Владимир Колычев

Лучшая подруга

Глава 1

Мир — паутина, сотканная из условностей. То нельзя, это не важно, так неприлично, так непринято. Мир паутина, и люди в ней — мухи. Те люди, которые живут в плену обстоятельств. А есть пауки, которые эти обстоятельства плетут или, по меньшей мере, не путаются в них. Инна Куркова ходила по жизни так же легко, как паук по своей паутине. Все у нее просто, все понятно, после института она устроится на хорошую работу, сделает блестящую карьеру. Глядя на эту красотку с живым и одухотворенным лицом, Зоя ничуть не сомневалась в ее прекрасном будущем.

Инна чувствовала себя в этой жизни как рыба в воде, знала, где можно плавать, а где нельзя. И узнай она о том, что Зоя сменила парня, назвала бы ее шлюхой. Так и сказала бы всем, и с ней бы согласились, и не осудили бы. Хотя она сама меняла мужчин как перчатки. То с одним, то с другим. Но ей можно, потому что имидж у нее такой, по-другому она просто не могла себя вести.

Но Зоя не могла поменять парня, причем по одной простой причине. Не было у нее никого. Девятнадцать лет было, а парня — нет. Абы кто ее не интересовал, а принца она не встретила. Кони попадались, а принцы — нет. С конями только дуры дружат. А Зоя таковой себя не считала, хотя иной раз и чувствовала себя простушкой на фоне Инны.

А Инна и сегодня отличилась, в аудиторию вошла в компании с видным шатеном с глубокими черными глазами. Черты лица правильные, но жесткие; улыбка вроде бы мягкая, но застывшая, как вулканический базальт. Роста чуть выше среднего; не крупного, но плотного телосложения; движения спокойные, но в мышцах, казалось, искала выхода спортивная энергия. В нем чувствовалась очень сильно сжатая пружина, но поставленная на такой же крепкий предохранитель. Не юный он уже, лет двадцать пять как минимум. В чертах лица и зрелость, и налет несмываемой жизненной пыли. Видно, пришлось ему пережить нечто такое, о чем сложно помыслить в теплой и светлой аудитории. На эту мысль наводил и клок седых волос в его голове.

Одет он был неплохо, но без особого лоска. Пиджак не самый дорогой, но стильный, и смотрелся на нем очень хорошо. Таким людям, как он, шло все, если это не обноски. Подлецу все к лицу, как говорят в народе. Только вряд ли этот парень был подлецом. Сама интуиция подсказывала это.

Новичок держался отстраненно, и даже Инна не владела его вниманием целиком. Но за Зою он зацепился взглядом, застывшая улыбка на мгновение ожила. Но взгляд проскользнул мимо, после чего остались сомнения. Может, он и не заметил Зою. Может, ей просто показалось. Она хоть и не дурнушка, но парни не сходят по ней с ума.

Зато Инна точно заметила ее. И улыбнулась — снисходительно, с мятным холодком во взгляде. Инна знала, что ей нужно в жизни, поэтому никогда не отказывалась от полезных знакомств. А отец у Зои человек нужный. Химкомбинат получил мощный импульс развития, обрел второе дыхание, а у ее отца в нем достаточно крупный пакет акций. После института, пользуясь знакомством с Зоей, Инна могла бы устроиться на предприятие в планово-экономический отдел. Вслух она об этом не говорила, но Зоя все понимала. И не удивлялась тому, что Инна держит ее в своей орбите.

Но близко к себе Инна Зою не подпускала, потому как не видела в ней личность, достойную особого расположения. Да она, в общем-то, ее дружбы и не искала. И о работе не думала. Ее стихия — домашние хлопоты. Она очень любила свою оранжерею, там бы и пропадала весь день. В зимнем саду всегда полно тонкой работы, которую не доверишь грубому садовнику.

Оранжерея не просто увлечение, это еще и память о покойной маме. Она завещала Зое свои цветы, как после этого можно было относиться к ним с пренебрежением? Зоя даже не стала поступать в престижный университет, чтобы не уезжать далеко от дома. Ее вполне устраивал филиал московского института.

Новичка звали Глебом. Зоя с ним не знакомилась, но узнала его имя в процессе, за три пары. Четыре года назад Глеба Нечаева отчислили из института за какой-то проступок, отправили в армию, а сейчас он восстановился. Все, в общем-то, просто.

Инна отбыла первую пару, на второй куда-то исчезла, на третьей появилась. Из аудитории она выходила вместе с Глебом. Следом за ними шла и Зоя. Нет, она не шпионила, просто им по пути. Инна что-то говорила, Глеб кивал. Возможно, сегодня их ждет веселый вечер в ночном клубе, но Зою это не должно волновать. У нее свои развлечения. Мир цветов — это так прекрасно. А вечером у нее тренировка. В этом нет ничего интересного, но отец настаивал. Да и она уже давно привыкла к физическим нагрузкам. Даже не знает, сможет ли обходиться без них.

На площади перед главным выходом стоял высокий парень, вроде бы интересной внешности, но какой-то уж очень грубый. Было в его облике что-то пугающее, даже отталкивающее. И еще он чем-то похож был на Глеба — та же брутальность, та же кондовая мужественность, еще бы обаяния хоть чуть-чуточку. Видно, к таким типажам Инну и тянуло. К нему она и направилась, многозначительно толкнув Глеба в локоть, чтобы он продолжил путь без нее.

А направилась Инна к незнакомцу с яркой улыбкой на губах. Она рада была видеть его, но могла и послать к черту. Именно это было написано в ее глазах. Она девушка независимая, и это должны все знать.

Зоя не остановилась, не проводила Инну взглядом. Ей все равно, как там у нее и что. Может, она и тихоня, но в рот смотреть никому не собирается.

Глеб тоже не остановился, но шаг замедлил. Инну он провожал взглядом до тех пор, пока не зацепился взглядом за Зою. Шаг его стал еще короче.

— Домой? — спросил он с таким видом, как будто провел в компании с ней весь день.

Как будто они были знакомы, как будто поздоровались утром или даже обменялись поцелуями в знак приветствия.

— Зоя.

— А-а… — на мгновение растерялся он. — Глеб.

— Я знаю.

— Ну да, мы же в одной группе.

— Я домой, — сказала она, нажимая на кнопку автоключа.

Белый «Икс-шестой» «БМВ» весело, но с достоинством поприветствовал хозяйку, мигнув фарами. Глеб на мгновение остолбенел. Стараясь скрыть свою растерянность, посмотрел на Зою, перевел взгляд на ключ в ее руке.

— Ну, счастливого пути.

Непонятно, то ли Глеб подмигнул ей, то ли у него просто дернулось веко, так или иначе он повернулся к Зое спиной. Ее машина отбила у него всякое желание продолжать знакомство. А как она еще могла его понять?

И так вдруг захотелось спросить, почему он уходит. Спросить, удержать, но у Зои были свои правила, и она строго их соблюдала.

Но далеко Глеб не ушел. На пути у него вырос тот самый тип, который поджидал Инну. Он что-то спросил, Глеб ответил, слово за слово, и началось. Тип размахнулся, собираясь ударить, но Глеб ткнул его кулаком в челюсть. Коротко ткнул, быстро, мощно.

— Леон! — крикнула Инна.

Она спешила к ним, цокая каблуками. Голос ее звучал тревожно, но на губах играла улыбка. Глеб произвел на нее впечатление, и она не скрывала этого. Более того, какой женщине не нравится, когда мужчины ломают из-за нее копья? Зое тоже было бы приятно, если бы Глеб дрался за нее.

Леон вскочил, махнув рукой в сторону Инны. Он останавливал ее, чтобы она не стесняла его движения. На этот раз он бросился в атаку с подготовкой, но Глеб ушел от удара, поднырнув под руку. Ударил в ответ, но Леон поставил блок. Глеб, казалось, готов был к этому и снова ударил — на уходящей волне. Ударил кулаком под нижнее левое ребро. Леон скорчился от боли, отступил. Добивать Глеб его не стал. А зря.

Откуда вдруг ни возьмись появился толстощекий бугай с жестким «бобриком» на голове. Он ударил Глеба ногой под колено и тут же опустил на него пудовый кулак.

Удар удался, и непонятно, как Глеб остался на ногах. Мало того, он еще и ответил — ударил ногой в пах. И тут же локтем в голову.

Он сбил бугая с ног, но упал вместе с тем. И снова ударил. Но сверху на него уже готовился обрушиться Леон. Зоя и сама не поняла, как вдруг оказалась в самой гуще. Она схватила Леона за руку, дернула на себя. И тут же отскочила.

Леон округлил глаза, разворачиваясь к ней.

— Леон, не надо! — крикнула Инна.

Она требовала, казалось, одного, но призывала к другому. Вряд ли бы она отказалась от удовольствия увидеть Зою с фингалом под глазом.

Но Зоя уже доставала из сумки газовый баллончик.

— Дай сюда! — Одним глазом Леон глянул на своего дружка, которого разделывал Глеб, другим на Зою.

Он ударил Глеба ногой, но тут же рванул к ней, пытаясь выбить баллончик. Но Зоя успела брызнуть ему в лицо, прежде чем баллончик вылетел из руки.

— Убью, сука! — взревел парень.

Он попытался ударить Зою, но его рука попала в захват. А сам он оказался в инерционной ловушке. Зоя использовала силу противника против него самого, как учил ее тренер по айкидо Яша Дзю. Разогнала Леона, придав ему нужный вектор, и он упал. Это было не так уж и сложно, пока противник был ослеплен газом.

Леон поднялся и набросился на нее с новой силой. Зрение вернулась к нему, а злость добавляла ему силы и ускоряла движения. Хотя все должно было быть наоборот. Зоя могла только увертываться от ударов, но надолго ее бы не хватило.

Она уходила от очередного удара, но попадала под следующий. Зоя просто не могла защититься, и будь у нее на это время, она бы попрощалась со своим носом. Но Леон ударить не успел. Глеб напал на него сзади, сбил с ног. И когда тот упал, ударил кулаком в голову, с шумом припечатав ее к асфальту.

— Поехали! — Зоя схватила его за руку, потянула к машине.

Леон вырубился, но его дружок уже приходил в себя. Глебу нужно было добивать и его, но Зоя предложила более правильный вариант. Они могли просто уехать.

— Ну нет.

Зоя снова глянула на бугая и увидела лежащий рядом с ним нож. Он тянул к нему руку. Окинула она взглядом и Глеба, заметила у него на рубашке под пиджаком мокрое темное пятно.

— У тебя кровь!

Глеб сунул руку под пиджак, провел рукой по пятну, глянул на свои пальцы. Действительно, кровь.

— Урод!

Он повернулся к противнику и со всей силы ударил его ногой в лицо. И нож отфутболил.

— Поехали? — спросил он, поворачиваясь к Зое.

Она кивнула. И, поворачиваясь к своей машине, увидела Инну. Она стояла с растерянным видом, не зная, что делать. Ей бы и хотелось уйти с победителем, но Леон держал ее. Если она переметнется к Глебу, он ее не поймет. И даже накажет. С Глебом посчитаться не удалось, а с Инной справиться будет куда легче. А Леон еще та сволочь, если мог позволить себе ударить женщину.

В машине Глеб завел полы пиджака за спину, расстегнул рубаху, осмотрел рану.

— Царапина, — с чувством облегчения выдохнул он.

Зоя выехала на шоссе, влилась в автомобильный поток. Но все равно глянула в зеркало заднего вида. Что, если Леон со своим дружком преследуют их? Не зря же бугай появился, он был где-то на парковке, в машине.

Глеб вынул из кармана носовой платок, приложил к ране.

— До свадьбы заживет, — улыбнулся он.

— Даже раньше, — кивнула она.

— Я тут тебе сиденье испачкал, — спохватился он.

— Ничего.

Зоя качнула головой. Во-первых, сиденья кожаные, кровь легко отмоется. А во-вторых, не жалко… Она очень любила свою машину, даже в салоне пыль протирала сама. Чистота у нее идеальная, даже стерильная, как она к тому стремилась. И ее бы, возможно, охватила паника, если бы сиденья испачкал кто-то другой.

— Пиджак порвали, — с сожалением сказал он, тронув пальцем оторванный карман.

— До свадьбы зашьешь, — улыбнулась она.

— Даже раньше, — сказал он.

И они, не сговариваясь, засмеялись.

— А ты что, айкидо занимаешься? — спросил он.

— Да так, понемногу, по чуть-чуть…

— Не прибедняйся. У этого Леона подготовка, а ты его к себе не подпускала…

— Подготовка, — кивнула Зоя.

— Ты его знаешь?

— Откуда?

— Ну, он всегда Инну встречает?

— Впервые вижу.

— И я сегодня впервые… Надо же, думал тихо все будет, спокойно.

— Что тихо?

— Ну, в институте… Вернулся домой, думаю, тихо, мирно все будет.

— Тихо будет и мирно, — качнула головой Зоя.

Она и сама хотела на это надеяться. Инна должна успокоить Леона, чтобы он больше не распускал руки. А то вдруг мстить начнет — и Глебу, и самой Зое. Люди они страшные, если с ножами ходят. Надо будет отцу сказать, чтобы принял меры.

— Надеюсь… А куда мы едем?

— В больницу.

— Зачем?.. Там даже зашивать не надо.

— У тебя шок. В таком состоянии ты можешь неправильно оценить степень опасности.

— Это ты где-то прочитала? — усмехнулся он.

— Может быть.

— А я в этих степенях и без всяких книг разбираюсь. Нормально все.

— Уверен?

— Ну, перевязать, может, и надо…

— Тут недалеко.

Въезд в больницу преграждал шлагбаум, Зоя остановила машину в сантиметрах от него. И на охранника глянула с каменным лицом. Это сработало. Мужчина кивнул, признавая в ней важного начальника, шлагбаум открылся. Как подъехать к приемному покою, Зоя знала.

— Дальше сам, — сказала она, останавливая машину.

— Ну, спасибо.

Глеба не было минут сорок. Наконец он вышел. Карман надорван, пола пиджака в крови, зато жив-здоров и не хромает. Увидев машину, Глеб удивленно вскинул брови.

— А я думал, ты уехала, — сказал он, открывая дверь.

— Я и сама так думала, — улыбнулась она. — Захожу в свою комнату, и вдруг оказываюсь здесь. Вместе с машиной.

— Я могу тебя потрогать?

— Зачем?

— А вдруг ты — голограмма.

— Потрогай лучше машину, — отпуская педаль тормоза, сказала она.

— Да, машина настоящая, — кивнул он.

— И я не автопилот.

— Но водишь хорошо.

— Стараюсь… Тебя куда отвезти?

— До остановки.

— Могу домой.

— До остановки, — уже другим тоном, твердо сказал Глеб.

Зоя пожала плечами. Как скажет, так и будет. Не собиралась она уговаривать его, напрашиваться.

И вообще, не собиралась она в него влюбляться, если он вдруг думает. Просто интересно с ним. Всего лишь интересно.

У нее не возникло мысли рвать на себе волосы, когда он вышел из машины. И в слезных мешочках не дрогнуло. Но вдруг стало одиноко. И тоска по безвременно ушедшей маме здесь ни при чем…

* * *

Леня получил от Глеба, но мстил он почему-то ей. Выползая из-под него, Инна чувствовала себя использованной мочалкой. Осталось только выжаться и повеситься сушиться. И зачем она только поехала к нему домой?

— Радика позвать? — спросил Леня, вынимая из пачки сигарету.

Он просил, чтобы Инна называла его Леоном, в общем-то, она не возражала, но иногда хотелось назвать его просто Леней. А еще лучше козлом.

— Чего?

— Радик по тебе страдает. И мне завидует.

— И что?

— Будешь себя плохо вести, отдам ему.

— Руку ему свою отдай. Правую… Или тебе левой удобней? — хмыкнула Инна, забрав у него сигарету.

Она, конечно, чувствовала свою зависимость от Леона. Парень он крутой, высоковольтный — до мурашек по телу. И главное, при деньгах. Квартира своя, машина, доля в ночном клубе, а это свободный вход и полный отрыв. Но это вовсе не значит, что он мог вытирать об нее ноги. Язык у нее острый, и она далеко не всегда отказывала себе в удовольствии уколоть его.

— Поговори еще.

Инна легла на живот, приподнялась на локте и пальцем провела по его разбитой губе.

— Бедненький мой!

Она полна была сочувствия, в котором крылся сарказм. Навалил ему Глеб от всей души, и она нарочно обратила на это внимание.

— Больно?

— Откуда это козел взялся? — скривился он.

— Козлом ты вокруг него прыгал… Что это на тебя нашло?

Инна уложила голову ему на грудь, приласкалась. Приревновал ее Леня, и как не отблагодарить его за это? Это же так здорово, когда мужики за тебя дерутся…

— Да сам не знаю, что я в тебе нашел, — огрызнулся он.

— Даю подсказку. Я самая красивая. И самая умная.

— Ну да.

— Ты в этом сомневаешься? — Инна подняла голову и предостерегающе глянула на него.

На днях они поссорились, и Леня первый запросил мира. Пришел за ней сегодня, а она с Глебом… И ведь не зря он ее приревновал. Глеб — реально крутой красавчик. Она только глянула на него и сразу это поняла. И ведь не ошиблась. Как же он хорош в драке!.. И как же здорово будет с ним в постели.

— Я спросил насчет пацана?

— Я же говорила, новенький. Учился, отчислился, восстановился.

— После чего?

— В армии служил… Четыре года…

— В армии год служат.

— А контракт?

— Ну, не знаю… Где он служил?

— Извини, он мне свое личное дело не показывал… Как только покажет, обязательно скажу…

— Оторву я ему это личное дело.

— Ага, давай. Опозорил меня на весь институт. А я, между прочим, там на хорошем счету!

— Между чем?

— Оставь парня в покое!

— Думаю, Радик с этим не согласится, — качнул головой Леон.

Глеб выбил ему передней зуб, Радик вне себя от бешенства — рвет и мечет. Но Радик из тех баранов, которые бодаются, если во главе стада стоит лев. Как скажет Леон, так и будет.

— Купи ему «Чупа-чупс», пусть успокоится.

— А если он тебя хочет?

— Что-то я не поняла! — взвилась Инна. — Это что за движения такие?

Да, он предложил Радика себе на смену, но это же был тупой прикол. Если бы в стране проводился конкурс тупых приколистов, Леон точно бы занял на нем первое место. Инна в таком ключе и рассудила, потому и свела все к иронии. Но шутка, повторенная дважды, перестает считаться таковой.

— А он что, не может тебя хотеть? Или ты страшная?

— Если я тебе надоела, так и скажи.

Младший брат обычно донашивает за старшим его одежду. И Леон с Радиком считают себя братьями, но Инна не в секонд-хенде себя нашла, чтобы ее донашивали. И если Леону что-то не нравится, она всегда найдет ему замену.

Глеб ее не очень-то устраивал. Ей упакованный мужик нужен, а у него ни кола ни двора. С родителями живет, машины нет… Но почему бы не попробовать его просто на вкус? Если хочется, то почему нет? А да, потому что ей редко с кем хочется по-настоящему. Редко — это Леон и еще один фрукт из перечеркнутого прошлого.

— Может, и надоела, — пожал плечами Леон.

— Плакать не буду.

Инна попыталась подняться, но Леон схватил ее за руку.

— Может, мне та газовая принцесса нравится.

Она поняла, о ком речь. Не думала Инна, что Зойка может быть такой отчаянной. Может, она в Глеба влюбилась? Да и сам он, похоже, положил на нее глаз. Опять же, уехали вместе.

— Газовая принцесса — дочь газового короля, — криво усмехнулась она.

Химкомбинат работал на природном газе, потому господина Некрасова можно было смело так называть. Правда, королем он был в прошлом.

— Кто у нее папаша?

— А кто химкомбинатом у нас владел?

— Некрасов?

— Знаешь.

— Он же вроде как отошел от дел.

— Он-то, может, и отошел, а богатство осталось.

— И дочь — принцесса.

— Знаешь, я уверена, что Зойка бросится в твои объятия, — усмехнулась Инна.

— Это сарказм?

— После того как ты на нее с кулаками…

Истинный джентльмен!

— Затмение нашло… — в раздумье кивнул он. — Газовое…

— Она тебе этого не простит.

— А я собираюсь извиняться?

— Да мне все равно!.. Только если я узнаю, что ты к ней клеишься…

— Испугала.

— Да пошел ты!

На этот раз Леон не смог ее удержать. Только далеко она уходить не стала. А зачем? Ну проявил он интерес к Зойке, и что? Все равно ведь не сможет подъехать к ней. А если вдруг, то свет клином на нем не сошелся.

А Зойка, конечно, штучка. Тихая, тихая, а как взорвалась. И как от Леона отбивалась, Инна бы так не смогла… Завидовала она Зойке, чего уж греха скрывать. И очень бы хотела оказаться на ее месте. Но со своей красотой. Богатая, красивая… И еще она могла бы стать знаменитой. С такими деньгами, как у ее отца. Но для этого нужно быть еще и умной. А Зойка дура. Закрылась от всего мира, живет в своем дворце и ведь не зачахнет с тоски.

* * *

Пуля влетела точно в лоб. На входе маленькая дырочка, а на выходе — целый фонтан из огромной дыры. Но Кириллов не падал. Стоял и смотрел на своего палача грустными глазами.

Глеб выстрелил снова. На этот раз в сердце. А жертва стоит как ни в чем не бывало. В глазах боль, тоска, страдание. И мольба.

Глеб снова повел указательным пальцем, но спускового крючка под ним уже не было. И пистолет куда-то исчез. А вместо Кириллова он увидел маму, которая склонилась над ним. И с тревогой смотрела на него.

— Глеб, ты чего?

Это был сон. Всего лишь кошмарный сон. Похоже, Глеб что-то говорил. Может быть даже кричал. Этим и напугал маму.

— Да кошмар приснился… — поднимаясь, сказал он.

А за окном уже солнце, в комнате светло. И на часах — половина седьмого. Пора вставать. Зарядка, мыльно-рыльные процедуры и в институт. Распорядок дня простой, но совсем не скучно.

Надоело Глебу жить в сложном мире, устал он от всех передряг, которые выпали на его долю. Смертельно устал.

— Если что-то не так, скажи. — Мама внимательно смотрела на него.

— Да все так. Даже лучше.

А то, что было в прошлом, об этом он никому и никогда не расскажет. Даже мама ничего не узнает.

В прошлом было много чего, но и в настоящем не все гладко. Порез на боку несильный, но пару швов наложили. А могло быть и хуже, если бы нож не соскользнул. Прошило бы клинком печень, и все, ни одна припарка не помогла бы. Пиджак, опять же, безнадежно испорчен, рубашка. Деньги у Глеба были, но каждая копейка на счету, а он потратился на обновки. Думал, в институт придет как человек. И в чем теперь идти на занятия?

Но проблема не только в испорченном пиджаке. Мама — женщина неглупая, она все понимает. Глеб объяснил ей, что неудачно споткнулся, зацепился за торчащий из стены штырь, но материнское чутье так просто не обмануть. Если нож появился раз, он может влезть в его жизнь снова. Или даже остановить ее. И все из-за какой-то пустоголовой красотки с медовыми волосами. Инна хороша собой, не вопрос, и Глебу даже льстило внимание с ее стороны. Но не та она девушка, с которой хотелось бы связать свою жизнь. А развлечения, пляски с песнями и трясками — это Глеб хотел оставить в прошлом. Нагулялся он, напелся. И дерьма полной ложкой хлебнул. Хватит с него.

Куда больше ему понравилась Зоя. Спокойная, уравновешенная, рассудительная. И красивая. Не столько внешне красивая, сколько внутренне. С такой женщиной в жизни будет уютно и надежно… Но и Зоя отпадает. Дочь богатых родителей — это не для него. Это крест на их отношениях. Так что о ней лучше забыть.

Пиджак мама починила — зашила, постирала, отгладила. Но все равно не то. Впрочем, Глебу грех жаловаться. У него судьба латаная. И кровь с нее не смыта.

С Инной он пересекся у главного входа в учебный корпус. Она стояла, небрежно прижимая к боку изящную сумку для книг, в которую могло поместиться максимум два учебника. Стояла с видом примерной ученицы, которая ждет учителя, чтобы пожелать ему доброго утра и отличного настроения. Волосы убраны назад, на лице минимум косметики, улыбка мягкая, можно даже сказать, скромная. Но все это показное, от настроения. В глубине глаз у нее воспоминание о бурном финале вчерашнего дня. С Леоном. С которым она, конечно же, спит.

Она смотрела в одну сторону, а он нарочно подошел к ней с другой. И улыбнулся ей в самый последний момент перед тем, как исчезнуть из вида. Он не мог игнорировать ее: нельзя выставлять свои обиды напоказ, если не хочешь выглядеть неудачником. Но и разговаривать с ней не хотелось.

— О! Глеб!

Но проскользнуть мимо не удалось. Инна плавно переместилась в его сторону, мягко взяла под руку. И сделала это с таким видом, как будто только его ждала.

— Первой пары не будет, — сказала она.

— Почему?

— Ну пойди, узнай, — с милой улыбкой, но при этом оскорбленно сказала она. — Если не веришь.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю? — Она удивленно смотрела на него.

Как будто это он держал ее за руку, а не наоборот.

— В кино или по мороженому? — усмехнулся он, вспомнив свою юность.

— Можно и в кино… А ты целоваться умеешь? — загадочно улыбнулась Инна.

— Без продолжения?.. Я уже вышел из этого возраста.

— Продолжение нужно заслужить, — кокетливо и с обещанием повела она бровью.

— Тогда просто по мороженому.

Глеб и хотел бы отделаться от Инны, но его смущал ее острый язычок. Она ведь могла обвинить его в трусости, дескать, боится связываться с ней из-за Леона. А он действительно боялся. Не за себя боялся, а за Леона. Но Инне он об этом не скажет. Они просто проведут время в кафе-мороженое, если, конечно, это не покажется ей смешным. Она-то привыкла к более крутым заведениям. А если откажется, тем лучше. Баба с возу…

Но Инна, увы, не отказалась. И даже обрадовалась, во всяком случае сделала вид.

— Ты за Леона не переживай, — отправляя в рот ложечку с шоколадным мороженым, сказала она. — Я ему все объяснила.

— Я не переживаю. — Глеб удивленно повел бровью.

— Сказала, что мы с тобой друзья, он все понял.

— Мы с тобой друзья. Ты правильно все сказала.

— Ну вот видишь, — с едва заметной обидой во взгляде улыбнулась она.

— У меня к нему большие претензии.

— Да?

— Особенно к его дружку. Но если они успокоились, то и я готов все забыть.

— Они успокоились… Ты вчера в больнице был? — Голос у Инны дрогнул.

И сразу стало ясно, зачем она вызвала его на разговор. Ножевое ранение — это уголовная статья. Леон и его дружок переживали.

— Я же сказал, что все забыл.

— Знаешь, я, когда тебя впервые увидела, сразу поняла, что ты настоящий мужчина, — ярко улыбнулась Инна. — И не ошиблась… Может, все-таки в кино?

Глеб покачал головой. Он бы мог наплевать на Леона, если бы потерял голову от любви. Но к Инне он дышал ровно, потому и не хотел усугублять конфликт. Хватит с него войны, когда мир так прекрасен.

А в кино бы он сходил с Зоей. Если бы она не была дочерью богатого папы. Впрочем, на занятиях она так и не появилась, и ему не пришлось мучиться вопросом, снимать свой же запрет на отношения с ней или нет.

Не появилась Зоя и на следующий день. Глеб не мог этого не заметить.

Глава 2

Сентябрь — золотая осень и бабье лето в одном флаконе. Запах шашлыков и хруст французской булки. Отец никогда не мариновал мясо в уксусе, но запах все равно с приятной кислинкой. И настроение у него уксусное. Вроде бы улыбается, а в глазах тоска.

Любили они с мамой проводить вечера в шашлычной беседке — за ужином, за бокалом вина, за разговорами. И так им хорошо было вместе…

До вечера еще далеко, но на отца уже нашло. Стоит за мангалом, крутит шампуры, на губах блуждающая улыбка. Мама где-то рядом с ним, по крайней мере, он старается так думать. Четыре года уже прошло, а он все не может ее отпустить.

— Так, самый вкусный кусочек для тебя, дочка, — сказал он, ножом снимая с шампура.

И глянул в сторону, где должна была находиться мама. И улыбнулся, как будто ей в ответ. Зоя промолчала. Она уже привыкла к его странностям. Да и маму она любила не меньше, чем он.

— Спасибо.

Она пальцами взяла мясо, осторожно, чтобы не обжечься, откусила. И вышла из беседки. По ступенькам спустилась к пруду. Здесь все так же, как было при маме. Два лебедя трутся друг о дружку на зеленоватой воде, тихо шелестит ветер в камышах. И с каменной горки журчит вода.

Пруд большой, живописный, дно выложено крупным камнем. Здесь даже можно купаться, но лучше в бассейне. Там сегодня воду меняют, надо бы проследить, чтобы не нахалтурили. Зоя проследит, ей нравятся домашние заботы. Одно плохо, нет человека, который по достоинству оценит ее работу. Раньше хватало похвалы отца, а сейчас нет. Нужен был еще кто-то, и в голову почему-то приходил Глеб. Зоя старалась о нем не думать, а он все равно приходил.

И она могла бы прийти к нему. На занятия в институт. Но пока что рано. Да и не рвалась она в учебу.

Зоя рассказала отцу о происшествии, он сказал, что в таких случаях нужно выжидать. И смотреть, как развиваются события. Если все спокойно, если никто не ищет мести, можно вернуться в исходную точку. А если нет, принять меры. Вплоть до самых решительных.

А прогулы Зою пугать не должны, ее в любом случае допустят к сессии. Да и экзамены могут поставить автоматом. Для отца это не проблема.

Со стороны дома появился охранник. Черный костюм, белая рубашка. Зоя терпеть не могла военизированную униформу, в которой охранники почему-то мнили себя героями в стиле пресловутого Рембо. Такими вдруг крутыми начинали себя чувствовать, что не подступиться.

Охранник что-то сказал отцу, глянув при этом на Зою. Услышал ответ, кивнул, повернул назад, поднес ко рту рацию. А спустя время в сопровождении другого охранника появилась Инна. Красивая и благоухающая, как утренняя роза. Бутон упругий, лепестки свежие, с четкими контурами, листья без единой червоточинки. Но шипы острые. Такую розу в руки так просто не возьмешь. И отец, похоже, это почувствовал, насторожился. Но на Инну при этом он смотрел с нескрываемым интересом.

Инна зашла в беседку с одной стороны, Зоя с другой.

— Привет! — Инна улыбнулась ей как лучшей подруге, но не подошла, в щечку не чмокнула.

— Я вас слушаю. — Отец заинтригованно смотрел на нее.

— Да, я, в общем-то, к Зое пришла. — Инна улыбнулась отцу так, как будто хотела его очаровать.

Но это, скорее, была дань уважения, нежели выражение восторга. Не заинтересовал ее отец, как мужчина. И он, похоже, это почувствовал. И даже слегка расстроился.

— Можно сказать, по заданию общественности… Ну и по личной инициативе. Угадай, с каким вопросом? — Инна весело смотрела на Зою.

— Неужели это кому-то интересно?

Действительно, кому какое дело, посещает она занятия или нет? Уж Инне точно до этого дела нет. Тогда зачем она пришла?

— Мне интересно… Если ты меня в чем-то винишь…

— А в чем вас можно винить? — спросил отец, заинтригованно глядя на Инну.

— Ну, это как бы я спровоцировала драку. В которой Зоя приняла участие.

— Это серьезный разговор.

Отец приблизился к ней, осторожно взял под локоток и увлек к столу.

— И вы как раз вовремя…

Инна ломаться не стала. И даже выразила восторг. Думая при этом о чем-то своем.

— Запахи у вас тут, конечно! — Усаживаясь за стол, она поводила пальцами, как будто примеривалась к фортепьянным клавишам.

А пальцы у нее длинные, изящные, как у пианистки.

Отец достал из шкафа заранее приготовленную бутылку вина.

— «Шеваль Блан», — сказал он, обращая внимание на этикетку.

— Неужели сорок седьмого года? — Инна изобразила удивление.

— Сорок седьмой год закончился, — сказал отец, кивком головы оценив ее осведомленность в винах.

— А как будто вчера было! — весело и обаятельно улыбнулась Инна.

Вместе с ней расцвел и отец. И дело было даже не в удачной шутке. Уж не пробудила ли Инна в нем интерес к жизни? А ведь он еще не старый. Сорок шесть лет всего. В этом возрасте миллионеры обычно уходит от старых жен к молодым любовницам, чтобы начать вторую жизнь.

— А я сорок седьмой год не застал. Еще не родился.

— Я же вижу, вы еще совсем молодой.

Инна смотрела на отца, как моряк на землю, возникшую вдруг на горизонте. Корабль спокойно шел под парусами своим курсом, команда ни в чем не нуждалась, но в любом случае земля — это яркое событие в жизни экипажа.

— Ну, не совсем… — замялся отец.

— Такой молодой, и такая взрослая дочь… Уже за парней заступается, — с самым серьезным видом сказала Инна.

— За парней? — Отец нахмурил брови.

— Глеб хороший парень. Во всех отношениях хороший. Не зря мой парень меня к нему приревновал. А там, где ревность, там драка…

— С ножом?

— Досадное недоразумение. Радик сам не понимает, как это произошло. И очень жалеет… Радик — друг моего молодого человека. И он вовсе не какой-то бандит. И Леонид — порядочный человек. Если вдруг вы переживаете о последствиях, то совершенно напрасно.

— Зоя не переживает, — качнул головой отец. — Я переживаю.

— И совершенно напрасно… Леонид бы просто не стал связываться с дочерью самого Некрасова! — польстила ему Инна.

— А со мной связываться совсем не обязательно… Вы кушайте шашлык, пока не остыл.

Отец сам откупорил бутылку, налил вина. Но Инна съела лишь один кусочек и пригубила из бокала. Похвалила угощение, попрощалась и откланялась. Отец не удержался и вызвался проводить ее до ворот.

В беседку он вернулся с озадаченным видом. Наполнил бокал, чуть ли не залпом выпил.

— Что это с тобой? — спросила Зоя, внимательно глядя на него.

— Кто такой Глеб? — дрогнувшим от волнения голосом спросил он.

— Кто такой Глеб?! — чуть не засмеялась она. — А при чем здесь Глеб?

— Ну, ты же заступилась за него…

— Ты же об Инне сейчас думаешь. Ты же о ней хочешь спросить?

— Я?! Об Инне?! — смутился отец.

— А ты не можешь о ней думать?

— Об этой вертихвостке?!

— А почему она вертихвостка? Потому что парень есть?

— Так, что-то мы не о том говорим… — Отец взлохматил волосы порывистым движением руки.

— А Глеба впутывать не надо. Парень как парень…

— И все?

— Я не знаю, что там тебе наговорила Инна. Знаю только, что она сама в него влюбилась.

— Да? — нахмурился отец.

— Она девушка влюбчивая. Будь с ней поосторожней, — усмехнулась Зоя.

— Не собираюсь я с ней быть… Не нужно мне это… И вообще…

Отец пошевелил пальцами у себя под ухом, не зная, озвучивать свои мысли или, может быть, прослушать их в одиночестве. Зоя кивнула, поцеловала отца и вышла из беседки. Ей было чем заняться. Хозяйство у них большое, забот полон рот.

А Инну она всерьез не воспринимала. Ну сверкнула у отца перед глазами, ну, ошеломила его, и что? Даже самая яркая вспышка — это всего лишь короткий миг, память о котором быстро выветривается. А вот маму отец будет помнить всегда. И никогда не предаст ее память. Он сам об этом говорил много раз. И Зоя ему верила.

* * *

И глаза у Кати красивые, и лицо как у куклы Барби, фигурка, пропорции — все хорошо. Но внутри у нее пусто. Вроде бы и не глупая она, и поговорить есть о чем, но все равно пусто. Ощущение такое, как будто с умной куклой общаешься. С умной, но не живой.

Глеб даже не знакомился с ней. Она подсела к нему на одной паре, он ответил ей тем же на другой. После занятий они оказались за одним столиком в пиццерии. Потом было кино. Он предложил ей места для поцелуев, она не отказалась. И поцеловать себя позволила. Даже за грудь разрешила подержаться. А ноги не раздвинула. «Не здесь!» — «А где?!» Она спросила, с кем он живет, он сказал, что с мамой. Катю это не впечатлило. Ей бы парня со своей квартирой, с машиной. Но и порывать с ним она не собиралась. Вчера снова было кино, а бюстгальтер под кофточку она не надела. Но и под юбкой хозяйничать не позволяла.

Глеб предложил ей номер в гостинице, Катя отказалась. Не вариант. Вот если бы у него была своя квартира.

А сегодня на занятиях появилась Зоя. Вошла в аудиторию и сразу в сторону, в тень, как это делают серые мышки. Но на Глеба глянула. А он с Катей за одним столом, и так они сидели близко друг к другу, что Зоя все поняла. Но виду не подала. Как будто и не расстроилась вовсе. Как будто Глеб для нее никто.

А может, так оно и есть. Может, он ей не пара. Почти две недели ее не было, и ничего, не умерла с тоски. За отсутствием таковой.

Вторая пара уже, а Зоя как будто отключена. Сидит, что-то пишет, думая о чем-то своем. Хоть бы раз на Глеба глянула. Или обида не позволяет? Но так она же не знает, что у Глеба роман с Катей. Или ей кто-то сказал?.. Кто? Инна?

Глеб глянул на Инну. И она как будто заметила его взгляд, даже улыбнулась, но головы к нему не повернула. И указательный палец приложила к уху, как будто «фак» хотела показать. Она вроде бы и обиделась на него за Катю, но в игнор не отправляла. Делает вид, что ей все равно. А на последней паре исчезает. Глеб видел, как она садится в «трехсотый» «мерс», за рулем которого сидел Леон. Ну да, зачем ей Глеб, когда есть более крутой ухажер.

— Тебя что, мухи кусают? — тихо и недовольно спросила Катя.

— Кусают.

— Если я тебя не устраиваю, так и скажи. — Она выразительно глянула в сторону Зои.

Неужели заметила его к ней интерес? А может, Инна насплетничала… Может, они и осудили его вместе. За его тягу к дочери миллионера. Может, еще и альфонсом обозвали. У баб это быстро…

К Зое Глеб подошел после занятий.

— Домой? — спросил он, поравнявшись с ней.

— А где Катя? — спросила она.

— При чем здесь Катя?

— При том, что не надо ко мне клеиться. — Зоя ускорила шаг.

— Я не клеюсь. — Он не захотел отставать.

— Тебе на остановку?

— На остановку?! — не сразу понял он. — Ты что, обиделась?

После срочной он остался на контракт, получил свободный выход в город, познакомился с девушкой из состоятельной семьи. Ее родители приняли его в штыки, мало того, устроили самую настоящую травлю. Глеб послал к черту всех, а отцу семейства еще и в морду дал. За это его и уволили. Ох и злой он тогда был, и кое-кто на этом сыграл. Так он в дурную компанию и загремел…

И сейчас у него могли возникнуть проблемы из-за Зои. Конфликт с ее отцом в его планы не входил. Да и не стремился он к жизни за чей-то счет, потому и продолжил учебу, чтобы со временем крепко встать на ноги.

— Нет. Мне просто все равно.

— Да?.. Ну тогда извини.

Он остановился, а Зоя продолжила путь. Даже шаг не замедлила. Только что голову приподняла. И плечи расправила. С достоинством леди достала ключи из сумки, нажала на клавишу, открыла свой «БМВ».

Как она садилась в машину, Глеб не видел. Он же не какой-то сосунок, чтобы сохнуть по девочке, которая его отшила. Пусть Зою кто-то другой взглядом провожает. Если таковые имеются. Что-то не видно желающих завести с ней близкое знакомство. Она даже не красавица, так себе…

Катя на ее фоне выглядела лучше. Яркая, эффектная. И она шла к нему, ускоряя шаг. Глядя на нее, Глеб вдруг понял, что сегодня у них будет секс.

* * *

Вчера Леон не смог, а сегодня у него важная встреча где-то у черта на куличках.

— А завтра? — спросила Инна.

Это был вопрос обиженной девушки, но в нем же должен был звучать и ультиматум. Если завтра он не сможет, то пусть проваливает.

— До завтра еще дожить надо, — усмехнулся Леон.

Они говорили по телефону в обычном режиме, но и без всякой видеосвязи она увидела ухмылку на его лице.

— Думаешь, она тебя до смерти затрахает?

— Кто она?

— Твоя новая сучка!

— Нет у меня никого.

— Да мне ультрафиолетово!

Инна выключила телефон, бросила его на кровать. И, немного подумав, легла рядом. Вот и что ей сегодня делать, чем заняться? Она же не какая-то там Зойка, которая может безвыездно сидеть дома и получать от этого удовольствие… Впрочем, будь у нее такой же дворец, она бы не рвалась так на волю, как сейчас.

А у Некрасовых реально дворец — дом в стиле барской усадьбы, парк, пруд. Инна не особо стремилась там побывать, но представился удобный случай…

Зазвонил телефон, Инна глянула на дисплей, думая, что это Леон взялся за ум. Но высветился незнакомый номер.

— Да.

— Инна? — спросил мужской голос, который показался ей знакомым.

— Иван Павлович! — улыбнулась Инна.

Только что она подумала о Зойкином отце. Интересный, между прочим, мужик. Слегка запущенный, правда, но в целом ничего. Совсем еще не старый. Привести бы его в порядок, цены б ему не было…

— Я бы хотел с вами поговорить.

— О чем?

— О ком. О Зое. У меня есть вопросы.

— Попробую найти на них ответы…

Инна хитро усмехнулась. Зоя его, конечно, волновала. Не могла не волновать. Как-никак родная дочь. Но сама по себе Инна интересовала его не меньше. Видела она, какими глазами он на нее смотрел, так и сожрал бы целиком.

— Только не сегодня.

— Нет? — Голос у него дрогнул.

— Сегодня не могу.

— Давайте завтра.

Она не знала, что будет завтра, а сегодня точно делать нечего. И почему бы не заняться Некрасовым? Но Инна пересилила себя. Чтобы яблоко пустило сок и прилипло к столу, его нужно хорошенько помять. А если мужика не мурыжить, он, как то яблочко, укатится к другой. Леона к себе она привязать не смогла, и вот результат… С Некрасовым надо быть похитрей.

С Некрасовым она встретилась через два дня. На следующий вечер после грандиозного отрыва в ночном клубе. Инна даже на занятия не пошла, так ей было хреново.

Она, конечно, привела себя в порядок перед встречей с Иваном Павловичем. Но что-то похмельное в ней осталось. Ну и что? У нее есть мужчина, и Некрасов знает об этом. Если ему что-то не нравится, пусть наизнанку выворачивается, чтобы вырвать Инну из объятий порока. Она в принципе не против.

Он пригласил ее в маленький ресторан, в котором почему-то не было людей. Или совпадение, или он выкупил на вечер весь зал. Хотелось бы надеяться на второе.

— Инна, вы говорили про какого-то Глеба, — почти без предисловий начал он.

— Из-за него драка была. Леон был не в духе, а Глеб ему резко ответил…

— Резко?

— Ну, парень он крутой, а Леон, считай, на него наехал… А что?

— Да Зоя какая-то сама не своя. Вы должны знать, может, у них роман?

— У Глеба роман с Катей.

— С какой Катей?

— Да это не важно, — усмехнулась Инна.

И сама Зоя сейчас не важна. Зоя — это всего лишь повод, чтобы завязаться на романтический вечер. И отвязаться в романтической ночи. Если Инна позволит. Только фига Некрасову с маслом! Инна не такая. А если такая, то далеко не для всех.

— Ну почему же не важно?.. Если Зоя переживает, если она страдает, то это очень важно… Что вы можете сказать про этого Глеба?

— Я уже сказала, крутой он парень. В армии служил, вернулся, восстановился…

— В спецназе он служил. В бригаде особого назначения…

— Вы уже и справки навели?

— Да, конечно, — слегка смутился Некрасов.

— И номер моего телефона как-то узнали.

— Ну, это было нетрудно.

— Если вы все знаете про Глеба, то почему меня спрашиваете?

— Мне интересно ваше мнение.

— А вы сомневаетесь в Глебе?

— Ну, не то, чтобы сомневаюсь…

— Расскажите, я послушаю. — Инна задорно улыбнулась, чтобы снять возникшее напряжение.

К тому же ей на самом деле было интересно узнать про Глеба. Он действительно необычный парень, была в нем какая-то тайна, которую хотелось раскрыть. И желательно под одеялом.

— Да нечего рассказывать, — пожал плечами Некрасов.

— С вами неинтересно. — Инна кокетливо загрустила.

— Так на самом деле нечего рассказывать. В две тысячи девятом году Глеба призвали в армию, в две тысячи тринадцатом уволили в запас. И только в четырнадцатом году он возвращается в Молочайск. Что здесь необычного?

— Год где-то пропадал.

— Россия — свободная страна, и он имел полное право пропадать где угодно. Тем более что в уголовных сводках он не фигурировал.

— Леонид фигурировал, — вздохнула Инна.

Леон даже срок мотал — за ограбление. После отсидки с криминалом путался, на этой волне и поднялся. Не очень поднялся, далеко не так высоко, как в свое время Некрасов, но тем не менее. Доля в ночном клубе, свой ломбард, быстрые кредиты, все такое. Наркотой приторговывал, вроде бы по мелочи, только для друзей. Но, возможно, у него целая сеть. Инна бы не удивилась, если бы узнала.

И на голову он больной. Не очень-то и нужна ему Инна, а все равно считает ее своей полной собственностью. И нельзя ей ни с кем, кроме него. Увидел Глеба и налетел на него как коршун. Подраться вдруг захотелось. Потому что бешеный по своей натуре…

А Некрасов чист как стеклышко. Может, в прошлом и были какие-то грехи, но сейчас у закона к нему никаких вопросов. Инна практически не сомневалась в том.

— Он нехороший человек, — качнул головой Некрасов.

— Опасный, — кивнула она.

— Если у вас проблемы, скажите.

— Да не отвязаться от него…

— Было бы желание.

— Вы хотели поговорить о Зое, — отрезала Инна.

Не имел Некрасов права лезть в ее личную жизнь. Если наденет обручальное колечко на пальчик, тогда пожалуйста, а нет, пусть гуляет.

— Да, конечно, — кивнул он.

— Глебу она нравится.

— Да при чем здесь Глеб? — поморщился Иван Павлович.

— Вы же сами сказали, что Зоя сама не своя… Это все из-за Глеба. Нравился он ей. А он с Катей… Но Зоя ему нравится… Их просто нужно свести поближе.

— Это как? — насторожился Некрасов.

— Вы могли бы нанять Глеба на работу. Телохранителем к Зое.

— Вы это серьезно?

— Очень удобно. Он будет и учиться, и охранять Зою.

— И учиться?

— Мы же из одной группы.

Инна плавно подняла руку, с озадаченным видом посмотрела на часики. Она подала Некрасову прекрасную идею, блеснув перед ним своей добротой и человеколюбием. Заработала «плюсик», все, пора уходить, оставляя после себя туман интриги.

— Мне уже пора.

— Как уже пора? — всколыхнулся Некрасов.

— Мне пора, — сочувствующе глянула на него Инна.

Да, она согласна поужинать с ним. И даже перенести романтический вечер в постель. Но только лишь после того, как станет его женой. Не тот он мужчина, с которым она хотела бы перепихнуться за здорово живешь. С Глебом — да, с Леоном — да, а с ним — нет!

* * *

Глазки ясные, ладошки нежные, а улыбка виноватая.

— Мы с Игорем уже давно знакомы…

Катя смотрела Глебу в глаза, ладошками касаясь его груди. Мягко касалась, как будто хотела приласкаться, но при этом, казалось, она собиралась оттолкнуться от него. Чтобы идти к холеному и сытому пареньку, который держал открытой дверь своего новенького, сверкающего лаком «Фольксвагена». Он ждал ее, нахмуренно, исподлобья глядя на Глеба. Как будто знал, что у них было с Катей. А было весело. В постели она оказалась еще той штучкой.

— И что?

— Просто Игорь уезжал, а сейчас вернулся. Насовсем.

— К тебе?

— Да, ко мне… А я к нему.

— Бывай.

Если Катя думала, что Глеб станет умолять ее остаться, то это зря.

— И все?

— Ну, мы же останемся друзьями.

Если девушка уходит к другому, то еще неизвестно, кому повезло больше. Может, оно и к лучшему. Глеб получил свое, а большего ему от Кати, в общем-то, и не нужно. Не было желания связать с ней судьбу. Просто обидно. Что ни говори, а самолюбие задето.

— Ну, конечно! — обрадовалась Катя.

И многозначительно улыбнулась, собираясь повернуться к нему спиной. В конце концов, институт она не бросает, и у них еще будет возможность повторить пройденное где-нибудь в пустующей аудитории. По-быстрому.

Глеб пожал плечами, глядя ей вслед. Если она такая дура, то почему бы не перетолкнуться с ней по случаю? На ее «богатенького буратино» ей наплевать. И совсем не жаль подарить ему золотые рожки.

Катя уехала, Глеб вздохнул. Без денег он никому не нужен. Даже Зое, которая по-прежнему смотрит сквозь него. Он хотел поговорить с ней сегодня, а она уехала, не дожидаясь начала третьей пары.

Глеб направился к остановке, до нее оставалось совсем чуть-чуть, когда рядом, немного впереди остановился представительский «Мерседес».

Водитель вышел стремительно, но дверь открылась еще до того, как он до нее добрался. Из машины вышел высокий статный мужчина в возрасте. Благородная седина, правильные черты лица, ухоженный вид, дорогой костюм.

Мужчина перегородил ему дорогу.

— Глеб? — спросил он.

Голос его звучал миролюбиво, но взгляд отдавал холодом.

— Допустим.

— Некрасов Иван Павлович.

— И что?

— Я хочу поговорить с тобой о моей дочери… Как насчет бокала пива?

Он взглядом показал на кафе за остановкой. Сто шестьдесят метров пути — недалеко. Или сто семьдесят, если глазомер дает сбой.

— Можно.

Некрасов мог бы поговорить с ним в машине, но, видимо, он не захотел предстать перед Глебом в образе хрестоматийного мафиозо. В образе, который, скорее, отталкивал, чем подкупал.

Иван Павлович направился к кафе неспешным, размеренным шагом.

— Я знаю, что вы дрались из-за своей сокурницы. Я знаю, что в этой драке могла пострадать моя дочь, — так же неторопливо проговорил он.

— Если вы думаете, что я в этом виноват…

— Нет, я вас ни в чем не виню, но у зачинщика драки не очень хорошая репутация.

— Вам видней.

— Инцидент улажен, Зое ничего не угрожает, но улицы полны неожиданностей. Все может повториться.

— Не хотелось бы.

— Я предлагал Зое телохранителя… Много раз предлагал, она отказывалась… Вопрос остается отрытым. Думаю, что с вашей помощью его можно было бы закрыть.

— Вы нанимаете меня на работу? — приятно удивился Глеб.

— Будете учиться и работать. Думаю, что пять тысяч в день вас устроят.

— А Зоя согласна?

— Хороший вопрос. — Голос у Некрасова затвердел. — Все возникающее вопросы вы должны будете обсуждать со мной, а потом уже с ней.

Глеб пожал плечами. Было бы неплохо работать с Зоей, но ему не нравился тон работодателя. Некрасов уже обращался с ним, как со своей собственностью, которая не имеет права голоса.

— Если, конечно, я приму решение. Возможно, вы нам не подходите, — сказал он.

Глеб снова промолчал, хотя должен был спросить: «Почему?»

Они подошли к кафе, Глеб открыл дверь, пропуская Некрасова. Не хотел он уже работать на него, но в позу становиться глупо. Тем более мужчина банально старше, можно даже сказать, в отцы годится.

Они сели за столик, но официант не торопился подходить к ним.

— Я наводил о вас справки, молодой человек, — внимательно глядя на Глеба, сказал Некрасов.

— И что?

Глебу понадобилось усилие над собой, чтобы скрыть волнение.

После увольнения в запас он попал в плохую компанию. Гена Вихров сначала спаивал его, затем втянул в карточную игру, оставив в дураках. И Глеб попал в долговую кабалу, затем в уголовную. Гена, как оказалось, состоял в команде наемных убийц, из Глеба собирались сделать самого настоящего киллера. Первое время, отрабатывая долг, он «подносил снаряды» — подготавливал исполнителя к выстрелу, обеспечивал безопасный отход. А когда он втянулся, его нацелили на более серьезное дело. Он должен был убить человека, который теперь являлся к нему во сне.

Кириллова должен был убить он, Гена контролировал это дело. Но Глеб выстрелить не смог. Это сделал за него Вихров. Глеб видел, как умирала жертва, это страшное впечатление до сих пор с ним.

А Гена ему не снится. Хотя Глеб его убил. Понял, что Гена собирается его зачистить как безнадежного, и принял меры. Расправился он и с его командой. Их было немного, всего трое, и никто даже не успел схватиться за оружие. А они уже решили, что Глеб не умеет убивать…

А он убивал. Он совершил самое настоящее преступление, за которое полагался пожизненный срок. Киллеров не жаль, но, как ни крути, на руках у него кровь их жертв. Сам он не убивал, но помогал наводить оружие на цель… Неужели Некрасов смог узнать обо всем этом?

— Из армии вас уволили по несоблюдению условий контракта.

— Это было несправедливо.

— Может быть. Потом вы почти год где-то пропадали.

Некрасов не сводил с него глаз. Он хотел видеть его насквозь. Как-никак, родную дочь собирался ему поручить.

— Путешествовал по стране. А что?

— Ничего.

— Вспомнил, что за мной два курса института, восстановился. Я еще молодой, у меня все впереди.

— Да, конечно.

— Если вас что-то не устраивает, я не напрашиваюсь, — усмехнулся Глеб.

В конце концов, он свои услуги не предлагал.

— Я не знаю, устраиваете вы меня или нет. Мне нужно подумать, — с сомнением проговорил Некрасов.

— Не надо думать. И работать я у вас не буду… А Зою в обиду не дам. Если вдруг что, подставлю плечо…

— Если захотите, если будет настроение.

— И рядом с ней я буду далеко не всегда, — качнул головой Глеб. — Но ничего другого я вам предложить не могу. Извините.

Он поднялся, попрощался кивком головы и был таков. Некрасов провожал его удивленным взглядом. Он не мог поверить, что кто-то мог отказаться от его предложения.

Глава 3

Дождь за окном, тонкие струйки замысловато вились по стеклу, смывая брызги. По темному небу ветер гнал стаю серых облаков, как будто волки гнались за жертвой.

Тихонько открылась дверь, в комнату зашел отец.

— А ты чего в институт не собираешься?

— Не хочу.

В институте Глеб, противно смотреть, как он милуется с Катькой Сомовой. Зоя не ревновала, нет, но смотреть на самом деле противно. Катька такая навязчивая…

— Может, тебя кто-то обидел?

— Кто мог меня обидеть? — Зоя резко повернулась к отцу.

— Глеб, например, — с чувством неловкости сказал он.

И даже отвел в сторону взгляд.

— Что вы пристали ко мне со своим Глебом! — Это было совсем не то, что должна была сказать Зоя.

Но слово не воробей, топором его не вырубишь.

— А кто еще пристает?

— Папа!

Отец лез не в свое дело, и Зоя просто обязана была его приструнить.

— Я просто хотел поговорить.

Он надуто глянул на нее, вышел из комнаты. А Зоя стала собираться в институт.

Мимо отца она пройти не могла.

— Все-таки решила? — спросил он.

— А скучно дома!.. С Глебом будет веселей! — нарочно сказала она.

— Что у тебя с ним?

— Может, уже сегодня выйду за него замуж!

Раз уж отец сам начал этот разговор, пусть получает… А вдруг она действительно возьмет и выйдет замуж за Глеба. Он, между прочим, посматривает на нее. Из-под Катиного крыла, но посматривает. И даже подходил. Это она дура, отшила его…

С таким настроением Зоя подъехала к институту. Конечно же, на шею к Глебу она бросаться не станет, но если он вдруг подойдет… А она хотела, чтобы он подошел. Очень хотела. Сколько уже можно дурить голову самой себе?

И Глеб подошел. Не успела она выйти из машины, а он уже тут как тут.

— Привет!.. Почему одна и без охраны?

Дождь мелкий, и все равно зонт лишним бы не был. Но вряд ли он об этом думал. Голова у него мокрая, а ему хоть бы хны.

— Умней ничего не придумал? — хмыкнула Зоя, пытаясь скрыть нахлынувшую радость.

— Твой отец телохранителя тебе ищет.

— Кто сказал?

— А он тебе не говорил?

— Нет.

— Странно.

Возможно, Некрасов и не собирался нанимать Глеба. Может, он просто хотел прощупать его в разговоре, узнать о нем побольше. Может, кто-то накапал ему, что у них отношениях с Зоей. Инцидент с Леоном, опять же…

— Странно, — кивнула Зоя, внимательно глядя на него. — Очень странно.

— Первой пары не будет.

— Точно?

Зоя внимательно глянула на Глеба. Что-то не было желания включаться в лекцию, и очень хорошо, если он не врет. И еще она не хотела разочаровываться в нем. А как можно всерьез относиться к мужчине, который может соврать?

— Можно сходить в кино.

— А как же Катя?

— У Кати свое кино.

Зоя не стала выяснять, что он имел в виду. Не хочет быть с Катей, и не надо. Очень хорошо, что не хочет.

— У меня в машине целая фильмотека, — сказала она.

— Уговорила.

Он подошел к правой передней двери, открыл ее и, не спрашивая разрешения, сел в машину.

— А я тебя приглашала? — спросила она, усаживаясь за руль.

И сама же испугалась своих слов. Что, если Глеб обидится и уйдет?

— А я на общественных началах.

— На каких общественных началах? — не поняла она.

— Тебя охраняю. На общественных началах…

— А кто тебя просил?

— Твой отец… Хотел меня нанять, я отказался. Сказал, что так буду тебя охранять. Если ты согласишься.

— Это шутка такая?

— Позвони отцу, узнай.

— А почему отказался?

— Не хочу от тебя зависеть.

— А я не хочу, чтобы ты меня охранял.

— Мне уйти? — Глеб посмотрел на нее пристально, по-взрослому серьезно.

И Зоя поняла, что если он уйдет, то навсегда. Поняла и испугалась.

— Нет, — мотнула она головой, зачарованно глядя на него.

— Я тебя охраняю? — И он не сводил с нее глаз.

— Да.

На улице дождь, холодный ветер, но уюта нет и дома. Без Глеба там пустота, в которой звенит зеленая тоска. Зато здесь, в машине светит солнце.

— На общественных началах?

— Это могло бы стать твоей работой.

— Я же сказал, что ценю свою независимость.

— Ты не будешь от меня зависеть.

— Я уже завишу от тебя… Потому что… — Глеб запнулся и замолчал.

— Почему?

— Потому что на улице дождь, а у тебя здесь хорошо. И кино показывают.

На мониторе светилась навигационная карта, нужно было перевести систему в режим видео, но Зоя не хотела отвлекать Глеба. Она хотела, чтобы он был занят только ею.

— Что там у нас? Море, солнце, острова?

— Есть море, — кивнула она. — Но не здесь.

— Я бы сейчас на отказался.

— И остров есть. В океане.

— Остров невезения?

— Остров глупости… Только отцу не говори, — улыбнулась Зоя.

— Что не говорить?

— Отец остров в океане купил.

— Необитаемый?

Похоже, Глеб решил, что Зоя шутит. Но отец действительно в свое время купил необитаемый остров. Нашел в интернете информацию, решил, что пятьдесят тысяч долларов — это совсем немного, для того чтобы рискнуть. Он почему-то думал, что его обманут, но сделка оказалась такой же реальной, как и сам остров.

— Почему необитаемый? Там черепахи живут, змеи…

— Тигры, крокодилы?

— Для тигров нужно много места, а остров маленький. Ни тигров, ни ягуаров. Вода есть. Пресная. Но крокодилы не водятся.

— А кокос растет?

— Растет.

Зоя была на этом острове. Вначале ей понравилось — завораживающий пейзаж, тихая лагуна и бушующий океан. Песчаные пляжи, тропический лес, застывший вулкан с водопадом — все как в классике жанра. Только вот все это очень быстро надоело. И недели не прошло, как захотелось обратно домой. А ведь они жили на борту океанской яхты, с комфортом. Отец был счастлив, потому что с ним тогда была мама.

На обратный курс они тогда ложились под завесой тропического ливня. Больше Зоя туда не рвалась.

— Крокодил не ловится, а кокос растет, — улыбнулась она.

Но сейчас вдруг захотелось вернуться на этот остров, но вместе с Глебом. С ним и на краю света было бы хорошо. И в Антарктиде бы она не замерзла, если бы он согревал ее там своим присутствием.

— Ты это серьезно?

— На отца блажь нашла. Он даже домик там поставил.

— Домик?

— Летний, без удобств.

— Бамбуковые стены, тростниковая крыша, — улыбнулся Глеб.

— Да нет, не тростниковая, обычная… Но там жить невозможно.

— Почему?

— Говорю же, без удобств.

— А зачем дикарям удобства?

— Дикарям? — Зоя завороженно посмотрела на Глеба.

Да, было бы здорово нарядиться в купальник из пальмовых листьев и прыгать с ним вокруг костра. Интересно, какое у него копье?

Зоя резко отвернулась от него, чтобы он не увидел, как заливается краской ее лицо.

— Ты бы хотела?

— Отстань!

— А я бы зажег… Тропический остров, пальмы, прекрасная Пятница…

— Это ты про Катю?

— Я же сказал, у Кати свой остров.

— Поэтому ты решил залезть на мою пальму?

— Это был сарказм? — Он посмотрел на Зою глазами учителя, который дает записному лоботрясу последний шанс на исправление.

— А если да?

— Но про пальму мне понравилось…

— Хочешь залезть? — спросила она.

— А ты? — Он не отводил от нее глаз, и Зоя снова залилась краской.

Но на этот раз она не отворачивалась.

— Насчет пальмы не знаю, но я уже точно куда-то влез, — сказал Глеб.

Он вдруг потянулся к ней, приближая лицо. Зоя запаниковала, подумала о том, что нужно отпрянуть от него. Но ее, напротив, потянуло к нему. А когда губы соприкоснулись в жадном поцелуе, она забыла обо всем.

* * *

События развивались со стремительностью скоростного поезда. Но дух на виражах почему-то не захватывало. Иван предложил руку и сердце, но Инна почему-то восприняла это как должное.

Она знала, что Некрасов четыре года оплакивал свою жену, отказавшись от соблазнов и удовольствий, которые могла подарить ему богатая жизнь. Он даже дал себе обет безбрачия и никого к себе не подпускал. А ей чертовски повезло, она смогла повернуть вспять эту реку, совершила невозможное, причем в самый короткий срок. Радость была, но дух не захватывало. Возможно потому что не любила Ивана.

Не любила, но согласие дала. Это произошло в ресторане, красиво, при свечах. Он был весь такой торжественный, да и она блистала, как бриллиант в перстне. Который он ей подарил. Сама была в восторге от собственного блеска.

— Теперь ты моя невеста, — сказал он, восхищенный, но вместе с тем и напуганный собственной смелостью.

— Это прелюдия к чему-то более важному? — усмехнулась она.

— К свадьбе, — кивнул он.

— А поближе?.. Я же вижу, ты чего-то хочешь.

— Да нет, не хочу… — Он отвел в сторону глаза. — Просто я подумал…

— Смелее.

Он кивнул и, собираясь с духом, посмотрел ей в глаза.

— Если ты моя невеста, ты могла бы жить в моей квартире.

— В квартире?

— Домой я тебя пока привести не могу.

А в городе у меня квартира, четыре комнаты, обстановка…

— Я согласна.

Инна решила не ломаться. Не стоит перегибать палку, которая и без того стонет от возникшего в ней напряжения. Три недели длятся их отношения, а они даже ни разу не целовались. Некрасов, конечно же, понимал, что Инна набивает себе цену. Но молчал. И даже сделал предложение. От которого глупо отказываться.

И ключи от квартиры она примет. И от машины тоже. Но в постель с Иваном ляжет не раньше, чем в первую брачную ночь.

* * *

В возвышенном смысле секс — есть единение душ. С точки зрения химии — цепочка химических реакций. Экономист мог бы назвать эта слиянием и поглощением. Но в любом случае секс — это секс. И таинство это оставляет в душе такой же яркий след, как, например, святое причастие. След этот не вытравить из памяти. Особенно, если это в первый раз. И по любви.

А у Зои это было впервые. И Глеб в этом нисколько не сомневался. И на простыне характерный след остался, и по ощущениям. А еще этот глупый вопрос:

— Ты меня презираешь?

— За что?

— Я не должна была…

— Что естественно, то прекрасно.

— Естественно, когда замужем.

— Ты в каком веке живешь?

— Есть вещи, которые ценятся во все времена.

— Скажи, что теперь я обязан на тебе жениться, — совсем невесело и без усмешки сказал он.

— А разве нет? — Зоя настороженно глянула на него.

— Нет.

— Как это нет? — Она поднялась и, опираясь на руку, гневно глянула на него.

Но Глеб качнул головой. Он для себя все уже решил и менять ничего не собирается.

— Ну ты и сволочь! — Сначала Зоя рухнула на кровать, а затем повернулась к нему спиной.

— Я же говорил, что не хочу зависеть от твоего отца.

— А кто тебя заставляет зависеть от него?

— Наш брак — это зависимость от него.

— Зависимость от него — это отговорка. Чтобы бросить меня.

— Мы могли бы жить в гражданском браке, — пожал плечами Глеб.

Глупо было бы не пользоваться преимуществами, которые предоставляли особые отношения с Зоей. У нее прекрасная квартира в центре города, машина, деньги на карманные расходы. Они могли бы жить вместе, учиться. Могли бы жить счастливо… Но жениться — нет, и точка.

— Да пошел ты! — Зоя ударила его пяткой в голень.

И угодила в болевую точку, но Глеб лишь улыбнулся. Это все мелочь по сравнению с теми ягодками, которые ждали его впереди. Иван Павлович будет отваживать его от дочери, Зоя, напротив, тянуть на себя. Разорвать его не разорвут, но приятного в этих пертурбациях мало.

Но и порвать с Зоей он уже не мог. Не надо было доводить дело до греха, если он такой правильный… Но ведь он пытался. Даже с Катей закрутил. А все равно притянуло к ней. Может, Зоя и не редкой красоты девушка, но было в ней что-то необыкновенное…

Входная дверь вдруг открылась, в прихожую кто-то зашел. Зоя услышала, вскочила, бросилась за одеждой. Поднялся и Глеб. Вдруг это грабители, лежа с ними не сладить.

— А здесь кто-то есть, — сказал кто-то голосом Инны.

— Посмотрим, — отозвался Некрасов.

Зоя уже натянула платье, когда открылась дверь, и в спальню вошел ее отец.

— И что это все значит? — спросил он.

Его возмущенный взгляд принимал гневную окраску. Он перевел его с дочери на виновника ее «бед». А Глеб уже надел джинсы и застегивал рубашку. Армейская выучка не подвела.

И еще вдруг захотелось ответить по-армейски: «Виноват, исправлюсь». Но Зоя опередила его.

— А это что значит? — Она смотрела на Инну, которая стояла в дверях.

— Твой отец сделал мне предложение, — ничуть не смутившись, сказала та.

И ярко улыбнулась, адресуя свою радость всем, в том числе и Глебу. А ему еще предназначался и укор. Сам виноват, не надо было упускать птицу счастья из своих рук.

И еще Глеб заметил в ее глазах приветствие — по случаю вступления в клуб миллионеров. Она выходит замуж за Некрасова, он женится на его дочери, и они оба устраивают свою жизнь. А раз уж они одна семья, то почему бы им не подружиться снова?

— Это правда? — Зоя вонзила взгляд в отца.

— Правда, — выдавил тот.

Глаза он не опустил, но и на дочь не смотрел.

— А что в этом такого? — Инна обволокла Зою обаятельной улыбкой, подошла, взяла под локоток.

Зоя хоть и не растаяла, но все же стала успокаиваться.

— У тебя своя личная жизнь, у других своя, — увещевающим тоном сказала Инна.

— Тебя моя жизнь не касается, — все-таки огрызнулась Зоя.

— Ну почему же? — ласково улыбнулась Инна. — Мне вот интересно, что здесь у вас. Лично я считаю, что вы имеете полное право. Если любите друг друга… Как мы с Иваном Павловичем…

Глеб невольно заглянул ей за спину, нет ли там лисьего хвоста?

— Да, мы любим друг друга, — глядя отцу в глаза, сказала Зоя.

Но Некрасову нужно было его, Глеба, слово. Пришлось подтвердить. Пока что кивком головы. Если бы он Зою не любил, его бы здесь не было.

— Ну, хорошо… — Иван Павлович цокнул языком, перевел взгляд на дочь. — Через час чтобы была дома.

Он вышел из комнаты и вместе с Инной покинул дом.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Зоя, с одураченным видом глядя на Глеба.

— С трудом.

— Инна его охмурила.

— Охмурить его нетрудно, он сам охмуриваться рад, — перефразировал он.

— Он же сказал, что никогда не женится…

Ей же деньги его нужны!

— Вот поэтому… — начал и нарочно осекся Глеб.

— Что поэтому? — Зоя настороженно глянула на него.

— Ничего.

Не женится он на Зое, даже если ее отец будет его упрашивать. Уговоров, конечно же, не будет, как раз наоборот, но все равно зарубку на нос он себе поставит. Не надо ему связывать себя с Зоей узами законного брака: разговоров потом не оберешься. Да и не было у него желания попадать в полную зависимость от ее отца…

* * *

Квартирка действительно роскошная. Ремонт, правда, не совсем свежий, но обстановка в стиль. Комнаты большие, прихожая просторная. Инна даже позволила себя уговорить подождать немного, лишь бы вернуться сюда. И вернулась.

— Если люди любят друг друга, они должны быть вместе. — Инна подошла к Ивану, обвила руками его шею.

И томно посмотрела ему в глаза. Не стоило бы ей открываться перед ним сегодня, но как-то нужно было загладить возникшую неловкость. Не надо было распускать язык перед шлюшкой Зойкой, а она пролила бальзам ей на душу. О любви заговорила. Фактически сосватала Глеба… Сомнения в голове у Некрасова забродили, нужно было набросить на них узду. Тем более что узда не против…

— Да, должны, — хмелея от прилива ощущений, кивнул Иван.

— Мы же будем вместе? — спросила она, прижимаясь к нему.

— Да, конечно.

— А что там будет у Зои с Глебом… Да и не мне об этом думать…

Инна сняла с него пиджак, расстегнула рубашку. И сама избавилась от платья.

А чуть погодя вдруг вспомнился анекдот. Секретарша — боссу, давай, говорит, начинай. Да я, отвечает, уже в тебе. Да?! Какой он у тебя большой!.. Ей тоже пришлось выразить восторг по поводу мужских способностей Ивана, на самом же деле он впечатлил ее мало. И даже не возникло желания покурить. Впрочем, это ее мало расстроило. Секс она любила, но на первое место в своей жизни никогда не выставляла. Секс — это всего лишь средство достижения. И способ отблагодарить.

А потом Некрасов стал собираться. Зоя уже дома, ждет его, нельзя не поговорить с ней.

— Собирайся, подвезу, — сказал он.

— Ты меня выгоняешь? — встревожилась Инна.

Некрасов мужик непростой, она это понимала, но все же не могла поверить в обман. Ну не мог он вот так просто взять и выставить ее за дверь, получив свое. Да и перстень он ей подарил… Может, бриллиант фальшивый? Или он собирается отобрать подарок?

— Нет. Но ты же не можешь здесь остаться.

— Почему?

— Тебе домой надо съездить, за вещами.

— Да, конечно…

Без вещей ей никак. Одной косметики у нее целая сумка, а одежда? Леон столько ей всего подарил… А сколько Некрасов подарит!..

Она решила остаться дома, с родителями. А завтра уже с утра отправится на новую квартиру. Но только Иван уехал, как у нее зачесалась рука, в которой она держала ключ от квартиры. Инна вызвала такси, собрала вещи.

Но внизу во дворе ее ждал Леон. Инна оторопела, глядя, как он выходит из машины. Крутой, внушительный. Показался и Радик. Он был крупней Леона, но в его энергетике не было той остроты, которая увеличивает мужчину в глазах женщины.

— Куда-то собралась? — глянув на сумку, спросил он.

— Ну, надо…

— Поехали, подвезу.

Пришлось дать таксисту отбой.

Усаживаясь в машину к Леону, Инна невольно оглянулась. Вроде тихо в ночном дворе, людей не видно, автомобили спят. Вряд ли за ней следят по наказу Некрасова. Хотя кто его знает.

— Ты так и не сказала, куда едешь. — Леон обнял ее за плечи, привлек к себе.

— Замуж.

— За Некрасова?

— Ты откуда знаешь?

— Я все знаю.

— И ты меня отпускаешь?

— Как уж бы!

— Но ты же меня бросил.

— Кто сказал?

— А я что, на дуру похожа?.. Кто там у тебя?

— Могла бы и узнать.

— Ага, делать мне нечего, как за твоими дешевками бегать!

— А ты не дешевка, — кивнул Леон. — Ты у меня на особом счету. И я тебя никогда не брошу.

— Я тебя бросаю!

— Временно.

— Что значит временно?

— Сдаю тебя во временную аренду Некрасову.

— В аренду?

— Да, пока не решу, что с ним делать.

— А ты будешь решать?

— Ну, он думает, что может решать меня… — зловеще усмехнулся Леон. — Подъехал тут на днях, сделал предложение, от которого трудно отказаться… Думает, что уладил вопрос.

— Он не говорил.

— Не говорил. Потому что не уладил… Я ему тебя не отдам… Только во временное пользование.

— Я тебе не вещь!

— Вот именно поэтому аренда будет очень дорогой… Есть у меня тут одна идейка.

— Индейка?

— Идейка.

— Все равно отруби ей голову!

— Не надо так говорить. Это меня заводит.

— Да ну!

— Или ты собираешься хранить верность Некрасову?

Он взял Инну за руку, потянул на себя.

— Даже не сомневайся!

Она действительно не хотела изменять Ивану. Но все же оказалась на коленях у Леона. И коленями обжала его бедра. А чуть погодя вонзила ногти ему в спину. Вот уж с ним ей мало не казалось…

Глава 4

Белые мухи за окном, кружат, бьются о стекло. Земля еще темная: снег ложится и сразу же тает. Но это пока. Зима уже перевалила через гору, вот-вот она вступит в права. А там и Снежная Королева появится. Инна умела изображать из себя душку, но в ней жила самая настоящая стерва. Зоя видела, как та выглядывала из окошка в глазах.

— А если я не хочу, чтобы ты женился? — Она резко посмотрела на отца.

— Ну, Зоя!

Отец влюбился в Инну как мальчишка. И вел себя соответственно. Сопли только осталось пустить для полного счастья.

— Она же тобой вертит, как хочет!

— Пусть вертит.

— Тебе это нравится?

— Бежать по жизни? Нравится. Потому что у меня открылось второе дыхание.

— Ну да, если я скажу про маму, ты назовешь меня эгоисткой, — усмехнулась Зоя.

— Что у тебя с Глебом? — Отец расправил плечи, переключаясь в менторский режим.

— Ну, он меня замуж точно не зовет, — вздохнула Зоя.

Она бы и хотела, но Глеб и говорить об этом не желает.

— Хорошо.

— А что здесь хорошего?.. Ну да, мы же не пара!

— Я этого не говорил.

— Ты не говоришь, ты думаешь. И Глеб знает, что ты думаешь… Не хочет он на мне женится.

— Это он так говорит.

— Ну да, он такой же корыстный, как Инна… Только и думает, как бы запустить лапу в твоей кошелек.

— Насчет Глеба не знаю… — Отец, как могло показаться, нарочно взял паузу.

— А насчет Инны?

— Если ты переживаешь за деньги… Наследство оформлено на тебя и только на тебя.

— При чем здесь наследство?

— И завещание изменять я не собираюсь.

— Дело не в завещании…

— Дело в завещании… — покачал головой отец. — Я же не для себя работал, для семьи… Если со мной вдруг что-то случится…

— Ничего с тобой не случится… — Зоя подошла к отцу, взяла его за руку.

— Поверь, Инна в мои планы не входит… Ей, конечно, тоже кое-что перепадет.

— Я не хочу об этом говорить.

— Давай поговорим о твоем Глебе… Парень он, в общем, неплохой…

— Он очень хороший. И я хочу за него замуж.

— Надеюсь, у тебя нет веской на это причины? — Отец приложил руку к своему животу.

— А если будет? — возмущенно протянула она.

Они с Глебом не торопились, береглись, но все возможно.

— Даже не знаю…

— Да он сам не хочет… В гражданском браке, пожалуйста… Нужно, чтобы ты с ним поговорил.

— Он этого только и ждет… А гражданский брак — это неплохо… Он так и не принял мое предложение о работе…

— Мы и так всегда вместе.

Глеб не ждал Зою за воротами, но в институте он неизменно присоединялся к ней. А после они ехали на квартиру, которую она сняла. И так им хорошо было вместе… Только вот Зое этого давно уже мало.

— Ну так и живите вместе… После свадьбы Инна переедет ко мне, квартира освободится… Думаю, Глеб будет не против жить в нашей городской квартире? — едва заметно усмехнулся отец.

— Он даже ни разу не спрашивал…

— Не спрашивает, а на уме держит.

— Думай лучше о своей Инне! Что она там в уме держит! И за пазухой!..

— Кстати, надо быть повнимательней к ней… — кивнул отец. — Может, Инна уже сейчас переедет к нам?

— Тогда квартиру я забираю.

Отец кивнул. Он готов был отправить дочь в самостоятельную жизнь, лишь бы она не мешала его счастью быть с любимой женщиной.

* * *

За окном злится зима — снег, вьюга. Последние конвульсии перед наступлением весны. А в доме так хорошо. Тепло от плиты, мясной аромат, телевизор на кухне тихо бормочет… Глеб уже смирился с тем, что зависит от Зои. И квартира ей принадлежит, и машина, деньги на житье-бытье, все такое. Он даже работать на нее согласился. Ее отец платит ему, как будто он телохранитель. А что, зарплата лишней не бывает.

Но жениться на Зое он точно не станет. И правильно… Ее отец даже на свою свадьбу его не пригласил. Зоя сделала вид, что ей там делать нечего, осталась дома. Но ведь не пошла она из солидарности с Глебом.

Не ко двору Глеб пришелся, но так он на другое и не рассчитывал. Потому и не вешает нос. И живет, ни на что не жалуется. Хотя, конечно, иногда становится грустно.

А Зоя его любит. И барыню из себя не строит, в доме порядок, на плите всегда что-нибудь вкусненькое. За собой следит. Салон красоты через день посещает. И сейчас она там. Это недалеко, в соседнем доме. Ему идти с ней совсем не обязательно.

А раньше Глеб ее сопровождал. Когда они жили в ее отцовском доме. Молодые отправились в свадебное путешествие, и Зоя с удовольствием вернулась к своим цветам. По которым очень скучала. Салон красоты находился от ее дома далеко, они садились в машину и ехали… И сейчас они могли бы куда-нибудь отправиться, но дома лучше. Глеб все чаще ловил себя на мысли, что он становится домоседом. Но разве ж это плохо? Тем более после тех передряг, о которых так хотелось забыть.

А он пока стейки в сливочном кляре приготовит. Он умеет. В институт сегодня не нужно, сейчас они накроют стол, откупорят бутылочку вина, приговорят ее под телевизор, ну а потом… И в ночной клуб не нужно: без него хорошо.

В дверь позвонили. Глеб пожал плечами. Зоя только что ушла. Может, мастер заболел? В феврале грипп только в путь ходит.

За порогом стояла Инна. Как всегда, ослепительная. Роскошная шуба нараспашку, платье под ней чуть выше среднего. Стройные ножки в изящных сапогах на шпильке… Зоя рядом с ней могла показаться серой мышкой. Даже после салона красоты. Но это для кого-то, для него Зоя — самая лучшая.

— Привет!

Инна переступила порог, подалась к нему и грудью прижалась к плечу, целуя в щеку. От нее приятно пахло Францией, там и духи, и коньяк.

— Зоя! Твоя мама пришла! — засмеялась Инна.

Она была заметно под хмельком. Но так сегодня суббота, а она любила таскать «молодого» мужа по ресторанам.

— Молока принесла, — усмехнулся Глеб, вынимая глаза из выреза ее платья.

Там у нее, конечно, фонтан чувств и эмоций, но разве он не умеет держать себя в руках?

— Это ты на что намекаешь? — Инна повернулась к нему спиной, развела в сторону руки.

Глеб помог снять шубу.

— Зоя! — снова позвала Инна.

— Нет ее, в салоне она…

— В каком? — не поняла она.

— Красоты.

— Красоту свою нужно иметь, а не по салонам искать…

Инна подала ему руку и села на пуфик, чтобы снять сапоги. И ноги как будто нарочно развела.

— Перед мужем умничать будешь. — Глеб отвел в сторону глаза.

— А ему не ум нужен… Ему бы под юбку залезть…

— Дело молодое.

— Только он не молодой.

Инна поднялась, ее качнуло. Глеб подал ей руку, чтобы она оперлась, а Инна свалилась к нему в объятия.

— Держи меня крепче, я такая пьяная.

— С чего бы это? — отстраняясь, спросил он.

— Ваня будет нескоро… Мы можем успеть. — Она закрыла глаза, как это делают в ожидании поцелуя.

Но Глеб не повелся на этот трюк. Изголодалась Инна, на молодое тело потянуло, но так он ей не бык-производитель.

— Мы уже опоздали.

Инна распахнула глаза.

— Ты на меня в обиде?

— За что?

— На свадьбу не пригласили…

— Я и не хотел.

— А я хотела?.. Это такая морока!.. — Инна закатила глазки, делая шаг в сторону каминного зала.

— Тебе видней.

— Весь день в напряге, а ночью — пшик!.. Только ты не подумай, я не напрашиваюсь! — спохватилась она. — Просто хотела проверить, какой ты на прочность…

— Да ну!..

— Да и какая это проверка? — загадочно улыбнулась она. — Если бы я взялась за тебя по-настоящему… А оно мне надо?

— Где Иван Павлович?

Она опустилась в кресло, забросила ногу на ногу.

— Да ну его…

— Поссорились?

— Сейчас придет. Прощение простить будет… Знаешь, а я бы его наказала… — Инна нарочно взяла паузу. — Но не с тобой!

— Попробуй успокоиться. — Глеб взял плед и накинул его ей на ноги.

Чтобы она не смущала его своими соблазнами. Он же не собака, чтобы срываться на нее с цепи.

— Да я-то спокойна… Просто обидно, — вздохнула она, поправляя на себе плед.

— Что тебе обидно?

— Да все обидно… А почему ты не спрашиваешь, как мы провели медовый месяц?

— У тебя прекрасный зимний загар.

— А незагорелых мест нет, знаешь почему? Потому что мы загорали голышом. На острове.

— И как там?

— Честно? — поморщилась Инна.

— Тропические ливни?

— Да нет, нормально все, солнце, пальмы…

— И чего тебе не хватало?

— Элементарных удобств.

— А яхта?

— Яхта на якоре… Нет, я не скажу, что там плохо… Но я человек цивилизованный, дикая природа не по мне…

— Ну, тебя же там не оставили…

— А я бы осталась. Если бы нашелся дикарь. Который смог бы превратить меня в дикарку. — Взгляд у Инны снова затуманился.

Снова ей захотелось зажечь костер. Прямо здесь.

— Не нашелся?

— Тебе хорошо, ты на молодой женишься, — вздохнула она.

— Не женюсь.

— Да ладно тебе… Пользуйся моментом!

— Я не хочу об этом говорить. — Глеб глянул на нее с каменным выражением лица.

Он не пытался ей ничего объяснять, тем более доказывать, он просто отсекал разговор.

— Правильным хочешь быть?

— Не надо хотеть, надо быть.

— Я тебе верю… — без всякой иронии сказала Инна. — Ты такой, какой есть. Ни отнять, ни прибавить… Я это сразу поняла, как только тебя увидела…

Она поднялась, отбросив в сторону плед, подошла к Глебу.

— Не бойся, не съем! — уложив руки ему на плечи, сказала она.

— Не боюсь.

— Я боюсь… За себя… Думаешь, почему Леон на тебя наехал? Он только глянул на меня и понял, что я тебя хочу.

— Давай не будем, — поморщился Глеб.

— Не будем… Если скажешь… Ты хочешь меня?.. Просто скажи, и я отстану…

— Хочу. Но не буду.

— Так я и не предлагаю… А чем у вас тут вкусненьким пахнет?

Глеб вспомнил про мясо, повернул на кухню, там открыл духовку. Инна не растерялась, пришла ему на помощь. Даже передник надела.

Она вынимала мясо из духовки, когда появился Иван Павлович. За этим занятием он жену и застал. А потом вернулась и Зоя — свежая, красивая.

Инна тоже вернулась — к роли благочестивой жены. И даже коньяк, который подали к столу, не спровоцировал ее на пылкий взгляд в сторону Глеба.

Но женское чутье обмануть трудно. Зоя почувствовала что-то неладное. Только вопрос свой она задала ночью, на сон грядущий.

— Что у тебя с Инной?

— Любовь.

— Любовь?! — Зоя резко приподнялась на локте.

— Сыновья.

— Какая?

— Ну, не совсем сыновья… Потому что она не совсем мне теща…

— Теща?!

— Гражданская теща.

— И любовь гражданская?

— С четкой гражданской позиции, — кивнул Глеб.

— Если я узнаю, что у тебя с ней была позиция…

Он приподнимался на локте медленно, но глянул на Зою резко.

— Никогда во мне не сомневайся.

— Я не сомневаюсь… — Она растерянно мотнула головой. — Но ревную.

— Ревновать можешь. — Он бухнулся на спину. — А сомневаться — нет.

— Инна такая красивая… — вздохнула она. — А ты ей нравишься. Всегда нравился… Я же знаю…

— Она меня сегодня возбудила.

— Что?! — хныкающим голосом протянула она.

— Возбудила во мне желание. Этот остров в океане. Инна так сочно про него рассказывала…

— Она там была? — непонятно почему возмутилась Зоя.

— А ты не знаешь?

— Отец не говорил… Это мамин остров!.. Отец не мог там быть с этой!

— Не знаю, — пожал плечами Глеб.

Чужие семейный нюансы его интересовали мало.

— Я ему сейчас позвоню!

Зоя попыталась перелезть через него, но оказалась в крепких объятиях.

— Не надо.

— Почему?

— Отпусти отца. Пусть живет своей жизнью…

— Но мама…

— И маму отпусти… На остров…

— На остров?.. Да, на остров… — кивнула Зоя. — Она там, на острове, а мы здесь…

— Не хочешь к ней в гости? — улыбнулся Глеб.

— Ты серьезно? — Зоя встрепенулась, вырвалась из объятий, села на него.

— А чем мы хуже Инны?

Надоела зима, хотелось в лето, а тут такая возможность оказаться там прямо сейчас.

— Ну, я подумаю, — поднимаясь, сказала Зоя.

— Думай. — Глеб повернулся спиной к двери.

На улице кружила метель, слышно было, как тихонько подрагивает подоконник. Хорошо было бы сейчас заснуть и проснуться в летнюю пору, когда за окнами тепло и зелено.

* * *

Моторная яхта набирала ход неторопливо, натужно, за ней пенился след, растворяясь на спокойной светло-зеленой воде. А впереди беспокойное синее море, в колючую волну катер врезался уже на скорости.

Зоя помахала рукой, желая капитану счастливого пути. А Глеб пожелал ему светлой памяти. А то вдруг забудет, что через три недели ему надо будет вернуться за ними. У них был спутниковый телефон, они могли связаться с большой землей. Но вдруг во сне такой телефон не работает?

Он повернулся спиной к лагуне. Гора вулканического происхождения, светлые пушистые облака над ней будто перины-самолеты, пальмы на ветру колышутся. Под ногами песок с черепашьими следами на нем.

Нет, это не сон. Все-таки решились они отправиться в дальнее путешествие. Долгий перелет, короткий морской тур, и они на месте. Вещей не очень много, два чемодана, сумка. Плюс пара ящиков с провизией. Для долгой дикой жизни всего этого мало, но где-то в лесу прячется бунгало, там должно быть все необходимое. А если нет?

— Может, мы зря мотор отпустили? — спросил Глеб.

Он обращался скорее к себе, чем к Зое.

— Почему зря?

— А если в доме ничего нет?

— Почему нет?

— Ну, вдруг пираты. — Глеб заставил себя улыбнуться.

Он не боялся трудностей, но с ним Зоя, прежде всего нужно было думать о ней. А дом банально могли ограбить. Или даже сжечь… Надо было сначала дом осмотреть, а потом уже яхту отпускать. И плевать, что чертов капитан торопился как проклятый.

— Какие пираты? Это необитаемый остров!

— Условно необитаемый, — кивнул Глеб.

— И пираты условные…

— Посмотрим.

К бунгало вела просека через пальмовый лес. Дом стоял в лощине между двумя возвышенностями одной горы. Между «лапами», на которые «опирался» вулкан. Причем стоял дом на взгорке, из окна сквозь деревья можно было увидеть море. Во всяком случае, так говорил Некрасов. Инна едва не поссорилась с отцом, уговаривая его отпустить их в это путешествие, но все же они здесь. И настроение прекрасное у обоих. Прекрасное, но немного тревожное. Все-таки необитаемый остров с опасными неожиданностями, а они пока что без оружия.

Деревья на острове тропические, а дом — из отменного соснового бруса. Такие конструкции делают на заводе, а потом уже собирают на месте. Денег у Некрасова полно, ему ничего не стоило перегнать на остров пару крупнотоннажных контейнеров из России.

Место сухое, но взгорок огибали два высохших русла от стекающих с вулкана потоков. Тропические дожди лили совсем недавно, везде сухо, а почва, где сходила вода, еще мокрая. Но там же были и крупные камни, по которым в случае чего можно было передвигаться, перепрыгивая, как по мосту. Глеб не отказал себе в удовольствии пройти этим путем, посмотреть, как оно будет, если хлынет вода. К тому же ходить по камням безопасно, меньше вероятности напороться на змею или на какого-нибудь ядовитого паука. Он внимательно смотрел под ноги, оглядывался, но ничего такого не находил. В траве что-то ползало, по деревьям скакало, птицы порхали под пышными кронами, но все так мирно, спокойно. Цветы попадались необычные, растения, все ядовито-красивое, но так он сразу же дал себе установку — руками без надобности ничего не трогать.

Дом стоял на крупных камнях, которые служили фундаментом. Из камней поменьше сооружена была отмостка вокруг здания. Сам дом небольшой, полутораэтажный, но с мезонином, балкон которого находился сразу над террасой первого этажа. Крыша из мягкой черепицы, с виду просто и надежно. Путь к дому преграждал невысокий забор из крашеной доски. Через него можно было запросто перелезть, но Зоя открыла калитку ключом.

Были здесь и ворота, но зачем, Глеб не знал. На машине по острову не поездишь, даже на мотоцикле передвигаться проблематично. Не было во дворе никакого транспорта, но, возможно, Некрасов что-то планировал. Пока не охладел к своему тропическому дому. Постройку довели до ума, даже огородили забором, но благоустройством двора так и не занялись. Клумбы не планировались, газоны не разбивались, хорошо, что мусор строительный убрали.

На острове было тепло, но жара спокойная, не донимающая, а сам дом находился в тени вулкана. От земли шло тепло, а воздух прохладный. Может, потому и захотелось чаю.

На террасе стоял запыленный стол, но кресел не было, их Глеб нашел в прихожей. Шкафа для одежды здесь не было, на стены кое-как налеплены были крючки для одежды. Плащ брезентовый висел, стояли резиновые сапоги, валялись ласты.

Комнат на первом этаже было всего две — кухня и зал, большой, но без камина. Зато на кухне была печка, сложенная из камня. И греться можно было, и пищу готовить. Из мебели только два стола, в том числе разделочный, шкаф без дверок, несколько стульев. В зале хотя бы диван был и телевизор с видеосистемой.

На втором этаже тоже две комнаты, маленькая гостевая и большая хозяйская спальни. Мебель простая, обстановка спартанская. Душно, мухи, на полу какие-то дохлые букашки. Прежде чем открыть дверь на балкон, Глеб заглянул под кровать. Вдруг там змея клубком свернулась.

Он открыл дверь, вышел на балкон под крышей. Действительно, сквозь деревья виделась синяя океанская гладь. И ветер приятно дул в лицо. Чуть ли не над головой с шумом пролетел попугай, играя на солнце всеми цветами радуги. Столик на балконе, два кресла. В ящиках у них продукты, вино, можно будет приготовить ужин и устроить на балконе кафе, даже дать ему название — «Какаду».

К нему подошла Зоя, обняла его сзади.

— Ты чувствуешь себя Робинзоном Крузо? — спросил он.

— Еще нет… Но если ты не заберешь продукты, то нам придется питаться кузнечиками.

— Смоет волной? — улыбнулся он.

Море слегка штормит, но это обычное дело для этих мест. Но лагуна-то спокойная, с нее волна не придет.

— Затопит приливом.

— Приливом? — задумался Глеб.

А вот об этом он не подумал. Океанские приливы штука серьезная, и он просто обязан здесь с этим считаться.

Да и вообще, дел у него чертовски много. Генератор посмотреть, запустить. Печь растопить, ужин приготовить. А еще окрестности осмотреть, вдруг где-то рядом стоянка дикарей-людоедов. А у него из оружия пока что лишь пара метательных ножей. Есть еще стальные трубки в багаже, свинец и бездымный порох. В самое ближайшее время у Глеба появится огнестрельное оружие. Но на людоедов он выйдет охотиться уже сегодня. Выйдет в отличном расположении духа…

Как все-таки здорово, что они решились на эту поездку.

Глава 5

Солнце разыгралось не на шутку, снег тает, вода ручьями. Лед на пруду рыхлый, слабый, запросто может провалиться. А Иван стоит на льду как истукан. Стоит, о чем-то угнетенно думает.

Инна усмехнулась, глядя на него. Не станет она его звать на берег. Провалится и утонет, туда ему и дорога.

Но Некрасов не провалился, вышел на пристань, оттуда — в свою беседку. Мангал у него там дымится, шашлык ставить будет. В память о своей покойной жене. Снова нашло на него. Чуть ли не каждый день находит…

Инна помнила, как впервые оказалась в этой беседке. С этого визита и начался новый этап в ее жизни. Иван влюбился в нее как пацан. Сделал предложение, женился. Но события и дальше продолжали развиваться с прежней стремительностью. Так же быстро Иван и разлюбил свою молодую жену.

Некрасов стоял у стола, нанизывая мясо на шампуры. Он услышал, как зашла Инна, но даже не обернулся.

— Весенний пикник? — спросила она.

— Весенний, — кивнул он, делая вид, что не может оторваться от дела.

— Осенний мне нравился больше.

Иван снова затосковал по своей покойной жене, Инна это понимала. Она могла бы и промолчать, но Некрасов загрустил о прошлом, потому что разочаровался в настоящем. Он уже жалел о своей женитьбе. Будь она полной дурой, и то бы это поняла.

— Не знаю, — пожал он плечами.

— Вино есть? — спросила она.

— Водка. — Он кивком показал на шкаф.

— Осенью было вино, — качнула головой Инна.

— Тепло было.

— Со мной?

— Вообще.

— А сейчас со мной холодно.

— Вообще.

— Я что-то не так сделала?

Она знала, в чем виновна перед Некрасовым. Слишком уж весело себя вела. В клубы его таскала, в рестораны, а он уже не молод, ему бы вечером дома посидеть, у теплого клозета. Первое время ему нравилось, потом он охладел, а затем и ссоры начались. Ей бы остановиться, а она сама стала уходить в ночное. Было пару раз… И с Леоном было, чего уж греха таить.

— При чем здесь ты?

Он взял все шампуры с мясом в один букет, рывком перенес их к мангалу, ловко расставил над огнем. На Инну ни разу не глянул.

— Разлюбил ты меня, — с сожалением сказала она.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Разные мы…

— Ну да, я же молодая… А твоя Оксана молодой не была?

— Оксану не трогай, — качнул головой Иван.

— Ну да, она же у тебя святая.

Иван открыл шкаф, достал оттуда бутылку виски, снял пробку, плеснул в стаканы.

— Не чокаясь? — спросила Инна.

Некрасов ее как будто и не услышал. Даже плечами не пожал. И выпил, не глядя ей в глаза.

Инна выпила. Иван не собирался устраивать застолье. Только мясо, только виски, больше ничего. А мясо еще сырое, поэтому закусывать было нечем, но Инна умела пить виски. Она даже не поморщилась.

— И Оксана твоя была молодой… И я остепенилась… Все, больше никаких клубов.

— А Леон? — усмехнулся Иван.

— Что Леон? — встрепенулась Инна.

— Я все знаю.

— Да это было всего один раз! — Она сделала удивленное лицо.

Действительно, что здесь такого! Один раз, как говорится, не Фантомас…

— Мне все равно, сколько там у вас было, — качнул головой Иван.

— Это что, разрыв?

— Да нет… — пожал он плечами.

— Так нет или да?

— Ты еще молодая, тебя можно понять.

— Ты понимаешь? — в упор спросила она.

— Нет, — так же в лоб ответил он.

— Но я действительно молодая… И я уже взялась за ум.

— Очень хорошо, — равнодушно сказал он.

— Мы разводимся или нет?

— Зачем?

— В контрах будем жить?

— Зачем в контрах? Просто жить.

— Но воспринимать ты будешь меня как дешевку? — усмехнулась Инна.

— Возможно, я к тебе привыкну. — Иван с тоской глянул на нее.

— Привыкают к вещам.

— Может быть, я не так выразился.

— А может, и так!.. Будешь жить со мной, а думать о своей Оксане.

— Я о ней не думаю. Я с ней живу.

— Здрасте, Новый год!.. Со мной жить, ее любить. Неплохо устроились, господин Некрасов…

Ну да, а зачем тебе делить свое состояние пополам? — усмехнулась Инна.

— Какое состояние? — Он удивленно поднял бровь.

— Ну я в подробности не вникала…

Инна хитрила. Она имела если не полное, то уж точно не поверхностное представление о капиталах мужа. После смерти жены он распродал свои миллионные активы и вложил их в ценные бумаги. К их числу относились и акции химкомбината, в жизни которого он раньше принимал более чем активное участие. Это сейчас он живет прошлым на дивиденды. Денег у него много, миллионов пятьдесят точно наберется. Инна согласилась бы и на десять миллионов отступных…

— Мы можем поделить только то, что я заработал за три месяца в браке с тобой, — усмехнулся он. — Поверь, там не очень много.

— Да мне все равно. — Инна попыталась скрыть душевное расстройство.

— Если все равно, больше не поднимай эту тему, — поморщился Иван.

— Да я и не собиралась… И вообще, я хочу стать милой домашней кошечкой.

Она подошла к нему, обвила руками его шею, грудью прижалась к спине. Иван внутренне напрягся, но не оттолкнул.

— И никаких больше вечеринок… Если только дома… Давай сегодня… Давай прямо сейчас… Затопим баньку, будем есть шашлыки… Шампура у тебя крепкие, не гнутся…

Некрасов промолчал. Он и хотел вернуться душой к своей покойной жене, но и от Инны отказаться не мог. А она знала, как сделать так, чтобы он смог почувствовать себя настоящим мужчиной. И он очень хотел чувствовать…

* * *

Кефаль шла не торопливо, даже как будто наслаждаясь тишиной и спокойствием лагуны, огороженной от океана целой коралловой грядой. На самом деле Глеб не знал, как называется эта рыба, но уж больно она похожа была на черноморскую кефаль. Но в Черном море он подводной охотой не занимался, а здесь — пожалуйста.

Стая неспешно повернула, серебряные бока ярко блеснули в лучах солнца, достававших до самого дна. Глебу, чтобы выстрелить, тоже пришлось сменить направление. И сделал он это быстро, тихо. И выстрел оказался точным.

На берег он выходил с трофеем. В одной руке подводное ружье, в другой — такая же длинная, но более тяжелая рыбина.

— Ужин подан! — засмеялся он, бросив рыбину Зое под ноги.

Она загорала под зонтиком, в шезлонге. В доме нашлось много чего полезного для пляжного отдыха. И для рыбного дня много чего нужного — ружье, удочки, даже сети. Если вдруг с припасами что-то случится, всегда можно перейти на подножный корм. Вернее, на подводный.

— Рыба в кокосовой стружке? — улыбнулась Зоя.

— С кокосами туго… — усмехнулся Глеб. — Ветра нет.

Кокосы здесь почему-то не росли. То ли не сезон, то ли неурожай. Глеб еще не разобрался что почем. Зато анекдот мог рассказать. «Как вы кокосы собираете? — Не собираем, они сами от ветра падают. — А если ветра нет? — Тогда неурожай».

— Тогда с ананасами, — кивнула Зоя.

А с ананасами у них полный порядок. Целых четыре банки в запасе. И тушенка есть, и крупы, и всяких приправ изобилие. И порошок есть. Горчичный. Был еще и взрывчатый. Глеб зарядил порохом два ружья, которые соорудил на всякий случай. Ружья гладкоствольные, пули круглые, но стреляют вроде безотказно и метко. Только вот охотиться не на кого. Даже дикарей-людоедов и тех нет. Но запас, как известно, карман не тянет.

Рыбу приготовил он. Разделал, обжарил, подал к столу. Ужинать они сели на террасе. Вечер плавно перетекал в ночь, на небе зажигались звезды. А звездная панорама здесь — планетарий отдыхает. В лесу смеялась какая-то птица, что-то цокотало и даже трещало. Но это вполне естественные звуки. Не обратил бы Глеб внимания и на рычание генератора, если бы тот работал. Свет им пока не нужен, телевизор они не смотрят, так что незачем зря жечь бензин. Горючего немного, нужно экономить. Вдруг катер за ними не придет, а без электричества даже телефон не подзарядишь.

И все же мотор вдруг заработал.

— Слышишь? — навострив ухо, спросил Глеб.

— Яхта?

Действительно, судя по звуку, к берегу подходило какое-то судно. Подходило издалека, постепенно, с нарастанием звука приближаясь.

— За нами еще рано… — сказала Зоя.

Она поднялась, спустилась с крыльца. И Глебу интересно было глянуть, кто там причалил к берегу, но прежде, чем покинуть свою обитель, он взялся за ружье. Береженого, как говорится…

Но никакого катера не было. И звук исчез еще до того, как они прошли половину пути. Исчез, как будто в море захлебнулся.

На берегу их ждал только шум волны, бьющейся о коралловые рифы.

— Может, катер утонул? — спросила Зоя.

С моря дул мокрый ветер, ей стало зябко, она прижалась к Глебу. А может, ей стало еще и страшно. Ночь ясная, небо освещено на всю глубину вселенной, а море не просматривалось даже до горизонта. И что там за рифами, не видно. Может, там тонет яхта. Или моторная, или парусная. А может, где-то за скалами идет по ветру «Летучий Голландец» с жуткими пиратами на борту.

— Что, если это был катер-призрак? — спросил Глеб.

— Призрак? — Зоя прижалась к нему еще крепче.

— Корабль-призрак высадил призрак-десант.

— Ну и шутки у тебя.

— С боевыми призрак-дельфинами.

— Да ну тебя!

— Или призрак-акулами… Сейчас проверим!

Глеб разделся, зашел в море. И воздух теплый, и вода прогрелась за день — хорошо.

— Вроде спокойно.

— Нет там никаких акул! — мотнула головой Зоя.

— И все равно страшно.

— Кому страшно? Мне страшно? Не дождешься!

Она сняла футболку, шорты, с разбегу врезалась в воду. Глеб поймал ее, сгреб в охапку.

— Граждане! Помогите, акула! — громко, но без крика сказал он.

— Где акула?

— Помогите, акула! — Он перешел на фальцет, как будто его оскопили.

— А вот врать нехорошо!.. — засмеялась Зоя. — Все у тебя на месте!

— Не на месте, — мотнул он головой, прижимая ее к себе.

Она приняла его движение, поймала момент, закрыла глаза.

— А теперь? — пробормотала она.

Глеб улыбнулся. В тропиках много всяких вредных разностей. В той же воде можно наскочить на морского ежа или еще на какую-нибудь колючку, нарваться на электрический разряд или просто обжечься о медузу. Но сейчас эти мелочи не имели для них никакого значения.

* * *

Инна давала обещание мужу, и она его сдержит. Никаких больше ночных клубов, и никаких больше в них Леонов. Не будет она спать с ним ночью… Но про день она ничего не говорила. Значит, днем можно.

А Леон раскочегарил свой паровоз на всю катушку, Инна сама чувствовала себя топкой, в которую нещадно вбрасывали уголь. И еще она чувствовала себя гудком, из которого пар выдавливал протяжные звуки. Они вошли в темноту, в дыму и с треском прошли через нее, наконец, в глаза ударил тот самый свет, который бывает в конце тоннеля. Весь пар вышел, поезд остановился. Инна замерла в тревожном ожидании, когда он покатится назад.

— А если Ваня узнает? — спросила она.

— Плевать. — Леон вынул из пачки сигарету, закурил.

— Он следил за мной…

— Он должен был понимать, что ты ему не принадлежишь.

— Ну да, ты сдал меня в аренду, — невесело усмехнулась она.

— Это очень дорогая аренда.

— Да, только платить нечем.

— Не понял.

— Если мы разведемся, мне достанется гулькин пук.

— Но ведь он же не хочет разводиться.

— Он сам не знает, чего хочет… Колбасит его по жизни. И я в этом виновата.

— По жене тоскует?

— Совсем свихнулся.

— Надо его к ней отравить.

— Здоровье не позволяет… — хмыкнула Инна. — Хорошее здоровье.

— В ураган и здоровые дубы падают.

— А толку? Завещание на Зойку составлено.

— Ты уверена?

— Меня он точно туда не включал…

Инна как-то спросила про завещание, Некрасов не разозлился, даже не нахмурился, но глянул на нее так проницательно, что у нее отпала всякая охота говорить на эту тему.

— Значит, нужно, чтобы включил.

— Куй железо пока горячо, а железо уже остыло.

Инна смогла разжечь в Некрасове мужской интерес, так распалила его на днях, выть от восторга заставила. Но это впечатлило его ненадолго. Утром на следующий день он отправился на кладбище — возможно, просить прощения у своей первой жены. А потом весь день избегал встречи с Инной.

И сейчас он ее избегал. Она отправилась в институт, так он даже слова ей не сказал. И слежку не приставил, в чем Инна почти была уверена. Ивану все равно, чем она живет, с кем спит на стороне.

* * *

— Значит, нужен какой-то очень горячий куй… Зойка уже вернулась с островов?

— Да нет, им еще неделю там…

— Свой необитаемый остров, круто.

— Да уж.

— Бывало, иной раз так закрутит, с одной стороны менты, с другой братва… Зарыться бы куда-нибудь на остров, думаешь…

— Так в чем же дело?

— Думаешь, надо съездить?

— Куда?

— На остров, к Зойке…

— Зачем?

— На пальму ее посадить. Аж по самые кокосы. Она это заслужила. Или нет?

— Как бы тебе Глеб эту пальму в одно место не засунул.

— Глеб?.. Его тоже на пальму, — в раздумье, чуть ли не по слогам проговорил Леон.

Инна выразительно глянула на него. Или ему баб мало, или она не так его поняла.

— На остро заточенную… Знаешь, как раньше на кол сажали? — совершенно серьезным тоном сказал он.

— На кол?

— Насмерть… Если Зойка вдруг погибнет, твой муж этого не переживет. И если с ним что-то случится, вопросов не возникнет…

— Зойка может погибнуть?

— Это же необитаемый остров. Акулы, питоны, ягуары… Если ягур сожрет, от Зойки одно только дерьмо останется, а если акула…

— А Глеб?

— И на Глеба нужна торпеда, — кивнул Леон.

— Легко сказать.

— Ну, будет непросто… Но мы же с тобой не ищем легких путей?

— Ты это все серьезно?

— Я же говорил, что Некрасов за тебя дорого заплатит, — зловеще усмехнулся Леон.

— Но это же убийство! — мотнула головой Инна.

— Все уже решено.

— Как это решено? Кем?

— Мною.

— Но так же нельзя.

— Можно. Если я решил за тебя.

— То есть у меня нет выбора?

— Нет, — отрезал Леон.

И как это ни странно, у Инны отлегло от сердца. Она против убийств, но решение принимает Леон. Он же приводит его в исполнение. И она ничего с ним не может поделать… Ну, конечно же, с нее взятки гладки.

* * *

Генератор молотил исправно, электричество питало телевизор, заряжало телефон. Сегодня утром Глеб связался и с Некрасовым, и с «лодочником», который должен был их завтра отсюда забрать. Катер будет утром, так что эта ночь последняя перед отъездом.

— Мы еще сюда вернемся? — спросила Зоя.

Они сидели за столом на балконе, снова рыба на столе, на этот раз печеная. И последняя бутылка вина. А над головой Млечный Путь — как дорога в звездное будущее.

— Не вижу проблем, — кивнул Глеб.

Остров его не разочаровал. И ливень за три недели был, и молнии били в гору со страшной силой, вода вокруг дома бушевала, но в этом разгуле стихии была своя прелесть.

Туалет, что называется, был на улице, в кабинке вечная духота, но вокруг столько земли, где не ступала нога человека. А природа, а море, а рыбалка. Глеб облазил весь остров, спускался в заглохшее жерло вулкана, а вчера нашел пещеру, которая уходила глубоко под землю. Без специального альпинистского снаряжения там далеко не уйдешь, но в следующий раз он возьмет с собой все, что нужно.

Дом его устраивал на все сто, но Зое хотелось побольше мебели. А еще можно было бы канализацию провести. Можно даже водопровод устроить, он бы с удовольствием этим занялся.

— Ты хотел бы остаться здесь навсегда? — спросила Зоя.

— Вот я и думаю, зачем нам институт, — кивнул он.

— Ну, диплом еще никому не помешал, — качнула она головой.

— Решено, будем ходить здесь голышом, вместо фигового листочка — красный диплом.

— Почему красный?

На красный диплом из них никто не «шел». Тем более что это преступление против справедливости. Семестр полным ходом идет, а они в тропиках прохлаждаются.

— Потому что со стыда покраснеет. Как канадский лист.

Интересно, что было изображено на флаге Канады, если это пришлось закрыть фиговым листом? Вслух этот вопрос Глеб задавать не стал.

— Не надо со стыда краснеть, — сказала Зоя, со стула пересаживаясь к нему на колени.

Ходили они по острову голышом, причем без всяких фиговых листков. И сексом занимались там, где упадут. И Зоя уже не считала это низкопробными проявлениями. Она скорее бы возмутилась их отсутствием, чем наличием.

— Так в темноте и не видно, — улыбнулся он, задирая на ней рубашку, надетую на голое тело.

— И не слышно, — шепнула она.

— Да нет, что-то слышно.

Откуда-то со стороны лагуны донесся шум, с каким к берегу могла подплывать яхта.

— Миражи, — качнула головой Зоя.

— Думаешь, как в прошлый раз?

С моря снова подул ветер, и Глеб услышал рокот мотора. Или волны?

— А в прошлый раз мне понравилось, — сказала она.

И Глеб вспомнил, как они зажгли прямо в море под звездами. В ожидании акул.

— Повторим?

Зоя кивнула, поднялась, и они отправились к морю — через камни, через пальмовую рощу. И только на берегу Глеб хватился. Оказывается, он не взял с собой оружие. А вдруг тревога была не ложной? Вдруг к берегу причалили самые настоящие пираты? В двадцать первом веке этого добра навалом.

Но тревога все-таки оказалась ложной. Не было никакого катера. Только волны толкались за коралловой грядой. Зоя скинула с себя рубашку и зашла в воду. Глеб за ней.

Он стоял по шею в воде, Зоя забралась на него, коленями обжав бока. Водой их покачивало вперед-назад, они приняли этот ритм, и уже готовились войти в резонанс, когда за спиной у Глеба что-то булькнуло.

— Ой! — встрепенулась Зоя.

Она соскочила с него, он обернулся, но ничего не увидел.

— Там акула! — Зоя потянула его к берегу.

— Какая еще акула?

— Я видела плавник! Давай, давай!

Они выбрались на берег, перевели дух. Небо в звездах, луна яркая, лагуна просматривалась до самых рифов, но никаких акул не было видно.

— Померещилось? — спросил Глеб.

— Да, наверное, — кивнула Зоя, поднимая с песка рубашку.

— Повторим?

— Может, лучше в доме?

К дому она шла торопливо, с оглядкой. Как будто акула могла гнаться за ней по суше. Страх ее подгонял. Но страх этот остаточный, скоро все пройдет.

Калитку Зоя закрыла на замок. И на террасе оставаться не захотела.

— Давай в дом!

— Что ты там видела? — Глеб взял ее за руку мягко, но в глаза посмотрел настойчиво.

— Ну, мне показалось… — пожала она плечами.

— Да, но страшно тебе так, как будто не показалось.

— Ну, возможно, это был человек…

— Человек?

— Или плавник, или человек… Но плавник плывет, а голова ныряет.

— И плавник ныряет…

— Не знаю… Где у нас ружье?

— Ружье, — кивнул Глеб.

Раньше Зоя за ружье не хваталась, а сейчас вдруг нашло. Неспроста нашло. И видела она, и чувствует.

Он перезарядил оба обреза, один отдал ей, а другой взял себе. И еще оставил ей подводное ружье. А сам повернул на выход.

— Я с тобой!

— Ты не можешь тихо, — качнул головой. — А я тенью…

По пути он прихватил нож в чехле, прикрепив его к поясу.

Сначала он обследовал двор, проникнуть куда не составляло труда. Можно через забор, можно с горы — по крутому, но вполне проходимому спуску. Глеб установил там на всякий случай примитивную сигнальную ловушку. Если что, с горы с шумом покатятся пустые консервные банки.

Банки были на месте, в окрестностях дома никого не было. Теряясь в темноте, Глеб отправился к морю, откуда могла прийти опасность. Но там было тихо, и он повернул назад. Если опасность существует, то, возможно, она уже проникла в дом.

А там Зоя.

К дому он постарался подобраться незаметно. Перемахнул через забор, осторожно подкрался. Зоя просто не могла его увидеть. Зато он заметил вспыхнувший огонек в окне. Это сработал запал самодельного обреза. И спустя мгновение раздался выстрел.

Этого мгновения Глебу хватило, чтобы отскочить в сторону и залечь. Но Зоя изначально стреляла с большим промахом. Именно поэтому пуля и нашла цель. Глеб почувствовал боль в правом плече, как будто ремнем со всей силы ударили. Раскаленным ремнем.

Перезарядить ствол Зоя не могла, но у нее оставалось подводное ружье. Если она снова промажет, то все.

— Это я! — крикнул Глеб.

И Зою предупредил, и боль свою физическую выплеснул.

— Глеб! — взвизгнула она.

Зоя бросилась к нему, но в дом Глеб зашел без ее помощи. Пуля всего лишь вырезала кожу с руки, обожгла, но рану обработать не мешало бы.

— Глеб!

Генератор был отключен, но у Зои в руке была яркая светодиодная лампа. В ее свете Глеб еще раз осмотрел рану. Действительно, пустяк.

— А если бы я тебя убила! — ужаснулась она.

— Аптечку давай!

— Да, да! — Зоя метнулась за аптечкой с таким видом, как будто жизнь Глеба висела на волоске.

Рану обработали, перебинтовали.

— Не знаю, что на меня нашло. — Зоя умоляюще смотрела на него.

— На звезду наступила.

— На какую звезду? — не поняла она.

— На морскую… Там у них яд, который вызывает галлюцинации…

Возможно, так оно и было на самом деле, но Глеб шутил. Чтобы взбодрить Зою.

А может, яд и на самом деле был. И галлюцинации оказались настолько яркими, что Зоя смогла разглядеть и услышать Глеба в темноте.

— Да?.. Может быть…

— Нет там никаких водолазов. — Он кивнул в сторону лагуны.

— А я говорила про водолазов?

— А кто там еще мог быть?

— Ну, может, человек просто тонул, — пожала она плечами.

— Чтобы просто утонуть, нужно хотя бы просто начать тонуть. А как этот человек появился?

— Значит, вынырнул… Да и не было никого, нашло на меня…

— И на меня скоро найдет, — кивнул Глеб.

— Что найдет?

— Это же тропики, здесь столько ядов… И пули у меня отравленные. Тропическими мухоморами, — на ходу сочинял он.

— Да?

— Если вдруг я увижу водолазов, ты, пожалуйста, не обращай внимания.

— Ты шутишь? — Зоя встревоженно смотрела на него.

— Шучу не шучу, а спать хочется. Мухоморы действуют… Пошли?

Он взял Зою за руку, они поднялись в спальню. Глебу действительно хотелось спать. Пуля не ядовитая, но ранение само по себе стресс для организма, даже если это царапина. Ему даже показалось, что у него поднялась температура.

— Тебе плохо? — обеспокоенно спросила Зоя, глядя, как он ложится на кровать.

— Я все понял. Это испарения, — сказал он, закрывая глаза.

— Какие еще испарения?

— От кокосовых пальм. Поэтому нам и мерещатся катера и водолазы. В такую ночь нельзя спать.

— Почему?

— Потому что сон может уйти и не вернуться.

— Что ты такое говоришь?

— А если сон не вернется, то все…

— Что, все?

— Я сплю. А ты сторожи мой сон. Если увидишь, как он будет уходить, буди меня.

— Ты шутишь?

Глеб мотнул головой. Он не шутил, а сочинял страшилки, которые так хороши на ночь. Лучшего средства, чтобы приятно пощекотать себе нервы, и не придумаешь.

Проснулся он глубокой ночью. Крупная луна висела сразу за окном. И как будто улыбалась, глядя на спящую Зою.

Глеб вышел на балкон, взял сигареты. Погода отличная — дневная жара уже ушла, а утренняя прохлада еще только подкрадывалась. И остров заснул, тишина необыкновенная.

Но, как вдруг оказалось, к дому подкрадывалась не только прохлада. Через забор перемахнула какая-то тень. Глеб заметил движение краем глаза и замер. Сам он стоял на виду, и человек, который подкрадывался к нему, возможно, смотрел на него. Нельзя было выдавать свою осведомленность.

Человек растворился в темноте не полностью. Глеб видел едва выделяющиеся из темноты очертания. Как будто камень большой на траве лежал. Но там действительно были крупные валуны. А движение могло привидеться спросонья.

Глеб закурил, продолжая наблюдать за пятном в темноте. Если оно пошевелится, значит, опасность пришла в действие. Значит, нужно уходить с возможной линии огня.

Но объект не двигался. Это значило одно из двух. Или за Глебом наблюдают, или это на самом деле камень. Один из нескольких.

Глеб уже докуривал, когда едва заметно шевельнулся камень по соседству с тем, за которым Глеб наблюдал. Или лазутчиков как минимум двое, или пуля действительно была отравленной.

Не выказывая беспокойства, Глеб отшвырнул от себя окурок, спокойно зашел в комнату. И тут же встал у окна.

То ли яд продолжал действовать, то ли лазутчики действительно были. Причем числом не менее двух. Один стронулся с места, другой.

Он уже выходил из комнаты, когда проснулась Зоя.

— Ты куда?

— Водолазов ловить.

— А-а, — махнула она рукой, роняя голову на подушку.

Обрезы были заряжены, приготовлены к бою. Глеб спустился на первый этаж, встал у окна, из которого можно было наблюдать за противником.

А противник действительно имел место быть. Глеб увидел человека, который осторожно подбирался к дому. И в руке он держал что-то похожее на гранату. Если швырнуть ее в окно…

В самый последний момент перед выстрелом Глеб разглядел предмет. Это была бутылка — видимо, с зажигательной смесью. Человек зажег фитиль, размахнулся, но пуля ударила его в грудь.

Свинцовый жакан без оболочки штука страшная, проникающее ранение не столь опасно, как кинетический удар. Человека отбросило назад метра на два. Как он упал, Глеб не видел.

Налетчиков было как минимум двое, но в прицел он смог взять только одного. Был еще и второй, который, возможно, собирался забросить бутылку с горючкой в другую комнату.

Глебу понадобилось мгновение, чтобы открыть окно. Но это мгновение было, и оно сработало против него. Второй налетчик заметил его и открыл огонь. Одна пуля завихрила воздух в миллиметрах от его щеки. А вторая выбила из стекла осколок, который впился в ухо.

Стреляли через глушитель, но Глеб все же услышал пистолет. По звуку опередил, откуда ведется огонь.

Он мог бы взять противника в прицел через другое окно. Именно так, похоже, налетчик и подумал. Глеб услышал звон, с каким пули разбивали остекление соседнего окна.

Окно было открыто, и, сдавая назад, Глеб распахнул створку настежь. Остановился, разогнался и ласточкой выпрыгнул из окна. Он, конечно же, рисковал. Но у него просто не было времени выискивать другую позицию. Нападавший мог поджечь дом, а это смерть для Зои. Глеб просто обязан был совершить невозможное, чтобы спасти ее.

В полете он увидел человека с удлиненным пистолетом. Налетчик торопливо поджигал бутылку с горючкой. Не было у него фосфорного самовоспламенителя, и это дарило Глебу драгоценный момент.

Он удачно сгруппировался, удобно упал, поднялся. И сразу же выстрелил. Вышло красиво. Но бестолково. Обрез выстрелил с задержкой, и противник успел уклониться от пули.

В ответ налетчик выстрелить не успевал, ему мешала злосчастная бутылка. И он избавился от помехи, запустив ее в Глеба.

Глеб увернулся, но выстрелить не смог. Не из чего. А нож в чехле, пока достанешь. Пистолет к бою привести было куда легче. Ствол у противника практически наготове, одна секунда, и все.

Человек в черном уже готов был выстрелить, когда появилась Зоя. Появилась шумно, перевернув стул на балконе второго этажа. Наемнику понадобилось всего мгновение, чтобы развернуться к ней. Еще одно мгновение ушло на выстрел.

Третье мгновение обратилось в пользу Глеба. Он смог метнуть нож. Налетчик развернулся к нему, и клинок по самую рукоять вошел в грудь. Ноги у него подкосились, он раскинул руки и завалился вперед. Нож рукоятью ударился в землю и вошел в тело еще глубже.

Человек дернул ногой раз-другой и затих. Глеб подскочил к нему, вырвал из руки пистолет. Он мог бы попасть в дом через открытое окно, но вдруг с врагом еще не покончено. Противник мог заходить с другой стороны дома.

Глеб обогнул дом, но ничего, кроме шелестящих на ветру пальм, не заметил. Напали на него в самом доме. Он едва успел увернуться от летящего в него предмета. Он подумал, что это бутылка с горючкой, но предмет ударился в стену с характерным треском. Как будто пластиковый корпус телефона лопнул.

— Зойка! — простонал он.

Как бы она из подводного ружья в него не зарядила.

— Глеб! — Она бросилась к нему.

— Живая.

— Он в меня стрелял! — Зоя взвизгнула от возмущения.

И, схватив его за руку, потянула к лестнице.

— Куда ты?

Глеб не мог знать, закончилось все или продолжение следует. Но понимал, что в доме оставаться опасно. Пара бутылок с зажигательной смесью могли превратить дом в большой и смертельный костер. Нужно было уходить.

А пожар уже бушевал. Во дворе. Брошенная в Глеба бутылка разбилась и подожгла пальму. Пламя тянулось снизу, слизывая с верхушки широкие листья. Горело и вокруг пальмы. Пожар потихоньку перекидывался на другие деревья. А деревянный дом совсем рядом.

Прежде чем наброситься на пожар, Глеб осмотрел тела. Вдруг кто-то живой, но нет, покойники воскреснуть не могли.

Огонь он тушил сам. Зое он велел наблюдать за обстановкой. Но все закончилось благополучно. И пожар потушили, и нападения не было.

— Что это было? — Зоя дышала так, как будто сама таскала ведра с водой.

— Пожар.

— Нет, я об этом. — Она показала на первого покойника.

— Это не что, это кто, — кивнул Глеб.

Он не знал, кто этот человек. Но внешность у него европейская. И второй не был уроженцем здешних мест. Оружие иностранное, у одного «Беретта», у другого «Узи», оба ствола с глушителями заводского производства.

Пистолет-пулемет был у налетчика, который погиб первым. Глядя на этот ствол, Глеб почувствовал себя счастливчиком. Все могло повернуться по-другому, попади он под секущие автоматные очереди.

Наемник был в черном костюме для дайвинга. Документов при нем не было никаких. Только оружие, только боеприпасы.

И второй был в таком же костюме.

— Это ты его ножом? — спросила Зоя.

— Ты же видела, он лежал на ноже, — перевернув труп на спину, сказал Глеб. — Сам лег.

— Нет, это ты.

Глеб обыскал покойника. И этот без документов.

— А я смотрю, он ко мне поворачивается, и этот пистолет… Я так испугалась!..

— Это тебя и спасло.

— Да, но если бы ты его не убил…

— Я не убивал, он сам.

— Ну да, конечно…

— Все-таки был катер.

— И водолазы, — кивнула Зоя.

— Диверсанты-поджигатели.

— Они хотели сжечь наш дом?

— Дело не только в этом… — Глеб в раздумье покачал головой. — Зачем они взяли горючку? Откуда они знали, что здесь деревянный дом?

А откуда наемники вообще узнали про бунгало? Кто им сказал, где искать Глеба и Зою?

— А они знали?

— Они приходили нас убивать… Именно нас.

— Я же говорю, они хотели сжечь нас.

— Мы должны были погибнуть в результате несчастного случая.

— И кому это нужно?

Глеб выразительно посмотрел на Зою. Именно это он и хотел у нее спросить.

Глава 6

Леон без секса как слон без посудной лавки. Но сегодня ему было не до любви.

— Ты даже не представляешь, как я вложился в это дело! — нервно сказал он.

— Ну, если ты отправил на остров своих людей…

— С оружием… Люди были с оружием, с экипировкой. И все это они достали на месте. Без связей, без прикрытия… Но они сделали это!

— А Глеб сделал их, — кивнула Инна.

В подробности она не вникала, но итоги уже были ей известны.

— Ну, это пока под вопросом… Этот выродок так и остается на острове… Будем разбираться… Может, не все так плохо… — Леон и хотел верить в лучшее, но это у него плохо получалось.

— Некрасов уже беспокоится, — сказала Инна.

— Нужно пустить утку, что Зойку сожрали акулы.

— Утка против акулы не пляшет, — усмехнулась она.

— Очень смешно, — зло глянул на нее Леон.

— Только на мне отрываться не надо.

— Менты на тебе оторвутся… Если Зойка жива, она все уже поняла. И в покушении обвинят тебя.

— А доказательства?

— Доказательства — мои люди. Их могут опознать. Тогда потянется ниточка, прям до твоей жопы.

— Если ты говоришь о моей жопе, значит, я должна что-то сделать.

— Пора браться за Некрасова.

— Да?

— Есть у меня один человечек, поработает с ним… Он вчера был на кладбище?

— И сегодня был, и вчера, — кивнула Инна.

Совсем Иван помешался на своей покойной жене. Вернее, на чувстве вины перед ней. Инна просто перестала для него существовать.

— Умом тронулся? — усмехнулся Леон.

— Может быть.

— И душа не на месте… Значит, и сердечко пошаливает.

— Да, нет, с сердцем у него как раз все нормально…

— Ну, сегодня нормально, а завтра… Я же говорю, есть один человек. Очень толковый специалист… Знала бы ты, сколько я заплатил. Из своего кармана.

Инна поняла, куда клонит Леон.

— У меня сейчас нет денег.

— От тебя сейчас не деньги нужны… Ваню твоего нужно подготовить к встрече…

Леон достал из кармана ампулу с зеленоватым порошком.

— Что это?

— Зачем тебе знать? Возьмут за жопу, а ты не в курсах…

Инна вздохнула. Это действительно так, если Леон заговорил о ее жопе, значит, ей действительно придется что-то сделать своими руками. Которые должны расти из правильного места.

* * *

Огонь так просто не развести. Трут нужен, кремень или увеличительное стекло. Но искру высечь можно. А вот как довести огонь до температуры плавления металла? Если нет паяльника. Раскалить металл с помощью кузнечных мехов? Но если вдруг это возможно, как припаять проводки к микросхемам? Тут нужна тонкая, кропотливая работа. Слабые токи — это такой геморрой…

Глеб вздохнул и отложил полуразобранный телефон в сторону.

— Будем колоть орехи.

— Да я как-то не подумала… — Зоя виновато глянула на него. — Что под руку подвернулось, тем и запустила.

— Ничего, могло быть и хуже.

Телефон испорчен, связи с Большой землей нет, а катер за ними так и не пришел. Возможно, «лодочника» тупо замочили те самые диверсанты, с которыми пришлось иметь дело. А может, ему просто заплатили, чтобы он забыл о своем долге.

— Отец не оставит нас, позвонит, кому надо. Или сам прилетит, — сказала Зоя.

— Да, мне, в общем-то, и здесь хорошо.

Покойников они утопили в море. Связываться с властями, навлекать на себя внимание полиции — дело нудное и неблагодарное. Тем более что, как ни крути, а Глеб убил двух человек. Может, по местным законам, его ждала смертная казнь. А так нет людей, и никаких проблем.

— А думаешь, отец прилетит? — спросила Зоя.

— Сам не прилетит, кого-нибудь пришлет. Или сам.

— А если его самого убили?

— Кто?

— А кто нас пытался?

— Этих уже нет.

— А кто за ними стоит?

— Кто?

— А если Куркова?

— Зачем?

— Да не любит она отца! Ей деньги его нужны! — распалилась Зоя.

— И как она могла нас достать?

— Она знала про деревянный дом… И могла сказать, как к нему подобраться…

— Я спрашиваю не про знания, я спрашиваю про возможности.

— Возможности… Ты уже дрался с этими возможностями.

— Леон?

— Он, между прочим, еще тот фрукт…

— Что ты про него знаешь?

— Толком ничего. Но я слышала, как отец говорил про него с кем-то по телефону. Он назвал его темной личностью.

— Может, темной лошадкой?

— А темная личность не может быть темной лошадкой?.. И деньги у него есть. Чтобы экспедицию к нам снарядить…

— Экспедицию, — эхом отозвался Глеб.

— А что я не так сказала?

— Все правильно ты сказала. Там, где пропала одна экспедиция, может появиться и другая.

Глеб не исключал повторной атаки, поэтому готовился к ней как мог. Беспечности больше не было, на море они ходили с оружием и только по мере необходимости. И подступы к дому он старался держать под контролем. И на гору он поднимался не реже чем раз в два часа — окинуть море с высоты, не белеет ли где парус одинокий. Если «лодочник» за ними придет, хорошо, а если снова беда нагрянет, он встретит ее как подобает.

* * *

Оксана «сгорела» всего за месяц. Одним отнюдь не прекрасным утром пожаловалась на боль, а через четыре недели ее не стало. А Иван так ее любил… И все, чего он достиг в этой жизни, все ради нее.

Нет, Оксана не хотела быть ни царицей, ни владычицей морской. Просто в первый год супружеской жизни они чуть не захлебнулись нищетой, Иван дал слово вытянуть ее из этого болота…

А потом ее не стало. Он дал себе слово больше не жениться. И вдруг Инна. Как будто сам дьявол обрушил на него свои чары. А он не смог устоять перед искушением и совершил ошибку, о которой жалел невыносимо. Чары развеялись, осталось только чувство сосущей вины перед Оксаной.

— Иван Павлович, я с вами, — сказал Олег.

— Не надо.

— Ну, хорошо…

Водитель, он же телохранитель только сделал вид, что расстроился. Павильон над могилой Оксаны не отапливается, а сегодня холодно, ночью был мороз. Да и не пустил бы Иван парня в павильон, и стоял бы Олег у входа. А так в машине будет ждать, в тепле.

Павильон не продувался, но все же в нем было холодно. Ивана это не расстраивало. Холод — это какое-никакое мучение, а страдание приглушает чувство вины.

— Доброе утро, любимая!

Цветы он положил на памятник. Посидит немного, затем поставит в вазу. Времени у него много. Только вот сил не очень. Дыхание вроде бы спокойное, но тяжелое. Перед глазами плывет, даже поташнивает. Стоять не хочется, так и тянет присесть.

— Зоя вернулась? — спросила Оксана.

Иван кивнул, глянув на нее. Изображение на памятнике четкое, лицо как живое. И эта грустная улыбка… Этой улыбкой она с ним и разговаривала. Он не слышал ее голос, это улыбка эхом пронеслась через сознание. Ничего удивительного.

— Да задерживаются, — вслух ответил он.

Зоя с Глебом уже должны вернуться, а их все нет. И связаться Иван с ними не мог. Он уже отправил человека, тот уже в пути.

— Это плохо.

— Дело молодое.

Тропический остров — это флора и фауна, а Зоя большой любитель по этой части. А учеба для нее далеко не самое главное. Тем более что с ректором вопрос решен. Почему бы им не продлить внеплановый отпуск еще на пару недель?

— А если Глеб ее убил? — спросила вдруг Оксана.

— Да нет…

Он, конечно, был не самого лучшего мнения о Глебе. Зоя заслуживала большего, но ведь он сам подал дочери дурной пример. Не надо было связываться с Инной.

— Ты в нем уверен?

Иван смотрел на памятник, а Оксана подошла к нему с другой стороны. Но это его не испугало. Он уже давно привык относиться к жене как к живой. И был связан с ней невидимой нитью, по которой она могла выходить к нему. Могла, но вышла впервые.

Перед ним стояла реальная Оксана. Та же блузка, тот же кардиган, что и на могильной плите. Те же черты лица. Руку протяни и коснешься ее.

— Ты уверен в Глебе? — спросила она.

Оксана стояла и смотрела на него — пристально, в самую душу. Губы ее не шевелились, но он слышал ее голос.

— Нет.

— Он очень опасный человек.

— Ну, может быть.

— И ты отдал ему Зою.

— Я не отдавал.

— И женился на этой…

— Я искренне в этом раскаиваюсь.

— Пусть Инна остается здесь. А мы пойдем.

Оксана вдруг взяла его за руку.

— Куда?

— Домой. — Оксана кивком показал на памятник. — Зоя уже там.

— Нет.

— Пойдем.

Она потянула его за собой, он сделал шаг, и свет вдруг померк перед глазами. Вот, значит, как выглядит переход из одного мира в другой…

* * *

Подводное ружье — хорошо, спиннинг — хорошо, а сеть и смекалка лучше. Глеб поставил на берегу небольшой загон для рыбы — вбил ветви, натянул сеть. Ночью вода поднялась, к утру отошла, а рыба осталась в ловушке. Улов небольшой, все экземпляры достойны внимания, но в любом случае начало положено.

С провизией у них туго, консервы и крупу нужно экономить, поэтому Глеб всерьез решил перейти на подножный корм. Рыбы в океане полно, без соли море не оставит, можно поживиться крабами, черепахами. Бананов и кокосов не завезли, но ничего, как-нибудь.

— Ты не знаешь, как выглядит хлебное дерево? — спросил Глеб, глядя, как Зоя потрошит рыбу.

Ловко у нее это получается, быстро. И нет уже никакого желания загорать под зонтиком. Прибрежный песок с каждым днем прогревается все сильней, а пляжное настроение остыло. На повестке дня — выживание. Необитаемый остров, однако.

— Здесь таких нет.

— А жаль…

— Робинзон выращивал ячмень… И вообще, я хочу домой, — сказала Зоя.

Глеб с насмешкой окинул взглядом горизонт. Сейчас и парус появится… Но в синеве океана действительно что-то белело. Похоже на катер.

— Тогда карета подана!

— Такими вещами не шутят… — Зоя с укором глянула на него.

— Ну, если это не злая шутка, то можно.

С этого катера на берег могла высадиться вторая «серия» про водолазов-диверсантов. А печальный конец фильма Глеба совсем не устраивал. Поэтому он вспомнил про пистолет-пулемет. На этот раз он не позволит застать себя врасплох.

* * *

Тихо в палате. Воздух тяжелый, вязкий, и тишина как будто застряла в нем. Дверь открылась, в палату вошла женщина в белом халате, она что-то сказала, но толстый слой тишины поглотил ее голос. Впрочем, Ивану все равно. Плохо ему, сердце бьется туго, с перерывами, которые с каждым разом все длинней. Он чувствовал, что умирает, но это его не пугало. Он уже начал переход в мир иной, и поздно останавливаться.

Женщина подошла к нему, подсела. Взяла его за руку, надела на предплечье манжет тонометра, стала нагнетать воздух. При этом она пристально смотрела в глаза. Манжет передавил вену, в ушах застучало. Но женщина воздух не спускала и продолжала смотреть в глаза.

— Ты готов? — голосом Оксаны спросила она.

Иван удивленно повел бровью. Она и была Оксаной. Странно, как он сразу ее не узнал. Ее глаза, черты лица, волосы, брови…

— Куда готов?

Он не открывал рта, но слышал свой собственный голос. Который, казалось, уходил куда-то в глушь вечности.

— Зоя нас ждет.

— Да, я хочу ее увидеть.

— Сначала нужно закрыть счета в этой жизни.

В руках у Оксаны появилась папка, она открыла ее. Взгляд у Ивана затуманился, он перестал видеть свою покойную жену. Но почувствовал, как она дала ему предмет, похожий на авторучку. Он должен был что-то подписать. Но какое это уже имеет значение, когда Зоя ждет их.

* * *

Бескрайние океаны, затерянные острова — еще вчера это звучало пугающе. А сегодня Зоя чувствовала себя если не властелином пространства, то близко к тому. Каких-то несколько часов на катере, перелет с одного острова на другой, посадка в аэропорту, долгий, но не утомительный рейс… И вот она уже дома, в своем родном городе. Оказывается, их с Глебом остров находился не так уж и далеко.

Они получили багаж, вышли в зал ожидания. А там Инна. Зоя нахмурилась, увидев черную ленту на ее лбу. Она звонила вчера отцу, трубку брала Инна. Она сказала, что ему вырезали аппендицит, операция прошла удачно, просто он еще не может разговаривать… Но, может, операция прошла неудачно?

— Что-то я не понял. — Глеб взял ее за руку.

— Да нет, это мода какая-то странная, — качнула головой Зоя.

И даже вырвала руку. Не надо ее утешать. Тем более что ничего страшного произойти не могло.

— Инна тоже не в себе, — едва слышно, себе под нос произнес Глеб.

Инна действительно выглядела очень расстроенной. Может, ногу подвернула и ей больно стоять? Но Инна направилась к ней, не хромая.

— Зоя.

И за руку ее взяла так, как это пытался сделать Глеб.

— Не говори ничего плохого! — строго предупредила ее Зоя.

— Нет, конечно… Но…

— Что, но?

— Возможно, твоему отцу сейчас хорошо.

— Где хорошо?

— Он сейчас с твоей мамой.

— Ты больная?

— Да, я не в себе, — кивнула Инна и, опустив голову, тяжко вздохнула.

— Что с отцом?

— Он умер.

— Нет!

Этого не могло случиться. Зоя точно знала. И если с отцом что-то произошло, значит, она находится сейчас в страшном сне. Или в параллельной реальности, из которой Зоя вдруг стала вываливаться. Она теряла сознание, но точно знала, что это не обморок, а просто переход из одного измерения в другое, там, где жив отец, там, где все хорошо.

Острый запах нашатыря ударил в нос. Зоя с шумом вынырнула в темноту автомобильного салона. Она сидела на заднем сиденье машины, Инна держала аптечку, а Глеб — ватку. Двери закрыты, водитель плавно стронул машину с места.

— Куда мы едем? — спросила она.

— Домой, — сказала Инна.

— Где папа?

Зоя заметила, как Инна и Глеб переглянулись. У них что, роман за ее спиной?

— Я, кажется, задала вопрос?

— Зоя, твой отец умер, и тебе этого не изменить, — вздохнула Инна. — Как бы ты того ни хотела.

— Глеб! — Зоя требовала опровержения.

— Мы обязательно во всем разберемся, — сказал Глеб.

— Ты слышала? — Она зло глянула на Инну.

— Я с вами.

— Что ты с нами?

— Я сама не верю в то, что случилось. Мне кажется, что это какая-то фантастическая ошибка.

— А я это знаю!

— Просто я видела Ивана… Ивана Павловича… Он лежал на столе, в прозекторской…

— Где?

— В морге.

— Мой отец дома! — Зоя топнула ногой.

Она понимала, что ведет себя глупо. Но ничего не могла с собой поделать. Она хотела быть маленькой избалованной девочкой. Хотела вернуться в то время, когда мама и папа угождали каждому ее желанию. Им так нравилось ее баловать. А ей так нравилось быть с ними.

* * *

Снотворное подействовало, Зоя отключилась. Глеб отнес ее в спальню, раздел, накрыл одеялом. Хотелось бы и самому лечь, но сможет ли он заснуть, когда ни в одном глазу?

Он спустился вниз, вышел на открытую террасу. Здесь, конечно, не тропики, но и мороза уже нет. И снег растаял. Через прошлогоднюю траву начинает пробиваться ярко-зеленая поросль.

Дом у Некрасова, конечно, всем на зависть. Не дом, а дворец, столько комнат, а двор одним махом не обойти. Но в то же время зачем это все? На тот свет он это с собой забрать не смог. А то, что здесь осталось, ему там уже не нужно. Был человек, и нет его. А ведь жил, к чему-то стремился…

Глеб зажег сигарету, глубоко затянулся. Открылась дверь, появилась Инна, в шубе, наброшенной на плечи.

— Не помешаю?

— Не думаю.

— Как там Зоя?

Инна подошла к нему, забрала сигарету, сделала затяжку. Она была заметно под хмельком, но так понять ее можно. Он и сам бы сейчас напился, если бы не Зоя. За ней глаз да глаз… Это Инна спокойно переживет смерть мужа. Ее-то страдание показное, Глеб чувствовал это.

— Да ничего.

— Сама в шоке.

— А я нет, — качнул головой Глеб.

— Нет? — Инна глянула на него так, как будто он признался в убийстве Некрасова.

— И даже не очень удивился.

— Ты что-то знал? — Она с осуждением глянула на него.

Но Глеб не собирался отводить глаза в сторону. Напротив, он внимательно смотрел на Инну. Он хотел видеть ее до самой глубины души.

— Знал.

— Что?

— Зою пытались убить. На острове.

— Как это пытались убить?

— Были какие-то люди… Нас пытались сжечь заживо.

— Дикари?

— Да нет, славяне…

— Пираты? — Инна делала удивленные глаза, заинтригованно глядя на него.

— Из Молочайска.

— Не понимаю.

— Они во всем признались…

— В чем во всем? — заметно разволновалась Инна.

— В том, что их к нам отправил Леон. — Глеб не врал, он всего лишь излагал свою гипотезу.

— Леон?! — Она распахнула глаза во всю ширину.

— Леон, — кивнул Глеб.

— Какой Леон?

— А какой еще может быть Леон?

— Какой?

— Твой любовник.

— Они так и сказали, мой любовник?

Этого Глебу сказать никто не мог, и глупо было убеждать Инну в откровенной небылице.

— Это я так думаю.

— А фамилию назвали?

Фамилию Леона Глеб не знал, но ведь это не важно.

— Нет.

— Может, это какой-то другой Леон?.. Да и не любовник он мне.

— Но ведь было?

— Сто лет тому назад! — мотнула головой Инна.

— Мне сказали, что Леон…

— Вообще-то, его зовут Леонид… Леонид Арский.

— Не важно.

— А если правда наш Леон? — Инна приложила пальцы к вискам, изображая дикое напряжение мысли.

— Что значит наш?

— Ну, он такой же мой, как и твой… Ты с ним дрался, ты имеешь к нему отношение…

— Дрался? — усмехнулся Глеб.

— Да, я с ним спала. — Инна правильно поняла его. — Но это было давно и неправда. Он сейчас имеет ко мне такое же отношение, как и к тебе…

— Да?

— Может, это тебя хотели убить?

— Меня?

— Леон очень мстительный.

— Если бы я хотел разбиться насмерть с высоты, я бы не стал забираться на Луну. Я бы просто поднялся на десятый этаж… Он мог бы расправиться со мной здесь. А нас хотели убить там. Чтобы мы исчезли. Как будто нас и не было…

— Вы исчезли… — кивнула Инна. — От вас не было никаких вестей… А Иван и без того был плох…

— Плох?

— Да, он каждый день навещал свою покойную жену. Я думала, он сходит с ума. У него действительно было сильное душевное расстройство. Это подорвало его изнутри…

— Это ты озвучиваешь то, о чем должна говорить.

— Мне оправдываться совсем незачем, — качнула головой Инна. — Если ты думаешь, что это мы с Леоном что-то затеяли… Зачем? Мне ничего не достанется, по завещанию все отойдет Зое. Так что можешь не переживать.

— А я переживаю? — вскинулся Глеб.

— Не знаю. Я знаю, что ты выдвигаешь какие-то фантастические версии… Может, никто и не пытался вас убить.

— У Зои спросишь.

— Зачем?.. Если вдруг и была какая-то игра, то все прошло мимо меня. Я осталась без мужа, без денег.

— Без денег?

— Да, я вышла замуж из-за денег, — отрезала Инна, достаточно жестко глянув на него. — И ты должен был это понять.

— Я понял.

— Если бы я была альтруисткой, я бы вышла замуж за тебя.

— Да?

— Но у тебя ни кола ни двора, зачем ты мне такой?.. Это Зое все равно, она с золотой ложкой во рту родилась.

— А ты мне нужна?

— Да ладно тебе! — усмехнулась Инна. — Если бы я взялась за тебя всерьез, ты бы никуда от меня не делся.

— Но ты же не взялась.

— Да, но ты мне очень нравился… И сейчас нравишься… Но мы же не будем об этом говорить.

— Не хотелось бы, — кивнул он.

— И без того глупостей наговорили.

— Глупостей?

— Брр!.. Холодно. — Инна поежилась, запахивая шубу.

— Холодно.

— Расскажи, как там в тропиках… Только, пожалуйста, больше не сочиняй сказок.

— Это не сказка.

— Ну да, конечно… Выпьешь со мной?

— А это обязательно?

— Не бойся, приставать не буду, — поворачиваясь к нему спиной, сказала Инна.

Глеб пожал плечами, глядя ей вслед. Действительно, какой смысл убивать мужа, если наследство отходит его дочери?.. Да и рано еще говорить про убийство. Экспертиза еще не дала заключения. Возможно, Иван Павлович умер своей смертью.

Глава 7

Следователь качал головой, в глазах сочувствие. Но не участие. Он не хотел подтверждать простую истину. Отец не мог умереть просто так, его отравили. И Зоя знала, кто мог это сделать.

— Если вы настаиваете, мы проведем повторную экспертизу, — сказал Ковригин.

Молодой совсем еще мужчина, а уже майор юстиции. Форма ему к лицу. Только вот ложь его не красила.

— Настаиваю, — кивнула Зоя.

— Вы кого-то подозреваете? — спросил следователь.

— Дело в том, что меня пытались убить, — сказала она.

— Где, когда? — Как это ни странно, но Ковригин воспринял ее всерьез.

— На острове…

Зоя знала, что можно говорить, а о чем лучше умолчать. Она рассказала, как на них напали на острове, как они с Глебом прогнали наемников. Никто никого не убивал, все закончилось ничьей. Если что, Глеб расскажет все то же самое: все подробности согласованы.

— Интересно.

— А отцу спастись не удалось, — заключила Зоя.

— Кого вы подозреваете?

— А вдруг это Инна, жена моего отца?

— Ну да, молодая вдова… Главная наследница, — кивнул Ковригин.

— Кто главная наследница? — не поняла Зоя.

— Жена… Простите, вдова вашего отца… Мы ведь сразу навели справки… Потому и экспертизу провели со всей тщательностью. Вдруг отравление… Странно все это, ваш отец переписал завещание и в тот же день умер.

— Переписал завещание?! — От волнения у Зои похолодели кончики пальцев.

— Да, в пользу своей жены…

— Это подлог!

У Зои возникла и другая версия. Следователь мог бессовестно ее обманывать. Зачем ему это, если текст завещания можно проверить? Об этом она думать сейчас не могла.

— Ну, не знаю… — Ковригин глянул куда-то сторону. — Я лично беседовал с нотариусом. Она приезжала в больницу, заверила завещание. Ваш отец расписался, все как положено.

— Его принудили.

— Не было никого. По закону в таких случаях не положено постороннее присутствие. Только завещатель, только нотариус, все.

— Значит, нотариус был в сговоре.

— Не знаю… Вы, конечно, можете подать в суд… Я даже не рекомендую, я, скорее, настаиваю… И еще я хочу, чтобы вы мне подробно рассказали, что вам известно про этого Леона… — Следователь подтянул к себе чистый лист бумаги, взял авторучку.

Но это уже ничего не могло изменить. Если есть завещание в пользу Инны, если насильственную смерть отца доказать невозможно, то Зою можно смело назвать принцессой на бобах.

* * *

Слон в посудной лавке развернулся во всю ширь. Когда Леон закончил, Инна почувствовала себя вытоптанной травой, на которой валялись битые тарелки, чашки. Но посуда эта потихоньку стала склеиваться, выстраиваться на полках. Еще чуть-чуть, и она засияет золотом.

— Ты сегодня в ударе, — пробормотала она.

— Заметно? — весело спросил он.

— Как это ни странно…

Леон всегда выдраивал полы до блеска, но сегодня он превзошел себя.

— Так теперь будет всегда. Я теперь заговоренный.

— Я так почему-то и поняла…

— Меня заговорили на жизнь, а мужа твоего на смерть.

— Кто заговорил?

— Сама смерть. В черном балахоне и с косой.

— Очень интересно. — Инна и сама почувствовала сарказм в своем голосе.

— Коса темно-русая. А под балахоном ноги от ушей.

— Это ты о чем?

— О ком… Ее зовут Римма.

— Кого ее?

— Смерть… Это она подходила к твоему отцу… А коса у нее в глазах. Как глянет, так скосит…

— Гипноз?

Инна знала о специалисте, с которым договорился Леон, и даже помогла ему, опоив мужа галлюциногеном.

— Не гипноз, а музыка. Целый симфонической оркестр…

— Можешь не продолжать.

Инна не хотела знать всех подробностей. Хотя и без того признавала себя соучастницей преступления. Но ведь организатор Леон. Не будь его, она бы не решилась на эту авантюру.

— Да, но эта музыка со мной, — усмехнулся он.

— Так постой, ты что, спал с ней? — дошло вдруг до Инны.

— Ты даже не представляешь, как заводит секс с самой смертью, — нахально улыбнулся он.

— Ты что, и дальше будешь с ней спать?

— Ну как-то же я должен ее удержать. Ей понравилось, и теперь мы одно целое.

— А как же я?

— Ты можешь стать третьей лишней. И тогда Римма тебя убьет. Просто посмотрит, и у тебя остановится сердце.

— Нет!

Инна хотела, чтобы все оказалось шуткой. Но Леон смотрел на нее со всей серьезностью. Действительно, такими вещами не шутят. А Римма существовала в действительности. И Некрасова она убила одним взглядом. Инна всего лишь подготовила почву для этого. И то, в самом начале. Дальше она сама.

— Ты же знаешь, что да.

— Где ты откопал эту Римму?

— Я же говорил, мне очень повезло… Если где-то убыло, значит, где-то прибыло…

— А где убыло?

— Я потерял двух своих бойцов.

— Глеб говорит, что допрашивал их. Они могли показать на меня?

— На тебя вряд ли, а на меня могли.

— А там, где ты, там и я.

— Где мои пацаны? Вспомни все, что этот сученок про них говорил?

— Он не говорил, он врал… Не допрашивал он их.

Инна не могла утверждать это со всей уверенностью, но в то же время она не верила Глебу. Парень явно блефовал.

— Думаешь?

— Если бы он знал точно, мы бы с ним разговаривали по-другому.

— У прокурора, — невесело усмехнулся Леон.

— Может, и у прокурора…

— Они там уже в курсе насчет завещания. Меня подозревают.

— Допрашивали?

— Пока без протокола…

— А что протокол?.. Если нет доказательств, им лучше подтереться.

— Доказательства… Зоя сейчас у следователя. Он ей расскажет про завещание.

— Топи на то, что ты ничего не знала.

— На том и стою. Только не верят мне… А если узнают, что я здесь, с тобой…

— И что? Закон запрещает иметь любовника?

— Закон запрещает убивать мужа.

— Закон запрещает предъявлять без доказательств. А мужа твоего сработали чисто. Комар носа не подточит…

— Но подозрений более чем.

— Держись.

— Стараюсь.

— Значит, Глеб тебе уже предъявлял? — в раздумье спросил Леон.

— Ну ты же не мог сработать его чисто, — съязвила Инна.

— Зато Римма смогла… Ты даже не представляешь, сколько в ней силы.

— Как бы она не обернула эту силу против тебя.

— У меня есть противоядие.

— Противоядие… Ты уверен, что за нами не следят? — спросила Инна.

— Я и в тебе-то не очень уверен, — усмехнулся Леон, косо глянув на нее.

— Ну, мы с тобой теперь два сапога.

— Одна сатана.

— Тем более… А Глеба пока трогать не надо. Подожди, пока все уляжется.

Леон провернул большое дело, но с Глебом так и не решил. Что ж, ей самой придется исправлять ошибку. Убивать Глеба не надо, достаточно просто перетянуть его на свою сторону. Для этого ей, скорее всего, придется переспать с ним. Она «за», а на Леона плевать. Он же трахает свою костлявую с косой, и ничего. Чем Инна хуже?

* * *

Глеб стоял возле машины, крутой и важный. Куртка у него дорогая, и автомобиль премиум-класса, но скоро всего этого не будет. Ни машины, ни квартиры, ничего. Инна отберет все. А если вдруг и смилостивится, то Зое ничего от нее не надо.

— Ну что? — спросил он, открывая дверь.

— Ничего.

— Что ничего?

— Вообще ничего!

Зоя не смогла сдержаться, а хлынуло из нее как из дырявого ведра.

— А вот это зря!

Глеб обнял ее, прижал к себе.

— Отец переписал завещание. Перед самой смертью. На Инну!

Она говорила, лицом прижимаясь к его груди, всхлипывала, даже икала, но Глеб все равно разобрал слова.

— Почему на Инну?

— Да потому что она задурила ему голову! А потом убила!

— Сама она не могла.

— А Леон?.. Эта сволочь пыталась убить нас! — Из ее груди вырвался истеричный вскрик.

— Давай спокойно.

Глеб направил Зою в глубь машины. И когда она садилась, настороженно глянул по сторонам. Действительно, Леон мог наблюдать за ними. Он мог все слышать. А он стал еще опасней. Теперь с ним Инна и ее деньги…

— Успокоилась? — запуская двигатель, спросил Глеб.

— Как тут можно успокоиться, когда такое!

— Какое?

— Ты что, ничего не понял!.. Я осталась без денег! Я осталась без всего!..

— Ты осталась без отца… Деньги — это наживное, а отца, да, ты уже не вернешь.

— А тебя?

— Не понял, — удивленно вскинулся Глеб.

— Может, я уже тебе не нужна? — Зоя глянула на него, размазывая по лицу разбавленную слезами тушь.

— Потому что ты осталась без отца?

— Без его денег!

— Очень хорошо, что ты без них осталась.

— Что в этом хорошего?

— В этом мало хорошего, но больше, чем плохого. Мы с тобой теперь на одном уровне. И теперь я могу на тебе жениться, — совершенно серьезно сказал он.

— Теперь можешь?

— Хоть завтра.

— Ты серьезно?

— Настолько серьезно, что хочется помолчать… И подумать…

— О чем?

Глеб качнул головой. Он же сказал, что ему нужна тишина. А, судя по его виду, он крепко задумался. О чем? Жениться или нет?.. Но Зоя не хотела сейчас замуж. Она хотела умереть. Потому что жизнь жестока и беспощадна. А на том свете она спросит у отца, как он мог так унизить свою собственную дочь.

* * *

Шоу заявлено, билеты проданы, действие началось. И клоуны вышли на сцену.

— Это же все ты! — истерично выплеснула Зоя.

— Что я? — Инна умела изображать святую невинность.

— Ты отца отравила! Ты заставила его переписать завещание!

— Завещание?! О чем это ты?

— Не придуривайся!

— Зоя, давай без визгов! Нормально скажи, я нормально все пойму. Какое завещание переписал твой отец?

— Свое! В твою пользу!

— Кто тебе такое сказал? — А восторг изобразить было легче всего.

Десятки миллионов долларов — это просто фонтан ярких эмоций.

— Следователь!

— Хочешь сказать, что все это мое?! — Инна обвела рукой пространство вокруг себя.

А это и дом, и усадьба, и весь мир, который ложился к ее ногам.

— А ты не знала?! — Зоя удивленно смотрела на нее.

Похоже, она поверила в ее игру. Что ж, тем хуже для нее.

— Нет, конечно… И отца твоего не травила… А тебе что досталось?

— Ничего! — Зоя пыталась сдержать слезы, но не смогла.

— Ну, не надо! — Инна не побрезговала опуститься до жалости.

И даже обняла Зою, чтобы приласкать и утешить. Но эта сучка вырвалась, толкнула ее в плечо. Инна решила не показывать обиду.

— Мне кажется, твой отец повредился умом, — вздохнула она, с сочувствием глядя на Зою.

— Мой отец?! Умом?

— Последнее время он пропадал на кладбище, проводил время с твоей мамой. Не знаю, что на него нашло…

— Он тронулся умом и переписал завещание?

— Возможно, он просто перепутал нас… Или следователь что-то напутал. Ты видела завещание?

— Следователь ничего не напутал!.. А отец, да, ничего не соображал! И ты этим воспользовалась!

— Кто-то видел, как я принуждала твоего отца? — жестко, но не зло спросила Инна.

— Не знаю…

— Кто-то видел, как я его травила?

— Следствие покажет.

— А вскрытие показало?

— Будет проведена повторная экспертиза…

— Я ни в чем не виновата. И бояться мне нечего. Поэтому давай ты оставишь свои огульные обвинения.

— Не давай!

— Ты оставишь свои огульные обвинения, — настойчиво повторила Инна. — И мы вместе подумаем, как нам быть дальше. Ты же не думаешь, что я воспользуюсь глупостью твоего отца в полной мере?.. Нет, я, конечно, оставлю себе этот дом… А остальное мы поделим с тобой пополам.

Разумеется, ничего своего она отдавать не собиралась. Но свое еще должно было стать своим, потому Инна должна была задабривать Зою. Но та явно не хотела мира.

— Это чтобы я не подавала в суд? — с вызовом спросила она.

— Я об этом как-то не подумала, — продолжала играть Инна.

— Не думала она… И суд будет, и уголовное дело! Я пойду до конца, и ты проиграешь!

— Ну, хорошо… — Инна нарочно взяла паузу.

— Что, хорошо? — повелась Зоя.

— Не хочешь по-хорошему, давай со мной по-плохому… Вдруг тебе удастся разозлить меня.

— А сейчас ты добрая?

— Сейчас я сама доброта.

— Сейчас ты сама лиса. Но поверь, найдется петух, который выгонит тебя из моего дома.

— Это ты про Глеба?.. Он что, голубой? — съязвила Инна.

— Что?! — взвилась Зоя.

— Я не хотела его обидеть, но ты сказала… Извинись перед ним, я не хотела его обидеть… Впрочем, ты можешь не говорить.

— Может, и не скажу.

— А скажешь, значит, ты обычная склочница… — усмехнулась Инна. — Недостойная своего отца.

Глеб находился во дворе, он даже не стал заходить в дом. Но Инне он сейчас и не нужен. Не до него. Но как только все станет на свои места, она обязательно займется им. И восстановит справедливость. Слишком уж хорош Глеб для того, чтобы принадлежать какой-то неудачнице.

— Что ты сказала?! — встрепенулась Зоя.

— Я сказала, что ты уже достала меня своими истериками. Но из уважения к твоему отцу я оставляю свое предложение в силе. Ты получишь половину от его наследства, я позабочусь об этом.

— Все решит суд!

— Суд так суд… Но если ты попробуешь сыграть со мной подло, пеняй на себя! Останешься с голой задницей!

Инна усмехнулась, представляя, как Зойка голышом выходит из собственного дома. И как прямиком отправляется под потного вонючего мужика с большой баклушей. А что, разве Леон не предлагал продать ее в подпольный бордель, где она будет вкалывать за понюшку кокаина? Хотя нет, кокаин — это слишком дорого. Пойдет и химический аналог героина… Если Зойка такая идиотка, то почему нет?

* * *

Леона выследить было нетрудно. Глеб знал, в каком клубе он пропадает по ночам, оттуда тайно сопроводил его к дому. И сейчас они с Зоей в засаде. Ждут, когда появится Леон, чтобы снова сесть ему на «хвост».

Нужно было выявить все опасные связи Леона. И еще неплохо было бы застать их с Инной в одной компании. Глеб знал, откуда уши растут, но ухватиться за них пока что не мог. Да и сможет ли?

— Ну и зачем это все? — недовольно спросила Зоя.

И она осознавала бессмысленность их затеи. Леон с Инной уже добились своего, им больше не нужно суетиться. Они будут спокойно жить своей жизнью и ждать, когда Инна вступит в право наследования. А там уже ничто не помешает им соединить свои преступные судьбы.

— Может, Инна к нему сейчас подъедет, — пожал плечами Глеб.

Как бы то ни было, а он видел смысл в своей затее. Зоя не должна замыкаться в себе, нужно чем-то ее отвлечь от жутких мыслей. И еще ее нельзя оставлять в одиночестве, мало ли какая дурь в голову втемяшится.

— И что?

— Они поссорятся, а он ее убьет.

— Ну да.

— И попытается вывезти труп. А мы его — хлоп!

— Фантазер! — улыбнулась Зоя.

И Глеб весело подмигнул ей. Не надо падать духом. Есть у нее деньги или нет, жизнь продолжается. Они вместе, и это главное.

— Ты же меня не бросишь? — спросила она.

— Нет. — Глеб точно в этом был уверен.

— А жить как будем?

— Ну, Инна же обещала тебе полцарства.

— Как можно верить этой стерве?

— Никак. Но если хорошо себя вести… Может, она вернет тебе наш остров.

— Зачем?

— Зачем он ей?

— Зачем он нам?

— Будем жить — не тужить.

— Ты это серьезно?

Глеб качнул головой. Он бы и хотел поселиться на острове, но сам же и понимал, что это несерьезно. Зоя — тепличный человек, типичный продукт современной цивилизации. Как она сможет родить на острове без медицинской помощи? Это только в кино все хорошо заканчивается… Вот если бы их изгнали на остров насильно, как высаживают с кораблей бунтарей, тогда еще можно было бы думать о дикой жизни всерьез. А сейчас нужно думать, как окончить институт, устроиться на хорошую работу, встать на ноги. Все это будет, но придется потрудиться…

— Смотри, что это? — встрепенулась Зоя, рукой показывая на подъезд.

Глеб сам удивился, увидев Леона, которого вели под руку два парня в штатском. За ними шел мужчина средних лет. Короткая стрижка и выправка выдавали в нем служивую жилку. Подъехала машина, Леона запихнули туда по всем правилам полицейской науки. Глеб видел этих людей, в подъезд они входили сами по себе. И делали они это, чтобы не привлекать к себе внимания. Может, потому и Леона смогли застать врасплох.

— Не думала я, что Ковригин выполнит свое обещание! — Зою распирало от восторга.

— А он обещал?

— Сказал, что во всем разберется… Может, все-таки обнаружили яд?

— Очень может быть.

— Инну тоже арестуют!

— И завещание признают недействительным.

Глеб любил Зою и рад был бы жениться на ней как на бесприданнице. Но его устраивала и богатая невеста. Ничто человеческое ему не чуждо.

— Да, только отца не вернуть, — вздохнула Зоя.

Глеб кивнул. Инна действительно могла отравить Некрасова, и если это так, то ей самое место в тюрьме. Лет пятнадцать на покаяние было бы в самый раз…

* * *

Следователь Ковригин смотрелся очень убедительно. Ни дать ни взять, карающий меч правосудия.

— Инна Васильевна, вы сколько угодно можете отрицать свою вину, но факты против вас. Ваш муж был отравлен, и экспертиза это подтвердила… — Ковригин смахнул со стола скрепленные листы бумаги, но тут же, небрежно разжав пальцы, выронил.

— Чем он был отравлен?

— Яд растительного происхождения.

— Я вам не верю.

— Тогда попробуйте поверить… — Ковригин заглянул в свои записи. — Арскому Леониду Александровичу.

— Мы с ним давно уже расстались.

— Но это же не значит, что ему нельзя верить. А он задержан и уже дает показания.

— Я вас не понимаю.

— А он все понимает. И сваливает всю вину на вас.

— Какую вину?

— Вы отравили своего мужа.

— Он все врет.

— Вы можете рассказать, как все было на самом деле.

— Я ничего не знаю.

— И то, что Арский пытался убить Зою Некрасову, тоже не знаете?

— Без понятия.

— Его люди проникли на остров, где Зоя Некрасова отдыхала со своим парнем.

— Не знаю ничего. — Инна вскинула голову, настраиваясь на борьбу с обстоятельствами, которые ополчились против нее.

Леон предупреждал ее, что, если вдруг, держаться нужно до последнего. Даже приговор суда не должен стать причиной для чистосердечного признания. И еще он предупреждал о коварстве ментов. Нельзя им верить, ни в коем случае нельзя. Тем более что Инне и не оставалось ничего иного, кроме как молчать.

— Но эти люди знали, где находится остров. И что Зоя Некрасова там…

— Где эти люди?

— Мы проведем очную ставку, — не задумываясь, сказал Ковригин.

Он всем видом давал понять, что ему известно все. И вид этот такой убедительный. Инне пришлось приложить максимум усилий, чтобы отказать ему в доверии.

— Хорошо. Но только в присутствии адвоката.

— Конечно.

— И сейчас мне нужен адвокат.

— Разумеется. — Ковригин торжествующе смотрел на нее.

Похоже, он не сомневался ни в ее виновности, ни в своей победе. Инну охватила паника, но все же она не стала предавать себя.

— Пока не будет адвоката, я не скажу вам ни слова, — расправляя плечи, сказала она.

В конце концов, она единственная наследница самого Ивана Некрасова, и никто не смеет обращаться с ней как с какой-то дешевкой.

Глава 8

Цветочное царство в отдельно взятой оранжерее. Даже на острове не было такого изобилия, как здесь. Все цветы в идеальном состоянии, но Зоя почему-то так не считала. Завяли у нее цветы, потому что у Инны дурная аура. Третий день Зоя пропадает здесь, пытаясь вернуть цветник в прежнее состояние.

Глеб был в оранжерее редким гостем, но уже разбирался в сортах. И знал, что махровую ромашку называют бешеной маргариткой, а путают с хризантемой. Пионы здесь, астры, рудбекии, клематисы…

— Ты сама еще не зацвела? — спросил Глеб, обняв Зою за талию.

— Не зацвету. Но расцвету! — Она растопырила пальцы в резиновых перчатках. — Как только Инну посадят!

— А посадят?

Инну взяли под стражу. Одно это указывало на то, что ей предъявлены серьезные обвинения. Но не все так просто.

— Ковригин обещал.

— А доказательства?

— И так все ясно.

— Не ясно. Следов отравляющих веществ в организме не обнаружено.

— А завещание? Не мог отец его переделать, иначе как под давлением.

— Нотариус не заметил никакого давления.

— Нотариус в сговоре.

— Как это доказать?

— Давай ты не будешь портить мне настроение! — поморщилась Зоя.

— Будем надеяться на хорошее…

— Я не хочу думать о плохом… Посадят Инну или нет, но завещание признают недействительным.

— Кто тебе такое сказал?

Зоя вздрогнула, услышав голос Инны. Она входила в оранжерею под барабанный цокот своих же каблучков. Яркая, свежая и такая же красивая, как ядовитый цветок.

— Ты как здесь?

— Да нет, это ты как здесь? — жестко спросила Инна.

— Я в своем доме. — Зоя жалко глянула на Глеба.

Она нуждалась в его поддержке, и он кивнул, но что это могло изменить? Завещание существовало, и, если Инну выпустили, значит, в его подлинности уже не сомневаются. А что он еще мог подумать?

— Это мой дом! — отрезала Инна.

Она непримиримо смотрела на Зою. На Глеба же вовсе, казалось, не обращала внимания.

— Но это не так…

— Так!.. И делиться с тобой я не буду!

— Я и не прошу…

— Ты требуешь! Поэтому я четыре ночи провела за решеткой… Ты думаешь, я тебе это прощу?

— Я тебя не сажала…

— А чего ты оправдываешься? Страшно?

Зоя снова глянула на Глеба в поисках защиты.

— Глеб, избавь меня от этой женщины, — попросила она.

— Ты просишь меня убить? — возмущенно вскинулась Инна.

Глеб качнул головой. Инна, конечно же, не так поняла Зою. Никто никого убивать не собирался. Да и не смог бы он.

— Глеб, ты хоть понимаешь, с кем ты связался? — Инна посмотрела на него с острым укором.

Можно сказать, вонзила в него взгляд.

— Я не связался, я влюбился, — сказал он.

— Любовь зла.

— Я влюбился в Зою, не в тебя, — качнул головой Глеб.

— Тем хуже для тебя.

— Мы уходим. — Глеб взял Зою под руку.

— И чтобы я ее здесь больше не видела! — Инна с презрением глянула на нее.

Они вышли во двор, Глеб достал ключи от машины. Но Инна догнала их.

— Это моя машина, — сказала она.

Отец Инны не заморачивался такими мелочами, как оформление подарков в собственность. Он купил «БМВ» дочери, а оформил на себя. Потому что так было удобней. Какая, он думал, разница?.. А разница ворвалась в его жизнь. И с ходу ее оборвала.

— Ты еще не вступила в наследство, — качнул головой Глеб.

— Как только это случится, я заявлю машину в угон.

Глеб промолчал. Пусть делает, что хочет, но потом, когда получит полное право распоряжаться собственностью покойного мужа.

Он помог Зое сесть в машину, они выехали со двора.

— И куда мы едем? — спросила она.

— Домой.

— А где наш дом?

И машину придется отдать Инне, и квартиру, именно об этом и думала сейчас Зоя.

— Там, где мы вместе.

— А мы вместе?

— Поверь, я тебя в обиду не дам.

Какое-то время Зоя молчала, кивая в унисон своим мыслям. И вдруг резко посмотрела на Глеба.

— Если с тобой что-то случится, я не переживу.

— А что со мной может случиться?

— Этот Леон… Если его тоже выпустили, он станет еще сильней… Я поговорю с Инной, пусть оставит нас в покое. Мы не трогаем ее, а она не трогает нас…

Глеб кивнул. Не было у него желания бодаться за утраченное наследство. И даже позорный мир стал бы решением проблемы. Они откажутся от претензий и уедут куда-нибудь, где можно начать жизнь с нуля.

* * *

Нет худа без добра. Следователь Ковригин задал Инне трепку, но вместе с тем он выложил все свои карты. И, как оказалось, улик у него не было никаких. Он пытался ошеломить Инну, задавив ее ложными фактами и натуральными сомнениями, но потерпел фиаско. Инна выдержала первый, самый опасный накат, а затем в дело вмешался адвокат. В итоге Ковригин признался в блефе и принес свои извинения. А обвинение с нее сняли, за отсутствием состава преступления. И Леон оказался на свободе вместе с ней. Он отвез ее к себе на квартиру, там они отпраздновали свое освобождение дикой встряской, оттуда Инна и вернулась домой. С победой. Зойка с позором покинула поле боя. Как та сучка хвост поджала…

А Инна закрылась в сауне, хорошенько напарилась, вышла оттуда, как будто заново родилась. В огромном доме никого не было, и она могла свободно расхаживать по комнатам в одном халате на голое тело. А халат нараспашку. Воздух приятно скользил по ее обнаженностям, создавая ощущение полной свободы. Она полная хозяйка в этом доме, и никто никогда не посмеет ее отсюда выгнать.

Инна взяла хрустальную бутылку виски, плеснула себе в бокал, с ним подошла к эркерному окну от пола до потолка. Стекло прозрачное с двух сторон, ее могли увидеть в неприглядном виде со двора, но ее это не пугало. Подумаешь!.. Да и не было никого — ни во дворе, ни в доме. Всех уволила! Всех, кто работал на Некрасова, всех, кто мог пожалеть Зойку. Завтра она отправится в агентство по найму, привезет оттуда прислугу, а сегодня все сама. Не так уж это и трудно. И опасности никакой нет. Дом окружен высоким забором, есть охранная сигнализация и тревожная кнопка. Если вдруг что, через пять минут здесь будет усиленный наряд из частной охранной компании. Если вдруг что — это Глеб. Вдруг он отправится к Инне, чтобы спросить за свою Зойку. Хорошо бы. Инна бы поговорила с ним, переубедила. Самое время перетянуть его на свою сторону. На свою сторону в постели. А то одной так скучно…

За спиной послышался шум. Как будто что-то тяжелое опустилось на мягкий кожаный диван. А брелок с тревожной кнопкой там, на столике, рядом с бутылкой. Но так зачем ей прогонять Глеба?

Но на диване сидел Леон. Инна с шумом выпустила воздух.

— Какого черта?

— К черту ты разогнала свою прислугу, — сказал он, разглядывая на свет напиток в бутылке.

Инна кивнула. Да, она говорила ему, что собирается сделать первым же делом, вернувшись домой.

— Поторопилась ты. — Он поставил бутылку на стол, откинулся на диване, раскинул руки по спинке.

— Мне и самой неплохо.

— Со мной.

— С тобой, — кивнула она, запахивая халат.

Что-то не очень ей хотелось видеть здесь Леона. Ее вполне устраивали встречи на его территории. Там, у него дома, Инна вела себя как блудная сучка, а здесь она белая и пушистая. Даже если будет ходить по дому голышом в присутствии прислуги. Здесь она свободная и независимая, а Леон — это камень над душой.

— Налей. — Леон кивком показал на бутылку.

— А сам не можешь?

— Налей! — Он пронзительно смотрел на нее.

Инна кивнула, осознавая свою ошибку, взяла бутылку, наполнила свой стакан, подала.

— В чистый хайбол, — качнул головой он.

— С каких пор ты мной брезгуешь?..

— Я сказал, в чистый!

— Ну, хорошо, — согласилась она, поворачиваясь к нему спиной.

— И халат сними.

— Что? — Инна застыла так, как будто в спину ткнулся ствол пистолета.

— Я сказал.

Ощущение было такое, как будто Леон собирался нажать на спусковой крючок. Ей реально стало страшно. Это с Глебом он не мог справиться, а она-то слабая женщина. А перед ним особенно беззащитная.

— Ну, хорошо.

Она распахнула полы и повела плечами, скидывая с себя халат. В конце концов, он сто раз видел ее голой. А сегодня еще и расшатывал на ней свою кровать. Чего стесняться?..

И все же Инна была недовольна. Ясно же, что Леон не просто так отдает ей команды, требуя их исполнения. Он дрессирует ее, требуя полного подчинения. Он, конечно, имел на это право, но ей не нравится…

Инна принесла бокал, наполнила его, и они вместе выпили. Да, ей нужно расслабиться, чтобы получать удовольствие от общения с этим ершистым красавчиком.

— Хороший у нас дом, — сказал Леон, взглядом окинув огромный зал, в котором они находились.

— Это мой дом.

— Это наш дом.

— Может быть. Но тебе здесь не место.

— Почему это?

— Ковригин закусил удила, он не оставит нас в покое…

— С Ковригиным поговорили, он теперь наш человек.

— Кто поговорил?

— Секретное оружие Третьего рейха.

— Римма?

— Женщина на страже зла от добра… Хочешь, я тебя с ней познакомлю?

— Не надо.

— Только сначала оденься. Она не лесбиянка… — усмехнулся Леон. И немного подумав, добавил: — А жаль?

— Она что, здесь? — похолодела Инна.

Она готова была терпеть у себя Леона, но Римма с ее сверхспособностями — это уже за гранью. Но Леону все равно, и ему ничего не стоило принести в дом свою гадюку.

— Римма! — позвал он.

— Сейчас! — донеслось откуда-то со второго этажа.

Инна скривилась, проклиная себя за глупость. И зачем она только разогнала прислугу.

— Одевайся. Или она превратит тебя в камень! — засмеялся Леон.

— Да нет.

Инна торопливо надела халат. Вдруг эта Римма — самая настоящая горгона Медуза с ее убивающим взглядом!

Но в зал вошла вполне милая на вид девушка с широким лицом и маленькими насыщенно-синими глазами. Высокие прямые скулы, идеальный по своим пропорциям нос, большой чувственный рот. Маленькие глаза нисколько ее не портили, скорее наоборот. Может, потому что казались большими в глубину. Одета она была просто, темно-серый брючный костюм, белая блузка с расстегнутым воротом. Типичный офисный прикид. А в руке папка, с какими секретарши ходят на доклад к своим боссам.

— Мне понравилось, — обращаясь к Леону, сказала она.

Эта непонятно кто демонстративно не замечала Инну, и она не могла не возмутиться.

— Что тебе понравилось?

— Здравствуйте, меня зовут Римма, — сказала незваная гостья, одарив хозяйку резиновой улыбкой. — Я согласна стать вашей экономкой.

— Ты согласна?!

— Я обратилась к вам на «вы», — с укором подчеркнула Римма.

Она смотрела на Инну с обидой, но спокойно. Тихий омут у нее в глазах. Омут, в каких водились черти. Нечистая сила не выплескивалась наружу, она тянула к себе, заставляя головой окунуться в бездну.

— Она обратилась к тебе, как к хозяйке дома, — сказал Леон.

Он подошел к Инне, обнял ее за плечи. Она напряглась. Почувствовала себя овцой, которую взяли за ноги, чтобы состричь с нее шерсть. Или даже пустить кровь. А нож она видела в глазах Риммы. Ее взгляд звал к себе, приглашая напороться на клинок. Инна стояла на месте, но этот нож как будто приближался. А с места не сдвинуться. Потому что Леон держал за плечи. Да и ноги вдруг налились кандальной тяжестью.

— Вы же берете меня на работу? — спросила Римма.

— Нет, — мотнула головой Инна.

— Вы не пожалеете о своем согласии. — Но девушка улыбалась ей так, как будто она сказала «да».

— А я согласилась?

— Договор подпишем прямо сейчас, — открывая папку, сказала Римма.

— Какой к черту договор?

Гостья открыла папку, повернулась к Инне боком, подала ей авторучку и показала, где нужно расписаться.

— Не буду я ничего подписывать! — возмутилась Инна.

Но авторучку взяла, понесла ее к листу бумаги. Надо было глянуть, что там написано, но черные строчки слились с белой бумагой в одну большую кляксу. Глаза стали закрываться, Инна поняла, что засыпает.

Проснулась она в кромешной темноте. Но в своей спальне. Окна наглухо зашторены, в комнате ни единого огонька, даже телевизор с видеоцентром отключены. И часы не светятся. И в доме тихо-тихо.

Инна вскочила, села. Глаза привыкали к темноте, но этого было мало. Она щелкнула выключателем, над кроватью зажегся ночник.

Да, она действительно в своей спальне. Голова тяжелая, во рту привкус перегарной отрыжки. Да, она пила виски, потом появился Леон… А может, он ей просто привиделся. Пьяная голова на выдумки хитра… А что это за лист бумаги на тумбочке? Авторучка на ней знакомая.

Это был договор на одном листе. С ее подписью. Инна Васильевна Некрасова передавала свою душу дьяволу в бессрочную аренду. Что за дичь?

Инна отшвырнула от себя лист, как будто это было письмо с порошком сибирской язвы.

Леон вчера был не один, он привел с собой Римму. И эта сука загипнотизировала Инну. И взяла с нее подпись. Инна отказывалась заключать с ней договор, а подпись все равно поставила. Причем на совершенно другом договоре.

Она понимала, что сделка с дьяволом всего лишь фикция, злая шутка. Но все равно стало страшно. Если Римма смогла взять в аренду душу Инны, то ей ничего не стоило лишить наследства. Насядут на нее с Леоном и заставят подписать отказ от миллионов. В свою, конечно же, пользу.

Инна как ошпаренная выскочила из комнаты. Если Леон здесь, она должна была потребовать от него объяснений.

Дверь в гостевую спальню была открыта, в комнате горел ночной свет. Но было тихо. Инна зашла в спальню и увидела Леона. Он полусидел, спиной опираясь на подушки в шелковых наволочках. Он дремал, закинув руки за спину. Рядом с ним на боку лежала женщина. Под простыней. Конечно же, это была Римма.

Леон услышал Инну, когда она входила в комнату. Открыл глаза, с насмешкой посмотрел на нее.

— И что все это значит? — громко спросила она.

Но Римма даже не шелохнулась. И Леон остался в прежней позе.

— Ты продала мне свою душу, — осклабился он.

— Ты дьявол?

— И мы с тобой одна сатана.

— А это кто?

— Тсс! Разбудишь! — Леон приложил к губам палец.

— И что?

— Ты же не хочешь, чтобы она превратила тебя в жабу?

— Это не смешно.

— Почему не смешно? Я буду смотреть, как ты прыгаешь и квакаешь… Мне уже смешно.

— Смеяться будешь в другом месте.

— Смеяться я буду здесь, — ухмыльнулся Леон. — И жить, и смеяться.

— Мы же договорись, что нам сейчас нельзя жить вместе.

— Почему? Ты разогнала старую прислугу, наняла новую. Римма — экономка. Я — садовник. Груши буду околачивать… Думаю, на этом и остановимся. Зачем нам еще кто-то?

— И вы будете работать по дому?

— Работать будешь ты. А Римма будет тебя контролировать. Она же у нас теперь типа домоправительница.

— Я буду работать?! — Инну заколотило от возмущения.

Мало того что Римма собирается здесь спать с ее мужчиной, она еще будет эксплуатировать хозяйку дома.

— Ну зачем же ты так, дорогой? — Римма вдруг поднялась и, оправляя на себе шелковую ночнушку, направилась к Инне.

Улыбка у нее сладкая, приторная, а потому противная. Но все-таки улыбка.

— Дом большой, Инна сама не управится. А мы с тобой не сволочи. Я буду ей помогать.

— Я тоже, — улыбнулся Леон. — Буду жарить шашлыки.

— Я не ем мясо, — качнула головой Римма, взглядом впиваясь в Инну.

— Тогда тебе только шампуры.

— А мясо тебе, девочка моя. — Римма провела пальцами по ее щеке.

И так Инне стало вдруг приятно, что глаза стали закрываться.

Проснулась она в своей постели, за окнами светило солнце. Леон, Римма остались в ночном кошмарном сне. Сейчас Инна приведет себя в порядок, отправится в ресторан, позавтракает, а потом решит вопрос с прислугой. Нет, сначала она отправится в охранное агентство и арендует там дежурную смену. Дом должен охраняться, чтобы Леон не смог безнаказанно забраться к ней в дом.

Дверь открылась, в комнату вошла Римма. Свежая, лощеная, в брючном костюме.

— Ну чего лежишь? — мило улыбнулась она. — Поднимайся, пойдем готовить завтрак.

Инна схватилась за голову. Ночной кошмар стал реальностью. И ей ничего не остается делать, как подчиниться. Иначе Римма снова заглянет к ней в душу и подчинит своей воле. Мало того, заставит подписать реальное отречение.

Инна понимала, что не должна смотреть Римме в глаза. Только так она может оградить себя от ее влияния. Но чтобы не сталкиваться с Риммой взглядом, она не должна была бросать ей вызов. Сказала, завтрак, значит, нужно подняться и делать.

Инна наскоро привела себя в порядок, спустилась на кухню, приготовила яичницу с ветчиной, открыла баночку лечо, подала все к столу. Но Леон не появлялся, и Риммы нигде не было.

Она поднялась наверх, но никого там не нашла. Кровать в гостевой спальне была идеально заправлена. Как будто и не было здесь Леона. Но запах табачного дыма выдавал его недавние присутствие.

А еще в ушах вдруг зазвучал голос Риммы. Она просила Инну отказаться от прислуги. «Сама, все сама…» При этом она предупреждала, что будет наблюдать за ней, но издалека. Инна не знала, что думать. Или она тронулась умом, или попала в кабальную зависимость от Леона.

Леон не дурак, он понимал, что ему здесь не место. Устроил шоу, показал Инне, насколько она уязвима. И после этого исчез. Как будто его и не было. Но ведь он обязательно появится. И спросит, если она сделает что-то не так. Значит, она должна быть послушной и не выходить из берегов. Но ведь Леон сел ей на голову не просто так. Он сделал это, чтобы свернуть ей шею. А оно ей нужно?

* * *

Зоя стояла у окна, тупо глядя вниз. Девятый этаж — это убийственная высота. И простое решение вопроса.

Глеб тихонько подошел сзади, обнял. Какое-то время он стоял молча.

— Даже не думай, — наконец сказал он.

— Что, не думай? — встрепенулась она.

— Это не выход.

— О чем это ты?

— Надо жить. Просто жить.

— Я не собиралась ничего такого… И жить мы будем… Но как?

Зоя была у Ковригина, тот в ответ развел руками. Повторная экспертиза ничего не показала, а Инна ни в чем не призналась. И ее любовник молчал как рыба об лед. Зоя потребовала провести новое исследование, но Ковригин ответил ей упреком. Тело уже должно быть предано земле, а Зоя только тормозит процесс. С этим трудно было не согласиться.

Уголовное дело закрыто, смерть отца признана естественной, завещание можно оспорить в суде, но шансов на справедливость практически нет. Ковригин посоветовал договориться с Инной — в расчете на ее благоразумие. Но Зоя не хотела унижаться перед этой дрянью. К тому же Инна уже сказала свое слово. И очень скоро им с Глебом придется отдать ей и квартиру, и машину.

— Как все живут.

— А Куркова будет жить как королева!

— Я не знаю, как она смогла провернуть все это. Но ведь сумела. И мы ничего не можем с этим поделать.

— А надо что-то делать! — Зоя должна была держать себя в руках, но нервы ни к черту.

— Что?!

— Не знаю!.. Взять этого Леона за грудки! Вытряхнуть из него правду!.. Ты же можешь?

— Что я могу?

— Я знаю, ты можешь!.. Я видела, как ты с этими, там на острове!

— Предлагаешь убить Леона?

— А если он этого заслужил?

— Ну, допустим, убью… Дальше что?

— Не надо убивать. Нужна всего лишь правда.

— Он не скажет. А убивать я не хочу.

— Боишься?

— Это истерика, — отстраняясь, с укором сказал Глеб.

Он мог уйти совсем, а этого Зоя допустить не могла.

— Ну, извини! — Она повернулась к нему, обхватила руками его крепкое мускулистое тело, прижалась в поисках защиты.

— Убивать можно только защищаясь.

— Да, я понимаю, — закивала она.

— Силой мы ничего не решим.

— Да, да…

— Только своим трудом и упорством… Почему мы не ходим в институт?

— А смысл?

— Хорошо подумай, что ты сейчас сказала.

Зоя вздохнула. Увы, но Глеб прав. За институт заплачено, возможно, им с Глебом и помогут закрыть семестр, к которому они отнеслись так наплевательски. Деньги у них есть, она сняла со своих карточек все, что там было. Там немного, но на год экономной жизни хватит. Еще и за учебу заплатить чем будет.

Летом следующего года они с Глебом получат дипломы, устроятся на работу и будут строить свое будущее своими руками. Лишь бы только Глеб не отрекся от нее.

И еще Зою угнетала мысль о том, что Инна будет почивать на лаврах. И называть ее неудачницей. Она будет смеяться и плясать на костях ее родителей. В то время как Зоя будет влачить жалкое существование… От обиды, от отчаяния из глаз хлынули слезы.

Глава 9

Некрасова похоронили рядом с его женой. Было много народу, отзвучали прощальные речи, гроб с телом предали земле. Люди разошлись, чуть погодя исчезли рабочие, в павильоне у могилы остались только Зоя и Глеб.

Иван Павлович ставил эту беседку для себя, для комфортного здесь пребывания. Просторное помещение под крышей, остекление в пластиковых рамах, гранитный мемориал, мраморный пол, удобные скамейки, стол. Зоя собиралась остаться здесь надолго. Глеб ее понимал. Она и без того намаялась здесь в одной компании с Инной. А сколько было злорадных и наигранно-сочувствующих взглядов в ее сторону. Завещание не оглашалось, но, похоже, все уже были в курсе. Устала Зоя, вымоталась, наконец-то представилась возможность побыть наедине с отцом и матерью. Здесь она их и помянет. Это куда лучше, чем насиловать себя присутствием в ресторане, где балом будет править Инна, эта счастливая вдова.

Глеб знал, как все будет, потому достал из кармана фляжку с коньяком, подал Зое. Она кивнула в знак благодарности, сделала несколько глотков. Глеб хотел забрать у нее фляжку, но Зоя мотнула головой. А из глаз полились слезы. Фляжка, конечно же, здесь ни при чем.

Глеб не стал забирать фляжку. Пусть сидит, поминает. И вообще, ей сейчас нужно побыть одной.

— Я покурю, — сказал он.

Зоя кивнула, отпуская его.

— Я рядом.

Он вышел из павильона, закурил. Могилы вокруг, тоска смертная, и настроение под стать. До слез жалко Зою. У Глеба никогда не было денег, поэтому он ничего и не потерял. А Зоя из князи — в грязи… И это не считая того, что она осталась без отца. И матери нет. Один только Глеб и остался. Он чувствовал себя ответственным за ее судьбу. Ну а вдруг с ним что-то случится? Леон — опасен в своем коварстве, он запросто мог нанести удар в спину. Может, действительно грохнуть его? Положение этим не спасти, но себя обезопасить можно.

Глеб качнул головой, осуждая себя за дурные мысли. Уж лучше жить, не высовываясь, чем брать грех на душу. Там и без того перебор в этом плане.

Глеб услышал шорох шагов, повернул голову и увидел Инну. Вся в черном, но этот цвет шел ей даже больше, чем белый. Возможно, потому что подчеркивал ее подлую суть.

— Сигаретки не найдется? — тихо спросила она.

Глеб пожал плечами, вынул из кармана пачку. Вроде бы она не курила раньше на трезвую голову, но, видимо, сейчас особый случай. А может, она уже выпила.

— Спасибо.

Инна взяла сигарету и выразительно посмотрела на Глеба. Он кивнул, щелкнул зажигалкой.

— Настроение — жуть, — выпуская дым, сказала она.

Глеб кивнул. Не было у него желания втягиваться в разговор. Ясно же, что неспроста она подошла. Кольца сейчас вить будет вокруг него.

— Зоя там? — Инна кивнула на павильон.

— Ты должна быть в ресторане.

— Там и без меня… Поговорим?

Инна взяла его за руку, потянула за собой в сторону главной аллеи. Но Глеб позволил увести себя лишь на несколько шагов. Не надо, чтобы Зоя слышала их, но и далеко уходить тоже нельзя.

— Вы, конечно, меня во всем вините, — сказала Инна.

— Что случилось, то случилось. Мы бодаться не будем. Так своему Леону и передай.

— А почему ты не будешь бодаться? — удивленно и себе на уме повела бровью Инна.

— Мне от Некрасова ничего не нужно.

— А от меня?

— От тебя тем более.

— А Зое?

— Ничего, как-нибудь проживем…

— А если мы разделим с ней все пополам?

— Чего ты хочешь? — резко спросил Глеб.

Как бы мягко она ни стелила, спать все равно будет жестко. Он это прекрасно понимал.

— Может, я сама несчастная жертва?

— Может, или да?

— Я, честно, не знаю, как все это произошло. — Инна покрутила головой. — Узнала, что Ивана с кладбища привезли в больницу с инфарктом. И про завещание ничего не знала.

— Ну да.

— Не веришь?

— Нет.

— Да, Леон был моим любовником… Но я хотела об этом забыть.

— Хотела?

— И забыла. Да он напомнил… Я слышала, вас пытались убить.

— На острове.

— Ну да.

— Хотелось бы знать, как эти люди узнали, где нас искать?

— Я сказала?

— Не я это сказал.

— Я не говорила… Леон дал о себе знать уже после того, как все произошло. До этого он молчал. И делал.

— Что делал?

— Ты его подозреваешь?.. И я его подозреваю.

— Да?

— У тебя есть доказательства против него?..

И у меня нет доказательств против него.

— У тебя есть завещание.

— Да, и он собирается жениться на нем.

— На завещании?

— И на мне.

— Вы уже договорились?

— Нас держали в одном изоляторе. Нас вместе выпустили. Он отвез меня к себе.

— И он сделал тебе предложение? — усмехнулся Глеб.

— Да, он сделал мне предложение. И это совсем не смешно! — Инна обиженно глянула на него.

— Ты согласилась?

— А если он измажет меня грязью?

— У него есть доказательства твоей вины.

— У него есть доказательства своей вины. И он переведет стрелки на меня.

— Как он это сделает?

— Не знаю. Но сделает. И я останусь крайней. И без ничего.

— Тебе страшно?

— Ну, конечно!.. Он даже не станет требовать с меня завещание, я просто бесследно исчезну. А он будет управлять моим состоянием от моего имени. Как мой муж.

— Твоим состоянием?

— Я готова поделиться с Зоей. Пятьдесят на пятьдесят, думаю, это будет справедливо.

— И что для этого нужно сделать? — в лоб спросил Глеб.

— Что?! А что ты сделал с теми людьми, которые пытались тебя убить?

— Хочешь, чтобы я избавил тебя от Леона?

— Это в наших с тобой интересах.

Инна кивнула, но головы не подняла. Так и осталась стоять, глядя в землю.

Но зря она пыталась убедить Глеба в своем отчаянии. Не было ничего такого, Инной руководил холодный расчет. Она вроде бы и сдала Леона, но при этом ничего нового для себя Глеб не узнал. Все те же догадки, на которых и строилось обвинение против Леона. Обвинение, которое не выдержало испытания доказательствами. На самом деле Инна знала, как было дело. Потому что в сговоре с Леоном. И этот разговор — провокация против Глеба. Леон хотел знать, насколько он опасен для него. Леон хотел знать, что стало с его людьми, которых Глеб отправил на корм акулам.

— Я никогда не претендовал на деньги Некрасова. И жениться я хотел на обыкновенной девчонке. Зоя теперь обыкновенная, и я на ней женюсь. Так что меня все устраивает, — качая головой, сказал Глеб.

— А Зою это устраивает?

— Ничего, переживет.

— А как же справедливость?

— Будем представлять, как черти жарят вас с Леоном на сковородке.

— Ну да, ты думаешь, что мы с ним заодно… Но это не так.

— Я не буду избавлять тебя от Леона, — отрезал Глеб.

— Понятно.

— Мне пора. — Глеб сделал шаг к павильону.

— Ну, как знаешь, — вздохнула она.

Глеб качнул головой. Возможно, Инна действительно попала в зависимость от Леона и нуждалась в помощи, но Глеб по-любому не станет ей помогать. Не тот случай. И не те свечи.

Он уже собирался открыть дверь в павильон, когда Инна сказала, что не будет претендовать на их с Зоей квартиру. И машину в угон подавать не станет. Глеб пожал плечами. Ну не верил он в то, что все это идет от души. Обязательно будет какой-то подвох. Если, конечно, он согласится плясать под ее дудку. Но не будет этого. И пусть она отбирает все.

* * *

Инна не слышала, как открылась дверь. Она почувствовала это. А открыв глаза, увидела Ивана. Он шел к ней медленно, бесшумно. Ни одна паркетина не скрипнула под его весом. Хотя какой вес мог быть у приведения?

Инна могла бы испугаться, но для этого она была слишком пьяна. С поминального банкета она соскочила, но дома надралась в зюзю. Потихоньку, по капле, но в дрова.

И сейчас она под градусом, потому и муж покойный привиделся. А если это реальное приведение, то не страшно.

Да и не Иван это. Инна вдруг поняла, что перед ней стоит Римма. Но это ее почему-то не возмутило. Может, потому что Римма пристально смотрела ей в глаза.

— Похоронили меня сегодня, — сказала она голосом Ивана.

Инна зажмурилась, открыла глаза. Перед ней действительно стоял покойный муж.

— А я напилась как свинья. С горя. — Язык заплетался, но ее это ничуть не смущало.

— Какое горе? — удивился Иван. — У тебя счастье. Ты теперь богатая вдова.

— Я не хотела.

— Это все Леон?

— Ну, моя вина тоже есть.

Инна поняла, что оправдываться бесполезно. На том свете про живых известно все. Некрасов, конечно же, навел справки, прежде чем явиться к ней.

— А Зоя осталась ни с чем.

— Так не надо было подписывать.

— Я не ведал, что творю. Мной управляла Римма. Что она говорила, то я и делал.

— И мне она говорит…

— И ты делаешь?

— Делаю.

— А с Глебом зачем сегодня говорила?

— С Глебом?!

— На Леона его натравливала. Я своими ушами слышал.

Инна кивнула. Да, конечно, Иван мог все слышать. Он уже на кладбище в доску свой, и ему ничего не стоило подслушать их с Глебом разговор.

— Я не натравливала.

— Я слышал.

— Лучше бы ты дочку слушал. Она там с тобой разговаривала.

— О дочке потом.

— Почему это о дочке потом? — Инна удивленно глянула на Ивана.

Он должен просить ее за обиженную Зойку, а он грузит ее Леоном. И почему она только что видела Римму?

— Почему ты предала Леона? — Это был ее, Риммы, голос.

— Изыди! — Инна в панике нырнула под одеяло.

Римма опасна своим гипнотическим взглядом, нельзя, чтобы она смотрела в глаза. Нельзя, чтобы она вообще смотрела.

Инна накрылась с головой, чтобы не видеть ее и не слышать. Но Римма могла ударить ее канделябром. Инна испуганно сжалась. Но паники не было. Алкоголь тормозил реакции, этим и успокаивал.

А Римма ее не трогала. И даже ушла. Инна услышала, как за ней закрылась дверь, откинула одеяло. Но тут же вспыхнул свет, и она увидела Леона, который сидел в кресле между дверьми в ванную и гардеробную.

— Ты не ответила на вопрос, — сказал он, с насмешкой глядя на нее.

— Ты меня уже достал! — Инна выстрелила в него взглядом, но ему хоть бы хны.

— Почему ты меня предала?

— Не предавала я тебя. И с Глебом я не разговаривала.

— Ну да.

— Просто захотелось покурить.

— Раньше ты была в плюсе. А сейчас ты ушла в минус. Сейчас ты мне больше враг, чем друг. — Леон уже не улыбался. И взгляд острый, ледяной.

Только сейчас Инне стало по-настоящему страшно. Леон — самый настоящий злой гений в классическом понимании этого слова. Он сотворил для нее рай, из которого, судя по всему, собирался изгнать — в ад. Жаркое дыхание которого чувствуется уже сейчас.

А ведь еще совсем недавно все было нормально. Инна вышла на свободу, они отправились к нему на квартиру, зажгли там так, как будто и не было никакой Риммы. Но в тот же день все изменилось. Леон и Римма заявили на нее права, мало того, легли спать вместе. И сейчас они здесь — устанавливают, нет, укрепляют свои порядки. Инна должна чувствовать себя золушкой в своем собственном доме. В то время как принц спит с феей.

— И что это значит? — спросила она.

— За тобой нужен глаз да глаз.

— Я это уже поняла.

— Да ты не расстраивайся, не все так плохо, — надменно усмехнулся Леон. — Прислугой ты не обзавелась, охраны нет… Умная девочка, послушная. Возможно, я даже согрею твою остывшую постель.

— А Римма разрешит? — язвительно спросила Инна.

— Здесь все решаю я.

— Ну давай, начинай!

Она приняла соблазнительную позу, но Леон даже не шелохнулся.

— Не тебе решать, когда начинать, а когда заканчивать. Ни тебе, ни Римме…

— И ты мне не указывай, с кем встречаться, а с кем нет.

— Мне можно, я твой хозяин.

— Ну да!

— Ты можешь буксовать сколько хочешь. Но последнее слово останется за мной… И очень хорошо, что ты это понимаешь…

Леон неторопливо поднялся.

— Я запрещаю тебе выходить из дома, — с нахальной величественностью сказал он.

— С чего бы это? — возмутилась Инна.

— Я сказал! — Леон навалился на нее всей тяжестью своего взгляда.

И она поняла, что пора прикусить язык. Нельзя доводить этого козла до крайности, иначе последует наказание. Он ведь и ударить мог. К тому же с ним Римма…

— Ты меня поняла?

— Ну, хорошо… — Инна не опустила голову, но отвела в сторону взгляд.

— Завтра Радик подтянет людей, возьмет дом под охрану.

— Радик?

— А чем он плох?

Инна пожала плечами. Дело не в Радике, а в самом положении вещей. Не должен Леон командовать здесь, но увы.

— Из спальни не выходить, — сказал он.

— Почему это? — возмутилась Инна.

— Я сказал! — Он снова надавил на нее, и она потупила глаза.

Леон ушел, а Инна рухнула на кровать. Ну вот и все, она окончательно стала пленницей в своем доме. Именно для того и появилась сегодня Римма, чтобы окончательно сломить ее сопротивление. Устроила самый настоящий спиритический сеанс. И ведь смогла сделать это, потому что самый настоящий уникум. От которого нет спасения. Завтра Римма заставит Инну отказаться от наследства, и все…

Инна вспомнила, как подготавливала Ивана к первой встрече с Риммой. Что там было в порошке, который она подсыпала в чай, непонятно, но на кладбище Некрасов отправился слегка не в себе. И язык не заплетался, и на ногах держался крепко, но выглядел он слегка пьяным. И ее встреча с Риммой прошла под алкогольным градусом. Да и сейчас Инна порядком подшофе. Что, если алкоголь служит своего рода катализатором для ее гипноза? Может, на трезвую голову Римма не опасна?

Инна мотнула головой. Она, конечно, может отказаться от алкоголя. Но если это будет нужно, тот же Леон зальет ей в рот ту самую гадость, которой она опоила мужа. Тогда она подпишет любую бумагу. А Инна не хочет оказаться на свалке истории. Нужно что-то делать. Нужно как-то избавляться от Леона, от Риммы. Или они избавятся от нее.

Инна поднялась с кровати, села, ладонями обжала виски. Нужно было сосредоточиться, принять правильное решение и нацелить себя на действие. В доме сейчас никого нет, только она, только Леон. Ну, может быть, и Римма. Если эта сучка здесь, тем лучше… А завтра уже может быть поздно. Завтра появится Радик с такими же отморозками, как он сам. Они возьмут под свой контроль и двор, и дом, тогда она точно не сможет ничего сделать.

Но что Инна могла сделать сейчас?.. Тяжелый короткоствольный револьвер лежал в специальном тайнике. Иван не располагал разрешением на это оружие, поэтому вынужден был прятать его от всех, в том числе и от домашних. Но Инна с детства хотела знать все, потому нашла в свое время и тайник, и пистолет.

Сейф был вмонтирован прямо в пол. Нужно было снять паркетную доску, только тогда открывался доступ к сейфу. Замок простой, ключ у Инны имелся.

Револьвер приятно тяжелил руку. Но вызывал неприятный страх. Стреляла она плохо, да и хватит ли духу нажать на спусковой крючок? Если она убьет Леона, если об этом узнают… Страшно подумать, что будет.

Но если она не избавится от Леона, рано или поздно ее выставят за дверь. И как ей тогда жить? Она сама смеялась над Зоей, наслаждаясь ее унижением. Была всем, а стала ничем. Но теперь смеяться будут над ней. А это невыносимо. И недопустимо. Это Зоя лохушка по жизни, а Инна не такая. Она получила все и не хочет терять ничего.

Леона и Римму она нашла в купальном павильоне. Дверь в сауну была открыта, Римма стояла в тунике у бассейна, лицо красное, распаренное. И Леон только что из парилки, он плавал, наслаждаясь прохладной водой. Похоже, он всерьез поверил, что Инна не сможет испортить ему настроение. И Римма удивилась, увидев ее. Как же, она такого страху на нее нагнала.

— С тяжелым паром! — глядя на нее, сказала Инна.

Она прятала пистолет за спиной, но Римма учуяла опасность.

— Что там у тебя? — В ее голосе звучала тревога.

— Твоя смерть. — Инна направила на нее ствол.

— Мы же с тобой друзья. — Римма не растерялась и взяла правильную ноту.

Инна уловила ход ее мысли. Сейчас Римма расскажет, что всю жизнь мечтала дружить с ней, вместе с тем развеет все опасения. Взгляд ее включился на излучение, Инна почувствовала исходящее от него тепло. Она понимала, что надолго ее не хватит. Именно поэтому и нажала на спусковой крючок.

Пистолет дернулся в руке, громыхнуло так, что в ушах зазвенело. На белой тунике расползалось красное пятно. Римма удивленно смотрела на Инну, мало того, даже как будто продолжала погружать ее в наркоз. Но смерть уже делала свое дело. Ноги у Риммы подкосились, тело потянуло к земле.

— Инна!

Сквозь звон в ушах прорезался голос Леона. Он плыл к Инне и улыбался, восхищаясь ее смелостью. И поощрительно кивал. Как будто он тоже мечтал о том, чтобы избавиться от навязчивой Риммы, но только Инна смогла решить эту проблему. Сам бы он не отважился.

— Я на твоей стороне! — крикнул он, рукой хватаясь за стальные перила лестницы.

Инна кивнула. Да, это хорошо, что Леон с ней заодно.

— Римма — это зло!

Мощным движением он вытащил свое тело из воды, выставил на обозрение волосатую грудь. И улыбался он всеми зубами.

Но Инна ему не поверила. И выстрелила в упор. Леон очень удивился, когда пуля ударила его в грудь. И с осуждением глянул на Инну. Он смог призвать к раскаянию — чувство вины оглушило ее. Но, может, потому она снова нажала на спуск. На этот раз Леон разжал руки, и мертвое тело плюхнулось в воду.

И Римма безжизненно лежала на полу, раскинув руки. Стеклянные глаза раскрыты. Инна мотнула головой, не в состоянии поверить в происходящее. Не могла она убить человека. Не могла… Но ведь убила. Причем сразу двоих.

А что дальше?.. Этот вопрос вывел ее из ступора. Нужно было решать, что делать с трупами. Участок большой, можно вырыть яму где-нибудь в дальнем углу, закопать покойников. Должен же быть какой-то способ сделать так, чтобы земля в месте захоронения не проваливалась, не проседала.

Но сначала трупы надо было куда-то убрать. Смыть кровь с пола, заменить воду в бассейне. Работы непочатый край. Но Инна справится. Потому что от этого зависит ее будущее.

Инна зажмурилась, настраиваясь на рывок, мотнула головой, стряхивая оцепенение. Она повернулась к выходу, чтобы закрыть дверь в павильон, но увидела перед собой Радика. Он стоял, предостерегающе качая головой.

Инна подняла руку, но навести на него пистолет не смогла. Рука вдруг оказалась в захвате, а револьвер перекочевал к Радику. При этом он сделал ей больно.

— Зачем? — спросил он, отталкивая ее от себя.

Инна расплакалась от жалости к себе. Ну почему она такая дура? Леон же русским языком сказал, что Радик будет охранять дом. Завтра будут его люди, а сам он мог быть здесь уже сегодня. Так оно и оказалось.

— Они хотели меня убить.

У Инны снова зазвенело в ушах, на этот раз от страха и волнения. Вид у Радика свирепый, а в руке у него пистолет.

— Тебя?

— Чтобы оставить меня без наследства.

— Да?

— Моего мужа они уже убили.

Радик озадаченно поскреб щетинистую щеку, глядя на Леона, который похож был на поплавок. Над водой торчала только макушка головы, все остальное — ниже уровня.

— Ради тебя убили.

— А меня хотели убить ради себя.

— Убить?

— Убить, — кивнула Инна.

Слезы градом катились по ее щекам. Она очень хотела жить, и страх перед смертью вгонял ее в отчаяние.

— Это все из-за этой! — Радик повел головой в сторону Риммы.

— Я знаю, — кивнула она.

— Совсем голову Леону задурила.

— А я не хочу умирать.

— Тебе умирать? Тебе жить и жить… — Радик с обожанием глянул на нее.

— Я хочу жить, — кивнула она.

— Так хочешь, что готова убивать.

— Это не я.

— А кто?

— Страх… Я слабая женщина, страх оказался сильнее меня.

— Слабая женщина?! — Радик мог поверить в это с большим трудом.

Но мог. И сможет, если она заставит его в это поверить.

— Я так хотела, чтобы Леон заботился обо мне, пылинки сдувал. А он мною пользовался.

— Он тебя обижал, — завороженно кивнул Радик.

— И над тобой издевался, — вспомнила Инна.

— Да?

— Будешь плохо себя вести, говорил, Радику отдам.

Радик нахмурился, пытаясь сообразить, в чем тут издевка.

— Будешь, говорит, собачьей костью для моего верного пса…

— Я не был его псом, — скривился Радик.

— Я же говорю, издевался… И над тобой издевался, и надо мной…

— Ну да, ты же не кость…

— И меня не бросают, — кивнула Инна. — Я сама ложусь. Если хочу… Кстати, ты теперь начальник моей охраны.

— Да? — Радик напряженно глянул на труп своего босса.

— Ну, если ты не против.

— А Леон?

— Ты теперь работаешь на меня… Или нет?

— Ну, он говорил, что на тебя… — кивнул Радик.

— А у тебя непорядок на вверенной территорией.

— Непорядок, — так же принужденно согласился он.

— Надо бы прибраться.

— Да надо бы… — Радик завис в раздумье.

Но Инна его подтолкнула.

— Я бы не упустила такой шанс выбиться в люди.

Радик принял решение, кивнул. И взялся за дело. К утру от трупов не осталось и следа. Куда он их вывез, где похоронил, Инна не хотела об этом даже думать. Да и не могла. Она должна была забыть об этом ночном кошмаре. Виски ей в помощь…

Глава 10

Перчатка маленькая, четырехунцовая, зато кулак в ней здоровый, тяжелый. А увернуться Глеб не успевал, в его распоряжении было меньше мгновения. Он успел только повернуть лицо так, чтобы удар прошел по касательной. И все же тряхнуло его здорово, даже из глаз брызнуло.

Он вышел из опасной зоны, перегруппировался. А противник опрометчиво рванул на добивание. Думал, что Глеб поплыл, но нарвался на удар в противоходе. Глеб всего лишь выбросил вперед кулак, жестко зафиксировал руку, и Саша Пыльников со всей силы налетел на него. Глебу осталось только добить его… Удар, удар, еще удар…

Тренер все понял, остановил поединок.

— На сегодня хватит.

Глеб и не хотел возвращаться к занятиям, не тот у него уже возраст, чтобы подставляться под удары. Но в то же время и расслабляться никак нельзя.

Он грешил на Леона, на его людей. Скорее всего, ветер на остров дул отсюда, с Молочайска. Но что, если по его душу тогда пришло более далекое прошлое? Глеб и с Вихровым расправился, и с его командой, но вдруг он срезал только стебель сорняка, тогда как корень остался в земле?.. Леона со счетов скидывать никак нельзя. Зоя не прислушалась к голосу разума, наняла адвоката, подала в суд. Инна мировую не предлагает, она уверена в своей победе. А почему? Потому что за ней стоит Леон со своими головорезами. Именно поэтому порох нужно держать сухим.

Глеб должен был находиться в отменной физической форме, но кикбоксингом он занялся не только потому. В этой секции занимался охранник из ночного клуба, которым владел Арский. С ним Глеб сейчас и бился.

И эта победа не оказалась напрасной. Саша Пыльников нагнал его на выходе из дворца спорта.

— Тебя Глеб зовут? — спросил он.

— Глеб.

— По пивку?

— Ну, можно.

Саша любил подраться и терпеть не мог проигрывать. Но при этом подружиться с ним можно было, только победив его в бою. На это Глеб и рассчитывал, хотя победа была приятна сама по себе.

Народу в пивном баре было немного, Пыльников заказал пару кружек, Глеб прибавил к этому баварских колбасок и орешков. Как водится, разговор пошел за жизнь, но вскоре свернул в сторону работы. Глеб узнал, где работает Саша, и стал вдруг молчаливым.

— Что-то не так? — нахмурился Пыльников.

— Да нет, нормально все… Еще по пивку?

Они приговорили еще по кружечке, прежде чем Глеб вернулся к этому разговору.

— Арского знаешь? — спросил он.

— Как не знать?.. А что?

— Да ничего… Бабу мою увел! — Глеб сжал кулак и медленно опустил его на пол.

— Ну, Арский может… Он по женской части еще тот… Красивая?

— А он что, только красивых уводит?

Саша кивнул, но, видимо, слишком сильно надавил подбородком на грудь и хрюкнул в пивной отрыжке.

— Одна тут красивая была, — сказал он, отхлебнув из кружки. — Сама его увела.

— Куда увела?

— От греха подальше.

— Не понял.

— Да менты ему предъявляли… Он там с одной богатой вдовой замутил…

— С Инной Курковой.

— Ты ее знаешь?

Глеб не изменился в лице, но выразительно посмотрел на Сашу.

— Так это ты про нее?

— В институте с ней учимся, в одной группе.

— Ну да, девочка супер… Арский мужа ее грохнул.

— Говорят, что да.

— Говорят.

— А доказать не могут.

— Потому что Римму его не видели.

— Кого?

— Римму… Ну, зовут ее так… Ну, эту, красивую, я говорил… Глазки у нее вроде как маленькие, а глянет на тебя, так они уже большие… Там не просто взгляд, там колдовское озеро… Колдовское озеро у тебя в глазах!.. — пропел Саша.

— Никто в этом озере не утонул?

— Вано утонул.

— Реально?

— Да нет, он что-то сказал, а она как глянет на него… Он потом часа два как робот заведенный ходил. Потом очнулся, жесть какая-то, говорит… Гипноз, по ходу…

— Гипноз — это серьезно.

Глеб чувствовал себя подводным охотником, который подстрелил рыбу. Все хорошо, но рыба оказалась живучей и стала уходить на глубину. Нужно было хорошо потрудиться, чтобы догнать добычу. И при этом уцелеть на глубине. Еще неизвестно, что за фрукт она, эта Римма. Может, Глеб сам станет ее добычей.

— Может, она там и помогла Леону, — сказал Саша.

— Где там?

— Ну, кто-то же сделал твою бывшую вдовой…

— Зачем это Римме?

— Это зачем — Арскому… Слушай, а ты мог бы вернуться к ней. Там у нее бабла…

— Грех на душу не хочу брать.

— В смысле траур?

— В смысле Арский. Это ведь грохнуть его надо будет, а я в такие игры не играю.

— Так и не надо… Арский со своей Риммой куда-то исчез.

— Давно?

— Да уже вторую неделю нет. Ни слуху ни духу…

— Может, на острове?

Вопрос этот Глеб задал неспроста. Вдруг Саша знает про затерянный в океане остров. Может, помогал снаряжать карательную экспедицию.

— На каком острове?

— У Некрасова свой необитаемый остров. Арский там недавно был.

— Не знаю… Может, и на острове… Надо будет сказать, а то люди спрашивают, волнуются…

— Кто волнуется?

— Ну Радик места себе не находит…

— Знаю такого. Удар у него мощный, — усмехнулся Глеб. — Особенно когда в спину бьет.

— Ну да, удар у него ничего… — кивнул Саша. — Он сейчас у этой, у бывшей твоей работает, охраной у нее там заведует… Каждый день звонит, насчет Леона спрашивает.

— А разве он не должен знать, где Леон?

— Так в том-то и дело, что должен.

— А звонит.

— Звонит.

— Может, вид делает, что не знает.

Возможно, Леон залег на дно. Может быть, в полиции пронюхали о женщине-гипнотизерше, и он решил затаиться. А Радик остался опекать Инну. Возможно, он всего лишь вид делает, что не знает, где Леон. Чтобы к нему не было вопросов.

А вопросы есть. У Глеба. И было бы неплохо их задать.

* * *

Инна ничего не понимала. За окнами светло, с этим все ясно. Голова тяжелая и гудит, как трансформатор под напряжением, но и тут без вопросов. А какого черта в ее постели делает Радик? Лежит, раскинув руки, смотрит на нее влюбленно.

Он и ночью лежал. Голова затрещала, кадрами из старого немого кино выдавая сцены из прошедшей ночи. Радик на спине, Инна верхом на нем. Кажется, она кричала как последняя шлюха.

— Какого хрена? — простонала она.

— Бегу, бегу!

Радик выходил из комнаты на полусогнутых. Но с видом победителя. Все-таки затащил он ее в постель. Инна сама в этом виновата, надралась вчера в хлам. Как хлам ее и поимели.

— Писец!

Какое-то время она лежала, закрыв глаза. Надо было переварить жуткую новость. И принять важное для себя решение.

Все, хватит, пора и честь знать. Сначала виски, затем виски с кокаином, и все для того, чтобы совесть не грызла. Но так ведь и спиться недолго. Ее уже на это дело тянет. Даже в клуб не хочется: уже совсем не обязательно зажечь, чтобы потом потушить. Достаточно просто нажраться.

Инна с трудом поднялась, затащила себя под душ, включила холодную воду.

К столу она вышла с высушенным волосом, но без косметики. Радик вовсе не тот мужчина, перед которым хотелось красоваться. С ним совсем не хотелось. И как же это ее угораздило с ним?

Радик был хуже Леона во всем. Леон — повелитель по своей натуре, а этот — исполнитель. Леон бы в жизни не опустился до того, чтобы убираться в доме и готовить завтраки. А Радик запросто мог взяться за женскую работу. Инна позавчера уволила новую горничную, а он вчера убрался во всем доме. И ничего. А сейчас он приготовил завтрак. Стоит, улыбается. Инне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать вызванную им тошноту.

И еще Радик не умел огрызаться. Он действительно был псом, которому нужен хозяин. Он почувствовал в Инне свою госпожу и встал перед ней на задние лапки. Что скажут, то и сделает. Причем без всякого намека на шантаж. Леон, тот сразу же надел на нее ярмо, а Радик ведет себя так, как будто ничего и не случилось. Внешне он чем-то похож на страшного бульдога, да и порвать мог — кого угодно, но только не хозяина. Собачья у него душа.

Впрочем, Инна не обольщалась насчет него. Это хорошо, что он принял ее волю. Но как ни крути, а за своего прежнего хозяина он не мстил. И ее он мог предать, если появится предложение получше.

Радик пытался ее очаровать. Завтрак он и приготовил, и подал, превратившись на время в метрдотеля. Только вот очаровать ее не смог. Не купилась Инна, не позвала его в постель, а он явно ждал продолжения. И когда она уходила, проводил ее взглядом обиженной собаки.

А обижать Радика она не имела права. Уж очень ей нужен был в этой жизни преданный пес. Поэтому она позвонила в рекрутинговое агентство и попросила направить к ней девушку, которую забраковала накануне.

Лена не заставила себя долго ждать, но в этот раз она не блистала. И волосы убрала в хвост, и косметики самый минимум, юбка серая, ниже колена. Зато вчера явилась в мини. Думала, что здесь нужна домашняя проститутка, а не горничная. Но как девушка думала вчера, так она может вести себя и сегодня. Инна приняла ее на работу и велела надеть юбку покороче. Но пока не сказала зачем. Может, и не придется ни о чем говорить. Может, все произойдет само собой, и у них с Радиком отношения завяжутся без вмешательства со стороны. Лена должна была стать громоотводом, куда уйдет избыточная энергия Радика. Не будет Инна с ним спать, она же не какая-то там…

А потом она позвонила своему адвокату. Дележ многомилионного наследства — это слишком серьезно, чтобы пускать его на самотек. Раз уж намечается судебный процесс, она будет контролировать каждый шаг. И выиграет суд. Тогда уже никто не посмеет закрыть ей доступ к банковским счетам покойного мужа.

* * *

Без высшего образования далеко не уедешь. Зоя все это понимала и даже посещала институт. Но сегодня она осталась дома. С утра навалилась хандра, и Глеб ничего не мог с этим поделать.

Зато на занятиях вдруг появилась Инна. Зашла в аудиторию как ни в чем не бывало. Как будто не было у нее мужа-миллионера, как будто она не становилась богатой вдовой. Яркая и красивая, свежая и юная, как раннее утро. А глаза чистые, как роса на лепестке розы.

А появилась она на первых минутах с начала занятия. Кивком головы поздоровалась с преподавателем, даже улыбнулась ему. И направилась к Глебу, который сидел на «галерке».

— Привет!

Все взгляды были прикованы к ней. Но смотрели и на него. Все знали, какая собака между ними пробежала. Даже преподаватель, и тот был заинтригован.

— Ну, здравствуй, — кивнул он.

Не надуваться же индюком, изображая из себя обиженного. И опущенного.

— Не занято? — спросила она, подсаживаясь к нему.

— Пока нет.

— А Зоя где?

— Сегодня не будет.

— И меня сегодня быть не должно. А я здесь. — Инна небрежно бросила на стол тетрадку.

— Зачем?

— Невыносимая тяга к знаниям. Такая же, как у тебя.

От Инны пахло незнакомыми духами. Запах фантастический. У Глеба вдруг пропало всякое желание прогонять ее.

— Похвально.

— Нечаев! Куркова!.. Предлагаю вам поговорить в другом месте! — Преподаватель решительным жестом показал на дверь.

Глеб не мог его ни в чем упрекнуть. Слишком уж много внимания взяла на себя Инна, и пока она в аудитории, о занятиях можно забыть.

Инну выставляли за дверь, как напроказившую школьницу, но это ее развеселило.

— Пошли! — Она хотела взять Глеба за руку, чтобы потянуть на себя, но лишь ущипнула за локоть.

Ущипнула озорно, задорно, с наивной непосредственностью. Как будто и не было у нее мужа, которому она помогла отойти в мир иной. Как будто все, что произошло с Зоей, было выдумкой из кошмарного сна. Но ведь все было на самом деле, и Глеб не должен был об этом забывать. Но аудиторию он покинул вместе с Инной.

— Где там наше кафе-мороженое? — весело спросила она.

Глеб удивленно повел бровью. Нет между ними ничего общего, и ей не стоило бы называть кафе «нашим». Инна сделала вид, что не заметила скачка напряжения в его мыслях.

— Пойдем? — Она взяла его под руку, чуть ли не силой вывела во двор.

Глеб не упирался: он же не осел. Но и тащить себя не позволил, сам пошел.

Посетителей в кафе не было, и официанток не видно. Как будто вымерло все.

— Мне мороженое с шоколадной крошкой, — сказала Инна.

Глеб кивнул. Конечно же, заказ сделает он.

— Как у вас там с деньгами? — спросила она.

— Спасибо, ничего. — Глеб выразительно глянул на Инну.

Он, конечно же, понимал, что разговор про деньги начат неспроста.

— На квартиру хватает?

— Долгов нет. Если ты за коммуналку.

— А если за себя?

— Давай без предисловий.

— Зойка в суд подала.

— Значит, так надо.

— Шансов у вас нет. — Инна улыбалась, как будто разговор шел о воздушных шариках и плюшевых мишках.

— Поживем — увидим.

— Проиграете суд — заберу квартиру.

За стойкой появилась официантка, Глеб махнул рукой, подзывая девушку к себе. Вместе с этим он отмахнулся и от Инны. Не было у него желания говорить с ней. Хочет отобрать квартиру, пусть начинает, но без предисловий.

— Как жить будете? — спросила Инна.

— Злая правда — она как чирей. Когда-нибудь да вскроется.

— Или внутрь уйдет, — немного подумав, усмехнулась она.

— Бывает и так.

— А злая правда есть. И я тебе о ней говорила.

— О ней или о нем? Или о них?

— В смысле? — не поняла Инна.

— Леон, Римма…

Глеб решил открыть свои карты. Зоя наивно верит в справедливость, надеется на суд, и будет обидно за нее, если ей достанется ноль от бублика. А так Инна может пойти на мировую и выплатить ей хоть что-то из отцовских денег. А на компромисс ее может вынудить только страх перед разоблачением.

— Какая Римма? — заметно растерялась она.

— Магистр черной магии, — мрачно усмехнулся Глеб.

— Какой еще магии? — Инне явно стало не по себе.

Она сошла с лица, побледнела. К столику причалила официантка, Инна в замешательстве рассеянно глянула на нее. Эта заминка в разговоре давала ей возможность перевести дух.

Глеб сделал заказ и, когда официантка скрылась из вида, сказал:

— Черная магия — это и есть тот самый гнойник. Который может лопнуть.

— Черной магии не существует, — мотнула головой Инна.

— Твой муж тоже так думал. Пока липовое завещание не подписал.

— У тебя нет доказательств.

— Будут. Когда-нибудь.

— Я не знала ничего про Римму… Про Леона знала… Вернее, догадывалась…

— Где он сейчас?

— В смысле где?

— Он вроде как сел тебе на голову.

— Да, да, было такое…

— А сейчас?

— Уехал он куда-то.

— Куда?

— Сказал, что на пару дней, а уже третья неделя пошла… Что ты там про Римму говорил?

— Я знаю про нее то же самое, что и ты. — Глеб не мигая смотрел на Инну.

— Да, но я не знаю…

Она выглядела неубедительно, и Глеб усмехнулся, осуждая ее за ложь.

— Может, они вместе уехали? — спросила она.

Глеб пожал плечами. Уж ей точно известно больше, чем ему, так что пусть у себя и спрашивает.

— Я правда не знала, что Римму…

— Я знаю. И жду. Когда гнойник вскроется.

— Зачем тебе ждать?

— Мы с Зоей ждем, — отчеканил Глеб.

— Зачем тебе Зоя? — Инна качнула головой, красноречиво глядя на него.

— Странный вопрос.

— Странный выбор. Ты должен был бегать за мной, а не за ней.

— У меня ни кола ни двора, — усмехнулся Глеб, вспомнив разговор на кладбище.

— Мне ничего не надо. Но, возможно, мне нужен ты. — Инна загадочно улыбнулась, обволакивая Глеба чарующим взглядом.

— Я тебе не верю.

Наверняка Инна что-то задумала. Да и не тянуло его к ней в сети.

— А ты поверь.

— Ты обманешь.

— Нет.

Глеб вздохнул. Достала его Инна, и разговор утомил. Заканчивать пора и расходиться.

— Очень хорошо, — улыбнулась она.

Глеб вопросительно глянул на нее. О чем это она?

— Хотела знать, как у тебя с Зойкой. Ты молодец, держишься, не бросаешь девчонку в беде.

Эти слова шли не от души, но с прицелом в будущее. Что-то нехорошее затеяла Инна, Глеб нутром чувствовал это.

— Тебе какая забота? — настороженно спросил он.

— И я должна позаботиться о ее судьбе. Мы же не чужие люди… Если она отзовет свой иск, я перечислю на ее счет миллион долларов.

— Я ей скажу.

— Скажи. И позвони мне.

Инна поставила на стол сумочку, вынула оттуда визитную карточку, передала ему. Глеб пожал плечами. Не хотел он быть на связи с Инной, но миллион долларов — серьезная для того причина.

— Буду ждать твоего звонка. — Инна улыбнулась так, как будто Глеб должен был признаться ей в любви по телефону.

И, судя по ее взгляду, она очень хотела этого. Но не будет признания. Потому что нет любви. Да и не было никогда.

* * *

Глеб повел себя по-скотски. Хотя бы потому что отказал Инне в помощи, не захотел разобраться с Леоном по-мужски. А мог бы взять и пристрелить его. Но нет, он послал ее к черту, и ей самой пришлось решать проблему. Зато ради Зойки он готов на все. Инна не знала, как он вышел на Римму, но ему известно про эту суку. И он знает, как все было. И знает, и копает. Как бы он не взял за горло Радика, не вытряс из него правду.

Но Радика так просто не взять. Это, во-первых. А во-вторых, если что, он возьмет Леона и Римму на себя. А если нет, Инна сама обвинит его в убийстве… Но Радик мог знать, как Леон и Римма провернули аферу с завещанием. И эта правда могла уничтожить Инну.

В любом случае Радик опасен. И от него неплохо было бы избавиться. С этой мыслью Инна вышла из гаража в своем доме.

Двор дома охранялся как положено, а в доме как будто все вымерло. Никто не вышел встречать Инну, а ведь и горничная должна быть, и начальник охраны.

Инна прислушалась, кто-то где-то стонал за запертой дверью. Как будто кто-то кого-то мучил. Но, скорее всего, у этих звуков была иная, куда более позитивная природа.

Инна не ошиблась. В комнате для прислуги происходило таинство зачатия. Лена лежала на спине, а Радик конвульсивно водил своим «смычком» по ее «струнам», выжимая из них звуки.

— А дверь закрывать надо, — громко сказала Инна.

Радик дернулся, но как он соскакивал с горничной, Инна не видела. Зачем ей это порно? Дело не в зрелище, а в его последствиях.

Она сама спровоцировала эту ситуацию, поэтому знала, для чего ей все это нужно. И по лестнице к себе она поднималась с улыбкой Джоконды.

Радик не заставил себя долго ждать. Надо было видеть, сколько раскаяния было в его взгляде, сколько страха. Неужели он всерьез думал, что Инна убита горем?

— Это совсем не то, что я подумала? — Но в ее словах звучала ревность и обида.

А как иначе?

— Ну, сначала нет… — мотнул головой Радик.

— Что сначала? — не поняла она.

— Ну, сначала мы просто говорили… Ничего такого…

— А потом суп с котом?.. Или с киской?

— В смысле с киской?

— Проехали.

— Сам не знаю, как все получилось.

— А получилось?.. Или потом продолжите?

— Да нет, больше ничего такого!

— А как же Лена? Теперь ты просто обязан на ней жениться.

— На ней жениться? — Радик смешно, но не нарочно свел к переносице глаза.

— А на ком?

— Ну, с тобой тоже было.

— На мне должен жениться? — Инна с трудом сдерживала смех.

— Ну-у…

— Ты, дорогой мой, все перечеркнул… Я думала, у нас… — Она нарочно оборвала себя.

— Что у нас?

— Ничего. Уже ничего…

— Ну, можно исправить, — надуто буркнул Радик.

— Можно.

— Как? — встрепенулся он.

— Отрежь себе член! — едко усмехнулась Инна.

— Э-э… А-а… — Он протянул к ней руку, сжимая и разжимая пальцы.

— По-другому никак!

— Но…

Инна направилась к двери. Проходя мимо Радика, ласкающим движением руки провела по его плечу.

— Я умею быть великодушной. Но не умею прощать.

— Да?

Инна выглянула за дверь. Вдруг Лена подслушивает. Но в холле на втором этаже никого не было.

— Как человек великодушный я разрешаю тебе жить с Леной.

— Ну-у…

— Иногда ты сможешь приходить ко мне. — Инна кивком показала на кровать.

— О-о! — встрепенулся Радик.

Его физиономия расплылась в идиотской улыбке. Под давлением таких же идиотских мыслей. Пусть порадуется, все равно ему больше ничего не обломится.

— Ты уже рассказал Лене, что было между нами? — спросила Инна.

— Нет! — Радик приложил к груди обе ладони.

— А то, что ты убил Леона и Римму?

— Я?!

Инна молчала, начальственно глядя на него. Радик не захотел сопротивляться этому давлению.

— Если я это сделал, зачем говорить?

— А ты сделал?

— Сделал.

— И, если вдруг, возьмешь все на себя.

— Ну ты же никому не скажешь? — нахмурился Радик.

— Я нет, а ты можешь. Приставят к голове пистолет, и расколешься.

— Кто приставит?

— Глеб.

— А он знает?

— Он ищет Леона и Римму.

— Кто ищет, тот найдет, — осклабился Радик.

Инна вопросительно посмотрела на него.

— На том свете… Можно его туда отправить.

— Зачем?

— Ну, чтобы не лез, куда не надо.

— Может, лучше просто молчать?

— Мне?

— Ну, я точно не скажу.

— А я еще точней…

— Вот и хорошо.

— Я себе не враг.

— А Глебу?

— Ну, если он против нас, то враг… Можно закрыть вопрос.

— Леон пытался.

— Ну так то на острове.

— На острове, — вздохнула Инна.

Все-таки знал Радик про неудавшуюся охоту на острове. Значит, и о том, что Инна была в сговоре с Леоном, знал. Опасный он свидетель. Но как от него избавиться? Если вдруг ей повезет и она сможет убить его, все равно возникнут осложнения. В прошлый раз ее застал на месте преступления сам Радик, в следующий раз свидетелем окажется та же Лена или кто-то из охраны. В следующий раз может возникнуть эффект снежного кома, который доставит ее прямиком в полицию. Или даже на кладбище.

— Леон глупо сделал, надо было по-другому с Глебом решать, — сказал Радик.

— Как?

— Не знаю.

— Зачем тогда говоришь?

— Я не могу думать просто так. — Радик развел руками. — Ты мне скажи, что Глеба надо сделать, тогда я буду думать.

— Не надо его делать, — качнула головой Инна. — Если ты будешь молчать, он не опасен.

— Я буду молчать, — кивнул Радик.

— Тогда зачем его бояться?

— Не надо его бояться.

— И деньги…

Инна задумалась. А не погорячилась ли она? Миллион долларов — это слишком даже для той прорвы, которую она получила в наследство. Впрочем, она еще не проводила ревизию своего состояния, возможно, там долгов больше, чем реальных денег. Так часто бывает, гладко только на бумаге. Зато Зойка получит прибыль чистыми деньгами. Где же здесь справедливость?

Глава 11

Смех был звонким, но не чистым: слишком уж много в нем было истерических ноток. Но Зойку можно было понять. Миллион казался ей сущим пустяком, а тут Инна вдруг сбила планку до двухсот пятидесяти тысяч.

— Не хочешь, не надо, — сказала она. — Пусть будет суд.

Она не улыбалась, как тогда, в кафе-мороженое. Здесь, в ресторане, она вела себя как Снежная королева. Красивая, холодная и неприступная. И на Глеба она не обращала никакого внимания, во всяком случае делала вид.

— Пусть будет суд, — кивнула Зоя.

Увы, но у суда не было никаких доказательств относительно невменяемости гражданина Некрасова. Зато судья мог поверить в то, что Иван Павлович отказался от дочери из-за Глеба. Он просил ее расстаться с ним, но Зоя отказалась. Дочь пошла против воли отца, чем не повод отказать ей в наследстве? Зоя сбежала вместе со своим женихом, и это окончательно добило несчастного отца, отсюда инфаркт, больница, а затем и морг. Перед смертью обиженный отец изменил завещание. Потому как имел полное на то право. Именно эту версию и проталкивали адвокаты Инны. Мало того, они ничуть не сомневались в своем успехе. В то время как Глеб не верил в их победу.

— Что ж, тогда до встречи в суде.

Инна тоже не сомневалась в своем успехе, поэтому она поднялась, чтобы уйти.

— Погоди! — сказал Глеб.

Инна глянула на него, как королева на какого-то смерда, который осмелился разогнуть спину в ее присутствии. Но все-таки остановилась и даже вопросительно изогнула бровь.

— Зоя согласна на твою четвертушку.

Зоя ударила его локтем в бок. Инна это заметила и язвительно усмехнулась. До чего же опустился Глеб, если позволяет женщине бить себя? Неужели в подкаблучника превратился?

— И остров в придачу, — добавил он.

— Остров? — задумалась Инна.

Неплохо было бы отправить Зою в тропическое изгнание. А чтобы ей не было скучно, Глеб также отправится на остров. А почему нет?.. Примерно в таком ключе она и думала.

— Нет? — Глеб внимательно смотрел на Инну.

— Странные какие-то запросы. — Она пожала одним плечом.

— Странное завещание.

— Насчет завещания не уверена, а остров… Я подумаю.

Инна еще раз усмехнулась, глянув на Глеба, и вышла из-за стола. На этот раз он ее останавливать не стал.

— Зачем ты согласился? — Зоя с упреком глянула на него.

— Лучше что-то, чем ничего.

— А остров?

— Остров… Я знаю, где скрывается Леон.

— На острове?

— И, если Инна зажмет остров, значит, он точно там. Вместе со своей Риммой.

— И что?

— Надо их вернуть на родину.

— Зачем?

— Народ должен знать правду.

— А толку, если я откажусь от наследства?

— Ты откажешься от претензий на него, а это не совсем одно и то же.

— Ну, не знаю…

— Сам Леон точно не вернется.

— Да, но сам он и не сдастся. Как ты с ним справишься?

— Я смогу, — коротко и самоуверенно сказал Глеб.

Он еще не знал, как выкурить Леона с острова. И его, и Римму, но ведь можно что-то придумать. Было бы желание… А вот желания браться за это дело как-то не очень много. Может, он зря подумал об этом чертовом острове? И взялся за гуж… Как теперь сказать, что не дюж?

— Это же так далеко.

— Не привыкать.

— А если Инна не отдаст нам остров?

— Конечно, не отдаст, — кивнул Глеб. — Зато мы убедимся, что Леон там.

— И поедем за ним?

— Я поеду.

— Сам?

— А чем ты можешь мне помочь?

— Не знаю… Но я поеду с тобой!

Глеб пожал плечами. Может, Леона и нет на острове? Ни его, ни Риммы. Если так, то ехать им туда совсем не обязательно. А если так, то глупо ссориться с Зоей по пустякам. Тем более что и без острова проблем хватает. Нет, не станет он ее отговаривать… Но и с ней, скорее всего, не поедет.

* * *

«Мерседес» плавно катил по городу, едва слышный шелест шин убаюкивал. Инна вдруг стала проваливаться в сон, когда Радик накрыл ее ладонь своей рукой. И так жарко на нее посмотрел.

Инна едва удержалась от резкого движения. Не надо дергаться по пустякам, нужно уметь держать себя в руках. Руку свою она высвободила неторопливо, с чувством собственного достоинства. И сделала выговор:

— Никогда так не делай!

— Извини. — Радик виновато опустил голову.

— Как там Лена поживает?

Радик вздохнул, пропустив удар по больной мозоли. С Леной у него все в полном порядке. Но ему ее одной мало, он хочет еще и с Инной. Но кто ж ему даст?

А она бы дала. Глебу. Ему бы одному и дала. Только с ним и хотела. Леон уже не в счет.

— Зачем Глебу остров? — спросил Радик.

— Полцарства за коня. И полконя в придачу, — усмехнулась Инна.

Лучше бы Глеб принцессу попросил, вдруг она бы согласилась отправиться с ним на остров. Но Глеб выбрал Золушку.

— Ты отдашь ему остров?

— Нет, тебя туда отправлю. Вместе с Леной.

— Да мне и здесь неплохо…

— А Глебу нравится.

Инна помнила, как Зойка уговаривала своего отца отпустить ее на остров. Потому что Глеб этого хотел.

— Пусть проваливает. Нам спокойней.

Инна думала недолго.

— Да, наверное.

Леона больше нет, и ничего, жизнь от этого не остановилась. И Глеба можно убрать с глаз долой, тогда и воображение перестанет воспаляться. А там и мужчина нормальный подвернется, такого же высокого напряжения, как Леон и Глеб. Инна еще молодая, у нее все впереди.

— Может, он думает, что Леон там, на острове? — спросил Радик.

— Может, и думает, — не стала оспаривать Инна.

— Леон уже кое-что нашел. И он пусть найдет. На этом острове.

— Что Леон нашел? — спросила она.

Но сама же и ответила на свой вопрос. Погибель свою Леон нашел. И Глеба следовало бы отправить этим же путем. Вместе с Зойкой… Действительно, кто будет их искать на бескрайних просторах Мирового океана?

* * *

Снова на Зою навалилась хандра, не захотела она в институт. Зато Инна тут как тут. Со своей фирменной тетрадкой-«всезнайкой».

— Первой пары не будет! — весело сказала она.

Однажды Глеб это уже от нее слышал. Но в прошлом был и другой момент. Он помнил, как имел дело с Леоном и его дружком Радиком. И еще он помнил, что на днях Инна приезжала в ресторан в сопровождении охраны. Да и выглядела она тогда, как леди на светском рауте. Сейчас она простая, непритязательная, но это всего лишь игра. Где-то неподалеку наверняка находятся телохранители. Как бы это не вышло Глебу боком.

— В кино на задний ряд? — спросил он.

— А почему нет? — Инна подошла к нему вплотную.

Чарующий запах духов ударил в голову, Глеб испытал чувство, близкое к шоку. И так вдруг захотелось оказаться вместе с Инной в кино на местах для поцелуев.

— А Радик возражать не будет?

— Радик уехал.

Инна придвинулась так близко, что Глебу пришлось обнять ее за талию.

— Куда?

— В командировку… Ты его боишься?

Ее губы едва не касались его уха.

— Нет… Просто подумал…

— Не надо думать. Надо делать… Пошли!

Инна закрутила его как самый настоящий смерч. Закрутила, понесла, очнулся Глеб у нее в машине. Это был «Порше Кайман» из конюшни его покойного мужа. И везти она собралась Глеба отнюдь не в кинотеатр.

— Куда мы, к нотариусу? — спросил он.

Не стоило сейчас заводить разговор о материальном, но Глебу нужно было как-то сбить романтическую волну, которая нахлынула на них обоих.

— Можно и к нотариусу, — кивнула Инна. — Договоры уже готовы. Зоя получит сто тысяч, квартиру и свой «БМВ» в придачу.

— А остров? — скорее в шутку, чем всерьез сказал Глеб.

Просто хотелось посмотреть, как отреагирует Инна.

— Остров после сессии.

— Не раньше?

— В собственность оформим прямо сейчас… Ну, может, завтра. Куда нам торопиться? Пока Зойки нет, — загадочно улыбнулась Инна.

— Я тебя не хочу.

Голос Глеба звучал спокойно, но фраза прозвучала резко. Инна сжалась, как будто ее ударили под дых.

— А кто тебе сказал, что я тебя хочу? — выдавила она.

— Тебе не я нужен, тебе нужен кураж. Хлеба у тебя теперь много, а зрелищ не хватает. Но я тебе не гладиатор…

— Не гладиатор. Куда тебе! — фыркнула Инна.

— И насчет своих подачек ты не со мной договаривалась. Если ты думаешь, что я ради них на карачки встану…

— Ты очень много о себе думаешь.

— Я думаю в режиме онлайн. Что происходит, то и думаю.

— А что происходит? Договоры готовы, подпишем, и все…

— Это к Зое.

— Не знаю, чем она лучше меня, — не скрывая обиды, сказала Инна.

Глеб промолчал. Зоя не убивала своего отца и наследства никого не лишала. Все это Инна понимала и без него, зачем тогда что-то говорить.

* * *

Подойти к острову без риска сесть на мель можно было только со стороны лагуны. Именно так и поступили наемники Леона. Подошли на катере, под водой подобрались вплотную к берегу, а там уже развернулись, к счастью, неудачно. Возможно, подошли они к острову на том самом катере, которым управлял сейчас Глеб. Это старое «корыто» с примитивным управлением он взял в аренду — пока на трое суток. Зою оставил в гостинице, а сам отправился на задание, которое сам же себе и назначил. Ночь, звезды, Млечный Путь, как дорога в саму вечность. Шум воды за бортом, легкая качка. Остров еще далековато, но уже пора бросать якорь.

Остров Инна так и не отдала. Зажала. Но разрешила посещать его в любое время, хотя в этом году — не раньше июля. Не хотела она, чтобы Глеб отправлялся на остров сейчас. Именно поэтому он здесь. Инна-то думает, что они с Зоей в Молочайске, а они уже на другом конце света.

И снаряжение для дайвинга Глеб арендовал. Инна обещала им целый миллион, назначила двести пятьдесят тысяч, а выплатила всего сто. Но это были «живые» деньги, которыми Глеб сейчас и пользовался.

Он поставил катер на якорь, снарядил себя для дайвинга и ушел под воду. И по лунной дорожке — к острову. Подводное ружье в помощь. И два ножа на поясе. Вдруг акула нападет, хоть какая-то защита.

Но акула прошла мимо. Махнула хвостом перед самым носом и скрылась в глубине. Страшного ничего не произошло, но Глеб почувствовал себя жалкой песчинкой на дне океана. Морская стихия такая огромная, а он такой крохотный.

Но как бы то ни было, «песчинка» смогла выбраться на берег. Тихо, спокойно, только волны накатывают на берег, и деревья шелестят, приветствуя гостя.

Глеб снял только акваланг, костюм оставил на себе. И только ему известным путем направился к дому. Эта невидимая тропка вела еще и к тайнику, в котором находилось оружие — «Узи» с тремя полными магазинами, «Глок» и полторы обоймы к нему. Все стволы с глушителями.

Продвигался он очень медленно. Сделает несколько шагов и остановится, прислушается — к звукам и к себе. Интуиция звенела, как натянутый нерв, но красного сигнала тревоги не подавала. Он вскрыл тайник, вооружился, подобрался к дому. А там никаких признаков жизни.

Покидая остров, Глеб поставил стол на террасе вверх ногами, в этом же положении он его сейчас и обнаружил. Или Леон таким образом пытался сбить его с толку, или его здесь не было.

А зря. Погода на острове отменная, а какая природа! Глеб с удовольствием провел бы здесь недельку-другую, а потом уже можно и обратно. Сессия как раз начнется, и они с Зоей ее сдадут. Не могут не сдать — у них же не МГУ.

В доме действительно никого не было. И обстановка без изменений. Никто не жил здесь с тех пор, как они отсюда уехали. Не было здесь Леона, и Риммой не пахло. Но почему тогда Инна не хотела, чтобы они сюда ехали?..

* * *

Гостиничный домик стоял прямо на воде, а к берегу, к пальмам тянулся деревянный мостик. Зоя очень удивилась, увидев, как отец идет по нему. Он направлялся прямо к ней, а она сидела у окна и смотрела на него.

Глеб не хотел ее брать с собой, ей пришлось настаивать. Он сдался, но оставил ее здесь, ждать у моря погоды. И очень просил не расслабляться. Вдруг Инна выследила их, вдруг Радик отправил за ними своих людей. Зоя боролась со сном всю ночь, справлялась она с ним и днем. И сейчас она не спала, а отец появился. Подошел к ней.

— Где Глеб? — спросил он. И сам же ответил: — Бросил тебя… А я говорил!..

— Не бросил! — возмутилась Зоя.

И от собственного голоса проснулась. Она действительно сидела у окна, но отца на пристани не было. Все-таки заснула она, а отец ей приснился.

А приснился для того, чтобы упрекнуть. Как будто это Глеб виноват во всем, что произошло.

А может, и виноват? Зачем он утащил ее на треклятый остров? Может, с отцом бы ничего не случилось, если бы они остались дома. Да и вообще, все беды начались с тех пор, как он появился в ее жизни. Жила до него спокойно…

Со стороны моря послышался шум мотора. К пристани причаливал катер. Зою будто ветром выдуло их домика. Это был Глеб. Красивый, мужественный. Он был в одних шортах, грудные мышцы и «кубики» на животе обнажены. За два дня кожа его потемнела, но не обгорела. Движения четкие, уверенные. Он сначала пришвартовался, а затем уже глянул на Зою, улыбнулся ей.

И в этой его улыбке сгорели все ее сомнения. Ну как она могла подумать, что без него ей было бы лучше?

— Ну что? — Она подала ему руку, чтобы он смог сойти с трапа.

Глеб удивился. Он запросто мог обойтись и без ее помощи. Но за руку ее взял.

— Ничего.

— Совсем ничего? — Она глянула на катер, в трюме которого мог находиться Леон.

— Совсем ничего. Остров необитаемый.

— И не было никого?

— После нас никого.

— Ну и хорошо.

Они зашли в дом, тростниковая крыша которого не спасала от дневного зноя. Но здесь были холодильник и душ с пресной водой. Глеб вынул банку холодного пива, в один присест осушил ее.

— Я так переживала за тебя, — сказала она.

— И совершенно напрасно.

Глеб снял шорты, встал под лейку душа. Кабинки здесь не было, специального помещения тоже. Вода брызгала прямо на стены жилища, но хозяев гостиницы это не смущало. А их с Глебом и подавно.

— Леон очень опасен, — сказала она.

— Если он жив, — намыливая голову, пожал плечами Глеб.

— Что-то я тебя не понимаю.

— Я его не убивал. Но это мог сделать Радик.

— Он же друг Леона.

— Лучшие друзья женщин — бриллианты, а лучшие друзья мужчин — миллионы. Радик мог тупо продаться Инне.

— Думаешь?

— Леон на нее наседал, требовал невозможного. Она даже ко мне за помощью обращалась.

— К тебе?! Ты не говорил! — вскинулась Зоя.

— Не говорил. Потому что отказался.

— А если бы согласился?

— Меня бы здесь не было.

— У тебя что-то было с этой сукой?

— Вот поэтому я тебе ничего не сказал.

— Так было или не было?

— Тебе нужно успокоить нервы. Думаю, пара недель на острове снимут городской невроз.

— Ну, если только пара недель, — пожала плечами Зоя.

Не хотелось ей прямо сейчас возвращаться домой. Но и долго здесь находиться она тоже не могла.

— Завтра с утра и рванем, — решил он.

— Хорошо, — улыбнулась она.

Морское путешествие, курортное настроение, райский остров — это прекрасно. И это заводит.

— Времени у нас совсем мало. — Глеб глянул на часы.

До ночи они успели сделать все, что запланировали. Закупили провизию, погрузили на катер все необходимое. А главное, продлили аренду судна. На этот раз они не стали полагаться на «лодочника», который мог тупо забыть об их существовании. В этот раз катер будет с ними все две недели. А чтобы яхта не простаивала, Зоя придумала расписание морских прогулок вокруг острова. Глеб тут же внес коррективы, втрое сократив их число. Горючее нужно было экономить.

Глеб заснул сразу, едва коснулся ухом подушки. А Зоя долго не могла заснуть. Ей казалось, что по пристани кто-то ходит. Она выглянула в окно раз-другой, но никого не увидела. Возможно, это ветер играл с плохо закрепленной доской, или волна била в опору. Но ей казалось, что это гуляет по пристани душа отца.

Засыпая, она услышала, как в воду что-то упало. Как будто человек с пристани свалился. Но подниматься Зоя не стала. Все равно там никого не было.

Глеб поднял ее чуть свет. Ночные часы она добирала уже на катере, в крохотной каюте с убогой обстановкой. Но койка здесь была крепкой, подушка мягкой. Легкая морская качка убаюкивала, а шум двигателя не раздражал.

Завтракали они печеньем, запивая его вредной, но такой вкусной кока-колой. Затем она загорала на носу яхты — голышом. Некого стесняться, когда вокруг бескрайний океан. Обитаемые острова остались далеко позади, впереди — бесконечность, в которой затерялся клочок забытой всеми земли. Если все будет хорошо, только к вечеру они будут на месте.

Глеб предложил ей искупаться, но Зоя отказалась. Это ведь придется заглушить двигатель, остановиться, а вдруг катер больше не заведется? Тогда все. На веслах они далеко не уйдут.

Солнечные ванны утомили, захотелось постоять на вахте, Глеб передал ей штурвал. Потом они обедали, затем Зоя снова загорала, на этот раз под тентом. И все же ближе к вечеру невыносимо захотелось искупаться. А тут еще на горизонте показалась земля. Навигатор вывел их точно к цели, а она боялась, что может случиться осечка.

И все же Зоя терпела. Остров приближался, еще немного, и они будут на месте. Там и окунутся в море. В лагуне спокойно, акулы туда заплывают редко.

— Тебе не плохо? — спросил Глеб, с тревогой глядя на нее.

— Да нет, хорошо.

Только сейчас Зоя вдруг поняла, что близка к обмороку.

— Давай в море! — Глеб подал ей руку, помог подняться.

Он не стал глушить двигатель, а просто сбавил обороты. Катер остановился, а мотор продолжал тарахтеть. Зоя едва не обозвала себя дурой. Действительно, совсем не обязательно было выключать зажигание, чтобы искупаться. Но эта злость на себя исходила от воспаленного воображения. Зоя сама осознавала бредовую сущность своих мыслей. У нее тепловой удар, сознание сместилось по фазе. Но ничего, сейчас она искупается, и все пройдет.

Она нырнула в воду и вдруг стала тонуть. Руки плохо слушались, потяжелевшие ноги потянули на дно. Глеб нырнул за ней, схватил, помог вынырнуть. И в этот момент громыхнуло так, что уши заложило до самого горла. Воздушная волна прокатилась по голове, сжимая мозг. Но зрение не отказало, Зоя увидела, как от яхты отлетают куски, а сама она разваливается на части.

— Твою мать! — заорал Глеб.

Зоя ничего не могла понять. Она теряла сознание.

В себя она пришла в тишине, наполненной звонким бульканьем воды. Она лежала на спасательном круге, а Глеб плыл рядом, толкая ее. Яхты не было видно, а чтобы посмотреть на остров, нужно было перевернуться. Зоя попробовала это сделать, но снова лишилась чувств. Ощущение было такое, как будто она погружается на дно морское. И при этом почему-то не было страшно.

В следующий раз она очнулась в том же положении, на том же спасательном кругу. Но было уже темно. На этот раз она смогла перевернуться и увидеть остров, выступающий из мрака Мирового океана. Сознания она не потеряла, мало того, поняла, что может плыть без чьей-то помощи.

Сначала они пришвартовались к коралловой гряде, окаймляющей лагуну. Волны небольшие, но накатывали они с пугающей частотой. Впрочем, тревожное настроение угнетало и без того.

— Ну вот, приплыли, — пытаясь восстановить дыхание, сказал Глеб.

— Точно, приплыли, — усмехнулась она.

От катера остался один только спасательный круг. Даже документы, и те утонули.

— А что тебе не нравится? — улыбнулся Глеб. — Классика жанра — кораблекрушение, остров, спасение.

— Только не говори, что катер напоролся на риф.

— Нет, его взорвали.

— Кто?

— Привет из Молочайска.

— Инна?!

— Тонкий расчет, тонкая работа.

— В чем тонкий расчет?

— Не заморачивайся. И дыши глубже. Нас ждут великие дела, — сказал Глеб. И немного подумав, с горькой усмешкой добавил: — На маленьком острове.

Зоя протяжно и шумно вздохнула. Им повезло, они выжили, но катера нет. И телефона тоже. И как они теперь вернутся на большую землю?

Глава 12

Дождь лил как из ведра. Именно так он и лил, как будто над островом разом опрокинулись тысячи ведер. За этими водопадами не было видно ни горы, ни леса. Сквозь эту завесу пробивались только вспышки молнии. И гром грохотал с такой силой, какую мог произвести одновременный залп сотен гаубиц.

А ведь еще пару часов назад погода была просто замечательной. Ни облачка на небе, ветер был спокойным, ровным. А рано утром грянула гроза, на море наверняка шторм.

— Судьба подает знак, — сказал Глеб.

Он стоял у открытой двери, не рискуя выходить на залитый водою балкон. Если дождем не смоет, то молнией зашибет. В доме тоже опасно. Зое было страшно, она обнимала Глеба со спины, крепко прижимаясь к нему.

— Хочешь сказать, что нас убьет гроза? — спросила она.

— Нас могло убить взрывом, нас могло убить штормом. Но мы живы. Поэтому нас теперь точно ничем не убьешь.

— Сами умрем. Здесь, на этом острове… Почему ты никому не сказал, куда мы едем?

— Чтобы узнала Инна?

— Она и так узнала!

Глеб кивнул. Наверняка за ними следили. Инна тонко разыграла партию. Поняла, что Глеб ищет Леона, почувствовала его настроение и подтвердила ложную догадку. Глеб поверил, что Леон здесь, на острове. И повел себя как полный кретин. Был, звучал в нем голос разума, призывающий отказаться от авантюры, так нет, не удержался от глупости, сунул голову в хитро расставленную западню. Человек Инны дождался, когда Глеб вернется с острова, и заминировал оставленную на ночь яхту. Раньше он этого сделать не мог. Наверняка это человек прилетел вместе с Глебом или сразу же вслед за ним. Пока он осмотрелся, пока решил вопрос со взрывчаткой. Видно, были у Леона криминальные связи здесь, на островах. Где-то же он достал оружие для своих подводных диверсантов. А сейчас тротил где-то прикупил. Или он, или Радик, который мог быть в курсе… Радик сейчас в шоколаде, а Глеб — в райской заднице.

— И почему ты боишься эту суку? — возмущенно спросила Зоя.

— Я боюсь?

— Леона он здесь искал… Зачем надо было ехать на край света, если можно было решить все в Молочайске? Взял бы за горло эту дрянь, она бы все рассказала!

— Какая ты кровожадная!

— Я не кровожадная!.. — Зоя толкнула его, но при этом не отстранилось. Так и осталась прижиматься к нему. — Я справедливая!

— Воевать с женщинами — это справедливо?

— А если эта женщина убила моего отца?

Глеб кивнул. Он уже не сомневался в том, что Инна причастна к смерти Некрасова.

— Она пыталась убить нас!

— Тихо, тихо… Грозу испугаешь! — пошутил Глеб.

— Радика мог бы к стенке прижать!

— Уговорила.

— Ну да, где Радик, а где мы? — усмехнулась Зоя.

— Мы в центре вселенной, а они с Инной непонятно где.

— Где мы?!

— Сколько в мире людей, столько и центров вселенной. Мы здесь, и весь мир крутится вокруг нас.

— Крутится?!.. Стоит на месте!

— Пусть стоит. Зато мы живы. И у нас все есть.

— Что у нас есть?

— Рыба, соль, спички…

— Ага, и консервы!

— Консервов надолго не хватит.

— А нас насколько хватит?

— До пятницы точно.

— До какой еще пятницы?

— Я буду Робинзоном Крузо, а ты Пятницей. И каждый день у меня будет Пятница.

— Ты будешь Пятницей!

— Тогда у тебя будет каждый день Пятница, — улыбнулся Глеб.

— Начали жить в пятницу и умрем в пятницу, — успокаиваясь, сказала Зоя.

— Умрем в один день, — кивнул он.

— А счастливы будем? — Зоя чуть ли не силой развернула его к себе лицом.

— Можно начинать прямо сейчас, — сказал он.

И, подхватив ее на руки, уложил на кровать. За окнами грохотала гроза, бурлила вода, но дом стоял крепко, в нем сухо и тепло. Есть оружие, снасти для рыбной ловли, инструменты, одежда. От электричества придется отказаться, поскольку топливо практически на нуле, но ничего, жили же люди при свечах, и ничего.

И без телевизора они проживут. Вдвоем им не будет скучно. Мало того, веселиться можно начинать прямо сейчас. Там, за окном, свой гром, а у них здесь своя молния. И почему бы им не громыхнуть в постели — в ознаменование новой жизни?..

* * *

Лобстеры водились на глубине, нужно было выйти из лагуны в океан, чтобы добыть их. А Глеб совсем не прочь был устроить сегодня изысканный ужин. Вина не будет, за отсутствием такового, но стол украсят лобстеры.

Он уже был у рифов, когда слух уловил шум двигателя. А вскоре появилась белоснежная яхта. Она шла вдоль коралловых рифов, Глеб едва удержался от искушения помахать ей рукой.

Он достаточно легко смирился с необходимостью жить на острове, но все же обрадовался возможности вернуться домой. Но на яхте мог быть враг, и Глеб обязан был помнить об этом.

Он вплотную подплыл к рифам, зацепился за выступ, осторожно, чтобы не порезаться о ракушки, прижался к нему. И осторожно глянул на яхту, которая проходила мимо, сбавляя ход. Судно не собиралось заходить в лагуну, оно шло вдоль гряды, отделяющей ее от океана. А на капитанском мостике стоял человек в белом. Он смотрел в бинокль, обозревая песчаный пляж, пальмовую рощу, из которой в любой момент могла появиться Зоя.

А ей никак нельзя было сейчас показываться. Потому что Глеб узнал этого человека. Это был Радик. Он смотрел далеко, потому не мог видеть, что творится у него практически под носом. Да Глеб и не позволил бы ему заметить себя. Он готов был спрятать голову в любое мгновение.

И сделал это, когда появилась смазливая девушка в голубом купальнике и белой шляпе. Она подошла к Радику, положила обе руки на одно его плечо и повисла на нем. Ее взгляд скользнул по рифу, за которым прятался Глеб. Он спрятался, но успел «сфотографировать» девушку.

Яхта шла медленно, Радик смотрел в бинокль долго, минут пятнадцать, не меньше. Но Зоя, к счастью, не появлялась. Наконец катер повернулся к острову кормой и стал набирать ход.

Глядя на кильватерный след, Глеб не знал, что думать. С одной стороны, хорошо, что Радик не заметил его и убрался восвояси. Но с другой, неплохо было бы набросить на него аркан. Глеб находился в незавидном положении, из оружия у него сейчас был только нож, а у Радика мог быть автомат. Глеб в воде, а Радик на борту яхты, в заведомо выигрышном положении. Не факт, что Глеб мог бы выжить, окажись он в прицеле у пирата. Но все равно жаль, что Радик уходит…

Может, он еще вернется?..

* * *

Одни цветы всего лишь завяли, другие совсем погибли.

— Да уж, запущено тут у вас, — качнул головой чернявый красавчик, осматривая оранжерею.

Инна всего лишь усмехнулась. Во-первых, плевать ей на все это цветение. От Зойки она получила наследство ее отца, а эти чертовы цветы триста лет никому не сдались. А во-вторых, она рада была тому, что цветы погибли. Это ее, Зойкины цветы, значит, она и сама сгинула.

Нехорошо радоваться смерти живого человека, но у Инны совесть чиста. На днях она помянула Зойку как следует. И даже немного взгрустнула.

— Нет, это я не про вас! — Игорь вроде как испугался. Но взгляд хитро блеснул.

— А что ты мог про меня подумать?

Инна возмутилась, но не разозлились. Этот красавчик метил в садовники, называя себя ландшафтным дизайнером. Своим внешним дизайном он мог внести разнообразие в ее скучную жизнь. С Радиком ей не хотелось, да и Лена вцепилась в него всеми пальцами. Простые охранники для нее вообще второй сорт. Этот вроде как ближе к первому. И смотрится он хорошо, более того, возбуждающе. Был в нем какой-то орешек, который хотелось расколоть.

— Почему мог? Я думаю. Как вас увидел, так и думаю.

— О цветах думай.

— О цветах жизни, — кивнул.

— Дети — цветы жизни.

— О них и думаю. — Игорь лукаво улыбнулся, понимая, что Инна созрела.

А в ней действительно запорхали вдруг мотыльки — на огонек. Такое в ней бывало в присутствии Леона, Глеба, с другими столь бурного волнения не было. Значит, Игорь — ценная для нее находка. Да он и внешне чем-то похож был на Глеба. Было в нем что-то и от Леона.

— Что ты думаешь?

— Не надо думать, надо делать. — Он крепко держал ее на прицеле своих черных глаз.

Инна улыбнулась. Да, это был ее девиз. И ей всегда нравились мужчины, которые больше делали, чем говорили. А Игорь знал себе цену, он был уверен в себе. Потому и не постеснялся вплотную подступить к ней. От него исходил горьковатый аромат совершенно сухих цветов, но этот запах дышал свежестью. Дышал и возбуждал… Или Инна просто хотела возбудиться?.. Или уже?..

— Вы не пожалеете, — сказал он, прижав ее к стенке.

Именно этого Инна и хотела. Пропасть, раствориться в одной реальности, воскреснуть и взорваться в другой. И к стене она прижалась без принуждения.

Но тут же наступило и отрезвление. Игорь назвал ее на «вы». Потому что видел в ней хозяйку положения. Которой нужно угождать. Именно это он и собирался сейчас делать. Не любить собирался, а угождать, так, чтобы Инна ни о чем не жалела. Так, чтобы подняла его по службе, повысила ему оклад и даже сделала своим фаворитом. А все потому, что он жалкое ничтожество.

Глеб не такой, он выше всего этого. Глеб — сам хозяин своей судьбы. И Леон сделал себя своими руками. А этот на все готовенькое…

— Пошел вон! — Инна оттолкнула зарвавшегося садовника.

Но тот вцепился в нее обеими клешнями.

— Все будет хорошо. — Он противно лизнул ее в шею.

— Иди на!

Инна смогла оттолкнуть его, но снова оказалась в захвате. Платье на ней недлинное, колготок под ним нет.

— Вам понравится, — чуть ли не умоляющим тоном протянул Игорь.

Ему было страшно, он понимал, что его ждет, поэтому все еще надеялся произвести на Инну впечатление. Вдруг ей нравится грубый секс, может, она так распалится, что простит его нахальство. И даже продолжит с ним отношения… Нет, не ошиблась она, назвав его жалким ничтожеством.

Но это ничтожество обладало мужской силой. Инна оказалась на кушетке, послышался хруст, с каким лопнули трусики. Ей ничего не оставалось, как расслабиться, когда в оранжерею ворвался Радик.

Одной рукой он сорвал с нее Игоря, а другой ударил его по морде. Парень упал, но Радик не остановился. Он ударил его кулаком в нос, приложив головой в кафельному полу. Звук был такой, как будто лопнул арбуз. Удар, еще удар.

Инна его не останавливала, но злость отступала, и она уже была близка к тому, чтобы дать отбой. Но Радик остановился сам. Замер на несколько мгновений, затем потер свою переносицу и перенес пальцы на шею жертвы.

— Кажись, все, — сказал он, снизу вверх глядя на Инну.

— Что, все?

— Надо было передать с ним привет Глебу.

— Ты что, убил его?

Пульс у Игорька отсутствовал. Инна не поленилась нагнуться и убедилась в этом.

— Ты его убил.

— Кто он такой?

— Садовник.

— Цветок хотел посадить? — усмехнулся Радик.

— Что?! — Инна возмущенно глянула на него.

Уж очень ей не понравилась его шутка. Она не какая-то там дворовая девка, с которой можно говорить о ее горшках и клумбах.

— Извини.

Радик искренне осознал свою перед ней вину, и это успокоило Инну. А Игорька ей ничуть не было жаль. Он сам во всем виноват…

— Я тебя завтра ждала, — сказала она.

— И так задержался.

— Поговорим… Что с этим делать? — Инна взглядом показала на труп.

— Сейчас уберем.

— Не надо никого, — качнула головой она. — Сам приберись. Не надо никому знать.

— Я в своих пацанах уверен. — Радик взглядом дал понять, что ничуть не сомневается в своих пацанах.

— Ни в чем нельзя быть уверенным.

— Они в деле себя показали…

— А ты уверен, что с Глебом все?

— Я же говорю, что на острове был, нет его там.

— Может, спрятался?

— А катер где?.. Там его нигде не спрячешь.

— Может, вернулся?

— Нет, я с хозяином катера говорил. — Радик мотнул головой. — Не возвращался Глеб.

— А на каком он острове, хозяин знает?

— Не знает, я спрашивал. Да и не нужен ему катер, там страховка все убытки покроет.

Инна кивнула, слушая свои мысли. Это даже хорошо, если Глеб сейчас на необитаемом острове. Пусть там и остается, а она, так уж и быть, не станет взыскивать с него арендную плату. А если он вдруг сможет оттуда выбраться, то в Молочайск пусть больше не возвращается. Радик и сам по себе парень суровый, и команда у него своя. Если Глеб опасен, Инна не постесняется спустить на него собак. А он опасен… Если, конечно, жив.

* * *

Радик ушел и больше не появлялся. Но в воду он не канул. Скорее всего, он уже дома, в Молочайске, живет там, как сыр в масле катается. Хорошо, если так. А если он все-таки вернется? Да с подкреплением. Высадит десант на остров, и как тогда быть?

Оружие у Глеба было, но этого мало. Враг мог подкрасться к дому незаметно. И чтобы этого не случилось, надо было ставить ловушки. Глеб уже составил карту острова, нанес на нее пути, которыми противник мог подобраться к их жилищу. Две «волчьи ямы» он уже соорудил, а сейчас затачивал колья для третьей.

Эти ловушки — палка о двух концах. Не рой, как говорится, яму другому, сам туда попадешь. Вдруг он забудется да на кол — животом. Или Зоя… А если они вдруг останутся здесь на годы, а там пойдут дети… Сначала пойдут, потом побегут… Надо будет закопать эти ямы. Надо будет, но потом, когда опасность нападения извне сойдет на нет. А пока что крепить оборону — настоящим образом.

На террасу, вытирая руки о передник, вышла Зоя.

— Пельмени, голубцы заказывал? — спросила она.

— А нету!

— А нету, — кивнула она.

— А черепаший суп?

— И пусть нас за это накажут, — не очень весело улыбнулась она.

Рыба, лобстеры, устрицы, черепашье мясо — с этим без проблем. Черепахи занесены в Красную книгу, трогать их нельзя, но где они, охотинспекция? Пусть приезжают, штрафуют, забирают, они с Инной не против.

А муки, присущие «зеленым» и другим любителям природы, они с Зоей не испытывали. Они охотились не ради забавы, ими двигал инстинкт выживания.

Черепаший суп, печеная кефаль — все это хорошо. Если с хлебом. А не было ничего такого. И не будет. Придется отвыкать от мучного. И сигарет на острове нет, а траву и листья Глеб курить не собирался, так что здоровый образ жизни ему обеспечен.

В систему здорового образа жизни входил и здоровый послеобеденный сон. Глеб его заслужил. С утра столько дел переделал — и рыбы наловил, и воды натаскал, а ветки рубил, колья строгал…

Но спать он не лег. Его потянуло на чердак, под горячую от солнца крышу. Хлама там не было: не успел образоваться. Да и какой мог быть хлам, когда в хозяйстве мог пригодиться даже ржавый гвоздь? Кусок картонной коробки тоже за радость.

А коробку он заметил. В дальнем, темном углу чердака. Пола здесь не было, передвигаться приходилось по балкам. Глеб добрался до коробки, открыл ее, а там целый клад — ледоруб, трос, крючки, карабины. Альпинистское снаряжение в полном наборе. А ведь он собирался прихватить с собой такой комплект, но как-то не сложилось. А если бы взял, все равно бы потерял на дне морском.

С этим снаряжением Глеб забрался на гору. Осмотрел остров с высоты, глянул на море — ни живой души, ни одинокого паруса. Но затосковать себе он не позволил. Пещера дохнула на него тайной, это настроило на романтический лад. Приятно кольнуло чувство опасности. Он не увлекался альпинизмом, разбирался только в азах, а дилетант в этом деле рисковал сломать себе шею. Но Глеб все же не удержался от искушения спуститься в пролом.

* * *

Момент истины жесток и беспощаден. Так подумала Инна, бросив обратно в папку лист с отчетностью. Она, конечно, разберется с каждым пунктом, но общий итог неутешителен. Хотя и не катастрофичен.

Она не ошиблась, ее покойный муж обладал огромным состоянием. Шестьдесят с лишним миллионов долларов. Но чуть ли не половина суммы ушла со счетов еще до того, как Некрасов подписал завещание. Львиная доля ценных бумаг обращена была в презренные деньги, а счеты обналичились еще до того, как Некрасов подписал завещание.

— И куда делись эти деньги? — зло спросила Инна.

У Некрасова был управляющий, который занимался его финансовыми делами, он только развел руками. И на Инну он смотрел, как дворецкий королевы на принцессу из Урюпинска. Смотрел, как человек, вынужденный подчиняться неизбежности.

— Двадцать семь миллионов!

Это же невероятные деньги! Как по сравнению с «нолем», каким была Инна, так и на фоне тех миллионов, которые остались в ее распоряжении.

— Хозяин — барин, — сказал Краколов.

Он и внешне похож был на классического дворецкого. Черты лица вроде бы простые, но осанка царственная, и взгляд неприступно-мудрый.

— Что?!

Но что бы этот кретин о себе ни думал, королева здесь — Инна. И если Краколов это не поймет, ему подскажут. Есть у нее текущий счет, там всего миллион с лишком, но этого вполне хватит, чтобы содержать Радика с его командой.

— Я хотел сказать, что Иван Павлович имел полное право выйти в кэш.

— И куда делся этот кэш?

— Не могу знать. — Краколов смотрел на Инну сквозь непроницаемую маску на лице.

— Двадцать семь миллионов!

— Я знаю.

— Это не сто рублей, которые можно потратить незаметно, а вы были управляющим у Некрасова… Ключевое слово — были!

— Вы имеете полное право отказаться от моих услуг.

— Какие услуги? Это сплошное вредительство!.. Почему вы не предоставили мне полную отчетность?

— Предоставил.

— Когда?

— Вы сделали запрос, я предоставил.

— А сразу нельзя было сказать, что сумма, указанная в завещании, не соответствует действительности?

— В завещании не была указана сумма. Вам отошло три буквы.

— Три буквы?

— Я имею в виду слово «все», — одними глазами усмехнулся Краколов. — Вы унаследовали все. В том числе и долги.

— Долги? — похолодела Инна.

А ведь была у нее мысль, что ей могли достаться долги Некрасова. Она гнала от себя эту мысль, может, потому и не спешила с ревизией.

— На текущий момент — это два миллиона двести шестнадцать тысяч.

— Кому?

— Банку.

— Он что, брал кредит на покупку телевизора?

Краколов качнул головой.

— Или он купил унитаз? В который слил два лимона!

На этот раз управляющий кивнул, соглашаясь с ней.

— Гораздо больше. Большая часть суммы уже выплачена…

— Разберемся.

— Там все указано. — Краколов скользнул взглядом по папке с золотым тиснением.

— И куда делись двадцать семь миллионов, тоже указано?

— Нет.

— Когда Некрасов стал выводить свои деньги?

— Еще до свадьбы.

— До нашей свадьбы?

— Но после знакомства с вами.

Краколов сохранял невозмутимость, но Инне показалось, что он усмехнулся. Возможно, Некрасов делился своими опасения насчет нее.

— Ты это знаешь?

— Знаю.

— А куда делась обналичка, не знаешь?

— Нет.

Краколов нагло врал. Поэтому в глаза не смотрел.

— Ну, хорошо…

Инна ушла, не прощаясь. Однако должна была это сделать, хотя бы потому что собиралась уволить управляющего. Или он сам уволится после разговора с ней…

Радик открыл ей дверь, помог сесть в машину. Сам он собирался ехать впереди, но Инна поманила его к себе.

— Что-то я не поняла. — Она глянула на него удивленно-заигрывающе. — Ты что, потерял ко мне мужской интерес?

— Ты мой шеф, я твой подчиненный. Ты сама так поставила.

— Поставила… Лена уложила. На обе лопатки.

Радик брал ее с собой на острова. Домой он вернулся у нее под юбкой и каблуком одновременно. Инна его больше не интересовала. Может, Лена его по местным колдунам водила?..

— Ты что-то хотела? — Радик перескочил на деловую волну.

Инна вынуждена была принять ее. Хотя бы потому, что дело важное и срочное.

— Дело на двадцать семь миллионов долларов, — сказала она.

— А бывают такие деньги?

— Эти деньги должны быть у меня. А их увел Краколов.

— У тебя?

— У меня.

— Он что, смертник?

— Ну, убивать его не надо… Если, конечно, он все расскажет…

— Расскажет.

— Установишь за ним слежку. И как только представится момент, возьмешь к себе в гости. Поговоришь с ним по душам…

— По душам и поговорю.

— Давай, действуй.

Краколов мог задать стрекача, и, пока не поздно, ему нужно было перекрыть путь к отступлению. Слишком уж он много хапнул, чтобы оставаться на месте. Тревожный звонок прозвенел — крысам пора с корабля…

Глава 13

Кто бы мог подумать, что на самом дне пролома могла водиться еда. Причем очень хорошего качества. «Завтрак туриста» совсем еще свежий, всего два года со дня производства. Температура здесь приятно прохладная, солнечного света нет — в таких условиях консервы могли сохранять свою ценность в течение десятков лет. Но Глеб нашел клад уже сейчас.

А как попал сюда продукт, понять нетрудно. Не зря же на чердаке лежало альпинистское снаряжение. Причем в укромном месте. Для того чтобы никто его не взял. Видно, что хозяин снаряжения собирался им воспользоваться как минимум еще один раз.

Глеб внимательно осмотрел банку. Следы падения с высоты налицо. Возможно, она вывалилась из рюкзака. А может быть, Некрасов хотел перекусить перед тем, как отправиться в тяжелый обратный путь. А путь реально сложный. И опасный. Может, потому Некрасова охватил предстартовый мандраж, и он отказался от перекуса. А банку с собой брать не стал, там почти полкило весу, какая-никакая, а тяжесть.

Но в распоряжении у Некрасова была яхта, снаряженная для дальнего плаванья, а у Глеба с провизией полный швах. Он прихватил «завтрак» с собой.

Подъем действительно было непростым, но Глеб на иное и не рассчитывал, поэтому на белый свет вышел усталый, но в бодром расположении духа. А там Зоя, сидит на камне в тени от выступа, смотрит на него недовольно, качает головой.

— Больше заняться нечем?

— Может, я всю жизнь мечтал спелеологом стать.

— Стать или остаться?

— В смысле?

— А если останешься там, в своей пещере? Как мне здесь без тебя?

— Отец твой не остался, и со мной все будет хоккей.

Глеб тоже сел на камень, но на солнышко, под ветерок. Вид с горы сумасшедший — остров, океан. Только вот ощущение сказочности давно уже выветрилось. Вместе с новизной ощущений. Да и пещеру исследовать больше не хотелось. Может быть, потому что до самого дна дошел. Да и дел больше чем достаточно. Запасы на «зиму» нужно готовить — рыбу ловить, соль под нее выпаривать. Чем вкусней балычок, тем приятней сезон тропических дождей, который обязательно наступит. Хотя разве сушеная рыба может быть вкусной? Вот если бы хлебушка ржаного пожевать…

— При чем здесь мой отец? — возмутилась Зоя.

— Привет он тебе передал. — Глеб открыл рюкзак.

Она посмотрела на него как на умалишенного.

— Вот! — Он протянул ей банку консервов.

— Что это?

— «Завтрак туриста».

— Вижу, что не обед… Откуда?

— Отец твой оставил. Для меня. Чтобы я тебе привет передал.

— Когда оставил?

— А когда он здесь был в последний раз?

— С Инной был… А в этих чертовых пещерах он что делал?

— А я что делал?

— Ты псих. А он психом никогда не был.

— А на Инне зачем женился?

— Значит, был, — разглядывая банку, вздохнула Зоя.

— И остров не просто так купил, тянуло его к приключениям, — сказал он.

— Может, и тянуло.

— У Робинзона на острове тоже пещера была. Он там, кажется, что-то нашел.

— Давай помолчим. — Зоя умоляюще глянула на него.

Глеб кивнул. Минута молчания в честь Ивана Павловича лишней не будет.

* * *

Лето вступило в свои права — жарко, солнечно. И сессия идет полным ходом. А Глеба и Зойки все нет. И никогда уже не будет. Но разве ж это повод для грусти? Нет Глеба, и черт с ним. Инна обязательно найдет себе мужчину, в которого влюбится как мартовская кошка. А именно такой любви ей почему-то и хотелось. Так, чтобы разрывало от возбуждения…

Инна сидела на террасе, пила кофе. Тихонько подошел охранник. Инна лениво глянула на него. Молодой, стройный, даже симпатичный, но пустой, как барабан. Да она лучше без секса жить будет, чем с таким ляжет.

— Инна, к вам следователь Ковригин.

— Ковригин?

Этот молодой майор юстиции был очень даже неплох собой. Внешность, интеллект — все на уровне. Но как о мужчине Инна подумала о нем уже после того, как охранник ушел. Подумала и отмахнулась. Нет, она не собака, чтобы бросаться на сахарную кость… Вот если был Глеб к ней пожаловал. Тогда бы она сама захотела стать сахарной косточкой… И зачем она только его убила? И его, и Леона…

Ковригин был в штатском, но в его глазах Инна видела отсвет майорских звезд.

Он поднялся на террасу, а Инна осталась на месте. Лишь скупо кивнула в знак приветствия. Помнила она, как этот фрукт унижал ее обвинениями, и не хотела ничего забывать. И стелиться перед ним желания нет. Она же ни в чем не виновата… Если только Радик не засветился. Он занимался Краколовым, вдруг у него случилась уголовно наказуемая осечка? Но Ковригин один, без сопровождения. И нет в нем той важности, с которой служители закона обычно предъявляют постановление на арест.

— Я вас слушаю, — сказала Инна, вальяжным движением руки показывая на свободное кресло за столом.

— Всего пара вопросов, — усаживаясь, сказал он.

Появилась Лена, Инна вскинула два пальцы. Два кофе, и больше ничего. Возможно, Ковригин предпочитает чай, но кого это волнует?

— К вам на работу приходил устраиваться Башмаков Игорь Денисович.

Инна удивленно вскинула брови. К ней много кто приходит устраиваться, почему она должна помнить всех? И еще удивление помогало ей скрыть растерянность. Она, конечно же, знала, кто такой Башмаков Игорь Денисович.

— Зашел к вам и не вернулся, — внимательно глядя на Инну, сказал Ковригин.

— Я вас не понимаю.

— Игорь Башмаков пропал.

— Я бы позвонила своему адвокату, но я ничего не понимаю. Вы меня в чем-то обвиняете или ставите в известность?

— А вы не знаете, кто такой Башмаков?

— Значит, адвокат все же нужен. Повестку можете выписать прямо сейчас, завтра мы будем у вас. Если вы ко мне так неровно дышите.

— Да, я к вам неравнодушен, — кивнул Ковригин, не сводя с нее глаз.

— Вы свободны.

— Значит, до завтра?

— Не знаю. Я еще подумаю, нужно ли мне приезжать… Какой-то Башмаков… Игорь?

— Игорь.

— Ландшафтный дизайнер?.. Да, был такой… Пришел так же, как и вы, — в одиночку. И к одинокой вдове. Решил, что ее можно охмурить и совратить.

— Он так думал? Или я так думаю?

— А зачем вы пришли?

— Я же сказал.

— У вас есть доказательства, что Башмаков не вышел из ворот моего дома?

— Он к вам не приходил, он к вам приезжал.

— Да?.. Не знаю, не интересовалась…

К счастью, Игорь оказался еще тем наглецом. Он мог бы поставить машину за воротами, но напросился заехать во двор. Охранник его пропустил. А двор видеокамерами не сканировался. Зато в записи можно было посмотреть, как машина выезжает из ворот. А кто там за рулем, не видно… Радик все предусмотрел, так что бояться нечего. Если, конечно, сам Радик не раскололся.

— А мне можно поинтересоваться?

— Когда он приходил? — небрежно спросила Инна.

— А вы не помните? — Ковригин смотрел на нее, как будто хотел заглянуть за дверь ее души.

— С чего бы это?

— Возможно, парень произвел на вас впечатление?

— Он не смог. А вы смогли. Но только потому что вы представитель закона. Который я боюсь… нарушить… Я скажу охраннику, он ознакомит вас с видеозаписью. Что еще?

— Еще меня интересует Леонид Арский.

— Да, он это знает. Поэтому он и уехал.

— Куда?

— Он не сказал.

— Это при том, что он находился под подпиской.

— Все вопросы к нему.

— И еще у него была одна знакомая…

— Да, я спала с ним. Но это в прошлом. Что еще?

— Я имею в виду девушку, которая обладает гипнозом.

— Вы сейчас находитесь под гипнозом? — усмехнулась Инна.

Леон говорил ей, что Римма работала с Ковригиным. Она еще тогда подумала, что он зря ее подключил.

— А почему я должен находиться под гипнозом?

— Потому что ваши вопросы напоминают несвязный бред. Ну, ладно, Башмаков, ну, ладно Арский… А что за девушка?

Римму также можно было увидеть в записи, но в этом случае Радик поступил радикально. Инна вышла на свободу, вернулась домой, разогнала охрану, а кто-то взял и вырубил видеосистему, из мести. А она об этом даже не знала. Чем не вариант?.. Нет, не подобраться Ковригину к ней, пусть и не старается.

Но ведь старается, копает под нее. И удочки забрасывает неспроста, смотрит, есть клев или нет. А Инна даже не знает, верит он ей или нет.

— Девушка. Красивая. Ее видели с Арским.

— Его много с кем видели. Я его не ревновала… После того как приняла предложение Некрасова, не ревновала…

— Из ИВС вы поехали к нему домой.

Инна не сдержала удивления. Да и не пыталась.

— Вы и это знаете.

— Я знаю все. — Ковригин пристально смотрел на нее.

— Как по-вашему, мы должны были обсудить наши проблемы?

— Проблемы, — кивнул он. — У вас были проблемы.

Он иезуитски улыбался, давая понять, что проблемы эти никуда не делись.

— Зачем вы меня шантажируете? — резко спросила Инна.

— Я вас шантажирую?

— Вы пришли ко мне домой, обвиняете меня в смертных грехах… Вы хотите, чтобы я вам заплатила?

— Нет, не хочу, — растерялся Ковригин.

— Со стороны все выглядит так, как будто вы хотите сделать мне предложение, от которого невозможно отказаться.

— Я хочу предупредить вас…

— И сколько это предупреждение стоит?

— Нисколько.

— Очень хорошо… Запись с Башмаковым вам, конечно, покажут, но если вы попробуете стереть свою запись, у вас будут проблемы.

— Свою запись?

— Вы были у меня, вы меня шантажировали. Я заявлю в прокуратуру.

— Но это неправда.

— Вот прокуратура пусть это и выясняет, — усмехнулась Инна.

— Это угроза? — воинственно глянул на нее следователь.

— Я вас предупредила. Если вы не оставите меня в покое, я приму меры.

— Ну, хорошо…

— Если хорошо, то вы свободны! — Инна не стала ждать, когда Ковригин оставит ее.

Она поднялась из-за стола, сухо кивнула в знак прощания и зашла в дом. И только за ней закрылась дверь, как зазвонил телефон, который она держала в руках. Инна усмехнулась, подумав о Ковригине. Интересно, услышал он, как звонит айфон, может, ухо к двери приложил. Коломбо чертов!

А звонил ей Радик.

— Раскололся Краколов! — ликующим голосом сообщил он.

Инна едва не попросила говорить его тише. Как будто Ковригин мог услышать.

— Где он?

Она подошла к окну, из которого можно было наблюдать за караулкой у ворот. Именно туда и заходил сейчас Ковригин в сопровождении охранника. Она могла не волноваться, никто из дежурной смены не мог просветить следователя насчет Башмакова.

— Да есть тут одно место… Пару зубов ему выбили…

— Это плохо.

— Лучше спроси, что хорошо.

— Где деньги?

— В алмазах.

— В каких еще алмазах?

— В алмазах чистой воды.

Инна кивнула. Действительно, как она сразу не поняла?

— И где они?

— А вот этого Краколов не знает… Сказал, что у Некрасова, а куда он их дел, не ясно.

— У него еще остались зубы?

— У Некрасова?

— У Краколова?

— Сейчас посчитаем!

— Смотри там поосторожней…

— Все будет в цвет, отвечаю.

Инна задумалась. Зубы-то у Некрасова еще целые, вряд ли успели сгнить. И Радик мог их посчитать. И у Некрасова, и у его покойной жены. Расколет Краколова и рванет на кладбище, где спрятаны сокровища. Не зря же Иван пропадал у могилы своей жены. Где-то там у мемориала и находится тайник. Возможно, ларчик открывался не просто, а очень просто.

Радик сейчас где-то здесь, в городе, до кладбища ему недалеко. Надо было его опередить.

Инна быстро собралась, села в машину. Ворота гаража уже открылись, когда появилась Лена.

— Ты куда? — встревоженно спросила она.

— К маме, — коротко ответила Инна.

Увы, но она не могла послать к черту свою собственную горничную. Так же, как не могла игнорировать Радика, уж очень она от него зависела. И Лена сейчас не просто так появилась. Инна сама подсунула Радику эту дрянь, которая теперь следила за ней самой. Потому ей и надо знать, куда отправилась Инна.

Спору нет, Радик не такой наглый, как Леон, но все же Инна находилась в зависимости от него. Мало того, сомневалась в его честности. Он запросто мог присвоить алмазы, которые находились на кладбище. Потому и гнала она как сумасшедшая. Потому и нарвалась на гаишников.

Им она врать не стала и честно ответила на вопрос. На кладбище она едет. Гаишники переглянулись, у них даже возникло желание вернуть ей штраф, который она заплатила им лично. Но, видимо, Инна уехала слишком быстро для того, чтобы они успели принять необычное для себя решение.

На кладбище стояла мертвая тишина, аж уши заложило. Вечерело. Может, потому и влился в душу отнюдь не мятный холодок. Впрочем, это не помешало Инне добраться до погребального павильона.

Дверь была закрыта на замок, но ключ она не забыла. Открывая дверь, Инна напряглась в недобром предчувствии. Что, если сейчас она нос к носу столкнется с покойным мужем? И его первой женой?

Но в павильоне тихо. Только слышно было, как где-то капает вода. Это показалось Инне странным. На улице сухо, тепло, водопровод сюда не проведен. Тогда почему капает? Откуда? И куда?

Она задалась этим вопросом, но Некрасов и не думал отвечать на него. Он знал ответ, но прятал его в уголках своих губ, которыми улыбался, глядя на Инну. И его первая жена кривила губы. Они смотрели на нее с мемориальных плит, чтобы, как начало вдруг казаться, сойти с них. И преградить Инне доступ к тайнику.

Но где этот тайник? Понятное дело, надгробье Некрасова трогать смысла не было. Не мог он туда ничего спрятать. Сокровища могла хранить его жена. Инна внимательно осмотрела памятник, но не нашла ничего такого, похожего на тайник.

Возможно, Некрасов придумал какой-то механизм, привести который в действие можно было каким-нибудь хитрым нажатием. Инна ощупала весь памятник в поисках потайного рычага, но безуспешно. Тогда она схватилась за лопату, которая хранилась в специальном шкафу. Там же она нашла и лом…

Она уже сдвинула надгробие с ангелом, когда послышались чьи-то шумные шаги. Инна была так возбуждена, что ей померещился Некрасов. Она увидела его в мужчине, который входил в павильон. Увидела, испугалась, сердце ухнуло в груди.

Но это был полицейский. Он задал вопрос, на который Инна не смогла достойно ответить, и оказалась в машине патрульно-постовой службы. Которая с позором доставила ее в участок.

* * *

Снова дождь — с громом и молнией. И на море шторм. Значит, бояться нечего. Никто не причалит к острову, не высадит десант. В доме сухо, тепло. Нет электричества, зато есть рыба, значит, будет обед и ужин. Казалось бы, нет повода для грусти. Но с Зоей случилась истерика.

— Все, я больше не могу! — Она топнула ногой.

— Представь, что нас взорвали и мы оказались в аду, — сказал Глеб.

— В аду? — задумалась она.

— Вместе.

— Да, вместе, — кивнула она.

— А нас взорвали?

— Да, было…

— И мы тонули.

— Здесь очень даже неплохо для ада.

— Ну вот видишь.

— Но не очень хорошо для рая.

— Тебе не нравится наш шалаш?

Глеб пытался настроить Зою на романический лад, но ее хандра не хотела отступать.

— Шалаш не наш, — вздохнула она. — Шалаш этот остался за Инной.

— Пусть приедет и заберет, — усмехнулся Глеб.

— Я ей позвоню.

Зоя смахнула со стола спутниковый телефон, который остался с прошлого раза. Они могли бы забрать его с собой, починить, но тогда они слишком торопились покинуть остров, чтобы думать о таких мелочах.

Лопнувшая трубка была стянула скотчем, ничто не мешало Зое приложить ее к уху.

— Ух ты, работает! — восторженно протянула она.

Глеб встрепенулся. Аккумуляторная батарея в аппарате мощная, без нагрузки на телефон она разряжалась медленно, может, еще и осталось в ней что-то. Может, и хватит дозвониться до Большой земли.

— Ты серьезно?

— Обманули ха-ха-ха на четыре ху-ху-ху! — засмеялась Зоя.

— Могла бы просто дураком назвать, — уныло глянул на нее Глеб.

Купился он на эту нехитрую разводку. Но, видимо, потому что надоело ему здесь, домой хотелось… Но телефон не работал, связи не было. А Инна точно не отправит за ними спасательную экспедицию.

* * *

Едва ли Ковригин пытался скрыть свое злорадство. Сидит, смотрит на Инну, а губы расползаются в ехидной улыбке.

— Только не говорите, что вы занимаетесь этим делом! — Инна раздраженно смотрела на него.

Тюремный срок ей не грозил, даже уголовное дело не заведут, но все равно приятного мало. Тем более что ей уже пришлось провести ночь в камере для временно задержанных, в компании с какой-то шлюхой. Она позвонила адвокату, тот подъехал, но забрать ее не смог. Потому что Ковригин уже взял это дело на контроль. Не исключено, что он и организовал патруль на кладбище.

А утром Ковригин появился собственной персоной. Утром, ближе к полудню.

— Да нет, просто интересно, что вы делали на кладбище.

— Ревность довела до состояния аффекта.

— Смешно.

— Зато логично.

— Не знаю… Ну надгробие снесли, а зачем гроб выкапывать?

— Гроб?!

Инна еще яму толком рыть не начала, какой тут может быть гроб?

— Глубоко копали, до самого гроба. Потом на место все вернули. Даже надгробие на место вернули.

— Это вы о чем?

— Это я о ком.

— О ком?

— Не знаю… Вас, Инна Васильевна, задержали, можно сказать, на начальной стадии вандализма. А вот кто продолжил ваше начинание?

— Может, Оксана Некрасова сама выкопалась? Вернула все на место и назад.

Инна догадалась, кто мог добраться до гроба покойной. И забрать сокровища. Возможно, Радик уже на пути в «счастливое далеко» — с ее миллионами. А где же тогда Краколов? Если Радик его убил, то спрятал ли он труп? Или оставил тело на съедение ментам? Чтобы Инну сделали крайней.

— На этот раз и смешно и нелогично, — улыбнулся Ковригин.

— А кто вызвал наряд?

— Сторож.

— Может, он и вернул все на место.

— Зачем ему нужен был гроб?

— А вдруг я что-то искала?

— Что вы искали?

— Ничего. Но сторож мог подумать, что я искала, ну, например, бриллианты.

— Почему именно бриллианты?

— А это первое, что пришло в голову. — Инна щелкнула пальцами возле своего виска.

— Значит, вы искали бриллианты? — Ковригин пристально смотрел на нее.

— Бриллианты искал сторож, а я сводила счеты с Оксаной Некрасовой. Шарики за ролики заскочили.

— Да?

— У меня душевный срыв, а вы держите меня здесь.

— А кто нашел ваши бриллианты? — спросил Ковригин.

— Не было там ничего!

— А если их нашел я? — Он не просто смотрел на Инну, он вынимал из нее душу.

И загружал ее фальшивыми бриллиантами.

— Вы?! — не сдержалась она.

А если алмазы настоящие? Может, Ковригин сам и взялся за лопату. Он же и нашел сокровища.

— А почему я не мог их найти?

— Потому что не было там никаких бриллиантов.

Инна попыталась сдать назад, но Ковригин крепко держал ее за душу.

— Были!

— Нет. — Она робко мотнула головой.

— И вы можете все получить назад. Если признаетесь.

— Назад?

Инна задумалась. Действительно, Ковригин мог оформить изъятие в строгом соответствии с законом. И тогда Инна могла получить бриллианты. В завещании же четко сказано, что ей принадлежит все имущество Некрасова. Все!

— Что вы искали в могиле у Оксаны Некрасовой? — резко спросил Ковригин.

Ощущение было таким, как будто Инну толкнули на скользкую наледь, которая вела под уклон высокой горы. Ковригин толкнул, и она покатилась.

— Бриллианты, — кивнула она.

— Как бриллианты оказались в могиле?

— Мой покойный муж спрятал.

— Когда вы об этом узнали?

— Вчера.

— От кого?

— В дневнике у него прочитала… Случайно нашла, случайно прочитала.

— Я могу ознакомиться с этим дневником?

— Да, конечно… Но после того, как вернете сокровища.

— Нечего возвращать.

— Почему?

— Я ничего не искал. И ничего не находил. Это сделал кто-то другой.

— Зачем же вы тогда?..

— Извините.

— И это все? — возмущенно протянула Инна.

— Будете жаловаться прокурору? — усмехнулся Ковригин. — После того как натворили дел… Кто мог найти и похитить ваши бриллианты?

— Не знаю, может, сторож…

— И много там было?

— Раньше надо было спрашивать, — мрачно усмехнулась Инна.

— И все-таки?

— Оставьте меня в покое!

— Может, и оставлю, — пожал плечами следователь. — Но узел-то все равно затягивается.

— Какой еще узел?

— Вокруг вас… Гибель мужа, завещание… Кстати, а где сейчас дочь вашего покойного мужа?

— Дочь?! — Инна в замешательстве глянула на Ковригина.

А ведь этот недоумок прав. Кольцо вокруг нее действительно сжималось. Некрасов, Леон, Римма, Башмаков, Зоя, Глеб, Краколов… Все они на ее совести. А Ковригин все копает, копает…

— У вашего покойного мужа была дочь.

Ковригин невыносимо действовал на нервы, но Инна все же уловила подвох, заключенный в его вопросе.

— Почему была? Она и сейчас есть… Зоя отправилась в свадебное путешествие.

— Она вышла замуж?

— Наверное.

— Наверное?

— Ну, она жила с Глебом… Может, расписались, я не знаю. Мне это неинтересно.

— Вас совсем не беспокоит судьба Зои? — с укором и в обличительном тоне спросил Ковригин.

— Ну почему же… Я отписала ей целый миллион. Плюс квартира, машина… А путешествие — это уже за свой счет…

Инна не врала, она просто сказала о своих благих намерениях. Хотела она отстегнуть Зое миллион? Хотела! Но пожадничала. С кем не бывает?

— Куда путешествие?

— Не знаю.

— Вы в этом уверены?

— Я уверена в том, что вы меня утомили. — Инна едва сдерживала злость, глядя на Ковригина.

— Советую вам набраться терпения. Впереди вас ждут непростые времена. Вам придется много чего объяснить…

— Я ни в чем не виновна. И точка… Кстати, а где мой адвокат?

Инна отказалась от разговора с глазу на глаз и очень скоро оказалась на свободе. Но Ковригин продолжал держать ее за шиворот. Она уезжала, чувствуя на себе его руку. Он ведь не отпустит и будет мучить ее. Пока не сдохнет…

* * *

Вчера рыбный день, сегодня рыбный день, завтра рыбный день. Выбора нет, поэтому Глеб не против, но все равно хотелось бы хлебушка пожевать. Или хотя бы «завтраком туриста» побаловаться.

— А мы можем хранить память о твоем отце в пустой банке? — спросил Глеб.

— Что, прости? — не поняла его Зоя.

— Завтрак съедим, а банку оставим.

Она говорила, что ни под каким предлогом не вскроет найденные в пещере консервы. Глеб ее прекрасно понимал, но что поделать, если у него шутливое настроение?

— Завтрак едят утром, а у нас уже вечер.

— Назовем его ужином.

— Нет!

— Тогда я назову ужином тебя!

Глеб поднялся из-за стола, вял вилку, нож, потер одно о другое, как это делают людоеды перед обедом.

— Меня можно, а завтрак нельзя, — кивнула она.

— Иди ко мне, я все прощу.

— Но я буду сопротивляться! — засмеялась Зоя.

— Тем вкусней будет мой ужин.

Глеб хотел взять ее за руку, но Зоя отскочила назад.

— Останешься голодным!

— А это мы посмотрим!

Зоя выскочила из кухни, Глеб бросился за ней. Телевизора у них нет, так что хочешь не хочешь, а развлечение приходилось искать в постели. А Глеб хотел.

В комнате Зоя схватила телефон и, не размахиваясь, несильно бросила его в Глеба. Он даже не стал уклоняться. Телефон ударился в живот, упал под ноги, Глеб перескочил через него, поймал Зою.

— Стоять!

— Лежать! — засмеялась она.

— Лежать! — согласился он.

Они рухнули на диван, а настроение такое кипучее, взрывное. И Зоя перестала дурачиться, приняла его волну. Они вместе вышли в море, подняли паруса и разогнались так, что остановить их, казалось, не смогла бы даже смерть.

Но все-таки они остановились. Услышав трескучее шипение в телефонной трубке. Как будто рация заработала.

— Глеб! — Зоя столкнула его с дивана.

Ему совсем не обязательно было падать, но он все-таки лег. Рядом с трубкой. И, не поднимаясь, приложил к ней ухо. Телефон действительно заработал, но малейшее неосторожное прикосновение могло вернуть его в прежнее состояние. Во всяком случае, так подумал Глеб. Но и тянуть было нельзя. Остатки заряда могли иссякнуть в любой момент.

Глава 14

Револьвер казался неподъемно тяжелым, зато ход у спускового крючка такой мягкий. Палец так и норовил выжать из него всю слабину. А это выстрел. Радику в живот.

— Не было там никаких алмазов! — Радик чувствовал, что жить ему осталось совсем чуть-чуть.

А выбить пистолет из ее руки он не мог: слишком большое расстояние между ними.

— Были!

— Нет!.. Я все обыскал, нет ничего!

— А искал зачем?

— Тебе отдать!

— Все?

— Ну так оно же все твое!

— Врешь!

— Ну, хорошо, допустим, вру… Тогда что я здесь делаю?

— Значит, были бы алмазы, ты бы их не отдал?

Радик подтвердил ее недавние опасения. Но вместе с тем Инна поняла, что алмазов у него действительно нет. И убрала палец с пускового крючка. Но именно в этот момент справа от нее мелькнуло, и на руку опустилось что-то твердое и тяжелое.

Это была Лена. Она ударила Инну каминным совком. Пистолет вылетел из руки, упал на пол. А Радик пришел в движение.

Инна думала, что Радик набросится на нее, а он сгреб в охапку Лену. И оглушительно крикнул:

— Молчать!

Инна ревела от боли, но замолчала, услышав его. Затихла и Лена.

— Бабы — дуры! — успокаиваясь, но все еще на взводе сказал Радик.

Инна глянула на свою руку. Совок ударил по запястью плашмя, оставив на руке только след от золы. Ну, может, где-то кожа чуть-чуть содрана. Но как Лена посмела поднять на нее руку?

Инна перевела на служанку возмущенный взгляд, Лена опустила голову.

— Обе хороши! — сказал Радик.

Инна кивнула. Да, Лена должна была ее остановить, чтобы не остаться без него. Но вряд ли она будет прощена.

— Пошла отсюда! — Инна кивком показала ей на выход.

— Не так, — качнул головой Радик. И, глянув на Лену, сказал: — Иди к себе!

Она кивнула, протяжно вздохнула и повернулась к ним спиной. Но ведь это притворное раскаяние. В душе Лена наверняка ликует.

— Ты должна мне доверять, — сказал Радик, пристально глядя на Инну.

— Я лучше знаю, что я должна, а что не должна, — огрызнулась Инна.

— Если ты мне не доверяешь, нам лучше разойтись.

— Что с Краколовым?

— Его больше нет, — тихо сказал Радик.

— Надеюсь, ты похоронил его не в гробу с Некрасовой? — усмехнулась Инна.

Это была шутка, но Радик воспринял ее всерьез.

— Можно было и так, — кивнул он.

— А Ковригин бы его там нашел.

— Зачем ему туда лезть?

— Я сказала ему про алмазы, — призналась она.

— Зачем? — нахмурился он.

— А душу потому что вынул!.. Он сказал, что удавка на моей шее затягивается.

— Вчера к тебе приходил?

— А сегодня на голову сел… Где Игорек? Где Леон? Где Зоя?.. А если Краколова начнет искать?

— Зачем ему это?

— Краколов — это финансовая сторона вопроса, которую он раскручивает. Он уже должен был на него выйти… Ты уверен, что сработал чисто?

— Уверен. Подъехали, запихнули в машину… Место тихое, людей на нуле…

— Ты же не один был.

— Свои не расколются, не переживай. Все кровью повязаны, — кивнул Радик.

— Это хорошо.

Инну вдруг пронзила ужасная мысль. Радик убил человека, кто-то ему помогал, и она этому рада. Ее ничуть не смутила смерть человека. Что это с ней? Когда она успела стать такой жестокой?

— Нормальная у меня команда, любой вопрос — за ваши деньги, — улыбнулся Радик.

— За деньги, — кивнула Инна.

Конечно же, такая работа должна была хорошо оплачиваться. Чтобы Радик со своей командой ни в чем не нуждался. Чтобы все были всем довольны…

А с деньгами проблемы. Они-то, конечно, есть, но все раскидано по полочкам, которые находились в руках у Краколова. Он-то предоставил информацию, но вдруг без него Инна не сможет разобраться в этих хитросплетениях, запутается. Надо ехать в офис, браться за нити, которые так и норовят выскользнуть из пальцев. А может, уже выскользнули? Что, если Краколов подстраховался? Его не стало, и все накрылось медным тазом?..

Муторно на душе у Инны. Почва шатается под ногами. Но главная проблема — это Ковригин. Он уже дышит в затылок. Набрасывая на шею петлю.

— Будут деньги, — немного подумав, сказала она.

— А мы решим с Ковригиным, — взбодрился Радик.

Инна с благодарностью глянула на него. Да, с Ковригиным нужно было решать кардинально, и очень хорошо, что Радик это понимает.

— Торопиться не будем, — качнул головой он. — Пробьем, что ему нужно… Может, он бабла с тебя снять хочет?

— Он бы уже сказал.

— Может, ему не хватает фактов.

— Нароет. Если его не остановить.

— Остановим. Обязательно остановим. Все будет в лучшем виде.

— Я на тебя надеюсь.

— Да, и Ленку не трогай. Она за меня подписалась…

— Я ее просто уволю.

— Не надо, — качнул головой Радик, пристально глядя на Инну.

И она все поняла. Вернее, убедилась в своих подозрениях. Не хотел Радик спускать с нее глаз, поэтому Лена должна была оставаться в доме. Чтобы следить за хозяйкой.

Инна все понимала. И даже верила, что с Радиком далеко не все так плохо. Но когда он ушел, у нее осталось чувство западни. Потому рука и потянулась к бутылке. Действительно, а почему бы не напиться? Как-никак она сегодня освободилась.

Прошлое свое освобождение Инна отметила в постели с Леоном. Было здорово… И зачем она его убила? Променяла шило на мыло… Леон-то хоть кололся, а Радик только мылится. И то к другой.

* * *

Зоя с грохотом закрыла дверь.

— Все! Из дому ни ногой!

— Молоток и гвозди принести? — улыбнулся Глеб.

Он и сам не хотел уходить из этого уютного мирка, о котором они так мечтали. И в который наконец попали.

Все-таки Глеб смог связаться с Большой землей, за ними прислали катер. И российское консульство не подвело, там оперативно во всем разобрались, отправили домой, несмотря на отсутствие документов.

Впрочем, если бы документы были на руках, они были бы в Молочайске неделей раньше. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

— Неси!

— А как же магазин?

— Рыбы наловишь.

— В унитазе?

— В ванной! — засмеялась она.

— Отличная идея!

Ванна здесь большая, вдвоем просторно. И почему бы им не побаловать себя в горячей воде? Может, вспомнится голубая лагуна, в которой они не так уж и плохо проводили время.

Мало того, рано или поздно, эта лагуна поманит их к себе. Возможно, это случится рано, но уж точно не сегодня.

— Давай в супер! — немного подумав, кивнула Инна.

Она взялась приготовить ванну, а он отправился в супермаркет. Затарился под завязку. Руки чуть не отсохли, пока донес.

Зоя открыла дверь, как-то странно глянула на него.

— У нас гости.

Глеб решил, что к ним пожаловала Инна. У этой прорвы хватило бы совести заявиться к ним с дружественным визитом.

Но в гостиной Глеб увидел следователя Ковригина. Поздоровался с ним, отнес продукты на кухню, вернулся.

— Как настроение, Робинзон? — спросил Ковригин.

— Как будто с Луны свалился, — улыбнулся Глеб.

Именно такое чувство у него и было.

— Зоя сказала, что вас пытались взорвать.

— Да?

Глеб удивленно глянул на Зою. Они не пытались изображать из себя жертву криминала, говорили, что потерпели кораблекрушение. Попали в шторм, чудом выбрались на берег. Уголовное дело в чужой стране — это такой геморрой, а им так хотелось поскорее домой.

— А ничего, что эта Инна надругалась над могилой моей мамы! — встрепенулась Зоя.

— Зачем? — Глеб удивленно посмотрел на Ковригина.

— Искала там бриллианты, — с улыбкой, но без особого желания отвечать, сказал тот.

— Какие бриллианты?

— Пока не ясно… Пока только известно, что пропал некто Краколов. — Следователь посмотрел на Зою. — Финансовый директор вашего отца.

— Да, знаю, — кивнула она.

— То, что пропал, знаете?

— Нет, его самого знаю…

— Я думал, что вы тоже бесследно пропали, но вы объявились… И все же ваша история заставляет задуматься. Если на вашу жизнь покушались.

— Я даже догадываюсь, кто, — усмехнулась Зоя.

— Арский? — спросил Ковригин.

— Может, и Арский, — пожал плечами Глеб.

Возможно, Радик действовал в связке со своим дружком. Арский мог лечь на дно, а Инна постаралась поднять всю эту муть на поверхность. Леон с Радиком взялись за дело, и Глеб с Зоей едва не погибли.

— Может? — Ковригин внимательно смотрел на него.

Но ответила ему Зоя.

— Мы не просто так отправились на этот остров, — сказала она. — Мы искали Арского.

— Зачем?

— Да хотелось задать ему пару вопросов.

— Нашли его?

— Его там и не было.

— Я бы тоже хотел его увидеть, — кивнул следователь.

— Вы что-то говорили про бриллианты, — сказала Зоя.

— Я говорил про финансового директора вашего отца. Краколов исчез, возможно, его похитили.

— Кто?

— Возможно, это как-то связано с бриллиантами вашего отца. Что вы про них знаете? — спросил Ковригин.

— Не знаю. Отец ничего не говорил.

— Знаете, не знаете, а вдова вашего отца очень интересуется. И если она их не нашла, может спросить у вас, Зоя… И не просто спросить, вас могут похитить.

— Спасибо за предупреждение, — сухо поблагодарил Глеб.

Он не мог относиться к следователю со всей серьезностью. Может, он нарочно оговаривает Инну, чтобы вызвать их с Зоей на откровенный разговор. И узнать о каких-то там бриллиантах, чтобы затем передать информацию той же Инне.

— Будьте осторожны, эта Некрасова очень опасна, — поднимаясь, сказал Ковригин.

— Некрасова — я, а Инна — Куркова, — обратила внимание Зоя.

Но следователь пропустил ее слова мимо ушей. Он дал Глебу свою визитную карточку и попросил звонить в случае чего. На этом они и расстались.

— Ничего не понимаю, какие бриллианты? — пожала плечами Зоя.

— Надругалась над могилой твоей мамы, — кивнул Глеб.

— Да, да, надо ехать на кладбище, глянуть, что там, — всполошилась она.

— Я сам съезжу. А ты останешься дома. И никому не открывай.

— Думаешь, это опасно? — нахмурилась Зоя.

— А катер взорвался сам по себе?

— Инна совсем свихнулась!

— Этим она и опасна.

— Нас пытались убить на острове, нам не дадут покоя и здесь.

Глеб кивнул. Он много думал об этом, и у него даже была мысль уехать из города. Но это глупо. Чтобы затеряться в стране, нужно сменить имя, фамилию, только тогда Инна с ее псами не найдет их. Но Глеб не трусливый заяц, чтобы прятаться от этой своры по кустам. Раз уж им брошен вызов, он должен ответить достойно.

— Надо что-то делать, — сказала Зоя.

— Надо.

— Но сначала съездим на кладбище. Я тебя одного не отпущу.

— Отпустишь.

Возможно, Ковригин был заодно с Инной. Возможно, он и зашел, чтобы сказать про кладбище. Про это идеальное место для убийства. Прихлопнут их с Зоей в мемориальном павильоне, там же и похоронят. Земли там свободной много. Снимут плитку, закопают, вернут все на место, и никто ничего не увидит.

Глеб проявил настойчивость и на кладбище отправился без Зои. А ей строго-настрого запретил открывать кому бы то ни было дверь.

Машина должна была стоять в гараже. Ворота Глеб открывал с опаской. Если Радик сумел заминировать яхту, он мог установить бомбу и здесь. Кто знает, возможно, в доме у Инны нашелся второй экземпляр ключей от гаража?

Машина была на месте. Глеб тщательно осмотрел ее, только тогда завел двигатель. И в пути он постоянно оглядывался — вдруг за ним «хвост». И на кладбище он был начеку. Пистолета у него не было, но в рукаве он держал метательный нож.

Дверь в павильон Глеб на всякий случай закрыл на замок. И осмотрел могилу Некрасовой. Надгробье на месте, памятник с ангелом стоит, но неровно. Плитка вокруг содрана, куски земли. Вне всякого сомнения, покой Оксаны Михайловны действительно потревожили. Но что за бриллианты искала Инна?

История с бриллиантами интриговала, но в напряжении не держала. Уже в машине Глеб забыл о ней. Куда больше он думал о безопасности. Поэтому снова осмотрел машину, прежде чем сесть за руль. Но все обошлось, в пути с ним ничего страшного не произошло.

И с Зоей ничего не случилось. Никто не приходил, не ломился к ней. Но это еще ни о чем не говорило. Возможно, Ковригин действительно вел игру против Инны, и она даже не знала, что Глеб с Зоей вернулись. Но ведь узнает и примет меры. И Глеб просто обязан будет отразить удар. Или ему лучше начать первым?

* * *

Хорошая и плохая новость — два сапога пара. И ходят они рука об руку. С Ковригиным вопрос решен, это хорошо. Глеб и Зоя вернулись домой, это плохо.

— Как они могли вернуться?

Инна поняла, что ей просто необходимо выпить. Слишком уж много навалилось на нее за сегодня. Ковригин — представитель закона, его будут искать с пристрастием, как бы не вышли на нее. И Глеб может нанести удар… Как тут не успокоить нервы?

— Не как, а откуда, — усмехнулся Радик.

— Откуда?

— С того света.

— Нет, конечно.

— Жорик видел, как он с кладбища выходил.

— Жорик? — механически спросила Инна.

— Жаль, тротила не было. А то бы мы его обратно вернули.

— Нельзя его трогать.

— Почему?

— Вдруг он знает про алмазы.

— Если он знает, то Зойка и подавно. А с ней попроще будет.

— Да, наверное, — кивнула Инна.

— Нечаева отдадим ментам, а Зойку заберем себе.

— Ментам?

Радик насмешливо глянул на Инну. Она повторяла за ним как попугай. Может, и выглядела так же глупо.

— Ключи у нас есть.

— Ключи… Что-то меня заклинило.

Да, ей действительно нужно было выпить. Чтобы окончательно не перемкнуло.

Инна открыла бар, откупорила бутылку виски. Радик принес лед и стаканы.

— Нормально все будет, отвечаю, — сказал он, взяв у нее бутылку. — Можешь спать спокойно.

— С кем?

Радик глянул на нее удивленно и с нездоровой иронией. Он-то в принципе не прочь был составить ей компанию, но с какой бухты-барахты возник этот вопрос?

А вопрос возник. И Радик здесь ни при чем. Инна подумала о Глебе. Неплохо было бы подвергнуть его допросу — с последующим изнасилованием. Жаль, связываться с ним опасно. С Зойкой действительно будет проще.

— Давай за нас, — сказал Радик. — Чтобы все было путем.

Они выпили, но этого Инне показалось мало. Она схватилась за сигарету. Сколько бросала курить, а все без толку. Может, и не надо мучить себя. Во всяком случае пока все не уладится… А если не уладится, то и бросать не стоит. Потому как в тюрьме без сигарет совсем тоска. И с ними тоже…

— Кофе приготовить? — спросил Радик.

— Лучше налей.

Он кивнул, и они снова выпили.

— С Ковригиным точно решили?

— Тело никто не найдет.

— А тот, кто закапывал?

— Тот, кто топил.

— Кто?

— Толян с Вадиком.

— Они не проболтаются?

— Нет.

— Уверен?

— А ты во мне уверена?

В ответ Инна сама плеснула в бокалы.

— Разогнались мы не по-детски, — сказал Радик.

— Пора тормозить, — кивнула она.

— А Нечаев с Зойкой?

— После них.

— А Лена?

— При чем здесь Лена?

— Где она?

— Как это где? Ты же сказал, что у нее мать заболела.

Лена отсутствовала третий день. Инна, в общем-то, могла обходиться без нее. Более того, без посторонних в доме было куда комфортней, чем с ними. Без уборки мебель будет покрываться пылью, но это куда лучше, чем Лена будет совать свой нос куда ни попадя. Или хозяйку — совком по руке. А приготовить себе обед не так уж и трудно. А для охраны из столовой привозят…

— А если нет? Если она сбежала?

— От тебя?

— От нас… Как бы ты от нее не избавилась.

— Это ты всерьез? — встрепенулась Инна.

И гневно посмотрела на Радика, но тот даже не смутился. Инна могла избавиться от него, именно об этом он и думал, глядя на нее. Пристрелит его, как Леона, а ему это нужно?

— А если Лена проболтается? — спросила она.

— Она ничего не знает.

— А Башмаков?

— Она только догадывается.

— А Ковригин?

— Я ей ничего не говорил.

— А бриллианты?

— Не было бриллиантов.

— Но ведь она знает про них.

— Всех не зачистишь, — покачал головой Радик.

— Да я и не пытаюсь, — пожала она плечами.

— А если вдруг, все равно спокойствия не будет.

Инна внимательно посмотрела на Радика. Уж не раскаивается ли он в содеянном? Может, с повинной в полицию собирается?

— Да ты не переживай, меня совесть не мучает, — усмехнулся он. — Я толстокожий.

— Я тоже.

— Может, мы созданы друг для друга?

Инна кивнула, предварительно соглашаясь с ним.

От угрызений совести никуда не деться. Но она готова осуждать себя за грехи, не опасаясь последствий. Зачистить всех, кого можно, обезопасить себя со всех сторон и жить себе спокойно в тишине и комфорте.

— Тогда зачем нам Лена? — спросил Радик.

Инна почувствовала его руку на своем колене. И глянула на него удивленно, но без возмущения. Он, конечно, не красавец, но мужского в нем не меньше, чем в Леоне. Такой же смелый и решительный. К тому же, как оказалось, он умел быть наглым. Более того, Радик доказал свою преданность на деле. И готов доказывать ее дальше.

— А я не знаю, зачем она тебе?

— Она красивая.

— Я тоже.

— В том-то и дело, — кивнул Радик. — Она обычная, а ты нет.

— Я не обычная, — улыбнулась Инна. — Я — невероятная.

— И ярко светишь.

— Тебе видней.

— А мне нравится стоять в твоей тени.

— Очень хорошо.

— Но в этой тени должен быть только я, — сказал Радик.

И его рука вдруг скользнула под полу ее халата. Движение смелое, решительное, как раз то, что нужно. А у Инны давно не было мужчины. После Радика у нее никого больше и не было…

Но руку она все же удержала. И мотнула головой:

— Давай сначала напьемся, — сказала она.

Радик улыбнулся и плеснул ей в стакан. Он почти уверен был в том, что завтра утром проснется в одной с ней постели. Возможно, он даже согласится зачистить Лену. А почему нет? От опасных свидетелей просто необходимо избавиться…

Глава 15

В дверь звонили настойчиво, требовательно. И лица стоящих за порогом людей выражали уверенность в правоте своих действий.

Один из них достал из кармана какую-то красную книжечку, приложил ее к глазку видеокамеры. Но Глеб смог прочитать только «капитан», остальные буквы расплывались. Впрочем, и без того стало ясно, что это за «корочки». Пришлось открывать.

К ним действительно пожаловали гости из органов. Один был капитаном полиции, другой майором юстиции. Полиция и следственный комитет в полном наборе.

Офицеры представились, сказали, что разыскивают следователя Ковригина.

— А почему вы ищете его здесь? — спросил Глеб.

— Потому что позавчера он был у вас, — сказал майор.

Лет сорок мужику, волосы жидкие с проплешинами, но без седины.

— И что?

— А был? — спросил капитан.

Рослый, с крупным носом, стрижка короткая — за волосы рукой не схватишь.

— Ну был.

— А почему вы так долго не открывали? — спросил майор, цепко глядя на Глеба.

— Пока проснулись…

— Может, боитесь чего-то?

— Нет у нас майора Ковригина, — сказал Глеб.

К нему подошла Зоя, тихонько взяла его за руку, прижалась к ней.

— А куда Ковригин мог после вас отправиться?

— А он что, пропал? — спросила Зоя.

Майор сухо кивнул, внимательно глядя на нее.

— Его могли похитить, — сказала она.

— Кто? — спросил майор.

А капитан решительно перешагнул через порог, надвигаясь на Глеба. Пришлось посторониться.

Капитан сначала зашел в дом, только затем спросил:

— Мы пройдем?

Вслед за ним зашел и майор. Зоя провела гостей в гостиную.

— Поставь кофе, — сказал Глеб.

— Думаешь? — в легком замешательстве спросила она.

Ей не хотелось уходить, но именно этого и добивался Глеб. Она и без того сболтнула лишнее. Так бы их оставили в покое, а теперь вот объясняйся.

Но майор Зою не отпустил.

— Кто мог похитить Ковригина? — спросил он, взглядом привязывая ее к себе.

— А вы не знаете? — вмешался в разговор Глеб.

Следователь и оперативник не знали ничего, но Зоя их просветила, сказала, что Ковригин подозревал в недобром вдову ее отца. Майор Лебедкин кивнул. Да, он знал о том, какой интерес проявлял его коллега к Инне Некрасовой. И это вдохновило Зою. И напрасно Глеб подавал ей знаки.

— Он сказал, что Инна очень опасна. Сказал, что она может похитить нас.

— Вас?

— Ну, не она сама… У нее для этого есть верный человек.

— Она может похитить вас, а вы сказали, что похитили Ковригина.

— Правильно. Куркова начала с него…

Майор и капитан переглянулись.

— Вы в этом уверены? — обращаясь к Зое, спросил Лебедкин.

— Как я могу быть в этом уверенной? — удивилась она.

— Но вы же говорите.

— Я предполагаю.

— А Инна Некрасова лишила вас наследства? — спросил капитан.

— Ну, не она лишила… — замялась Зоя.

— Но любви у вас к ней особой нет?

— При чем здесь это?

— Это здесь как раз-то и при чем… Если вы позволите, я обойду квартиру, — сказал капитан.

И, не дожидаясь разрешения, он покинул гостиную. Обошел все комнаты — высматривая, вынюхивая. А когда вернулся, спросил, внимательно глядя на Глеба:

— У вас есть машина?

— В гараже.

— Мы можем ее осмотреть?

— Что-то я вас не понимаю.

— Вы что-то от нас скрываете? — Лебедкин вцепился в него взглядом.

Пришлось ехать в гараж, выгонять машину. Капитан Косарев стал осматривать салон, а Лебедкин заглянул в багажник. Открыл коробку, в которой находились инструменты, вынул оттуда туфлю с прямоугольной пряжкой.

— Что это такое? — спросил он.

Вопрос был задан Глебу, а ответил на него Лебедкин.

— Это Ильи туфля! — дернулся он.

— А где сам Илья? — Косарев навалился на Глеба всей тяжестью своего взгляда.

— О чем это вы?

— Где Ковригин? Куда ты дел его тело?

— Тело?

Только сейчас до Глеба во всей полноте дошло, как он влип. Он действительно мог — теоретически — убить Ковригина. И вывезти его тело в машине. Туфля с ноги «покойника» убедительное тому доказательство.

— Думаю, тебе, парень, лучше расколоться прямо сейчас. — Лебедкин достал из кармана наручники.

— Я не убивал Ковригина! — мотнул головой Глеб.

И этим лишь усугубил свое положение.

— А кто тебе сказал, что его убили? — резко спросил Лебедкин.

— Он сам это и сказал, — ухмыльнулся Косарев.

— Не убивал… И тело не вывозил… — Глеб постарался взять себя в руки.

— Он еще и тело вывез, — усмехнулся капитан.

Глеб задался вопросом, глянув на него. Интересно, он своим умом дошел до туфли в багажнике? Или ему кто-то подсказал? Кто подбросил туфлю, тот и подсказал. А сделать это мог Радик.

А завтра или уже сегодня этот же подсказчик укажет, где закопано тело. И в захоронении найдут что-нибудь из вещей Глеба. Тогда все, тогда не отвертеться.

— Я не вывозил.

— Боюсь, тебе, дружок, придется проехаться с нами.

Косарев крепко взял его под локоть. А наручники уже наготове. Зато пистолет в кобуре, пока он его достанет…

— Извини, капитан, — сказал Глеб.

Радик с Инной давно уже перешли все границы, а он так ничего толком против них и не предпринял. Защищался, оборонялся, но не нападал. А зря.

— Что извини? — не понял Косарев.

И Глеб ему объяснил. Он ударил капитана локтем в «солнышко». И тут же ударил под колено Лебедкина. Один согнулся вдвое, другой упал, а Глеб разбежался и с разгона перескочил через стену между двумя гаражами. Он уже спрыгнул на землю, когда грянул выстрел. Но это уже не могло его остановить.

* * *

Глеб расписался в своей глупости. Если следователь Лебедкин этого не понимает, Инна ему объяснит.

— Я не думаю, что Нечаев в чем-то виноват, — сказала она. — Я думаю, он всего лишь защищался.

— От чего защищался? — спросил Лебедкин.

— От кого… Не хотела бы плохо говорить про вашего коллегу, но хорошо сказать тоже не могу.

— А конкретно?

— Конкретно… Вы вот, Юрий Матвеевич, вызвали меня к себе в управление, все как положено. — Инна плавным, женственным движением оправила волосы над виском. — А Ковригин повадился ко мне домой.

— Он подозревал вас в убийстве мужа.

— Да, и я ответила на все вопросы. Дело закрыто, я на свободе… Да меня и не должны были задерживать… Это все Ковригин… Я не знаю, как он узнал о бриллиантах моего мужа, но он их искал.

— О каких бриллиантах идет речь?

— О бриллиантах на сумму в двадцать семь миллионов долларов… Мой муж перед смертью обналичил деньги, переконвертировал их в алмазы… Я, представляете, ни сном ни духом! А Ковригин знал!.. Я хотела обратиться к управляющему своего мужа, а он исчез. Ковригин обмолвился, что искал бриллианты у него… Возможно, разговор был слишком жестоким…

— Что-то я вас не понимаю.

— Ковригин приходил ко мне. Угрожал. Сказал про бриллианты, сказал, что не может найти Краколова, ну, этого управляющего. Но сказал, что найдет его труп. И тогда я сяду.

— Так ничего и не понял, — качнул головой Лебедкин.

То ли это была какая-то хитрая уловка с его стороны, то ли Инна не могла правильно оформить и преподнести свою мысль.

— Ковригин меня шантажировал. Чтобы я отдала ему бриллианты. Если я не отдаю ему бриллианты, то он находит труп Краколова…

— А Краколов — труп?

— Я откуда знаю? Может, Ковригин блефовал! Чтобы я отдала ему бриллианты.

— Вы отдали ему бриллианты?

— Да я не знала о них ничего… Но поняла, где они могли быть.

— Где?

— Только не говорите, что вы не знаете о моем недавнем приводе в полицию.

— Вас задержали на кладбище. — Лебедкин не смог сдержать усмешку.

Но Инна постаралась не обидеться. Сейчас не время для глупых эмоций.

— Ковригин ушел, а я отправилась на кладбище. Он меня выследил. И вызвал наряд. А когда меня задержали, сам раскопал могилу Оксаны Некрасовой…

— И нашел бриллианты?

— Я думала, что да. Но сейчас думаю, что нет.

— Почему?

— Если бы Ковригин нашел алмазы, он бы не отправился к Зое Некрасовой. А он отправился. Чтобы узнать, где алмазы.

— А она знает?

— Она могла знать… А может, он их нашел.

— Алмазы?

— Да, но Глеб Нечаев не захотел их отдавать… Я не думаю, что он убил Ковригина нарочно, думаю, это вышло случайно… Если это действительно он убил.

— А кто еще мог это сделать? — Следователь пристально смотрел на Инну.

Зойка выставила ее в черном свете, отсюда и этот допрос.

— Глеб, конечно, мог это сделать. Он в спецназе служил… Но дело не в этом.

— А в чем?

— Он очень спокойный парень и очень добрый… Но в то же время и Ковригин мог прикидываться добрым, — пожала плечами Инна.

— Он не прикидывался, он действительно был добрым… Так, погодите, а почему был? Вы уверены в том, что Ковригина больше нет?

Инне ничего не оставалось, как закатить глазки. Ух уж эти ментовские уловки!.. А смущаться ей нечего, сам Лебедкин преподносил все так, как будто Ковригина убили.

Он и дальше продолжал в том же духе. В какой-то момент вернулся к самому началу. Кто покушался на Зойку, куда мог деться Краколов, зачем, почему… Инна достойно держала удар. И не позволила усомниться в своей благонадежности. Но из управления выходила вся измочаленная.

Радик ждал ее у выхода. Чуть в стороне стояли еще двое из его команды. Оба настороже. Если Глеб сбежал, его нужно было опасаться. Потому к следователю Инна отправилась с охраной.

— Что, не ждал? — насмешливо спросила она.

— Как не ждал, если я здесь? — Радик настороженно глянул на нее.

Интересно, в чем подвох?

— А вдруг меня примут? Так ты, кажется, говоришь.

— Но не приняли же.

Открывая дверь машины, Радик осмотрелся по сторонам. Глеба просто не могло быть возле управления следственного комитета, ну а вдруг?

— И не примут, — сказала она, откинув голову назад.

— Думаешь? — Радик подал знак, и машина тронулась с места.

За рулем был Вадик, а он в курсе всех дел. Инна могла свободно говорить в его присутствии. Пусть слушает. Все равно не долго осталось. Как только волны вокруг нее улягутся, она заставит замолчать всех, кто знает о ее грехах. Одного Радика и помилует. Потому что без него теперь никуда. Даже в сауну они сегодня отправятся вместе. Напарятся, примут на грудь — для успокоения души. А может, еще и «снежком» дозаправятся. Для турбулентности.

— Краколова Ковригин завалил.

— А следак съел?

— Еще и добавки попросил…

— И?

— А Глеб чем не добавка? — усмехнулась Инна. — Ковригин убрал Краколова, а Глеб — самого Ковригина… А Зойка может плести все, что угодно. Она сторона заинтересованная, ей уже не верят…

— Хорошо бы.

— Если бы решить с самим Глебом.

— Имеем полное право замочить при встрече, — кивнул Радик. — Или нет?

— Ну, его ищут как преступника.

— Социально опасный элемент. Демон против ангелов, — хмыкнул он.

— А что смешного? Чем я не ангел?

— Ангел, — фыркнул Радик, глянув куда-то в сторону и кивнув.

Инна проследила за его взглядом и увидела вывеску, на которой крупными буквами было выведено: «Ангел». Кажется, это было похоронное агентство. Ну да, ангелы оплакивают умерших. Сначала забирают на небеса, а потом все остальное.

Инна тоже будет оплакивать Глеба. Как ни крути, а она неровно к нему дышала. С Радиком сердце так не бьется, как это бывало рядом с ним. Но Глеб — враг, и она должна отправить его на небеса. А почему нет? Это даже забавно — чувствовать себя вершителем человеческих судеб.

* * *

Зоя ничего не понимала. С чего это вдруг какие-то люди будут находиться у нее в квартире? Да, Глеб сбежал от полицейских, но разве он в чем-то виновен?

— У вас есть постановление на обыск? — спросила она, не двигаясь с места.

Не собирается она никого впускать в дом. Если хотят, путь ложатся на коврик перед дверью. Так уж и быть, она готова терпеть такое присутствие.

— Все что надо, мы уже нашли, — качнул головой белобрысый парень, старший лейтенант из уголовного розыска.

Он сделал движение, чтобы переступить через порог, но Зоя стояла как скала. И ему пришлось остановиться.

— Что вы нашли?

— Улику.

— А тело Ковригина?

— Вот с этого места поподробней! — подал голос второй опер.

— Поподробней у Лебедкина! — отрезала Зоя.

Этот следователь измучил ее вчера, пытаясь раскрутить на признание. Даже в участок хотел забрать. Пришлось позвонить знакомому адвокату, тот подъехал, охладил пыл следователя.

А вечером позвонил Глеб и сказал, что ни в чем не виноват. Как будто Зоя и сама этого не знала.

— Были мы у Лебедкина.

— А у Радика?

— У какого Радика?

Зоя говорила Лебедкину, что Глеб видел на острове Радика. Сначала он взорвал их катер, а потом захотел глянуть, выжили они или нет.

— Которого пытался прижучить Ковригин. И который его похитил.

— Не знаем ничего, — покачал головой старлей.

— Вот как узнаете, так и приходите!

Инна хотела закрыть дверь, но оперативник подставил ногу.

— Я звоню в прокуратуру! — пригрозила она.

— Да, и скажите, чтобы постановление на обыск подвезли.

— Хорошо.

Антон Ефремович научил ее, как действовать в подобных ситуациях. Телефон «горячей линии» у нее был, и ей ответили, едва она только набрала номер.

— Прокуратура?! Ко мне тут из полиции, незаконное проникновение в жилище.

Голос из трубки попросил к телефону нарушителя, старлей объяснил ситуацию, но получил от ворот поворот. И даже согласился уйти.

Но уходить он не торопился.

— А квартиру я осмотреть могу?.. Ну, если вы ни в чем не виноваты, чего вам бояться?

Квартиру он осмотрел, открыл каждый шкаф, даже под кровать не поленился заглянуть. Зоя ходила за ним по пятам, контролировала его каждое движение. Как бы «жучка» не подбросил… Глеба в доме не было, оперативник убедился в этом и повернул на выход. Только тогда он ушел. Зоя посоветовала ему заняться Радиком, который и похитил Ковригина. И возможно, уже убил.

Из окна она увидела, как оперативники садятся в свою машину. Но так и не дождалась, когда они уедут.

Она приготовила кофе, съела сладкий сухарик. Незатейливо, но вкусно. Там, на острове, она буквально мечтала о таких мелочах. Наконец чудо случилось, но вместе с белой полосой пришла и черная.

В дверь позвонили. Опять двадцать пять!.. Зоя готова была разозлиться, но за дверью стоял Глеб.

— С ума сошел!

— Нормально все, — улыбнулся он, переступая порог.

В руке у него была небольшая спортивная сумка. Неужели там оружие?

— Из полиции приходили.

— И еще не ушли. — Глеб кивнул в сторону двора.

— Ты знаешь?

— Поэтому не боюсь.

Он достал из сумки трос и какое-то приспособление, похожее на лебедку.

— Что это?

— Пожарный эвакуатор.

Он велел Зое выйти на лоджию. И последовал за ней, но вприсядку. Она все поняла. За квартирой могли наблюдать из соседнего дома.

Глеб опустился в свое любимое кресло, достал сигарету.

— Хорошо дома! — улыбнулся он.

— За тобой могут прийти.

Глеб кивнул на эвакуатор, который положил на пол рядом с собой.

— А если там тебя будут ждать? — Инна кивнула в сторону улицы.

— Не будут.

— Уверен?

— Не надо было впускать опера в дом, — сказал Глеб.

— Тебя же не было, чего бояться?

— А если это был человек Радика?

— У него настоящее удостоверение.

— Как ты определила?

Зоя пожала плечами. Действительно, удостоверением могло оказаться фальшивым.

— И настоящего мента можно приручить, — усмехнулся Глеб. — За деньги.

— Ковригина приручить не смогли.

— Ковригин… Нет его больше? Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Что ж тут непонятного.

— Инна слетела с катушек, если замахнулась на следователя. У Радика большие возможности. Они очень опасны.

— И что нам делать?

— Я ходил тут вокруг да около… За домом пока не следят. Но это пока… Сейчас волна уляжется, и Радик снова возьмется за тебя…

— За меня?

— Со мной он уже, считай, справился… Ну, это он так думает… Тебе нужно исчезнуть.

— Куда?

— На остров.

— С тобой?

— Меня из страны не выпустят… Да и шучу я насчет острова. В Тамбов тебя отвезу, там квартиру снимем, поживешь, пока я не решу с Радиком.

— Ты будешь с ним решать?

— Он еще не знает, с кем связался. — Глеб задорно подмигнул Зое.

— Но это опасно.

— Я знаю. Поэтому и сидел тихо… Досиделся, — мрачно усмехнулся он.

— Не надо ничего. Мы просто уедем. И будем жить себе спокойно.

— Я уже все для себя решил. — Взгляд у Глеба застыл, от него повеяло холодом. — И меня уже никто не отговорит. Даже я сам.

— Но…

Глеб качнул головой, подался к Зое. Одной рукой он взял ее за шею, а палец другой приложил ко рту, призывая молчать. Обнял, прижал к себе. Зоя заплакала. Она боялась за Глеба и не хотела его терять. Но понимала, что его не остановить. И хорошо, если его не сможет остановить Радик со своими отморозками.

* * *

Шампанское по утрам пьют аристократы или… Инна засмеялась, увидев Радика. Она-то аристократка, ей можно сейчас пить шампанское. И ему можно, потому что он дегенерат. Есть в его облике что-то тупое, деревянное. И как только она могла спать с ним?

— Зойка исчезла, — сказал он, усаживаясь на диван.

— В смысле, исчезла?

— Уехала куда-то. Сбежала.

— Я думала, ты ей помог исчезнуть.

— Как? Ее менты пасут.

— А как она тогда сбежала?

— Не знаю.

— Она с нашими алмазами сбежала.

— Найдем и отберем.

— И Глеб наверняка с ней. Они сейчас так зашифруются.

— Я же говорю, найдем.

— Плохо, очень плохо… Налей! — Инна кивком показала на бутылку.

Но там было всего на донышке, и в фужер жалко плюхнулось.

— Еще принести? — спросил Радик.

— Да, виски.

Полдень уже скоро, пора переходить на более крепкие напитки.

— Не сопьешься?

— Сопьюсь, — усмехнулась она. — Если ты меня не остановишь.

— Как?

— Хороший вопрос. Даю такой же хороший ответ. Как только найдешь Глеба и Зойку, сразу же брошу пить.

— И найдем. И порешим… Вряд ли они где-то в городе, — качнул головой Радик. — Или в Тамбов подались, или в Рязань… Или еще дальше.

— На остров.

— Это вряд ли. Это наша земля, они туда не сунутся.

— И ты не сунешься.

— На остров?

— Ко мне… Пока не решишь с ним, вокруг будешь ходить да около. Ать-два! Правой, левой, правой, левой… Это я не про ноги, — засмеялась Инна.

— Это жестоко, — недовольно качнул головой Радик.

— Ты выпить принесешь?

— Да, конечно.

Он метнулся к бару, принес виски. Инна засмеялась, глядя на него. Он уже и рад споить ее. Чтобы вечером было веселей. И «коксу» достанет, она не откажется. С этой дури ее в постель к нему и занесет…

— И к Ленке не лезь, не разрешаю, — сказала она.

— К Ленке? — нахмурился Радик.

— Где она?

— Так в том-то и дело, что нет ее.

Как уехала Лена домой, так до сих пор ни слуху ни духу. И к этому нельзя относиться с равнодушием.

— А почему?

— Ну, не хочет…

— Потому что знает.

— Догадывается. И молчит.

— Может, ей еще и пенсию выплачивать, за молчание?

— Я этого не говорил.

— Она скажет. Когда-нибудь…

В кармане у Радика зашипела рация, он приложил ее к уху, выслушал, вернул на место.

— Вспомни дуру, — буркнул он.

— Что такое?

— Лена вернулась.

— Да?.. А почему без предупреждения?

— Не знаю.

— Потому что впадлу… Сегодня мы ее убивать не будем, — сказала Инна, внимательно глянув на Радика.

Ей интересна была его реакция на ее слова. Если бы он вздыбился, она бы еще подумала, решать с Леной или нет. Но Радик лишь пожал плечами. Не встал он на защиту Лены, значит, ее дни сочтены.

Мысль о предстоящем убийстве не доставила Инне удовольствия. Не ощутила она маниакального возбуждения. Но и не расстроилась.

Глава 16

Сорок тысяч за старенькую «семерку» — это даром. Движок работает исправно, ходовая не грохочет. И оружие в багажнике не гремит на ухабах. Потому что нет у Глеба оружия. Если, конечно, не считать ножей и монтировку. Зато бинокль есть. И место он знал, откуда можно наблюдать за домом Некрасова.

Зоя в безопасном месте, у него развязаны руки, так что пора превращаться из жертвы в охотника.

Он жил в доме Некрасова, знал, какая там система безопасности. Видеонаблюдение держало под контролем все подступы к дому, все камеры совмещены с датчиками движения, так просто мимо них не проберешься. Были еще и другие сигнальные ловушки. А Радик не дурак, наверняка он усилил охрану дома. Он же понимает, что Глеб может нанести ему визит, потому и находится в готовности.

Нет, не станет Глеб лезть на рожон. Он постарается сдвинуть огромный валун, вытащив из-под него маленький камушек. Одно точное движение может вызвать эффект лавины, которая и погребет под собой Инну.

Ждать долго не пришлось. Из ворот выехал черный «Гелендваген». Хорошо, если в машине Радик.

Машину Глеб перехватил на выезде на шоссе. «Гелик» свернул к центру города, и он сел ему на хвост. Он очень рисковал, поскольку прав у него не было. Но разве ж он не справится с «гаишником», если тот вдруг попробует его задержать?

«Мерседес» заехал во двор какого-то дома, остановился, из машины вышли двое. Радика среди них не было.

Ребята на вид крепкие, подтянутые, движения стремительные, уверенные. Они скрылись в подъезде, а Глеб проехал мимо «Гелендвагена». Окна там затемненные, салон просматривался с трудом, но, если бы в машине кто-то был, Глеб смог бы увидеть. Но не увидел. Не было никого.

Глеб объехал по кругу дворовую площадку, вернулся на место. И увидел девушку, которая шла вдоль дома. Наташа Челкина была примерной студенткой, наверняка она сдает сессию на «хорошо» и «отлично». Глеб с Зоей тоже собирались включиться в процесс, но Инна не дает им спокойной жизни. Что ж, пусть пеняет на себя.

Наташа прошла мимо машины, Глеб не стал окликать ее. Зато парни, которые вышли из подъезда, остановили ее. Один что-то спросил, она ответила.

Ей задали вопрос, она мотнула головой. Парней это не убедило, у нее снова что-то спросили, и опять она дала отрицательный ответ.

Глеб все понял. Посланники Радика именно к Наташе и приезжали. Они искали Зою, и Наташа могла знать, где она скрывается. Челкина была чуть ли ни единственной сокурсницей Зои, с кем она более-менее дружила. Инна это знала, потому Радик и отправил своих людей на этот адрес.

Наташа продолжала качать головой, но парень с крупным широким носом заподозрил ее в обмане. Он взял ее за руку, кивком и с паскудной улыбкой показал на машину. Наташа дернулась, пытаясь вырваться. Глеб понял, что пора вмешаться.

— Никуда я не поеду! — услышал он, приближаясь к цели.

— Да нормально все будет, — сказал широконосый.

— Я сейчас закричу.

— Не надо, Наташа, тебя уже услышали, — сказал Глеб.

Нос у парня и широкий, и крепкий на вид. Но так ли это на самом деле? Может, нос этот на самом деле слабый, и зря Глеб пытается проверить его на прочность.

Челкина развернулась к нему, вырывая руку.

— Глеб?

— Какие люди! — Широконосый сунул руку под полу пиджака, где у него находился пистолет.

Но Глеб уже привел в действие взрывной механизм. Ногой в пах, кулаком в горло, коленка, локоть… Широкий нос не выдержал удара, его обладатель не смог устоять на ногах. А его дружка Глеб вырубил начисто.

Он отобрал у широконосого пистолет, полез к нему в карман за ключами. Наташа так и осталась стоять, в оцепенении глядя него.

— Глеб, они про Зою спрашивали, — сказала она.

— Чтобы убить. Из-за наследства.

— Да?!

— Только, пожалуйста, никому!.. И в полицию не надо!

Широконосый дернулся, но Глеб ударил его кулаком в затылок, этим и успокоил. Он затолкал парня за руль, ударил его в шею, возвращая в полуобморочное состояние. Сам сел сзади, приставив к его боку ствол пистолета.

— Настоящий?

— Да нет, зажигалка, — буркнул тот.

— Сейчас проверим.

— Э-э, не надо!.. Ствол реальный…

— А машина?

— И машина реальная.

— Ну тогда поехали.

— Куда?

— Куда пуля покажет… Если пистолет настоящий. А то вдруг не стреляет.

Глеб спустил и тут же взвел курок.

— Едем, едем!

Широконосый завел двигатель, стронул машину. И тихонько взвыл, коснувшись пальцами носа.

— Ремень надень, — велел Глеб.

— Какой ремень?

— Безопасности.

— Зачем?

— Стреляю.

— Понял, понял.

Парень пристегнулся. А дверные замки заблокировались сами по себе. Теперь, чтобы выпрыгнуть из машины, водителю нужно будет нажать минимум на две кнопки. А еще дверь открыть. За это время можно выстрелить все восемь раз.

Еще водитель мог врезаться в столб, чтобы Глеб вылетел в лобовое окно или хотя бы застрял в нем. Но Глеб крепко упирался правым плечом в переднее свободное кресло.

— Как зовут? — спросил Глеб.

— Кого?

— Покойника.

— Какого покойника?

— Тебя!

— А-а… Миха… Но я не покойник!

— А где покойник?

— Какой покойник?

— Ковригин где?

— Какой Ковригин?

— Следователь. Которого вы убили.

— Не убивали мы никого.

— А Ковригин где?

— Не знаю такого.

— Я так понимаю, коробка здесь автоматическая.

— Ну и?

— Две педали, на одну правую ногу, да?.. Если я тебе левую ногу прострелю, ты же сможешь вести машину?

— Не надо стрелять.

— Останови машину.

— Зачем?

— Ремнем левое бедро перетянешь. Чтобы кровь из раны не текла.

— Из какой раны?

— В коленке… Я тебе сейчас коленную чашечку прострелю. Боль сумасшедшая… И ходить потом не сможешь. Только хромать… У вас в роду хромые были?

— Нет! — Миха нервно мотнул головой.

— А мертвые?

— Ты меня не убьешь.

— Почему?

— Я, например, убить не смогу.

— А я убивал. И не раз.

— Да?

— И меня убивали. Сначала Леон пытался, потом Радик… Или они оба?.. Где Леон?

— Не знаю.

— А его самого знаешь?

— Знаю.

— Что с ним?

— Ну, говорят, что убили…

— Кто? Радик?

— Может, и Радик, — пожал плечами парень.

— Машину, говорю, останавливай! — Глеб приставил к его голове пистолет.

Но Миха лишь увеличил скорость. Понимает, что не убьет его Глеб, пока машина на ходу.

— Я не знаю, кто Леона убил… Знаю, что Радик труп его вывозил… Ну, говорят…

— Говорят?

— Так никто не видел…

— А кто говорит?

— Да так…

Глеб снял пояс со своих брюк, показал его Михе.

— Давай сначала мы перетянем тебе бедро, а потом я сделаю тебе больно.

— Жорик говорил.

— Кто такой Жорик?

— Ну, он туфлю тебе в машину положил…

— Кто это видел?

— Я видел… Но я никого не убивал.

— А Ковригина?

— Ковригиным другие занимались… Ну, и Жора был. Он туфлю привез, сказал, что в одно место надо съездить.

— Машина стояла в гараже?

— Ну да…

— А ключ у вас был?

— Был.

— Значит, Жорик убил Ковригина?

— Да нет…

— А кто?

— Ну, есть пацаны…

— Радик?

— Радик у нас за основного, он что скажет, то мы и делаем…

— Он сказал, с Ковригиным решить.

— Не могу я говорить, — скривился Миха.

— Почему?

— Радик меня грохнет!

— Твой Радик — это уже вчерашний день.

— Да ну!

— Или тюрьма, или пуля, одно из двух.

— Легко сказать!

— Ну, тебя-то я сделал, — усмехнулся Глеб.

Миха протяжно вздохнул.

— Сделал, — повторил Глеб. — Но не до конца… А я, извини, привык идти до конца… Останови машину.

— Зачем?

— Или в полицию поедем?

— Не надо в полицию.

— Расскажешь все, что знаешь.

— Не буду я.

— Значит, умрешь. Или в полицию, или на тот свет.

— Ну, не знаю…

— А Ковригина кто убил, знаешь?

— Ну, может, они и не убивали.

— Кто они?

— Ну, есть там…

— Кто?

— Я и так больше чем надо сказал.

Глеб выстрелил в пол под водительским сиденьем. Миха подпрыгнул как ужаленный. И стал сбавлять скорость. Глеб нахмурился. Он стрелял так, чтобы не попасть в колесо, но вдруг пуля перебила какой-то трос или тягу.

Миха остановил машину, но двигатель глушить не стал.

— Ты псих? — спросил он.

— Я псих?!. — усмехнулся Глеб. — Это спрашивает человек, который убил следователя?.. Или ты не человек?

— Я же говорю, что не убивал.

— А кто?

— У Вадика надо спросить.

— Кто такой Вадик?

— Ну, он у нас основной… Ну, после Радика.

— Значит, он убил?

— Я этого не говорил.

— А Краколова кто сделал?

— Какого Краколова? Не знаю я никакого Краколова…

— А про Ковригина знаешь?

— Слышал.

— Очень хорошо, — улыбнулся Глеб.

Краколов интересовал его меньше всего. Сначала надо было разобраться с Ковригиным, доказать свою невиновность. А потом уже можно выводить на чистую воду Инну — с ее злым умыслом против мужа. Впрочем, одно другому не мешает.

* * *

«Снега» не было, а без него носик не припудрить. Впрочем, виски тоже вставлял неплохо. Инну вдруг потянуло на горяченькое.

Для начала она велела Лене подать кофе и, когда та поставила на стол чашку, спросила:

— А чего ты на меня так смотришь?

— Как я на вас смотрю? — Лена изобразила удивление.

— Косо.

— Вам показалось.

— А то, что Радик спал с тобой, тоже показалось?

— Когда это было? — Лена отвела взгляд в сторону.

— Сегодня он спал со мной.

— Я знаю.

— Тебя это не очень расстроило.

— Расстроило.

— А где сцены ревности?

— Зачем? Сама виновата. Не надо было уезжать.

— А зачем ты уезжала?

— Ну, я говорила…

— А зачем вернулась… Или вернули?

— Кто вернул?

— Менты! — сказала, как выстрелила Инна.

— Что вы такое говорите? — Лена пугливо шарахнулась от нее.

— Что ты им про меня рассказала?

— Ничего я не рассказывала. И ментов никаких не было!

— Точно не было?

— Точно!

— А могла бы сказать, что были, — усмехнулась Инна.

— Зачем?

— А чтобы я тебя не убила.

— Нет!

Лена стала пятиться, но Инна навела на нее револьвер.

— Стоять!

В это время в зал вошел Радик. Лена с мольбой посмотрела на него. Не хочешь трахать, так спаси! Инна засмеялась, истолковав этот ее взгляд.

— Что здесь происходит? — спросил Радик.

Он смотрел на Инну предостерегающе, но собой Лену закрывать не торопился.

— Лена сдала нас ментам.

— Это неправда!

— Значит, еще только собирается.

— Нет! — Лена сама спряталась за Радика.

— Давай пока не будем, — сказал он, глянув на пистолет в руке у Инны.

— А что такое?

— Проблемы у нас.

— Какие проблемы?

— Серьезные.

Радик приблизился к Инне, забрал у нее пистолет. И тут же рванул за Леной, которая пятилась к выходу.

— В подвале пусть пока побудет, — схватив ее за руку, сказал он.

Подвал мало чем отличался от жилого этажа в обычном доме. Ремонт, обстановка, мебель в холле попроще, а так все на уровне. Здесь проводили время люди Радика, и сам он чувствовал себя здесь как дома.

В подвал они попадали сразу со двора, минуя парадный вход. Отсюда же Радик попадал в дом к Инне.

Сейчас людей в подвале не было, телевизор в холле стоял выключенный.

— Радик, ты мне делаешь больно! — хныкала на ходу Лена.

Инна шла за ними, ее губы кривила хищная насмешка. Ей совсем не жаль было эту сучку, как раз наоборот. Сама во всем виновата! Не надо было возвращаться. Должна же была понимать, что Инна никогда не простит ей каминный совок, которым она ударила ее по руке. Радик уже не тот, что прежде. Радик просто обязан доказывать свою преданность хозяйке, поэтому он не защитит.

Радик закрыл Лену в дальней комнате с крепкой дверью и решетками на высоко поднятых окнах. Ключ он хотел положить себе в карман, но Инна требовательно протянула руку.

— Ну, хорошо.

Он отдал ключ, прошел в холл.

— А где твои герои? — спросила Инна.

— Я же сказал, проблемы у нас.

— Ты не все сказал, — нахмурилась она.

— Нечаев с цепи сорвался. На Миху напал и на Славика.

— Когда?

— Сегодня. Миху забрал, с ним уехал. А Славика бросил…

— Плевать мне на Славика. А на Глеба нет… Мне нужна его голова.

— Будет… «Гелик» на спутнике, мы его нашли. У реки стоит. Я не знаю, может, Нечаев Миху там топит.

— Зачем?

— Или допрашивает… Чтобы потом утопить… А зачем он ему потом нужен?

— Что Миха знает?

— Да не переживай ты, пацаны все сделают. Место там тихое, стрелять можно громко… — ухмыльнулся Радик.

— В Глеба?

— Ну тебе же нужна его голова.

— А смогут?

— Вадик у меня по этой части спец. Пока без осечек.

— А яхта?

— Ну так взорвали же… Просто Зойке повезло… Ну, и Нечаеву…

— А если сейчас повезет?

— Вадик сделает все как надо. Я ему доверяю…

— Доверяешь?

— Доверяю.

— А Ленку чего спрятал?

— Давай пока решим с Нечаевым, а потом уже с ней.

— Одно другому не мешает… Или мешает? — Инна пытливо глянула на Радика.

Переживает он, значит, не очень-то уверен в своей победе. Но почему тогда сам за Глебом не отправился? Может, боится?

— Чего ты на нее взъелась? — с укором спросил Радик, кивнув себе за спину.

— А не нравится она мне.

— Она все поняла и не будет путаться…

— Почему тогда не уволилась?

— Деньги нужны.

— А если она шпионит?

— Давай выгоним.

— Тогда она точно к ментам.

— Я все понял, — сказал Радик. — Но давай потом.

— Давай сейчас, — качнула головой Инна.

Она здесь главная, и ей решать, кого здесь наказывать и когда.

— Людей нет, все в деле. Кто жмура вывезет?

— Ты вывезешь.

— Я не могу тебя оставить одну. Тем более сейчас.

— А если Глеб к нам прорвется?

— Вот поэтому и не могу…

— А он прорвется?

— Пошли выпьем.

— Ты не ответил на вопрос.

— Вопрос риторический.

— Да?

— А «кокс» настоящий. — Радик вынул из кармана пакетик с бело-розовым порошком.

Именно этого Инне сейчас и не хватало.

— Умеешь ты уговаривать, — усмехнулась она.

А Лена никуда не денется. Сейчас они с Радиком закинутся, раскочегарятся, и оба возьмутся за дело. Мочить людей — это гораздо круче, чем зажигать в ночном клубе.

Глава 17

Маскхалата не было, но в лесу сгущались сумерки. А кусты здесь пышные, в изобилии. Поваленного сухостоя много, трескучие ветки на каждом шагу, но Глеб имел опыт бесшумного передвижения на такой местности. Зато бойцы Радика этим похвастаться не могли. К «Гелендвагену» они подходили лесом, как и предполагал Глеб, старались двигаться без шума и пыли, но ветки под их ногами время от времени потрескивали. И опыта у них нет, и торопились они.

Глеб разгадал намерения противника еще до того, как он появился. Достаточно было глянуть на электронную карту местности, которой, конечно же, он располагал. «Гелендваген» стоял у реки, в точке, куда вела лесная дорога с резким изгибом, который складывал ее практически вдвое. Из точки «А» в точку «Б» по такой дороге — два километра, а напрямую через лес — вчетверо меньше. Тем более что машина — это шум. А лес — друг разведчика и диверсанта. Если, конечно, в нем нет засады.

А засада была. Глеб знал, что «Гелендваген» оснащен спутниковой сигнализацией, потому и отогнал машину в глухое, идеальное для засады место. Он переживал, что Радик натравит на него чоповцев из фирмы, которая отвечала за охрану автомобиля, но нет, к месту подъехал еще один «Гелендваген».

Из машины вышли четверо, Глеб узнал только одного Славика, того самого парня, который был с Михой. Которого он вырубил, но с собой не взял. Остальных он не знал, но хотел верить, что среди них находится и Вадик, и Жора. Впрочем, иллюзий он не строил. Он же не группа захвата, чтобы брать свидетелей живьем. Нет у него таких возможностей. Ему оставалось только убивать.

Эти люди шли за ним с оружием. У двоих автоматы, у других пистолеты, причем с глушителями. Эти люди шли его убивать. А значит, Глеб имел полное право ответить им тем же.

Но бойцы Радика шли глупо. С одной стороны, все правильно, при движении в лесу нельзя создавать скопление, но и рассеиваться тоже нужно с умом. Боец в группе должен чувствовать локоть своего товарища, а эти, такое ощущение, предоставлены сами себе. Была у них цель — незаметно выйти к машине, и они к ней шли, глядя себе под ноги, чтобы лишний раз не наступить на сухую палку, не споткнуться. А друг на друга почти не смотрели. Всех в поле зрения держал только позади идущий, но и этот больше смотрел себе под ноги. За что и поплатился.

Глеб бесшумно подкрался к нему сзади, свободной рукой сжал ему горло так, что из груди не смог вырваться даже хрип. Парень задергался, нажал на спуск. Глеб готов был к этому и держал на прицеле Славика, который сейчас находился к нему ближе всех. Его он убьет, и останется только два. С ними он уж как-нибудь сладит.

Но пистолет, как это ни странно, стоял на предохранителе. Выстрел не прозвучал, и Славик не обернулся.

Глеб не просто душил, он еще и пережал яремную вену, потому парень вырубился еще до того, как мог задохнуться. Глеб отпустил его, стремительным броском сократил расстояние до Славика. Его он ударил рукоятью пистолета в основание затылка. И тут же приготовился стрелять в его дружка. Но тот продолжал идти, не замечая опасность. Шел медленно, тщательно глядя себе под ноги. Именно это и могло спасти ему жизнь. Так подумал Глеб, приблизившись к нему на расстояние удара. Он повторил проделанное со Славиком, но не факт, что парень переживет этот удар. Впрочем, все равно.

На этот раз его услышали, единственный уцелевший боец повернулся к нему. Но автомат на него навести побоялся. Ствол пистолета смотрел ему прямо в лицо, выстрел мог прозвучать в любое мгновение.

— Ствол на землю! — крикнул Глеб.

Парень кивнул, положил автомат. Он еще только разгибался, а Глеб уже нанес удар — рукоятью в надбровье. Церемониться ему некогда, поэтому он бил на поражение. А таким ударом запросто можно было вызвать кровоизлияние, причем с летальным исходом. Так что если вдруг, то на войне как на войне.

Противник упал, и Глеб ударил снова — на добивание и на всякий случай. И в стремительном броске прошелся по всей цепочке. Он не мог связать всех сразу, поэтому просто бил лежачих, не позволяя им подняться. Кто выживет, того свяжет, остальных похоронит. Как собак.

* * *

Ничто не прочищает извилины так бодро, как кокаин. Аж в глазах просветлело. И сознание стало ясным, мысли в голове тикали, как часики — над бомбой замедленного действия. А бомба эта могла взорваться. Глеб где-то на тропе войны, Лена, сука, точит ножи на свою хозяйку. Со всеми надо решать.

— А ты чего? — Инна с подозрением глянула на Радика, который не торопился закидываться.

— Нельзя мне. — Он кивнул на телефон, который лежал на столе.

Сам он Вадику позвонить не мог. Вдруг потревожит его в самый ответственный момент — собьет с толку его и напугает удачу.

Телефон зазвонил сам.

— Вадик, ты?.. — обрадовался Радик. — Что с голосом?.. Сильно?.. Ну, это хорошо… Это очень хорошо… Может, в больницу?.. Да, здесь… Хорошо, скажу… Да закопайте его на хрен… Можно в реку… Давай, жду!

Инна молчала, но на Радика смотрела с громкими вопросами во взгляде.

— Вадика подранили.

— Вадика?!.. — скривилась Инна. Плевать она хотела на какого-то там Вадика. — С Глебом что?

— Уже ничего. Две пули в башке, одна в животе… Как думаешь, какая пуля его убила?

— Смешно.

— Очень смешно, — улыбнулся Радик. — Потому что мы смеемся последними.

— А Зойка?

— Зойка где-то здесь. Зойку найдем.

— И в расход!

Инна поймала себя на мысли, что уже не думает о собственной безопасности. Просто она должна отомстить Зойке за ее наглость. Выпытать, где бриллианты, и в землю.

— Сделаем.

— И сто штук пусть вернет… Квартиру, машину… — перечислила Инна.

Деньги лишними не бывают.

— Яйца в тиски, и никаких проблем.

— Ты что, пьяный? Какие у Зойки яйца?

— Найдем.

— Пойди лучше у Ленки поищи.

— Я искал, — ухмыльнулся Радик.

— А в тиски?

— Зачем?.. Так убьем…

Радик вопросительно посмотрел на Инну. Он хотел знать, понравились ли ей его слова. Она поощрительно улыбнулась. Да, ей понравилась его решительность.

— Но не сейчас, — добавил он.

— Почему не сейчас?

— Вадик за нее спрашивал, она должна сделать ему перевязку.

— Зачем?

— Как зачем? Он ранен.

— Надо его добить. Чтобы не мучился, — улыбнулась Инна.

Радик вопросительно глянул на нее. Шутит она или нет? Инна ничего не сказала, но ответ он прочел в ее глазах. Нет, она не шутит. Вадик слишком много знает, он должен замолчать.

— И Толика?

— И Толика, — кивнула она. — И Жорика.

— А я в твоем списке какой?

— Ты выйдешь за меня замуж, и мы будем вместе хранить нашу тайну.

— В смысле, женюсь.

— У тебя есть деньги?

— Э-э…

— Тогда замуж… Ладно, шучу, — смилостивилась Инна. — Женишься на мне, и будет нам счастье…

— Завтра.

— Что завтра?

— Распишемся.

— Мне сейчас нельзя, у меня траур, — усмехнулась она.

— И у меня будет траур. По моим пацанам. Если ты за меня выйдешь.

— Шустрый ты.

— Решим все вопросы и закруглимся. Мы муж и жена.

— Решим сегодня. А загс завтра, — кивнула Инна.

— У меня сегодня будет трудная ночь. — Радик смотрел на нее пристально, с жарким намеком.

Он хоть и не пудрился, но выпил порядком. Да и, вообще, он готов был к мужскому подвигу в любое время дня и ночи. И она под кайфом, ей все равно. Тем более у нее больше нет альтернативы. С Глебом покончено, мечтать о нем она больше не будет. А на горизонте ни одного достойного мужика. Так что Радик сейчас — сама судьба.

— Тебе нужен заряд настроения. — Инна кивнула на порошок, рассыпанный по столу.

Но, как и ожидалось, Радик отказался от этого угощения. Как она и догадывалась, ему нужно было совсем другое.

— А так? — Она забралась на него, коленями обжав его бедра.

— Только так, — кивнул он, расстегивая пояс на своих джинсах.

— А потом к Лене?

— Потом к Лене, — сдался он.

Инна торопилась. Ей не терпелось поскорее отправиться в подвал. Давно пора свести счеты с той сучкой, которая посмела поднять на нее руку. Но Радик, как назло, растягивал удовольствие.

Но рано или поздно всему приходит конец. Инна освободилась, отряхнулась. Ее тянуло в подвал, но все же она справилась с этим порывом. Сначала в душ, потом уже все остальное.

Радик ждал ее за тем же столом, где они так приятно провели время. Ждал за бокалом виски. Инна нетерпеливо хлопнула его плечу. Она и без того потеряла массу времени. Нужно было высушить волосы, навести красоту. Она должна предстать перед смертью во всей своей красе. Перед чужой смертью…

— Пойдем!

— Крови не нужно, — взбудораженно сказала она, ключом открывая дверь. — Ты ее задушишь.

— Я думал, ты сама захочешь это сделать. — Радик удивленно глянул на нее.

— Ты меня что, за маньячку держишь? — искренне возмутилась Инна.

— Да нет.

— У тебя сегодня трудная ночь.

— Да, я все сделаю, — кивнул Радик.

— Здесь, у меня на глазах. — Инна обвела рукой холл.

— Ну, хорошо… — Он озадаченно глянул на нее.

Похоже, он всерьез держал ее за маньячку. Но ведь она не такая, и он должен это знать.

— Я должна сказать ей пару слов на прощание.

Радик отправился за Леной, Инна последовала за ним, на ходу вынимая из-за пояса револьвер. Вдруг Радик вспомнит о своих чувствах к Лене, войдет в сговор с ней.

Но Радик не артачился, он схватил Лену, выволок ее в холл. И мертвой хваткой сжал ей горло.

— Инна Васильевна, не надо! — Девушка смотрела на нее дикими от страха глазами. — Я никому ничего не скажу!

Инна приставила ствол пистолета к ее виску. Радик мог не бояться: пуля, прострелив голову, не заденет его. Только стрелять Инна не станет. Это ведь кровь, мозги, зачем ей это нужно?.. Или нужно?

— Зачем ты ударила меня совком?

— Я расплачусь!

— Чем? — Инна удивленно вскинула брови.

Впрочем, она знала, чем может расплатится с ней Лена. Своей жизнью. А это дорогого стоит.

— Ты бы поосторожней! — Радик мягко взял ее за руку, в которой она держала револьвер, отвел в сторону.

Инну это возмутило, палец шевельнулся на спусковом крючке, раздался выстрел. И Радик вдруг стал падать.

Инна точно знала, что стреляла в другую сторону, но Радика могло зацепить рикошетом.

Радик падал, увлекая за собой Лену. Голова вроде бы целая, крови на ней нет. Может, в бок куда-то попало? Инна лихорадочно искала кровь, а кто-то вдруг взял ее за руку, в которой она держала револьвер.

Инна дернулась, развернулась и увидела перед собой Глеба. Он вырвал из руки пистолет, оттолкнул ее от себя. Инна упала, а он склонился над Леной, вытащил ее из смертельных объятий.

— Глеб, ты не так все понял! Эта тварь хотела тебя убить!

Инна лихорадочно искала выход из положения.

— Ты Глеб? — массируя горло, хрипло спросила Лена.

Глеб кивнул.

— Это тебя они хотели убить? — Она пальцем ткнула в Инну.

— Ну и ну! С больной головы на здоровую! — Инна не собиралась сдаваться.

Глеб склонился над Радиком, приложил пальцы к его шее.

— Живой.

— Да?

Инна очень надеялась, что Радик отдал концы. Если Глеб здесь, то и с его отморозками он тоже справился. А Лену она могла и перекричать. Обвинить ее во всех грехах, настоять на своем, плюс к тому очаровать Глеба… Но если Радик жив, то Глеба не перехитрить… Но в то же время Радик обещал не сдавать ее. Возможно, он все поймет и примет ее игру. Инна охмурит Глеба, он потеряет бдительность, и уж она как-нибудь справится с ним…

— Да, — усмехнулся Глеб.

— Очень хорошо. Он расскажет, как Лена здесь всем заправляла.

— Ты меня с кем-то путаешь? Здесь Римма заправляла! — выплеснула Лена.

— Римма? — Глеб с интересом смотрел на нее.

Он ничего не боялся. Значит, он знал, что никто не сможет прийти Инне на помощь. А Радик лежал, не шевелился. Мало того, Глеб стал стаскивать пояс с его брюк. И вовсе не для того, чтобы заняться с ним любовью.

— Она ее убила! — Лена снова ткнула в нее пальцем.

— Ты ее убила, тварь!

— Инна, спрячь свое жало, — сказал Глеб.

Он ловко свел руки Радика у него за спиной. И стал их связывать.

— Жало у меня?!

— Нет, твой револьвер уже у меня. Но ты ведешь себя как змея.

— Я не змея!

— Гадюка!.. Я все про нее знаю! — нагло заявила Лена. — Поэтому она хотела меня убить!

— Что ты знаешь? — спросил Глеб.

Затянув узел на руках у Радика, он вдруг стал стаскивать с него джинсы.

— Она убила своего мужа!

— Заткнись! — заистерила Инна.

Лена не могла этого знать. Но, видимо, Радик выболтал ей. А там, где знают двое, знает и свинья.

Глеб не стал снимать с Радика джинсы, он всего лишь стянул их до колена, тем самым стреножив его. Теперь ему не подняться, не распрямиться. Без него шансов у Инны не было.

— Сама заткнись! — тем же ответила ей Лена.

— Глеб, ты только глянь на эту хабалку! — фыркнула Инна. — Разве ей можно верить?

— А тебе? — Глеб пристально смотрел на нее.

— Я тебя люблю, и ты это знаешь.

Инна понимала, что ее жизнь идет под откос, потому ей нетрудно было пустить слезу.

— Не знаю.

— Знаешь… Леон хотел убить тебя, поэтому я убила его…

— Ты?

— А я тебя предупреждала!.. А я тебя просила!.. Но ты не захотел себе помочь… Пришлось мне помогать тебе.

— А яхту кто взорвал?

— Как это кто? Радик! И с этой хабалкой!.. У них любовь! Они мне сели на голову!

— Врет? — Глеб насмешливо глянул на Лену, которая задыхалась от возмущения.

— Конечно, врет!

— Но я же предупреждала тебя насчет Леона! — Инна вызывающе смотрела на Глеба.

— Предупреждала, — согласился он.

— А чем Радик лучше Леона?.. Я убила Леона, а Радик это увидел. Он сел мне на голову!.. Вместе с этой дрянью!

Инна глянула на Лену. Одновременно с ней в ту же сторону посмотрел и Глеб.

— Почему он тогда ее душил? — спросил он.

— Потому что она ему изменила!

— Вот сука! — всплеснула руками Лена.

— С кем?

— С Вадиком.

— Это с тем, который Ковригина убил? — усмехнулся Глеб.

— Кто Ковригина убил? — встрепенулась Инна.

— Ковригин наступил тебе на «хвост», и ты его ужалила. Вадик мне про это рассказал. А про Лену не говорил. Потому что не было у них ничего.

— А Вадик жив? — спросила Лена.

— Все живы. И все уже дают показания. В полиции. Наперегонки, — хмыкнул Глеб. — Кто кого быстрее сдаст!.. Советую присоединиться к общему тренду.

Инна опустила голову. Ну, конечно же, Вадик жив. И скорее всего, даже не ранен. Просто ему было не по себе, когда он разговаривал с Радиком, надо было как-то объяснить это, потому и появилась байка о ранении. Радик успокоился, и Глеб этим воспользовался… Вадик расколется. Не может не расколоться. Надо было сразу его кончать…

— Мне не в чем признаваться, я ни в чем не виновата.

— А меня хотела убить? — спросила Лена.

— Даже стреляла, — кивнул Глеб. — Я видел.

— Тебе никто не поверит! Ты в бегах! — огрызнулась Инна.

— Да, но Ковригина убил Вадик. А туфлю подбросил мне Жора.

Инна зажмурилась до спазма в сосудах. Да, Глеб действительно все знал. Он выкрутится, ему ничего не будет, а она сядет. На пожизненный срок. И никто не посмотрит, что она такая молодая и красивая… Глеб не смотрит, ему все равно. Всегда было все равно. Она к нему душой, а он к ней задницей. Разве ж это справедливо?

А ведь они бы могли составить прекрасный тандем. Он гораздо круче Леона, и Радик со своей бригадой дышит ему в пупок. И еще он везучий, потому и поймал удачу за хвост. А ведь они могли бы ехать на белом коне вместе, он и она… Но жизнь, она такая несправедливая. Именно поэтому Инна и проиграла.

* * *

Мужчина должен построить дом, родить сына и посадить дерево. Но это задание на всю жизнь. А сегодня достаточно просто принести в дом пищу. И еще неплохо было бы слазить на гору, хотя бы для того, чтобы сорвать эдельвейс для своей любимой. Глеб справился и с тем, и с другим. И в море он за утро успел побывать, и в пещеру спустился. Настроение после всего этого просто прекрасное.

— Почему так долго? — спросила Зоя.

— Рыбина-то, смотри, какая!

Он сделал вид, что с трудом поднимает взятую на кукан кефалину. Но ведь и на самом деле тяжеловато. Килограммов пять-шесть одна тушка.

— Крупная, — согласилась она.

Зоя неплохо смотрелась в роли хозяйки острова. Своего собственного острова.

Инну еще не осудили, но наследство уже отобрали. Суд аннулировал последнее завещание Некрасова и вернул в силу предшествующее.

Инна оказалась самым настоящим чудовищем. Возможно, потому что, пусть и по принуждению, продала душу дьяволу. Радик сдал ее с потрохами, свалив на нее всю тяжесть своей вины. Краколов, Леон, Римма, какой-то там Башмаков, Ковригин… На этом, к счастью, все и закончилось. А ведь могло быть куда больше жертв. Инна старается выкрутиться, пытаясь изобразить себя жертвой, но суд ей не верит. И от пожизненного ей не уйти. Но ведь она сама во всем виновата. Глеб всего лишь помог восстановить справедливость.

— Старался, — улыбнулся Глеб.

Зоя вернулась в свой отчий дом, занялась погибшей оранжереей. Глебу стоило трудов раскрутить ее на морское путешествие. В этот раз у них есть все необходимое для жизни, но так вдруг захотелось поохотиться с утра пораньше. Перед тем как в очередной раз спуститься в пещеру… Сегодня ему повезло. Сегодня он все-таки нашел тайник.

— Долго же ты старался.

— За рыбой погнался.

— И что?

— Она меня в пещеру затянула.

— Опять в пещеру! — всплеснула руками Зоя.

— Не опять, а снова…

— Снова полезешь?

— Все, баста!

— Чего так?

— Я нашел все, что нужно.

— Что ты нашел? «Завтрак туриста»?

— Нет, кольцо для невесты.

— Для невесты? — Зоя не смогла удержать чувства в узде, зарумянилась.

— Для тебя.

Глеб так и не сделал ей предложения. Она уговаривала, он отнекивался. Но намекнул, что на острове, возможно, сдастся. А иначе бы он не смог ее уговорить.

— Это предложение? — Голос ее дрогнул.

— Ну, если ты не скажешь, что я тебя ограбил.

Глеб достал из кармана водонепроницаемый футляр.

— Я тебя не понимаю.

Глеб открыл футляр, и Зоя увидела бриллианты. Их было немного, но все крупные — на двадцать семь миллионов долларов.

— Что это?

— Ты потеряла, я нашел. Теперь я богатый жених.

В конце концов, он мог прибрать эти бриллианты к рукам. Уйти от Зойки, обратить сокровища в живые деньги… Разве он не богатый жених?

— Это отцовские бриллианты?

— Те самые, — кивнул он.

Узнав о некрасовских бриллиантах, Глеб почему-то вспомнил про «Завтрак туриста» в пещере. А потом понял, что жестяная банка — это примета, по которой можно найти сокровища. Правда, ларчик открылся не сразу.

— Надо же! — Зоя закрыла футляр, бросила его на стол.

И обняла Глеба за шею.

— Твой отец был здесь после свадьбы.

— Да.

— Он уже тогда понимал, что совершил ошибку.

— Он должен был сказать мне.

— Не успел.

— Не успел… Инна жалит быстро, — кивнула Зоя.

— Больше не ужалит.

— Ты наконец сделаешь меня счастливой?

— А нельзя быть счастливой в гражданском браке?

— Нечаев! — Зоя схватила его за грудки, с силой притянула к себе.

— Ты станешь моей женой?

— Я подумаю, — кивнула она, головой прижимаясь к его груди.

— Ну ты подумай, а я пока пройдусь тут…

Глеб поцеловал ее, отстранился и вышел из дома. Генератор вчера сломался, надо глянуть, что с ним. Сокровища найдены, пора заняться более важными делами.

Content

Владимир Колычев
Лучшая подруга

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17