так же нёс свои тяжёлые чёрные воды канал, а над слегка рябящей поверхностью застыли в охотничьей стойке мухоловки. При появлении группы растения тут же переключились на сухопутную дичь. Шуруп сразу пожалел о сабле Зуба, которую он оставил в убежище под управлением полиции. Однако выяснилось, что устрашающего вида нож Савченко тоже прекрасно справляется с функцией борца против мухоловок. Дорога шла по самой кромке канала между сползших в воду бетонных плит с одной стороны и зарослей бывшего парка с другой. В воде время от времени плюхалось что-то большоё и внушающее серьёзные опасения. Время от времени на набережной попадались мокрые следы чего-то монстроподобного, вылезавшего на берег. Что это было и зачем покидало канал, узнавать даже не хотелось. Небольшая электра, преградившая путь заставила группу углубиться в заросли, где сразу чуть не влетели в объятия ядовитого плюща. Коварная лиана обрадовано потянула навстречу свои усики. Пришлось ножу Савченко поработать ещё. Плющу два раза объяснять не надо было. Потеряв пару усиков, он испуганно съёжился и беспрепятственно пропустил мимо себя группу. Обойдя электру, опять вернулись к кромке канала, когда влажная почва под ногой Коваленко поехала, и боец с испуганным выражением лица стал съезжать к воде. Татарин подхватил Коваленко за шиворот и буквально выдернул на себя, и тут из воды взметнулось длинное тёмно-бурое тело, и огромная зубастая пасть щёлкнула в паре сантиметрах от ноги.

— А откуда здесь крокодилы? — ошалело спросил Татарин, сбрасывая с себя тело товарища.

— Какие крокодилы? — спросил Коваленко, в полёте пропустивший самое интересное.

— Которые тебе ногу чуть не откусили.

— Это не крокодилы, — пояснил Шуруп, — это тритоны.

— Тритоны? — удивился Кузьмин. — Ты знаешь, что такое тритоны? Это маленькие такие амфибии в виде ящерок, живущие в воде. Я в учебнике биологии видел.

— Не знаю, какие там у вас тритоны, а у нас такие, — обиделся парень. — Мы из-за них за водой по четверо ходим. Двое воду набирают, а двое с самострелами страхуют. И то, бывает, что и утаскивает кого-нибудь.

— Ого! Это как же надо мутировать, чтобы из безобидной ящерки превратиться в крокодила?

— Чудны дела твои, Господи, — вздохнул Шаман.

— Это дела не Господа, а человека, — подытожил Василий. — Заканчивай болтовню и все удвоить бдительность. Не хватало нам ещё тритонов.

Группа пошла дольше по набережной, осторожно ступая и внимательно осматривая окрестности. Где-то через час такого пути впереди показались остатки моста через канал. Часть пролёта рухнула в воду, и вода закручивалась маленькими водоворотами вокруг обломков перил.

— Обидно, — произнёс Шаман. — а могли бы уже по той стороне топать.

— Да уж, — ответил Василий. — Но ничего, топаем дальше по этой.

Следующий мост, показавшийся через пару километров, порадовал своей относительной целостностью. Однако, подойдя ближе, Шуруп остановил группу.

— Что ещё? — раздражённо спросил Шустов, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу.

— Мост непроходим.

— Это как непроходим? Он же почти целый.

— Присмотрись. Видишь серую массу на мосту и бурые наросты на перилах.

— Ну есть что-то.

— Это что-то называется слизняки. Всё живое, попадающее на мост, они обволакивают и медленно переваривают.

— А если их из автоматов расстрелять?

— Бесполезно. Пробовали из самострелов. Стрелы просто вязнут у них в теле и никакой реакции. Думаю, с пулями будет то же самое.

— А мы попробуем, — проговорил Савченко и вскинул автомат. Очередь прошла сквозь тело слизняка, лежавшего на перилах, но тот эмоций не проявил, продолжая терпеливо ждать свою жертву. Зато тот, что лежал на самом мосту, пришёл в движение и пополз, плавно перетекая, на эту сторону.

— Отступаем! — скомандовал Василий, и группа отошла подальше от моста.

Дома в этом месте подходили близко к каналу, и бойцы углубились в ближайший двор. Посреди двора возвышалось бетонное кольцо коллектора, а дальше, в глубине заросшего кустарником двора притаился хищный тополь. Осторожно, не привлекая внимания дерева, прошли к арке, когда в неё ввалилась толпа уродов. Встреча была неожиданной для обеих сторон, но бойцы пришли в себя быстрее. Очередь из семи стволов сократила численность уродов, но толпа в арке всё прибывала.

— Назад! — скомандовал Василий.

— Куда? Там же слизень! — прокричал Кузьмин, уворачиваясь от стрелы, выпущенной из самострела.

— В коллектор.

Савченко запрыгнул и, подковырнув ножом, откинул чугунную крышку в сторону. Краем глаза он заметил, как от хищного тополя, потревоженного звуками выстрелов, отделилось облачко пуха и поплыло в их сторону.

— Все сюда! — проорал он, долбя по уродам экономными очередями с высоты бетонного кольца.

Группа, не теряя времени, нырнула в колодец. Савченко метнул в приближающуюся толпу гранату и сам прыгнул в прохладную темень коллектора. Времени, закрывать крышку, не было, да и не имело смысла. Слетев по скобам не хуже заправского моряка, он быстро установил растяжку и присоединился к группе, старающейся уйти как можно дальше по горизонтальной трубе, тянущейся под землёй. Пробежать удалось достаточно много, когда за спиной раздался сдвоенный взрыв.

— Ты что, аж две гранаты на растяжку извёл? — спросил Василий.

— Да. И, надеюсь, это охладит пыл наших преследователей.

Действительно, погони не было. Видимо, мощный взрыв двух оборонительных гранат в замкнутом помещении и столб осколков, вырвавшихся наружу из колодца сильно напугали уродов. Да и пух, подлетевший к тому времени, наверняка нашёл свои жертвы. Мутантам стало явно не до преследования.

— Ну и куда теперь? — поинтересовался Татарин.

— Идём прямо, — ответил Василий, сверяясь с компасом и картой. — Шурик, что можешь сказать об этих ходах? Ты же всё-таки местный житель.

— Мы под землю никогда не лезли. Здесь опасно.

— Ну, про пауков мы уже в курсе. Будем осторожны.

Мощные аккумуляторные фонари хорошо освещали пространство впереди группы, и риск влететь в паутину был минимальным. Вышли в круглое помещение, из которого вело три хода перпендикулярных друг другу.

— Командир, а ведь один из этих ходов по любому должен вести под канал, — произнёс Шаман.

— Судя по карте и компасу, нужно идти в правый ход. Ладно. Попробуем.

Группа свернула направо. И действительно, ход из горизонтально перешёл в наклонный, и воздух вокруг стал более влажным. Бойцы повеселели и зашагали бодрее. Ход стал плавно изгибаться и, вдруг, впереди что-то замерцало. В свете фонаря вдали забликовала вода, слегка заливавшая пол.

— Точно мы уже под каналом, — довольно проговорил Савченко.

— Подождите, — насторожился вдруг Шуруп. — Фонари выключите на время.

После яркого света фонарей темнота показалась почти физически ощутимой. И в этой темноте впереди явно стало видно мерцание, отражающееся в воде.

— Что это? — пробормотал Шаман.

— Так выглядит электра в темноте — ответил парень. — нам повезло, что мы не вошли в воду. Она бы по поверхности и на этом расстоянии достала.

— Все назад, — принял решение Василий. — Возвращаемся.

Группа вернулась в круглое помещение и пошла по трубе, ведущей параллельно каналу. До следующего такого же разветвления шли полтора часа, и Василий дал команду на привал. Люди вымотались и просто нуждались в отдыхе. Бойцы облегчённо повалились на бетонный пол, со стоном наслаждения вытягивая натруженные ноги.

— А что, Саша, вы под землю только из-за пауков не лезли? — поинтересовался Татарин.

— А мы про пауков и не знали. Мне пауков Зуб показал прямо перед встречей с вами.

— А чего же вы тогда боялись?

— Не знаю. Есть тут что-то опасное. По крайней мере, мало кто из тех, кто под землю совался, назад возвращались. А один поседевшим вернулся и с ума сошёл. Так и не добились ничего от него.

— И что потом с этим сумасшедшим было?

— Да что было? Продал его Пахан колхозникам на мясо свиньям.

— Ого! Что же вы там за звери такие?

— Обычные люди, — вмешался Василий, отрываясь от карты.

— Да какие же обычные? Как можно человека на мясо продавать.

— Ты, Татарин, по себе не суди. Мы, практически, в тепличных условиях жили. А на поверхности люди все эти пятнадцать лет за свою жизнь боролись. И на сантименты размениваться возможности у них не было. Сбивались вот так, в племена, и всё было нацелено на выживание. Рациональность превыше всего. Каждый член племени должен приносить пользу. Дармоедов не терпят. Лишний рот — угроза для всех. Вот так.

— Но всё равно жестоко.

— А кто спорит? Ладно, привал закончен, выдвигаемся.

Группа поднялась и опять свернула направо. Как и в прошлый раз, ход пошёл наклонно вниз, воздух стал более влажным. Впереди сверкнула вода. Выключив фонарь и убедившись в отсутствии электры, пошли дальше. По мере продвижения уровень воды стал повышаться и вскоре поднялся выше щиколоток. Метров через тридцать ход стал горизонтальным, а потом начал подниматься. Вода закончилась, и группа вышла на сухой бетон.

— Похоже, канал мы прошли, — проговорил Савченко. — А что это?

— Что?

— А ты прислушайся.

Группа остановилась, и Василий ощутил через подошвы ботинок мелкую вибрацию. Шустов приложил руку к бетону, и вибрация стала чувствоваться ощутимей.

— Идём быстрее, — сказал Васька, и бойцы зашагали быстрее. В стенах слева и справа стали появляться проломленные в бетоне отверстия диаметром метра в полтора. Заглянув в один из проломов, Шуруп увидел ход в земле, уводящий куда-то в темноту. Бойцы напряглись, нервно водя стволами автоматов из стороны в сторону. Вибрация увеличилась и, вскоре всех ощутимо стало потряхивать.

— Быстрее, быстрее, — почти взмолился Шуруп, буквально физически ощущая, как на них надвигается что-то страшное.

Группа прибавила шаг, и тут впереди с шумом лопнул бетон. В образовавшийся пролом высунулось что-то бревноподобное, вгрызлось в бетон напротив, прогрызло дыру и нырнуло туда. Бойцы ошарашенно смотрели на длинное тело, двигающееся поперёк коридора.

— Это кольчатый червь! — воскликнул Шаман.

— Ага, червь, — нервно хохотнул Савченко, — полтора метра в диаметре и длиной около тридцати метров. Не хочешь с ним на рыбалку сходить?

— Отставить разговоры, — оборвал их Шустов, — ходу от сюда!

Группа перешла на бег, со страхом оглядываясь на дыру, только что проделанную монстром. Спустя минут десять такого бега Татарин, следовавший последним, почувствовал как бы толчок воздуха в спину и оглянулся. Вдали, по их следам, неслась червеобразная тварь, с оскаленной круглой пастью, усеянной несколькими рядами зубов.

— Огонь! — закричал боец, выпуская в цель длинную, на расплав ствола, очередь.

Группа присоединилась к нему, и, вскоре, пули семи автоматов рвали тело гигантского червя. Стрельба замедлила продвижение твари, но не остановила. Огромная круглая пасть неумолимо надвигалась на бойцов.

— Ааа, сволочь! — зарычал Савченко и, одну за другой, отправил в пасть две наступательные гранаты.

Взрыв размочалил зубастую голову, разметав вокруг ошмётки плоти и слизи, тело червя изогнулось и быстро сокращаясь, поползло назад, оставляя за собой лужицы чего-то зелёного и мерзко воняющего.

— Мы что, его не убили? — удивился Шуруп.

— Кольчатых червей сложно убить, — пояснил Василий. — Даже таких больших. Его на две части разрежь, и через некоторое время будешь иметь двух червяков.

Дальнейший путь под землёй прошёл без приключений, и вскоре группа стояла перед скобами, ведущими наверх. После сырой, спёртой атмосферы подземелья свежий воздух поверхности пьянил. Бойцы осторожно обошли трамплин, задумчивая поигрывающий камешками у самой поверхности, прошли мимо трансформаторной будки и залезли в здание аптеки, удачно расположенной на углу дома, на перекрёстке. Сквозь разбитые витрины прекрасно просматривались все четыре направления, а, следовательно, можно было избежать внезапного нападения. Шустов вывел на планшет карту и стал думать над дальнейшим маршрутом. До темноты можно ещё пройти до здания военкомата и встать там на ночёвку. С утра, через частный сектор до базара, а оттуда напрямую, через автовокзал выйти к НИИ.

Перекрёсток перешли осторожно, укрываясь за брошенными автомобилями. Дальше по улице вдоль домов тянулся ядовитый плющ, поэтому пришлось идти по проезжей части, лавируя между ржавыми машинами. Из одной выскочил кот, недовольно мяукая и яростно виляя хвостом со смертоносным шипом на конце. Огромные когти рвали подгнившее железо автомобильного капота, а крохотные уши были прижаты к голове. Кузьмин вскинул автомат и кот, оценив расклад сил, спрыгнул с машины и, юркнув под днище, ретировался.

— Почему не стрелял? — спросил Савченко.

— А чего зря шум поднимать? Обошлись без стрельбы и, слава Богу.

До военкомата добрались без проблем. Расположились в кабинете военкома, где стояли диван и кресла и диван в комнате отдыха. Да и длинный стол для совещаний мог послужить неплохой лежанкой. Василий расписал смены, а Татарин, разведя костёр во дворе, организовал кипяток. Быстро поужинав, группа стала укладываться спать. А ночью Шурупа опять разбудили странники. Три полупрозрачных силуэта молча парили в воздухе.

— Что ещё надо? — мысленно спросил парень, недовольный тем, что его вырвали из объятий сна.

— Скоро, — прошелестело у него в голове, — очень скоро ты нам поможешь.

— Да чем помочь-то?

— Скоро узнаешь.

Странники исчезли, оставив Шурупа в недоумении.

Утром, сразу после завтрака, группа вышла в путь. Дорога пролегала через частный сектор вдоль заборов, заросших ядовитым плющом и хмурых насупленных домов с давно уже выбитыми стёклами. Через пару кварталов наткнулись на ровный ряд хищных тополей и, не теряя времени, развернулись и ушли через переулок. Грохот, раздавшийся сзади, заставил всех подпрыгнуть от неожиданности. Бойцы обернулись и увидели, как внешне крепкий полутораэтажный дом, мимо которого они прошли совсем недавно, вдруг как в замедленной съёмке стал проминаться и разваливаться, скрываясь в облаке пыли.

— И что это может быть? — озадаченно проговорил Кузьмин.

— Не знаю, но это мне не нравится, ответил Василий, показывая на другой дом, уже ближе к группе, тоже с грохотом начинающий рушится. — Бежим!

Бойцы сорвались с места и помчались вслед за Васькой под аккомпанемент уже третьего обрушивающего дома. Передвижение с такой скоростью по улицам города — дело небезопасное, поэтому Шуруп вырвался вперёд, внимательно, насколько возможно, всматриваясь вперёд. И вовремя. Пробежав перекрёсток, группа чуть в полном составе не влетела вы бритву, коварно притаившуюся на тенистой улице. Каким шестым чувством парень её распознал, он сам не понял, но, резко затормозив, раскинул руки в стороны, останавливая остальных:

— Бритва! — заорал он срывающимся голосом, — бритва впереди! Все налево!

Тяжело дыша, бойцы ввалились в левый переулок и, прислонившись к забору, стали переводить дух. Грохот прекратился и воздухе повисла тишина, прерываемая только хриплым дыханием семи человек.

— Идём осторожно, здесь какая-то чертовщина творится, — скомандовал Василий.

Группа медленно двинула вперёд. Через несколько кварталов вдали раздался собачий лай, и бойцам пришлось ломиться в ближайший дом. Через окно с выбитыми стёклами было видно, как по улице лая, рыча и грызясь друг с другом, несётся свора обычных собак. Не слепышей, простых, от здоровых волкодавов ростом с телёнка, до маленьких шавок, оглашающих окрестности заливистым лаем.

— Я уже отвык от вида обычных псов, — произнёс Савченко. — Думал, что их уже не осталось.

— Оказывается, остались ещё обычные, — ответил Татарин. — Но если бы мы попались им на пути, разницы бы не заметили.

— Нда. На безобидных друзей человека они не похожи.

Собаки забежали во двор именно того дома, где пряталась группа и разлеглись на солнышке. Пришлось Василию, выставив наблюдение в виде Шамана, остальных увести в дальнюю комнату. Ещё не хватало, чтобы свора услышала, что в доме кто-то есть. Собаки проторчали во дворе до вечера и только в лучах заходящего солнца умчались дальше. Смысла идти уже не было, и Василий, кляня друзей человека последними словами в душе, дал команду на ночёвку. Стемнело быстро и тут в доме напротив загорелся свет. Это был не дрожащий, как от керосиновой или масляной лампы, и не резкий, с чёткой границей освещённой зоны, какой бывает если в темноте зажечь фонарь. Свет был яркий, равномерный, как от горевшей в комнате люстры.

— Ого! — удивился Коваленко. — А электричество там откуда?

— Да нет. Не может быть здесь электричества, — проговорил Шаман. — Все столбы бетонные без проводов. Их друзья Шурика давно поснимали. А деревянные тоже на дрова уши. Правильно, Саша?

— Правильно, — согласился парень. — Это что-то другое. Мы такое видели неоднократно. В квартирах тоже бывает. Пустые дома, стёкла выбиты, квартиры давно разграблены, и вдруг среди ночи в одной из квартир вот так загорается свет, в окнах вдруг появляются стёкла, занавески. Иногда даже видны силуэты, как будто там, в квартирах, живёт кто-то. Даже время от времени музыка слышна.

Как будто в подтверждение его слов, за окном возник силуэт женщины, полилась тихая музыка, потом возник силуэт мужчины, они обнялись, показательно поцеловались и отошли от окна. Моментально стало неуютно, как будто ледяной сквозняк пронёсся по комнате.

— И что тогда всё это значит? — спросил Татарин.

— Я думаю, что это такая блуждающая хроноаномалия, — задумчиво проговорил Василий.

— Это как?

— Ну, аномалия не привязана к определённому месту, как трамплин там, или бритва.

— Это понятно. Что за хроноаномалия?

— Это такая, как бы тебе сказать, временная капсула, что ли. Возникает в каком-то месте и показывает картинки из прошлого.

— Так что, ничего опасного?

— А кто его знает? Шутки со временем ни к чему хорошему привести не могут. Так что лучше держаться от таких мест на расстоянии.

Спали тревожно. Свет, в окне напротив, нервировал и не давал расслабиться. Примерно за час до рассвета свет погас, и дом принял свой прежний заброшенный вид. Завтракали в молчании, подавленные ночным происшествием. У всех на душе было тоскливо и муторно. Василий, видя такое психологическое состояние группы, решил с выходом не спешить. Не спеша позавтракали и стали заниматься своей амуницией. Часам к десяти ребята, наконец, раскачались. Настроение поднялось и даже в разговорах стали проскальзывать шуточки. Подкрепив боевой дух солёным анекдотом, Шустов дал команду на выход. Из частного сектора нужно было выбираться как можно скорее. Уж очень неуютным оказался этот район. По пути сюрпризов больше не попадалось, и вскоре группа вышла к базару. Огромная территория с разломанными прилавками и горами мусора подавляла. Забравшись в здание администрации базара, группа прошла вдоль по коридору и подошла к окну, чтобы осмотреться. Движение между ржавыми контейнерами насторожило, и Василий дал команду подняться на верхний, третий этаж. Из окна какого-то кабинета, оставаясь в тени, чтобы не рисоваться лишний раз в окне, Шустов стал изучать территорию в бинокль. Ага! Вот оно! В дальнем конце базарной территории между контейнеров обосновались уроды. Племя было достаточно крупным, особей сто, точно. Связываться с таким количеством уродов никто желанием не горел, поэтому было решено вернуться опять в негостеприимный частный сектор и обходить базар. И опять потянулись хмурые дома и унылые заборы, увитые ядовитым плющом. Опять впереди раздался собачий лай и группа, кляня друзей человека, как и вчера, полезла в угловой дом, выходящий двумя сторонами на обе стороны перекрёстка.

— Отойди от окна! — позвал Шурупа Василий. — Что ты там застрял?

— А на перекрёстке адский котёл! — произнёс парень. — Вон как воздух дрожит над дорогой.

Стая выскочила на перекрёсток и, увидев в окне Шурупа, сбилась в кучу, подняв разноголосый лай. И тут земля под собаками расступилась, и вся свора скрылась в языках пламени.

— Ну, вот и избавились от надоедливых собак, — произнёс Шустов. — Группа, на выход!

Осторожно обходя коварный перекрёсток, бойцы пошли дальше по улице. По пути забрались в довольно приличный по нынешним меркам дом и остановились на обед. На очаге, сооружённом во дворе, вскипятили воду и организовали чай. Отдохнув и подкрепившись, снова вышли на улицу.

К автовокзалу подошли ближе к вечеру, понаблюдали издалека за зданием и, не увидев ничего опасного, прошли в зал ожидания.

— Ночевать придётся здесь, — определился Василий. — Завтра остаётся последний бросок к НИИ. Надеюсь, больше ничто нас не задержит.

В дальнем углу тихо потрескивала электра, а два игровых автомата валялись на земле, расплющенные трамплином. Обосновались подальше от аномалий и принялись готовиться ко сну. Татарин опять принялся кашеварить, разведя костёр возле разбитого окна. Василий смотрел на своих бойцов и видел, насколько их измотал этот боевой выход. Ребята осунулись, движения стали более замедленными и тяжеловесными. Надо бы поскорее заканчивать это задание, а то так и до беды далеко. Всё имеет свой предел прочности. И какой бы лучшей ни была группа «Призрак», ребята устали. Татарин притащил котелок ароматной каши с тушенкой, и бойцы оживились, доставая свои ложки. Настроение поднялось. Татарин опять стал подшучивать над Савченко по поводу его аппетита, а Шуруп заразительно смеялся, видя, как пыхтит Савченко. После ужина Шаман стал травить байки, а команда, сгрудившись вокруг него, слушала рассказы с весёлыми замечаниями по ходу сюжета. Василий, дав ребятам время поболтать, разогнал всех спать и, проверив, как несёт службу на посту Кузьмин, тоже растянулся на пенополиуретановом коврике.

Шуруп проснулся от внутреннего толчка и уже привычно сел и посмотрел на парящих в воздухе странников.

— Что ещё? — спросил парень.

— Завтра всё решится.

— Что?

— Разбуди Василия.

Шуруп растолкал Шустова, быстро, в двух словах, объяснил ему суть дела и всколе они уже вдвоём сидели перед полупрозрачными силуэтами.

— В институте радиоэлектроники, на третьем этаже, есть лаборатория. В ней изучали влияние высоких частот на пространственно-временной континуум. Во время удара по городу там проводился очередной эксперимент. Не будем рассказывать, каким образом, но от воздействия электромагнитных импульсов ядерных взрывов, генератор высоких частот вошёл в резонанс с пространством-временем и замкнулся на темпоральное поле. Результат вы видите вокруг себя. Все эти аномалии и большинство мутантов, это работа генератора. Вам нужно отключить его.

— Как может работать генератор, если нет электричества, — усомнился Василий.

— Контур замкнулся сам на себя и качает энергию из межпространственной зоны.

— И что, если мы отключим генератор, всё прекратиться?

— Нет. Пространственно-временной континуум уже деформирован. Единственное, чего вы добьётесь, это остановите генерацию новых аномалий. А они развиваются и становятся всё более коварными и опасными.

— А в чём ваш интерес?

— Мы — раса, достигшая полного совершенства. Но нам скучно. Мы гуляем между мирами и развлекаемся тем, что наблюдаем за жизнью других рас. Когда мы наблюдали за вами, у вас началась война. По городу были нанесены удары, в том числе и ядерными зарядами. Генератор пошёл вразнос и запер нас в вашем мире. Пока вы не отключите генератор, мы не сможем вернуться домой.

— А нам-то что?

— К входу в бункер вы не подойдёте. Там сплошное поле аномалий, а генератор формирует всё новые и новые. Отключив его, вы откроете себе дорогу.

— Вы же сами сказали, что после отключения генератора аномалии не пропадут.

— Да, но это касается только аномалий в самом городе. Те, что возникают в самом институте, крайне неустойчивы и зависят только от энергии генератора. Слишком сложно сейчас объяснять весь механизм. У вас даже нет такого понятийного аппарата. Просто сделайте так, как мы просим.

— Мы не знаем ни расположения помещений в НИИ, ни расположения аномалий. Вы можете помочь?

— Как?

— Ну, как на стадионе. Закачайте мне в голову всё это.

— Мы не можем, потому что сами не знаем. И посмотреть не можем. Пока работает генератор, нам туда хода нет. Придётся вам самим.

— Хорошо. Мы постараемся, — пообещал Василий.

— Мы надеемся на вас, — напоследок прошелестело в голове и силуэты растаяли в воздухе.

НИИ Радиоэлектроники даже издалека выглядел пугающим. Стая слепых псов носилась по площадке перед центральным входом. Мощные жгуты огромных электр хлестали по стенам института, доставая до третьего этажа, стекая ветвистыми разрядами к земле. В окнах второго этажа блуждали шарообразные субстанции, время от времени вылетая из здания и разрываясь ослепительными фейерверками. Над крышей разливалось сияние, уходя вверх мириадами искр.

— Это даже не филиал, это прямо штаб-квартира ада, — пробормотал Коваленко.

— Ну, что? — спросил Савченко, — обходим с тыла?

— С тыла нельзя, — ответил Василий, — с тыла сплошное радиоактивное пятно. Остаётся только в лоб штурмовать.

— Это как? Через собачек и электру?

— Ну, положим, собачек я на себя могу взять, — осматриваясь по сторонам, проговорил Татарин. — А вот с электрой что делать?

— Аномалии мощные, — задумчиво проговорил Шаман. — Можно попробовать замкнуть их на себя. Короткое замыкание может сработать. Если не взаимоуничтожатся, то перезаряжаться должны долго.

— И как их замкнуть?

— Вон там между двумя электрами есть зазор. Если предположить, что они с одинаковым потенциалом, поэтому и держатся отдельно.

— Это как? — не понял Коваленко.

— Ну, обе, например плюсы. Если соединить плюс с минусом, ток плавно потечёт по проводнику. А вот если соединить одноимённые заряды, случится авария. Если спровоцировать их соприкосновение, будет короткое замыкание.

— И как?

— Аномалии, прежде всего, хищники и бросаются на жертву, не задумываясь. Если попробовать положить пару гранат из гранатомёта аккурат по центру зазора, они должны среагировать на взрывную волну.

— Можно попробовать. Татарин, что надумал?

— Собаки на мне. Как только увожу их, начинайте.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Галиуллин выскочил из окна их наблюдательного пункта, отбежал на середину улицы и открыл огонь, стараясь зацепить мелькающего в стае альфача. Вожак такой наглости никогда не прощал и сейчас прощать не собирался. Над площадкой пронёсся устрашающий рык, на секунду перекрывший даже шум электр. Стая, словно единый организм, устремилась в сторону обидчика. Площадка опустела, а автоматные очереди и лай слепышей стали отдалятся. Группа подошла поближе к зданию института, и Шаман с Кузминым дали залп, целясь точно между двумя аномалиями. Хищные жгуты бросились к месту разрывов. Результат превзошёл все ожидания. Детонация была такой силы, что разнесла часть передней стены. В районе пролома электрическая активность прекратилась, и группа устремилась в образовавшийся проход. Первый этаж был сравнительно спокойным, только перед входом в подвал раскинулась большая бритва, в которой преломлялись отсветы электры, поигрывающей своими разрядами ниже по лестнице. А странники не обманули. Вход в бункер перекрыт напрочь. Группа пробежала по этажу, шарахнувшись от трамплина, притаившегося у входа в один из кабинетов. Интересно, что все аномалии в этом здании были как-то ярче, свежее, что ли и были легко узнаваемы. Ближайшая лестница была занята хлопушкой, щедро рассыпавшей свои искорки по ступенькам, но дальняя оказалась вполне проходимой. Очередная головная боль появилась, когда группа поднялась на уровень второго этажа. Те самые шары, которые ранее вылетали из окон и разрывались красивым фейерверком, дружной стаей устремились к бойцам. Савченко выстрелил в ближайший и он разорвался, обдав всех жаром даже на таком расстоянии.

— Огонь по шарам! — скомандовал Василий. — Савченко, Коваленко, остаётесь здесь и прикрываете лестницу. Шурик, Кузьмин и Шаман — за мной!

Группа бросилась по лестнице дальше, оставляя за спиной треск автоматных очередей и грохот разрывающихся шаров. Первое, что увидели бойцы, поднявшись на третий этаж, это несущуюся на них свору слепых псов. Группа рефлекторно открыла огонь. Пули проходили сквозь тела тварей, а слепыши исчезали в тусклых вспышках.

— Это фантомы! — воскликнул Шаман. — И генерируются они вон за той дверью.

Действительно, фантомы внезапно возникали у входа, обозначенного табличкой: «Лаборатория № 4».

— Кажется, это и есть наша цель, — проговорил Василий. — Туда!

Обращать внимания на крайне реалистичные копии слепышей и, время от времени постреливая по ним из чувства самосохранения, бойцы направились к нужной двери, когда со стороны дальней лестницы показались шары, видимо привлечённые звуками выстрелов.

— Шаман, Кузьмин, в прикрытии, — скомандовал Шустов. — Шурик, за мной!

Они заскочили в лабораторию, оставив за дверью звуки автоматной стрельбы, и остолбенели от неожиданности. Посередине огромного зала стояла поистине исполинская конструкция, опутанная проводами, с торчащими шляпками изоляторов и закрученными спиралью оборванными высоковольтными шинами. Конструкция была окутана голубоватым свечением и тихонько жужжала, издавая вокруг себя еле ощутимую вибрацию. А вокруг этой конструкции разворачивалось настоящее кино, от которого волосы шевелились под шлемом. Вот прошёл плотный мужичок в роговых очках и бородкой клинышком, держа в руках длинную ленту распечатки какого-то графика. Обернувшись назад, он беззвучно зашевелил губами, что-то, наверное, говоря невидимому собеседнику, и скрылся в стене. Вот группа молодых учёных в белых халатах что-то беззвучно увлечённо обсуждают, размахивая руками. А тут мужик, дёргая за рукав собеседника, тыкал пальцем в показания приборов. Шуруп удивлённо открыл рот, узнав в человеке, который сидел за столом и теребил руками свою шевелюру, Профессора, только не такого измождённого и более молодого.

— Не бойся, — проговорил сдавленным голосом Василий. — Это кино из прошлого. Видимо, это и есть наша цель. Теперь как его остановить? Был бы простой генератор, рубильник бы вырубили и всё. Ну, посмотрим.

Василий опрометчиво шагнул вперёд и тут же был наказан за самодеятельность. Неведомая сила сдавила Ваську под рёбра и мягко швырнула в стену.

— Ого! — прохрипел Шустов, поднимаясь на ноги. — А генератор не так и прост! Защищается. И что теперь делать? А если так?

Василий вскинул автомат и дал очередь по генератору. Свечение вокруг конструкции пошло волнами, жужжание усилилось, а вибрации стали доставлять дискомфорт. Стрельба за дверью участилась.

— Да откуда их столько! — послышался голос Шамана.

— По-моему я своей стрельбой только активизировал его работу, — в отчаянии проговорил Васька, — неужели всё зря?

Повинуясь внезапному порыву, Шуруп наклонился, поднял лом, неизвестно как попавший в лабораторию и, размахнувшись, швырнул как копьё в голубоватый кокон. Стальной стержень нырнул в свечение до половины, потом упруго вынырнул на манер поплавка, и улёгся на поверхности кокона, как соломинка на воде. Покрутившись, словно стрелка компаса, он занял определённое положение и стал наливаться ослепительно белым сиянием, всё больше становясь похожим на веретено. Вибрация усилилась и стала практически невыносимой. Из концов этого веретена выстрелили белые лучи, с грохотом пробившие стены и ушедшие в бесконечность. Вибрация стала меньше и уже терпимее. Жужжание потихоньку прекращалось, а голубой кокон сдулся и опал. Лом упал и со звоном покатился по кафельному полу. Ещё пара минут, и генератор совсем замолчал. Кино прекратилось, а за дверью раздались удивлённые голоса.

— Слышишь? — спросил Василий Шурупа?

— Что?

— Тишина. Ни стрельбы, ни шума электры.

И точно. В здании воцарилась полная тишина, прерываемая только матом Шамана.

— Что там у вас? — поинтересовался Шустов, выходя из лаборатории.

— О ствол автомата обжёгся. Слушай, командир, а шары и фантомы вдруг разом раз, и исчезли.

— Это мы генератор вырубили. То есть Шурик вырубил. А, кстати, Саша, как ты догадался, что нужно его ломом?

— Не знаю. Такая обида взяла, что все усилия даром, что схватил и кинул.

— Хорошая обида. Чаще бы так.

— А что за лом? — спросил Кузьмин.

— Потом расскажу. Сейчас надо проверить, как там остальные.

Савченко и Коваленко сидели на ступеньках усталые и довольные. Вокруг них на ступеньках валялись кучи расстрелянных гильз.

— Как тут у вас?

— Держали, как могли. Уже и боезапас на исходе был. А тут вдруг пропали, как и не было.

— Пошли вниз. Посмотрим на аномалии.

Первый этаж был свободен. Хлопушка на лестнице испарилась, как и бритва с электрой на входе в подвал.

— А странники, похоже, не соврали. Здание от аномалий очищено.

— Шаман, сходи, посмотри, как там вход в бункер, и идём искать Татарина.

Проводник спустился вниз и, время спустя, вернулся с довольным видом.

— Есть вход. И свободный.

— Туда пойдём, когда Татарина найдём. А сейчас на выход.

Тишина на улице ласкала слух. Здание института теперь никак не отличалось от других стоящих неподалёку. Ни тебе огромных мощных электр, бьющихся в стены, ни свечения над крышей, ни шаров, вылетающих из окон. Татарина нашли по трупам слепышей, валяющихся вдоль улицы. Возле трансформаторной будки тушек слепых псов было особенно много, как и живых особей, возбуждённо лающих, рычащих и бросающихся на строение, на плоской крыше которого, сложив ноги по-турецки, спокойно сидел Галиуллин. Группа открыла огонь по тварям с ходу, не давая собакам времени опомниться. Минуты за три всё было кончено.

— И что сидел-то? — проворчал Савченко, помогая Татарину слезть. — Чего не стрелял?

— Патроны кончились, — невозмутимо ответил Галиуллин, поправляя амуницию. — Поделитесь рожком кто-нибудь. А то как голый.

— Держи, — протянул полный магазин Василий.

— Вот спасибо!

— А сейчас пойдём и посмотрим бункер. Стоила ли овчинка выделки?

8

Группа спустилась в подвал и подошла к огромной бронированной двери. Замок, повинуясь команде электронного ключа щёлкнул, зажужжал и открылся, дверь поехала в сторону, запуская группу в тамбур, из которого длинный коридор вывел в просторное помещение с лифтовой шахтой. Размеры бункера впечатляли подавляли. В полумраке, создаваемым тусклым светом аварийных фонарей в воздухе проявились три светящихся силуэта. Привычные к такому зрелищу Василий и Шуруп, отреагировали вполне спокойно, чего не скажешь о других членах группы. Пять стволов автоматов нацелились на странников.

— Отставить! — скомандовал Шустов. — Они не опасны.

— А смотрятся жутко, — прокомментировал свои ощущения Савченко. — Аж мороз по коже.

— Мы выполнили вашу просьбу, — произнёс про себя Василий.

— Спасибо. Теперь мы сможем попасть домой. Чем мы можем отблагодарить вас?

— Скажите, как избавиться от аномалий?

— Никак. Мы уже говорили, что пространственно-временной континуум в районе вашего города сильно деформирован. И времени понадобится не один десяток лет, чтобы деформация сгладилась. Пусть ваши учёные поработают в той лаборатории. Работа генератора до последнего фиксировалась на контрольных приборах. При достаточной квалификации из этих данных можно извлечь много нужного. В том числе и принцип работы приборов, распознающих аномалии на расстоянии. Ну а, зная принцип, изготовить прибор труда не составит. А пока, мы сбросим на карту, что на твоём планшете, координаты всех аномалий, существующих в городе. Мы думаем, что это тоже будет существенной помощью вам.

Планшет пискнул, и по экрану побежала дорожка загрузки. Василий дождался окончания и вывел карту на экран. Изображение запестрило яркими точками разных цветов.

— Голубые — электры, красные — трамплины, зелёные — хлопушки, синие — бритвы, коричневые — адский котёл, фиолетовые — временные аномалии, а чёрные — полтергейст.

— Полтергейст это как?

— А кто, по-вашему машины передвигал или дома рушил?

— Ясно. Спасибо. Такая карта действительно дорогого стоит.

— Рады, что смогли вас отблагодарить. До свидания.

Силуэты стали бледнеть и, наконец, растаяли в воздухе. Бойцы облегчённо перевели дух.

— Кузьма, бери шарманку и на улицу, — скомандовал Васька. — Савченко с Коваленко в прикрытии. Будем устанавливать связь.

Кузьмин быстро установил связь с убежищем и доложил о выполнении задания.

— Молодцы, ребята! — воскликнул полковник Степанов. — Вы даже не представляете, что вы сделали для всех нас. А эта карта вообще бесценна. Тем более, что учёных у нас как раз и нет и некому будет разбираться с показаниями приборов и изготавливать датчики аномалий. Сейчас отдыхать. Этот день ваш. Потом найдите боксы с боевой техникой, снимите с консервации что-нибудь не очень большое и возвращайтесь в убежище. Уж извините, ребята, но придётся вам прокатиться по городу. Без карты движение колонны по городу будет опасным. Вам нужно будет привезти карту сюда.

Для отдыха расположились в отсеке командующего. А что, командующему уже всё равно, а в комфорте и отдыхать приятнее. На камбузе нашлись запасы пищи, видимо приготовленной специально, чтобы командующий мог насытить свой генеральский организм сразу после спуска в бункер. Нашлась даже бутылка коньяка, не говоря уже о сёмге и чёрной икре. Галиуллин приготовил настоящий азу по-татарски, который команда ела так, что за ушами трещало. Короче, отдохнули на славу. А с утра, вооружившись схемой подземного сооружения, отыскали боксы с боевой техникой, и стали выбирать себе машину.

— Командир, а давай БМП возьмём, ну или БТР на худой конец, — разохотился Савченко.

— Берём вон ту БМП. Гусеницы, плюс автоматическая пушка, спаренная с пулемётом. Ну и мощь, чтобы заторы на перекрёстках раздвигать.

Работы предстояло много, но команда, отдохнувшая хорошо накануне, засучила рукава и с энтузиазмом принялась за дело.

— А что ты, Шурик, на меня такими бараньими глазами смотришь? — поинтересовался Василий, копаясь в двигателе.

— Мне за Мышкой надо.

— За Мышкой по пути заедем. Я своё обещание помню.

Ближе к обеду работы были закончены. Огромный пандус, выводящий технику наружу, открывался прямо на площадку перед автотехникумом.

— А почему мы не могли войти в бункер с этой стороны? — удивился Кузьмин.

— Потому, что этот выход открывается только изнутри, как и в нашем убежище.

Вскрыли арсенал, пополнили боекомплект, не забыв и про пушку с пулемётом БМП и, наскоро пообедав, выехали. Перед выездом Шустов посидел над картой, прикидывая маршрут и, наконец, вывел замысловатую кривую с учётом аномалий. БМП, лязгая гусеницами, нёсся по улицам города. Шуруп сидел в десантном отсеке, через бойницы разглядывая мелькающие мимо дома. Так комфортно по городу он ещё не передвигался. Заторы из машин боевая машина раздвигала легко, а стаю слепышей, отважно бросившихся навстречу, просто размазала по асфальту. Вот и знакомая насыпь из остатков обрушившейся стены здания, знакомый трамплин, так же поигрывающий щебнем, заросли ядовитого плюща, который тут же скукожился от дыма, вылетающего из выхлопных труб. Возле подъезда остановились лихо и сразу же десантировались из машины, рассредоточившись и взяв под прицел сектора. Шуруп с удовольствием действовал в составе группы, присев на одно колено и водя стволом автомата из стороны в сторону.

— Саша! — позвал его Василий, — давай, веди.

Они вошли в загаженный подъезд и вошли в квартиру, где в комнате вокруг костра, замерев от страха, сидел Пахан со своими приближёнными. Шуруп подошёл к вожаку и, наведя ствол ему в лицо, проговорил:

— Мышку зови.

— Шуруп? Ты как здесь? — удивился Пахан. — А Зуб где?

— Удивлён? Ты же ожидал не меня.

— Да. Тебе был выписан билет в один конец. Я ждал Зуба.

— Зуб погиб в аномалии, которую приготовил для меня. И ты знал об этом.

— А для чего бы тебя посылать надо было? Не ожидал, что ты вернёшься.

— А я и не вернулся. Шуруп погиб вместе с Зубом. Перед тобой, тварь, боец отряда специального назначения «Призрак» Александр Шурупов. Где Мышка? Или тебе пальцы по одному отстреливать?

Корень внезапно вскочил и попытался ударить Шурупа ножом в грудь. Лезвие скользнуло по бронепластине, прозвучала очередь, выпущенная из автомата Василия, и Корень покатился по полу с прострелянной грудью.

— Твоя очередь, — проговорил парень, сверля Пахана взглядом.

— Её здесь нет, — дрожащим голосом проговорил вожак, поняв, что шутки кончились.

— Где она! — Шуруп с неожиданной силой рванул мужика за шиворот и толкнул к стене.

Пахан понял, что его сейчас будут банально убивать и, наплевав на свой авторитет в племени, бухнулся на колени. Соплеменники вокруг костра заволновались. Кто-то порывался вскочить, кто-то наоборот старался сделаться поменьше и незаметнее.

— Вам помочь? — сунулся с улицы в окно Савченко и обводя мародёров стволом автомата и широко, от души, улыбаясь. — Я могу. Мне для хороших людей патронов не жалко.

Сидящие вокруг костра сразу присмирели. Пахан, стоя на коленях, плакал, размазывая по грязным щекам слёзы.

— Где Мышка! — проорал прямо ему в лицо Шуруп.

— Мы же не знали, что ты вернёшься. Зачем она нам такая. Заморыш какой-то.

— Где она! Последний раз спрашиваю!

— Мы её колхозникам продали. Им рабочие руки на свиноферме нужны были.

— Какой общине?

— Которая за школой.

— Ах ты ж! — заскрипел зубами Шуруп и передёрнул затвор.

— Погоди, не спеши, — положил руку на ствол Василий.

Шуруп опустил автомат, недоумённо глядя на командира.

— А скажи-ка мне, откуда тебе стало известно про ключ в штабе?

— Я сам в штабе служил в то время. Прапорщиком в секретке. Потому и знал, что у меня там хранится. Просто, когда выживали, не до путешествий по городу было. Потом аномалии, да зверьё всякое. А когда Зуб начал по городу, как у себя дома, ходить, я и вспомнил. Зуб сходил по моей наводке, но взять не смог. Хлопушка прямо на входе. Короче, ни с чем он тогда пришёл. Но мысль, что где-то там, под землёй, несметные запасы оружия и продовольствия, покоя не давала. Вот мы с Зубом и придумали, найти лошка какого-нибудь и отправить впереди охотника. Выбор пал на Шурупа. Всё равно он не наш. Когда-то прибился к племени. Не жалко. Кто же знал, что он таким ушлым окажется.

— Ладно, живи пока. Но если выяснится, что с девочкой что-то случилось или её на мясо там пустили, вы все у меня на мясо пойдёте. Сидите и молитесь, если есть кому.

БМП остановилась возле основных ворот колхозной общины. За боевой машиной напряжённо наблюдали десятка два арбалетчиков в окнах своеобразной крепости. Василий вылез из командирского люка и дал очередь в воздух, привлекая внимание.

— Что надо? — раздался голос и ближайшего к воротам окна.

— Вожака позови!

— Ну я вожак. Что хотел?

— Вы недавно девочку купили у мародёров.

— Мало ли что у кого мы купили. Тебе-то что?

— Это девушка наша и мы приехали её забрать.

— Меня мало интересует, чья это девушка. За неё племя заплатило немалую цену, и мы не намерены её никому отдавать.

— Ну, насчёт цены это ты с мародёрами разбирайся. А девушку придётся вернуть.

— Обойдёшься. Хотя, за один автомат продать можем.

Василий влез в БМП и повернулся к группе.

— Что делать будем?

— Да что тут думать? — закипел Савченко. — Отработать из пушки по окнам, вынести ворота и забрать девчонку.

— А если за это время её грохнут? — охладил его пыл Шустов.

— Зачем?

— А по принципу: не доставайся ты никому.

— Остаётся тихий захват, — произнёс Татарин.

— Что ты задумал?

— Отгоняем БМП квартала два назад и идём пешком. Командир, увеличь ка на карте изображение этого района. Вот, смотрите. С этой стороны к колхозникам примыкает улица, на которой два трамплина и хлопушка. На первый взгляд улица непроходима, поэтому вряд ли с этой стороны серьёзная охрана.

— А на самом деле?

— Увеличь ка сильнее. Видите? Аномалии расположены в шахматном порядке, но проход есть. А Шурик у нас аномалии хорошо видит. Проведёшь, Саша?

— Проведу.

— Вот. Проникаем внутрь с этой стороны, а там дело техники. Посты поснимаем и вперёд.

— Что вперёд?

— Ну, по ходу разберёмся. Бой, как говорится, покажет.

— Ладно. Саша, ты у колхозников бывал?

— Да, с караваном приходил много раз. Мы с этой общиной торгуем.

— А ну-ка нарисуй мне схему: что там да как.

Шуруп взял протянутую ему бумагу и стал старательно рисовать схему общины.

— Вот, как-то так. Нарисовал, что знаю. Внутрь помещений нас особо не пускали.

— А где главарь у них сидит.

— Вот тут. На первом этаже.

— Командир, а ведь он сидит как раз в этом здании, со стороны аномалий.

— Это естественно. Самое безопасное, по их мнению, направление. Значит, берём вожака. За свою жизнь он твою Мышку не просто отдаст, а ещё и ленточкой перевяжет. Красиво так, бантиком.

Машину загнали внутрь полуразрушенного здания за заросли ядовитого плюща, явно необрадованного соседством с вонючей машиной. Обойдя район, вышли к улице с аномалиями. Шуруп пошёл первым, внимательно глядя перед собой. Первый трамплин нашёлся быстро. Осторожно обкидав его камешками, он обнаружил узкий, буквально в полметра проход вдоль стены. Дальше была хлопушка, которую видно было очень хорошо. Проход между двумя аномалиями поворачивал под прямым углом и был сравнительно широким. А вот второй трамплин видно не было. Камешки спокойно падали на землю, не делая даже попытки взмыть в воздух. Что такое? На карте ясно обозначен трамплин. Или рассосался? Шуруп в отчаянии поднял крупный бетонный обломок и швырнул вперёд. И случилось невероятное — обломок с силой выстрелил высоко в небо.

— Всё ясно, — проговорил парень, — аномалия старая и мощная. На мелочь не реагирует.

Пришлось применять более тяжёлые камни. Наконец, опасный участок был пройден. Группа подобралась к стене дома, окна первого этажа которого были заложены камнем. В окне второго этажа показалась скучающая физиономия часового, сплюнула вниз и, не заметив бойцов, скрылась. Савченко присел под стеной, сложив перед собой руки лодочкой и, дождавшись, когда Татарин, разбежавшись, запрыгнул одной ногой ему в руки, подкинул Галиуллина высоко вверх. Татарин зацепился за окно второго этажа, подтянулся и скрылся в проёме. Спустя минуту оттуда раздался стук и лёгкий стон. После чего Галиуллин высунулся, сделал рукой знак, что всё хорошо и скинул вниз верёвку. Залезть было делом пяти минут.

Второй этаж в этом дома был переделан в сплошную галерею. Межквартирные стены были пробиты, и дом можно было пройти из конца в конец. Василий выглянул во внутренний двор и увидел аккуратно возделанные грядки и людей, работающих на плантациях. Вдоль дома сновали работники, кто с инвентарём, кто с тачками, полными навозом. Один из колхозников, важный и пузатый, что-то орал, размахивая руками.

— Это вожак общины, — сказал подошедший Шуруп.

— Значит, его и будем брать.

Группа прошла через квартиру и вышла к лестнице. На верхней площадке стоял, сжимая самострел, ещё один охранник.

— Татарин, чисто снимешь? — спросил Василий.

— Без проблем.

— Только по возможности без жертв.

— Сделаем.

Галиуллин присел возле косяка и, дождавшись, когда часовой отвлёкся на что-то в глубине двора, не хуже шипохвоста взметнулся по ступенькам и аккуратно вырубил колхозника. Так же мягко он поднялся выше и, спустя минуту, вернулся назад.

— Наверху чисто.

— Вожак продолжал что-то орать на улице и группа, спустившись во двор, броском преодолела расстояние и, спеленав колхозника и ощетинившись стволами, потащила его в подъезд. Ближайшая квартира на первом этаже оказалась чьим-то жилищем.

— Опять вы? — удивился Вожак.

— Мы, мы, — подтвердил Васька. — Девушка где?

— Я предложил вам цену за неё. А вам лучше меня отпустить. Сейчас сюда сбежится вся община и вас тут же похоронят.

— А это мы посмотрим. — ответил Шустов.

— На лестнице раздался топот множества ног, и Кузьмин метнул вверх и вниз по гранате и закрыл дверь, пережидая взрыв. Рвануло знатно. За дверью раздались стоны и крики. В окно влетело несколько стрел, и Коваленко открыл ответный огонь из автомата.

— Сейчас мы твою общину переполовиним, и это как минимум. А хотели же как лучше, без жертв.

— Хорошо. Ваша цена.

— Твоя жизнь, за девушку. Я думаю, обмен очень даже неплохой.

— Да что его уговаривать? Грохнем его, а потом всё племя вырежем! — прорычал Савченко, надвигаясь на вожака со своим огромным ножом. — Зато другие колхозники будут знать, что с нами связываться себе дороже. Такие слухи быстро разносятся.

— Я думаю, показательная казнь не помешает, — с деланным задумчивым видом сказал Василий.

— Хорошо, хорошо! — Затрясся колхозник. — Согласен. Только никого больше не убивайте.

— А это как вести себя будете.

— Мне надо к окну подойти.

— Иди. И без глупостей. Запомни, пуля быстрее.

Вожак на ватных трясущихся ногах подошёл к оконному проёму и прокричал, чтобы привели девушку. Потянулись минуты томительного ожидания. Шурупу не сиделось и он, словно загнанный зверь, метался по комнате. Наконец с улицы раздался крик. Парень бросился к окну, но на половине пути его перехватил Шаман.

— Куда?

— Мышку привели.

— А если там не Мышка, а стрелок с арбалетом? Стрелу в глаз захотел? Эй, старшой! Подойди к окну и глянь, что там.

Вожак глянул в окно.

— Да. Девушку привели.

— Пусть кто-то один приведёт девушку. Но только один.

Девушку завёл маленький смешной колхозник с испуганными глазами. Мышка бросилась к Шурупу и зарыдала.

— Они тебя обижали? — спросил парень, гневно посмотрев на съёжившегося вожака.

— Нет. Работы много, конечно, но так все работают.

— Что же ты плачешь?

— Мне сказали, что ты больше не вернёшься. Что ты погиб.

— Наврали. Живой я.

— Так, старшой, — проговорил Василий. — Сейчас ты выводишь нас из своего гадюшника и, как только мы садимся в машину, ты свободен. Всё понял?

— Понял.

— Ну, тогда пошли.

К убежищу подъехали уже ближе к вечеру. Зайдя внутрь и доложив о прибытии, Василий представил Степанову Шурупа и Мышку.

— Что, говоришь, заслужил место в группе? — Спросил полковник Василия.

— Задание выполнено только благодаря бойцу Шурупову. Если бы не он, группа полегла бы вся ещё в штабе.

— Ну, тогда я разрешаю обосноваться ему в убежище. А девушка?

— Его невеста.

— Отведи её к председателю нашего женсовета. Пусть Анна Ивановна займётся девушкой. Надо её в божеский вид привести. А ты, после этого, зайди ко мне с полным описанием своих приключений.

В кабинете Степанова Василий провёл до позднего вечера. Вначале они обсудили все перипетии, которым подвергнулась группа. Полковник слушал внимательно, постоянно делая пометки в своём блокноте. Особенно его интересовали племена, обитающие в городе.

— А вот скажи мне, Василий, в перспективе с кем из них можно наладить сотрудничество?

— В каком смысле?

— Ну, кто может пойти с нами на контакт?

— Мародёры могут. За эти годы они большинство материальных ценностей из завалов уже перетаскали. Сейчас для них тяжёлые времена. Слишком скудная добыча на руинах. Колхозники тоже. Им всё равно с кем торговать. А вот уроды вряд ли. Злобные, агрессивные племена, с мутировавшими мозгами. А что?

— Понимаешь, не век же нам под землёй сидеть. Пора бы уже и на поверхность выбираться. Да и запасы в бункере, вход в который вы нашли, тоже не бесконечны. Надо как-то натурализоваться в этом городе. В первую очередь необходимо найти район, сравнительно целый, с наименьшим количеством аномалий. Хочу мародёров привлечь к работам. Надо будет возвести вокруг этого района стену, обозначить и огородить аномалии, привести в порядок дома. Ну и пора переходить на местный рацион питания. Не кривись. Крыс не будем использовать в качестве мяса. Что производят колхозники?

— Ну, у них посадки какие-то. Об этом лучше у Шурупова спросить. Он лучше знает.

— На Шурупова у нас большие планы. Я включаю его в состав твоей группы. Ты не против?

— Конечно нет! Шурик себя отлично проявил. Да и ребята к нему привязались. Носились с ним как с писанной торбой.

— Вот и хорошо. Завтра с первой колонной идёте к убежищу, кстати пусть вся группа сразу переселяется туда. И Шурупов твой тоже. Да, а почему Шурупов? Что это за фамилия такая?

— Его Шурупом звали, когда мы с ним встретились. У них у всех имена такие дебильные. Зуб, Клык, Корень, Пахан. И у женщин тоже: Мариха, Ручка, Ветка. Вон, невесту Шурика Мышкой зовут.

— Интересно. За пятнадцать лет так деградировали?

— Так они выживали всё это время. В таких страшных условиях двадцать четыре часа в сутки в течении пятнадцати лет. Вот и скатились до первобытнообщинного строя. Нам Шурик рассказывал, каково им приходится.

— Вообще-то ты прав. Ладно. Завтра доставите первую колонну до места, И обживайтесь там. Размести ребят компактно, чтобы все были рядом. День вам на отдых, а послезавтра выходите на поиск подходящего района.

Женщины утащили Мышку с собой, заставив Шурупа волноваться, и за два часа привели в порядок. Когда Шуруп увидел её, просто обалдел. Худенькая как тростиночка девушка с большими глазами, с длинными волосами, собранными в хвост, была красива. Женщины постарались на славу, подобрав ей и нормальную одежду вместо того мародёрского рванья, в котором она прибыла в убежище.

А назавтра они в составе первых переселенцев переехали в бункер. Правда не в апартаменты командующего, а в скромную комнату, которая всё равно показалась молодым роскошными хоромами. День, выделенный для отдыха, молодая семья провела с максимальной пользой. Мышка ходила по убежищу с удивлёнными глазами, а Шуруп проводил для неё экскурсию с важным видом старожила. Девушку удивляло всё, начиная с душа, с которым познакомилась ещё вчера, заканчивая электрическим освещением.

— Неужели мы будем здесь жить? — восторженно проговорила Мышка.

— Конечно. Мы теперь не мародёры.

— А кто?

— Обычные люди. Я — боец отряда «Призрак», а ты — моя жена.

— Но я тоже должна тогда чем-нибудь заниматься. Я могу на свинарнике или на огороде работать. Только у них нет ни того, ни другого.

— Ничего. Было бы желание. Подберут тебе какую-нибудь работу.

— А ты изменился!

— С чего бы это? Вроде такой же. Только одежда другая.

— Нет. Ты стал более взрослый, уверенный в себе. И совсем не похож на того забитого паренька, каким был в племени. Да ты вообще на мародёра не похож. И рассуждаешь по другому, и смотришь не так. Сейчас одень тебя в твою старую одежду и помести назад в племя, ты же будешь там смотреться как шипохвост в стае слепышей.

— Да ладно тебе, — засмущался Шуруп.

— А меня теперь Машей зовут, — похвасталась Мышка. — Так что не только у тебя теперь человеческое имя.

— Вот и хорошо.

Выехали рано утром. Ещё с вечера Василий наметил маршрут движения с учётом известных на данный момент общин колхозников и мародёрских племён. Кататься на БМП было не в пример комфортнее, чем передвигаться по городу пешком. По крайней мере не надо было опасаться мутировавшего зверья. Да и вороны за бронёй были совсем не опасны. Ближайшую общину мародёров нашли быстро, благодаря Шурупу, который мог определить их по едва заметным признакам.

— Ну что, эксперт по аборигенам, пошли, — сказал Василий, вылезая с командирского сиденья.

Шуруп спрыгнул с брони и, перехватив поудобнее автомат, шагнул в дом. На лестнице их ожидал один из мародёров, направив на вход свой арбалет.

— Ты самострел-то опусти, — направив на мародёра автомат, проговорил Шуруп.

— Почему я должен тебя слушать? — ответил абориген.

— Потому что если ты этого не сделаешь, мы тебя пристрелим. И не надейся на тех, кого ты послал напасть на нас со спины. Их уже повязали.

— Ладно, — подумав, согласился мародёр. — Что от нас хотели?

— Поговорить.

— Ну, заходите.

Василий с Шурупом прошли в комнату и уселись возле костра.

— Как дела? Как жизнь мародёрская? — спросил у вожака Васька.

— Тяжеловато нынче стало. Металла нормального не найти, резины тоже. На обмен колхозникам мало чего находится.

— А образ жизни вы никогда не хотели сменить?

— Каким же образом, интересно.

— Мы можем предложить вам работу. И вам больше не придётся лазить по завалам в поисках товара для колхозников.

— А что делать?

— Город восстанавливать. Один из районов города огородим стеной и будем ремонтировать дома, приспосабливая их опять к нормальной жизни. Нам нужны будут рабочие руки.

— Надо подумать, с племенем посоветоваться.

— Посоветуйся, подумай. Пока мы только присматриваемся, прощупываем почву. Нужно ещё район подобрать.

БМП фыркнула чёрным дымом из выхлопной трубы и покатила прочь от подъезда. Весь день мотались по городу, объезжая общины и племена. В принципе, мародёры не против были и поработать. Сказались голодные и скудные времена. Да и перспектива заиметь в соседях такое сильное поселение, тоже привлекала. Колхозники тоже с ходу уловили неплохие перспективы в сотрудничестве. Оставалась одна загвоздка — район, который нужно будет восстанавливать. Всё, что смогли осмотреть за день совсем не подходило. То слишком разрушенные коммуникации, то слишком много аномалий, то фон радиоактивный был повышен. Короче, всё не то. Вечером группа сидела над картой в комнате Василия, как-то само собой выбранной в качестве штаба.

— Всё не то, — расстроено проговорил Савченко.

— А почему бы вам в частном секторе не поискать? — вдруг спросила Мышка, тихонько сидевшая в углу и осваивающая искусство вязания на спицах. — Почему вам именно многоэтажки нужны?

— А ведь точно! — воскликнул Шустов. — Частный сектор это же колодцы с водой, печное отопление и удобства во дворе. Минимальная зависимость от городских коммуникаций! Пойду ка я с полковником пообщаюсь.

Степанов принял Василия в тех самых апартаментах командующего, в которых он с группой расслаблялся в прошлый раз.

— Что, Вась, надумал что-то?

— Надумал. А что если нам сосредоточиться на частном секторе? Почему мы на многоэтажках зациклились?

— А ведь точно! Завтра давайте по частным секторам.

— А что вы такой весёлый?

— Сегодня сканировали радиочастоты на узле связи.

— И что? Нашли кого-нибудь?

— Нашли. Васька, Россия жива!

— Как?

— Конечно, европейская часть лежит в руинах, но за Уралом власть сохранилась. Страна живёт и залечивает раны. Они не ожидали, что мы здесь выжили, а когда узнали про аномалии и мутантов, дав ещё и про генератор этот, вообще заинтересовались. Скоро будем принимать гостей с большой земли!

— Вот это новость! Прямо аж дух захватило. Ну, спасибо, товарищ полковник, за такую весть! Пойду ребят обрадую.

Два года спустя

Город оказался уникальным. Нет, на широкой полосе от Западной Европы до Урала хватало разрушенных городов, да и мутировавших форм жизни в результате воздействия химического и биологического оружия хватало. Но настолько мутировавших! Да ещё и аномалии в придачу, которых больше нигде не обнаружили. Ну и плюс эта таинственная история с генератором, замкнувшимся на пространственно-временной континуум. Естественно, ничего удивительного, что с первым бортом с Большой земли высадился целый десант учёных от явных ботаников в мешковато сидящих бронекостюмах, до щегольских мачо в идеально подобранных по фигуре комбинезонах и модных защитных очках со сменными светофильтрами. Ну и девчонок лаборанток, оглядывающихся вокруг испуганно-любопытными глазами, тоже хватало. В течении месяца НИИ был отреставрирован и приступил к работе. Данные с приборов, фиксирующих работу генератора, вызвали такой восторг научной братии, что те чуть не устроили в той лаборатории коллективные пляски с бубнами. За два года было сделано научных открытий не на одну Нобелевскую премию. Ну и в первую очередь были разработаны и сделаны детекторы аномалий. Сначала стационарные, устанавливаемые на технику, а потом и переносные, с которыми теперь выходила в город каждая группа.

Проблемы с переселением тоже решились достаточно хорошо. Группа Василия, отыскала, наконец, сравнительно безопасный район частной застройки. При помощи местного населения, привлечённого для работы, быстро возвели защитную стену и отреставрировали сами дома. Переезд из убежища вылился в грандиозный праздник. Люди, уставшие жить под землёй, наконец получали дома, да ещё с приусадебным участком! А то, что нет тёплого туалета и горячего душа, совсем не пугало. Удобства во дворе вполне устраивали, а баня успешно решала вопрос гигиены. Вокруг городка плотным кольцом разместились аборигены, стянувшиеся со всего города. Во-первых, всё-таки находиться под защитой такого сильного гарнизона. Ну а во-вторых заработки в городке были гораздо больше того, что можно было выручить на мародёрке. Ну и близость к цивилизации благотворительно сказывалась на бывших мародёрах. Постепенно поселения, образовавшиеся вокруг городка, стали принимать вид эдаких старательских посёлков во времена золотой лихорадки на Аляске. Толчком к этому стало и то, что выяснилась очень любопытная вещь. Если раньше, когда генератор был замкнут на пространственно-временной континуум, излишки энергии, возникавшие при срабатывании аномалий, сбрасывались в межпространственную зону, то после отключения аномалии стали перерабатывать эти излишки в загадочные образования с необычными свойствами, которые с лёгкой руки профессора Губанова, в молодости увлекавшегося компьютерной игрой «Сталкер», стали называть артефактами. А это вам не железо с резиной по развалинам собирать. Государство за артефакты немалую цену давало. Дело это было, конечно, опасное, но овчинка выделки стоило. Были случаи, когда даже колхозники бросали свои общины и начинали шариться по аномалиям. С лёгкой руки того же Губанова таких охотников за аномалиями прозвали сталкерами и, как ни странно, название прижилось.

Появление лаборанток оживило контингент убежища, в котором наблюдался уж очень сильный гендерный перекос в мужскую сторону. В городке стали играть свадьбы. Весь персонал убежища зачислили в штат на большой земле и назначили достаточно большие зарплаты. А кроме того, раз в год каждый человек мог отправиться в отпуск на большую землю и целый месяц наслаждаться покоем, безопасностью и комфортом. Васька из такого отпуска привёз себе жену, а Савченко и Ковалёв, после поездки на Большую Землю подозрительно бросались к каждому почтовому борту, что-то выискивая для себя в поступившей корреспонденции.

Шуруп с Мышкой сидели на мягком диване в своей комнате, наблюдая, как их годовалый сын Матвей возится в манеже.

— А, знаешь, — проговорила вдруг девушка, — все изменения в нашей жизни, как ни странно, произошли, благодаря Пахану.

— Да. Когда мы говорили с ним в последний раз, он сказал, что выписал мне билет в один конец.

— И, к счастью, ошибся.

— Нет. Не ошибся. Это и был билет в один конец. Только конец оказался счастливым, — засмеялся Шуруп и поцеловал Мышку.

Конец.

Май 2018 года

Content

Николай Липницкий
Город. Билет в один конец

1

2

3

4

5

6

7

8