Николай Липницкий

Город. Опасный контракт

1

— Нет, ну что бы ты ни говорил, а свинина с большой земли вкуснее, чем от колхозников, — Хром сидел, развалившись, на шатком стуле и ковырял в зубах спичкой.

— Это как посмотреть, — не соглашался с ним Сержант, с сожалением оглядывая остатки пива в своей кружке. — Зато местная — дешевле.

— Вот потому и дешевле, что хуже.

— Ну и не ел бы.

— Ага! Разбежался! Чтобы ты обе порции в одну харю стрескал?

В баре было шумно. В противоположном углу, сдвинув сразу три столика, гуляла шумная компания. Даже отсюда было видно, как пиво лилось рекой, водка на столе не задерживалась и пустые бутылки то и дело исчезали под столом. Алик, помощник бармена Ашота, практически без остановок курсировал между барной стойкой и шумной компанией, постоянно поднося полные кружки пива. До остальных клиентов и дела не было. Хочешь выпить или закусить — обслужи себя сам. Кинет Ашот между делом тебе тарелку жаренной картошки со свининой или кружку пива, бери и иди на своё место. Не до тебя сейчас. Уж слишком жирный клиент гуляет. Вот ему почёт и уважуха.

— Везучий этот Сынок, — с завистью в голосе проговорил Сержант, — что ни ходка, хабара полные контейнеры тащит. И где только находит?

— Он не везучий. Он рисковый. Под самым носом у уродов попробуй полазь.

— Э-э, нет. Мне ещё жить охота.

— А вот он оттуда и таскает. И вечно при деньгах.

— Ну, с другой стороны, у него команда большая. Если что, и отбиться смогут. Это не нам вдвоём.

— От уродов отбиться, никакой команды не хватит.

— Может, завтра с утра пошаримся? Глядишь, хоть что-то найдём.

— Куда без патронов-то? До ближайшего слепыша?

— Раньше жили как-то. Вон, рассказывают, с самострелами через весь город ходили. А тогда аномалии нестабильные были.

— Так это раньше было. За двадцать лет всё умение растеряли.

Последние слова Хрома потонули в очередном взрыве хохота. Эх, хорошо Сынок со своей командой гуляет! Аж завидно. А тут на последние деньги поели и по кружке пива выпили и всё. Никаких перспектив на ближайшее время. Патроны кончились, а купить не на что. Поблизости все аномалии вычистили. Ни одного арта. Даже дешёвой лозы не найдёшь. А куда подальше страшно идти. Сержанту ещё проще. Он из вояк с большой земли. Отслужил свой контракт и подался в Город счастья попытать. Если уж совсем туго станет, в любой момент может назад усвистать. А что делать Хрому? Он же местный. Из мародёров. Правда, мародёрское прошлое и не помнит. Двадцать лет назад, когда первый сталкер Шуруп дошёл до Института и остановил генератор, ему едва три года исполнилось. Он больше помнит себя в этом посёлке, одном из тех, что как грибы после дождя выросли вокруг поселения военных. Или военного городка, как называют его вояки.

Под крылом у вояк всяко безопасней. Да и от щедрот перепадало. Доступнее стал огнестрел. Правда только для тех, кто лицензию сталкера получал. А диким разжиться огнестрелом посложнее. Разве только с трупа снять. Даже у бармена не купишь, потому что диким в посёлки ход заказан. Хром диким не был, поэтому свой АКМ получил вместе с лицензией. А вот патроны изволь за свои покупать. А если денег нет? И Ашот, сволочь, в долг не даёт.

— Не помешаю? — присел за стол пижон в новенькой горке.

— Что надо? — набычился Хром.

— Могу угостить.

— Это с чего же такая щедрость? — подозрительно прищурился Сержант.

— Давайте сначала выпьем, ну и поговорим не торопясь.

Хром с Сержантом медлили с ответом, разглядывая незваного гостя. Очень уж не понравилась щедрость этого щёголя. Бесплатный сыр известно где бывает. А на лоха он не похож, хоть и новичок в Городе, к бабке не ходи.

— Так, надо-то что? — неуверенно переспросил Сержант.

— А вот сейчас и поговорим, — ответил незнакомец и взмахом руки попытался привлечь проносящегося мимо Алика.

— Бесполезно, — просветил его Хром, — когда Сынок гуляет, для остальных самообслуживание.

— Ну, раз самообслуживание, значит пойду сам принесу, — и направился в сторону бара.

— И что ты на это думаешь? — повернулся Хром к Сержанту.

— А что думать? Ему что-то от нас надо.

— Это ясно. Только вот что? Артефакт какой? Так это к Сынку. Ну, на худой конец к Бухгалтеру или Лому.

— Ну, так ему и скажем. А угощение будет вознаграждением за ценную информацию.

— Какую это информацию?

— Кому заказ на артефакт сделать. По любому хоть выпьем нормально. А что, мы его на выпивку не раскручивали. Он сам предложил. Какие к нам могут быть претензии?

— Никаких, — раздалось за спиной.

Сталкеры вздрогнули и обернулись. Незнакомец, широко улыбаясь, стоял прямо за их спинами с запотевшим графином водки, зелёными стопками толстого стекла и тарелкой салата из свежих огурцов и помидоров.

— И давно ты за нашими спинами стоял?

— Только подошёл.

— Ты так больше не делай. Так, ведь, и пулю словить можно.

— Здесь? Вряд ли, — засмеялся щёголь. — За стрельбу в населённом пункте сразу лицензию сталкера отбирают вместе с оружием.

— Ну, значит, по зубам.

— По зубам не смертельно, — опять широко улыбнулся незваный гость. — Сейчас мяса принесу.

Хром с Сержантом снова озадаченно посмотрели вслед незнакомцу, убегающему к стойке бара. Такая щедрость настораживала, но вид запотевшего графина, да ещё и на халяву, напрочь отбивал критическое мышление.

— Давайте знакомиться, — жизнерадостно произнёс щёголь, ставя на стол тарелку с жареной свининой, — меня зовут Пингвин.

— А мы…

— Вы Хром и Сержант. Я знаю.

— Интересно. С чего бы такая осведомлённость?

— Ну, я же должен знать, кого хочу нанять.

— То есть ты хочешь предложить нам дело.

— Да.

— И какое? Учти, мы на что попало не подписываемся, — постарался придать солидности Хром.

— Нормальное дело, — ухмыльнулся Пингвин. — В принципе, не сложное. Нужно провести меня в район аптекоуправления. Точнее на месте скажу.

— А что сам не сходишь?

— У меня нет опыта передвижения по Городу. Это вы умеете. А о цене договоримся.

— И патроны с тебя, как и сухпай на всю дорогу туда и обратно.

— Договорились.

— Ну, тогда наливай. О цене будем говорить.

Посидели душевно. И о цене договорились и за жизнь посудачили. Под водочку Пингвин оказался совсем даже ничего. Приятный парень. Да и компания Сынка уже не раздражала. Даже когда сцепилась с какими-то чужаками и в стороны полетели стулья, кружки и бутылки. Всё было как-то по-доброму, по-соседски. Решили весь завтрашний день заниматься провиантом и вооружением, а послезавтра рано утром выходить. Распрощались, как родные. Хром с Сержантом шли по посёлку, полные любви ко всему человечеству. Дома, наспех отреставрированные, кое-где ещё с забитыми окнами по причине отсутствия стёкол, редкие заборы, ещё не растащенные на дрова, всё выглядело таким уютным и родным, что хотелось признаваться в любви всем подряд, и людям, и редким, обратно прирученным собакам, и домам.

Проплутав переулками, вышли к дому матери Хрома, где и снимал комнатку Сержант. Дружба дружбой, а денежки отдельно, как говорится. Мать вышла, кутаясь в плед, неодобрительно посмотрела на пьяных подельников и, не говоря ни слова, опять скрылась в своей спальне.

Утро добрым не бывает. Именно так думал Хром, выползая утром на крыльцо и стараясь не расплескать головную боль. Тяжело отдуваясь, достал из колодца ведро воды и вылил на себя. Немного попустило. На крыльцо кряхтя выполз Сержант.

— Да уж, — скептически проговорил Хром, оглядывая товарища. — Краше в гроб кладут.

— На себя посмотри, — огрызнулся Сержант, с надеждой заглядывая в ведро.

Увы, в ведре воды не осталось. Пришлось тоже добывать её из колодца, морщась от головной боли при каждом обороте скрипучего ворота. Достав ведро, он припал к воде и пил, пил, пил, не смотря на сводящую зубы и перехватывающую горло стылость. Наконец, напившись, он оторвался от края и вылил остаток на себя.

— Уф! Полегче, вроде, — отфыркиваясь, словно лось, проговорил Сержант. — Может, опохмелимся? Пингвин нам на патроны вчера отсыпал. Подумаешь, на обойму меньше возьмём.

— Никаких опохмелов. Сегодня к выходу готовимся. Завтра должны быть как огурчики. Мы так далеко с тобой ещё не ходили. Поэтому голова должна быть ясной. Да и лишняя обойма лишней не будет.

— А ты уверен, что дойдём? Мы же вообще только недалеко от посёлка шарились. А до аптекоуправления путь не близкий.

— Дойдём. Заодно и по аномалиям пошарим. Договор был Пингвина довести до места. А что мы по пути не будем арты собирать, такого разговора не было. Да и опыт приобретём. Тоже не лишним будет. Ладно. Давай позавтракаем и проведём ревизию. Надо конкретно к выходу подготовиться.

На кухне уже ждала сковородка яичницы с салом и серый хлеб грубого помола. Сержант откусил кусочек и поморщился. Да, это не хлеб на большой земле. И у вояк тоже хлеб не в пример вкуснее. А что делать? Нормальный хлеб дорогой. У колхозников, хоть такой, но, по доступной цене. Мать поставила на стол чайник и бесплотной тенью удалилась.

— Совсем мать обиделась, — проговорил Хром, зачёрпывая вилкой из сковородки.

— А чего бы ей не обижаться? — Ответил Сержант. — Последние деньги пробухиваем. Кому понравится?

— Ничего. Сейчас ей наш гонорар отдам. Пусть за печкой припрячет. Там у неё тайник от меня оборудован. С этой ходки вернёмся, арты принесём, денег ещё больше будет. Что-нибудь у вояк ей прикуплю. Поел? Тогда пошли, снарягу проверим.

Снаряга много времени не заняла. Проверили камуфляж, укрепили пуговицы, поменяли накладки из брезента на колени и локти взамен уже изрядно поизносившихся, обновили заточку ножей и мачете, зашили прорехи на разгрузках. Хром повздыхал над своими видавшими виды берцами, с завистью поглядывая на десантные ботинки Сержанта. Это на большой земле они ещё доступны. А здесь огромных деньжищ стоят. Эх, бронекостюмы бы, как у вояк, сколько дел можно было бы наворотить!

Перебрали смазали автоматы, подготовили пистолеты, перепроверили магазины. В двух ослабла пружина, и Хром положил их в карман. Алик у Ашота ещё и мелкой починкой оружия занимается. Вот как раз и заменит. Всё дешевле, чем новый магазин покупать. Сержант покрутил в руках каску, махнул рукой и решил обойтись банданой, как Хром. Перестрелки, вроде, не намечается. А каска тяжёлая и неудобная. Вот, вроде и всё. Осталось пойти в бар и взять у Ашота патронов. Гранат бы. По стае слепышей самое то. Но цена кусается. Значит, придётся обойтись без них.

Сегодня в баре было тихо. Алик стучал молотком в углу, ремонтируя поломанную вчера мебель, Ашот меланхолично курил за стойкой, созерцая разводы плесени на противоположной стене. Вошедших сталкеров он заметил сразу, но позы не изменил. Было бы из-за кого. Это Сынку всегда здесь рады. Даже несмотря на периодические драки с ломанием мебели и разбиванием посуды, навар от его посещений очень приличный. А эти сявки еле на пиво наскребают. Какой от них навар?

— Привет, Ашот, — После того, как дал два магазина на починку Алику, подошёл к стойке Хром.

— Привет, — не поворачивая головы, сквозь зубы процедил бармен. — Что хотел? Учти, в долг не наливаю.

— Нам бы патронов.

— В долг не даю.

— Я не в долг. Я куплю.

— Купишь? — Ашот даже оторвался от созерцания стены. — А деньги есть у тебя?

— Есть.

— Так это другой разговор! Сколько и каких?

— Десять пачек 5,45 и четыре пачки 9 мм ПМ.

— Ого! Ограбили кого?

— Заказ подвернулся.

— Вам?! Заказ?!

— А что? — обиделся Хром. — Нам что, и заказ уже сделать нельзя?

— Да вы сами на себя посмотрите! Кто из серьёзных людей может к вам обратиться?

— Нашлись такие.

— Это, случайно, не тот хлыщ, который вчера вас угощал?

— Он.

— Мой вам совет, ребята, держались бы вы от него подальше.

— Это почему?

— Поверь моему опыту, от него гнилью за километр несёт. И почему он именно вас выбрал? Не задумывались?

— Ну, нас, вроде как ему порекомендовали.

— Как кого? Как неудачников? Не кипятись. Просто посмотри правде в глаза. Вы дальше этого района и носа не кажете. И кто в здравом уме и твёрдой памяти мог вас порекомендовать, как серьёзных профессионалов?

— А мы, всё-таки попытаемся.

— Я вас предупредил. И ещё, слыхал я, в других посёлках сталкеры пропадать стали. Так что смотрите.

— Сталкеры всегда пропадают. Кто на диких наткнётся, кто на уродов или мародёров. Да и аномалии и зверьё всякое никто не отменял.

— Ну-ну. Потом не говорите, что не предупреждал.

Алик подошёл, протянул починенные магазины и молча вернулся к прерванному ремонту мебели. В это время Ашот удалился в подсобку и вынес оттуда патроны.

— Держите. Надеюсь, ещё увидимся.

— До встречи. Вернёмся, гульнём у тебя по-взрослому.

Вышли на рассвете. Пингвин ждал у крайнего дома. Всё в той же крутой горке, натовской разгрузке, на плече автомат АК-12 с коллиматорным прицелом, а за спиной крутой рейдовый пятилитровый ранец с гидратором и ковриком-пенкой. На поясе щегольская финка НКВД-38, в разгрузке НР-2, а в нагрудной кобуре пистолет «Беретта». Ну и до кучи, в набедренной кобуре «Дезерт Иггл». Этакий супермен. И, самое главное, что эта амуниция не создавала впечатления безвкусной декорации. Встречались уже в посёлке пижоны с большой земли, так же обвешенные цацками по самое не балуй. От больших денег обвешаются, как новогодняя ёлка и вперёд, до первой аномалии. А этот нет. В движениях чувствовалась грация бывалого воина. И верилось, что всем этим арсеналом он умеет владеть неплохо. В душе Хрома зародилось сомнение. И зачем нужны проводники, если сам он профессионал.

— Ну что? Пошли? — поинтересовался Пингвин.

— Слышь, а зачем мы тебе? — решил на всякий случай уточнить Хром.

— А что-то не так?

— Да ты и сам мужик не промах. Сразу видно, профи, каких поискать. И зачем тебе мы?

— Так я профессионал в другом деле. Повоевать пришлось, не отрицаю. Но реалий Города не знаю. Люди — это еще, куда ни шло. А аномалии? А мутанты? Здесь я ни разу не профи. Так что мне без вас никуда.

— Ну, тогда ясно, — успокоился Хром. — Пошли. Идёшь в середине. Впереди или я, или Сержант. И слушаться безоговорочно. Сказали стоять, стоишь, даже если очень бежать хочется. Сказали бежать — бежишь. Скажут упасть, падаешь, если даже придётся падать в дерьмо.

— Договорились.

Вышли из посёлка и сразу повернули направо. Прямо-то оно покороче было бы, но в этом районе частенько полтергейст шалит. А оно им надо, под полтергейста угодить. Вон, даже отсюда видно, дома раздавленные и пирамиды из ржавых машин. Так что крюк по любому для здоровья полезнее. Прошлись по заброшенной улице между полуразвалившихся одноэтажных домов, автоматически отмахиваясь от ядовитого плюща, радостно протягивающего навстречу свои усики. В этом районе можно было ходить сравнительно безопасно. Аномалии известны, а слепыши и шипохвосты сюда редко забегают. Сталкеры обычно этим путём и выходят в Город, так что нарваться на пулю мутантам не улыбалось. По пути обошли электру, провешенную ленточками для того, чтобы кто-нибудь по глупости не угодил в неё. А вот вешки вокруг трамплина кто-то оборвал.

— Вот сволочи! — выругался Сержант. — И кому это надо было? Люди старались ради других, провешивали. А какой-то козёл пришёл и нагадил.

— Дикие, наверное, — предположил Хром.

— Наверное.

Частный сектор закончился и пошли многоэтажки.

— А вот здесь расслабуха закончилась, — проговорил Хром, цепляя на предплечье детектор аномалий. — Сержант, ты свой настроил?

— Обижаешь. Работает как часы.

— Ну и ладушки. Пошли.

По улице идти не стали, а сразу направились через дворы. Когда-то уютные, они представляли сейчас из себя этакие джунгли в миниатюре, заросшие кустарником и затянутые ядовитым плющом. Настоящее раздолье для шипохвостых котов и крыс. Так что оружие держали наготове, во избежание разных неожиданностей. А неожиданности не заставили себя ждать. Первого шипохвоста сняли ещё в окне третьего этажа, а второго Пингвин уже в полёте.

— Круто у тебя получилось, — одобрительно хмыкнул Сержант. — Я бы не попал.

— Дурное дело не хитрое, — отмахнулся пижон.

— Куда пошёл! — прикрикнул на него Хром.

— Туда. А что?

— Мы договаривались, что ты шага без команды не сделаешь?

— Ну, было дело. Но ведь здесь безопасно.

— Уверен?

— Да, а что?

— Смотри.

Хром наклонился, поднял кусок щебня и кинул вперёд. Тут же из ниоткуда возникла мощная электрическая дуга, начавшая хлестать разрядами в разные стороны. Буйство стихии продолжалось минуты три, после чего всё успокоилось, и вновь воцарившаяся идиллия уже ничем не напоминала о таящейся здесь смертельной опасности.

— Откуда она взялась? — спросил ошарашенный Пингвин.

— Она здесь и была.

— Но её не было видно. Я слышал, что они искрятся и их легко заметить.

— Это молодые искрятся. А старые прячутся и ничем себя не выдают. Ну, разве только небольшой, еле уловимый запах озона и лёгкое покалывание электрических разрядов. Теперь понял, почему я сказал тебе полностью нас слушаться?

— Понял.

Прошли через двор и, повернув за угол, чуть не наткнулись на хищный тополь, скромно стоящий в уголке и поджидающий свою жертву. Хром вовремя отпрянул назад, а в воздухе уже запорхали хищные зонтики тополиного пуха.

— Обходим с другой стороны, — сдавленным голосом скомандовал сталкер. — Сержант, веди.

— Принял.

С другой стороны дома было поспокойнее. Аккуратно обошли ядовитый плющ, вольготно разлёгшийся в траве. В его зарослях даже рассмотрели пару мышиных тушек, уже полуразложившихся. Растение, видать, было сыто и, даже, ни одним усиком не отреагировало на проходящий мимо небольшой отряд. С обратной стороны дома раздался визг слепышей. Ага! Бежали собачки, никого не трогали и вот так внезапно влетели в тополиный пух. Сержант представил себе, как хищные пушинки вгрызаются в плоть и прорастают в ней своими корнями, и его передёрнуло. Хорошо, что вовремя заметили опасность. А то на месте слепышей сами бы оказались. Однако, из-за этого тополя пришлось существенно отклониться от маршрута.

Дальше путь лежал через улицу, как бы ни хотелось сталкерам не высовываться на открытое пространство. Однако, километра три шли без происшествий. Не считать же таковыми пару мясорубок. Дальше дорогу преградила огромная куча щебня, оставшаяся от здания, разрушенного прямым попаданием. Рентгенометр тут же заверещал, вынуждая быстро отойти.

— Дальше не пойдём. Там радиоактивное поле. Будем обходить, — проговорил Хром. — И внимательно. Если есть горячее пятно, могут быть неподалёку и уроды. Для них самое хорошее место.

Уродов действительно вскоре увидели, когда, взобравшись в окно, решили пройти здание насквозь. Во дворе вольготно расположился целый табор. Никто из группы уродов вживую ещё не видел. Так, понаслышке, конечно, имели представление. Но, оказалось, что все описания меркнут перед тем, что пришлось лицезреть. Треугольные одноглазые лица, чудовищно вывернутые конечности, руки с двумя или тремя локтями, коленки назад, как у кузнечика, рудиментарные хвосты, чешуя или мех, повеселилась мать-природа, или, скорее всего, мачеха-радиация. Особей, а назвать их людьми уже язык не поворачивался, было около сотни, поэтому группа осторожно вернулась назад, вылезла в окно и стала искать пути отхода. Вернуться пришлось аж на два квартала назад, потом свернули налево, и пошли по улице. Время уже близилось к вечеру, и было необходимо найти место, где встать на ночёвку.

Для ночлега выбрали небольшой офис какой-то конторы, пристроенный к стандартной пятиэтажке. Здание небольшое и обзор из него хороший. А, в случае опасности, можно было выйти через внутреннюю дверь в квартиру на первом этаже, а оттуда в подъезд и во двор. Ну, или через окно. Там как захочется, или как обстоятельства сложатся. Проверили внутренний двор и убедились, что там всё чисто. В ванной комнате развели небольшой костерок и приготовили кипяток. Пока Сержант настаивал сублимированный куриный суп, залитый кипятком, Хром заварил чай. Пингвин задумчиво наблюдал за сталкерами, ковыряясь финкой в ногтях.

— Хром, а откуда у тебя такое прозвище? — вдруг спросил он.

— В смысле?

— Ну, Сержант, понятно. Скорее всего, служил и звание воинское имел соответствующее. А у тебя? Хром. Это или химический элемент, или кожа есть такая, хромовая. Ни с одной стороны с тобой не вяжется.

— Вот ты про что. Меня лет пять назад слепыши порвали. Так-то ничего, но ногу повредили. Хромал конкретно. За это меня Хромым и прозвали. А потом как-то укоротилось до Хрома. А я и не в обиде. Всё лучше, чем Хромой.

— А сейчас почему не хромаешь?

— Меня колдун слизняком вылечил. Правда, пришлось самому в трамплин за артефактом лезть. Чуть не размазало меня там. Но оно того стоило. Видишь, не хромаю теперь.

— А колдуны эти что, реально существуют?

— Один, по крайней мере, точно. Который меня вылечил. Ну и про других слышал. Только их найти сложно. Обычно они сами приходят, если считают нужным.

— Это как?

— Ну, ты его ищешь, спрашиваешь у всех, как его найти. До него доходит по тряпочному телефону. Он узнаёт, что у тебя за проблема и, если считает нужным, приходит.

— И что, они реально колдуны?

— Да кто их знает? Но артами пользуются, как боги. Они специально свойства артефактов изучают: какой как работает, какой эффект во взаимодействии друг с другом. Такие связки из артов делают, закачаешься. Хочешь, взрывчатку сделает, хочешь, через горячее поле пройдёшь и ни грамма рентген не подхватишь, а хочешь, мимо слепышей во главе с альфачом спокойненько продефилируешь, как по бульвару, да ещё альфача за ушком почешешь.

— Алхимики, типа.

— Ну, типа того.

— Вообще, странный этот Город. Я во многих местах бывал. Как по эту сторону Уральских гор, так и по ту. И города видел разной степени разрушения. И банды всякие. Но вот этот Город, это что-то. Откуда всё это?

— Да тут история мутная. Говорят, в Институте опыты какие-то проводили. А тут ядерным зарядом неподалёку ударили. Ну и наложилось как-то. Короче с этого вся свистопляска и началась. Говорят, творилось такое, то, что сейчас, это просто детский сад. Там какой-то генератор вразнос пошёл. Вот первый сталкер Шуруп прошёл туда и остановил его. После этого всё стабилизировалось и стали появляться артефакты в аномалиях.

— Ну, положим, Шуруп не сам туда дошёл, — вмешался в разговор Сержант. — Это просто сталкерская байка. Легенда, которую бывшие мародёры выдумали. Шуруп сам из них. Поэтому и воспевают его. А так, он прибился к группе спецназа, которая искала вход в секретный бункер.

— Но ведь группу по Городу он вёл. Ведь вёл же?

— Ну, вёл.

— А ведь тогда никаких детекторов аномалий и в помине не было. И генератор ломом он отключил. Так?

— Так.

— И в чём тогда байки? Я же говорю: первый сталкер.

— Ладно, ладно, успокойся.

— Успокоился. А сейчас ужинаем и отбой. Первым дежурит Сержант. Потом Пингвин, а под утро уже я.

— А что, я тоже буду дежурить?

— Да. Несмотря на то, что ты заказчик, сейчас ты член команды. И поэтому работаешь с нами на равных.

— Ладно. Проехали.

Поужинали молча и стали устраиваться на ночлег. Сталкеры с завистью наблюдали за пижоном, который с деловитым видом раскладывал свою пенку. Сами они довольствовались остатками мебели, найденной тут же.

Хром разбудил свою команду рано утром и, пока на скорую руку позавтракали, солнце уже поднялось и достаточно осветило улицы. Выходить решили через подъезд, и опять пошли дворами.

— Хром, объясни мне, почему мы вынуждены пробираться через эти дебри? — прохрипел Пингвин, отбиваясь от очередного ядовитого плюща.

— На открытом месте тяжелее скрыться в случае опасности.

Привычно обошли электру, в которой Сержант заприметил розового ежа. Пришлось подождать, наблюдая, как он скачет вокруг аномалии, пытаясь палкой выкатить его на безопасное пространство.

— И что, оно того стоило? — спросил Пингвин, наблюдая за тем, как Сержант, надев на руку брезентовую перчатку, берёт ежа и укладывает его в контейнер.

— Спрашиваешь? Да это мы сейчас все боеприпасы отбили! — ответил Хром. — Не скажу, что артефакт редкий, но и часто встречающимся его не назовёшь.

В гаражный кооператив, попавшийся по пути, решили не заходить. Уж больно вольготно там расположилась молодая электра, да и детекторы показали ещё парочку трамплинов. Конечно, можно было полазить, арты посмотреть. Но ладно. Себе дороже может выйти. Дальше опять пошёл двор и узкая дорожка, ведущая к школе. Вдали раздался многоголосый собачий лай.

— Слепыши, — простонал Хром, — давайте по-быстрому в окно.

Уговаривать никого не нужно было. Страх перед стаей придал ускорение, и все трое шумно ввалились в комнату на первом этаже и тут же отошли от окон. Вовремя, надо сказать. Слепые собаки показались из-за гаражей, сопровождаемые хлёстким ударом электры и оглушительным визгом. Видать, угодил кто-то из них в аномалию. Ну, хоть на одну особь меньше станет. Стая промчалась мимо и устремилась на школьный двор. Хром проводил её неприязненным взглядом и пошёл в глубь квартиры.

— Что там? — поинтересовался Сержант.

— Да вот, смотрю, можно ли с той стороны из окна выбраться. Чего дом обходить, если уже сюда залезли.

— И как?

— Облом. Будем обходить. Прямо под окнами мясорубка.

— А если из другой квартиры попробовать?

— Не стоит. Лучше обойти. Рисковать не будем.

Убедившись, что собаки не задержались на школьном дворе, а скрылись за углом, опять вылезли из окна и стали обходить дом с дальнего от школы угла. Пришлось отмахиваться от ядовитого плюща, густо разросшегося в бывшем палисаднике. Плюща здесь действительно много было. Почти весь двор был увит его побегами. Для прохода оставалась только небольшая тропинка, ведущая через середину двора. Пришлось идти по ней. Благо плющ уже с четвёртого удара мачете по усикам стал вести себя тихо и прилично. Зато на тропинку выскочил шипохвостый кот. А матёрый зверюга. Необычно большой, он вздыбил шерсть на холке, прижал и без того маленькие ушки к голове и утробно заорал, оскалив пасть с устрашающими клыками. Острые когти на мощных лапах рвали дёрн, а длинный хвост с опасным шипом угрожающе ходил из стороны в сторону. Сержант вскинул автомат и дал очередь, но не попал. Кот метнулся в сторону, нырнул в заросли ядовитого плюща, с которым у него, видимо, были какие-то свои договорённости, и стал орать уже оттуда. Хром добавил уже на звук, но опять мимо. Пришлось идти пятясь, постоянно держа на прицеле место, откуда доносились кошачьи вопли.

— Плохо, что не попал, — сокрушался Сержант.

— Подумаешь, — беспечно проговорил Пингвин. — Зато шуганули.

— Такого просто так не запугаешь. Хорошо, если у него там логово и он просто его защищал. Тогда дальше не пойдёт. А если он охотился? Тогда может и за нами пойти. Дождётся, когда расслабимся и прыгнет.

— И что делать теперь? — не на шутку встревожился Пингвин.

— Сейчас таким вот образом дойдём до того дома, а там через подвал в крайний подъезд и через окно на той стороне на улицу, — пояснил Хром. — Попробуем с толку сбить его.

Так же пятясь и внимательно смотря по сторонам, дошли до здания и вошли в загаженный крайний правый подъезд. Преодолев шесть ступенек, проникли в полутёмный подвал.

— Сержант, спину страхуй, — скомандовал Хром, всматриваясь в полумрак. — Крыс, вроде, нет. Пошли.

Подвал тянулся под всем домом и был завален всяким хламом. То и дело нужно было переступать через обломки мебели, старые прохудившиеся вёдра, велосипедную раму и прочую дребедень.

— Хорошо ещё, что крыс нет, — пропыхтел Сержант, — а то, как бы мы от них здесь убегали бы.

— Не накаркай! — оборвал его Хром. — Смотри, вон, как бы кот за нами сюда не забрался.

— Да смотрю я, смотрю.

— Вот и смотри.

2

Наконец добрались до последнего подъезда и поднялись на первый этаж. После полутёмного пыльного захламленного подвала даже на душе легче стало. Двери уже давно приказали долго жить, так что все четыре квартиры гостеприимно зияли пустыми дверными проёмами. Вошли во вторую слева.

— Ого! — удивился Сержант, глядя на остатки костра посреди комнаты и разбросанный тут и там мусор, — а здесь недавно мародёры жили.

— Ага. Меня тоже это напрягает, — согласился Хром.

— Почему? — удивился Пингвин.

— Мародёры так и остались такими, какими были до Шурупа. Не захотели цивилизацию принять. Так и живут племенами. Поэтому тёплых чувств к нам не питают. Ну и за то, что на их территорию зашёл, тоже напасть могут.

— Так у нас целых три автомата! Это же какая огневая мощь!

— Вот то-то и оно, что три автомата. Завидная добыча. Представь, заиметь в племя аж три автомата, да ещё и с боекомплектом. Ну и снаряга наша тоже им в тему будет.

— Это всё ещё надо у нас отнять.

— Мародёры обычно свою территорию как пять пальцев знают. Да и передвигаться или засаду делать умеют. И самострелами пользуются очень даже хорошо. Что-то не очень хочется арматурину в брюхо получить. Так что двигаем быстро отсюда. И внимательно по сторонам.

— Поздно, — сокрушённо проговорил Сержант и махнул рукой за окно, — смотрите туда.

И действительно в доме напротив замелькали остроконечные треугольные шапки мародёров, сшитые из кошачьих шкур. Остро заточенная арматура влетела в окно и, отрикошетив от стены, загремела по бетону.

— Вот влипли! — воскликнул Хром. — И не прячутся же. Уверены в победе.

— А это мы сейчас посмотрим, — внезапно изменившимся голосом проговорил Пингвин.

Напарники оглянулись на него и поразились, как мгновенно изменился их заказчик. Показное добродушие в глазах сменилось стальным безжалостным блеском, ноздри хищно затрепетали, а движения сделались расчётливыми. Всё в облике Пингвина прямо кричало о неимоверной опасности этого человека. Хром тут же поймал себя на мысли, что не хотелось бы ему иметь такого врага. Рассыпались по квартире, занимая позиции у окон.

— Эй! Сталкеры! — донеслось от мародёров, — может, поговорим?

— О чём? — спросил Хром.

— О жизни, например. Жить хотите?

— Хотим.

— Предлагаю обмен.

— Что-то новое. Сначала стреляют, а потом меняться предлагают.

— Это ещё не стреляют. Так, одна стрела в качестве предупреждения.

— И что на что менять предлагаешь?

— Ваши жизни на ваши шмотки, снаряжение и оружие.

— А если мы против?

— У нас стрел много. На всех хватит.

— Так и у нас патронов много. Мало вам тоже не покажется. Переполовиним твоё племя.

— Бабы ещё нарожают.

— Прямо сейчас? Приступай.

— Это ваш шанс. Начнём штурмовать, за вашу жизнь я даже крысиной шкурки не дам.

На той стороне опять задвигались, подбираясь поближе.

— Что делать будем? — спросил Сержант.

— Драться. Что ещё? — ответил Хром. Пингвин утвердительно кивнул.

— Их действительно много.

— А что ты предлагаешь? Сдаться? Даже если отпустят, далеко ты без оружия и одежды уйдёшь? Шансов никаких. А здесь есть шанс отбиться.

— Судя по всему, их человек двадцать, — проговорил Пингвин, — не так уж и много.

— Двадцать не много! — удивился Сержант.

— Да. Бывало и хуже.

— Эй! Что надумали? — донеслось с той стороны.

— Да пошёл ты! — ответил Хром.

— Ну, как знаете.

В окна влетел целый рой стрел, сделанных из арматуры.

— Огонь! — заорал Пингвин и, выпрямившись, первый дал очередь по двигающимся фигуркам.

Напарники поддержали. Среди нападающих возникла небольшая заминка, кто-то закричал от боли. Сталкеры, прикинув примерное время перезарядки самострелов, вновь присели под подоконники и переждали очередной залп. Потом опять выпрямились и снова ударили из автоматов. Сержант видел, как покатились по куче щебня убитые мародёры. Запоздалая стрела пролетела рядом с головой и сталкер отшатнулся от неожиданности. Пингвин резко перенёс огонь и снял незадачливого стрелка. А хорошо стреляет. Конечно, у него коллиматорный прицел. Это тебе не с открытого шмалять. Но всё равно.

Мародёры залегли и стали отползать под защиту стен. Что-то яростно орал тот же голос. Видимо, вожак. Опять в окна полетели стрелы. Хром, сменив позицию, присел у соседнего окна и опять выстрелил. Очередной мародёр полетел на землю с простреленной грудью. Краем глаза заметил, как Сержант отходит в глубину комнаты.

— Куда?

— Со стороны подъезда гляну. Как бы нам в спину не ударили. Вроде, как группа за угол сквозанула.

— Глянь. Действительно, что-то про выход мы и забыли.

Сержант вышел в коридор и почти сразу оттуда раздалась заполошная стрельба. Вовремя, значит, он выглянул.

— Держи этих, я сейчас, — прокричал Пингвин и метнулся к Сержанту. — Что там?

— Двоих с ходу завалил. Вон лежат. А остальные на лестнице прячутся. Четверо.

— Иди к Хрому. С этими я сам разберусь.

Он вытащил из карманчика разгрузки ребристый мячик оборонительной гранаты и, сорвав чеку, выбросил её на лестницу. Там раздались удивлённые вскрики, потом громыхнуло так, что сразу заложило уши и с потолка посыпалась штукатурка. Не теряя времени, Пингвин выскочил из двери и добил двоих, ползающих в собственной крови и внутренностях. Остальные были мертвы. Стрельба у окон усилилась. Мародёры подходили всё ближе, умело используя укрытия, хоть и несли потери.

— У тебя ещё есть гранаты? — прокричал Пингвину Сержант.

— Что? — не расслышал тот, — уши после взрыва заложило!

— Гранаты, говорю, есть ещё?

— Нет. Одна всего была.

— Жаль. Сюда бы парочку.

В какофонию боя, состоящую из выстрелов, криков и стона раненных, матов и проклятий, внезапно вплёлся ещё один звук. Хром прислушался. Лай. Собачий лай. Слепыши, что ли? Они. Слепые псы, ведомые альфачом, влетели прямо на поле боя и с ходу стали теснить мародёров. Сталкеры прекратили стрельбу, отошли вглубь комнаты и вообще старались не отсвечивать. Однако слепышам было явно не до них. Столько вкусной человечинки металось сейчас между домами. Осталось только догнать. Ну или приниматься за тех, кто уже не бегает, а валяется то тут, то там на земле. Но бегающие вкуснее. Там, если вцепиться в горло, в пасть брызнет фонтан пьянящей горячей крови. А у мёртвых кровь не вкусная. Остывшая.

Мародёрам стало совсем не до сталкеров. Кто успел добежать до противоположного дома, ещё спаслись. А вот те, кто не успел, достали свои ножи и сабли, приготовили дубинки из водопроводных труб и приняли свой последний бой. Зрелище того, как собаки рвут мародёров, было неприятным, уж очень смерть страшная. Хотя, жалости особой к ним ни у кого не возникало.

Стараясь не испытывать судьбу, Хром увёл группу на третий этаж.

— Пересидим здесь от греха подальше. Всё равно, пока собачки не уйдут, выйти мы не сможем.

— Удачно слепыши подвернулись, — проговорил Сержант, — откуда они взялись?

— Это, скорее всего та стая, что к школе пробежала. Видимо, недалеко были, вот выстрелы и услышали. У них слух очень острый.

— Да уж, — покачал головой Пингвин, — вовремя эта стая прибежала. Я уж думал, не сдюжим.

— Ты зря гранату в подъезде использовал, — сказал ему Сержант, — лучше было бы её на наступающих потратить. Эффекта больше было бы.

Мгновенно что-то в комнате изменилось. Как облачко набежало на солнце. Щёголь неуловимым движением перетёк за спину сталкера и приставил финку к его горлу.

— Никогда не ставь мои действия под сомнение, — прошипел он, — понял?

— Понял, — проблеял ошарашенный Сержант.

— Вот то-то.

— Ты это, — обратился к заказчику Хром, направив на него ствол автомата, — палку-то не перегибай.

— В следующий раз, вот так на меня автомат направишь, я тебе его в задницу затолкаю, — огрызнулся Пингвин, убирая финку в ножны.

— Ну ты и ненормальный!

— Какой есть.

В воздухе повисло напряжение. Казалось, что вот чуть и сверкнёт искра. Помолчали минут пять, сверля друг друга взглядами.

— Так дело не пойдёт, — проговорил Хром. — Ты, конечно, парень крутой. Но мы тоже к себе уважение имеем. И не надо нас носом, как кутят слепых, тыкать.

— Никто вас не тычет. Просто я всегда всё делаю правильно. И не терплю в свой адрес никаких замечаний.

— Не до такой же степени.

— Тут уж как пойдёт, — и, внезапно рассмеявшись, добавил, — да ладно вам! Что вы кукситесь? Всё, проехали.

Напарники с удивлением смотрели на это опять улыбчивое и добродушное лицо. Будто и не было этой злобной гримасы ещё минуту назад.

— Что молчим? Лучше про Город расскажите побольше. Всё равно сидеть здесь.

— Да что рассказывать? — нехотя ответил Хром. — Город как Город.

— Не скажи. Вот, полтергейст, например. Что это такое?

— Да кто ж его знает? Там, где он обитает, никто не ходит.

— Он что, опасный такой?

— Ну, чтобы он человека убил, я такого не слышал. Но это ничего не значит. Может, это потому, что люди к нему не суются. А сунется кто, так и всё. Нет человека. Кто знает?

— Так с чего вы считаете его опасным?

— А в Городе любая непонятка может быть опасной.

— А как он хоть выглядит?

— Никто его ни разу не видел.

— Ну, хотя бы, в чём он проявляется?

— Возле нашего посёлка видел район частного сектора, который мы обошли?

— Ну.

— Вот там он резвится иногда. Смотришь, дома сминаются, как спичечные коробки. Такое впечатление, что кто-то огромный и невидимый наступает на дом и он в лепёшку. Бывает, на перекрёстках шалит. Машины переставляет. То с одного конца на другой переносит, то пирамиду из них делает. Ну, это буйный полтергейст.

— А что, бывают тихие?

— Бывают. Вот на территории автохозяйства машины стоят. Старые, ржавые, без резины уже. Колёсные диски наполовину в землю ушли. А каждый раз по-другому стоят. И никто не видел, как их передвигают. Да и следов волочения нет. Или улицы вдруг возникают в городе. Чистенькие такие, дома в свежей побелке, во всех окнах стёкла целые. Машины на обочинах — хоть сейчас садись и езжай.

— И что?

— А ничего. Дураков нет на такую улицу соваться.

— Почему?

— Потому, что так не может быть. А если есть, то это может быть смертельно опасно.

— Может, это просто хроноаномалия?

— Может быть. Только на своей шкуре проверять пока охотников нет.

Слепыши резвились до самого вечера, не собираясь никуда уходить. А куда торопиться, когда здесь настоящий рай. Пищи вдоволь. Чего ещё желать? Сталкеры сидели в квартире, наблюдая, как на Город ложатся сумерки и на чём свет костерили слепышей. По темноте идти было нельзя и, хочешь, не хочешь, пришлось организовывать ночёвку здесь. В дальней комнате развели небольшой костерок, подогрели консервные банки с кашей и сели ужинать под грызню слепышей за окном.

Утром, проснувшись, Пингвин увидел Хрома, что-то внимательно рассматривающего на карте.

— Доброе утро, — поздоровался щёголь.

— И тебе не хворать, — буркнул в ответ сталкер, не отрываясь от карты.

— А где Сержант?

— На разведку пошёл. Сейчас проверит, далеко ли слепые псы убежали, или где-то поблизости крутятся. Они обыкновение имеют часть пищи прятать. А потом возвращаются, чтобы ещё подкрепиться. Если всё нормально, пойдём. Так что давай быстрее завтракай и готовься.

— Как пойдём сегодня?

— Да вот, сижу, маршрут прикидываю. Там впереди детский сад будет. Если справа обходить, там прямой путь к перекрёстку. Не нравятся мне эти перекрёстки.

— А если слева?

— А слева мы через суд пройдём и мимо РОВД. А там, под крышей любят вороны сидеть.

— Да. Дилемма. И что решил?

— Слева обходим.

— А вороны?

— Они не всегда там. Это просто одно из их излюбленных мест. Может, повезёт.

— Ты там ходил уже?

— Нет. Отметки на карте. Она, правда, давно не обновлялась, но, в целом, неплохо информирует. Да ещё и по пути возле суда парочка старых аномалий. Может, ещё и арты обломятся.

В комнату ввалился довольный Сержант.

— Всё, убежали собачки. Путь свободен.

— Сейчас, позавтракает Пингвин и пойдём.

Вышли где-то через полчаса и Хром сразу задал довольно высокий темп передвижения. Прошли через двор, обошли детскую шведскую стенку, перекрученную мясорубкой, свернули за угол и упёрлись в детский сад. Забор, когда-то огораживающий территорию, почти весь растащили. Только неподалёку виднелась одна секция, на которой искрилась электра. Сержант проверил аномалию, но артефакта там не оказалось.

— А почему напрямую через детсад нельзя? — поинтересовался Пингвин.

— Дурное место. Говорят, во время войны по нему какой-то химией долбанули. Детей погибло много. С тех пор там детские голоса слышны. Я о нём давно уже слышал. Не ходит туда никто. Нам налево.

Вскоре показалось здание суда, прямо перед входом, в который, мелко над самой землёй подрагивала пыль. Хром сверился с детектором аномалий и осторожным шагом направился к ловушке.

— Заметил что-нибудь? — поинтересовался Сержант.

— Ага. Вон, в правом углу. Видишь?

— Ух ты! Ракушка! Живём!

— Подожди радоваться. Её ещё вытащить надо.

— Вытащим.

Хром подобрал палку и стал осторожно, сбоку, тянуться к артефакту.

— Эх! Неудобно. И не зайти отсюда.

— Дай я, у меня руки подлиннее.

— Держи. И осторожней.

Сержант уже почти добрался до арта, когда рука его слегка дрогнула, и мощный гравитационный удар вырвал из руки палку и зашвырнул её далеко в небо.

— Растяпа! Говорил же, осторожнее. Иди теперь, ищи новую палку.

Недовольно бурча что-то под нос, Сержант отошёл и вернулся с двумя палками. Отложив одну, он принялся второй тянуться к артефакту. На этот раз всё получилось и из аномалии выкатился пёстрый камешек, причудливо перекрученный на манер раковины моллюска.

— И что, хороший артефакт? — поинтересовался Пингвин.

— А то! — довольно сообщил Сержант, укладывая арт в контейнер.

— Что в нём такого?

— При активации создаёт гравитационные поля. Короче мини трамплин переносный. Повесишь у себя на поясе и ничто тебя коснуться не может. Ни нож, ни пуля, ни кулак. Всё на манер трамплина назад отбрасывает.

— Ого! Прямо бронежилет.

— Лучше. В бронике пулю словишь, всё тело болит. Синяк на половину груди или спины. Можно и перелом рёбер схлопотать. А здесь ты даже не почувствуешь.

— Вещь. А как активизируется?

— Лоза нужна. Арт бросовый, копеечный. А вот ракушку активирует.

— Что за лоза?

— Усик ядовитого плюща, долго находящийся в поле электры.

— А…

— Хватит время терять. Стоим тут как прыщи на заднице. Потом утолю твоё любопытство. Сержант, там за углом ещё одна аномалия. Тоже трамплин, только помоложе. Сходи глянь, может, слизняк будет.

— Погоди, так что же выдаёт трамплин, ракушку или слизняка?

— Молодая слизняка, а старая ракушку.

Сержант пошёл за угол, но вскоре вернулся с разочарованным видом и развёл руками. Ну, и то хлеб, как говорится. Хром опять встал в начало построения и зашагал к РОВД, держась поближе к забору и внимательно вглядываясь в очертания крыши. Вроде, ворон нет. По крайней мере, на коньке не сидит обычный в таких случаях наблюдатель. А наблюдателей вороны всегда выставляют.

Где сидел этот наблюдатель, Хром так и не понял. Но то, что он был, к бабке не ходи. Иначе как объяснить, что в какую-то минуту вдруг в до того чистое синее небо вдруг одновременно взмывает чёрная туча, оглашая воздух хриплым карканьем. Беспорядочные маневры птиц стали упорядочиваться, полёт стал более согласованным, постепенно переходя в огромную вращающуюся воронку. Мысли судорожно заметались в пустой до звона голове. Бежать. Куда? От здания суда отошло прилично. Не успеть. Развалины спортзала бывшей спортшколы тоже не вариант. Думай, думай! Наискосок через дорогу стоит древней постройки кирпичный трёхэтажный дом. А, в принципе, чем не укрытие!

— За мной! — проорал Хром и рванул через дорогу.

Следом за ним рванули остальные. Забежали во двор стоящего углом дома и заскочили в подъезд, спугнув шипохвоста, вальяжно развалившегося на широченных перилах. Кот, недовольно воя, помчался вверх по лестнице и выскочил в разбитое окно лестничной клетки. Ну и сразу же попал в цепкие лапы и клювы ворон. Уже закрывая дверь квартиры первого этажа, в которую ввалились вообще только на морально-волевых, как говорится, остатках сил, слышали вой и скуление кота, терзаемого пернатыми хищниками. В дверь снаружи тоже несколько раз ткнулись своими тушками вороны, но безрезультатно. Хоть двери были и на том спасибо.

— Окна баррикадируйте! — проорал Хром и потащил к окну журнальный столик.

Сержант с Пингвином поднатужились и подволокли ко второму здоровенный шифоньер. А за окном творился сущий ад. Почувствовав себя в безопасности, сели где стояли, прямо на пол, глядя друг на друга круглыми от страха глазами.

— Не, мужики, я много чего видел за свою жизнь, — наконец заговорил Пингвин, — но такого! И, подумать только! Не львы, не носороги или крокодилы какие-нибудь. Птицы! Ну, пусть и не очень приятные, но какая-то пернатая тварь. И я бегу от них, как никогда не бегал от медведя на Дальнем Востоке.

— Успокойся, — проговорил Хром, — не ты один от них бегаешь. Сейчас улетят, посмотришь, что от шипохвоста осталось.

Сидеть пришлось часа два. Потом шум птиц за окном стих и Сержант, слегка отодвинув журнальный столик, выглянул в окно и убедился, что вороны улетели. Просидев для надёжности ещё полчаса, всё-таки выбрались на улицу и Хром кивнул Пингвину на останки кота. Заказчик глянул и вздрогнул. На земле валялся совершенно голый скелет, на котором не осталось ни кусочка мяса. Обработан дочиста.

— Вот поэтому и бегут все, только стоит воронам на горизонте появиться.

— Жёстко. И человека вот так?

— А какая разница? Для них мы все мясо. Налетают и раздирают на куски. Только костяк остаётся. Ладно. Обходим дом с другой стороны. И так задержались.

Дом обошли со стороны, противоположной РОВД и перешли дорогу, прячась за корпусами ржавых машин. Дальше потянулся частный сектор. Сразу на повороте обозначилась бритва, слегка преломляя лучи света. Сержант сунулся к ней, осмотрел и сокрушённо покачал головой.

— Что, нет ничего? — переспросил Хром.

— Пусто.

— А что там может быть? — уточнил Пингвин.

— Артефакт, что ещё? Хрустальный шар. Очень редкий и дорогой.

— А что в нём такого?

— От всех болезней помогает. Если слизень только кости и связки восстанавливает, хрустальный шар и мёртвого с могилы поднимет. Нет, я, конечно, немного утрирую. Но на самых последних стадиях рака в полный рост людей поднимает. Онкология без следа рассасывается. Мы бы на одном шаре так бы озолотились, что на большой земле год бы спокойно кайфовали. Ладно, давайте вперёд. Нам ещё до девятиэтажки топать и топать.

Вдали, куда он махнул рукой, действительно возвышалась над прохудившимися крышами частного сектора свечка высотки.

— А зачем она нам? — спросил Пингвин, отмахиваясь от я довитого плюща.

— Заночуем там.

— Так до неё же рукой подать. А до ночи ещё пол дня.

— Ты в Городе. Это по прямой рукой подать. А здесь прямых путей нет. Вон, смотри, хищный тополь прямо по курсу. Значит, сворачивать надо. Вот так к вечеру бы до неё дотопать. А то, как бы нам в каком-то из здешних домов ночевать не пришлось.

— А что с ними не так?

— Частный сектор очень полтергейст любит. Поэтому, по возможности только в этажных домах ночуем.

На перекрёстке свернули налево и пошли по параллельной улице. Улица была чистая. Редкие заросли плюща неудобств особо не создавали. Да и шипохвосты старались обходить стороной, уже наученные горьким опытом. За двадцать лет уже, наверное, им вбито на уровне рефлексов, что, если от этих двуногих пахнет ружейной смазкой, связываться с ними не надо. Даже как-то расслабились, как вдруг вдали опять раздался собачий лай.

— Опять слепыши! — проговорил Хром. — Давай в тот дом. Быстрее!

Группа вломилась в просторный одноэтажный дом и засела напротив окна. Лай приближался. Стая оказалась небольшой, видимо недавно организованной, судя по-молодому альфачу, но, если бы они не успели укрыться, то мало бы им всё равно не показалось. Пришлось сидеть около получаса, ожидая, чтобы собаки убежали как можно дальше.

— Интересно, — проговорил Пингвин, — глаз нет, а бегают уверенно, как зрячие. Как они ориентируются?

— У них нет глаз в нашем понимании, — отозвался Хром. — На самом деле они всё видят. Только в инфракрасном диапазоне. Роль глаз у них играет какой-то орган в лобной части, улавливающий инфракрасные волны. Это, кстати, у них самый защищённый орган в организме слепышей. Там лобная кость как броня.

— Идти пора, влез в разговор Сержант. Собаки уже далеко убежали.

— Да, пожалуй, — согласился Хром.

Пингвин только пожал плечами, мол, вы проводники, вам виднее. Вышли из дома и сразу повернули за угол. Хром решил идти через дворы, благо штакетник заборов давно растащили на дрова и путь был свободным. Это, конечно, если не считать вездесущего ядовитого плюща. Путь был относительно комфортным и пройти удалось аж три квартала, когда впереди показался хищный тополь. Первым его обнаружил, как ни странно, Пингвин, а уже потом и Сержант с Хромом рассмотрели притаившееся возле полуразвалившегося сарая дерево. Пришлось опять выходить на дорогу. Хром почти инстинктивно всё равно прижимался к домам, не рискуя выходить на середину проезжей части, поэтому, когда в небе показалась стая ворон, они быстро опять забежали в ближайший дом. Стёкла в окнах отсутствовали как класс, как и в других домах частного сектора, поэтому сразу полезли в подпол. Опять пришлось сидеть и ждать.

— Похоже, ты прав, — проговорил Хрому Пингвин. — В этом Городе нельзя даже предположить, сколько времени уйдёт на преодоление даже ста метров.

— Это Город, — философски заметил Сержант.

— Да, — согласился Хром, — Город непредсказуем. Это огромный организм, который живёт своей жизнью. А мы — просто букашки, которые ползают по его телу. Паразиты.

— Ну ты и загнул, — хохотнул Сержант, — я, например, паразитом себя не чувствую.

— Это ещё не значит, что ты не паразит. Вот, зачем ты приехал сюда с большой земли?

— Ну, как это зачем? Артефакты собирать.

— А зачем тебе арты?

— Продать. Заработать хочу.

— Вот именно. Вот, например, вши. Они тоже вряд ли считают себя паразитами. Живут себе в волосах человека и питаются чешуйками отмершей кожи. И ничего не дают человеку взамен, кроме неудобств, а иногда и болезней. Тифа, например. Так и мы. Собираем артефакты, которые производит Город. А что мы ему даём кроме неудобства?

— Ты о Городе как о живом говоришь, — влез в разговор Пингвин.

— А он и есть живой.

— Живой? Как каменюка может быть живой?

— Город, ведь, это не только камень. Город это и вороны, и слепыши, и шипохвосты, и ядовитый плющ… Да, в конце концов и я тоже город.

— А я?

— Ты — нет.

— Почему?

— Потому что ты не родился здесь. Ты не являешься частью этого организма. Чужак.

— А Сержант?

— И Сержант чужак, хоть и успел уже освоиться здесь.

— Непонятно.

— А и не надо понимать. Тут целая философия. Без ста грамм не разберёшься. Не забивай себе голову. Пора идти.

Они вылезли из подпола и, убедившись, что вороны улетели, опять пошли дворами. У собачьей будки ветвилась по земле молодая электра, в которой сталкеры нашли ещё одного розового ежа.

— А что, вот так и неплохой хабар попутно насобираем, — довольно проговорил Сержант, укладывая артефакт в контейнер.

— Да уж, полезная получается ходка, — согласился с ним Хром.

Людей они заметили дома через два. Поначалу напряглись, конечно, но потом, осознав, что это кочевники, расслабились. Эти странные племена как раз не представляли опасности для тех, кто передвигается по Городу. Себя-то, конечно, они всегда сумеют защитить. Каждый мужчина племени владел техникой боя двумя серповидными саблями одновременно, поэтому даже стаи слепых псов обходили кочевников стороной. А вот агрессивными они не были, всегда предпочитая не воевать, а торговать.

Сталкеры пошли к табору, демонстративно показывая пустые руки. Охранники, стоящие по углу табора, разглядев, что гости опасности не представляют, опустили свои самострелы.

— Что привело вас к нам? — поинтересовался вышедший к ним мужчина средних лет с АК-74 за спиной.

— Мимо шли просто, — ответил за всех Хром.

— Проходите к нашему костру. Я вижу, вы из сталкерского поселения будете, а вот этот человек вообще с большой земли. Поговорим, новостями обменяемся. А то мы редко к посёлкам выходим. Интересно, что на свете делается.

Сталкеры переглянулись и согласились. Уселись возле костра. Им тут же подали какой-то отвар с непривычным вкусом.

— Пейте, угощайтесь, — Проговорил невысокий кочевник, заросший чёрной бородой до самых глаз. — Отвар хороший и сил придаёт. Я вожак этого племени. Зовут меня Ворон.

— Очень приятно. Я — Хром, это Сержант и Пингвин.

— Что же привело вас в эти края? Артефакты?

— Нет. Хотя и от артефактов мы не отмахиваемся. Нас нанял Пингвин, чтобы мы его провели к определённому месту.

— И куда, если не секрет?

— К аптекоуправлению, — ответил Хром, предварительно дождавшись согласного кивка Пингвина.

— К аптекоуправлению? — уточнил Ворон, странно глянув на щёголя.

— Да. А что?

— Да нет. Ничего.

Подошедшая девочка лет десяти что-то прошептала вожаку на ухо и встала, вопросительно на него глядя. Вожак кивнул и обратился к Хрому. Наш колдун просит, чтобы ты с ним поговорил.

— У вас есть колдун? — удивились все трое.

— Да. Нашему племени повезло. У нас есть колдун.

— Хорошо. Я поговорю с ним, — поднялся Хром. — Куда идти?

— Кнопка проводит тебя, — кивнул на девочку Ворон. — Она ученица колдуна.

Девочка провела сталкера в один из шатров, махнула рукой на вход, а сама осталась на улице. Войдя внутрь, Хром задержался на пороге, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку. Наконец, различив колдуна, он подошёл к нему. Колдун был стар. Сморщенное лицо, длинные седые волосы, заплетённые во множество косичек с вплетёнными туда крысиными черепами, в тунике, сшитой из крысиных шкур и с висящими на шее хвостом шипохвоста и вороньей лапкой.

— Ты звал меня?

— Да. Садись.

— В чём дело? — спросил Хром, усаживаясь на коврик, сшитый из собачьих шкур.

— У вас есть ракушка. Она мне нужна.

— Но это дорогой артефакт!

— Не дороже жизни.

— Ты нам угрожаешь?

— Нет. Мне нужен артефакт, а взамен я предлагаю тебе жизнь.

— Недавно я уже это слышал от мародёров.

— Ты не так меня понял. Я не стремлюсь нанести тебе вред. Вас ждёт опасность и тогда только я смогу тебе помочь.

— Но я не один. У меня есть напарник и весь хабар мы делим пополам. Я не могу решать этот вопрос единолично.

— Я не могу обещать ему жизнь. Только тебе.

— Почему?

— Ты родился здесь, а он чужой.

— Тогда ничем не могу помочь.

— Хорошо. Две жизни за один артефакт. И учти. Ты сможешь сэкономить одну жизнь, если не потребуешь спасти своего напарника. Тогда я смогу спасти тебя дважды.

— Посмотрим.

— Хорошо. Иди. Передай артефакт с Кнопкой. Она принесёт его мне.

3

Хром вышел из шатра, подошёл к костру и, не говоря ни слова, под изумлённым взглядом Сержанта извлёк из контейнера ракушку и отдал её девочке. Та сверкнула чёрными как угольки глазами и умчалась.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — поинтересовался Сержант.

— О чём?

— А не о чём? Только что ты отдал наш арт, который стоит немалые деньги этой девчонке и не о чём?

— Артефакт попросил колдун.

— И что?

— Колдунам не принято отказывать. Я и так для приличия покочевряжился. Но отдать пришлось.

— А посоветоваться хотя бы, тоже для приличия?

— Времени не было. Да и смысл, если бы всё равно пришлось ракушку отдать.

— Но мы же напарники!

— Да, извини.

Сержант обиделся и надулся. Хром и сам не понимал, почему он не рассказал всего ему. То ли от того, что Сержант, как ни крути, чужой в этом Городе и всё, что Хром воспринимал серьёзно, он воспринимал со скептицизмом. А, может, зацепили за живое слова колдуна, что в минуту принятия решения, можно спасти себя и ещё один шанс оставить на потом. Кто его знает, как поведёт себя напарник в минуты реальной опасности. Ведь, хоть и знали они друг друга достаточно давно, в настоящих передрягах ещё не бывали. Так, про мелочи шерстили возле посёлка, далеко не отходя.

Уже прощаясь с кочевниками, Ворон улучил момент, когда Пингвин отошёл в сторону и тихо, чтобы не слышал заказчик проговорил:

— Гнилое дело вы затеяли, ребята.

— Это почему?

— От этого вашего Пингвина тухляком на километр несёт. Уж мне поверьте. Мне в людях разбираться по должности положено. Валите вы от него, пока не поздно. А ещё лучше, ненароком столкните в какую-нибудь аномалию и вся недолга.

— Нет. Не получится, — набычился Хром. — Это наш первый заказ. Если его выполним, к нам ещё обращаться будут. А если не убережём клиента, вся репутация насмарку.

— Ну, как хотите. Но я вас предупредил. Да и пункт назначения очень нехороший. В районе аптекоуправления в последнее время часто люди стали пропадать.

Пингвин стал настороженно оглядываться, и сталкеры поспешили откланяться.

— Что там так долго? — недовольно спросил заказчик.

— Дорогу уточняли, — буркнул Хром и зашагал вперёд.

К девятиэтажке подошли, когда на землю уже легли первые сумерки. Устроились на ночёвку на втором этаже. Хром расписал смены, оставив себе первую, остальных отправил спать. День выдался тяжёлым, поэтому спустя десять минут в тишине раздалось умиротворённое сопение, изредка прерываемое всхрапом. Хром с завистью посмотрел на спящих, и сел над картой, планируя дальнейший маршрут. Карту он купил ещё давно и за немалые для него деньги, всё надеясь, что когда-то он уйдёт далеко от родного посёлка. И, вот, пригодилась. Хотя, этот выход для Хрома уже стал представляться авантюрой. В конце концов, какого рожна они попёрлись в самый центр Города, не имея достаточных знаний и опыта? Ладно Бухгалтер. Или Сынок. Да и те, наверное, так далеко не заходили. Деньги, что ли, разум затмили, когда они подписывались на этот безумный контракт? Вот уже второй человек говорит, что Пингвин слишком мутный тип и связываться с ним не стоило. Сначала Ашот, а потом и Ворон. Но деваться некуда. Задаток получен и уже лежит в надёжном месте у матери за печкой. Надо выполнять. Ну, да Бог не выдаст, как говорится, свинья не съест. Может, пронесёт. Жалко, что карта морально устарела. Сколько изменений прошло за это время. Новую бы сюда. Частный сектор закончился и пошли сплошь многоэтажки. Ну, это легче. Хоть не надо бояться полтергейста. Хром внезапно понял, что устал очень сильно. Именно мозгами устал. Ведь всё то, что он неоднократно слышал в баре от других, более удачливых сталкеров, приходилось реализовывать на месте. Но одно дело слышать, другое пытаться рассмотреть. Это как учиться заочно, а потом пытаться всё это использовать на практике. И то, наверное, сравнение неудачное. Там-то хоть учили, а здесь сам слушай, запоминай, да ещё и на пять дели, отсеивая пьяный трёп. Вроде получается. Но, Хром не льстил себе. Реально он не готов к такому выходу и, если бы не Пингвин, подпоивший их, точно бы отказался. Вот только сейчас отказаться — это поставить на себе крест. Никто больше не захочет иметь с ними дело. Правда, и раньше желающих не находилось. Но это, ведь вопрос времени. Вот за этот выход наберутся опыта и тогда всё станет по-другому. А что, как через аномалии проходить, Хром знает, а вот от нехороших людей отбиться с таким как Пингвин гораздо легче. В этих делах он профи. Сразу видно. Только мутный какой-то.

Глаза стали слипаться и Хром, чтобы не уснуть, поднялся и прошёлся по комнате. Из окна потянуло холодом. Стало зябко. Жаль, костра не разожжёшь. Хоть погреться бы. Во-первых, дров нет. Откуда они в здесь? Всё деревянное дано уже растащили. Да и внимание привлекать нельзя. На огонёк много кто пожаловать может. Дикие или мародёры. Да и уроды не откажутся. Приятного мало. Откуда-то донеслась тихая музыка. Даже, как будто, поёт кто-то. Красиво. Стоп! Музыка? В Городе? Хром аж подскочил на месте и бросился к окну. В одном из зданий через дорогу ярко светилось одно из окон. Явно видна была красивая ажурная тюль и несколько теней перемещались в освещённом прямоугольнике окна. Музыка точно доносилась оттуда. Хрому стало страшно, и он нервно стиснул цевьё автомата. Нет, он, конечно, слышал о таких вещах. Сталкеры часто рассказывали о подобном. Но Хром всегда считал это просто досужими байками. И вот сейчас он сам воочию наблюдает действие хроноаномалии. А жутко! Несмотря на страх, Хром не мог оторвать глаз от этого окна. Кусочек красивой, лёгкой, беззаботной жизни, о которой он только слышал предания и рассказы стариков. Как хочется сейчас пройти в тот дом, подняться на третий этаж и окунуться в ту довоенную обстановку, посмотреть на тех беззаботных людей, не имеющих совсем никакого представления о том, каково это жить и выживать в этом Городе сейчас.

Подошло время смены и Хром растолкал Пингвина. Щёголь сел на своей пенке и широко зевнул.

— Что, пора уже?

— Да. Твоя очередь.

— Жаль. Хороший сон снился. А откуда музыка?

— Хроноаномалия включилась через дорогу.

— Да ну! Где?

— Вон, в окно глянь. Видишь, окно светится?

— Ага. А, может, сходить туда?

— Жить надоело?

— Она что, так опасна?

— Первое правило в Городе: не лезь туда, где непонятно. Всё непонятное может быть смертельно опасным.

— Ладно. Ложись спать.

Хром улёгся на остатки полусгнившего дивана, стараясь не скрипеть пружинами и закрыл глаза. Сон, ещё недавно наваливающийся на него, вдруг прошёл. Спать расхотелось. Тогда сталкер просто стал представлять себе картинки из довоенного быта, слушая доносившуюся из окна музыку и сам не заметил, как всё-таки уснул.

С утра их разбудил Сержант, приплясывая на одном месте от нетерпения.

— Вставайте быстрее.

— Что это ты? — не понял Хром.

— В туалет придавило, сил нет. Еле до подъёма дотянул. Короче, поднимайтесь, а я побежал.

— Наверх поднимись подальше, чтобы у нас под носом не гадить, — уже в след умчавшемуся Сержанту пробурчал Пингвин.

Хром, наскоро обтершись влажной салфеткой, стал колдовать над спиртовкой. Пока закипала вода, он достал сублимированный суп из курицы с вермишелью и разложил в три котелка. Уже заливая всё это кипятком, он услышал шаги, а потом в комнату влетел испуганный Сержант.

— Что летишь как ошпаренный? — спросил его Пингвин.

— Там это, это, короче, сами посмотрите.

— Что там такое может быть? — удивился Хром, поднимаясь на ноги.

Напарника своего он знал хорошо, поэтому понимал, что тот по пустякам пугаться не будет. Они проследовали за сталкером на третий этаж и, пройдя через сквозную большую комнату, вошли в небольшую спальную. Там, на ржавой железной кровати лежал скелет, одетый в камуфляж. Ну скелет и скелет. Вот только выглядел он так, будто пролежал тут лет двести. А камуфляж выглядел, хоть и потасканным, но достаточно крепким. Так не бывает.

— И кому это надо было скелет одевать в камок? — удивился Пингвин.

— Никому. Это был сталкер. Вон, под кроватью его автомат валяется.

— Так, забрать надо, — тоже увидел оружие Сержант.

— Стоять! — остановил его окриком Хром. — Это разновидность хроноаномалии.

— Как ночью? — поинтересовался Пингвин.

— Нет. Там была временная капсула. А здесь зона ускоренного течения времени. Именно в районе кровати. Там время может течь в тысячу раз быстрее, чем у нас. Сталкер зашёл, прилёг и за минуту прожил жизнь, состарился, умер и разложился.

— Бррр! Гадость какая! — поёжился Пингвин.

— Так что, от греха, давайте-ка уйдём от сюда.

Быстро спустились к себе на второй этаж и приступили к завтраку.

— Блин! Расскажи кому, не поверят! — возбуждённо говорил Сержант. — Две хроноаномалии подряд! Я про ночную только слышал и то не верил. Жутковато было.

— Я тоже не верил, — согласился Хром.

— А про эту вообще даже не знал. А ты откуда знаешь?

— Рассказывали мне как-то научники, когда артефакты сдавал. Просили, если найду такую, координаты им дать. Уж больно они всеми этими хроночудесами интересуются. И, если временные капсулы нестабильны и появиться могут где угодно, то вот такие ловушки имеют чёткую привязку.

— Надо бы, как вернёмся, обязательно эту инфу скинуть им. Глядишь, может и отстегнут сколько-нибудь от щедрот своих.

— Скинем. Давай доедай. Идти пора.

— Как пойдём?

— Тут два квартала до гостиницы, а там через сквер.

— А что не прямо?

— Прямо колхозники на колхозниках. Там же сплошные дворы-колодцы. Лучше обойти.

— Это да. В три ствола не отмахаемся.

— А что колхозники? Опасные, что ли? — влез в разговор Пингвин. — Я слышал, что они продукты поставляют, торгуют.

— Когда торгуют, не опасные. А вот одиноких путников схватить никогда не откажутся. Им человеческое мясо нужно.

— Они что, каннибалы?

— Нет. Просто на человечинке их свиньи лучше в весе прибавляют. На крысах не так. Правда, запрещено им сейчас трупами животину кормить. Но, не пойман — не вор, как говорится.

— Ого!

— Вот тебе и ого. Всё. Выходим.

Они вышли и зашагали по проспекту, стараясь особо не отсвечивать. Возле полусгнившего газетного киоска сверкнула бритва, хищно преломляя лучи света. Сержант подошёл поближе, пару минут всматривался, а потом догнал своих, сокрушённо вздыхая.

— Что, пусто?

— Ага. А я так надеялся хрустальный шар найти.

— Будут они тебе под каждой бритвой валяться. Это вещь редкая.

— А я всё-таки надеюсь найти.

— Надейся.

Гостиница встретила группу выбитыми окнами и зияющими пробоинами в стенах. По фасаду до третьего этажа ветвился ядовитый плющ, а в окне пятого орали два шипохвоста, видимо готовясь к схватке.

— Кошку не поделили, — успокоил дёрнувшегося Пингвина Сержант. — Как проспект переходить будем?

— Между машинами, осторожно. И за воздухом смотри. Проспект широкий. Как бы вороны не налетели. Там и бежать некуда будет.

Вышли на проезжую часть, забитую ржавыми машинами и перешли её, укрываясь за полусгнившими корпусами. Сквер когда-то был очень уютным и романтическим местом, о чём говорили ещё сохранившиеся дорожки, выложенные щербатой от времени плиткой и изредка попадающиеся чугунные остатки скамеек. Было время, когда здесь прохаживались влюблённые парочки и старушки выгуливали своих внуков. Однако, сейчас это был лабиринт густо разросшейся растительности. Ну и куда же без ядовитого плюща? В зарослях активно копошились мыши, изредка попискивая. Спугнули охотящегося шипохвоста. Кот неприязненно мявкнул в их сторону и шустро рванул в гущу зелени.

Остро заточенная арматурина, вонзившаяся в дерево на уровне головы Хрома, вогнала всех в ступор, однако, через секунду, ошеломление прошло и сталкеры рассредоточились за деревьями, высматривая противника.

— Откуда стреляли? — спросил Хром, передёргивая затвор.

— Вон оттуда, где остатки карусели, — ответил Сержант, что-то выцеливая.

Вдали замелькали фигурки в разномастной одежде. Вот кто-то пробежал в камуфляже и тут же другой, в мародёрской одежде, сшитой из шкур, стреляет из самодельного арбалета.

— Мародёры, что ли? — удивился Сержант.

— Нет. Скорее дикие, — ответил Хром. — А где Пингвин?

— Только что тут был. Смотри справа!

— Вижу, — Хром очередью снял слишком близко подобравшегося дикого, — куда делся?

— Неужели сбежал? — проговорил Сержант, уворачиваясь от стрелы и одной очередью перечеркнув сразу две фигуры.

— Куда? Он без нас и шагу по Городу не сделает. Да откуда вы лезете, твари! — Хром снял одного, подбирающегося слева, а потом второго, бежавшего на него с дубинкой, сделанной из водопроводной трубы.

И тут в районе карусели вдруг возникло замешательство. Нападающие заметались, закричали, раздались автоматные очереди, а потом всё закончилось.

— Всё! Вылезайте! — донёсся до сталкеров голос Пингвина. — Кончились злодеи.

Хром, ещё не веря, осторожно выглянул из-за дерева. Возле полуразрушенного аттракциона стоял Пингвин, закинув автомат на плечо, а вокруг него валялось около шести трупов.

— Это как тебе удалось? — спросил Сержант, подойдя поближе.

— Я же говорил, что воевать умею. Это моя профессия. Обошёл с тыла, а там уже дело техники.

— Ну, хоть никуда не вляпался. А так, круто.

— Что есть, то есть. Кстати, а что это за типы такие странные?

— Эти-то? Дикие.

— Что это за дикие?

— Племена мародёров, которые решили стать сталкерами, то есть кормиться не мародёркой, которой стало уже не так много, а собирать артефакты. Под военных они не пошли, поэтому оружия законным путём им никак не получить. Вот и нападают на законных сталкеров в надежде забрать автомат и боеприпасы. В посёлки ход им заказан.

— А куда тогда они артефакты сбывают?

— Есть у них какие-то скупки. Я сам точно не знаю. Но кто-то у них товар приобретает.

Времени терять не стали и пошли дальше по скверу. Эта полянка сразу не понравилась Хрому, как только он увидел её в разрыве между деревьями. Ещё не разобравшись в себе, замер и, приказав всем не шевелиться, попытался разобраться, что же так его насторожило. Ну, точно. Слишком чистая и ухоженная полянка. Ни тебе постоянного мусора, ни вездесущего плюща. И трава какая-то особая, словно тонкие зелёные иглы, торчащие из земли. И тут он вспомнил. Гоблин как-то в баре, набравшись изрядно Ашотовой чачи рассказывал именно про такие места. И траву называл. Быстрогон. Да, кажется быстрогон.

— Что там? — подобрался к нему Сержант.

— Сидим тихо и не отсвечиваем. Минимум движения и минимум звука.

— Что случилось? — поинтересовался ничего не понимающий Пингвин.

— Тихо, я сказал. Всем полная тишина.

Сидеть вот так пришлось часа два. Тело затекало и хотелось хоть немного подвигаться. Да ещё и на Сержанта по закону подлости напал кашель, и он, под свирепыми взглядами Хрома, тихо бухыкал в кулак. Наконец на полянку выскочил шипохвост. А вот тут случилось то, чего никто, кроме, пожалуй, Хрома, ожидать не мог. Земля под котом стала проседать воронкой. Кошак забился в попытках вырваться, но из земли показалась страшная зубастая пасть, схватила шипохвоста поперёк туловища и увлекла его под землю. Земля опять стала выравниваться, а из почвы начали опять пробиваться ростки этой удивительной травы.

— А теперь в обход и бежим! — скомандовал Хром и первым же стартанул. Попутчики не заставили себя упрашивать и устремились следом.

— Что это было, — кашляя и отдуваясь спросил Сержант.

— Да, чёрт возьми, что это за зверюга была? — вторил ему Пингвин.

— Кротожор, — тяжело дыша ответил Хром.

— Что за хрень?

— А кто его знает. На сколько я в курсе, его никто никогда не видел. Разве только как мы сейчас. И то мало кто. Живёт под землёй, устраивает такие засады и нападает из-под земли. Если услышит тебя, всё. Ты пропал. Он под землёй передвигается быстрее, чем ты бегаешь. Уйти нереально.

— А как ты догадался, что там засада?

— Да пьяный Гоблин как-то в баре хвастал, что видел такое. Я тогда значения не придал, а, видишь, в голове засело. Поэтому, как только увидел неправильную полянку, сразу насторожился.

— Это чем неправильную?

— Чистенькая, как будто там прибирают два раза в день. Ни тебе мусора, ни увядшей листвы. Да и трава особенная там. Тонкая, как иголки из земли. Быстрогон называется. Вырастает в течение минуты. Излюбленное место охоты кротожора. Прекрасно его засады маскирует. Я, как эту траву увидел, сразу вспомнил, как Гоблин про такую же засаду рассказывал.

— Круто. А так бы пошли прямо в пасть к этому чудищу, — восхитился Сержант.

— А я что говорю, — ответил Хром. — В баре не только водку хлестать надо, а ещё и слушать. Ну и на ус мотать.

После сквера на площадь выходить не рискнули, а пошли дворами мимо очередного гаражного кооператива.

— Что это? — вдруг остановился Пингвин, уставившись на светопреставление впереди себя.

А посмотреть действительно было на что. Металлическая решётчатая ограда детского сада искрилась и переливалась всеми цветами радуги. Зрелище было неимоверной красоты и в то же время от него веяло смертельной опасностью.

— О! — ответил Сержант, — про это даже я знаю. Это легенда, про которую во всех барах рассказывают. Этот забор железный сплошным контуром вокруг всего детского сада идёт. Ну и возникшая на одной из секций электра замкнулась сама на себя. Как это и что, не знаю, но в результате, возникла территория, на которой уже много лет неизвестно что творится. Многие мечтают туда попасть, а всё без толку.

— Ну, на самом деле, если бы вот так, как говорил Сержант, она сама на себя замкнулась, был бы просто взрыв, — поправил Хром. — Электра постепенно росла, сначала маленькая, величиной с секцию забора, потом больше. В результате этого постепенного роста так и получилось. И действительно, ходят слухи, что за всё время существования вот этой аномальной зоны там столько артефактов накопилось, что за раз и не вынести. И половина из них редкие, а то и ещё неизвестные.

— Круто. А как-то можно туда попасть? — удивился Пингвин.

— Не знаю. Да и это всё местные легенды. Может, там и нет ничего — ответил Сержант.

— Может и подземный червь легенда? — обиделся Хром.

— Так его и не видел никто! — встал в позу Сержант.

— Шуруп видел. А остальные, кто видел, уже не могут ничего рассказать. Съел их червь.

— Про Шурупа очередная байка, типа он с червём справился!

— Ничего не байка! Спецназовцы свидетелями были!

— И кому это они свидетельствовали? Уж не тебе ли?

— Кому надо! Народ зря говорить не будет!

— Эй! Эй! А ну брек! Разошлись тут! — вмешался, и, надо сказать, вовремя Пингвин. — Вы, согласно условиям контракта, меня до места довести должны, а не перестрелять друг дружку посреди этого Города.

Сталкеры осеклись и пристыженно оглянулись. Действительно, как два малолетних пацана, затеяли разборки посреди кишащего опасностями Города.

— Ладно, проехали, — буркнул Хром.

— И я о том же, — согласился Сержант.

Пошли вокруг садика, поминутно оглядываясь на сияющую ограду и тут же чуть не вляпались в трамплин. Лишь лёгкая вибрация детектора аномалий на предплечье привела Хрома в чувство.

— Стоять! — скомандовал он. — Впереди трамплин.

— И там слизняк! — обрадованно воскликнул Сержант, уже забывший о стычке, произошедшей пару минут назад.

Вооружившись веткой, сталкер шустро вытолкнул из аномалии сгусток какого-то малоприятного вещества и затолкал его в контейнер.

— Ну, не ракушка, конечно, — укоризненно глянул он на напарника, — но хоть что-то.

Хром сделал вид что это его не касается и повёл группу дальше. Мимо ателье прошли спокойно, а потом на пути встала траншея с оплывшими краями, выкопанная, видимо, ещё в довоенные годы, и две огромный электры, разлёгшиеся по краям. Пошли в траншею, однако, пройдя метров десять, разглядели перед собой на пути серебристые нити, неожиданно сверкнувшие в лучах вынырнувшего так кстати из-за облачка солнца.

— Это что, аномалия какая-то? — неожиданно севшим голосом поинтересовался Пингвин.

— Не знаю. Что-то знакомое. Вроде, слышал о чём-то таком. Но никак не вспомню.

— Пойдём дальше?

— Какой пойдём? — влез Сержант. — Вы туда посмотрите!

Повинуясь жесту, все посмотрели вперёд и увидели норы в откосах траншеи, в которых, удерживая в своих передних лапах края нитей, сидели огромные пауки. Страшные чёрные насекомые величиной с шипохвоста, изредка пощёлкивали своими хелитцерами, терпеливо дожидались свою добычу.

— Уходим назад, — сдавленно произнёс Хром. — Будем искать пути обхода.

Они выбрались из траншеи и обошли ателье, с другой стороны. Там была когда-то автошкола, которую прошли почти беспрепятственно, только слегка обратив внимание на хитрую мясорубку, улёгшуюся в тени.

— Что это было? — уже в который раз произнёс Пингвин.

— Пуки, не видел, что ли? =— ответил Хром.

— А почему они на нас не напали? Они же нас видели?

— Говорили знающие люди, что это что-то вроде растяжек. Можно пройти мимо пауков и, если не заденешь ни одну из паутин, лежащих на земле, то они тебя не тронут. А, вот, если заденешь, ни каких патронов не хватит отбиться.

— Тогда почему мы там не прошли?

— Я же говорю, говорили люди. А я сам не знаю. Мало ли брешут под сто грамм в баре? Лучше обойти от греха, — ответил Хром и углубился в карту.

— А почему мы идём таким извилистым путём? — спросил Пингвин, заглядывая в карту поверх плеча Хрома.

— Если прямо пойдём, там аж четыре вывертыша подряд. А каждый вывертыш, это существенная потеря времени. И так у нас на завершающей стадии будет один. Сколько возле него просидим, никто не знает.

— Это почему там сидеть надо?

— Вывертыш держится какое-то время. Может, час, может пять. Это индивидуально. А потом разряжается на какое-то время. Какой-то на пять минут, какой-то на десять, а какой-то и на минуту всего. А потом опять в боевое положение. Так вот, надо выявить время его перезарядки и только потом опять дождаться его отключения и проходить. Раньше вообще считалось, что вывертыш непроходим.

— И что это за гадость такая?

— Вывертыш-то? Аномалия. Попадёшь в неё, все внутренности наружу будут. И, самое главное, реагирует только на органику.

— Да уж. Приятного мало. Так. И куда дальше?

— А дальше мимо вон тех двух офисов и к салону красоты. До аптекоуправления мало уже осталось. Будем надеяться, что сегодня уже дойдём.

— Так пошли уже! Чего сидим?

— Спешка нужна только при ловле блох. А в Городе она смертельно опасна. Здесь ничего нельзя заранее загадывать.

К аптекоуправлению они вышли достаточно быстро. Однако, вывертыш, желтоватой стеной вставший на пути, затормозил движение аж на четыре часа.

— И что мы сидим? — нетерпеливо проговорил Пингвин.

— Видишь, желтеется вдоль по улице, если искоса глянуть? — ответил Хром.

— Вижу.

— Если хочешь свой ливер увидеть, милости просим.

— И что же делать?

— Ждать.

— Чего?

— Когда разрядится, желтизна исчезнет.

— И что, можно будет идти?

— Нет. Нужно будет засечь время перезарядки. потом подождать полный цикл времени работы вывертыша, а потом уже идти.

— А разве нельзя сразу пройти во время перезарядки?

— Нет. Мы не знаем, сколько он перезаряжается. Ты же не хочешь во время прохода аномалии увидеть свои кишки от того, что вывертыш опять включился?

— Нет. Не хочу.

— Вот поэтому торопиться не стоит. Засечём время, а потом пойдём.

Ждать пришлось полчаса, после чего желтоватая стена пропала, и Хром впился взглядом в большие наручные часы, отсчитывая время перезарядки. Аномалия перезаряжалась ровно семь минут.

— Ну, вот и определились, — откинулся нба неудобном шатком стуле Хром. — Время перезарядки семь минут. Теперь, Сержант, на пост. Смотри, пока не пропадёт желтизна. Через два часа тебя меняет Пингвин.

— Есть! — по-военному ответил Сержант и занял позицию возле окна.

Отключение аномалии увидел Пингвин, заступивший на пост после Сержанта, после чего группа, дружно выпрыгнув из окна аптекоуправления, шмыгнула в освободившийся проход.

— Теперь куда? — поинтересовался Хром. — мы тебя до места довели. Дальше ты сказал, что укажешь на месте.

— Сейчас, — ответил Пингвин, копаясь в своём планшете. — Вот, сюда, метров двадцать и налево.

— Так там же колхозники!

— Не бойтесь. Эти колхозники свои, вас не тронут.

Группа прошла по указанному маршруту и упёрлась в массивные ворота, закрывающие вход во двор-колодец общины колхозников. В окнах тут-же замелькали фигурки с арбалетами. Секунда, и в сталкеров было нацелено около двадцати стрел. «Достаточно, чтобы почувствовать себя ёжиком» — Подумалось Хрому.

— Эй! — закричал Пингвин. — Я к Тарану!

В окнах по сторонам ворот возникло замешательство, потом ворота отодвинулись и из них кто-то вышел.

— Пиня, братан! — заорал вышедший из ворот человек в таком же пижонском прикиде. — И что ты не сообщил, что уже здесь? Мы бы тебе сопровождение выслали.

— Да я со своим прибыл, — улыбнулся Пингвин, обнимая встречающего. — Слыхал, вы здесь неплохо раскрутились.

— Да есть малёха. Вы проходите.

Группа прошла через ворота и оказалась во дворе. Колхозники, отвлекшись от работы, со всех сторон с любопытством уставились на них.

— Вы проходите сюда, сейчас мужиков позову, — суетился встречающий. — Я же, типа, дежурный по КПП. Остальные зависают.

Группа прошла в небольшую комнату одной из квартир бывшего дома. Покидали свои сидоры и расселись на убитых, ещё довоенных, диванах. В комнату стремительным шагом вошёл высокий мужчина в странном камуфляже грязно-серой расцветки.

— Пиня! А мы тебя и не ждали так рано! Как ты?

— Да нормально всё. Видишь, сам к вам дошёл. Зато много чего нового о Городе узнал.

— Ну, пошли, поболтаем.

— Идём, — и, уже к сталкерам, — сидите здесь. Я сейчас.

Они вышли в соседнюю комнату, не в пример более богато убранную. Мягкая мебель, сравнительно хорошо сохранённая, журнальный столик, на который молодая колхозница уже выставляла какую-то зелень и мясную нарезку.

— Ну, что, давай выпьем за твоё возвращение, Пингвин.

— Давай, Таран, давно не виделись.

Они подняли хрустальные стопки, полные местного самогона и выпили. Потом молча, не закусывая, поставили стопки на стол и обнялись.

— Ты что не сообщил, что в Городе? — поинтересовался Таран.

— Да, решил сам к вам добраться.

— И зачем рисковать так?

— Особо ничем не рисковал. Ты же знаешь, я воевать умею.

— Это ты на большой земле воевать умеешь. А здесь всё по-другому.

— Да я уже понял.

— Сообщил бы нам, мы бы тебя уже в посёлке встретили и до базы бы довезли. На броне оно побыстрее, да и безопасней.

— Хотелось, понимаешь, не просто так приехать. У вас рудники, которые вы сами организовали, а я, что, на готовенькое?

— Братан! О чём ты говоришь? Всё же наше. И ты тут полноправный хозяин!

— И всё-таки я не привык на готовенькое. Вон там, в соседней комнате я привёл к вам мясо.

— Брат, а ты уверен, что их не хватятся? Хорошие проводники — только головная боль.

— Это не хорошие проводники. Это — неудачники.

— И, тем не менее, они смогли провести тебя к центру Города!

— Ну, может, это чистая случайность? Поверь, я отобрал самых никчёмных сталкеров. По крайней мере, я всегда держал рядом с собой кнопку экстренного вызова, которую ты мне дал в Екатеринбурге. Помнишь?

— Помню. Я ждал, что ты её активируешь, как только прибудешь в Город.

— Мне захотелось развлечься. И, кстати, что это за рудники?

— Ну, не совсем рудники. Это я по аналогии с Уральскими горами назвал. Помнишь, как там на подпольных рудниках рабы малахит добывали?

— Помню. Забавное было зрелище.

— Так и здесь. Выкрадываем безвестных сталкеров. И они нам с аномальных полей таскают артефакты.

— Так моё мясо в самую тему?

— Конечно!

— А почему колхозники?

— Так это самое прекрасное прикрытие. И кто чего заподозрит? А выгода обоюдная.

— Наливай. Давай за встречу.

4

Хром с Сержантом с изумлением наблюдали, как из соседней двери вышли трое вооружённых мужчин и, направив на них автоматы, приказали сложить оружие.

— Вы что, ребята? Мы же свои! — попытался их урезонить Сержант. — Мы же с Пингвином пришли.

— Да, да, — донеслось из двери, напротив. — Именно со мной вы и пришли.

В дверях стоял Пингвин в сопровождении того мужчины в странном камуфляже. Они переглянулись друг с другом и захохотали.

— Рекомендую выполнить команду этих мальчиков, — продолжил Пингвин, — так сказать, во избежание.

— Что это значит? — спросил Сержант.

— Это значит, что вы теперь никто и зовут вас никак. С этой минуты вы переходите в собственность вот этого молодого человека, — Пингвин кивнул на Тарана.

— Но ведь мы заключили с тобой договор!

— Да. И договор выполнен. Я заплатил вам, а вы меня довели до места. В договоре ведь не было сказано, что после этого я вас отпущу?

— Не было. Это, само собой разумеется.

— Кем разумеется? — откровенно веселился Пингвин. — Неужели вы всерьёз могли подумать, что вас мне рекомендовали, как серьёзных сталкеров-проводников? Да я искал именно никчёмных сталкеришек, которых, если что, даже и не хватятся, а через неделю вообще забудут, что такие были. И именно в этом качестве мне вас и порекомендовали.

— Ах ты ж… — зарычал Хром и попытался броситься на Пингвина.

Один из вооружённых людей резко ударил прикладом автомата сталкера в район печени.

— Ничего, — поднимаясь с пола, морщился от боли Хром, — ты ещё пожалеешь. Город тебе этого не простит. Он всё видит. А ты чужак. Не боишься умереть мучительной смертью?

— Пиня, брат, они меня уже утомили. А там стол накрыт. Пошли посидим, как раньше, прошлое вспомним.

— И действительно, чего я перед этим мясом распинаюсь. Они, может, завтра в ближайшей аномалии сдохнут. Пошли.

Они опять скрылись в другой комнате, а один из тех, кто держал сталкеров на мушке, подошёл и бесцеремонно вывернул сидоры и обыскал напарников.

— Это вам уже не понадобится, — проговорил он, складывая в кучу ножи, мачете, сухой паёк, пистолеты, боеприпасы и детекторы аномалий. — Вроде всё. Пошли.

Хрома и Сержанта повели на выход. Прошли опять через двор и зашли в подъезд здания напротив. Там поднялись на третий этаж, и один из конвоиров открыл ключом железную дверь. Из-за двери сразу пахнуло смрадом нечистот и вонью немытого тела. В полутёмном помещении ворочалась человеческая масса. Сталкеров втолкнули внутрь.

— Располагайтесь там. Староста вас введёт в курс дела, — проговорил конвоир, закрывая за ними дверь.

Напарники остановились у порога, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. В комнате вдоль стен стояли двухэтажные нары, на которых сидели и лежали мрачные небритые личности.

— Вот попали! — сокрушённо произнёс Сержант.

— Правильно Ворон говорил. Нужно было действительно ненароком столкнуть этого Пингвина в какую-нибудь аномалию, — ответил Хром.

— Да кто же знал?

— Нас аж два раза предупреждали, что Пингвин гнилой. Сначала Ашот, потом Ворон. Да и подумать трезво нужно было, с какого он к нам подкатил именно. Нет, возомнили себя крутыми сталкерами.

— Привет, — подошёл к ним высокий худой человек в очках, перевязанных верёвочкой. — Новенькие?

— Ага, — буркнул Сержант.

— Ну, с новосельем, тогда. Я — Крот, староста. Пойдём, я покажу вам пустое место на нарах. В этой комнате всё занято.

Он повёл друзей в соседнюю комнату и показал на верхний ярус.

— Вон там есть три свободных места. Будете спать здесь. Бросайте туда свои шмотки. Скоро принесут ужин. Рекомендую не медлить, а сразу же бежать на раздачу. А то может не достаться. Здесь культурой и вежливостью никто не обременён. В туалет если захотите, параша вон там, в углу. Видите, бидон двадцатилитровый? Это она и есть. Вода в том бидоне, который на тумбочке стоит. После ужина рекомендую сразу ложиться спать. Подъём у нас ранний.

— Слушай, а что тут вообще происходит? — прервал инструктаж старосты Хром. — Куда мы попали? Это что, тюрьма?

— Это хуже, — вздохнул Крот. — Из тюрьмы есть шанс когда-нибудь выйти. А здесь ты пожизненно. Да и жизнь у всех здесь короткая.

— Это как?

— Нас с самого утра выгоняют на одно из аномальных полей, где мы ищем артефакты для своих хозяев.

— И вы что, добровольно под это подписались?

— А вы добровольно сюда попали?

— Ну, пришли-то сюда добровольно, а вот в камере, нет, конечно!

— Вот и мы так. Кого в баре напоили сюда притащили, кого в Городе отловили, а кого и обманом сюда заманили. О как! Я уже в рифму заговорил.

— А если отказаться на них работать?

— Были уже такие ухари. Руки-ноги переломают и на крышу, воронам на угощение. Врагу такой смерти не пожелаешь. Уж лучше пулю промеж глаз.

— А бежать не пробовали?

— Как? Посмотри вокруг. Отсюда нереально выбраться.

— А с аномального поля? Во время сбора артефактов. Я сомневаюсь, что за каждым охранник с автоматом между аномалий ходит.

— А им этого и не надо. Два охранника на краю поля в укреплённом месте и всё. Только никуда ты не сбежишь. Перед выходом на шею каждому одевают ошейник с взрывчатым веществом. А у охранников пульт. И если ты выйдешь за пределы радиуса пульта, ошейник автоматически взрывается. То же самое, если попытаешься его снять. Он снимается только с пульта. Ну и при желании охранник сам может нажать на кнопку и ошейник взорвётся.

— А что, было и такое?

— Было как-то. Но это не приветствуется хозяевами. Просто так разбрасываться работниками никто не будет.

— А что за поля такие?

— Огромная территория, буквально напичканная аномалиями. Там постоянно генерируются артефакты. Чаще всего нас гоняют на поле возле штаба, рядом с лагерем уродов.

— И что, уроды спокойно дают лазить у своего лагеря?

— У хозяев с ними какая-то договорённость. Ну и минное поле со стороны их лагеря, на всякий случай. Уроды и есть уроды. От них можно ждать чего угодно.

— А если вороны налетят?

— А вороны к полям близко не подлетают. Умные.

— Ясно. А что за хозяева такие?

— Наёмники из какой-то частной военной компании. «Дикие гуси». Так, кажется, их в своё время называли. За деньги по всему миру воевали. Без разницы, за кого и против кого. Лишь бы деньги платили. А сейчас решили на вольные хлеба податься. Услышали про Город с артефактами, ну и тему просекли, что арты бешенных денег на большой земле стоят. Тема-то интересная, только вот самим по аномалиям лазить как-то не комильфо. Вот и додумались до того, чтобы им другие арты искали. А как заставить вольного сталкера за бесплатно в аномалиях жизнью рисковать? Правильно, сделать его рабом. Мы все здесь рабы. И вы уже тоже. Без права на надежду. Ладно. Сами всё увидите. Сейчас уже ужин принесут. Давайте готовьтесь, а то без еды останетесь.

Сталкеры достали из своих сидоров котелки, кружки и ложки и, видя, как остальные с такими же наборами потянулись в первую комнату, устремились за ними следом. Народ тесно сгрудился возле входа с нетерпением поглядывая на дверь. Хром тоже почувствовал сильный голод. Сержанту так же очень хотелось есть. Вокруг толпились грязные заросшие люди в обносках. Хром заметил несколько упрямых непокорных взглядов, но в основном, натыкался на потухшие глаза. Сломались люди. Да и как не сломаться, когда нет ни малейшей надежды вырваться отсюда. Наконец, дверь открылась и несколько таких же зачуханных узника внесли в комнату большой армейский термос и термос поменьше. Староста встал возле термосов, открыл их и стал разливать непонятное варево в протянутые котелки. Чай, вернее слабое подобие чая, каждый набирал своей кружкой из малого термоса сам. Очередь дошла и до друзей. Сталкеры присели на нижние нары, отодвинув чьи-то вещи и принялись за ужин.

— Что это за бурда, — фыркнул Сержант, закинув ложку с варевом в рот.

— Да уж, гадость редкая, — согласился Хром. — И соль пожалели.

— Да, хоть бы хлеб дали!

— Это суп из ботвы, картофельной шелухи и крысятины, — просветил напарников крепко сбитый мужичок в замызганном камуфляже.

— Лучше бы не говорил, — сморщил нос Сержант.

— Что, аппетит перебил? — развеселился мужик. — Сразу видно, что новички. Ничего, послезавтра будешь трескать за милую душу, ещё и добавку попросишь.

— Что, всегда так кормят? — поинтересовался Хром.

— Это ещё не самое худшее. Бывает, что и с голодухи еле глотаешь. Такую мерзость иногда приготовят, что хоть стой, хоть падай. Меня, кстати Глебом кличут.

— Понятно. Я — Хром, это Сержант. Давно ты здесь?

— Вторая неделя пошла.

— И как здесь?

— Человек ко всему привыкает.

— А в поле?

— Там опасно. Аномалия на аномалии. И детекторы не дают. Сколько уже наших там полегло.

— А почему детекторы не дают? Здесь же все сталкеры. У каждого с собой свой был.

— А ты думаешь, откуда в аномалии артефакт появляется? От святого духа, что ли? Артефакт, это производная от тех, кто туда попал?

— Так они что, все из людей?

— Не обязательно. Мало ли кто туда попадает. Слепыши могут быть, шипохвосты, вороны, наконец. Да любое живое существо. А вот в аномальном поле откуда живому существу взяться? Так там аномалии нами и питаются. Этакая плантация. А мы и сборщики, и удобрение. Безотходное производство.

— Круто.

— Ладно, мужики, я — спать. Завтра вставать рано. Спокойной ночи.

Сталкеры попрощались и полезли на второй ярус. Действительно, пора бы и поспать, а то ещё неизвестно, что там ждёт завтра.

Наутро всех разбудила команда «Подъём», раздавшаяся со стороны входа. Потом староста назначил троих идти за завтраком, а остальные вяло стали собираться. Хром с напарником пошли к фляге с водой и стали наскоро умываться.

— Смотри, Сержант, почти никто не умывается.

И точно, утренними гигиеническими процедурами озаботились только ещё несколько человек. Остальные, вяло почёсываясь и протирая заспанные глаза, доставали котелки и брели в первую комнату в ожидании пищи.

— Сломались люди, — ответил Сержант. — Первый признак слома, это когда человек на себя рукой махнёт.

— Ага. Точно. Давай быстро. А то уже сейчас еду принесут.

Завтрак состоял из зеленоватой кашицы и кипятка, слегка подкрашенного крупинками чая.

— И что это за гадость? — разглядывал зелёную массу в ложке Сержант.

— Перемолотая ботва, заправленная крысиным жиром, — пояснил подошедший Глеб. — Гадость редкостная, но энергетическая ценность высокая. Вы не морщитесь. Ешьте. До ужина больше ничем кормить не будут. Обеда здесь не бывает.

Хром закрыл глаза и впихнул ложку в рот. Да уж. Вкусовые качества этого блюда оставляли желать лучшего. И это мягко сказано. Пресновато-горькая кашица и вкус прогорклого жира. Да и воняет эти жиром отвратительно. Но есть надо. Не хватало ещё от голода упасть в какую-нибудь аномалию. Рядом так же давился кашей Сержант. После завтрака пошли мыть котелки и опять заметили, что основной массе народу было наплевать на чистоту посуды. Просто закинули грязные котелки в сидоры и всё.

— Я это ещё на ужине вчера заметил, — тихо проговорил Сержант. — Плевать им уже и на гигиену, и на здоровье.

— Самим бы так не опуститься, — ответил ему Хром.

После завтрака один из охранников заглянул в комнату и скомандовал выходить по десять человек. Люди зашевелились и потянулись к выходу. Когда первая десятка вышла, дверь закрылась и открылась снова минуты через три.

— Следующая десятка! — проорал охранник.

Дождавшись своей очереди, из помещения вышли и Хром с Сержантом. Их тут же вместе во всеми ткнули лбом к стене коридора и стали цеплять на шею ошейники, судя по ощущениям, сделанные из какого-то металла. Ошейник состоял из двух половинок, которые соединялись на шее с сухим щелчком. Хром покрутил головой, подвигал шеей, то опуская, то поднимая голову. Ошейник сидел не туго, шею не сдавливал, не натирал и не приносил особо неудобств. Однако само знание того, что на шее сейчас находится заряд взрывчатого вещества и одно движение пальца охранника на пульте и мощный взрыв оторвёт тебе голову, сильно пугало. Но деваться некуда. Потом им раздали пояса с контейнерами и повели под конвоем на выход с территории колхозников.

Аномальное поле хлестало зарядами электр, переливалось лезвиями бритв, гудело закрученными мясорубками, мягко шептало трамплинами и искрилось россыпью хлопушек. Хром ошалело смотрел на развернувшееся перед ним буйство стихии и не понимал, как можно выжить в этом аду.

Охранник подошёл к краю поля, сверился с детектором аномалий и, отыскав свободный проход, запустил туда первую десятку. Следующую он отправил в другой проход, который отыскался чуть дальше. И далее по накатанной. Хром стоял рядом с Сержантом, наблюдая, как расходятся остальные из его десятки. Осторожно, вытягивая вперёд руки и внимательно глядя перед собой люди веером расходились от входа.

— Что встали! — закричал на них охранник. — Давно не видели, как голова отлетает? Сейчас сделаю. Бездельники! Вперёд!

Стараясь не злить охранника, Хром пересилил страх и сделал первый шаг. Следом за ним пошёл и Сержант.

— Ты далеко не отходи, — сказал напарнику Хром, — вместе держаться будем.

— Ага, — буркнул Сержант, нервно сжимая в руках выданную палку.

Сталкер внимательно осмотрел пространство перед собой. Вон, вроде, свободное пространство. Надо бы туда пройти. Однако уже на подходе в нос ударил запах озона, а тело стали покалывать невидимые иголочки.

— Блин! Электра тихая. Чуть не вляпались.

— Осторожнее надо быть. Давай левее.

— Левее нельзя. Там трамплин. Видишь, пылинки дрожат.

— Погоди. Там, кажется, ракушка есть.

— Точно! Маленькая, правда.

— А тебе какая разница? Не себе же. Подстрахуй. Я достать попробую.

Сержант потянулся палкой к аномалии и со второй попытки выкатил артефакт.

— Ну, с почином, что ли?

— Ага. Начало есть, конец будет.

— Типун тебе на язык.

Так, переговариваясь, прошли мимо мясорубки, когда в электре, буйно бросающейся из стороны в сторону, увидели розового ежа. Дождавшись, когда разряды ушли в противоположную сторону, подтащили артефакт к себе.

— И как его брать? Брезентовых рукавиц-то нам не дали, — озадачился сержант. — А рукой не возьмёшь его.

— Ты палкой его в контейнер закати.

— Точно. Подставляй контейнер, сейчас подтолкну.

Ёж нехотя закатился в ёмкость. Хром закрутил крышку и огляделся. Повсюду бродили узники, изредка нагибаясь и что-то доставая с земли. Внезапно одна из фигур вздрогнула и беззвучно развалилась на две части.

— Вон, один уже в бритву угодил, — меланхолично прокомментировал Сержант.

— Да, очередное удобрение для поля.

Так проходили до вечера, больше ничего не найдя. Да и, особо не расстраивались. Главное, живы остались. Вечером, по отработанной схеме, охранник вывел всех с поля. Выяснилось, что в этот день были потеряны два человека. Одного, как он угодил в бритву, сталкеры видели, а вот второй работал с другой стороны и угодил в электру.

— Хоть отмучились, — произнёс доходяга в мародёрском рванье.

Охранник злобно зыркнул на него, но ничего не сказал. На сдаче хабара в сторону сразу отвели тех, кто собрал мало или вообще не собрал. Старший охраны по имени Хлыст подошёл к неровному строю, съёжившемуся от страха, и надменно его осмотрел.

— Вы! — обратился он к Сержанту и Хрому, — на сегодня прощены. Первый день, как никак. Но завтра никакого снисхождения не будет. Идите к остальным.

Дважды не надо было говорить. Сталкеры, вздохнув с облегчением поспешили к тем, кто сегодня неплохо поработал. А дальше началась экзекуция. Хлыст вытащил большой кнут. Провинившихся по одному привязывали раздетыми до пояса к столбу и хлыст отвешивал каждому по пять ударов. Хром смотрел, как под ударами кнута расползается кожа на спине, моментально заливаясь кровью, и невольно передёрнулся.

— Завтра мы можем на их месте оказаться, — сказал он напарнику.

— Да уж не хотелось бы, — поёжился Сержант.

Умаялись за день так, что еле дождались ужина. Рот раздирала зевота, глаза слипались, а движения были вялыми. Ели, даже не обращая внимание на то, что им принесли, а после ужина, превозмогая себя, помыли котелки и тут-же завалились спать.

Утро началось, как и вчера, с подъёма. Умывшись, так же взяли котелки и поплелись в первую комнату, ожидая завтрака. На завтрак опять была зелёная каша, правда на этот раз в неё добавили немного крысятины. Ну, хоть какое-то мясо. После завтрака уже знакомая процедура надевания ошейников и снова в поле. Сегодня напарникам достался вход со стороны истёртого в крошку здания. Уже поднимаясь на гору щебня, Хром обратил внимание на завёрнутый в штопор кусочек перил.

— Там, по ходу, мясорубка, — проговорил он Сержанту, показывая на изуродованный кусок металла.

— Ага, надо бы там посмотреть, может, найдём что-нибудь.

— Глянь, а я пойду под бритвой гляну.

Под бритвой было пусто. Хром разочарованно вернулся к Сержанту и увидел, как тот палкой ковыряется возле мясорубки.

— Нашёл что-то?

— Да, штопор. И большой какой! Только сопротивляется, гад.

— Ну, находка не крутая.

— Как не крутая? Если обычный штопор дыры в бетоне делает, то этот точно броню танка как фольгу проткнёт. Смотри, какой большой!

Артефакт действительно был большой, около пятнадцати сантиметров в длину, сильно похожий на обычный штопор для открывания вина. Дождавшись, когда Сержант уложит добычу в контейнер, осторожно пошли дальше. До обеда ничего больше найти не удалось. Хром уступил сержанту место впереди, следуя за напарником и внимательно глядя по сторонам. Громкий, полный отчаяния крик, потом хлопок раздались неподалёку справа. Напарники оглянулись на шум и успели увидеть фонтан человеческих ошмётков, разлетающихся в стороны. Один из узников, не обращая внимания на то, что заляпан кровью с ног до головы, спокойно прошёл вперёд и поднял что-то с земли.

— Смотри! — воскликнул Сержант, — он же нарочно его в хлопушку толкнул. Ради артефакта. Ты видел?

— Видел, — мрачно ответил Хром. — За это, вообще-то убивают.

— Вечером надо с ним разобраться.

— А стоит ли. Ты посмотри на них. Здесь каждый способен на такую подлость. Каждый сам за себя. Облегчить положение себе за счёт других, даже пусть всего на один день.

— Наверное ты и прав. Смотри, вон там, где трамплин.

— Где? Точно! Ну ты и глазастый! Слизняк собственной персоной. Подержи-ка контейнеры. Я его сейчас достану.

Дальше осторожное блуждание между аномалий ничего не дало кроме нескольких веточек лозы. Хром опять занял своё место впереди и, вдруг, опять почувствовал резкий запах озона. Как и вчера, в тело впились мелкие иголочки. Ага. Ещё одна тихая электра. Уже собираясь осторожно отойти, чтобы ненароком не спровоцировать разряд, вдруг увидел совсем с краю слегка подрагивающего ежа. Да какого! Не того, в принципе, бросового розового, а самого настоящего чёрного! Такого Хром видел только один раз, когда кто-то, кажется Сынок, сдавал его учёным. Яйцеголовые тогда аж запрыгали от радости. И не мудрено. Если мощности розового ежа хватит только на то, чтобы обеспечить электроэнергией один средний дом, то чёрный ёж — это практически миниэлектростанция.

И что так не везло, пока на воле был?

— Сержант, подпрыгивая от нетерпения, принялся выкатывать артефакт из аномалии. Разбуженная электра внезапно хлестанула своим страшным жгутом, и Сержант отскочил в сторону.

— Хром, давай вытаскивай скорее! — вскрикнул сталкер. — Как раз она перезаряжается.

— А ты что?

— Да по глазам сверканула. Не вижу ничего. Сейчас проморгаюсь.

Хром, не ожидая, пока аномалия опять накопит силы, подскочил к артефакту и выкатил его на безопасное место. Ну а закатить его в контейнер труда особо уже не представляло. Дождавшись пока Сержант проморгается и зрение восстановится, пошли дальше. Ничего больше существенного найти до конца дня так и не удалось. Так, парочка слюды и несколько батареек. Арты, конечно, грошовые. Не дороже лозы. Но всё же не с пустыми руками. Уже под конец, выходя из поля, Сержант вдруг нагнулся и поднял с земли продолговатый бугристый камень чёрного цвета.

— О! Зажигалка! Прямо под ногами валяется.

Благодаря находкам, в штрафниках они сегодня не были, поэтому с лёгким сердцем сдав хабар, прошли процедуру снятия ошейников, посмотрели на экзекуцию и отправились готовиться к ужину. Ноги гудели от напряжённого движения в течении всего дня, когда даже нет возможности присесть хоть на пять минут, а в глаза как кто песок насыпал. И неудивительно. Внимательно всматриваться в пространство перед собой не просто. Да ещё и электры сверкают так, что глазам больно.

Наскоро поужинав, улеглись на нары и расслабились. Вот прошёл второй день плена. Плена, в котором каждый день может быть последним. Похоже, все эти события превращаются уже в рутину. Нет. Так нельзя. Нельзя привыкать к этому сумасшествию. Так недолго и действительно умом тронуться. Или сломаться, как многие здесь. Надо что-то делать. Не может быть, чтобы совсем не было выхода. Выход есть всегда. Надо только его найти. Эх! Где тот колдун, который жизнь обещал? Неужели это были просто слова? Ну а как бы он смог помочь? Колдун он конечно колдун. Но не настолько же. С такими мыслями Хром провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Утро началось уже обыденно. Всё шло по давно заведённому порядку. Завтрак, одевание ошейников, получение контейнеров, построение и выход. Когда шли через колхозный двор, Хром затылком почувствовал чей-то взгляд и обернулся. В окне первого этажа стоял с бокалом вина Пингвин и улыбался. Заметив взгляд Хрома, щёголь приподнял бокал, словно приветствуя, и заулыбался ещё сильнее. Вне себя от злости сталкер большим пальцем правой руки провёл у себя под горлом и указательным ткнул в Пингвина. Уже отворачиваясь, Хром успел заметить, что бывший заказчик хохочет.

В этот раз они вошли в поле со стороны лагеря уродов. Даже отсюда, несмотря на то, что видимость загораживал фронтон разрушенного здания, было видно огромное море уродов. Лагерь жил своей жизнью, где было место дракам, ссорам, бытовым мелочам, радости и ещё много чему. Вдали виднелось здание штаба, места где первый сталкер Шуруп повстречал своих друзей. Эх! Хорошо было Шурупу! Свобода и поддержка друзей-спецназовцев. Были бы у Хрома с Сержантом такие друзья, Пингвина с его компанией в блин бы раскатали. Увы. Спецназовцев под рукой не было. Значит, надо искать артефакты. Не хочется вечером у столба корчиться под ударами кнута.

Повезло с ходу. Под ближайшей же бритвой оказался хрустальный шар. Вот это находка! Это же мечта! И почему он не попался тогда, когда сталкеры были свободны? А сейчас придётся отдавать это сокровище новоявленным хозяевам. Как жалко! Дальше набрели на слюду, потом ещё одну, потом лоза… Вроде и находки небольшие, а азарт вдруг открылся такой, что хотелось ещё и ещё.

Первым в себя пришёл Сержант. Он внезапно остановился и осмотрелся.

— Хром! Слышь?

— Чего? — ещё находясь под действием азарта недовольно откликнулся напарник.

— Куда это мы забрели?

— Как куда? О чёрт!

Как они попали сюда, непонятно, но то, что вряд ли смогут отсюда вырваться, это точно. Вокруг бушевали аномалии. От остальных их отделяла бушующая электра, сквозь которую тяжело было хоть что-то рассмотреть. Еле слышно гудящая мясорубка ощутимо тянула к себе, а мелкие камешки под воздействием трамплина подрагивали возле самой ступни хрома. Прямо по курсу посверкивала своими смертельными лезвиями бритва.

— Похоже, хана, — резюмировал Хром.

— Я бы не спешил с выводами, — раздалось сзади.

От неожиданности Хром подпрыгнул, едва не угодив всё-таки ногой в трамплин. Сзади стоял собственной персоной колдун.

— Ты?! Откуда ты взялся?

— Я же задолжал тебе жизни. Вчера ты незаслуженно упрекнул меня в пустых обещаниях. А я всегда держу своё слово.

— Жизни? О каких жизнях он говорит? — спросил не менее поражённый Сержант.

— Я тебя обманул. Я не отдал ему ракушку. Я её ему продал. За две жизни.

— Одна жизнь так и так принадлежит тебе, Хром. А вот вторую ты волен или подарить, или оставить себе про запас. Так какое ты принял решение.

— Погоди, так ты можешь нам помочь?

— Тебе.

— Ладно, подробности потом. Как ты можешь помочь? Этот ошейник снять невозможно.

— Ты уверен? — колдун вытащил из складок своего балахона связку каких-то артефактов, среди которых Хром успел узнать только хрустальный шар и слюду, и поднёс её к замку. Ошейник спокойно распался на две части и упал к ногам.

— Так что ты решил со второй жизнью?

— Я дарю её Сержанту.

— Дело твоё. Тогда обязанности я свои перед тобой выполнил и больше ничего не должен.

— Эй, погоди! — остановил Хром колдуна, когда половинки ошейника слетели с шеи Сержанта.

— Что ещё?

— Это ты называешь спас нам жизнь?

— Да. А что?

— Вот так, оставив в кольце аномалий под носом у уродов без шанса выбраться от сюда?

— Ах да! Забыл совсем. Что поделаешь. Старый я стал. Всё путаю, всё забываю, — в глазах колдуна промелькнула хитринка. — Вон проход в аномальном поле. Прямо идите. Там, за полем, найдёте вход в канализационный коллектор. Поднимите крышку и спуститесь вниз. Уйдёте под землёй. Только крышку на место не забудьте поставить. Держи зажигалку, — он протянул Хрому артефакт. — Там, внизу, найдёте факел. Подожжёте его и идите по ходу.

— Что-то не так в твоём плане? — подозрительно прищурившись, поинтересовался Хром. — Уж больно подозрительно ты глазами сверкаешь.

— Да всё так. Просто там будет участок с пауками. Там, главное, на их сигнальные нити не наступить. Наступите, хана. Но другого выхода нет.

— А ты как?

— Я колдун. У меня другие пути, простым людям недоступные. Ладно. Идите. И, удачи вам.

Сталкеры, ещё не веря, сделали шаг, ещё один в указанном направлении. Потом пошли уверенней и, вскоре, кольцо аномалий осталось позади. Дальше уже шли привычно, выискивая аномалии всеми органами чувств, как это было вчера и позавчера. По пути нашли аж две ракушки, одного слизняка и ещё одного чёрного ежа.

— Интересно, это случайность или подарок колдуна в дорожку? — поинтересовался Хром чисто риторически.

— Кто его знает? Слушай, а что там этот колдун насчёт второй жизни говорил?

— Потом расскажу. Сейчас не до разговоров. Внимательней смотри.

— Ты прав. Обидно будет сейчас куда-нибудь вляпаться.

Поле закончилось неожиданно. Впереди метрах в ста возвышалась громада штаба. Даже отсюда была видна бритва, расположившаяся у парадного входа.

— По-моему, люк вон там, — указал рукой Сержант.

— Ага. Вроде, он. Пошли.

Это был действительно люк. Срывая ногти, удалось приподнять тяжёлую чугунную крышку. Вдоль вертикальной стены вниз тянулись скобы, выполняющие роль лестницы. Первым в темноту полез Хром. Сержант задержался на верхних ступеньках, придерживая крышку и давая возможность напарнику отыскать внизу факел и зажечь его. Потом Сержант закрыл за собой люк и тоже спустился.

— Ну, что, пошли? — немного нервно спросил Хром, освещая факелом горизонтальный подземный ход.

— Пошли. Чего время тянуть.

Они нырнули в чёрный зев тоннеля. Тоннель был низкий. Видимо служил для каких-то технических целей. Приходилось постоянно пригибаться. Да ещё и слова колдуна о пауках тоже спокойствия не прибавляло. Хром старался держать факел ближе к земле, чтобы не пропустить проклятую паутину. Наконец, в свете факела на полу замерцали серебристые нити. Хром поднял факел повыше и содрогнулся. Да уж. Зрелище не для слабонервных. От основного тоннеля под прямым углом шло ответвление, в котором сидело несколько пауков, ростом с крупного шипохвоста, положив свои мохнатые передние лапы, заканчивающиеся когтем, на сигнальные нити. Неровный свет бликовал на многочисленных глазах, разбросанных по головогруди. Огромные чёрные брюшки слабо пульсировали. Устрашающие хелитцеры медленно сдвигались и раздвигались.

— И что делать будем? — дрожащим голосом поинтересовался Хром.

— А что тут думать? Идти надо.

— А если набросятся?

— Колдун же сказал, что не набросятся. Главное, на нити не наступать. Ну, что, кто первый?

— Я пойду.

Хром поднял факел повыше и шагнул, словно в бездну. Сердце бешено колотилось. На пауков старался не смотреть, хотя взгляд как магнитом постоянно притягивало в ту сторону. Сколько он шёл этот участок, Хром не помнил. По ощущениям: год или два. Следующим пошёл Сержант. Аккуратно переставляя ноги, он так же удачно прошёл опасный отрезок.

— Я думал, что у меня там сердце от страха остановится, — отдувался сталкер. — Вроде, больше сюрпризов быть не должно.

— По крайней мере, колдун больше ни о чём не предупреждал.

Они пошли дальше и вскоре вышли в какое-то большое тёмное помещение.

— Похоже, подвал какого-то дома, — проговорил, оглядываясь, Сержант.

— Ага. А там комнатка, что ли. Видишь, дверь прикрыта. Заглянем?

За дверью действительно была небольшая комнатка, приспособленная для жилья. Посредине стоял стол с лавками, а у стены выстроились шкафы, на которых ровными стопками лежали стрелы для самострелов, сделанные из арматуры, стояло несколько пар убогих мародёрских ботинок из свиной шкуры с подошвой из автомобильных шин. А вот и сами самострелы. Два самодельных самострела висели тут же на стенах. Рядом в ножнах с лямками для ношения за спиной висели две примитивные сабли. Факел догорал и остро встал вопрос освещения.

— Сержант, покопайся в вещах. Должен здесь быть какой-то светильник.

Сержант полез куда-то в угол, пару раз что-то уронил и извлёк масляный светильник и бутыль с маслом.

— Живём! — воскликнул он, поджигая фитиль.

— Жить-то живём, — скептически ответил Хром. — Только это сейчас. А как дальше? Еды нет. Оружия тоже нет. Даже воды нет.

— Придумаем что-нибудь. Я тут консервы видел.

Сержант потянулся на верхнюю полку и достал банку.

— Ты срок годности посмотри. А то тут, судя по всему, лет десять никого не было. Смотри пылищи сколько.

— Точно, — проговорил Сержант, приблизив банку к огню и читая надписи на этикетке. — Древняя, аж не могу. Даже я её кушать не рискну. Не самый гуманный способ самоубийства. Значит, придётся охотиться. На крыс.

— Чем?

— А вон, самострелами. Стрел полно.

— А ты с него стрелять умеешь?

— Научимся. Не думаю, что такая уж сложная наука. И с водой что-нибудь придумаем.

— Ладно. Чего отчаиваться? Нам же не век здесь сидеть. Немного пересидим на всякий случай и будем домой пробиваться. Да и властям про беспредел этот надо сообщить. Не дело вот так сталкеров в рабство забирать. Эх! Карту мою отобрали.

— И детекторы аномалий. С ними всяко легче.

— Давай-ка осмотримся здесь. Похоже, это схрон какого-то из сталкеров ещё начала сталкерства. Иначе, как объяснить эти самострелы и самодельные ботинки? Или мародёр какой его обустроил.

— Наверное. Ну, раз есть схрон, должно быть что-нибудь, позволяющее здесь отсиживаться какое-то время.

Напарники разошлись по подвалу. Хром почти сразу нашёл в дальнем конце оборудованный очаг под трещиной в потолке и запас дров, а, чуть позже и Сержант наткнулся на резервуар для сбора дождевой воды, устроенный почти у входа в подвал. Резервуар был наполовину полон. Правда, вода там была не ахти, но, если её прокипятить, то использовать можно.

— Закипяти-ка немного воды для питья, а я займусь самострелами, — сказал Хром.

— Ты думаешь, из них выйдет толк? Или из нас получатся стрелки?

— Не знаю. С виду самострелы достаточно крепкие. Да и по рассказам матери, мародёры самострелы по наследству передавали. Так что запас прочности у них большой. Ну а стрелки из нас отменные, конечно, не получатся, но, может, хоть как-то сможем стрелять. Нужно потренироваться.

Хром взял оба самострела и осмотрел их. В принципе, сделаны на совесть. Плечи из автомобильной рессоры до сих пор сидели в грубом деревянном ложе, как влитые. Конечно, это не автомат, но всё же оружие. И достаточно грозное, если уметь им пользоваться. Осталось только подтянуть провисшую тетиву. Он отодрал от стеллажа кусок широкой доски и прислонил её к стене. Метров двадцать — дистанция в самый раз. На эту пистолетную дистанцию те же крысы подпускают. Прицелился. Стрела ударилась в стену в десяти сантиметрах от доски.

— Ну, как? — поинтересовался Сержант, возясь у костра.

— Нормально. Думал, хуже будет.

Уже четвёртая стрела чиркнула по краю доски, уронив её. А с восьмой стала уверенно втыкаться в мишень.

— Ставь воду остывать и айда тренироваться.

5

После двух часов тренировки стали пользоваться новым оружием достаточно уверенно и решили выбраться на разведку. В комнатке нашли перемётную сумку, сшитую из кошачьей шкуры и два специальных поясных чехла из собачьей шкуры для стрел. В перемётную сумку положили две пластиковые бутылки с кипячённой водой и щербатый нож, найденный тут же, набили стрелами чехлы.

Глянув друг на друга и набравшись решимости, вышли к лестнице, ведущей и подвала и осторожно выбрались наверх. Время уже близилось к вечеру. Вокруг были развалины. Этот квартал города когда-то подвергся довольно интенсивной бомбардировке. Ни одного целого дома. Кое-где обломанными гнилыми зубами какого-то великана, возвышались не до конца разрушенные фасады. Но большинство зданий были разбиты в щебень. Не избежало печальной участи и здание, под которым находился их схрон. Остатки первого этажа — это всё, что осталось от многоэтажного дома. Несколько плит перекрытия удачно сложились над входом в подвал, оставляя достаточно места для того, чтобы пролезть и, в то же время, надёжно маскируя вход.

— Похоже, это район автохозяйства, — проговорил Хром, вспоминая карту. — На карте этот район обозначен, ка зона полного разрушения.

— Одно радует. Смотри, сколько крыс шныряет.

— Да. Судя по всему, это единственная дичь, которая нас сегодня ждёт. Если сумеем подбить.

Подбить сумели с трудом, но зато целых три тушки. С таким трофеем, довольные, вернулись в подвал.

— Давай-ка займёмся едой, — предложил Сержант, — а о том, что делать дальше, будем думать потом. Всё равно нам пару дней пересидеть здесь надо будет.

Пингвин сидел в мягком кресле, задумчиво глядя на бутыль с колхозным самогоном.

— О чём задумался, брат? — спросил его изрядно набравшийся Таран.

— Да вот, думаю, как там то мясо, которое я к вам привёл.

— Они сегодня в аномалии сгинули. Отвратительное мясо, если сумели продержаться только два дня. И как только сюда сумели дойти, да ещё и тебя провести?

— Да, вроде, обычные сталкеры. А аномалии, сам знаешь, что это лотерея. Тем более, если их столько в одном месте.

— И что тебя тревожит?

— Один из них сегодня утром увидел меня в окне и показал мне знак: рукой по горлу.

— И ты испугался? — захохотал Таран. — Не смеши меня. Чтобы Пингвин испугался какого-то оборванца? Я тебя не первый год знаю. Тем более, что он уже стал пищей для аномалий.

— Нет. Не то. Мне показалось, что это не он мне показал. Что это Город через него весточку мне передал.

— Ты не перепил, часом? Город, это простое нагромождение камней.

— Мне, всё-таки кажется, что это не так. Местные говорили мне, что Город — это единый организм, живущий по своим законам. Всё в нём взаимосвязано и подчинено единой цели. А мы — просто паразиты, ползающие по его телу.

— С каких пор ты стал философом, Пиня? Ты посмотри, как мы живём! Нам служат порождения этого Города — колхозники и уроды, нам таскают ценные артефакты сталкеры. На нашем счету уже сейчас столько денег, что мы можем купить себе остров или небольшое государство. Паразиты не бывают такими. Отбрось свои мрачные мысли и давай выпьем за наше удачное предприятие.

Они сдвинули рюмки и выпили. Действительно. Чего ещё желать? Разве могли они вот так радоваться жизни, пробираясь по степям Манчжурии в поисках разбитого правительственными войсками Китая мятежного генерала Си, или воюя в рядах вооружённых сил Северного Казахстана против танковых армад войск Центрально-Казахстанской республики? И совсем не такие деньги он зарабатывал, когда на стороне Ташкентского султана штурмовал Бухару. А здесь сиди себе за богато накрытым столом, или кувыркайся в постели с более-менее симпатичной аборигенкой, а денежки капают на твой счёт. Город с этой стороны совсем не пугал, а казался очень даже ничего. Прямо золотое дно какое-то. Да и ехать по улицам на бронированном «Тигре» это совсем не то, что пробираться через кишащие опасностью дворы и улицы пешком. Вчера они выезжали к Институту сдавать артефакты, и Пингвин получил огромное удовольствие от такой поездки.

Да, жизнь удалась. И не надо больше рисковать, влезая в различные авантюры за деньги. Только вот почему в душе что-то гложет? И что за тучка набежала сегодня утром, когда Хром показал ему этот жест? Наверное, глупости. И Город этот действительно всего лишь нагромождение камней и сборище дикарей, бродяг и мутантов. Просто за время путешествия сюда он успел наслушаться разглагольствований Хрома. Что с него взять? Такой же дикарь, как и остальные. А дикари жить не могут без тотемов и фетишей.

Пингвин прошёлся по комнате. А умеет Таран устраиваться! Обстановка была роскошной. Мягкая мебель, красивые картины на стенах, хрустальная люстра под потолком и ковры, ковры, ковры. Каждый шаг заглушался пушистым ворсом полностью, поэтому передвижение по комнате было абсолютно бесшумным.

— Что, никак ещё не привыкнешь? — улыбнулся Таран.

— Да. Вся эта роскошь… Мы же к другому привыкли. Помнишь, Тарик, блиндажи, землянки, походные палатки, сборно-щитовые казармы с щелями в ладонь, через которые свищет ледяной ветер? А ночлеги в полуразрушенных зданиях на линии фронта?

— Было всё это, Пиня, было. Но не хватит ли? Пора привыкать к другой жизни. Мы уже миллионеры. А что ещё будет? Этот Город настоящее золотое дно, — повторил Таран недавние мысли Пингвина.

— Как бы это золотое дно не обернулось для нас дубовой крышкой.

— Ты сегодня слишком мрачно настроен. Неужели какой-то нищеброд сумел тебя выбить из колеи? Я тебя не узнаю.

— А ты уверен, что он погиб?

— Конечно! Они оба не вышли из аномального поля, а это означает только одно — мертвы.

— Они могли спрятаться и переждать, когда все уйдут, а потом потихоньку смыться.

— Исключено. Как только ошейник теряет сигнал от пульта, он взрывается и отрывает рабу голову. Даже если они решили спрятаться и пересидеть, всё равно их безголовые трупы сейчас потихоньку превращаются в артефакт в одной из аномалий.

— Не знаю. У меня такое чувство, что они оба живы.

— Мой тебе совет: напейся. И тогда вся эта ерунда вылетит из головы.

— Идёт. Наливай.

В этот день Пингвин действительно напился. И напился так, как не напивался, наверное, никогда в жизни. Таран, глядя на бесчувственное тело друга, вызвал прислугу и приказал отнести его в спальную.

Проснувшись утром, Сержант Хрома на соседней лавке не обнаружил. Ничего не понимая, он сер и стал протирать глаза, недоумевая, куда бы мог пропасть напарник. Наконец, в подвале раздались шаги, дверь открылась и в комнатку ввалился Хром.

— Вот, сходил на охоту, — кинул он на пол две крысиные тушки.

— У нас же со вчера ещё осталось.

— Эти зажарим на огне в дорогу.

— Мы куда-то идём? Домой?

— Нет. Домой не пойдём. Без карты, без детектора аномалий и нормального оружия почти через весь город идти — изощрённая разновидность самоубийства.

— А куда, тогда?

— На север пойдём. Тут недалеко.

— И что там?

— Вояки. К ним выйдем. Мы, всё же сталкеры. Раз есть лицензия, то вполне себе официальные лица. Попросим помощи. Должны помочь. Да и весь этот беспредел с рабами воякам, чувствую, совсем не понравится. Нужно гадюшник этот зачищать.

— А что там вояки делают?

— Да кто его знает? Объект какой-то секретный охраняют. Байки разные про те места ходят. Нам, главное, что они есть там.

— Что-то я про эти края ничего не слышал.

— А там никто и не бывал. На сталкерских картах ни одной отметки про этот район.

— Думаешь, стоит туда идти?

— А у нас есть выбор? Говорю же, что домой мы не пройдём. И так чудом сюда дошли. А у нас три ствола было. А сейчас? Два самострела и две кустарные сабли?

— Когда выходим?

— А чего тянуть? Поедим, мясо зажарим, чтобы не испортилось и в путь. С водой как у нас? — На две пластиковые бутылки кипячёной воды хватит.

— Тогда давай время не будем тянуть.

Спустя часа полтора, основательно подготовившись, сталкеры вышли из подвала. Как обычно, сначала слегка высунувшись, проверили пространство вокруг и не найдя ничего опасного, выбрались полностью. По горам щебня идти было неудобно, но делать было нечего. Чистой и ровной дороги для них никто не приготовил. В промежутке между двумя чудом уцелевшими стеновыми панелями задумчиво поигрывал кусочками бетона трамплин. Сержант привычно сунулся к аномалии, потом побегал по развалинам, нашёл кусок проволоки и опять сунулся туда.

— Что там? — недовольный задержкой спросил Хром.

— Ракушка. И смотри какая!

Ракушка действительно была большая, размером с кулачок ребёнка и обладала красивым жёлто-зелёным окрасом.

— И охота тебе сейчас в аномалии нырять? Нам дойти живыми, а ты всё по артефактам.

— Так, если дойдём, то хоть с хабаром. Нам же как-то автоматы нужно будет покупать. Повторно нам их бесплатно никто не даст. Да и остальную амуницию тоже.

Постепенно кучи щебня сменились сравнительно целыми домами. Хром присел на бетонный блок и задумался.

— Эй! Что с тобой? — позвал его Сержант.

— Да вот, карту вспоминаю. Нам отсюда, вообще-то, налево строго под прямым углом.

— Ну, так пошли!

— Там радиоактивное пятно большое, помнится. Туда тактическим зарядом сверхмалой мощности долбанули. Хотели по штабу попасть, да промахнулись, вроде как. Говорят, там в центре бетон так оплавился, что в стекло превратился. Обходить нужно. Вот я и вспоминаю, по какой дуге лучше обойти, чтобы радиации не хватануть.

— И что, вспомнил?

— Примерно. Пойдём туда.

Хром поднялся и уверенно зашагал в сторону двора, увитого ядовитым плющом. Сержант вздохнул и отправился следом. Двор прошли сравнительно спокойно. Пару раз махнули саблями и всё. Плющу этого оказалось достаточно. А вот шипохвостов не оказалось, что не могло расстраивать. Следующий двор сразу же встретил хищным тополем. Хорошо, что путники были настороже, поэтому, разглядев угрозу, сразу же стали искать пути обхода. Однако, это оказалось не так и просто. Слева разлеглась огромная электра, а справа, поигрывая кустиком колючей сирени, приглашала в свои объятия не менее большая мясорубка.

— Идём через подвал, — бросил через плечо Хром и устремился к ближайшему подъезду.

Подвал представлял собой классический предмет подобного сооружения. В меру пыльный, в меру загаженный, в меру захламленный. Прошли через него насквозь и вышли через последний подъезд. Там, на входе, искрилась молодая электра, но проход вдоль здания был, поэтому, они скользнули вдоль стены и выскочили за угол. За углом было почти безопасно. Это если не считать парочки шипохвостых котов, греющихся на солнышке. Хром вскинул самострел и выстрелил. Стрела пролетела мимо, только насторожив кошаков. Сержант, вынырнув из-за угла так же выстрелил в шипохвостов, но только заставил их ретироваться.

— Похоже, нам ещё учиться и учиться, — проговорил Хром, натягивая тетиву.

— Это точно. На твоих предков мы не тянем.

— Прекрати говорить о моих предках в таком тоне, — вдруг обиделся Хром. — Мой дедушка ничем не отличался от твоего. А то, что мой папа научился выживать даже с помощью вот такого примитивного оружия, так это только заслуга, а никак не повод над ним прикалываться.

— Да кто прикалывается? — примирительно вытянул перед собой руки Сержант. — Наоборот, я преклоняюсь перед твоим папой. В таких условиях выжить далеко не каждый сможет.

Инцидент, вроде бы, был исчерпан, однако Хром в душе попенял себя за подобную раздражительность. Сколько уже вместе испытали, из такого плена вырвались, а чуть не сорвался. Сдают нервы-то. Надо бы последить за собой. Не хватало ещё перессориться, а, того хуже, и перестрелять друг друга.

Необходимо было озаботиться о ночлеге. Хром уже прикидывал, в каком из домов поискать квартиру для ночёвки, когда вдали раздался разноголосый лай. И лай этот приближался. Напарники рванули к ближайшему окну и, помогая друг другу, ввалились внутрь. Место для ночлега хуже не придумаешь. Мусор и кошачья вонь. Точно тут любят шипохвосты тусоваться. Надо бы срочно поискать что-то получше. Но, хоть от слепышей скрылись. Из глубины комнаты глянули в окно. Ого! А это и не слепые псы совсем. Стая обычных собак, когда-то называющихся друзьями человека. Разнопородная и разноразмерная свора выскочила во двор и заклубилась прямо перед окнами, за которыми спрятались сталкеры. Большой лобастый пёс склонил свою голову к земле и явно что-то вынюхивал.

— Давай-ка поднимемся повыше, — скрипя пересохшим внезапно голосом, сказал Сержант.

— Я тоже так думаю, — согласился с ним Хром. — Как бы это они не нас вынюхивают.

Осторожно, стараясь не скрипеть бетонной крошкой, они вышли из комнаты на лестничную клетку и тихонько поднялись на третий этаж.

— Глянь-ка, что эти псины делают, — попросил Хром Сержанта, закладывая дверной проём остатками кресел.

— Улеглись прямо под домом.

— Вот гады! Ладно, ночуем здесь, а завтра через подвал уходить будем.

— А воды закипятить?

— В ванную иди. Там костёр разведёшь.

С ужином разобрались быстро. Да и что там было разбираться? Разогрели на огне жаренную крысятину, запили кипяточком и спать. В первую смену дежурил Сержант, а Хром улёгся на разложенные куски пластика, неведомо откуда оказавшиеся тут же и сразу уснул.

Утром, доев остатки крысятины, вышли в путь. Стая собак за ночь куда-то рассосалась, но ухо по любому нужно было держать востро. Из подъезда сразу подались вправо. Прямо пути не было. Молодая мясорубка, аж гудя от энтузиазма, приглашала к себе в объятия. Однако идти к ней желания не возникало. Пройдя по отмостке, вышли к проходу между домами. А там было уж очень интересно. Прямо по курсу переливалась в лучах утреннего солнца бритва, слева искрила электра, а справа поигрывал пылью у самой земли трамплин. Хром уже хотел было скомандовать отход, как сзади, на пределе слышимости донёсся постылый собачий лай. Ну что им не бегается где-нибудь в другом месте? Почему обязательно здесь. И узнавать как-то не хочется, кто это: слепыши или вчерашние друзья человека. Хрен, как говориться, редьки не слаще. Хром зачерпнул с земли горсть бетонного крошева и стал методично обкидывать аномалии в надежде найти проход. Лай стал гораздо громче. Успеть бы. Однако нервничать и торопиться тоже нельзя. Хром заставил себя отгородиться от звуков и сосредоточиться только на провешивании прохода.

— Быстрее, — поторапливал сзади приплясывающий от нетерпения Сержант.

— Ещё раз вякнешь под руку, я тобой проход провешаю, — огрызнулся сквозь зубы Хром.

Лай приближался. В разноголосом гаме вдруг послышались радостные и азартные нотки. Точно. Свора увидела свою жертву и уже на всех парах мчит сюда. Страшно-то как! Но вот он, готов проход. Узенький, но такой желанный. Между электрой и мясорубкой. Стараясь не обращать внимания на приближающиеся за спиной лай и рычание, сталкеры осторожно преодолели проход. Шедший последним Сержант, поднял с земли увесистый кусок бетона и запустил его в электру.

Ветвистые щупальца электрических разрядов взвились в воздух, а потом, подобно внезапно возникшей светящейся паутине внезапно окутала подоспевших к аномалии собак. Именно собак. Тех самых друзей человека. Раздался оглушительный визг и несколько мохнатых тушек обугленными комками упали на землю. Свора шарахнулась в сторону, и вот уже ещё несколько тушек разлетаются кровавыми ошмётками в мясорубке. Одна из шавок вообще умудрилась вляпаться в трамплин и сейчас красовалась грохнулись где-то с высоты в виде небольшой кровавой кляксы.

Хром посмотрел на то, что осталось от стаи. Разномастные собаки метались в панике, только один вожак, тот самый лобастый кобель, пристально смотрел на сталкеров сквозь уже успокаивающиеся разряды электры.

— Извини, братан, — развёл руки Хром, — тут кто кого. Сегодня нам повезло.

Кобель громко рыкнул, приводя в чувство паникующую стаю и потрусил назад, ни разу не оглянувшись.

— Видал, какой? — удивился Сержант.

— Серьёзный, — подтвердил Хром. — Не даром вожак.

Дальше путь проходил через частный сектор. Постоянно приходилось забирать влево, чтобы обойти зону радиоактивного заражения. Правда не всегда это получалось. На очередном перекрёстке наткнулись на настоящее поле аномалий и, почти синхронно передёрнули плечами. Слишком свежи были воспоминания о днях, прожитых в рабстве. Прямо на пересечении улиц разместился адский котёл, выдавший себя лёгким маревом. Во дворе рядом бросала жгуты разрядов из стороны в сторону молодая электра, сбоку развлекалась мясорубка, а дальше явно притаился трамплин. В доме по соседству тоже искрила электра.

— Прикинь, — проговорил Сержант, — сколько там сейчас артов!

— Хочешь слазить? Без меня, как-нибудь.

— Да нет. Это я так, риторически.

Обходили это аномальное скопление по соседним улицам, сильно отклонившись от маршрута. Пришлось корректировать направление, выходя опять на нужную улицу. Ворон первым заметил Сержант. Ну, тут уже привычно. Вломились в ближайший дом, молясь, чтобы на пути не было аномалии, суматошно отыскали подпол и нырнули туда.

— А помнишь, как мы втроём так же прятались от ворон? — проговорил в темноте Сержант, устраиваясь поудобнее на полусгнившем коробе для овощей. — Вроде недавно было, а кажется, что давно уже.

— Не напоминай мне про этого козла.

— Про Пингвина-то? Действительно козёл.

— Да и мы не лучше. Как лоханулись-то! Крутыми сталкерами себя возомнили. Заказы принимаем. Смешно.

— Да, если бы он тогда нас не подпоил, может, и не повелись бы.

— Кто его знает. Ну что, улетели вороны или нет?

— Сейчас гляну. — Сержант приподнял крышку люка, огляделся, потом осторожно вылез и подполз к окну. — Улетели, вроде. Они, если добычи нет, надолго не задерживается.

— Ну, тогда пошли. И по сторонам смотри. Нам крыс надо на ужин подстрелить. Последнюю крысятину на завтрак съели.

— Ага. А в посёлке мясо перебирали. Свинину. Какая лучше: колхозная или с большой земли.

— Это мы зажрались с тобой, — хохотнул Хром.

Выбрались из подпола и пошли по хозпостройкам, которых в частном секторе было достаточно. Крысы любят эти места. Даже спустя столько лет, генетическая память гонит их туда, где содержался скот, хранилось зерно или когда-то были свалены кучи навоза для удобрения огородов. До вечера удалось подстрелить четыре грызуна и, устроившись на ночлег в неплохо сохранившемся доме, принялись свежевать добычу. Недалеко, в железной бочке, чудом не развалившейся от ржавчины, нашлась и дождевая вода. В дальней комнате на найденном в сарае куске кровельного железа развели костёр, в котором обжарили тушки и принялись кипятить воду. Сержант, пошарив в подполе, нашёл большую десятилитровую кастрюлю и двухлитровый чайник без ручки. Решили закипятить воды побольше, чтобы хватило на ужин, завтрак, в дорогу и помыться. Вода была с сильным привкусом железа, но, как говориться, от добра добра не ищут.

Утром, с удовольствием умывшись заранее приготовленной водой, позавтракали и вышли из дома. Уже привычно обошли два трамплина, почти сросшихся между собой, гравием обкидали мясорубку, причём Сержант выкатил из-под неё небольшого слизня, и пошли дальше дворами. Вездесущий ядовитый плющ особо не досаждал, успокаиваясь после первого же удара саблей. Вышли к небольшому прудику, густо заросшему камышом, рогозом и мухоловками. Рогоз тут же напрягся, коричневые навершия на стеблях распушились, приготовившись стрелять своими остро заточенными пушинками по движущимся целям. Даже мухоловки встали в стойку.

— Ого, какой фурор мы произвели своим появлением, — проговорил Сержант.

— Я бы лучше обошёлся без помпы, — ответил Хром. — Отходим назад и ищем другой путь. Не люблю оваций, особенно в исполнении таких вот поклонников.

Обходить опять пришлось через соседнюю улицу, уже привычно отклоняясь от маршрута. Уже подходя к бывшему небольшому магазинчику в стиле «Сельпо», опять услышали собачий лай.

— Да достали уже эти собаки! — пробурчал Хром, влезая в разбитую витрину.

— Какие именно?

— Любые. Хоть нормальные, хоть слепые, всё едино.

Сержант подтащил к витрине стеллаж, подпёр его прилавком и отошёл вглубь комнаты, из темноты помещения вместе с Хромом наблюдая за происходящим на улице. Лай приближался. Наконец перед магазином появились первые собаки. А среди них тот самый лобастый вожак. Спокойно остановившись, он склонил голову, что-то понюхал и, оскалив клыки, глянул через полки стеллажа, кажется, прямо в глаза Хрому. Они так и стояли какое-то время: Хром, сжимающий самострел, посреди загаженного и захламленного помещения, когда-то бывшего торговым залом, и вожак, словно утёс возвышающийся среди лающего, рычащего, грызущегося собачьего моря. Потом вожак рыкнул, и вся стая устремилась к магазину, бросаясь на стеллаж, закрывающий витринный проём.

— Стрелы не тратим, — скомандовал Хром, — работаем только саблями. Сбивай колющими ударами особо ретивых.

— Ага, — ответил Сержант, вбивая остриё в пасть какого-то кобеля сомнительной породы, пытающегося с наскоку сдвинуть стеллаж. — Похоже, застряли мы здесь надолго.

— Да уж. Этот кобель третий день нас преследует. И на черта мы ему сдались?

Поняв, что с наскока людей не взять, стая приступила к долговременной осаде. Собаки разлеглись на площадке перед магазином и, выставив наблюдателей, занялась своими собачьими делами. Кто лежал, подставляя солнцу мохнатые бока, кто выяснял друг с другом отношения, кто просто бегал по округе, облаивая ближайшие аномалии. Хром подошёл поближе к витрине, чтобы осмотреть как можно больше пространства. Два дежурных пса тут же насторожили уши и приподнялись, обнажив клыки. Вот гады! Каждое движение отслеживают. Сержант пошёл в подсобку, проверяя задний выход. Бесполезно. Задняя дверь отсутствовала, как класс, однако в дверном проёме расположилась бритва, лишая даже малейшей надежды на спасение. Утешительный приз в виде хрустального шара, найденного тут же, настроения так и не поднял. Оба понимали, что положение — хуже некуда. Практически безвыходное. Хром вспомнил, что точно так же думал там, в рабстве у наёмников, когда тоже казалось, что выхода нет. Так же безнадёжно было на душе. Но вырвались же! Ему в голову закралась предательская мысль о том, что зря он отдал вторую жизнь сержанту. Вот сейчас бы опять вызвал колдуна, тот бы при помощи каких-нибудь артефактов отогнал бы стаю. Хотя, вряд ли без Сержанта он добрался бы хотя бы сюда. Да и как было бросить друга и напарника последи аномального поля и самому спастись. Нет. Хром бы ни за что не пошёл на это. А тут тоже как-нибудь выберутся. Город поможет.

И Город помог. Уже после того, как сталкеры пообедали холодной крысятиной и успели отразить ещё пару отчаянных собачьих атак, вдали опять раздался лай. Вожак вскочил на ноги и тревожно завертел своей лобастой головой.

— Это что, подмога, что ли? — удивился Хром.

— Не знаю. Нам и этих с запасом хватает. Куда ещё?

А дальше всё завертелось с сумасшедшей скоростью. В осаждавшую магазин свору на полном ходу влетела стая слепышей во главе с альфачом. Два вожака сцепились между собой сразу, не уступая по силам друг-другу. Они дрались страшно, свирепо, не обращая внимания на дерущихся рядом сородичей, как два исполина посреди пигмеев. Вокруг стоял рёв, лай, рычание и визг, клочья шерсти, вырванные зубами, летали над схваткой. Фонтаны крови из располосованных артерий били фонтанами в разные стороны. Наконец оба вожака, страшно израненные встали друг против друга на подгибающихся от слабости лапах, когда буро-серая грызущаяся масса вдруг хлынула на них и захлестнула собой.

Сколько длилась эта схватка, ни Хром, ни Сержант сказать не могли. Десять минут? Час? Два? Всё когда-нибудь кончается. Кончился и этот бой. Над площадкой стоял острый пряный запах крови. Повсюду валялись истерзанные трупы собак и слепышей. Несколько слепых псов, всё, что осталось от двух стай, поскуливая зализывали свои раны.

— Добьём? — поинтересовался Сержант, целясь из самострела.

— Не надо. Вольно или невольно, но они нам помогли. Спасибо Городу. Пошли.

— А эти? — Сержант кивнул на оставшихся в живых слепышей.

— Я думаю, им сейчас не до нас. А если попробуют напасть, с таким количеством мы справимся. Тем более, они ослабли от ран и устали от боя.

Слепыши на людей не среагировали. Действительно, им сейчас не до загонной охоты. Устали, да ещё и раны серьёзные. Ну, и еды и без человечинки хватает. Вон её сколько. Ешь — не хочу. Конечно, был бы альфач живой, попытались бы атаковать, наверное. А так, дураков нет. Даже среди слепых собак.

Частный сектор постепенно сменился пятиэтажками и нужно было выбирать место для ночёвки. Прошлись по одному из подъездов, осмотрели квартиры на первом и втором этажах, но ни одна из них не понравилась. Дверей нет, внутри загажено. Выше решили не смотреть. Второй этаж самое то. И зверью не так просто добраться, и человеку только по лестнице дотопать, и выпрыгнуть из окна в случае чего можно. Только в третьем подъезде нашлась неплохая квартира. Второй этаж, с чудом сохранившейся железной дверью, с остатками мебели, в том числе и мягкой, да ещё и сравнительно чистая. В ванной развели костерок, подогрели крысятину и кипяток и, наконец, поужинали.

Сержант из остатков мягкой мебели стал готовить себе лежанку, а Хром проверив, надёжно ли застопорена железная входная дверь, стал выбирать себе окно для наблюдательного пункта. И вот тут случилось. Доселе тёмная комната вдруг стала светлой. Проморгавшись от яркого света, сталкеры ошеломлённо огляделись. А квартира изменилась. На стенах появились весёленькие, в цветочек, обои, несколько картин и пара полок с какими-то книгами, появились у стены диван и два кресла, в углу что-то бубнил так же внезапно появившийся телевизор, а на потолке заливала комнату мягким тёплым светом хрустальная люстра. На диване сидели парень и две девчонки, что-то увлечённо рассматривающие на планшете. Симпатичная девушка, весело переговариваясь с длинноволосым кавалером, расставляла на столе закуски. С кухни потянуло волшебными ароматами. И никто, совершенно никто не обращал внимания на двух грязных заросших сталкеров, сжимающих в руках нелепые самострелы.

В дверь кто-то позвонил. Соловьиные трели звонка разнеслись по всей квартире, заставив троицу на диване отвлечься от планшета.

— Это, наверное, Смирнов с подругой пришёл, — предположил парень.

— Или Алка со своим, — предположила девчонка, направляясь в прихожую.

— Что за хрень? — неожиданно охрипшим голосом спросил Сержант.

— Это мы, похоже, в хронокапсулу попали, — ответил Хром.

— И они что, нас не видят типа?

— Нет. Перед нами сейчас прокручивается сцена из прошлой жизни. Как кино.

— Жутко-то как!

— Ага.

— Смотри, ёлка! — показал Сержант на наряженную ёлочку в углу.

— Точно! Это что, у них сейчас новый Год?

— Похоже на то. Молодёжь собирается праздник отмечать. Наверное, последняя новогодняя ночь перед войной.

В прихожей раздался щелчок замка, и тут же кто-то пришедший радостно загомонил.

— С Новым Годом!

— Ура! — отозвалась девчонка, по-видимому, хозяйка этой квартиры. — Алла, представь уже мне своего бойфренда.

— Сейчас я его вам всем представлю.

Компания ввалилась в комнату. Хозяйка квартиры, молодая девушка, слегка полноватая, но достаточно миловидная, с раскрасневшимися от мороза щеками и парень лет двадцати с бутылкой шампанского и коробкой торта в руках.

— О! Алка, привет! — раздались приветственные восклицания с дивана.

— Друзья! — провозгласила Алла, — разрешите мне представить вам моего друга. Это Игорь. Игорь, вон там на диване Сергей, Ирка и Люська. Вот Наташка, мы все у неё в гостях, а это Глеб, друг Наташки. Игорь, ты посиди, а я помогу хозяйке на стол накрыть.

Хром подошёл к окну и глянул на улицу. Яркие фонари на проезжей части разгоняли темноту. Крупными хлопьями шёл снег и снежинки искрились, попадая на свету. Редкие машины, юза на накатанной до состояния катка дороге, проехали мимо. У сугроба играла в снежки весёлая компания, попутно периодически прикладываясь к бутылке шампанского. В воздухе расцвёл цветок салюта, запущенный кем-то нетерпеливым. И во всех окнах горел свет. За спиной уже заканчивали сервировку стола и стали рассаживаться.

— Серёга, давай, наливай уже, — подгонял парня Глеб.

— Подождите, — возразила Наташка, — сейчас горячее уже будет готово. Через пять минут гуся из духовки достану.

— Под горячее успеем, — возразил Сергей, распечатывая бутылку водки. — Давайте пока под салаты. Кто водку пить будет?

— Девочкам вино! — пискнула то ли Люська, то ли Ирка.

— Глеб, открывай вино. Пока я мужикам наливаю, обслужи девчонок.

— А что, Смирнова ждать не будем? — поинтересовалась Алла.

— Он позвонил недавно. Не придёт. С родителями подруги будут отмечать.

— Ну, давайте с наступающим! — провозгласил Глеб, и все дружно выпили.

— Пьют, заразы, — сглотнул слюну Сержант.

— Я бы тоже сейчас хлопнул бы рюмашечку, — ответил Хром. — И вон тем салатиком закусил.

— Губа не дура, это же сельдь по шубой!

— Правда? Ни разу не ел. А выглядит красиво.

— И вкусно. Жаль только нельзя взять. Я тут попробовал бутылку цапнуть, так рука сквозь неё прошла.

— Я же говорю, это кино. Смотри, любуйся.

Неожиданно стало грустно. Рядом радуется жизни и празднует молодёжь, стол ломится от закусок и спиртное льётся рекой. А запахи такие, что желудок просто сводит судорогой. Хорошая, весёлая и беззаботная жизнь. Такой она и была. Какой же сволочью надо было быть, чтобы одни нажатием кнопки разрушить всё это великолепие? Чего ещё не хватало правителям того мира? Ради каких идеалов или целей они ввергнули такой красивый мир в пучину разрухи?

По телевизору забубнил какие-то поздравительные слова мужик на фоне заснеженной площади и высоких башен на заднем плане. Потом на весь экран показались часы и в динамиках стал раздаваться басовитый «Бом».

— Девять, десять, — хором отсчитывали «бомы» за столом, приготовив бокалы и рюмки, — одиннадцать, двенадцать! Ура! С Новым Годом! Все дружно чокнулись, выпили и стали обниматься. За окном что-то взорвалось и ослепительно вспыхнуло. Раздалась канонада и сталкеры на рефлексах нырнули под подоконник.

— Салют! — раздалось из-за стола, и все дружно бросились к окнам.

Напарники тоже выпрямились и посмотрели на улицу. О там… Такую красоту Хром не видел никогда. Да и Сержант, скорее всего, тоже. Всё небо было расцвечено яркими разноцветными цветами салютов. Они, то взмывали в небо наподобие ярких раскрывющихся соцветий, то распухали красивыми огненными шарами, то обрушивались на землю огненным водопадом или сыпались золотым дождём под оглушительные хлопки, треск, свист и завывания. Не успевал ещё один из салютов погаснуть, как на смену ему расцветали в небе сразу два или три. Такая феерия продолжалась минуты три, а потом уже постепенно пошла на убыль. Молодёжь вернулась за праздничный стол. Игорь достал откуда-то длинную плоскую пачку и стал раздавать всем какие-то серые палочки. Серёга вытащил зажигалку и стал их поджигать. Палочки вдруг загорелись ослепительным искристым пламенем, девчонки завизжали от восторга и засмеялись.

До самого утра сталкеры не сомкнули глаз, наблюдая за этим праздником жизни. И только под самое утро всё вдруг пропало, как мираж, и вокруг опять были унылые ободранные стены, пустая оконная рама без стекла, загаженный пол да обломки мягкой мебели, из которой вчера вечером Сержант соорудил себе лежанку.

Сталкеры смотрели друг на друга обалдевшими глазами. Внутри чувствовалось какое-то опустошение. Хотелось выть и биться головой об стенку. Немного успокоившись, решили всё-таки пару часов поспать. Бессонная ночь и пережитое сказались, поэтому завалились спать, даже не озаботившись охраной. Проснулись ближе к обеду и, наскоро перекусив, отправились дальше. Дворами вышли к большому гастроному, прошли насквозь торговый зал и чуть не вляпались в трамплин, коварно расположившийся прямо на входе. Заметили только в последний момент и то, только потому, что Хром, поскользнувшись на стеклянном крошеве витрин, ненароком ногой пнул вперёд попавшийся под ногами мусор. И вот тут этот мусор с неожиданной силой стартанул куда-то в небеса.

— Ого! — нервно сглотнул слюну Хром. — Вот так бы и мы с тобой слетали на околоземную орбиту.

— Не, не долетели бы.

— Нам бы мало всё равно не показалось.

— И что это аномалии так входы любят? Нет, чтобы где-то сбоку улечься и хорошим людям не мешать.

— Ладно, хорош трындеть. Через витрину выходим.

— А ты уверен, что правильно идём?

— Да. Вон сейчас прямо пройдём пару кварталов и налево. Как раз огибаем зону радиоактивную. А там уже строго на север.

— И как ты здесь ориентируешься?

— Я здесь родился, поэтому Город чувствую. Как и он меня.

6

После гастронома пошли дворами, где опять пришлось отмахиваться от ядовитого плюща. Правду говорят, что в городе нет прямых путей. В следующем дворе наткнулись на хищный тополь, росший прямо из зарослей колючей сирени. Пришлось возвращаться почти до самого гастронома и обходить через трансформаторную подстанцию. У подстанции весело искрилась молодая электра.

— Гляди, чёрный ёж! — воскликнул Сержант, указывая на аномалию.

— Доставай. Лишним не будет.

Ёж засел в аномалии очень неудобно и пришлось полчаса скакать вокруг аномалии с палками наперевес, пока не смогли его выкатить оттуда. Дальше путь был свободный вплоть до магазина автозапчастей, где пришлось попотеть, выискивая путь между двумя электрами.

— Может, всё-таки поищем обходной путь? — нудел над ухом Сержант. — Там, наверное, и нет никакого прохода.

— Есть, — сжав зубы, пыхтел Хром, обкидывая аномалии бетонными обломками.

— С чего такая уверенность?

— Электра — аномалия электрического происхождения. Значит, если бы не было прохода, они бы уже или слились в одну, или бы взаимоуничтожились в результате короткого замыкания. А раз мы видим две аномалии, то что-то их разделяет. И это что-то — проход.

Наконец, проход был найден. Неширокий, но пройти было можно. Первым пошёл Хром. А страшно, когда совсем рядом с ногой змеится этакая паутина вольт в тысячу, если не больше, напряжением. Аж волосы на голове дыбом стоят и всё тело колют тонкие иголочки статических разрядов. Только на той стороне Хром заметил, что не дышит. Вдохнул воздух, пропахший озоном и дал отмашку на проход Сержанту. Напарник так же прошёл без происшествий, хоть и шёл на трясущихся ногах.

Время клонилось к вечеру, поэтому необходимо было найти место для ночлега. Такое место нашлось в ближайшей девятиэтажке, стоящей довольно удачно, между пятиэтажных домов, обеспечивая обзор далеко вокруг. Решили подняться повыше, этаж на восьмой, чтобы видеть всё, что твориться вокруг. Подъезд встретил запахом кошатины, поэтому напряглись сразу. И вовремя. Из подвала выскочил шипохвост и уже в прыжке был сражён выстрелом Хрома.

— А работает генетическая память! — подколол напарника Сержант.

— Скорее с испуга, отмахнулся сталкер. Хотя, приятно, что получилось.

Между седьмым и восьмым этажами сталкеров встретила электра, расположившаяся на лестнице. И интересная такая электра. Чуть ниже её валялся обугленный тактический шлем, с конструкцией которого даже Сержанту сталкиваться не приходилось. Кроме того, в ней находился артефакт чёрный ёж. А, вот это уже подарок! Сержант сноровисто выкатил ежа и затолкал его в контейнер.

— Ну, что, на седьмом встанем? — закручивая крышку, спросил Сержант.

— Нет, нам надо на восьмой. Да и девятый уж очень меня интересует.

— С чего бы это?

— Посмотреть на Город. Карты нет, так с высоты хоть что-то увидеть.

— Ну, значит, придётся через следующий подъезд лезть.

— Завтра полазаем. А сейчас поднимаемся через соседний подъезд на восьмой этаж и, если всё нормально, останавливаемся на ночлег.

Следующий подъезд был нормальным. По крайней мере до восьмого этажа точно. Хром, оставив Сержанта на посту, улёгся спать, сразу же провалившись в тёмную пучину сна.

Пингвин сидел на подоконнике и наблюдал за колхозниками, копошащимися на грядках. Откуда-то доносился визг забиваемой на мясо свиньи, где-то деловито кудахтали куры и время от времени заливисто голосил петух. Идиллия, мать её. Аж скулы сводит от скуки. И развлечься нечем. Остаётся только пить и с бабами кувыркаться. Бабы здесь доступные. Опять скука. На днях проехался к учёным в составе конвоя. Хабар сдавали. Хоть какое-то развлечение. Но адреналина маловато.

— Что киснешь? — вошёл в комнату пружинистой походкой Таран.

— Скучно.

— Собирайся. Будем скуку твою разгонять.

— Куда ещё? Опять хабар сдавать?

— Нет. К уродам поедем.

— Это зачем?

— Я же говорю — тоску разгонять.

— Как?

— Бои у них сегодня. Развлекуха ещё та.

— Какие бои?

— Гладиаторские. Ну что, едешь со мной?

— Погоди. А ты не боишься прямо туда, в лагерь к уродам? Это же всё равно, что голову льву в пасть совать.

— У нас их вожак прикормлен. Так что всё нормально. Уж больно эта скотина любит виски под сигару. Сел на это удовольствие, как наркоман на иглу. А откуда он это всё возьмёт? Правильно, только у меня.

— Ну, тогда поехали.

Лагерь уродов действительно был огромный. И уродов там было несколько тысяч. Пингвин ехал на переднем сиденье «Тигра», с интересом разглядывая картинки из жизни лагеря. Вот загон, где томятся несколько пленных мародёров. Вон свежуют чью-то безголовую тушу. Оппа! Это же они человека свежуют! Вот, значит, зачем им пленные в загоне! Мясо на потом. Вон на кольях развешены на кольях для просушки человеческие черепа. А вон уродка с одним глазом посреди лба дубасит палкой своего хвостатого детёныша. Детёныш орёт и пытается убежать. А вон два уродца, у одного из которых колени назад, что-то квасят из пластиковой бутылки. И это что-то явно алкогольное. Эк как их разобрало то!

Машина подъехала полуразрушенному дому, от которого остался только первый этаж.

— Вылезай, приехали, — весело произнёс Таран, выбираясь из-за руля. — Пойдём к вожаку, посидим, пока собираются.

Штырь, один из наёмников, которого Пингвин помнил ещё по Узбекистану, достал из багажника коробку виски и небольшую упаковку сигар.

— Пошли, Пиня, навестим вожака. Не обращай внимание на вонь, а то обидишь хозяина.

Они вошли в вонючий подъезд и прошли в одну из уцелевших квартир. И вот тут-то Пингвин понял, что подъезд совсем не вонючий. Он даже благоухающий по сравнению с той вонью, что стояла в квартире. Повсюду, на полу, на стенах и даже на потолке были старые ветхие вытертые ковры. По углам тут и там валялись гниющие остатки пищи, среди которых белели кости. В одном из углов Пингвин усмотрел даже человеческий череп. Небольшой журнальный столик посредине комнаты тоже был накрыт ковром как скатертью. На небольшом возвышении за столиком, поджав под себя по-турецки ноги сидел урод. Да уж. Это был всем уродам урод! Огромное волосатое тело, крупная бугристая голова без малейших признаков растительности, крепкая обезьянья челюсть с двумя выдающимися нижними клыками, мощные руки, или, скорее лапы с острыми когтями и поджатые под себя мускулистые ноги с такими же когтями. Да уж. С таким лицом к лицу в бою никому не пожелаешь встретиться. Рядом с чудовищем на ковре лежал автомат АК-74, который урод время от времени нежно поглаживал.

— Познакомься, Грах, это мой друг, почти брат, Пингвин.

Грах окинул наёмника заинтересованным взглядом с ног до головы и благосклонно кивнул.

— Он, хоть говорить умеет? — шепнул Пингвин Тарану.

— Умею, — рычащим голосом, в котором были слышны клокочущие нотки, ответил вожак. — у нас очень острый слух, поэтому не советую шептаться за моей спиной.

— Прошу простить моего друга, уважаемый Грах, — учтиво склонил голову Таран, — мой друг только недавно с большой земли и ещё не знает местных реалий.

— Ничего, — милостиво махнул рукой вожак.

Вошедшая в комнату хвостатая уродка расставила стаканы на столике. Грах потянулся к коробке, достал оттуда бутылку «Джек Дэниэлс» и, не мудрствуя лукаво, откусил горлышко своими мощными зубами.

— Ну что, за знакомство? — прорычал он, разливая виски по стаканам.

После того, как выпили, вожак сразу же разлил по новой.

— А сейчас за предстоящий бой. Пусть он будет красивым.

Пришлось выпить снова. В комнату зашёл один из уродов и просигнализировал что-то, не отходя от порога.

— Мне тут говорят, что к бою уже всё готово, — поднимаясь на свои мощные ноги, проговорил Грах. — Пойдём, посмотрим, что нам приготовили на этот раз.

Пингвин с видимым облегчением последовал за вожаком и с наслаждением вдохнул воздух, выйдя на улицу. Они направились к площадке недалеко от дома вожака, где уже клубилась возбуждённая толпа. При виде вожака соплеменники раздвинулись и пропустили его и его гостей. Оставшаяся от здания плита перекрытия на краю площадки была покрыта ковром. Грах направился именно туда. Ага, это и есть, судя по всему, трибуна для почётных зрителей. Они подошли к плите и уселись на ковёр. Вокруг шумели, кричали, спорили уроды в предвкушении зрелища. Пингвин поймал себя на мысли, что ему хочется тряхнуть головой или ущипнуть себя побольнее. Всё это слишком напоминала сюрреалистический сон. Вот сидит он на ковре, постеленном на бетонной плите. Рядом, довольно улыбаясь, курит сигарету Таран, прихлёбывая из стакана виски, тут же огромный урод по имени Грах раскуривает сигару, зажав её в обезьяньих зубах, а вокруг сотни уродов готовятся посмотреть шоу. Так и свихнуться недолго.

Вскоре шум стал утихать, хотя и не стих совсем. То тут, то там раздавались приглушённые голоса и отдельные выкрики. На площадку, ставшую ареной, вышли два двухметровых урода в каких-то костяных доспехах. У одного из них в руках было по серповидной сабле, точно такой, какие были у кочевников, когда они втроём с Хромом и Сержантом заходили по пути в табор. На хищно извивающемся хвосте была насадка, из которой торчали шипы шипохвоста. Другой был вооружён настоящей кувалдой. Обычной кувалдой килограмм на двадцать, только на очень длинной ручке, а за поясом был кинжал, размерами ненамного уступающий сабле.

Грах выстрелил в воздух, и схватка началась. Оба бойца не стремились атаковать с ходу, а пошли по кругу по часовой стрелке, присматриваясь друг к другу. То один, то другой делали короткие выпады, имеющие целью не поразить соперника, а посмотреть на его реакцию. Внезапно, саблист, закружив свои лезвия до состояния радужных кругов, стремительно сократил дистанцию и обрушил на молотобойца серию ударов, Молотобоец извернулся непостижимым образом и нанёс один единственный удар саблисту в корпус. Удар получился не в полную силу, без замаха, да ещё и по горизонтали. Саблист отлетел в сторону и закопошился, пытаясь встать. Наконец, подняться ему всё же удалось. Они опять стояли друг против друга, однако уже не было той лёгкости в движениях. Саблист стоял, скособочившись, и было видно, что вся правая сторона его тела двигается с большим трудом и каждое движение отдаётся нестерпимой болью. Молотобоец тоже пострадал серьёзно. Левая рука была практически отрублена, серьёзные раны на правом плече и левой ноге. Уроды вокруг бесновались в экстазе. На арену полетели камни, стимулируя бойцов к действиям. Бойцы медленно стали сходиться, потом вдруг, саблист усилием воли, резко опять сократил дистанцию и саблей в левой руке снёс голову молотобойцу. На трибунах аж завизжали от восторга. Саблист повернулся лицом к вожаку, попытался что-то проговорить, но хлынувшая изо рта кровь не дала ему сказать ни слова и он, закатив глаза, рухнул на землю. Урод, играющий роль распорядителя, подбежал к нему, осмотрел и, выпрямившись, развёл руками. Мёртв. Да уж. Пингвину понравилось. Адреналин буквально зашкаливал. Он понимал теперь древних Римлян, так обожающих гладиаторские бои.

— Тарик, — наклонился он к другу, — а что это за такие костяные доспехи?

— Эти? Из лобных костей слепых псов. Очень крепкая кость. Пистолетная пуля не пробивает. Колхозники делают.

Следующими на арену вышли два небольших уродика, вооружённых ножами. Схватка, в принципе, была неинтересно. Так, валяли друг друга по арене, как щенята. И даже финал в виде фонтана крови из жертвы как-то не взбодрил. А вот схватка четыре на четыре оказалась захватывающей, особенно в конце, когда урод с саблей отбивался от двух уцелевших уродов с пикой и дубиной, оскальзываясь на крови и спотыкаясь о трупы. Адреналин хлестал как из ведра. Пингвин не заметил, как нажрался. Он уснул ещё в дороге под мерное покачивание «Тигра» на ухабах.

С утра Хром разбудил Сержанта, дежурившего первую половину ночи и удивился бодрости, исходящей от напарника. Сам он, под давлением все перипетий их путешествия, был очень подавленным.

— И с чего весь этот душевный подъём? — криво усмехнулся Хром.

— Ты что, дружище, не осознаёшь? Мы просыпаемся опять на свободе. Не надо идти на аномальное поле и собирать арты для этих негодяев. Не нужно жрать эту зелёную кашицу, пропахшую крысиным жиром. И, наконец, не надо наблюдать эти унылые сломанные физиономии.

— Ну да. Вместо этого мы неизвестно где, у нас нет оружия и амуниции и до дома добраться никаких шансов.

— Не создавай проблемы на ровном месте. Мы свободны и на наших шеях не болтается этот чёртов ошейник. А, значит, жизнь прекрасна и всё остальное решаемо. Слушай, а что там про вторую жизнь этот шаман буровил?

— Не бери в голову.

— А всё же?

— Понимаешь, когда он просил у меня ракушку, то пообещал взамен спасти меня один раз. Я, как чувствовал, потребовал жизнь и для тебя. Шаман забастовал. Мол, ты не часть Города и тебе такая роскошь не полагается. Тогда я упёрся, и он согласился. Но, обговорил со мной один вопрос. Обе жизни мои, и я сам в праве решать, оставить запасную жизнь себе или подарить кому бы то ни было. И не обязательно тебе.

— И ты тогда потратил дополнительную жизнь на меня?

— Да.

— Ну, братан! Во век тебе этого не забуду!

— Перестань. Вдвоём всяко выживать легче. Так что не обнадёживайся на свой счёт, — проговорил Хром, пряча внезапно заблестевшие глаза. — Пойдём-ка, посмотрим сверху. Да и девятый этаж пошарить тоже не мешало бы.

— Что ты там забыл?

— Не знаю. Хочется.

— Ну, пошли.

Вышли на плоскую крышу и огляделись вокруг. Учитывая то, что многоэтажка находилась посреди пятиэтажек, видимость была отличная. Хром стоял на краю крыши, намечая дальнейший маршрут, когда Сержант позвал его.

— И что ты так раскудахтался? — недовольно спросил Хром.

— Сам посмотри.

— Что там? — Хром подошёл поближе и ойкнул от удивления. Между стойками антенны лежал мумифицированный труп неизвестного военного, одетый, между прочим, в крутейший бронекостюм неизвестной марки. Даже шевроны и опознавательные знаки на рукаве и груди ни о чём не говорили. Голый, скорее всего обглоданный воронами череп издевательски скалился. В разгрузке торчали непривычного вида магазины неизвестно для какого оружия.

— Я не знаю, что это за солдат был, но, я думаю, он простит нас за то, что мы воспользуемся его амуницией, — проговорил Сержант, проворно стаскивая бронекостюм с трупа.

— Снимай. Пусть, хоть один будет, — подтвердил Хром. — Ещё бы огнестрел.

Больше на крыше ничего интересного не было. Отметив для себя с высоты маршрут, сталкеры спустились с крыши и зашли в одну из квартир на девятом этаже, чтобы разобраться с бронекостюмом.

— Смотри, Сержант, здесь когда-то кто-то останавливался, — проговорил Хром, указывая на целлофановые обёртки, почти скрытые под слоем пыли. Возле тумбочки валялся рейдовый ранец непривычной камуфляжной расцветки. Уже интересно.

— Ну да. Кстати, а это что за автомат? — поднял Сержант из-за тумбочки оружие неизвестной конструкции.

— Я думаю, стоит осмотреть эту квартиру повнимательнее.

Осмотр квартиры дал такую находку, какую сталкеры не ожидали. В маленькой комнате на детской кровати лежал, скорчившись, скелет в точно таком бронекостюме. Рядом валялся такой же автомат неизвестной конструкции. Сержант тут же, издав победный вопль, ринулся к скелету, но был остановлен Хромом.

— Не спеши. Это хроноаномалия.

— С чего ты взял?

— Череп. Посмотри на него. Он весь белый, как будто сотни лет пролежал в земле.

— Точно. И что же делать?

— Главное, не спешить.

Хром вышел и стал шарить по комнатам.

— И что ты ищешь? — недовольно поинтересовался Сержант.

— О! Нашёл! — появился Хром, неся в руках кусок тонкой арматуры. — Теперь ещё и верёвку бы найти.

— Есть у меня. Не знаю, из чего сплетена, но, вроде, мощная. В схроне нашёл.

Хром привязал арматуру к верёвке и, сделав из арматуры крюк, закину3л его к трупу. С третьего раза труп удалось зацепить. Хром упёрся и с трудом подтащил тру к себе.

— И зачем все эти сложности? — поинтересовался Сержант.

— Включи мозги. У нас сейчас два бронекостюма. Не круто ли это?

— Не боишься костюм после хроноаномалии надевать? Я бы ни за что не одел.

— Не боюсь. Пока я с ним разберусь, этим же крюком вытащи-ка его автомат и ранец. Видишь, под кроватью стоит.

Автомат был точно таким же, как и подобранный в соседней комнате. Непривычная конструкция, к которой, однако, идеально подходили магазины с разгрузки. Сами костюмы были немного великоваты, однако, путём подтягивания различных лямок, удалось привести его в божеский вид. Хуже всего было с электроникой, которая присутствовала в костюме. Аккумуляторы сдохли без вариантов.

— Может, к ежу его подключить, озадаченно предложил Сержант.

— Сожжёшь всё к чертям. С ума сошёл? Пока так пойдёт, а потом батарейки поищем. Не такой уж и редкий артефакт. Если найдём — оживим. А пока и так походим. Защита неплохая. Давай с огнестрелом разберёмся.

Автоматы были непривычной конструкции. В первую очередь удручало то, что отсутствовала рукоятка затвора, как на Калашникове. Наконец, методом, как говорится, научного тыка, разобрались, что рукоятка, если её можно так назвать, находится сзади ствольной коробки. Наконец, разобрались и со всем остальным. Всё оказалось не так уж и сложно. По крайней мере стрелять можно. Правда, боеприпасы необычного калибра, но, как говорится, даренной лошади в зубы не смотрят. Да и пистолеты неплохие достались. И, главное, что вся амуниция присутствует и не надо пользоваться примитивным оружием. Правда, отсутствовал детектор аномалий, но тут уж не до жиру. Спасибо и на том, что есть. В ранцах нашлось тоже много интересного от смены белья до упаковок сухого пайка и принадлежностей для чистки оружия. Гидраторы, правда были совершенно пустые, но это ничего. Запас воды есть. Можно залить. Ну и сухой паёк большей частью уже был непригоден, за исключением сублимированных продуктов. Те как раз были в порядке и только ждали своего часа. Когда их зальют кипятком. И везде надписи на незнакомом языке.

— И что это за буквы такие? — озадачился Хром.

— Это английский язык, — ответил Сержант. — И, похоже, эти бронекостюмы английские.

— А это что за чудо?

— Страна была такая. Может и сейчас есть. Не знаю. Одна из тех, кто эту войну и развязали.

— Странно, как сюда эти, как ты говоришь, иностранцы попали?

— Ума не приложу. Но, судя по всему, им здесь не особо понравилось. Один на крышу вылез и под ворон попал, другой в хроноаномалию спать улёгся. Придурки. Но снаряга хорошая. Давай облачаться. Только вот это всё нужно посрывать.

Сержант быстро сполол какие-то нашивки с груди и рукавов комбинезонов. Синюю нашивку с сине-белой четырёхлучевой звездой как бы в белой мишени он спорол с особой тщательностью, плюнул на неё, бросил на пол и с удовольствием раздавил ботинком.

— Жаль, — произнёс, глядя на его манипуляции Хром, — красивая была тряпочка.

— Эта, как ты говоришь, тряпочка — флаг, под которым эти сволочи начали ту страшную войну.

— Ну, тогда ладно.

Наконец, оба бронекостюма были очищены от всех нашивок. Сталкеры одели их и, взяв автоматы, подошли к окну.

— Ну, что, попробуем? — спросил Хром, передёрнул затвор и выстрелил в окно дома напротив.

Автомат мягко толкнулся в плечо, а звук выстрела был непривычным и немного тише, чем у Калашникова. Сержант тоже прицелился в только ему одному ведомую мишень и нажал на спуск. Ничего не произошло.

— Что за ерунда?

— Его разобрать и почистить надо. Неизвестно, сколько он здесь провалялся.

— Твой-то стреляет.

— Мой в хроноаномалии лежал. А там всё живое быстро стареет, а неживое капсулируется. Вон, у меня и сухпаёк больше сохранился, чем твой.

Сержант, недовольно бурча, принялся за чистку своего автомата. Через час усилия увенчались успехом и он, сделав выстрел, с довольным видом повесил автомат на плечо.

Дальше пошли уже веселее. Ну, а что ещё надо, когда на тебе крутая снаряга и огнестрел в руках? Жизнь, как говорится, удалась. Хром привычно пошёл чуть вперёд, а Сержант пристроился в кильватер, примеряясь к своей новой снаряге. А неплохо живут американцы! Броня, чувствуется, что серьёзная, хоть и лёгкая, не в пример той, что пришлось потаскать во время службы. Тактический шлем однозначно многофункциональный. Жаль только аккумуляторы сдохли. Надо бы действительно батарейки поискать. Артефакт часто встречающийся и копеечный. Да и заряд выдаёт небольшой. Хорошо, что Хром вовремя остановил. Подключил бы чёрного ежа и спалил бы всю электронику. А там приблуд должно быть много. Автомат, правда, доверия особо не внушал. Лёгкий, деталей пластиковых полно. Игрушка, прямо. Не то, что Калашников. Там моща чувствуется, как только в руки возьмёшь. Хоть воюй им, хоть гвозди забивай. Что-то такое им в армии рассказывали про американцев. В голове всплыло наименование «М-16». Хотя, нет. Похоже, конечно. Но та длиннее. Да и ладно. В нынешнем положении не до претензий. Лишь бы стреляла. А эта, судя по пробному выстрелу после чистки, стреляет. А остальное — не до жиру.

Хром напрягся и притормозил. Сержант заглянул через плечо и увидел, как метрах в тридцати мясорубка увлечённо перемалывает шипохвоста.

— Чего тормознул-то? Спасибо коту. Знаем теперь, что впереди аномалия. Обходить надо.

— Не спеши. Чего-то ты размечтался не к месту. Ничего не чувствуешь?

Сержант прислушался к своим ощущениям и тут же почувствовал, как тысячи иголочек покалывают голое запястье руки в тактической перчатке, да и запах озона неожиданно шибанул в нос. И как раньше не замечал? А с другой стороны, как кто-то так ненавязчиво слегка тянет за рукав. И не сильно, вроде, так, чтобы напомнить, мол тебе бы туда завернуть. Так не побрезгуй, братец, загляни на огонёк.

— Так мы что, в аномальное поле вляпались? — неожиданно осипшим голосом спросил Сержант.

— Именно. И сейчас я думаю, как нам отсюда выйти.

— Назад?

— Нет. Там трамплин нас пропустил, но мы его потревожили. Как бы не вляпаться. Попробуем вправо, мимо электры.

Хром зачерпнул полную пригоршню гравия, которого полно в этом Городе, благодаря разрушенным тут и там зданиям, и стал провешивать дорогу. Ожидая результата Сержант оглянулся, присматриваясь к аномалиям. Не похоже, чтобы здесь кто-то ходил. Следовательно, и арты должны быть. Ага, вон там, метрах в десяти лежит хрустальный шар и как бы зовёт к себе. Заманчивая игрушка, но дураков нет. Эти десять метров по аномальному полю ещё пройти суметь надо. Хром, похоже, провесил дорожку до угла дома. Машет рукой, пошли, мол. Ну пошли.

7

Уже у самого угла Сержант заметил четыре батарейки, которые, как молодые щенята кувыркаются друг через дружку в поле трамплина. Странно, батарейки обычно недалеко от электр находят. И то, если электра старая, спокойная. Видимо, кто-то активировал аномалию, и она своим мощным разрядом швырнула артефакты в объятия своего соседа. А тот поигрался, поигрался, да и уложил подарочек себе под ноги. Или что там у аномалии? Палкой, которая уже давно стала частью экипировки Сержанта, он аккуратно, одну за одной выудил батарейки из аномалии и уложил в контейнер. Сейчас бы сразу к костюму подключить, а нельзя. Не время игрушками играться. По большому счёту, из аномального поля ещё не вышли. Надо как-то торец дома обойти и завернуть. Вот тогда можно было бы костюмами заняться, поднявшись этаж на второй.

Хром аккуратно двигался вперёд. Периодически проверяя маршрут гравием. Сержант шёл за напарником след в след, посматривая, от греха, назад. Всяко в жизни бывает. Как бы не кинулся кто на спину. Оно-то понятно, что аномалии, но если люди прошли, где вероятность того, что какое-нибудь порождение Города не пройдёт тем же маршрутом?

Между торцом дома и электрой нашли, наконец, узкую тропиночку, по которой без ущерба для здоровья можно было пройти. Хром осторожно добрался до конца стены и заглянул за угол.

— Что там? — нетерпеливо поинтересовался Сержант.

— Приплыли, называется. Как ты там говорил? Картина Репина?

— Так в чём дело, можешь сказать?

— Это видеть надо. Сбрось ранец и осторожно обойди меня. Сам посмотришь.

Сержант освободился от тактического ранца и, обойдя вплотную Хрома, заглянул за угол. Точно приплыли. Двор того дома, который они так старательно обходили, превратился в поле боя. Видимо совсем недавно тут сцепились между собой свора слепышей и стая ворон. И сейчас всё пространство было усеяно полуобглоданными собачьими телами и тушками пернатых. Густо так. И на всём этом великолепии пировали крысы. Полчища крупных, величиной с обычную кошку крыс ползали по трупам, выедая наиболее вкусные части тел. Да уж. Дорвались до бесплатного. И места в этом ресторане для двух сталкеров точно нет. Разве только в качестве дессерта.

— И что делать будем? — поинтересовался Сержант.

— Не знаю. Назад точно хода нет.

— Вперёд тоже. Что, сидеть здесь и ждать, пока они наедятся?

— Тоже не вариант. Они тут пировать несколько суток могут.

— Но, когда-нибудь они должны наесться!

— По идее должны, но тогда придут другие. Думается, что уже все окрестные крысы оповещены об этом общепите.

— Вот попали.

— Есть один вариант. Шансы небольшие, но они есть.

— Слушаю.

— Видишь, они отожрались. Ползают как тяжело. Можно попробовать пройти вдоль дома до ближайшего подъезда и нырнуть внутрь. За кустами можно попробовать пробраться незаметно. А если заметят, могут на нас не среагировать. И так жратвы полно легкодоступной. Зачем за этими двуногими на полный желудок бегать? Даже если побегут, быстро они сейчас передвигаться не могут. Главное в таком случае, чтобы в подъезде хоть одна квартира с дверью была. Тогда закроемся, отсидимся.

— Ага. И если не нарвёмся на какую-нибудь аномалию в подъезде. Особенно бритва обожает в дверях сидеть.

— Ну, почему обязательно бритва. Изредка и хлопушки.

— Спасибо. Успокоил.

— Ну, что, готов?

— А есть варианты? Готов, конечно!

— Тогда пошли.

Они осторожно выбрались из-за угла и пошли вдоль дома, укрываясь бурно разросшимися кустами. Уже в пяти метрах от подъезда Сержант почувствовал боковым зрением уловил какое-то движение сзади, а потом кто-то ненавязчиво подёргал его за тактический ранец. Что за ерунда? Он обернулся и увидел усик ядовитого плюща, прочно вцепившийся в одну из лямок и пытающийся подтащить сталкера к себе. Блин, и отмахнуться саблей нельзя. Так недолго и крысам себя выдать. Сержант осторожно вытянул тяжёлый десантный нож, входящий в американскую амуницию и тихонько резанул по усику. Растение дёрнулось, но расставаться с ранцем не захотело. Пришлось резануть уже посильнее. А вот тут уже до плюща дошло. Словно бы извиняясь за недопустимую наглость, усик раскрутился с лямки и осторожно убрался назад.

— Так-то лучше, — пробормотал Сержант, убирая нож обратно в ножны.

— Что там застрял? — обернулся Хром.

Он уже сидел у крайнего куста, готовясь к рывку через небольшое открытое пространство прямо в подъезд.

— Плющ прицепился. Объяснял ему, кто в доме хозяин.

— Давай быстрее. Сейчас одним рывком прямо в подъезд и сразу на второй этаж.

— А ты уверен, что на входе аномалий нет?

— Уверен. Я пару камешков осторожненько катнул. Нормально всё.

— Тогда давай.

— Собирайся, — коротко бросил Таран, входя в комнату.

— Куда? — удивился пингвин, отставив стакан виски в сторону.

— Поедем. Дело есть. Подробности потом. Через пятнадцать минут сбор возле «Тигров».

— Сухпай брать?

— Возьми, на всякий случай на два дня. Поездка-то недолгая намечается, но от этого проклятого Города много чего можно ожидать.

Наёмнику собраться, как два пальца. Тренированными движениями одел камуфляж, сверху броник, совмещённый с разгрузкой, по карманам магазины, в рейдовый пятилитровый рюкзак ещё патронов докинул, проверил оружие, заточку обоих ножей и на выход. Уже на ходу включил на левом предплечье детектор аномалий, удовлетворённо услышал писк загружаемого прибора и подошёл к стоянке бронемашин. А там уже собиралась толпа. Штырь, присев на корточки, смолил свой любимый «Мальборо», попутно рассказывая что-то Винту и Сэму. Хорошие парни. Крепко они его поддержали, когда под Аркалыком их зажала разведгруппа Центрально-Казахстанской республики. Думал тогда, что всё, хана. Ни одного бойца североказахстанцев рядом. Слиняли, гады. А казахи так и прут. И тут с тыла удал из двух подствольников, потом очередь на расплав ствола и голос:

— Чё разлёгся? Давай сюда, пока они переваривают что к чему.

Выручили тогда его крепко. А вот и Краб, невысокий квадратный мужик, который когда-то в Маньчжурских степях их прикрывал из «Корда», держа его на весу. Если бы не видел, ни за что не поверил бы, что такое возможно. А про Глюка вообще много чего можно сказать. Этот высокий жилистый мужик умеет исчезать и появляться в совершенно неожиданных местах. Прирождённый разведчик и диверсант. Ну, Глюк он и есть Глюк. И дружок его рядом, Змей. Неразлучная пара. И вдвоём столько могут замутить, что противнику долго ещё икаться будет.

— Что, все собрались? — появился Таран. — Тогда по машинам. Я — в головной. Со мной Пингвин и Краб. Штырь за руль. Остальные во второй машине. Вопросы?

— Таран, а что за спешка, — своим обычным ленивым голосом поинтересовался Глюк.

— Уроды двоих сталкеров поймали. Передали нам, как обычно. Только вот рассказали сталкеры эти историю интересную. Оказывается, туда дальше на север, по разговорам, целый Клондайк артефактов. И есть такие, которые больше нигде не попадаются.

— С чего бы это?

— А туда никто не ходил. Тяжело, понимаешь, через лагерь уродов пройти. И обходить его сложно. А с другой стороны радиоактивная зона огромная. Вот эти рискнули и попались. А вообще, даже на самых подробных сталкерских картах север — сплошное белое пятно.

— Нам что, наших аномальных полей мало?

— Основное количество артов оттуда уже повытаскивали. Хабар всё скудней и скудней. Надо новые места осваивать. А представьте себе, если там действительно есть арты, которые ещё неизвестны? Да тут озолотиться можно!

— Да что там! — загомонили наёмники. — Прокатимся. Всё ж развлечение. А то засиделись тут.

Толпа быстро расселась по двум машинам, и «Тигры» выехали со двора. Пингвин смотрел на развалины домов, проплывающие за окном.

— И что, Тарик, так вот так сразу поверил в очередную сталкерскую байку? Зная тебя, ни за что не поверю.

— Правильно. Просто это уже не первые сталкеры, которых приводят вот так уроды. И все талдычат одно и то же. Там, дальше на севере есть база вояк. Охраняют они там что-то серьёзное. Ну, воякам пробиться на их технике, да ещё и с мощным вооружением — раз плюнуть. Тут и уроды, если что, не преграда. Это тебе не на своих двоих через аномалии чапать. Так вот, недавно утечка информации произошла от военных, что там на севере. Не подробная, конечно, так, моментами. Типа кто-то в баре, что ли, по пьяному делу проболтался. Вояки-то арты вообще не собирают. Им запрещено. Они за колючкой сидят и объект стерегут. Но про арты инфа всё же прошла. Вот и рванули мужички на север. А, прикинь, если кто-то из них тропочку пробьёт всё же? Да начнёт оттуда уникальные артефакты таскать? Тогда они в цене быстро упадут. Кто первый туда пройдёт, тот все сливки и снимет. А у нас шанс не только сливки снять, а вообще лапу на всё это наложить. Вояки вряд ли вмешиваться будут. А сталкерам мы не по зубам.

— Вот за что люблю я тебя, Таран, так за стратегическое мышление. Умеешь ты далеко заглядывать и выгоду из этого извлекать.

— А то! Цени!

Напарники осторожно, стараясь не шуметь, пересекли открытое пространство, заскочили в полутёмный подъезд и по захламленной лестнице быстро поднялись на второй этаж.

— Вроде, тишина. Что дальше? — поинтересовался Сержант.

— Блин! Ни одной двери. Вот невезуха!

— Может, на третьем? Или через подвал в соседний подъезд пройдём?

— В подвал нельзя соваться. Сто процентов, что эти крысы, нажравшись, туда жирок завязать уходят. Пошли на третий.

На третьем этаже оказалось две квартиры с дверями. Хром выбрал ту, что справа, так как она имела окна, выходящие во двор.

— Вот здесь и пересидим. Конечно, фишку сечь со второго этажа было бы удобнее, но здесь хоть двери есть. Всё безопаснее.

— Хром, а на первом этаже тоже двери были.

— На первом нельзя. Захотели бы, через окна достали бы.

— Как? Они, конечно, здоровые. Но не настолько, чтобы в окно запрыгнуть.

— Крысы — животные умные. Спокойно двух-трёх ярусную пирамиду бы сделали и принимай в гости. Без всяких прыжков, пешком бы в окно зашли. Да и по стенам бегать умеют. Невысоко, правда, но до первого этажа точно бы добежали.

— И сколько здесь сидеть будем?

— Пока эти грызуны не уйдут. Другого варианта нет. Кстати, смотри, их, как будто, больше стало.

Сержант глянул в окно и обомлел. Всё вокруг было покрыто сплошным ковром крыс. Этаким мерзким, шевелящимся, пищащим и рычащим ковром, от одного вида которого становилось тошно и страшно.

— Мама дорогая! — прошептал сталкер. — По-моему, тут со всего Города сбежались.

— Да нет. С района только. Но это хорошо.

— Чего ж хорошего?

— Быстрее сожрут все трупы. Меньше сидеть. Всё равно, пока последнюю косточку не обглодают, никуда не уйдут.

— Тогда я батарейками займусь.

— Ты осторожнее. Не сожги электронику.

— Не боись. Батарейки в отличие от ежей, выдают столько электроэнергии, сколько надо и ни вольтом больше. Не зря их куда только не ставят от плейеров до сотовых телефонов и ноутбуков. В детекторах аномалий, кстати, тоже стараются батарейки применять. Только их не так много, как хочется. Вещь безопасная.

— Ну, вам там на большой земле виднее. Тогда занимайся, а я присмотрю за этим пиршеством.

Сержант уселся на пол и стал возиться с аккумуляторным блоком. В первую очередь, достал и выкинул окисленные до невозможности аккумуляторы. Потом ножом старательно зачистил клеммы. Скотч нашёлся в тактическом ранце, а провода он просто выдрал из стены в том месте, где когда-то располагалась радиоточка. Возни, конечно, было предостаточно, но, когда батарейка была уложена в блок и кнопка на крышке блока была нажата, раздался негромкий писк, и на прозрачном щитке тактического шлема отобразились какие-то латинские буквы и цифры, которые стали меняться с бешенной скоростью. Совсем как на экране компьютера при загрузке.

— Ну что? — подал от окна голос Хром.

— Загрузилось. Жаль, что всё на английском. Не понятно ничего. Будем осваивать меню методом научного тыка.

На левом предплечье находилось что-то вроде пульта управления. Сержант принялся нажимать кнопки, вращать колёсико сбоку, при этом пытаясь понять, что за надписи возникают на экране щитка. Наконец, движения стали более уверенными.

— Вроде, как, разобрался. Куча функций, конечно, не понятна. Но то, что понял, это температура окружающей среды, радиоактивный фон, химическое заражение, карта местности с прокладываемым маршрутом, тепловизор и прибор ночного видения. Остальное я так и не понял.

— Ну, хоть что-то. Мой сделаешь?

— Сейчас.

Подключение батарейки к бронекостюму Хрома прошло гораздо быстрее. Всё-таки уже сообразил, как это делать. Подождали, пока загрузится бортовой компьютер, и Сержант провёл краткий курс по обращению с пультом. Больше всего Хром обрадовался карте. Всё-таки это не в слепую переть по городу. Правда, аномалии и маршруты передвижения зверей не были указаны, как и места вероятного столкновения с дикими, уродами и мародёрами. Но и это уже подарок судьбы.

— Как там крысы? — поинтересовался Хром, играясь с пультом управления.

— Пируют. Их, похоже, ещё больше стало. Уже друг с другом за мясо грызутся.

— Это хорошо. Быстрее съедят.

Ближе к вечеру стало ясно, что в этой квартире придётся оставаться на ночёвку. Уже привычно развели в ванной костерок, подогрели кипяток и крысятину. В американском сухпайке нашлось кофе, так что запить надоевшее мясо грызуна было чем.

— Хром, а что мы сублиматы из сухпая не едим. Надоела уже эта крысятина.

— А ты знаешь, сколько ещё нам по этому Городу скитаться?

— Нет. Это один Город знает.

— Вот и я про это. Пока мясо есть, сублимированные продукты поберечь надо.

— Просто дико как-то. Сидят два чувака в супернавороченных бронекостюмах, при нехилой такой снаряге и, как два мародёра, крысу жаренную едят.

— А ты ешь и не заморачивайся. Кстати, тебе первую половину ночи дежурить. Определись с наблюдательным пунктом возле окна. А я сейчас кофе допью и на боковую.

«Тигры» проехали лагерь уродов насквозь и выехали к большому полуразрушенному ангару, вдоль которого шла дорога. В развалинах метались слепые псы, гоняя шипохвоста по стропилам. Один из слепышей вдруг влетел в трамплин и с громким визгом воспарил на огромной скорости к небесам.

— Приземлится всмятку, — прокомментировал этот случай Таран. — Трамплин, видать, старый, мощный.

— Да уж. В такой лучше не попадать, — согласился Пингвин.

— В любую аномалию лучше не попадать. Для здоровья полезнее.

Ангар закончился. Справа, сразу после ангара потянулось большое поле, на котором раскинулась огромная электра, выдававшая себя редкими искрами. Детектор, кстати, определил её с ходу. Хороший прибор. Слева промелькнули аж четыре недостроенных здания. Когда-то, видимо, это были новостройки. Вон, стопки плит до сих пор ждут, когда их уложат на положенное место. Да, видать, уже никогда. Бульдозер, словно выжатый, как бельё старательной хозяйкой. Так и стоит, бедолага, перекрученный в штопор мясорубкой. Это же какую силищу нужно иметь, чтобы так перекрутить многотонную машину. Мощная аномалия. Здесь поосторожнее надо. Не приведи Господь, въедешь в такую. Не посмотрит, что броневик, скрутит в штопор и пиши пропало. Хорошо, на приборной доске закреплён мощный стационарный детектор. Интересно, сколько Таран отвалил за такую приблуду? Впереди показалось какое-то буйство зелени. Целое море растений раскинулось на несколько квадратных километров.

— А что это там? — поинтересовался Пингвин.

— Судя по карте, здесь когда-то был дендропарк. Вот за столько времени и разросся до неприличия. Окна проверьте. Чтобы ни одной щели не было. Если есть столько растений, то уж без хищного тополя не обойдётся.

И точно, уже проехав половину этого зелёного моря, оба «Тигра» оказались буквально в облаке смертельных пушинок.

— Сворачивай направо, — скомандовал Штырю Таран. — там как раз новостройки начинаются и трасса широкая. Проедем с ветерком, сдуем эту пакость.

Заработали дворники, сметая с лобового стекла пушинки, и Штырь послушно повернул направо. Трасса была действительно широкой и сравнительно неплохой. Редкие автомобили, много лет назад брошенные тут и там, не создавали особых помех движению. Полчаса движения на скорости сделали своё дело. Встречный ветер качественно очистил обе машины от смертельных семян хищного тополя.

— Теперь давай налево и в районе прокуратуры выезжай опять на прежнюю дорогу. Краб, в пулемётную башенку! — скомандовал Таран, и Краб послушно встал за пулемёт.

— Что там ещё? — поинтересовался Пингвин.

— Скоро зоопарк будет. Кто его знает, что мутация со зверями сделала? Если милые котики превратились в здоровых шипохвостов, боюсь представить, во что превратиться может, к примеру, лев. Лучше быть готовым.

А аномалий здесь действительно было очень много. И довольно часто глаз выхватывал в них какие-то предметы, вполне могущие быть артефактами.

— А что там за постройки какие-то на холме? — указал вдаль прямо по курсу Пингвин.

— Это как раз и есть военный объект. Штырь, притормози-ка. Думаю, дальше ехать не надо. И так посмотрели достаточно. Поворачивай назад. Надо как-то дендропарк объехать. Может, по этой улице? Попробуй, — и уже Пингвину, — мы сюда пробную партию сталкеров пригоним и посмотрим, стоит ли их в такую даль гонять или нет. А вообще, надо бы автобус прикупить. Тогда проще будет их сюда привозить.

Штырь вывернул на боковую улицу, и углубился в частную застройку. Сравнительно богатые двухэтажные дома мелькали за окнами машины, изредка в окнах провожали взглядом проезжающую технику шипохвосты. Идиллия, короче. Всё закончилось в один миг, когда машина влетела в огромную электру, почему-то не замеченную детектором. Мощный жгут энергии ударил по корпусу «Тигра», расколов его пополам. Раздался сильный взрыв, выбросивший Пингвина наружу. В ослепительно яркой вспышке на мгновение наёмнику показалось, что он видит перед собой старика в балахоне, сшитом и звериных шкур, с длинными седыми волосами, заплетёнными в мелкие косички с вплетёнными в них черепами крыс и с хвостом шипохвоста и вороньей лапкой на шее. Старик стоял посреди аномалии прямо перед машиной и смеялся, отчего его сморщенное, словно запечённое яблоко, лицо, кривилось в безобразной мимике. Старческие сморщенные руки с длинными кривыми ногтями тянулись к нему. А дальше — темнота.

Очнулся Пингвин у каменного столба освещения, который, как и многие другие, когда-то освещал эту улицу. В голове плескалась, словно расплавленный свинец, боль. Боль вообще была всюду, в руках, ногах, в спине и груди. Нет. Не так. Его тело — это была одна большая боль. Превозмогая тошноту, он всё-таки нашел в себе силы подтянуться и сел, упираясь спиной в столб. Неподалёку дымились оба «Тигра» и, сквозь расколотые скорлупки брони ясно были видны обугленные тела его товарищей. И вот тут до наёмника стала доходить простая и страшная истина: он один. Он остался один в Городе, на который уже привык смотреть свысока из окна бронемашины. Не защитила, выходит, броня.

Боль стала отпускать, и Пингвин попробовал встать. С трудом ему это удалось. Он осмотрелся. Автомата не было, видимо остался в машине. Так что же произошло? Ага. Машины влетели в огромную электру. А почему на неё не среагировал детектор? Уж такую большую аномалию прибор должен был зафиксировать ещё издалека. Наёмник посмотрел на свой детектор, закреплённый на предплечье. И этот прибор молчит. Может, сломался при падении? Нет. Работает. Но, согласно ему, впереди нет никакой аномалии. Но он же ясно помнит яркую вспышку и тот толстенный жгут, хлестанувший машину так, что броня раскололась. И почему тогда все погибли, а он живой? И что за старик стоял посреди аномалии, протягивая к нему свои руки? Или всё это ему показалось?

Борясь с тошнотой, Пингвин нагнулся, поднял горсть камешков и бросил рядом с машинами. Ничего не произошло. Аномалия исчезла. А была ли? Если нет, тогда что это было? Сплошные загадки. Кряхтя, как старик, наёмник подошёл к машине и заглянул внутрь. Обшивка ещё тлела, но он не обратил на это внимания. Вот Штырь, так и приварился к обгорелому рулевому колесу, составляя с ним одно целое. Вот скрюченный труп Тарана, обугленный до неузнаваемости. А вот и Краб, обгорелой глыбой свисающий с пулемётной башенки. Похоже он тоже приварился к пулемёту.

Пингвин поискал автомат, но бесполезно. Всё оружие под воздействием аномалии пришло в полную непригодность. Обидно. Хотя, оружие же есть! Как он мог забыть про Беретту в разгрузке и Дезерт Иггл в набедренной кобуре. Пусть не автоматы, а, всего лищь, пистолеты, но всё же огнестрел. Особенно Деззерт Иггл. Ооо! Это мощная пушка. Ну и два ножа тоже со счетов списывать не надо. Рюкзак так и остался за спиной. Короче, живём. Вот только сейчас надо заползти в один из ближайших домов и прийти в себя. Желательно поспать. Сила во время сна восстанавливаются гораздо быстрее. Проверено и не раз.

Наёмник направился к ближайшему дому, держа наготове свою верную Беретту. Осторожно ногой толкнул входную дверь и проконтролировал стволом прихожую. Как-то неуклюже получилось. Ну да, попробуй с такой головной болью быстро подвигайся! Обошёл все комнаты. Дом был пуст. И прилечь есть на чём. Остатки дивана ещё вполне могут принять в свои объятья истерзанную тушку гостя. Однако, в последнюю минуту Пингвин отверг гостеприимство мягкой мебели, ненароком вспомнив шипохвостов, мелькавших в окнах во время поездки сюда. Ещё не хватало заснуть и стать жертвой этой твари. Что же делать?

В памяти всплыло, как они с Сержантом и Хромом прятались от ворон в частном доме. Точно! Подпол! Люк нашёлся быстро. Он был, как и положено, в кухне. Откинув его, наёмник фонариком осветил все углы и, убедившись, что там никто не прячется, забрался внутрь, застопорил люк и сложив из гнилых досок короба для картошки нечто, напоминающее лежанку, улёгся и сразу отрубился.

Ночь прошла спокойно. Когда первые лучи встающего солнца робко заглянули в комнату и осветили обшарпанные стены, Хром подошёл к окну и выглянул наружу. По двору тут и там были разбросаны обглоданные до чистоты кости и черепа. А вот крыс не было. Возня и писк стихли ещё часа в три, когда сталкер только заступил на пост. Видимо, тогда крысы и ушли. Ну а что им здесь ещё делать, если халява закончилась? Значит, путь свободен и можно продолжать идти дальше.

К подъёму Сержанта кипяток уже был готов и, даже, были подогреты остатки крысятины. Напарник глянул на мясо и передёрнул плечами, однако, не сказав ни слова, умчался из квартиры отправлять естественные, как говорили в армии, надобности.

— На, вот, оботрись мокрой тряпкой и садись кушать. Путь свободен. И так сколько времени из-за этих крыс потеряли.

— Может, всё-таки, сублимат заварим? — неприязненно косясь на крысятину, попросил Сержант.

— Эта последняя. Доедать надо. Вечером, обещаю, будем сублимат кушать.

Сержант вздохнул и вгрызся зубами в плохо прожаренное мясо.

— Ты на это с другой стороны посмотри, — продолжил Хром. — Вспомни, какую кашу у колхозников давали?

— Брр! — передёрнуло Сержанта.

— Вот то-то и оно. Сейчас по любому лучше.

— Да ем я её, ем.

— Вот и ешь. И побыстрее. Выходить надо.

Пока ели, Хром вывел на лицевой щиток карту и прикинул маршрут. В принципе, если сейчас перейти двухполосную дорогу, то ли проспект, то ли магистраль, то можно по частному сектору спуститься в низ и, через микрорайон, который закончили строить прямо перед войной, как раз выйти на прямой маршрут к воякам. Конечно, не так всё и просто выйдет на деле. Но, всё же с картой однозначно лучше.

Вышли из дома и, пройдя пару дворов, оказались на перекрёстке. Слева было в целом сохранившееся здание какого-то учебного заведения, справа бывшая кулинария или что-то вроде того, судя по, до сих пор целому, бетонному фонтану в виде трёхъярусного торта, а наискосок ощетинился поломанными и перекрученными прилавками базар. Давно бы уже его растащили на металл, только вот некому, видать, в этих краях. Не ступала сюда нога человека.

Сержант заглянул в фонтан и выразительно глянул на Хрома.

— Что там?

— Вода. Дождевая. Половина бассейна. Я что, Хром, предлагаю. Потеряем немного времени, но накипятим воды побольше. Я в наших ранцах такую полезную вещь нашёл, как резиновые бурдюки. Кто его знает, будет ещё возможность впереди водой разжиться.

— А в чём кипятить собираешься?

— Да вот в этом здании точно можно какую-нибудь ёмкость найти. Там и перекипятим.

Забрались в здание кулинарии. Действительно, в этих местах людей не было. Даже некоторые стёкла в витринах были целые. Прошли через торговый зал или, может, зал кафе, судя по столикам, и прошли внутрь. На кухне нашлись несколько больших алюминиевых кастрюль.

— Вот одну из них и используем! — обрадованно воскликнул Сержант. — Ты пока костерок сообрази, а я воду принесу.

— Хорошо. Только осторожнее. По сторонам смотри.

Пока Сержант ходил за водой, Хром наломал деревянную мебель и, разобрав большую плиту, стоящую посередине кухни, устроил в ней костёр. А что, удобно. И огня не видать, и кастрюлю сверху установить можно. Правда, дым всё равно демаскирует, но от этого никуда не деться. С улицы раздалось несколько экономных очередей. Хром, схватив автомат, выскочил в торговый зал и столкнулся там с пыхтящим Сержантом.

— Тяжёлая, зараза! — отдувался сталкер, — литров двадцать точно. Слушай, а, может, и небольшую баньку устроим? А то грязные, как свиньи.

— Где ты грязную свинью видел? У колхозников они чище, чем сами свинари. Что за стрельба?

— А, это? Шипохвост решил за мной поохотиться. А автомат хороший. Я этого котяру влёт срезал. С Калашникова одной очередью не обошёлся бы.

Хром поглядел на небо, потом прикинул время и согласился. Давай помоемся. Действительно, воняем так, что странно, как это шипохвост на тебя вонючего позарился.

Сержант поставил кастрюлю на огонь и обрадованно убежал к фонтану со второй кастрюлей. Хром вышел следом на улицу, чтобы подстраховать, однако больше никто на напарника не покушался. Деревянной мебели в кафе оказалось достаточно, поэтому сразу разогрели воду в двух ёмкостях. Отлив литров десять, поставили остывать, а остальное пустили на мытьё. Помылись знатно. Даже настроение улучшилось. Как раз и вода остыла. Разлили воду по гидраторам, а оставшейся наполнили резиновые бурдюки.

Вышли из кулинарии довольные. Всё-таки приятно, когда тело чистое, в гидраторах есть вода, а в ранцах за спиной булькает ещё запас воды. Впереди ещё полдня, за которые можно пройти немало, если позволит Город. Перешли перекрёсток в темпе и очень вовремя. Вдали, над пятиэтажками, Хром вдруг заметил крупную стаю ворон.

— Бежим! — заорал он и что есть силы рванул к зданию почтамта, о чём говорила сохранившаяся до сих пор вывеска рядом с дверью.

Сержант, ничего не спрашивая, побежал следом. Ворвались в операционный зал, скакнули через высокую стойку и вломились в хранилище посылок, успев закрыть дверь прямо перед клювом самой расторопной вороны. А помещение прямо создано, чтобы в нём укрывались от ворон. Узкие маленькие окна под потолком, да ещё и забранные мелкой решёткой, скорее всего были предназначены для того, чтобы уберечь посылки от воров, но и с нынешней напастью справлялись тоже неплохо.

— Укрылись, — отдувался Сержант, садясь на одну из посылок, оставшихся здесь ещё с мирных довоенных времён.

Бедный ящик хрустнул и рассыпался в труху вместе с содержимым. Хром глянул на лицо напарника, растянувшегося на полу и никак не ожидавшего такой подлости от посылки, и расхохотался. Сержант, недоумённо наблюдал за развеселившимся Хромом и, внезапно, сам заржал во весь голос. Они смеялись и не могли остановиться. За окном бесновались вороны, а они стояли, как два дурака, и хохотали. Напряжение всех этих дней требовало выхода, и выходом этим стал вот этот смех.

Ожидать улёта ворон пришлось часа два. Наконец небо очистилось и можно было идти дальше. Пошли по улице между, на удивление целыми, четырёхэтажными домами, пока дорогу не преградил вывертыш. Прозрачная стена желтоватого цвета издевательски раскинулась между домами, перегородив улицу полностью. Возиться с ним не стали, а свернули во двор. Электру скорее почувствовали, чем увидели. Старая аномалия улеглась между скамеечками, где в довоенное время скорее всего бабушки грели свои старые кости на солнышке, коротая время за неспешной беседой о повышении пенсии и несносной современной молодёжи. Выдала себя электра в первую очередь запахом озона, заставившим сталкеров сразу напрячься. Щёки под забралом тактического шлема ощутимо закололо, особенно нос и подбородок. Хром стал камешками обкидывать аномалию, определяя её границы. И уже в тот момент, когда вроде бы уже всё стало ясно, один из камней вдруг резко изменил траекторию и, буквально вонзился в землю, уйдя в грунт полностью.

— Ого! — удивился Хром. — А это что-то новенькое. Смотри.

Он кидает ещё один камень, и тот таким же образом впечатывается в землю.

— А если это? — заинтересованно произнёс Сержант и, подобрав валяющееся неподалёку ржавое прохудившееся ведро, кинул его туда же.

Раздался негромкий звук, как будто что-то схлопнулось, и ведро мгновенно превратилось в плоскую лепёшку, идеально повторяющую неровности местности.

— И что это может быть? — озадаченно спросил Сержант.

— Аномалия неизвестная, что ещё.

— Ну, теперь известная. Как назовём, на правах первооткрывателей?

— Я думаю, магнит.

— Нет. Магнит не подойдёт. Не раскрывает всей сущности аномалии. Предлагаю назвать пресс.

— Ну, пресс, так пресс. Давай думать, как обходить его.

— Провешивай. Я смотрю, за эти дни ты неплохо научился проходы в аномалиях провешивать.

— И ты учись.

— Да я умею, но не так хорошо, как ты. У тебя талант к этому, наверное. А интересно, какие артефакты выдаёт эта аномалия?

— А вон, с краю валяется. Сейчас провесим проход, подойдём и посмотрим.

Немного сбоку действительно находился какой-то плоский предмет, бледно, еле заметно переливающийся в свете дня.

— Смотри, в руки не бери. Кто его знает, что у него в свойствах. Может, пакость какая.

— Это ты вовремя мне подсказал, — произнёс Сержант и сбросил с плеч ранец.

Немного покопавшись, он извлёк оттуда комплекты нательного белья и, вытряхнув артефакты из контейнера, стал заворачивать в бельё ежей, батарейки, хрустальный шар и ещё что-то по мелочи.

— На следующей ночёвке нужно поискать стеклянные банки. Эх, двух контейнеров маловато будет.

— Спасибо, что наёмники хоть по одному выдали, ответил Хром, заканчивая провешивать дорогу. — а что ты полностью контейнер освобождаешь? Там же в ячейках можно все разместить.

— Ага? Кто его знает, как этот артефакт с другими взаимодействует. Между ячейками стеночки тонкие. Как рванёт, не дай Бог. Останутся от нас с тобой ножки да рожки. Лучше поберегусь.

Хром прошёл по провешенной дороге и остановился возле артефакта.

— Вроде, не фонит, — сообщил он, сверившись с данными на лицевом щитке.

— Это ещё ни о чём не говорит, — проворчал Сержант, осторожно вкатывая палкой артефакт из аномалии и закатывая его в освободившийся контейнер.

Артефакт представлял собой идеально круглый диск непонятного металла серого цвета миллиметра три толщиной и около пяти сантиметров в диаметре. По краю диска проходила волнистая полоса, как будто выгравированная в материале арта. И он, как будто слегка светился изнутри.

— Забрал? Теперь можно идти. Время к вечеру, а мы толком и не прошли ничего. Надо же уже место для ночлега выбирать.

После того, как прошли через двор, полный аномалий, дальше дорога оказалась свободной. Из множества в принципе, хорошо сохранившихся четырёхэтажных домов выбрали угловой, смотрящий своими окнами сразу на две улицы перекрёстка. И квартиру выбрали в центральном подъезде на втором этаже такую, чтобы находилась прямо в углу. Планировка квартиры оказалась удачной, так что из неё можно было наблюдать из окон как в обе стороны перекрёстка, так и за двором. Сержант тут же бросился на кухню, долго гремел там посудой, а потом появился с несколькими полулитровыми банками.

— Вот это пойдёт. Только осторожнее надо будет, чтобы не побить стекло.

— Переложи часть артов ко мне в контейнер. Всё меньше банок в ранце таскать.

Они занялись перекладкой артефактов и только потом взялись за приготовление ужина. Дождавшись, когда сублимированный суп из говядины наконец напитается, Сержант зачерпнул ложкой из котелка, глотнул и расплылся в блаженной улыбке.

8

Пингвин проснулся от того, что над ним в кухне кто-то ходил. И этот кто-то был очень тяжёлый. Наёмник быстро сел, отстранённо отметив, что тело ещё болит, и, выхватив Беретту, направил её на люк. Однако никто не пытался открыть люк и залезть в подпол. Не было слышно разговоров. Наверху просто ходили из угла в угол, ненадолго останавливались и шумно вздыхали. Половицы сгибались и скрипели под ногами неизвестного. Пингвин прислушался к себе. Судя по биологическим часам, которые его никогда не обманывали, уже была полночь. Голова почти перестала болеть, чего не скажешь о теле. Особенно болели рёбра. Похоже, что парочка, всё-таки сломана.

Незнакомец наверху, судя по тому, как жалобно заскрипели половицы над головой, встал на колени и приблизился к люку. Сквозь щели между люком и полом явно слышалось его шумное дыхание. Пингвин подумал и, убрав Беретту, достал Дезерт Иггл. Эта штука помощнее будет. Однако ночной гость не стал ломиться в люк, а, поднялся и опять стал ходить по комнате. Волосы у наёмника давно уже жили своей жизнью, то шевелясь, то просто замирая в положении «Дыбом» от страха, то опять приходили в движение. Такого ужаса он давно уже не испытывал. Да и испытывал ли когда-нибудь?

Шаги стихли часам к трём, когда Пингвин думал, что уже сходит от ужаса с ума. Но шаги прекратились и наступила полная тишина. Ещё не веря, что ночной гость ушёл, наёмник просидел с пистолетом в руке до самого рассвета и, только тогда, когда сквозь рассохшиеся половицы стал пробиваться дневной свет, немного успокоился. Подобрав с пола свой рюкзак, он осторожно поднялся по лестнице, приподнял буквально на пару сантиметров люк и постарался оглядеться. Никого не было. Собрав всё своё мужество в кулак, он откинул люк и, рывком выбросив своё тело, перекатился по полу, контролируя пространство вокруг стволом. Никого не было. Совсем никого. Пингвин поднялся на ноги и, держа пистолет перед собой, обошёл весь дом. Было пусто. Тогда наёмник решил проверить следы, который по любому в заброшенном доме должен был оставить ночной гость. И тут его ждало разочарование. На грязном, пыльном полу были только отпечатки ботинок Пингвина и следы перекатывания его тела. Ни одного чужого отпечатка. Но так не бывает! Или бывает? Вспомнились слова Хрома: «Это Город». А потом неожиданно: «Город тебя накажет». Чёрт возьми. Неужели Хром был прав и этот Город совсем не бездушное нагромождение камней? Нет. Шалишь. Пингвина голыми руками никто не возьмёт. И не такое видали. «А вот такого, как раз и не видали» — где-то на задворках сознания пронеслась подленькая мысль. И опять стало страшно.

И что теперь делать? Как бы то ни было, но здесь Пингвин не останется. Хватит с него и одной ночи. И угораздило же так вляпаться! Лёгких денег захотелось? Уж лучше бы он с автоматом по горам да степям бегал. Сейчас времена смутные. Заработок таким профессионалам всегда найдётся. Новообразованные республики очень нуждаются в услугах наёмников. Ничего, что опасно. Зато опасность понятная. Люди и пули — это так понятно и предсказуемо. И привычно, наконец.

Пингвин закинул Рюкзак на плечи, спрятал Дезерт Иггл в набедренную кобуру и, вытащив из разгрузки Беретту, вышел из дома. На улице всё так же уныло чернели два «Тигра» с обугленными товарищами внутри. Окинув их прощальным взглядом, наёмник пошёл вверх по улице. Где-то здесь нужно было повернуть. Необходимо вернуться на базу. Утренние сопли можно забыть. Там, у колхозников, ещё остались наёмники из братства. Раз Таран погиб, управление базой переходит Пингвину. Это никогда не обсуждалось. Конвейер зарабатывания денег должен работать. А остальное — глупости. До базы по прямой рукой подать. Всего полдня пути. Максимум, к вечеру дойдёт.

Внезапно запищал детектор, извещая о том, что впереди аномалия. Что это там за значок? Ух ты! Адский котёл! Нам это не надо. Осторожно пятясь, наёмник отошёл до ближайшего поворота и пошёл по соседней улице. Правильно говорил Хром, нет в Городе прямых путей. Лай собак услышал ещё издалека и сразу же нырнул в первый попавшийся дом. Стая слепышей промчалась мимо, потом вернулась и встала прямо под окнами, оглушительно лая. Да что это такое! Неужели его учуяли? Сверху, с чердака, раздался издевательский мяв. Шипохвост! Так вот кого облаивают слепые собаки. А кот явно наслаждается произведённым фурором и, то мяукает, то воет, то фырчит, то шипит. Ну и собаки беснуются не по-детски. Весело тут у них.

Это всё, конечно, хорошо. Но что теперь делать? Видимо, придётся ждать, когда кому-то из них надоест. Пингвин уселся на пол и, достав сухой паёк из рюкзака, принялся за завтрак. Концерт за окном продолжался ещё часа три, после чего, видимо, шипохвосту надоело, и он каким-то образом слинял. Стая слепышей, подвывая от азарта, бросились следом. Что ж, пора идти дальше. Около квартала шлось легко, как по бульвару, после чего детектор предупредил о вывертыше, расположившемся прямо посреди дороги. Хорошо путешествовать с прибором. Всё расскажет, всё покажет.

Вот только ка выбраться из тупика, в котором наёмник вдруг оказался, детектор как-то не показал. Просто внезапно на экранчике высветилось несколько красных точек, обозначенных разными значками вокруг одной зелёной, которой был он сам. Был бы экран, например, как у планшета, там было бы проще. Масштаб, как-никак. А здесь одна точка налезает на другую и совсем не понятно, есть ли проход между ними. А вот тут Пингвину резко поплохело. Судя по показаниям детектора, впереди у него тихая электра, сбоку трамплин, с другого боку опять электра, а сзади мясорубка. Как говорится, очень приятно. И что теперь делать? Вспомнил, как Хром обкидывал аномалии камушками и, зачерпнув горсть, стал бросать вокруг. Поначалу не получалось, да и особо смысла в этом бросании камней не понимал. А потом ничего, втянулся. Стало доходить, что таким образом ищется свободный от аномалий путь и обнаруживаются границы аномалий. Выход нашел уже вечером, когда стало смеркаться и ни о каком движении вперёд речи быть не могло. Пришлось опять искать ночлег в ближайшем доме. Так же нашёл подпол, залез в него и плотно заклинил ножом крышку. Ну, вот и всё. Теперь можно и поспать. Ужинать не стал. Судя по всему, не врал Хром. По Городу и сто метров можно идти несколько дней. Так что поест лучше утром. Не привыкать питаться один раз в сутки. Бывало и хуже.

Всю свою часть ночного дежурства Хром думал над дальнейшим маршрутом. Судя по карте, впереди ждёт частный сектор, который никак не обойти, а потом плотная застройка многоэтажек. Причём, встречаются, как пятиэтажные дома, так и девятиэтажные. Немного левее проходит дорога, за которой обозначена какая-то большая парковая зона. Ну, эту зону по любому обходить нужно. Если во дворах всякой гадости вроде ядовитого плюща и хищного тополя полно, то уж в парковой зоне, да ещё такой большой площади, можно ожидать пакость и похуже. Значит, надо идти через многоэтажки и ни в коем случае не приближаться к дороге. А вот дальше, бабушка надвое сказала. С одной стороны, зоопарк, а с другой стороны опять огромный частный сектор. Ну а чего? Окраина Города, как-никак. И частный сектор дремучий-дремучий, о чём говорит хаотичное переплетение хиленьких кривых улочек на карте. Тут и не поймёшь, что лучше, зоопарк, где велика вероятность нарваться на толпы экзотического, да ещё и мутировавшего зверья, или дремучий частный сектор, где может быть что угодно от полтергейста, до того же зверья, за столько лет разбежавшегося по окрестностям. Ладно, до зоопарка ещё дойти надо. Проблемы нужно решать по мере поступления.

Сразу после завтрака вышли из здания и, обойдя его справа, пошли дальше по улице. Внезапно Хром остановился и схватил Сержанта за плечо так, что сталкер чуть не подпрыгнул на месте.

— Стоп! Видишь, впереди все камни в землю вдавлены?

— Что за хрень? — выдохнул Сержант.

— Ага, — согласился Хром, отправляя вперёд камешек, который резко рванул вниз и, пробив асфальт, скрылся в земле. — Похоже, вчерашний наш крестник. Пресс.

— Внимательней надо быть. А то расслабились, идём, как по Арбату.

— Что ещё за Арбат? — спросил Хром, обкидывая аномалию гравием.

— Улица такая, по которой машины не ездят.

— Так у нас весь Город — Арбат.

— Нет. Ты не путай. На большой земле в каждом городе есть улица, на которой закрыто автомобильное движение и полно мест для развлечений. Вот люди там толпами и гуляют. Уличных музыкантов слушают, мороженое едят, в кафешках зависают, в магазинах покупки делают. Отдыхают, короче. Вот эти улицы почему-то Арбатом и называют, хотя у нашего, вообще-то другое название есть. Улица Пушкина. А все всё равно её Арбатом кличут.

— Много ты, друг, непонятного наговорил. Одно ясно. Арбат — это улица для отдыха. Я правильно понял?

— Вообще-то, если коротко, то да.

— Так бы и сказал, а то наговорил кучу непонятных вещей. Готово. Есть проход. Только осторожнее.

— Я — сама осторожность. Вот вернёмся, свожу тебя на большую землю.

— И что я там забыл, — утирая пот после прохождения пресса спросил Хром, — кстати, ещё один диск.

— Точно, — загорелся Сержант и потянулся за палкой. — На Арбат тебя свожу. Хоть посмотришь, что это такое.

Диск оказался чуть больше предыдущего, а в целом — один к одному. Сталкер аккуратно закатил артефакт в контейнер к своему брату-близнецу и закрутил крышку.

— Если донесём арты, тут не только на Арбат хватит, — и довольно потряс контейнером.

— Ты не тряси без дела. Кто его знает его свойства. Может, он при тряске взрывается.

— Ладно, не мандражируй. Куда дальше?

— Прямо. Видишь, многоэтажки впереди. Нам туда.

Вдали действительно показались многоэтажные дома с остатками какого-то граффити на торцевых стенах. Что хотели изобразить там неизвестные художники довоенного прошлого, уже не разобрать. Видны только особо стойкие фрагменты, из которых мозаику не сложить даже при большом желании. Дорога стала забирать вверх. И достаточно круто. Впереди на перекрёсток с примыкающей улицы выскочил шипохвост, оглушительно воя и, увидев людей, от неожиданности скакнул в бок. Тут же раздался противный чмок, и от кота осталась красная тонкая лепёшка. Даже брызги далеко не улетели, а легли совсем рядом, образовав кляксу неправильной формы.

— А вот опять наш пресс. Хоть посмотрели, как с живым материалом работает, — проговорил Сержант, пряча за бравадой свой испуг.

— Да уж. Не хотелось бы на месте кота оказаться.

— А ты обратил внимание, что растительность здесь изменилась?

Хром огляделся и только сейчас понял, что его напрягало в последнее время. Не было такой буйной растительности, какую он привык наблюдать в городе. Исчез ядовитый плющ, заросли колючей сирени сбивались в большие группы, но не тянулись сплошной чащобой. Даже трава здесь росла какими-то чахлыми клочками, обнажая непривычно ржавую почву. На всякий случай глянул на лицевой щиток, где отображаются показатели радиоактивного фона. Нет. Фон в порядке. Допустимый.

И тут с той стороны, откуда выскочил несчастный шипохвост, раздалось заполошное тявканье. Собаки? Почему тогда не лай? И так близко подобрались! Уже понимая, что не успевают укрыться в ближайшем доме, отработанным движением сталкеры вскинули автоматы в направлении звука.

— Что за чёрт! — вырвалось у Хрома.

— Обезьяны? — недоумённо проговорил Сержант. — Я таких в зоопарке видел. Павианы, кажется. Только те поменьше были.

И действительно, к сталкерам бежали два существа, в целом напоминающие обезьян. По крайней мере, все четыре лапы каждого из них заканчивались ладонями, как и положено у порядочных приматов. Вот только не бывает у обезьян такого вытянутого, гибкого, как у слепыша, тела. Да и вытянутые вперёд челюсти напоминали больше собачьи. Ну и размерчик. Хром, конечно, слышал про обезьян. Читал. Да и телевизор, который ловит программы с военного городка, смотрел периодически. Там и про обезьян показывали. Вроде, подобные тоже были, с вытянутыми мордами. Но не настолько же! Да и клыки, любой альфач позавидует.

Обезьяны разделились и стали обходить сталкеров с двух сторон.

— Что делать будем? — спросил Хром.

— Стрелять. Вплотную их подпускать нельзя. В рукопашной мы им не соперники. Уделают на раз.

— Ну, тогда, огонь!

Твари точно никогда не сталкивались с огнестрельным оружием, поэтому позволили людям хорошо прицелиться. Это не слепыши и не шипохвосты, которые сразу просекают, что человек готовится к стрельбе. Эти же спокойно приближались к своим жертвам, видимо принимая автоматы за какие-то дубинки. Ну и получили, конечно. Левая обезьяна, получив очередь прямо в морду, рухнула сразу, а вот вторая, с пулями в правой стороне груди, попыталась скрыться и полезла по стене стоящего неподалёку одноэтажного дома. Хром успокоил её только второй очередью.

— Точно! Павианы! — провозгласил Сержант, осматривая тушку. — Эк как тебя мутацией-то раздуло. А были такие смешные обезьянки размером с шипохвоста.

— Ты по сторонам смотри, а то опять чего бы не прилетело. Да и пошли уже.

Перешагнув через тушу твари, сталкеры опять пошли по улице вверх. Раздался лай, на этот раз точно собачий. Стоящий радом дом доверия не внушил, так как в окнах что-то мерцало, поэтому дружно побежали к следующему строению. Успели как раз вовремя и, упав под подоконник на деревянный пол, долго отдувались. Поднятая пыль забилась в нос и мучительно захотелось чихнуть. Вот где чих может быть ценою в жизнь! Сталкеры сидели с глупым выражением лица, зажав носы и стараясь не дышать. Прямо под окнами началась возня, чьё-то рычание, потом заливистый лай и свора убежала дальше по своим делам. Вот тут-то сталкеры и прочихались.

— Ух! — откинулся спиной на стенку Сержант, — как приятно иногда от души чихнуть.

— Слепыши убежали. Надо дальше идти, — оборвал игривое настроение напарника Хром.

— Ну идти, так идти.

Сразу за домом притаилась электра, которую распознал первым Хром. Сержант осмотрел аномалию, но артефакта так и не нашёл. Заборы в этой части города были целыми, поэтому дворами двигаться было проблематично. Пришлось опять пилить по улице, чувствуя себя немного неуютно.

— Нам бы только частный сектор проскочить, — проговорил Хром, всматриваясь в карту. — В многоэтажках полегче станет.

— Посмотри туда, — вдруг показал в сторону перекрёстка Сержант.

— Ну, перекрёсток, ну и что?

— Обрати внимание, три угловых дома по сторонам перекрёстка нормальные, а от этого один дальний угол остался.

— Ну, развалился, наверное.

— А где развалины? Там же чисто, как будто и не было никакого строения.

Хром и сам уже заметил эту нестыковку, а препирался так, для самоудовлетворения. Между тем он отклонил голову немного в сторону и посмотрел на перекрёсток расфокусированным зрением.

— Ох ты ж! — воскликнул сталкер. — Мы же с тобой чуть прямиком в адский котёл не вляпались. Молодец, не только болтать умеешь.

— Не ты один у нас такой, прямо, проводник, — обиделся Сержант.

— Да ладно, успокойся. Шучу я.

Пришлось возвращаться и опять уходить на параллельную улицу. Небо над головами стало покрываться тучами. На улице ощутимо стемнело и начал накрапывать первый, пока ещё несмелый дождик.

— Смотри, первый дождь за весь наш выход! — удивился Сержант.

— Ты что в романтику ударился? — прикрикнул на него Хром. — Ждёшь, когда ливанёт? Давно с червями не братался? А ну давай в дом!

Опять пришлось забегать в пыльное заброшенное строение, много лет не слышавшее человеческие голоса. А за окном вдруг полило. Да ещё и с громом! Такое впечатление, что небеса прохудились, и вся, накопленная за всё это время влага устремилась сейчас к земле. Почва вокруг зашевелилась и наружу полезли дождевые черви толщиной с руку, а то и с ногу взрослого человека. Откуда-то донесся истошный визг слепыша, потом лай и ещё один визг. Точно стая не успела вовремя укрыться.

Дождь продолжался до самого вечера, поэтому на ночлег пришлось устраиваться в этом же доме. Наскоро перекусили и, отыскав небольшой чулан без окон, забаррикадировались там и улеглись спать. А спалось под мерный перестук дождя по крыше чудо, как хорошо.

Пингвин с утра выбрался из погреба и, достав свой сухой паёк, приступил к завтраку. Еды осталось совсем немного, да и воды тоже мало, поэтому нужно, всё-таки, побыстрее выйти хотя бы к уродам. А там Грах живо переправит его к своим. И только тут наёмник вдруг понял, что совершенно не представляет себе, в какую сторону идти. Он попытался мысленно построить маршрут своего движения после того, как машины влетели в аномалию, но ничего не получилось. Такого у него ещё не было. Везде, будь то в горах Урала или отрогах Тянь-Шаня, в Маньчжурских или Казахстанских степях, в Узбекских Кызылкумах или в Приуральской лесостепи, он всегда безошибочно находил нужное направление. А тут, как внутренний компас сломался. Взобравшись по шаткой подгнившей лестнице на крышу, он огляделся. Вон там, вроде, многоэтажки виднеются. Значит, Город в той стороне. Надо идти туда. Опять спустился вниз, рискуя навернуться на какой-нибудь наиболее трухлявой ступеньке. Но, ничего. Обошлось.

Странно, в этом районе что, людей вообще нет? Заборы все целые. Никто на дрова не растащил. Даже столбы деревянные с проводами. В Городе такого добра днём с огнём не сыщешь. Да и стёкла в окнах в большинстве домов целые. А куда тогда люди делись? Закинув на спину рюкзак, Пингвин пошёл по улице, взяв направление на увиденные многоэтажки.

Детектор запищал буквально метров через двадцать. Только потом в нос ударил резкий запах озона и щёки противно закололо. В голове заметались панические мысли и ноги мелко-мелко затряслись. Да что же это такое? Неужели та самая авария так сильно ударила по психике и зародила в нём самую настоящую фобию к электрам? Раньше же не боялся. Опасался, да. Но не было такого панического страха. Пингвин вошёл во двор стоящего рядом дома и перелез через забор, разделяющий два участка. Надо что-то с собой делать. Так не пойдёт. Если он постоянно будет обходить все, встречающиеся по пути электры, скача через заборы, долго же придётся ему пробираться на базу. Надо взять себя в руки.

Краем глаза он уловил какое-то движение и отработанным движением выхватил Беретту. Уже выстрелив практически навскидку, он рассмотрел летящего на него шипохвоста. Слава Богу, уже мёртвого. Не пряча пистолет, настороженно огляделся. Никого. Значит, кошак был здесь один. Повнимательней надо быть. В этом Городе не только аномалии опасны. Сверившись с детектором и определив, что электра осталась за спиной, опять вышел на улицу и зашагал в нужном направлении.

За Тарана на базе остался Клёст. Интересно, как он воспримет возвращение Пингвина? Уступит ли добровольно руководство базой, или придётся устанавливать своё главенство силой? Нет, в своих возможностях наёмник не сомневался. Того же Клёста он неоднократно бивал на спаррингах. Да и в бою он намного слабее. Вот только не хотелось бы свары, а потом и тайной оппозиции. Лучше уж, чтобюы было всё полюбовно. Тем более Пингвин в наёмнических кругах фигура авторитетная.

Детектор слабо пискнул и по подошвам словно кто-то со всей дури ударил доской. Да какой доской? Шпалой целой. Тело взмыло вверх, крутанулось вокруг своей оси и рухнуло в заросли колючей сирени, основательно приложив о деревянный столбик ограды, вышибая дух. В рёбрах опять что-то больно треснуло, а отбытые пятки заныли тупой, нестерпимой, ноющей болью. Да что же это рёбрам не везёт в последнее время! Пингвин попытался встать, но зашипел от прострела в ступнях. Похоже отбиты напрочь. Хорошо, что ещё целы. Он глянул на экран детектора. Ага. Трамплин. Совсем небольшой, слабенький. Поэтому прибор и зафиксировал его с таким запозданием. Слабенький? Можно себе представить, что было бы, если бы трамплин был хотя бы средненьким. Ему и слабенького хватило.

Кряхтя и матерясь, Пингвин ползком выполз из колючих кустов и, не обращая внимания на царапины, заполз в стоящий рядом сарай, закрыл за собой скрипучую дверь и подпёр её валяющейся рядом лопатой. Вот так. А теперь необходимо отлежаться. Хотя бы пока не притупится боль в ногах и опять можно будет ходить. Пингвин никогда не сдаётся. Пока есть хоть один шанс из миллиона, он будет бороться за свою жизнь и цепляться за неё зубами. С такими мыслями он откинулся на спину и забылся тяжёлым сном.

Очнулся от забытья, когда по внутреннему ощущению было далеко за полдень. Где-то часа три или четыре. Попытался подняться на ноги. Боль ещё отдавала в пятки, но идти было уже можно. Откинул лопату и, открыв противно заскрипевшую дверь, вышел из сарая. На небе стали собираться облака, но это наёмника как-то не расстраивало. Даже если пойдёт дождь, нужно всё равно идти. И так сильно задержался в этом проклятом месте. Вскоре действительно закапало, потом пошёл лёгкий моросящий дождь, который неожиданно перешёл в сильный ливень. Над головой гулко прокатился гром, однако молния так и не сверкнула.

Под ногами что-то зашевелилось, и Пингвин отпрыгнул в сторону, выхватывая Беретту. И вот тут у него буквально глаза полезли на лоб. Повсюду, куда ни кинь взгляд, из земли полезли противные мерзкие черви толщиной сантиметров двадцать, а то и тридцать. Круглые ротовые отверстия на торцах этих шлангов-переростков, усеянные мелкими зубами, повернулись, как один в сторону наёмника. Пингвин заорал от ужаса и помчался в ближайший двор, паля перед собой из пистолета. Верхние части червей с круглой пастью разлетались от попадания пуль зелёной вонючей жижей, однако червей меньше не становилось. Рванув на себя калитку, наёмник ворвался во двор, но там тоже всюду были черви. Инстинктивно он перескочил на какой-то железный бак, отстреливаясь от стремящихся к нему кошмарных порождений города. Достреляв последнюю обойму он, не помня себя от страха, выбросил свою верную Беретту и выхватил Дезерт Иггл. На голову посыпалась какая-то труха, и Пингвин инстинктивно посмотрел наверх. Над головой раскинул свои ветви хищный тополь, щедро осыпая наёмника размокшими от дождя пушинками. Плечо в районе шеи обожгла нестерпимая боль, как будто кто-то прижёг калёным железом. Такая же боль возникла в руке в районе бицепса, где была широкая прореха после встречи с колючей сиренью. Заорав ещё больше, он рванул к дому, выпуская по мерзким червям последние патроны.

Уже закрыв за собой дверь, он долго стоял на трясущихся ногах, заполошно дыша и сжимая в руках уже совершенно бесполезный пистолет. Рюкзака не было, и Пингвин не помнил, где потерял его. Ладно, сейчас нужно с насущными проблемами разобраться, а потом можно будет и Беретту найти, и рюкзак. В рюкзаке, помнится, ещё были патроны к пистолету россыпью. Прямо на плите русской печки разжёг небольшой костёр и, раскалив добела финку, стал прижигать те места, куда ввинтились эти проклятые семена хищного тополя. Было больно, но наёмник терпел. Уж больно не хотелось ему разгуливать этаким ходячим деревцем. А против калёного железа ни одна органика не устоит. Ещё посмотрим, кто кого.

Утро встретило напарников свежестью. Выйдя из чулана, они аж сощурились от бьющего через окно в глаза солнечного света. Зелень за окном радовала взгляд своей чистотой. Да. Умылась природа вчерашним дождиком. Умылась и посвежела. Сержант выглянул в окно. От червей, которыми вчера буквально кишела земля, не осталось и следа. Уползли назад в своё подземное царство. Ну, туда им и дорога.

— А на улице красиво-то как! — сладко потягиваясь и отходя от окна проговорил сталкер.

— Красотой сыт не будешь, — хмуро ответил Хром, оглядывая остатки провианта. — Как бы опять на крыс не перейти. Да и крыс я здесь не встречал в последнее время.

— Ничего. Разберёмся.

— Может и разберёмся. Вот только надо сейчас водой озаботиться. Когда в дом забегали, я под крышей бочку видел. Как раз для дождевой воды. Надо бы накипятить побольше. Бери, вон, ведро, и шуруй. А я пока огнём займусь.

Сержант убежал с ведром, а Хром подошёл к большой русской печи, занимавшей половину кухни. Печь была знакомая. В доме, где он жил с матерью, стояла такая же. И там, кроме основной топки сбоку находилась небольшая такая плитка, чтобы не тратить много дров для быстрого разогрева. Сложив в маленькую топку дрова, он развёл огонь и, приоткрыв заслонку, убедился, что в трубе тяга есть. Огонь ровно загудел, требуя добавки, и Хром подбросил ещё дровишек, сложенных неизвестно когда бывшими хозяевами прямо возле печки. Поленья были пересушены до звона и загорались охотно, жадно впитывая в себя огонь. Появился Сержант с полным ведром и сразу бухнул его на плиту.

— Хорошо горит. Быстро разогреется.

— Значит, меньше времени потеряем. Если бы не черви, ещё с вечера можно было это сделать.

Оба замолчали, уставившись в огонь. Стало как-то тепло и уютно, и Хром вдруг с неожиданной теплотой подумал о матери. Как она там? Переживает, наверное. Сколько же он ей горя принёс своей беспутной жизнью. Вон, многие его сверстники устроились в военном городке на работу. Кто сантехником работает, кто кухрабочим, а кто и дворником. А что, и заработок стабильный, и никакого риска, да и ништяки разные время от времени перепадают. Мусорщики, например. Сколько всего хорошего на свалке находят. Военные ещё хорошие вещи выбрасывают не задумываясь. А ему, видите ли романтики не хватало. В сталкеры пошёл. А толку? Дальше одного-двух кварталов от посёлка не заходил. Ни опыта, ни снаряги нормальной. Скудный хабар, какой попадался, тут же и пропивал. А мать молчала. Обижалась, но молчала. Но ничего. Вот вернётся он домой, всё будет по-другому. Сталкерить, конечно, он не бросит. Кто хоть раз в Город за хабаром сходил, сталкером на всю жизнь стал. Город не отпустит. Вот только пить поменьше станет, а зарабатывать побольше. А что? За время этого выхода Хром и сам почувствовал, как вырос в этой профессии. Да и шутка ли, забраться туда, куда даже Сынок не забирался.

— Хром! Уснул что ли?

— Нет. А что?

— Да я зову, зову, а ты не откликаешься.

— Задумался.

— Давай разливать кипяток по маленьким кастрюлям. Быстрее остынет. И осторожно, муть со дна не подними. Вот так. А пока остывать будет, я ещё одно ведро закипячу. Помоемся.

Пока вода остывала, действительно успели слегка обмыться. Остывшую воду залили в гидраторы и наполнили резиновые бурдюки, после чего собрались и вышли из дома. Дорога, как и прежде, шла в гору. Многоэтажки стали ближе и, среди них просматривались несколько вычурных зданий, то ли рестораны, то ли концертные залы. Высоко над другими взмыла вверх одинокая шестнадцатиэтажка, воткнутая сюда по странной прихоти неведомого архитектора. И вот тут, с вершины этого несуразного шестнадцатиэтажного здания вдруг сорвалась чёрная туча.

— Блин! Опять вороны! — простонал Сержант, бросаясь вслед за убегающим Хромом. — Куда?

— Здесь калитка закрыта! Давай в следующий двор!

— Некогда! — Сержант со всей дури впечатался в забор из проржавевшего профнастила и прорвал его. — Давай сюда!

Напарники перебрались через образовавшуюся брешь в заборе и ворвались в дом.

— Ищи подсобку! — проорал Хром под аккомпанемент бьющегося стекла.

— Нашёл! Сюда!

Хром дал очередь по ворвавшимся в комнату воронам и бросился на голос. Возле открытой настежь двери стоял на одном колене Сержант, приложив автомат к плечу.

— Давай быстрее, я прикрываю, — проорал он.

Напарник заскочил в кладовку и уже оттуда взял на прицел входную дверь. Сержант скользнул внутрь и, дождавшись, когда Хром срежет очередью особо шуструю ворону, захлопнул за собой дверь.

— Вот достали пернатые! — отдувался он. — Никакой жизни от них нет. Интересно, есть переносные глушилки для ворон? Ну, типа тех, что вояки применяют в городке, только поменьше и покомпактнее. Штука-то надёжная. Вон, в нашем районе вороны вообще не появляются.

— Наверное, нет. Если бы такие были, все сталкеры ими давно уже бы обзавелись.

— А жаль. Классно было бы. Идёшь вот так по Городу, а вороны тебя стороной облетают. Красота!

— Ну, следуя твоей логике, нужны ещё глушилки от слепышей, от шипохвостов, вот ещё от павианов бы не помешало, ну а в идеале ещё и от хищного тополя.

— Тебе бы только поржать. Уж и помечтать нельзя.

— Ты, лучше, помечтай, где мы еду брать будем. Скоро харч закончится.

— Крыс будем бить.

— Ты здесь хоть одну крысу видел?

— Здесь — нет. А вот дойдём до многоэтажек, там должны быть— Что-то идём, идём, а никак дойти не можем.

Утром Пингвин почувствовал себя хуже. Голова раскалывалось, а всё тело, словно опустили в чан с кипящей смолой. По всему телу разлился нестерпимый жар. Да ещё и болели плечо и рука в тех местах, где вчера он прижигал калёным железом. Мучительно не хотелось вставать, но наёмник пересилил себя и поднялся. Есть не хотелось совсем. Да и, в принципе, еды-то не было. Всё осталось в рюкзаке, который ещё предстояло найти. Как и Беретту.

Во дворе под навесом нашлась железная бочка, полная дождевой воды. Не раздеваясь, прямо в обуви, Пингвин влез в бочку и погрузился в приятную, успокаивающую прохладу. Вот так бы и сидел. Тело пронзила острая боль, которая скрутила наёмника в бараний рог, но неожиданно сразу прошла. Почувствовав себя лучше, пингвин перевалился через край бочки и выбрался наружу. Не обращая внимания на льющуюся с одежды воду и чавкающие ботинки, он пошёл по двору, отыскивая потерянные вещи. Рюкзак нашёлся возле сарая. Он так и висел, зацепившись за торчащую жердину. Видимо, вчера, почувствовав, что его что-то держит, он автоматически скинул рюкзак и побежал дальше. А вот пистолет достать не удалось. Он так и лежал в углу двора в тени хищного тополя. Ладно, спасибо, хоть за рюкзак. Покопавшись в нём, он нашёл патроны к Беретте. А вот к Дезерт Игглу патронов не было. Ну, это естественно. Слишком экзотический для этих мест боеприпас. Этот пистолет, благодаря очень мощному патрону, имелся в качестве своеобразной карманной артиллерии на коротких дистанциях, пробивающий всё, вплоть до средних бронежилетов. А тяжёлый сносит так. Что костей не соберёшь. Мощная убойная вещь. Вот только подразумевалось, что стрелять из него придётся очень редко, поэтому и патронов особо не требовалось. И надо же так получиться, есть и пистолет, и патроны, а толку? Калибры то разные!

Пингвин вздохнул, сунул бесполезный пистолет обратно в набедренную кобуру и пошёл на непослушных ногах к виднеющимся вдали многоэтажкам. В голове мутилось. То, внезапно возникали картины далёкой юности, когда он, ещё романтичный мальчишка, совершал свой первый прыжок с парашютом, то, когда принимал присягу, гордо подняв голову в голубом берете. Внезапно ему показалось, что бредёт он по Маньчжурской степи в атаку на роту танков под голубым Казахстанским знаменем, а рядом вислоусый султан Ташкента Сариходжа что-то пытается сказать на ухо.

Острая боль, опять пронзившая всё тело, разогнала туман в голове, и Пингвин увидел, что всё ещё идёт по дороге, а вдали всё так же недоступные, виднеются многоэтажки. Сзади что-то оглушительно хлопнуло, и наёмник, рефлекторно обернувшись на звук, запутался в ногах и чуть не упал. Буквально в метре бушевала и била в разные стороны молниями электра. Это как он умудрился пройти мимо аномалии и не заметить её? Да ещё и такую буйную? И как не вляпался в неё? Чудеса.

В ухо опять кто-то зашептал. Пингвин скосил глаза и увидел пробивающийся над плечом росток. Ещё не веря своим глазам, он глянул на бицепс и увидел точно такую-же зелень. В ярости он схватился за молодой побег и рванул. Тут же его накрыла такая боль, что любая боль, испытываемая им за всю свою жизнь, показалась детским лепетом. Боль швырнула его на землю, и он завозился, словно перевёрнутая черепаха. Попал. И на этот раз окончательно.

Пингвин опять поднялся на ноги и зашагал к виднеющимся вдали домам. Смысл? Да не было никакого смысла. Смысл был в движении. Пока человек двигается — он живёт. Мысли опять стали крутиться вокруг Города. Выходит, Город всё-таки живой. И вот сейчас он мстит? Опять вспомнились слова Хрома: «Город тебе этого не простит». Неужели правда? За всю свою наёмническую жизнь Пингвин повидал немало городов, как раскатанных в щебёнку, так и полуразрушенных, как выжженных боевой химией, так и превращённых в радиоактивную пустыню. Но ни разу он не видел живых городов. И не знал, что такое возможно. А, может всё это бред, легенда, придуманная дикарями? Что же тогда случилось с ним? Неужели просто цепь трагических случайностей? В голове орпять помутилось.

Из забытья его вывел кошачий рёв. Прямо перед ним крупный шипохвост, попав в трамплин, взмыл высоко в небо. Опять он не попал в аномалию, хотя был от неё в двух шагах. А, может, шагнуть туда и уже сразу отмучаться? Нет. Духу не хватает. На деревянных ногах Пингвин обогнул трамплин и поковылял дальше по дороге, которая стала напоминать ему путь на Голгофу. Сильная боль опять швырнула его на землю. Но, в отличие от предыдущих, она не спешила покидать его измученное тело, продолжая ковыряться в нервных окончаниях.

Не в силах уже подняться на ноги, превозмогая боль, наёмник дополз до забора и уселся в тени колючей сирени, привалившись спиной к штакетнику. Легче не становилось. Боль сверлила изнутри, казалось, выворачивая всё тело наизнанку. И вот тут, Пингвин услышал голоса. Нормальные человеческие голоса.

— Вот интересно, — разглагольствовал Сержант, — эти бронекостюмы такие крутые, а детектора аномалий нет. Как такое может быть?

— Может, ты не всё меню разобрал? Всё-таки на незнакомом языке написано. Просто мы не знаем, как эта опция включается.

— Может и так. Хотя куда там! Я же это меню вдоль и поперёк уже излазил.

— И многое понял?

— Ну, не многое. Вот вернёмся домой, я найду переводчика и переведу всё меню, чтобы знать, чего ещё это чудо умеет. А ещё лучше, найду спецов в электронике на большой земле. Пусть они всю программу русифицируют.

— На это я тебе вот что скажу: ни хрена я не понял из того, что ты тут пробормотал. А вообще, смотри под ноги. Не одному мне аномалии искать.

— Смотрю. Кстати вон, прямо по курсу, бритва. И хрустальный шар под ней. Ого! Смотри! Синий!

— И что это значит?

— А кто его знает? Может, не только рак лечит, а ещё и мёртвых поднимает. От куда я знаю? Но то, что я ещё не слышал про синие шары, это точно. Значит, дорогой.

— Осторожнее. В бритву не влети.

— Обижаешь. Вот так, осторожненько. Дайка мне свой контейнер. Вот и всё, — довольно пыхтел Сержант, закручивая контейнер.

— Ну ты и маньяк по артефактам! — засмеялся Хром, глядя на счастливое лицо Сержанта.

— Да я столько артов со времён своего прибытия сюда не видел! А тут вообще, идёшь и как в лесу грибы собираешь.

— В аномалию не влети, грибник.

— Точно! Чуть в мясорубку не вляпался.

— Так, давай посерьёзнее. А то действительно, развеселились тут, как два дурачка.

Осторожно обкидав камнями мясорубку, обошли её и уже собрались уйти дальше, как услышали неподалёку слабый человеческий голос.

— Показалось, что ли? — потряс головой Хром.

— Нет. Я тоже слышал.

— Эй! Помогите! — раздалось из-за куста колючей сирени.

— Прикрой! — бросил Хром Сержанту, — пойду гляну.

— Сержант приложил автомат к плечу и стал контролировать сектора, давая напарнику возможность посмотреть, кому понадобилась помощь.

За кустом сидел оборванный, грязный измождённый мужик. Невидящими глазами он шарил вокруг и шептал пересохшими губами только одно слово: «Помогите». Что-то в облике незнакомца показалось знакомым и сталкер пригляделся повнимательнее.

— Сержант! Глянь, какой сюрприз нам Город подсунул! — позвал он напарника.

— Что там? — высунулся Сержант.

— А ты посмотри. Неужели не узнаёшь?

— Погоди. Что-то знакомое. Ух ты ж! Неужели Пингвин!

— Собственной персоной.

Пингвин, услышав своё имя, пришёл в себя и глянул на сталкеров более осмысленными глазами. Перед ним стояли двое в крутейшей натовской броне. На какой-то миг ему показалось, что он опять лежит раненный на берегу Баренцева моря. А на берег высаживается точно в такой же броне американский десант. Вот только лица у этих американцев больно знакомые.

— Вы! — округлив от удивления глаза, наконец узнал сталкеров он. — Но как? Вы же погибли там, в поле аномалий.

— Мы не погибли, — ответил Хром, глядя на эти жалкие остатки когда-то грозного и самоуверенного Пингвина. — Нас спас Город.

— А меня он убил. — наёмник показал на молодые ростки тополя на своём теле. — Хищный тополь. Вляпался. Ты оказался прав. Город живой. И он наказал меня. Только одного не могу понять, почему так! Почему Тарана, Штыря, Краба, Глюка, Винта, Сэма, Змея просто зажарили, а меня вот так? Раньше я считал, что смерть в огне самая мучительная. А теперь я о ней мечтаю. И пусть меня зажарят. Лишь бы вот так не мучиться.

Хром смотрел на наёмника. А тому было больно. Очень больно. Тело, конвульсивно трясущееся при очередном приступе, бледное лицо, испарина на лбу и глаза. В его глазах просто плескалась мука.

— Знаешь, Пингвин, я не знаю, как умерли твои друзья, но подозреваю, что их смерть была, хоть и мучительной, но достаточно быстрой. Город наказал их за то, что они подонки. За это он их убил. А ты — хуже. Ты не просто подонок. Ты предатель. Ты предал тех, с кем делил кусок хлеба, тех, кто прикрывал тебе спину и кому прикрывал спину ты, тех, с кем плечом к плечу ты прошёл через половину города. И ты предал, не моргнув глазом. Так, походя, словно окурок выкинул. Поэтому Город тебя наказал таким образом.

— А ты изменился, Хром. Стал другим. И ты, Сержант.

— Меня изменил Город.

— Слушай, Хром, — задыхаясь от боли проговорил Пингвин, — между нами было всякое. Но, прошу, выполни одну мою просьбу.

— Какую?

— Убей меня. Не могу больше терпеть. Убей. Один единственный выстрел. Умоляю.

Хром поднял автомат, прицелился в голову наёмнику и, вдруг, опустил оружие.

— Нет, я не убью тебя. Город избрал тебе наказание, а я не могу пойти против его воли.

— Убей! Умоляю! Жалко тебе патрона? Убей ножом. Но только убей!

— Нет. Желаю тебе в аду расторопных кочегаров, Пингвин, — Хром отвернулся и зашагал прочь.

— Сержант, ты же не веришь во всю эту хрень! Ты же цивилизованный человек! Убей хоть ты!

— Прости, Пингвин. Я верю Хрому. Раз он говорит, что нельзя, значит нельзя. И ещё, тебе это не понадобиться, — сталкер сноровисто снял с руки наёмника детектор аномалий. — Прощай.

Сержант повернулся и стал догонять напарника, цепляя на ходу детектор аномалий себе на предплечье рядом с пультом управления. А вслед им неслись мольбы и проклятья, пока не затихли, заглушаемые расстоянием.

До многоэтажек добрались ближе к вечеру и сразу принялись искать место для ночлега. Внимание привлекла пятиэтажка, стоящая немного особняком. Неплохое место, да и простор для наблюдения. Двери в подъезде все присутствовали, так что с этих проблем не возникло. Заняли одну из квартир на втором этаже. В комнатах царил относительный порядок. Конечно, чувствовалось, что здесь не один десяток лет никто не живёт. Но не было следов спешных, панических сборов. Казалось, что хозяева просто вышли когда-то, да так и забыли вернуться. Заклинили дверь, поужинали и Сержант отправился на боковую, а Хром остался на посту. В темноте, в здании напротив вдруг загорелось одно из окон. Задвигались в освещённом прямоугольнике окна тени. Наверное, если бы здание стояло ближе, можно было бы услышать музыку, или голоса. Тени явно ругались. Бурная семейная ссора. Вон, кажется, женщина. Что-то кричит, размахивает руками. А та тень, наверное, мужчина. Что-то пытается сказать, успокаивает. Вот протянул руки, прижал её к себе. Гладит по волосам и обнимает. Вроде, помирились. Свет в окне погас. Спать пошли, наверное. После того, как они с Сержантом попали вот так на празднование Нового Года, такие хронокапсулы уже не внушают иррациональный ужас, а, скорее навевают лёгкую ностальгию. Вроде, как тоску по той жизни, жизни, которой никогда не жил.

9

Утром быстро добили оставшуюся еду и вопрос провианта встал в полный рост.

— Сержант! — позвал напарника Хром, — что ты там возишься? Выходить надо. И ты обещал крыс. Где же они?

— Сейчас! — донеслось со стороны кухни, где сталкер хлопал дверками шкафов.

— Что ты там хочешь найти? Еда столько не живёт.

— А эта? — из кухни, потрясая каким-то пакетиком, вышел довольный Сержант.

— Что это?

— Суп. Если верить написанному, то это куриный суп.

— И ты думаешь, что его ещё можно есть?

— Да. Хотя, там есть кое-какие добавки, которые всё же стоит выбросить. Но это в отдельном пакетике. Там жиры всякие. Вот это точно испортилось. А остальное может храниться веками.

— Что-то я не слышал про это чудо.

— Откуда тебе об этом слышать? Это у нас в армии давали со складов длительного хранения. И рассказывали, что была такая страна. Китай, называется. Это там, за Уралом. Очень далеко. Сейчас там много разных республик. И Синьцзян, и Уйгурский каганат и много ещё чего, но это не суть важно. Рассказывали, что в этом Китае делали почти всё, до чего можно додуматься. Вот они первыми и применили технологию сублимирования в гражданских целях. Стали вот такие наборы выпускать. И не только супы. И каши, и картофельное и пюре… Много чего. Места занимают мало, весят вообще крохи, зато залил кипятком и кушай себе. Правда, химии полно. По факту, конечно, сущая дрянь. Но кушать можно.

— И что ты предлагаешь? Растянуть этот пакетик на несколько дней?

— Нет. Здесь я нашёл только один. Но, ведь в этом доме много квартир. Да ещё и есть магазины, в которых этого добра должно быть полно. Обрати внимание, этот район совсем не тронут. Здесь ни разу не было мародёров. Такое впечатление, что отсюда разом изъяли всех жителей и всё законсервировали.

— Ну, тогда смысла лазить по квартирам я не вижу. Вон, в доме напротив вывеска: магазин «Весна». Туда и пойдём.

Вышли из подъезда и пошли вдоль дома. Конечно, напрямик через большую площадку с детским городком, лавочками для отдыха и дорожками из щербатой бетонной плитки было бы куда, как ближе. Однако это Город. А в Городе прямой путь самый опасный. И действительно. Детектор пискнул, сообщая о трамплине, засевшем в песочнице. А это только рядом. Радиус действия у портативных детекторов аномалий очень небольшой. Не больше пятнадцати метров. Так что кто знает, что там дальше, например, вон на той детской горке. Что-то подозрительно она подрагивает. Как на сильном ветру парусит. А ветерок-то совсем небольшой.

Дверь в магазин оказалась незапертой, что Хрома обрадовало. Бить стекло витрины не желательно. Шум, как никак. А шуметь в этом вымершем районе ой как не хотелось. Было что-то зловещее в этом безлюдье. Даже лая слепышей не было слышно. И ни одного шипохвоста. Не с проста всё это. В магазине тоже всё так и лежало на своих местах. Мумии сыров и колбас, запыленные коробки с конфетами, ссохшиеся плитки печений, бурые комки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся бывшими булками хлеба, какие-то бутылки на полках и в стеклянных шкафах…

— Вон, видишь? — указал на коробку с подобными виденному утром пакетиками Сержант. — Забираем. Можно ещё и вон те взять, но они много места занимать будут.

На полке, на которую указал напарник, стояли пирамиды запечатанных квадратных и круглых чашек. Хром стал набивать ранец действительно невесомыми пакетиками с цветными этикетками.

— Может, печенья возьмём? — поинтересовался Хром.

— Нельзя. Они изготавливаются с добавлением жира или масла. Отравимся.

— А вода? — сталкер указал на большие пятилитровые пластиковые бутыли с прозрачным содержимым.

— Не знаю. Давай-ка одну откроем. Если за это время не протухла, можно брать. В такой таре вода, вообще-то хранится очень долго. Но не настолько же.

Откупорили один из бутылей и, уловив запах тухлой воды, сразу же закрутили крышку обратно. Набив полные рюкзаки пакетами, напарники присели тут же на прилавок.

— Как пойдём? — поинтересовался Сержант.

— Сворачиваем за угол и идём по дороге к вот этому комплексу. Потом, через школу выходим к зданию прокуратуры. Пока всё. Дальше рано планировать.

За углом ожидал небольшой трамплин, который заметили загодя, благодаря прибору. А вот метров через сто пришлось повозиться, пресс вместе с трамплином наглухо заблокировали улицу. Нужно было сворачивать, вот только Хрому почему-то совсем не хотелось обходить через территорию больницы. И больница-то небольшая. Трёхэтажный основной корпус, составляющий букву Н, если смотреть сверху, длинный двухэтажный у основания буквы и несколько одноэтажных подсобных строений, разбросанных по территории. На автостоянке догнивали автомобили, а по территории лёгкий ветерок гонял какой-то мусор.

— Ну, что? — нетерпеливо поинтересовался Сержант. — Пойдём через территорию?

— Что-то не хочется мне туда.

— А варианты?

— Можно слева дом обойти.

Они вернулись назад и попробовали пройти через двор. Детектор словно сбесился. Двор оказался непроходим. Экран прибора стал светиться как фонарик, показывая одну сплошную аномалию. Не веря своим глазам, Сержант выключил умную машинку и снова включил. Экран матово засиял, загружаясь и вновь вспыхнул одним большим сплошным пятном. Прибор опять заверещал не переставая.

— Это что, такая большая аномалия? Так же не бывает, — удивился сталкер.

— Нет. Это аномальное поле высокой плотности. Вон, видишь, искрит электра? А вон мясорубка столб для белья в штопор закрутила.

— Мы здесь не пройдём.

— И, даже, рисковать не будем.

— Тогда путь один: через больницу.

Он сидел у окна в приёмном покое и смотрел на этих смешных двуногих, нерешительно топтавшихся у ворот. Глупые. Они уверены в своей неуязвимости? Ничего. Недолго им тешится свей самоуверенностью. Он покажет им, чего стоит вся их сила, заключённая в железных палках, которые они держат в руках. Ага. О чём-то спорят, изредка кивая то в его сторону, то куда-то назад. Ушли. Жаль. А нет. Снова вернулись. Ну идите же сюда. Я вас жду.

Себя Он осознал как-то совсем неожиданно. Раз, и вот Он, стоит посреди этих высоких каменных гор с многочисленными норами. Дома, мелькнуло в глубине сознания, а норы — это окна. Откуда Он знает, как всё это называется? Горб на спине не даёт разогнуться полностью, от чего мощные руки с длинными острыми когтями свисают до колен. А там, на высоком холме сияет в лучах светила Божество. Огромная статуя на коне с мечом в вытянутой руке. И волны, исходящие от острия этого меча такие ласковые, такие приятные. Он буквально купался в этих живительных лучах, пока в его мозгу происходила загрузка информации. Странно. Откуда ему известно это понятие? Не проще бы было сказать: просыпается память или разум? Нет, именно загрузка и именно информации.

Что было до того, как Он пришёл в себя на улицах этого жилого массива? Кем Он был до этого? Не мог же Он родиться сразу таким большим и сильный. Ведь откуда-то Он знал, что все существа приходят на свет маленькими и беспомощными, и потребуется время, чтобы вырасти и обрести силу. Но ничего не вспоминалось. Все попытки заглянуть в память дальше этих улиц заканчивались страшной головной болью.

Вообще-то пища ему была не нужна. Ему вполне хватало той живительной энергии, которое дарило Божество на холме. Но эти двуногие вторглись в его владения и должны быть за это наказаны. Да и при взгляде на них Он вдруг почувствовал, что и от простой пищи бы не отказался.

Долго Он скитался по району, влезая в квартиры, исследуя подъезды, пока не осел здесь, в этой больнице. Сравнительно большая территория, огороженная забором, очень ему понравилась. А многочисленные палаты, процедурные кабинеты со стеклянными шкафами и блестящими металлическими инструментами приводили его в полный восторг. Он даже вспоминал названия некоторых инструментов. Вот это, например, зажим, это скальпель, это ланцет, вон ножницы. А вон там кювета. Даже названия некоторых аппаратов удалось недавно вспомнить. Например, томограф или рентгеновский аппарат. Может, он раньше был врачом и лечил всем этим своих пациентов? До чего, тогда, скучной была его жизнь. Жизнь без силы и без этих волшебных волн, которыми одаривало его Божество.

Эти людишки уже входят в ворота. Ну, что же. Охота начинается. Конечно, он мог бы выскочить и двумя ударами переломать им позвоночники, а потом затащить в операционную и, уложив их на операционный стол, вспарывать их тонкую кожу своими когтями, как скальпелем и лакомиться их внутренностями. Но это неинтересно. Лучше поиграть в кошки-мышки. А для начала нужно приглушить свет. Божество научило его, как сделать ясный день вечерними сумерками, погружая определённую территорию в энергетический кокон, плохо пропускающий солнечный свет. Ну вот, так уже комфортнее.

Сталкеры вошли на территорию больницы и огляделись. От чего-то стало совсем неуютно.

— В корпуса заходить не будем, — немного нервно проговорил Хром.

— Да, проскочим по краешку территорию и всё.

И тут вдруг стемнело. Словно кто-то могущественный прикрутил настольную лампу и яркий солнечный день внезапно сменился поздним вечером.

— Что за хрень? — удивился Сержант. — Дождь собирается, что ли?

— Да нет. Небо чистое, — ответил Хром, глядя вверх, — но мне всё это не нравится.

Взяв автоматы наизготовку, они осторожно пошли мимо корпусов. Тишина вокруг стояла абсолютная. Казалось, даже лёгкий ветерок улёгся. Ни листика не шелохнётся на зарослях колючей сирени. И ни одной аномалии. Хром поёжился, почувствовал на затылке чей-то тяжёлый взгляд и обернулся. Сзади, у самого угла здания, которое они только что прошли, стояла массивная, больше двух метров высоту, фигура, в сумерках казавшаяся абсолютно чёрной. Закричав больше от неожиданности, чем от испуга, сталкер выстрелил в существо и бросился вперёд. Сержант не отставал. Внезапно, на пути сталкеров вспыхнула молодая электра, жизнерадостно потянувшая к ним свои жгуты-молнии.

— В здание! — прокричал Хром и первым, рванув дверь, ввалился в больничный корпус.

— Что это было? — ошалело вращая глазами, спросил Сержант.

— А я знаю? Идём по коридору. Только быстро.

— Откуда электра возникла? Её же не было там?

— Мне это сразу не понравилось. Вот тут поворачиваем и через торцевое окно прыгаем прямо к забору. А там уйдём. Думаю, дальше забора оно нас преследовать не будет.

Они пробежали до поворота, завернули в коридор, идущий под прямым углом и почти сразу увидели впереди ту же самую чёрную фигуру. Оно двинулась на них, выставив немного вбок руку (или лапу?), отчего когти заскребли по стене сдирая краску и оставляя глубокие борозды. Напарники сделали несколько прицельных очередей. Фигура покачнулась, постояла немного и опять двинулась на них. Сталкеры развернулись и, выскочив в коридор, по которому пришли, повернули налево и устремились вперёд. Мысли скакали с места на место, отказываясь собраться в кучу и коллегиально родить что-то здравомыслящее. Происходящее было настолько иррациональным, что просто отказывалось укладываться в голове.

— По лестнице наверх! — скомандовал Сержант.

Они взлетели на второй этаж и притаились возле верхних ступенек.

— Только не на третий, — произнёс Хром, отдуваясь. — Там мы будем, как в ловушке.

— Ага. Здесь, вообще-то ещё лестница должна быть. Больница всё же. По всем правилам, как минимум две лестницы.

— Вот чёрт, — спохватился Хром и повернулся в сторону коридора.

И, надо сказать, вовремя. В полумраке коридора явно было видно это существо, неслышно, несмотря на свои огромные размеры, приближавшаяся к сталкерам со спины. Хром опять выпустил по фигуре длинную очередь, целясь в голову и, боковым зрением отмечая, что вреда это существу не принесло, вслед за Сержантом бросился по ступенькам вниз.

Широкий коридор первого этажа опять принял сталкеров, однако, метров через десять раздался отчаянный писк детектора аномалий, извещающий о том, что прямо по курсу притаился трамплин, особо опасный в таких помещениях. Зазеваешься, и только красная клякса на потолке будет напоминать о тебе. Хром рванул одну из дверей по бокам коридора. Заперто. Рванул вторую. Тоже. Третья — облом. Наконец, одна из дверей подалась, и они влетели в процедурный кабинет.

— Чем дверь забаррикадируем? — поинтересовался Сержант, оглядывая хлипкую мебель, стеклянные шкафы и лёгкую кушетку.

— Нечем. Давай в окно!

Сержант рванул на себя ручку окна, и рассохшаяся рама с треском распахнулась. Выпрыгнув на улицу, они рванули в сторону ближайшего забора и опять остановились, увидев впереди всё ту же чёрную фигуру.

— Да что же ты к нам привязался, — злобно сквозь зубы выдохнул Хром, выпуская очередную очередь в назойливое существо. — Давай назад в окно.

Они бросились к окну, но оттуда уже выплёскивала свой заряд электра.

— Да что ж такое! — простонал Сержант, — вдоль корпуса!

Они бросились бежать вдоль стены, уже не тратя боеприпасы. Бесполезность огнестрельного оружия была очевидной. Завернув за угол, уже проскочили мимо крыльца, по которому когда-то к приёмному покою подъезжали машины скорой помощи, когда из-за дальнего угла навстречу шагнула всё та же фигура.

— Я не понял, он один так быстро передвигается, или их несколько? — вваливаясь в широкие двустворчатые двери вслед за Хромом, прохрипел Сержант. — И не разглядишь толком, что за чудище.

— Тебе что, легче станет, если разглядишь? — отдувался Хром, осматривая на ходу кабинеты.

— Может и не станет, а всё же любопытно, от кого мы так увлекательно бегаем.

— Давай сюда! — показал напарник на кабинет, на двери которого красовалась надпись «Сестра-хозяйка».

— Почему сюда?

— Там много чего хозяйственного должно быть. Может, что подходящее найдём.

Они заскочили в кабинет и огляделись. В углу стояли швабры, на которых белой краской были написаны названия: туалет, процедурная, рентген кабинет, приёмное отделение и ещё много чего. Вдоль ближней стены тянулись стеллажи, на которых стопками лежали белые халаты, постельное бельё, одеяла, отдельно рулонами лежали матрасы, а вот у дальней стены стояли шкафы с медикаментами. Сержант бросился к этим шкафам и почти сразу наткнулся на большую бутыль, на боку которого был приклеен кусочек лейкопластыря с выцветшей надписью шариковой ручкой: спирт медицинский С2Н5ОН.

— Попробуем, — пробормотал он, — хватай халаты, штук пять.

— Зачем?

— Бери. Времени нет. Бросай перед дверью.

Хром схватил халаты с полки и бросил ворохом перед входом, уже начиная догадываться, что задумал напарник. Сержант, не теряя времени опрокинул бутыль и вылил на них половину. Остальным заполнил две литровые клизмы, найденные тут же.

— Окно подготовь, чтобы быстро открылось!

Хром повернул ручки и потянул окно на себя, не открывая полностью. Дверь распахнулась и в комнату ввалилось чудовище, сразу запутавшись ногами в валяющихся на полу халатах. Сержант активировал артефакт зажигалка и швырнул ему под ноги. Взметнувшееся пламя совсем не понравилось монстру, о чём он сообщил сталкерам громоподобным рёвом.

— Окно! — проорал Сержант, поливая горящее нечто спиртом из клизмы.

Хром настежь открыл окно, и сквозняк ещё больше раскочегарил пламя. Сержант подбросил к ногам твари ещё халатов, стопку каких-то медицинских журналов, добил клизму и, кинув в пламя вторую, полную, вывалился в окно вслед за хромом. Вой и рёв из объятого пламенем кабинета не стихал. Потом раздался хлопок и пламя, загудев, вспыхнуло ещё сильнее.

— Смотри, светлее стало, — заметил Хром, когда они уже подбегали к забору.

И действительно, небо посветлело и вокруг опять стоял ясный день.

— Что за хрень была? — вопрошал Сержант, следуя за Хромом.

— Кто его знает? Давай быстрее. Подальше отойдём.

Быстрым шагом они шли, всё дальше удаляясь от забора. Опять появились аномалии. В ближайшей электре Сержант выудил очередного розового ежа и теперь с довольным видом поглядывал вокруг.

— А, прикинь, Хром, — довольно поглаживая контейнер, говорил он, — как мы домой заявимся? Все такие крутые, да и ещё с таким набором артов, что и Сынку со всей его командой не снилось.

— Ты с начала вернись, — остудил его энтузиазм напарник. — Вон, вывертыш дорогу перегородил. Как обходить будем?

— А давай через школу?

— Я после больницы на огороженную территорию ни ногой. Вдруг там очередной монстр засел.

— Ну, тогда возвращаемся и через ресторан на другую сторону дороги.

— Далековато. Столько времени потеряем.

— А с вывертышем ты быстрее управишься?

— Вообще-то ты прав. Пошли через ресторан.

Ресторан обошли справа, потому что слева лежала огромная электра, поигрывая мячиками шаровых молний. Сержант аж рот раскрыл. Такого ещё никто не видел, чтобы шаровые молнии в электре кувыркались. Хром даже был вынужден дёрнуть напарника за руку, приводя в себя.

— Что встал? Хочешь, чтобы этот мячик к тебе прилетел?

— Не, ну ты видел? Расскажи кому, засмеют. Скажут, что с перепоя привиделось.

— А ты не рассказывай. Вообще-то это плохая новость, такие шаровые молнии.

— Это почему?

— Электра — аномалия статичная. Лежит себе, никого не трогает, если, конечно в неё не вляпаешься. А тут этими своими шариками она и на расстоянии достать может. Запустит в тебя этот мячик и пишите письма мелким почерком. Вот сейчас хорошо, что она буйная, издалека видать. А если бы тихая была? Пока разглядишь, тут тебе мячик и прилетел.

— Это да. Надо будет всё-таки мужикам в баре рассказать.

— Где этот бар? До него ещё добраться надо.

— Да немного уже осталось. Вон, на холме уже от сюда видать военный объект. Видишь, рядом с памятником?

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Не мне тебе рассказывать, что такое Город.

— Ну да. Блин, и помечтать нельзя.

— Вот выберемся, мечтай, сколько хочешь. А сейчас повнимательней. Вот чего у тебя детектор пищит?

— Пресс разглядел. Я фишку пасу. Не бойся. О, кстати, очередной диск.

Сержант присел перед аномалией и стал вытаскивать из неё артефакт.

— Прикинь, про эти диски никто не знает. Уникальный артефакт. А мы аж три штуки притащим. Озолотимся.

— Оптимист.

К вечеру уже вышли к зданию прокуратуры. Перед парадным входом ожидаемо засела бритва. Любит она парадные входы. Решили влезть в окно и чуть не вляпались в мясорубку. Спасибо, детектор предупредил вовремя. Пришлось возвращаться назад и искать место для ночлега в здании по соседству. Попутно вспомнили, что зажигалку оставили монстру в больнице, поэтому пришлось ещё слазить в соседний магазин за спичками.

— Ну, давай попробуем этот твой суп из сублиматов, — довольно проговорил Хром, снимая с огня, который традиционно развели в ванной, котелок с кипятком.

— Всё уже готово, — кивнул на тарелки, в которых уже лежали комки сухой лапши, присыпанные какой-то трухой, Сержант. — заливай.

Хром залил всё это кипятком, и по комнате распространился одурительно вкусный запах. Аж слюна стала во рту вырабатываться литрами.

— Обалдеть! — восхитился сталкер.

— Вот так китайцы всех и дурили, — авторитетно заметил Сержант. — Запах приятный, вкус вообще выше всяких похвал, а на деле сплошная химия. Подожди, не спеши. Дай минут пять настояться.

Хром еле дождался, пока пройдут эти пять минут, а потом, обжигаясь, набросился на еду. Действительно, было очень вкусно. И пахло курочкой и ещё чем-то. Какими-то специями. Внезапно Сержант изменился в лице и бросился к своему автомату.

— Что случилось? — спросил Хром, так же вцепившись в оружие и переводя ствол с окон на дверь.

— В окно кто-то смотрел.

— Кто?

— Не знаю. Но лицо было не человеческое.

— А тебе не показалось?

— Нет. Точно кто-то был.

Они ещё посидели немного, не сводя глаз с окна и нервно сжимая в руках автоматы. Но больше никто не показывался.

— Ладно, — наконец проговорил Хром. — Ложись спать. Первую смену дежурю я. Всё равно отдохнуть надо. День уж очень нервный был.

— Хорошо. Только ты не расслабляйся. Там точно кто-то есть.

Ночью их так больше никто не потревожил. С утра позавтракав всё той-же китайской лапшой, только теперь с грибным вкусом, сели планировать дальнейший маршрут.

— Что-то боюсь я мимо зоопарка идти, — с сомнением в голосе проговорил Сержант. — Там за это время каких только мутантов не наплодилось. Да и так зверюшки опасные, без всяких мутаций.

— А через частный сектор, думаешь, безопасней будет? Вон улочки какие кривые. Чего там только нет. И полтергейст может быть. Да и где вероятность того, что эти твои зверюшки из зоопарка по этим улочкам не разбежались?

— Так там хоть домов полно. Если что, есть где укрыться.

— Обложат тебя в этом доме и выковыряют, как тушёнку из банки.

— Всё одно безопасней, чем по открытой дороге переться.

— Давай так, ни тебе, ни мне. Пойдем мимо зоопарка, но прижимаясь к домам с этой стороны. Если что, будет время в какой-нибудь заскочить.

— Хорошо. Эх! Столько спирта извели на этого монстра! Я бы сейчас выпил.

— Вот домой вернёмся, выпьешь. А сейчас пошли. Немного осталось.

Вышли из дома и, обогнув негостеприимную прокуратуру, направились к дороге. Аномалий было мало, так что путь показался достаточно комфортным, пока возле Здания СТО путь не преградил огромный пресс. Пришлось обходить по обочине, при этом влезая в кювет, что тянулся вдоль дороги.

— А ну, стой! — тормознул Сержанта Хром.

— Что стой? Сейчас обойдём по-быстрому. Совсем чуть-чуть осталось. Вон, вояки на холме. Отсюда видать.

— Стой, я сказал. Нити не видишь?

Действительно, кювет буквально был заплетён тонкими сигнальными паутинками.

— Вот зараза! Чуть не вляпался. А где сами пауки?

— Сидят где-то. Пройдем, или нет?

— Да что-то густо заплетено. Лучше не рисковать.

— Ну, тогда назад. Попробуем через кафешку.

— Через кафешку далеко.

— А есть варианты?

— Пожалуй, нет.

Вернулись назад и, перебравшись через летнюю веранду кафе, пошли в обход. Небольшая электра, разлёгшаяся на пути не только не затормозила сталкеров, а ещё и подарила две свежих батарейки. Не Бог весть что, но всё равно приятно. Опять пришлось выходить на дорогу, потому что по бокам, в кюветах, разлеглась солянка. И откуда столько кислоты, спрашивается. Почерневшие кустики колючей сирени, уже мёртвые, разъеденные кислотой, уныло торчали среди луж.

Ограда зоопарка с выцветшими рисунками экзотических животных потянулась слева. Стояла тишина и ничто не нарушало покоя. Только топот дых пар ботинок по асфальту.

— Может, они там все вымерли? — с надеждой поинтересовался Сержант.

— А те павианы откуда, думаешь?

— Значит и остальные разбежались. И теперь не знаешь, откуда их ждать.

— Ага. Так что заканчивай болтать и смотри в оба.

Они уже прошли территорию зоопарка, когда наперерез им на дорогу вышел медведь. Огромный Топтыгин, ни разу не мутировавший, встал на асфальте во весь свой рост и незлобиво рыкнул.

— Вот незадача, — вскинув автомат, пробормотал Хром. — А я уже думал, что пронесло.

— Да уж. Как думаешь, сможем его завалить в два ствола? — ответил Сержант, тоже беря косолапого на прицел.

— Да тут, в принципе, калибр побольше нужен. Но можно попробовать. Не сдаваться же без боя.

— И сзади подпёрли, — оглянулся назад сержант. — Это, кажется, пантеры.

Действительно, сзади уселись на асфальт две пантеры, с интересом оглядывая трепыхающихся двуногих.

— Ну, что? — проговорил Сержант. — Дадим им своё последний и решительный?

— Ну не сдаваться же. Хоть посопротивляемся напоследок.

— Не надо сопротивляться. Вам не сделают ничего плохого, — голос, донёсшийся сзади, заставил присесть от неожиданности.

К сталкерам вышел седой, очень старый мужчина с неожиданно молодыми живыми глазами.

— Не пугайтесь, вам не причинят вреда.

— Зачем тогда нам перекрыли дорогу? Могли бы просто пропустить.

— Давно я людей в этих краях не видал. Захотелось пообщаться.

— Это можно было сделать не столь радикальными способами, — проворчал Сержант.

— Простите. Я совсем упустил из виду, что мои питомцы пугают людей. Для меня-то совсем естественно находиться рядом с ними. Разрешите представиться. Я Сергей Петрович. До войны был младшим научным сотрудником в этом зоопарке.

— Я Сержант, а это Хром.

— Может, пройдём ко мне? Посидим, пообщаемся. Я давно с людьми не разговаривал. Мои питомцы мне, конечно, скучат не дают. Но слова от них точно не дождешься.

Старик привел их в небольшой флигель на территории зоопарка, усадил за стол и стал угощать ароматным травяным настоем. На стол он подал самую настоящую яичницу и с удовольствием смотрел, как сталкеры уплетают её за обе щёки.

— Откуда у вас эта роскошь? — изумился Хром.

— Так ведь зоопарк. Здесь много чего было. Оставалось только сберечь, что я и сделал.

— А где остальные люди?

— Я и сам бы хотел это знать, молодые люди. Когда, тридцать пять лет назад, по городу нанесли удар, я находился в террариуме. Этот район вообще война как4-то обошла стороной. Но даже отсюда было видно, какое зарево встаёт над центром. Грохот стоял просто невыносимый. А потом внезапно на холме, вон там, где памятник, словно солнце зажглось. Ослепительный огонь, от которого волнами пошло сияние. Волны постепенно дошли до зоопарка, захлестнули его и пошли дальше. Когда сияние утихло, никого из моих коллег рядом не оказалось. Исчезли все, кроме меня. Зато я научился слышать зверей, а они стали мне подчиняться. Вот такая история.

— Так вот почему этот микрорайон полностью нетронутый. Люди пропали.

— Вы там были?

— Были.

— Но там живёт страшное существо. Звери, что ходили туда, мне рассказывали, что это существо охраняет свои границы.

— Мы сталкивались с ним.

— И как? Вы до сих пор живы. Оно вас не тронуло?

— Скажем так, оно не смогло нас тронуть. Мы не дались.

— Вы убили его?

— Не знаем. По крайней мере пытались. А погибло оно или выжило, этого с уверенностью мы вам не скажем.

Старик смотрел на них удивлёнными глазами и недоверчиво качал головой. А Сержанту, в принципе, было глубоко наплевать, верит он им или нет. После такой вкусной яичницы клонило в сон и совсем никуда не хотелось идти.

— Хром, может, отдохнём здесь, а к воякам завтра пойдём? — с надеждой спросил он.

— Да, конечно, — засуетился старик, — куда торопиться. Отдохните. Здесь вас никто не тронет.

— Нет. Надо идти. Осталось немного. Да и не забывай про тех сталкеров, что в рабстве у наёмников. Им каждая лишняя минута годом кажется. Быстрее дойдём, быстрее меры будут приниматься по их спасению.

— Тогда да, ты прав, — с сожалением согласился Сержант. — Пойдём.

10

Распрощавшись со стариком, опять вышли на дорогу. Путь стал резко забирать вверх, и идти стало тяжелее. Памятник на холме действительно выглядел как-то зловеще. Всадник словно глядел на напарников исподлобья грозя занесённой саблей или мечом. Несколько небольших аномалий прошли без особого труда. Детектор справлялся со своей работой. Уже, вроде, расслабились, когда из озерца, что тянулось слева, вдруг выпрыгнуло что-то бревноподобное и клацнуло челюстями в метре от сталкеров.

— Ух ты! — воскликнул испуганно Хром и выпустил по чудищу очередь.

— Тритон, что ли? — удивился Сержант, тоже стреляя. — Никогда не видел. Только слышал.

Тритон изогнулся буквой S, потом упруго разогнулся и одним прыжком преодолел расстояние до сталкеров и, если бы Хром с Сержантом не разошлись в разные стороны, точно бы достал кого-то из них.

— Да успокойся уже, — процедил Хром сквозь зубы, добивая тварь.

— А живучая! — ткнул уже мёртвое земноводное стволом Сержант. — И прыгает как!

— А ну, стоять! — молоденький сержантик на вышке грозно щёлкнул затвором. — Куда прётесь? Не видите, военный объект?

— Старшего позови! — попросил Сержант.

— А ещё тебе кого позвать? А ну пошли вон!

— Слышишь, салага! Убери пукалку и вызови начальника караула.

— Что здесь происходит? — раздался за воротами строгий голос. — Иващенко, что у тебя за бардак?

— Да припёрлись какие-то, товарищ капитан! Я им говорю, мол, объект военный, а они прут.

— Кто такие? — из ворот вышел мужик лет тридцати в камуфляже с капитанскими погонами и изучающе посмотрел на напарников. — Ух ты! Натовцы, что ли? Лазутчики?

— Да какие к чертям натовцы? — взвился Сержант. — Сталкеры мы.

— Тогда свои идентификационные номера назовите.

Достав свой тактический планшет, капитан быстро вбил в базу названные номера и ещё раз окинул сталкеров взглядом.

— Сержант и Хром?

— Они самые.

— А что вы здесь потеряли. Как вообще сюда попали?

— Вот об этом мы и хотели поговорить с вашим командиром.

— Командир здесь я, пока моя рота осуществляет здесь охрану. Сменимся, тогда другой офицер будет командовать.

— Ну, тогда с тобой, капитан, нам нужно поговорить.

— Ладно. Заходите. Только оружие сразу сдать. И где только такого добра надыбали? Настоящая М-4!

— Ого! — удивился Сержант. — То-то я думаю, вроде на М-16 похожа, но не та.

— Америкосы давно уже с М-16 на М-4 перешли. Понадёжнее будет, а всё равно ерунда. И капризная такая же.

Они прошли на территорию объекта, в сопровождении капитана пересекли небольшой плац, миновали несколько приземистых сборно-щитовых коттеджей и вошли в подъезд двухэтажного кирпичного домика. Хром с интересом разглядывал помещение, в которое их завёл офицер. Узкая солдатская кровать, заправленная синим казённым одеялом, тумбочка, однотумбовый стол с раскрытым ноутбуком, стул, карта Города на стене и гантели с гирями в углу. Спартанская обстановка. Капитан хлопнул по кнопке электрического чайника.

— Сейчас чай будем пить. Мне с большой земли отличный чаёк прислали. Ещё из старых запасов. Со складов госрезерва. Ну и печенья. А вот спиртного я вам не предложу. У нас на боевых дежурствах сухой закон.

— Андрей Ильич, что же вы не сказали, что у нас гости? — неожиданно высоким голосом запричитал ворвавшийся в комнату мужчина лет пятидесяти в белом халате и в очках с тонкой металлической оправой.

— Да я хотел было за вами отправить, но, вижу, это уже не потребуется. Познакомьтесь, это руководитель лаборатории профессор Гришин Андрей Сергеевич. А это сталкеры Хром и Сержант.

— Очень приятно, молодые люди. Но это просто невероятно. В этих краях нет никого. Сюда ещё никто не проходил. Мы-то на тяжёлой боевой технике пробились. А вот пешком… Это нереально. Я настоятельно прошу вас рассказать всё. Это очень интересно.

Хром откусил кусочек печенья, пригубил действительно неплохой чай и начал рассказ. Капитан слушал внимательно, время от времени отходя к окну и выкуривая сигарету, а вот профессор всплёскивал руками, ахал, вскакивал с места и вновь садился, срывал с носа очки и начинал нервно их протирать мягкой тряпицей. Наконец, рассказ о злоключениях был закончен.

— Так вы говорите, что в районе аптекоуправления некими наёмниками организован целый концлагерь. Похищаются люди, которые потом содержатся под замком в общине колхозников и используются для добывания артефактов в аномальных полях.

— Да. Если вкратце, то всё верно.

— Слухи о пропаже людей ходят, конечно. Но это всё списывали на Город. Аномалии там, или зверьё. А раз так, как вы говорите, то это меняет дело. Я сообщу командованию. Вы готовы быть проводниками до самой общины.

— Конечно!

— Вот и славно. Кстати, к вопросу об артефактах. Андрей Сергеевич уполномочен принимать артефакты по установленному прейскуранту. Так что можете сдать арты прямо сейчас.

— Сдать то мы сдадим. Только по какой цене вы, профессор, примете неизвестные доселе?

— Это какие? — насторожился учёный.

— Что вам известно об аномалии пресс?

— Аномалия, имеющая эффект, обратный трамплину, — пояснил Сержант. — На наших глазах шипохвост, влетевший туда моментально превратился в кляксу.

— Я о такой аномалии впервые слышу. Разве такие бывают?

— В этой части города бывают. А вот порождение этой аномалии, — Сержант достал из контейнера диск.

— Очень интересно, молодой человек, очень интересно, — у профессора аж руки затряслись.

— Видели такой? А у нас их аж три штуки.

— Я думаю, вопрос о цене решим. Не обидим. И ещё, это правда, что в зоопарке живёт человек?

— Да. Мы заходили к нему по пути сюда. Он рассказывал про какое-то излучение, под которое он попал и теперь может понимать язык зверей.

— Мы как раз и занимаемся здесь этим излучением. Во время удара по Городу генератор в НИИ связи пошёл в разнос. Это известно, в принципе всем. А вот меч вот этого памятника явился как раз ретранслятором волн, вырабатываемых генератором. Уникальное явление. В считанные секунды он выдернул всех людей, находящихся в этом районе из этого пространства. Куда он их дел — непонятно. Но то, что виновато именно излучение, это точно.

В комнату стремительным шагом ворвался капитан.

— Я доложил о вас в центр. Скоро прибудет вертолёт и вас заберут.

— А сталкеры? Их так никто и не будет спасать?

— Вот поэтому вас и забирают. Спецназ пойдёт с основной базы. Вместе с ними пойдёте.

Вертолёт прилетел часа через два и сел прямо на плац. Хром с Сержантом подхватили ранцы и поспешили на улицу.

— Куда собрались? — остановил их капитан.

— Так вертушка же прилетела.

— Не спешите. Пока его разгрузят, время ещё есть. Нечего там под ногами путаться.

— Чего разгрузят? — не понял Хром.

— А вы что, думали, что за вами двумя будут вертушку гонять? Это плановый прилёт. Сейчас продукты разгрузят, боеприпасы, топливо для генераторов, почту. Потом и погрузитесь.

Ждать пришлось ещё около часа, потом сталкеры влезли в грузовой отсек МИ-6, лопасти завертелись, и машина оторвалась от земли. Хром приник к иллюминатору. Никогда ещё он не летал. Город с высоты показался огромной свалкой с торчащими гнилыми зубами неразрушенных зданий и горами щебня. Кое где сверкала электра, от сюда выглядевшая особенно красиво. Полёт не занял много времени и вот они уже садятся на вертолётную площадку военного городка. Тут же к вертушке подлетела БМПешка, с которой спрыгнул дюжий спецназовец в бронекостюме.

— Вы, что ли те самые сталкеры?

— Мы.

— Прыгайте в десантный отсек. Только вас ждём.

Напарники запрыгнули в чрево бронированной машины и БМП, словно застоявшийся рысак, резво помчалась вперёд.

— Классный прикид, — оценил экипировку вояка, — меня Денис зовут. Старлей. Командир взвода спецназа. Давайте, на карте показывайте, где эти упыри окопались.

Сержант подтянул карту к себе, всмотрелся в переплетения улиц и квадраты кварталов и уверенно ткнул пальцем.

— Вот здесь. У колхозников сидят.

— Много их?

— Было около тридцати. А сейчас не знаю. Пингвин перечислял человек пять, которые погибли.

— Понятно. А теперь, пока едем, рассказывайте всё, что знаете о том месте, что видели хотя бы краем глаза или от кого-то слышали. А я буду решать, что важно, а что нет.

Сержант наморщил лоб и стал говорить. Хром старательно добавлял то, что, по его мнению, Сержант упускал. Так, за разговорами и доехали до аптекоуправления. Ну надо же, как хорошо на бронетехнике ездить. Пешком сколько дней чапали. Старлей бросил в микрофон рации «К машине!» и полез наружу. Сталкеры тоже вышли вслед за бойцами. Рядом стояли ещё две такие же боевые машины, у которых уже стояли бойцы. Денис поманил сталкеров за собой, и они вошли в полуразрушенное здание, стоявшее рядом.

— Вон та община? — спросил он, махнув за окно.

— Они, гады, — борясь с неожиданно нахлынувшей злостью, проговорил Хром.

— На территории аномалий нет?

— Нет. Там чисто.

— Вот, смотрите, — спецназовец присел и стал чертить по грязному бетону ножом. — Вот двор, вот ворота, вот так здания стоят. Где пленные?

— Вот в этом подъезде на третьем этаже.

— Хорошо. А где наёмники живут?

— Вот в этом здании. Весь первый этаж их.

— Понятно. Ладно. Пошли.

Они вернулись к машинам и старлей собрал командиров отделений. Пока они собирались, опять ножом начертил на земле схему.

— Слушаем сюда. Влетаем на территорию колхозников на БМП. Моя первая таранит ворота. Там спешиваемся. Первое отделение вот в этот подъезд. На третьем этаже пленные. Занять оборону, чтобы ни одна падла до пленных не добралась. Всё-таки улика. Могут попытаться уничтожить, чтобы свидетелей не было. Второе отделение со мной — вот этот дом. Весь первый этаж. Там наёмники. Третье отделение страхует со двора, чтобы нам в спину не ударили. Машины — огневое прикрытие. И смотреть в оба. Наёмники парни ушлые. Не одну войну прошли. Воевать умеют. Так что стрелять не задумываясь.

— Даже в колхозников? — переспросил командир второго отделения.

— Если будут помехой, даже в них.

— Но это же гражданские!

— Там невиновных нет. Приютили подонков, поощряли рабовладение, пусть теперь на себя пеняют.

— А мы? — влез Хром.

— А вы в боевой машине сидите. Нечего под ногами путаться.

— Но как же так?

— Я же сказал, в машине. Мне ещё не хватало, чтобы гражданские под ногами мешались. Вы своё дело сделали. Дальше наше дело.

Тяжёлая бронированная машина с грохотом протаранила ворота и, волоча смятые створки перед собой, влетела на территорию колхозников и остановилась посреди двора. Следом во двор заскочили ещё две машины и встали справа и слева. Из десантного отделения горохом высыпались бойцы. Старлей с группой солдат тут же бросился к дому, где жили наёмники. Рывок получился удачным. К тому времени, как наёмники опомнились и открыли из окон огонь, группа оказалась уже в мёртвом пространстве. Тонкие стволы тридцатимиллиметровых пушек синхронно повернулись и изрыгнули по окнам смертельный огонь. Стоял грохот, бетон разлетался на куски, в стенах появились джыры размером с кулак. В наушниках на общей волне прозвучала команда «Коробочки, прекратить огонь. Мы внутри». Пушки замолчали и, во внезапно наступившей тишине стали слышны стоны, маты, чей-то хрип и вой. Ухнула в глубине здания граната, вторая, потом вспыхнула перестрелка. Опять граната, стрельба и тишина.

— Внимание на улице, — опять донеслось на общей волне, — мы выходим.

В клубах поднятой взрывами пыли и пороховой гари спецназовцы показались в проёме подъезда. Кого-то из них ранило и ему помогали идти. Вроде, других потерь не было.

— Всех, кто там был, на ноль помножили, — проговорил Денис. — Они решили в плен не сдаваться. Правильно поняли, что ничего хорошего им не светит. Третье отделение, прочесать здесь всё. Только осторожнее, не нарвитесь. Мало ли, может где-то ещё наёмники прячутся, — и уже в рацию, — первое отделение, как там пленные?

— Нормально. Все на месте.

— Куда ж они из запертого помещения денутся? Я имею в виду помощь требуется медицинская?

— Нет. Все на ногах.

— Сколько их?

— Двадцать три человека. Вчера, говорят, больше было. Сегодня на новом аномальном поле около десяти человек погибло.

— Выводи.

Хром вглядывался в выходящих оборванных, измождённых пленников и никого не узнавал. Неужели состав полностью обновился за эти несколько дней? Да уж. Высокая смертность, ничего не скажешь. А, нет, вон Крот, а вон ещё пара знакомых лиц. И всё. Остальные точно попали сюда уже после их побега.

— Пленных грузим в десантные отсеки, — принял решение Денис. — Личный состав поедет на броне. Тут недалеко. С ветерком доедем.

— Командир! — позвал офицера один из сержантов, — тут к тебе хмырь один ломится.

— Кто такой?

— Вожак общины.

— А вот про него я и забыл. А ну давай его сейчас!

Через толпу пленных пробился невысокий толстенький мужик с жиденькими волосами, равномерно распределёнными по всей голове. Куда ни глянь, чахлая тусклая поросль с проглядывающей розовой кожей черепа. Вожак прямо извергал негодование, а брыли на его щеках тряслись от праведного гнева. Глаза пытались метать молнии, но всё равно где-то в глубине в них плескался страх.

— Это что такое?! — разорялся вожак. — По какому праву вы здесь устроили погром?

— А ну-ка иди сюда, сморчок недоделанный! — старлей схватил своей огромной лапищей за шкирку и потянул на себя.

— Да как вы…

— Пасть закрой, собака бешенная! Что это? — он развернул колхозника лицом к бывшим пленникам. — Как это называется?

— Это не мы. Мы мирные колхозники. Просто мы поделились территорией с группой Тарана. А что они там делают, нас не касается. Мы в чужие дела не лезем. Мы мирные люди.

— Моя хата с краю? Волошин!

— Я! — ответил командир первого отделения.

— А ну-ка сгоняй с людьми в свинарник и посмотри, что там.

— Есть!

Первое отделение убежало, а старлей продолжил трепать вожака за ворот.

— Только за одно это я уже имею право здесь всё по брёвнышку раскатать. А если покопаться, много ещё чего накопать можно.

Со стороны свинарника раздался шум, крики, и показались бойцы, которые на пинках гнали перед собой двух колхозников с каким-то тюком в руках.

— Смотри, командир! — проговорил Волошин и заставил мужичков развернуть тюк. — Кости человеческие. Они опять человечиной своих свиней кормят!

— Это не мы! — завизжал от страха вожак. — Они сами умерли. Естественной смертью. Не выкидывать же тела.

— Тебе, падла, указ командования не закон? — угрожающе зашипел спецназовец. — Напомнить параграф четырнадцать, запрещающий использовать человеческие тела для подкормки животных? К стене его.

Дрожащего и белого от ужаса колхозника прислонили к стене и Денис походя перечеркнул его тело очередью.

— Где его заместитель? — заорал старлей. — Быстро показался, пока я всех здесь не перестрелял!

Откуда-то из-за хозяйственного строения высунулся белый от страха худой мужик с густой чёрной бородой, особенно контрастирующей с его бледным лицом.

— Сюда иди! Видишь? — офицер показал на расстрелянного вожака. — Понял, за что?

— Да, — еле слышно проблеял бородач.

— За что?

— За то, что свиньям трупы скармливали.

— А ещё за что?

— За то, что Тарану предоставили территорию.

— Правильно. Сейчас ты остаёшься за старшего. Не дай Бог повторится что-нибудь подобное, одним тобой не обойдётся. Буду расстреливать каждого десятого. Понял?

— Понял.

— И ещё, вашу общину мы из списка вычёркиваем. Отныне вам запрещено торговать с нами.

— Но как…

— Я всё сказал, — старлей повернулся и пошел к БМП. — по машинам!

Пленники уселись внутрь, а бойцы расселись на броне. Развернувшись и при этом смяв все грядки, засаженные какой-то зеленью, боевые машины выехали со двора и направились в сторону военного городка.

— Вы куда сейчас? — перекрикивая шум двигателя, спросил Хрома старлей.

— Домой желательно. В посёлок. А этих?

— Мы пленников в городок отвезём. Там их осмотрят врачи, дознаватели опросят, а потом отпустят по домам. Вас бы тоже опросить желательно. Но ладно. Завтра в штаб зайдёте с утра, показания дадите. А сейчас отдыхайте.

Гордо, на глазах почти у всего посёлка сталкеры слезли с брони, небрежно махнули бойцам, получили свою порцию салютов от спецназовцев и, закинув ранцы за спину и повесив М-4 на плечо, с чувством собственного достоинства пошли к дому.

Хром важно смотрел по сторонам, скользя по знакомым и соседям, высыпавшим на улицу и, вдруг, словно споткнулся. На пороге дома стояла мать. Неожиданно маленькая, худенькая, с растрёпанными седыми волосами, она стояла и молча смотрела на сына красными от слёз глазами.

— Мама! — бросился к ней сталкер, — мама! Я вернулся!

— Живой! — шептала она и крупный слёзы катились по её морщинистому лицу.

— Живой я, живой! И мы теперь богаты!

— Живой, — не слыша ничего больше всё повторяла она. — Мне все говорили, что ты погиб, а я не верила. Живой!

Утром, повалявшись в постели до девяти часов, всё же позавтракали и отправились в штаб, прихватив с собой и натовские винтовки.

— Попробуем поменять на автоматы, — пояснил Сержант. — Не нравится что-то мне эта машинка. Вроде и лёгкая, и ухватистая, и стреляет точнее, а вот не лежит душа.

— Если поменяют, хорошо будет. А то свои автоматы профукали, а на эти боеприпасы не найти, — согласился Хром.

На КПП военного городка их долго не задержали. Дежурный связался со штабом и, как только назвал их имена, сразу получил приказ сопроводить их в штаб. Сталкеры шли по городку и Хром с любопытством оглядывался, удивляясь чистоте и порядку. Ну, конечно, ведь он здесь только второй раз. Первый был, когда он оформлял сталкерскую лицензию. Это Сержанту всё было привычно. Он в таком же три года по контракту оттрубил. В штабе столкнулись с Денисом.

— О! Привет, бродяги! — широко заулыбался старлей. — Пришли к дознавателю?

— Ага. Как ты и сказал.

— Идите. Вон в тот кабинет. Я только оттуда.

— Слушай Денис, — понизив голос проговорил Сержант. — Ты, если что, скажи. Может, о чём-то умолчать надо? Мало ли что?

— Да нет, — рассмеялся офицер. — Говорите, как есть. Ничего противозаконного мы не делали. Всё по букве закона. Но за предложение спасибо. Сочтёмся.

Спецназовец ушёл уверенной походкой, а сталкеры осторожно поскреблись в дверь кабинета.

— Входите! — раздалось оттуда.

Хром, а следом за ним и Сержант, неуверенно перешагнули порог и застыли в нерешительности перед столом, за которым сидел осунувшийся капитан.

— Я так понял, вы Хром и Сержант.

— Да, я Хром, а Сержант он.

— А я дознаватель, капитан Бойко. Ну, рассказывайте, не торопясь, подробно, с самого начала, а я буду вас записывать, — проговорил он и включил диктофон на запись.

Дознаватель промурыжил их часа три. После того, как они закончили, Хром робко поинтересовался насчёт обмена своих М-4 на Калашниковы.

— Это какие ещё М-4? Натовские?

— Да.

— И где они?

— Дежурному по штабу сдали. У вас же нельзя с оружием.

— Ну да, правильно. А откуда они у вас?

— Мы, уже после побега наткнулись на два трупа в натовской экипировке и с этим оружием.

— Что же вы мне об этом не рассказали?

— Думали, что не существенно.

— Кто знает, что существенно, а что нет? А натовцы эти, понятно откуда. Было дела, забросили амеры к нам в Город диверсионную группу. Вся тут и полегла. Вот на двоих из них вы и наткнулись. А насчёт автоматов сейчас посмотрю, что можно сделать.

Он снял трубку и сделал пару звонков. Спустя пять минут к ним зашёл толстый майор, оглядел их и пробасил?

— Пошли, покажете мне свои винтовки.

Дежурный по штабу открыл решётчатую дверь оружейки и вынес оттуда обе М-4.

— Ну, в принципе, состояние не идеально. И, хоть бы почистили, что ли. Что за них хотите?

— Два Калашникова, — ответил Хром.

— С небольшой доплатой могу устроить два АКС-74, — согласился майор.

— А если АК -12 с колиматорным прицелом? — вдруг поинтересовался Сержант.

— А губа не дура! У тебя денег-то хватит?

— Хватит.

— Ты что? — удивился Хром. — Нам и АКС-74 за глаза.

— К таким бронекостюмам, как у нас, не меньше чем АК-12. А то прикид крутой, а оружие старое. Да и денег сейчас полно. Ещё бы нам два пистолета Ярыгина.

— Ну ты и пижон, — подколол напарника Хром. Ладно, давай АК-12. И этого твоего Ярыгина. Доплатим.

— Круто замахнулись, — хмыкнул майор. — Ладно. Пошли писать акт утери предыдущего имущества. Я думаю, дознаватель подмахнёт, что утеряно не по вашей вине. Потом оформим новое приобретение. Терминал у меня в кабинете. Там и доплатите.

Денег, конечно, отстегнули немало. Но на благосостоянии это особо не сказалось. Примерно один хрустальный шар отбили. Так что вышли от вояк довольные. Хром ещё умудрился заскочить в магазин на территории городка, где накупил для матери много чего. Там и красивый цветастый платок, и жакет крупной вязки, и шёлковый чёрный халат с большой вышитой розой на спине и много чего ещё. Не забыли и о продуктах. И хлеб. Конечно же хлеб! У вояк он пушистый, ароматный, ноздреватый и вкусный. Не то что у колхозников. Забежали домой, оставили оружие, порадовали мать и, конечно же в бар.

В баре они сели на самые крутые места, там, где обычно гулял Сынок. А тот и не возражал. Со вчерашнего дня освобождение из рабства сталкеров обросло уже такими подробностями, что в бар вошли уже не просто Хром и Сержант. В бар вошли две легенды. Да и путешествие их в закрытые районы Города, тоже просочилось откуда-то в широкие народные массы. А уж эффектное их появление в посёлке на броне со взводом спецназовцев вообще вышло эффектным.

— Привет, Ашот! — проговорил Хром. Я же говорил, что вернёмся, ещё погуляем!

— И кто мог подумать, что два неудачника станут матёрыми сталкерами? — ответил, широко улыбаясь, бармен.

— Скажешь тоже, матёрыми, — засмущался Хром. — Хотя, опыта поднабрались.

— Я людей насквозь вижу, работа у меня такая. Здесь, в баре, без этого нельзя. Ладно. Садитесь за стол. Сегодня Алик обслуживает только вас.

Полгода спустя.

— А что, может в этот раз к зоопарку не пойдём? — спросил Сержант, старательно вычищая гарь из пазов затвора.

— Надо. — Ответил Хром. — Заказ от учёных на диски. Пока хорошо платят, надо сходить.

— Куда тебе столько денег?

— Матери на большую землю отправлю. Писала, что хочет корову прикупить, своим хозяйством заняться. А что, дом я ей хороший прикупил. Деревня зажиточная. Почему бы и нет? Надо будет ещё раз съездить, скважину возле дома пробурить, насос поставить и водопровод провести в дом. Нечего ей с вёдрами к колодцу бегать. Чай не молодая. А это опять деньги.

— Смотри, какой хозяйственный стал.

— Надо. Не всю же жизнь по аномалиям шарить. А тут крепкий тыл, как-никак. Вот надоест всё, поедем фермерским хозяйством заниматься.

— Слушай, Хром, а почему ты ей дом в деревне купил. Можно же было в любом городе квартиру отхватить. Деньги-то есть.

— Ей те места понравились. И ей захотелось именно в деревне. Да и хорошо там. Ты зря тогда с нами не поехал дом выбирать. Места красивые. Лес, речка, поля.

— У меня тогда свидание было. Не до того. И, пока вы по деревням ездили, я классно время провёл.

— Ничего. Ещё пара ходок и отпуск себе устроим. Махнём к матери, отдохнём, на рыбалку сходим, по грибы в лес. Меня в прошлый раз научили грибы собирать. Увлекательное занятие, скажу я тебе. Совсем как артефакты, только аномалий нет.

— Да знаю я. Собирал когда-то. А в отпуск я хочу. Там на большой земле много красивых девушек. Так что сам в своей деревне зависай. А я к девчонкам.

Конец

Content

Николай Липницкий
Город. Опасный контракт

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10