Екатерина Белецкая

Фрактал. Земля Node

Предупреждение

Прежде, чем читать текст, автор настоятельно рекомендует тебе, дорогой читатель, ознакомиться с глоссарием раc-интервентов. Это принципиальный момент. Дело в том, что любой человек, сознательно или подсознательно, пытается присвоить нечеловеческим расам человеческие черты, а это сильно искажает восприятие. Нэгаши — не рептилоиды, рауф — не гомосексуалисты, зивы — не росянка, атланты — не добрые дедушки с неба, когни — не эльфы, а те еще твари.

Атланты

Антропоморфы, рост от трех до пяти метров, кожа либо серого, либо голубого, либо фиолетового оттенка. В зависимости от подрасы могут иметь до четырех верхних конечностей. Раса является поливариантной, в зависимости от подвида возможны существенные различия между особями в пределах расы. Раса имеет от трех до шести полов. Основная религиозная направленность — многобожие, это обусловлено взаимоотношениями особей в популяции. Верят в реинкарнацию.

Атланты являются расой так называемого «промежуточного круга», и с прочими, далее перечисляемыми расами контактируют редко. Этим объясняется полная, с человеческой точки зрения, алогичность их поступков, жестокость, пренебрежение интересами оппонента в процессе общения.

В реальности Земли Node атланты играют индийский пантеон богов.

Нэгаши

Рептилии, частичные антропоморфы, подвид людей. Имеют большие фентипические отличия, переведены в отдельную расу, однако, при желании, могут иметь общее потомство с людьми.

Внешне похожи на крупных антропоморфных ящеров, имеющих характерный, очень неприятный для человека или рауф запах. Тело покрыто чешуей, в зависимости от подвида и места обитания цвет чешуи может очень сильно варьировать — от снежно-белой, до черной.

Жестоки, с пренебрежением относятся к представителям других рас, любой потенциальный конфликт расценивают как вызов, поэтому очень много воюют. Часто объединяются в большие конклавы, но время существования такого конклава обычно непродолжительно, поскольку паранойя нэгаши точно так же работает и против своих же сородичей.

Семьи нэгаши обычно многочисленны, крепки, порядки внутри семей строгие: семья нэгаши является сообществом из четырех-пяти поколений, живущим совместно. Если бы, к примеру, в стандартной блочной пятиэтажке поселилась одна семья нэгаши из четырех разумных, через тридцать лет они бы заняли пятиэтажку полностью, выдворив из нее под разными предлогами других жильцов, причем все, живущие в доме, имели бы кровное родство.

Основная религия — политеизм, вера в избранность, первичность.

В реальности Земли Node нэгаши играют вторичный клан Яхве и частично богов Шумер.

Люди

Ну, вы и сами всё знаете…

В реальности Земли Node люди играют первичный клан Яхве.

Рауф

Частичные антропоморфы. В зависимости от подрасы имеют от двух до трех полов. Фенотипически на человека отдаленно похожи только представители промежуточного пола, так называемые средние или гермо. Однако ошибочно считать, что гермо — это особь, содержащая признаки двух других полов. Средний — не гермафродит, это отдельный пол, второе звено в механизме передачи генетического материала.

Институт брака присутствует в полном объеме, семьи рауф отличаются крепостью и долговечностью. Отличительной чертой рауф является доходящая порой до абсурда приверженность внутренним правилам, с этим зачастую связано множество проблем при контактах рауф с другими расами. Например, люди для рауф — существа с совершенно неприемлемым и развратным поведением, нэгаши — образчик недостойного отношения к себе подобным, а когни — ужасный пример того, как взрослые позиционируют себя к подрастающему поколению.

Рауф прагматичны, замкнуты, но при этом достаточно успешно контактируют с теми же людьми, атлантами, и когни. Однако в большинстве случаев контакты осуществляют либо средние, либо мужчины — рауф берегут своих женщин, и очень неохотно позволяют им занимать руководящие должности.

Основная религия — монотеизм, вера в Триединого бога, соединяющего в себе лучшие признаки всех трех полов, являющегося недостижимым в земной жизни совершенством в самом себе.

В реальности Земли Node рауф играют пантеон богов Египта.

Роли:

Саб — Анубис, проводник умерших в загробный мир, хранитель ядов и лекарств. Имя персонажа, Саб, так же является вторым именем Анубиса.

Скрипач — Инпут, женская форма Анубиса, по версии мира Node Инпут является (для людей) — женой Анубиса, для рауф — «син», или «младший» Анубиса, средний, с которым Анубис состоит в браке.

Ит — Исдес (Истен), покровитель загробного мира, по версии Node — главный помощник Анубиса.

Когни

Антропоморфы, «птицы». Не смотря на внешнее сходство с людьми, когни принципиально от них отличаются. Раса имеет от двух до четырех полов, представители некоторых подрас могут по желанию менять свой пол в процессе жизни. За небольшие размеры, кажущуюся хрупкость и легкость когни часто называют «эльфами». Не смотря на размеры и сложение, когни отличаются хитростью, коварством; они отличные бойцы и прекрасно адаптируются к любым условиям.

Основная религия — политеизм, вера в реинкарнацию, часто — культ избранности, высшего предназначения. Когни очень плодовиты, это обусловлено пренебрежительным отношением к своему потомству в связи с тем, что потомство более чем многочисленно. Институт брака у когни отсутствует, но присутствует понятие, аналогом которого могут стать слова «стая» или «прайд». Такая стая может насчитывать до полутысячи особей, в ней весьма свободные отношения, и зачастую мать не имеет представления, кто именно отец яиц в ее кладке.

Когни охотно контактируют с людьми, нэгаши, зивами. Только не стоит ждать от них понимания в ряде вопросов, касающихся основ построения взаимоотношений внутри другой расы — в общении когни интересует исключительно выгода для собственной «стаи». Отличительной чертой когни является пренебрежение к жизни, для них слишком легко заменить одну особь другой, их всегда чуть больше, чем слишком много.

В реальности Земли Node когни играют частично клан Яхве, частично — промежуточные кельтские культы. Сотрудничают с зивами, основное направление: создание биоморфов.

Вспомогательная раса

Зивы

Флораморфы, четких параметров определения фенотипа расы не существует. Иногда принимают вид антропоморфов, для лучшей коммуникации с расами-компаньонами. Раса имеет от двух до четырех полов, количество полов может варьировать в пределах одного поколения. Зивы крайне неохотно контактируют с другими расами, все контакты сводятся к продаже биотехнологий в обмен на редкоземельные элементы.

Религий, как таковых, у зивов не существует, по крайней мере, в том виде, в котором их способен как-то воспринять человек.

В реальности Земли Node зивы частично играют «воду», поддерживая игроков-когни. Сами зивы игроками не являются.

Посвящается тем, кто умеет видеть.

Пролог

Мелтин, беседа

— Так все-таки, почему вы бросили семью?

— Понимаете ли, — Скрипач со вкусом затянулся, помедлил, и, наконец, выдохнул дым, — мне надоело готовить. Последние годы я, стоя у плиты, постоянно думал — сколько же вы жрете! Ну бесконечно просто жрали, без остановки. Жратва, жратва, жратва, жратва… куча народу, которая постоянно хочет есть. Знаете, как это утомляет? Вместо того чтобы отдохнуть после работы, ты вынужден тащиться в магазин, покупать горы еды, потом переть ее домой, и вновь становиться к плите. Вы бы выдержали?

— Значит, правду вы сказать не хотите, — констатировал собеседник. — Впрочем, она не столь важна, если вдуматься.

— Тогда зачем вы спрашиваете? — пожал плечами Ит. — Если вы не можете нам помочь, мы…

— И что же вы сделаете?

— Отправимся дальше, — вздохнул Ит. — Что нам еще остается.

Собеседник внимательно посмотрел на него, и Ит, не выдержав его взгляда, отвел глаза.

Вроде бы ничего особенного. Просто человек средних лет, одетый в неприметную темную одежду; совершенно бесцветная внешность, никаких ярких деталей, ничего запоминающегося. Невыразительное лицо, бесцветные линялые глаза, черты словно бы смазаны, размыты… вот только человек этот — переговорщик мира девятого уровня. Первого за почти полтора года поисков, который согласился с ними пообщаться.

…Полтора года — в пути. Полтора года — уже без денег, только на ресурсах «Горизонта», с проходами через навигационные каналы тех рас, которые пропускали. Три гибернейта, причем последний — с большими проблемами на выходе, а это значит, что необходим перерыв, причем существенный. Поиск — за эти полтора года они сумели найти одиннадцать миров девятого уровня… с нулевым результатом.

Проход в зону ограничения, обычно установленную самим миром; запрос — нужна помощь. Ответ — какого рода помощь? Медицинская. Отказ, и «Горизонт» пинком отправляли из зоны ограничения прочь, игнорируя дальнейшие попытки связи.

Официальную они постепенно брать в расчет перестали, и вот почему. Тут, в этой области пространства, тоже шли какие-то свои процессы, и, судя по всему, официальной было просто не до них. Да, пару раз «Горизонт» запрашивали, но, получив его отчет по статусу, тут же оставляли в покое. По крайней мере, пока — оставляли. Ни Ит, ни Скрипач не знали, чем может закончиться очередной запрос. Может быть, и погоней. Для участия в которой у них сейчас не было ни малейших сил и возможностей. Ресурс корабля на исходе, их собственный — тоже. Да, когда они ввязывались в эту авантюру, они догадывались, что будет сложно, но даже не предполагали, насколько.

Как же далеко удалось уйти… впрочем, как оба сейчас стали понимать, расстояния и впрямь не имеют никакого значения. Галактика, впрочем, была всё та же, но, судя по ответам корабля, уйти им удалось на предел действия портала Сети Ойтмана. Впрочем, к их большому удивлению, пару-тройку месяцев назад «Горизонт» прошел совсем рядом с десятком кораблей какой-то миссии Санкт-Рены — Ит и Скрипач даже комментировать это не могли, просто обалдело смотрели друг на друга до тех пор, пока «Горизонт» не ввинтился в очередную кротовую нору какого-то непонятного конклава…

Неважно, всё это теперь стало неважно.

И — Эри.

Они взяли себе за правило почти не говорить про Эри, но вот не думать про нее они не могли: Ит несколько раз заставал Скрипача, сидящим в медблоке, рядом с «каруселью» гибернации, да и сам он в медблок нет-нет, да наведывался. Просто сидел молча рядом, так же как и Скрипач, и всё. Ничего больше.

Нереально.

Вот что они поняли к исходу первого года скитаний.

Нереально. Их никто не хотел принимать. Как, ну как этот чертов экипаж сумел раздобыть эту треклятую технологию, кто им продал ее, или отдал ее, каким образом они сумели ее перекупить — девятки и десятки ни с кем не общаются, вообще! Там даже официалов поблизости нет, там черти что творится… Возможно, ответ содержался в архиве Эри, но для того, чтобы его найти, требовать разобрать архив по косточкам, а времени на это не было. Совсем. Да и сил тоже.

* * *

Когда от очередной девятки, самоназвание которой они сумели трактовать как Мелтин[1], к которой они подошли, пришел положительный ответ о переговорах, они сперва не поверили. Послали запрос еще раз, и получили разрешение посадить корабль в определенной точке, а потом — ждать.

Первый раз переговорщик пришел через сутки, но никаких переговоров не состоялось. Переговорщик, почти точно такой же мужчина, как этот, сегодняшний, определил им ряд разрешенных действий и приказал отдыхать и ждать. Второй переговорщик появился дней через десять — и все эти десять дней они маялись ничегонеделанием, слонялись вокруг «Горизонта», отсыпались, и мучились неизвестностью. Корабль стоял в степи, сухой и жаркой, под чистейшим летним небом, по ночам усыпанным незнакомыми яркими звездами, а вокруг на добрую тысячу километров не было ничего. Или — вскоре они про это догадались — им не позволили увидеть ничего. По сути дела и корабль, и они оба временно «ослепли». Видеть дозволялось только то, что было угодно хозяевам.

Второй переговорщик соизволил взглянуть на капсулу, в которой находилось тело Эри, сказать, что помочь они теоретически могут, но решение пока что не принято. Ит попробовал было спросить, чем это обусловлено, но переговорщик не ответил.

А еще через десять дней начались допросы.

Да какие!

Было понятно, что за двадцать дней простоя и корабль, и их самих перетрясли, что называется, по косточкам, но, судя по тематике допросов, что-то хозяев сильно насторожило, что-то, что им оказалось недоступным. То, что мир девятого уровня не сумел вытряхнуть из них то, что считал нужным, сначала удивило, а потом и напугало обоих — ведь до этого момента они оба подсознательно считали что, возможно, ситуация всё-таки не настолько серьезная, что они ошиблись. И с Эри, и с фракталом, и с собственной паранойей. Оказывается, не ошиблись…

* * *

— Дальше? Вы думаете, что сможете бродить от мира к миру до бесконечности? — вкрадчиво поинтересовался переговорщик.

— Бродить придется столько, сколько потребуется, — вздохнул Ит. — Конечно, нам бы этого не хотелось. Но раз другого выхода нет…

— Ит, поймите, мы — не Официальная служба, — переговорщик едва заметно улыбнулся. — У нас свои задачи, свои цели. Боюсь, вам они будут непонятны и неинтересны. Например, я не могу сказать, что мне очень интересно сейчас сидеть с вами, находясь в этом облике, и наблюдать за тем, как вы упорствуете, не желая ответить на элементарный вопрос. А вам, подозреваю, не интересно то, что, согласно нашим планам, должно произойти с нашим миром дальше.

— Почему же? — удивился Ит. — Интересно.

— Нет. Вам интересно спасти вашу женщину. Вы идете в очень забавном направлении, мы прежде с такими явлениями не сталкивались, очень нестандартно, но… в мире есть мириады путей, поверьте, и сравнивать их нет никакого смысла. Да и ведут эти пути в разные места. Туда, куда стремитесь вы, нам не нужно.

— И куда же мы стремимся? — нахмурился Скрипач.

— Абсолют.

Ит прикусил губу.

— Абсолют? — переспросил он. Переговорщик кивнул. — Но… неужели вам не важно, что…

— Нам важно уйти дальше, — переговорщик посерьезнел. — И отнюдь не в абсолют. Мы не хотим ничего менять, просто наша дорога уводит нас за край этой сферы. Может быть, это прозвучит несколько высокопарно, но наш мир и наша цивилизация стоит сейчас на пороге выхода за грань вселенной… если сравнивать вас и нас, то мы хотим двинуться дальше по поверхности некоего гипотетического шара, а вы стремитесь к его центру. Разные пути, разные цели.

— Вам что-то мешает? — догадался Ит. — Так?

Переговорщик кивнул.

— Именно так, — согласился он.

— И что же? — прищурился Ит.

— Контроль.

— Контроль?! — изумился Скрипач. — Но ведь Контроль наоборот… они всегда поддерживали миры, подобные вашему! Их очень мало, и Контроль в них всегда был заинтересован.

— Не в нашем случае. Сейчас наш мир оказался включен в очень странную связку, которая тормозит его, не дает продвигаться, — переговорщик помрачнел. — Это произошло совсем недавно, и… мы, признаться, несколько растерялись.

— Можно подробнее? — попросил Ит.

— Мы около ста лет назад подошли к грани перехода, находясь на десятом уровне, — переговорщик нахмурился. — Мне трудно подобрать слова, простите. В вашем языке нет нужных понятий. Сиур, к которому мы относились, был готов к перестройке, он должен был выключить нас, а потом мы вошли бы в другую структуру. Но…

— Но что-то пошло не так, — подсказал Скрипач. Переговорщик кивнул.

— Именно. Обобщенно и опрощено говоря, нас включили в другой сиур, проблемный, нестабильный, явно созданный недавно, и… нас сдвинули обратно, на девятый уровень… из-за этого переключения мы застряли здесь, и не можем…

— Доделать то, что начали, — кивнул Скрипач. — И?..

— Что — «и»? — не понял переговорщик.

— Так, погодите, — попросил Ит. — Если я правильно догадался, вы хотите предложить нам какую-то сделку? Я прав?

— Да, — переговорщик опустил взгляд. — Сейчас объясню.

…Миры от девятого уровня Официальная служба блокирует. При помощи Контроля, конечно. Прекращается торговля, контакты — они просто не нужны. Нет, если мир захочет принять какой-то корабль — как в их случае — никаких проблем, пожалуйста, сколько угодно. Вот только мир не захочет. Потому что в этом нет, и не может быть, никакой необходимости. Миры закрыты, население их малочисленно, и…

— Насколько я знаю, — медленно начал Ит, — миры всегда блокируются на выход. Ведь так?

Переговорщик снова кивнул.

— Верно, — согласился он. — Небезосновательно считается, что мы способны навредить менее развитым мирам.

— А если точнее, Контроль страхуется от прогрессоров, — подсказал Скрипач. — Потому на этих уровнях что они опасны для системы в целом.

— Да. «Иди своим путем, но не мешай избирать путь другим». В результате мы оказались сейчас заблокированы на девятом уровне — выход нам запрещен, сиур всё больше оттаскивает нас назад, и мы ничего не можем предпринять, чтобы это остановить.

— Понимаю, — Ит вздохнул. — К сожалению, боюсь, вы не одиноки. Официальная сейчас творит с Контролем такое, что ни приведи господь, а вы оказались заложниками ситуации. Но мы-то что можем с этим поделать? Мы не контролирующие, не официалы.

— Разведка, — переговорщик поднял голову. — Хотя бы — разведка. Ваша раса и ваша подготовка позволит нам получить необходимую информацию. Кое-что нам удалось узнать, но, боюсь, этого слишком мало.

— А можно поконкретнее про это «слишком мало»? — вкрадчиво попросил Скрипач. — Мне кажется, но в нашем случае вы можете не темнить. В крайнем случае, открутите нам головы, и вся недолга. Вы ведь ничем не рискуете.

— Хорошо.

* * *

Основным тормозящим фактором в сиуре является очень странный мир, который был встроен туда явно целевым образом, точнее — насильно поставлен в сиур для его деструктурирования. Мир этот условно можно отнести к Индиго, но вот дальше начинается что-то совсем непонятное.

Во-первых, у мира нет уровня. По всем признакам это единица, то есть самый низ, начало развития цивилизации, но в мире на данный момент присутствует не одна цивилизация, а несколько. От второй до четвертой.

— И сколько же? — полюбопытствовал Скрипач.

— Пять. Не считая местных.

— Ого.

Во-вторых, в мире идут какие-то процессы, которые можно снаружи увидеть, как некий вариант прогрессорства, вот только…

— Только мир уже несколько сотен тысяч лет то вырывается на один-два уровня вперед, то скатывается в ноль, назад. Прогресс — регресс. Качели.

— Сотен тысяч? — удивился Ит. — Я не ослышался?

— К сожалению, нет.

В-третьих, мир этот, судя по обрывкам информации, которые удалось о нем собрать, уже множество раз использовался для подобных целей. Пятьдесят лет назад один из Бардов, курирующих данную девятку, сумел сбросить местным сообщение, за которое поплатился, по всей видимости, своей жизнью.

— И что же там было? — Скрипач с интересом посмотрел на переговорщика.

— Всего несколько слов. «Бегите от Земли Node, иначе этот узел задушит всё, что вы есть».

— Земли Node? Земля Узел? — Ит нахмурился.

— Да, именно так Бард назвал этот мир. Скорее всего, самоназвание у него другое, но мы его не знаем. Бард назвал его именно так.

— А чей мир? — спросил Ит. — Вы упомянули местных. Кто они?

— Вы называете эту расу «рауф». Да, она отчасти ваша, поэтому мы вами и заинтересовались. В теории вы нам подходите. Людей мы бы не приняли. У вас странный геном, мы не сталкивались с подобным. Но там это, вероятно, подойдет. Люди нам не нужны.

— Не смотря на то, что вы сами люди.

— Люди нам не подходят. Вы подходите.

— Для чего? Разведка? Какого рода должна быть эта разведка, что вы хотите узнать? — Ит встал. — Что должны сделать мы, вот конкретно мы? Надеюсь, вы отдаете себе отчет, что мы, мягко говоря, способны максимум попасть в этот мир, хотя я пока что не понимаю, как именно, в каком качестве, и…

— Сядьте, — попросил переговорщик. — Да, вы нам подходите, и кое-что вы точно сможете сделать. И потом, вам ведь нужна эта женщина, верно? Мы можем договориться. Вы выполняете наше задание, мы — спасаем женщину. Всё очень просто.

— А если мы не сумеем? — Скрипач склонил голову к плечу.

— Тогда мы будем искать другой способ решить нашу проблему, — пожал плечами переговорщик.

— А женщина?

— А что — женщина? Если вы не справитесь, то вам уже не будет до нее никакого дела.

— Равно как и вам, — кивнул Ит. — И полное отсутствие каких бы то ни было гарантий. Это подло.

— Вы слишком плохо про нас думаете, — покачал головой переговорщик. — Женщину мы спасем в любом случае, но…

— Но нас к ней вы не подпустите, я прав? — Скрипач улыбнулся.

— Верно. Женщина будет нашим заложником какое-то время. Не бойтесь, мы не причиним ей вреда. Уж кто, а она ни в чем не виновата.

Ит опустил голову на руки и глубоко вздохнул. Затем выпрямился. Посмотрел переговорщику в глаза.

— Хорошо, — кивнул он. — Мы вас внимательно слушаем. Что именно от нас требуется?

01

Сканда

— Корабль «Эмезин», медицинская служба конклава Санкт-Рена, просим разрешения на посадку, — Скрипач говорил на всеобщем, методично перебирая частоты. — У нас кончается горючее, мы не знаем свое местонахождение. Нештатная ситуация. Просим разрешения на посадку. Повторяю. Корабль «Эмезин», медицинская служба конклава Санкт-Рена…

Эфир молчал. Тишина стояла какая-то ватная, ни звука, ни шороха. Глушат? Очень похоже на то. Вот только кто глушит, и что именно? И зачем?..

Четырьмя часами раньше «Эмезин» вышел из локального прохода, который Ит и Скрипач обнаружили совершенно случайно, уже не рассчитывая на удачу — подобраться к планете оказалось труднее, чем они изначально думали. Да, ситуация и впрямь получалась нештатная. Конечно, из этого же прохода час назад выше «Горизонт» во всей красе, в невидимом режиме (про «Горизонт» во время подготовки к операции было много споров, но Ит и Скрипач на присутствии «Горизонта» все-таки сумели настоять), но если сейчас вызвать корабль, то прощай вся операция. А значит, прощай, Эри. И не только Эри.

Планета плыла внизу, до нее сейчас было около пятисот километров. Визуально — вроде бы стандартный мир, таких мириады. Вот только некоторые участки рассмотреть из пространства не представлялось возможным: там явно работала маскировка, причем в достаточной степени необычная. Вместо фрагментов гор или водной глади, расположенных на первый взгляд хаотически, бессистемно, было видно лишь какое-то размытое марево — нечто, похожее на горячий воздух, поднимающийся над перегретым асфальтом. Корабль, как его ни просили, тоже ничего не мог показать, видимо, защита предусматривала возможность наблюдений с техники такого уровня. Впрочем, уровень был невысок, всего лишь четверка. Оба они, сидя в крошечном двухместном корабле, чувствовали себя, мягко говоря, неуютно. Да, это вам не «Горизонт». Вот бы попросить его посмотреть, тогда многое бы стало понятно. Но — нельзя. Никак нельзя. «Горизонт» сейчас отошел на пятьдесят тысяч километров, и завис в пустом секторе пространства, который выбрал самостоятельно. Если ему что-то не понравится, уйдет в сторонку. Дан ему приказ себя не афишировать, вот и выполняет. «Горизонт» — это вам не скорлупка с гордым именем «Эмезин» — «Восхитительный». «Горизонт» — это серьезно. Это какая-никакая, а всё-таки возможность вернуться.

— Корабль «Эмезин», медицинская служба конклава Санкт-Рена, просим разрешения…

— Давай я, — предложил Ит. — Ты уже охрип.

— Ну давай ты, а толку? — сердито отозвался Скрипач. — Черт, у нас не только горючка, у нас и воздух скоро кончится! Этак мы не только своих не догоним, мы тут сейчас задохнемся на хрен.

— Надо садиться, — в голосе Ита звучала неподдельная тревога. — Ох, не нравится мне это…

— Куда нас вообще занесло? — Скрипач потер переносицу. — Слушай, вот ты умный, да? Вот что у тебя получается с картами?

— Получается, что мы вошли не в тот проход, — уныло отозвался Ит. — Я виноват, прости. Не посчитал погрешность.

— Штурман из тебя, как…

— Прекрати, — попросил Ит. — Может, тут помогут. Я, кажется, уже понял, как идти дальше. Нам всего-то надо — воздуха и топлива, и мы в декаду догоним. Честно!

Все шло по сценарию.

С вероятностью сто процентов корабль после посадки распотрошат, прослушают, и просмотрят. И что увидят? А честные две недели отпуска двоих врачей какого-то конклава, вынужденную задержку, и потом — попытку догнать уже ушедший транспорт. И ошибку при входе в канал. Такие ошибки не редкость, к сожалению.

Всё чисто. Всё должно быть максимально чисто. И только так.

Но почему нет ответа снизу?

Они были уверены в том, что ответ — будет. Он просто обязан быть. Это общее правило; мало того, на орбите мира они своими глазами видели с десяток достаточно крупных транспортов, а это значит, что в мире действительно присутствует цивилизация с четверкой, а четверка предполагает и знание всеобщего, и развитую сеть коммуникаций, и еще кучу всего, в том числе — стандартный ответ на стандартный запрос, но…

Ответа всё еще не было.

И тянуть дальше смысла не имело.

— Садимся, — решил Ит, наконец. — Может, мы что-то неправильно делаем.

— Что мы делаем неправильно? — удивился рыжий. Играть дурака ему было не в первой. — Спрашиваем?

— Ну да. Может, мы неправильно спрашиваем, тут положено как-то не так, — Ит придвинул к себе прозрачную, похожую на стеклянную, пластину управления. — Давай только вместе, пожалуйста.

— Ты еще скажи, что ты доктор, а не пилот, — заржал рыжий. — Учись, сто раз тебе говорил. Ничего сложного.

* * *

«Эмезин» был машинкой, скажем так, довольно слабенькой, и с откровенно хреновой маневренностью. Где его раздобыли представители Мелтина, оставалось загадкой, но Ит и Скрипач, увидев, на чем им предстоит десантироваться, оторопели — они даже не знали, что где-то в Санкт-Рене сохранилась подобная рухлядь. Сами они работали и летали на высокой шестерке, а то и на семерке; в конклаве были и миры восьмого уровня, которые, пусть и неохотно, но всё-таки работали с низшими мирами; в общем, практически весь конклав шел по высоким градациям. Но чтобы такое!.. Крошечный двухместный корабль, со столь же крошечным госпитальным блоком, способным принять максимум шесть раненых. Старый. Очень старый. По сути даже не корабль, а бот с увеличенным запасом хода — пускаться на таком в далекое путешествие чистое безумие. Но…

— …По сценарию у вас патовая ситуация. Вы отстали от базового корабля, по собственной глупости, по недоразумению. И решились на отчаянный шаг: попробовать нагнать своих на том, что было.

— Ладно, допустим, — Ит неохотно кивнул. — А он туда долететь-то сможет?

— Ну, сюда-то он долетел, — ехидно заметил переговорщик…

Если в пространстве корабль как-то еще шел и даже неплохо слушался, то при входе в атмосферу начал чудить так, что они оба перепугались весьма натурально. Минут десять ушло на то, чтобы стабилизировать управление, и, наконец, корабль плавно заскользил вниз, к выбранной точке — высадиться решили неподалеку от одного из «слепых пятен», справедливо предположив, что, скорее всего, там одна из баз. Вот только чьих?

Четыреста километров, триста, двести, сто. Атмосфера. Защита работала так себе, корабль ощутимо потряхивало, в кабине стало жарко.

— Охлаждение работает? — напряженным голосом поинтересовался Ит.

— На полную мощность, — отрапортовал Скрипач. — Сорок градусов, чтоб их… Ит, давай закроемся, мало ли что.

На них, поверх стандартных комбезов, были сейчас еще и защитки — по сути, легкие скафандры. Не самая удобная вещь, но лучше потерпеть защитку, чем свариться заживо.

— Сорок восемь в кабине, — пробормотал Ит через минуту. — Рыжий, там долго еще?

— Долго, сам не видишь, что ли? — огрызнулся Скрипач. — Блин, даже в защитке жарко…

Восемьдесят километров. Семьдесят. Шестьдесят. Только бы выдержали проклятые компенсаторы этого проклятого «Эмезина»! Вроде держат пока, но жара достает даже сквозь защитку. Пятьдесят. Сорок. Хорошо, что хоть шума почти нет, потому что если бы еще и движок орал, было бы совсем хреново. Давай, «Эмезин», давай, дотащи нас до поверхности, а там, глядишь…

— Это что еще такое? — вдруг пробормотал Скрипач неожиданно хриплым голосом, вытягивая вперед руку. — Ит, ты это видишь?

На горизонте возникла какая-то сияющая синим огненная точка, которая всё вырастала и вырастала в размерах. Спустя пять секунд стало понятно, что она идет прямиком к «Эмезину». Корабль тоже увидел объект, и тут же заорала тревога — курсы пересекались.

— Не знаю, — Ит вгляделся. — Рыжий, я не…

— Блядь!!! — заорал Скрипач. — Оно в нас сейчас вре…

* * *

Дальнейшее Ит запомнил смутно.

Точнее, он не запомнил вообще ничего, кроме вспышки, адского грохота, и дикой боли — дальше, за этой болью, последовал довольно длительный период беспамятства, после которого стали появляться короткими всполохами моменты сознания.

Сумерки. Боль, но вовсе не такая сильная, как сначала. Ощущение движения, свежий ветер. Темнота. Свет, неяркий, искусственный. Прикосновение. Снова темнота. Голоса в отдалении, голоса рядом. Сначала несколько, потом — говорящих становится двое. Это не всеобщий, это какая-то локальная группа языков, но, кажется, всё-таки знакомая. Вот только снова нарастает боль, и фразы сконструировать и перевести не удается. Опять темнота, опять пробуждение — на этот раз боли практически нет, и фразы, которые произносят говорящие, переводятся просто отлично. Вот только понять, о чем говорят, не получается. То есть получается, но не совсем.

— …вторгся на нашу территорию, и едва не убил…

— …Сканда метит наверх, расширяет область влияния, что ты хочешь…

— …оставить в покое. Да, медицинский корабль…

— …и зачем? Гонять пикси по карьерам, больше незачем…

— …особенного смысла их отбивать…

— …здесь не мы принимаем решения…

Дальше последовал довольно длительный период темноты, после которого Ит проснулся неожиданно легко — и удивился этому. Сколько прошло времени? Сутки? Двое? Трое? Где рыжий, где они вообще, что случилось? Комната, в которой он лежал, оказалась совсем крошечной: в нее с трудом влезала койка и полевой блок четвертого уровня, к которому, судя по всему, он до сих пор был подключен. Рассмотреть комнату получше он не успел — как раз в тот момент, когда он поднял голову, чтобы оглядеться, в комнату вошли двое.

Да, действительно, рауф. Женщина, рыжеволосая, явно в годах, и мужчина, в полном хирургическом комплекте. Не разберешь ни возраст, ни внешность. Только глаза в прорези маски видно, да и то не особо.

Интересно, это местные или нет?

— Назовите себя, — приказала женщина на всеобщем.

Значит, всеобщий они все-таки знают.

И никакие это не местные.

— Ит Соградо, врач, конклав Санкт-Рена… где мой брат? — спросил Ит, пытаясь приподняться на локтях. Слова «брат» во всеобщем не существует, поэтому прозвучала фраза как «где мой родич».

— Специальность?

— Полевая хирургия, мы военные.

— С какой целью вы прибыли сюда?

— Я не знаю, где мы, и что такое «сюда». Мы ошиблись. Я ошибся в расчетах, я не знаю, где мы. Как называется этот мир?

Женщина коротко глянула на мужчину, тот едва заметно пожал плечами.

— Что с моим родичем? — требовательно спросил Ит.

— Он жив, находится в соседнем помещении, — помедлив, сообщила женщина. — Он пострадал больше, чем вы. К сожалению, Сканда действовал быстро.

— Что такое Сканда? — Ит почувствовал, что его начинает трясти — даже играть не придется, да и какие тут игры. — Что с Файри?

— Сканда начал выполнять один из ритуалов, но ему успели помешать, — объяснила женщина. — Ваш родич остался жив. Ему повезло. Какими языками, кроме всеобщего, вы владеете?

Ит, собрав волю в кулак, и стараясь унять дрожь, принялся перечислять — два десятка основных групп, из которых больше половины — языки Сонма.

— Ваша раса — рауф? — спросила женщина. Уже не на всеобщем, а на лоэнгше — эту языковую группу Ит знал великолепно, на лоэнгше они много лет общались с Фэбом дома.

— Да.

— У вас нестандартная внешность для рауф.

— Мы модифицированы для работы с людьми, — объяснил Ит. — Санкт-Рена человеческий конклав, там не так много рауф, и нас… не очень любят.

— Модификацию вы оплачивали сами?

— Нет, — помотал головой Ит. — Госпиталь, в котором мы работали. Сами мы не смогли бы, это слишком дорого.

— Вы пользовались уважением на работе?

— Да.

— Сколько вам лет?

— Четыреста сорок три, — ответил Ит чистую правду.

— Какая у вас степень родства с вашим родичем?

— Мы братья по среднему отцу, и по старшему отцу. Матери разные.

Женщина снова посмотрела на мужчину, но в этот раз он плечами не пожал. Всё так же, молча, стоял у стены, наблюдая.

— Семья?

— Была жена, но ушла после того, как дети выросли. Что…

— Скъ`хара?

— На том корабле, который мы догоняли. Это мой скъ`хара, у Файри сейчас скъ`хара нет. Вы скажете, что с ним, в конце концов?

— И он, и вы получили во время атаки некоторые повреждения, — сжалилась, наконец, женщина. — Ваш корабль оказался защищен слабо. К сожалению, после нападения Сканда вам еще добавил, и вашему брату он успел сжечь левую ногу — ступню и часть голени. Не волнуйтесь, если вы пройдете тестирование, то ему можно будет сделать биопротез. Через месяц сможет свободно ходить и бегать.

— Как… как — сжег ногу? — Ит оторопел. — Зачем? За что?! Кто такой этот Сканда?!

— Сканда — это бог, — спокойно ответила женщина. — Успокойтесь, Ит Соградо. Лучше отдыхайте и набирайтесь сил. Вам предстоит пройти тестирование и экзамен, от этого зависит ваша дальнейшая судьба.

Мужчина, так и не произнеся ни звука, вдруг повернулся и быстро вышел из комнаты. Женщина посмотрела ему вслед.

— Какой экзамен? — Ит почувствовал вдруг, что у него закружилась голова.

— На профпригодность, — объяснила женщина. — Хорошие специалисты нам всегда нужны.

— Но…

— Не сейчас. Отдыхайте. Всего хорошего.

* * *

Через сутки ему был всё так же плохо, как и раньше — по всей видимости, «повреждения», о которых говорила женщина, никто особенно лечить не собирался. Так, поддерживающая терапия, и не более того. Поэтому с сотрясением мозга, тошнотой, ушибами, ноющими ребрами, и болью везде, где только можно, предстояло справляться самому. Он и справлялся, как мог, но пока что справляться получалось не ахти — даже чтобы взять чашку с водой, приходилось предпринимать ряд усилий. О том, чтобы как-то добраться до Скрипача, пока что не был и речи.

На вторые сутки, когда Ит собрался было с силами, чтобы встать, началось что-то невообразимое — сначала он услышал в коридоре громкие крики, потом где-то высоко, непонятно где, что-то оглушительно бумкнуло, стены крошечной палаты вздрогнули, а затем события стали принимать столь стремительный оборот, что Ит в первые минуты не сумел даже сообразить, что же происходит.

В коридоре орали всё громче и громче. Множество голосов, визги, топот, лязганье каких-то запоров, шипенье, треканье. Ит кое-как сел, с тревогой глядя на дверь — если ему самому настолько плохо, то что же со Скрипачом? Как добраться, как помочь? Что делать?

Дверь в палату вдруг распахнулась, на пороге стоял тот самый мужчина — который присутствовал при беседе.

— Быстро, — глухим голосом произнес он. — Сюда!

Ит с трудом сполз с койки, мужчина схватил его за локоть и буквально зашвырнул на некое подобие каталки… на которой, о счастье, лежал Скрипач. Живой. Слава богу, не соврали, не обманули.

— Держись, и его держи, — приказал мужчина. Он говорил на всеобщем, с сильным акцентом, но понять можно. — Держись, крепко!

…Толпа, состоявшая из рауф, организованно двигалась куда-то, и мужчина, везущий каталку, двинулся туда же, вместе с ней. Лифт, причем огромный, на сотню разумных, еще лифт, поменьше, коридоры, грубо вырубленные в камне, снова и снова коридоры… наконец, мужчина остановился, подогнал каталку поближе к стене.

— Что случилось? — спросил Ит на всеобщем.

— Комплекс бомбят, — ответил мужчина — на этот раз на лоэнгше. — Придется несколько часов провести здесь.

— Ит… ты? — слабым голосом спросил вдруг Скрипач. До этого момента Иту казалось, что он без сознания.

— Я, — подтвердил Ит. — Ты как?

— Дышать трудно… Ит, он меня так бил… ужас какой-то… он бил, а я орал…

— А я не слышал, — сокрушенно отозвался Ит.

— Потому что он тебя первого по голове двинул… блин, он большой такой… этот… как его…

— Сканда?

— Да, точно… Сканда… четыре руки… черт, никогда до этого не думал, что живого атланта увижу… но какая же тварь… ногу до сих пор… больно…

— Говори поменьше, — приказал Ит. — Что-то ты и впрямь дышишь плохо. Ты был на системе?

— Да… Ит, правда… что-то совсем…

Ит сел, прислонился спиной к стене — камень оказался ледяным и влажным. Кое-как подхватил Скрипача подмышки, посадил.

— Обопрись на меня, — приказал он. — Ушиб легких, а то и что похуже… рыжий, не молчи, говори со мной.

Мужчина, которого он потерял из виду, вдруг оказался рядом с ними — Ит не заметил, как он подошел.

— Так справиться не получится, — констатировал он. — Ладно. Держи его повыше, я сейчас.

Он ввинтился в толпу, вызвав недовольное ворчание стоявших рядом с ними рауф, и куда-то пропал.

— Рыжий, больно? — спросил Ит.

— Да нет… уже не больно… дышать только… трудно… — Скрипач прикрыл глаза. — И спать хочется…

— Нельзя пока спать. Говори со мной, слышишь? Не молчи! Ты помнишь, что дальше случилось?

— Когда… дальше?..

— Когда мне дали по голове, и я отрубился, — пояснил Ит.

— Эта хреновина… корабль, что ли… я такого бреда нигде не видел… вроде бы небольшой, но… военный, кажись… и фигня всякая… перья какие-то… колеса… — Скрипач закашлялся. — И этот… он же нас специально… потом вытащил тебя, оглушил… потом меня… ударил несколько раз… по груди… а потом… ногу… так больно было… я пытался отползти хотя бы, но… Ит… совсем дышать не могу…

— Ты спокойней, и давай еще выше сядем, — приказал Ит. — Ага, хорошо. И что дальше было?

— Не помню… так, куски какие-то… вроде бы кто-то еще прилетел, потом дрались…

— Кто и с кем?

— Не знаю… — Скрипач закашлялся. — Ит, холодно как…

В подземелье и впрямь было холодно, и очень влажно. Ит прикинул — градусов пять-шесть, не больше. И на нем самом, и на рыжем одежды, считай, практически не было: некое подобие длинных рубашек из нетканого полупрозрачного материала, и… и всё. Ледяной холод пробирал до костей. А помощи, как понял Ит, просить бесполезно. Стоящим вокруг рауф не было до лежащих на каталке никакого дела. Все они, как один, смотрели вверх и с тревогой прислушивались к тому, что происходило — даже здесь, в подземелье, ощущались до сих пор глухие удары, а по стенам проходила дрожь.

— Холодно, да, — кивнул Ит. — Придется потерпеть.

— Ит, если я… задохнусь тут… и сдохну… ты потом передай там, что я… господи… что я не хотел… чтобы так…

— Я тебя за такие речи сейчас сам придушу, — пообещал Ит. — И не с таким справлялись. Терпи!

Скрипач слабо кивнул. Ит с тревогой взглянул на него — для этого пришлось чуть отстраниться. Выглядел Скрипач хуже некуда. Бледный, черты лица заострились, губы совсем синие.

— Рыжий, терпи, — попросил Ит. — Терпи, пожалуйста. Мы должны выдержать.

— Попробую… — выдохнул Скрипач. — Холодно…

В толпе вдруг возникло какое-то движение, послышались недовольные, возмущенные голоса. Причина движения, впрочем, выяснилась быстро — сквозь толпу пробирался тот самый давешний врач, который привез их сюда. Пробирался, таща на себе немаленького размера тюк — этим тюком, судя по возмущенным возгласам, он пересчитал всех, кто стоял у него на дороге.

— Живой? — первым делом осведомился он, роняя неподъемный тюк кому-то на ногу.

— Да, — кивнул Ит.

— Угу. Держи, — врач сунул что-то Иту в руку. — Свет держи. Выше!

В тюке оказался комплект поддержки, набор для интубации, и ворох каких-то тряпок — большего Ит рассмотреть не успел. Судя по работе, врач этот был неплохим профи, причем привычным к любым условиям — чтобы вогнать Скрипачу полную поддержку, ему потребовалось две минуты. Ит отметил про себя, что поддержка весьма неплоха для четверки, и что схему врач взял правильную: как только поддержка оказалась на месте, оксигенация рванула вверх рекордно быстро, за три минуты поднявшись с шестидесяти пяти до девяноста.

— Сиди и следи, — приказал врач, вытаскивая из тюка какую-то тряпку. — Так. Это одеяло, оно греет. Заряда на какое-то время должно хватить. Это тебе, набрось, — он кинул Иту еще одну тряпку. — Набрось, сказал, здесь холодно.

— Спасибо, — кивнул Ит.

Врач не ответил, он присел на корточки, и снова принялся копаться в своем тюке. Ит машинально отметил про себя, что этот самый врач до сих пор одет во всё тот же хирургический костюм, и что его лица по-прежнему не видно. Странно как-то, но сейчас Иту было не до странностей.

— Справишься? — врач выпрямился. — Мне надо уйти. Ты справишься?

— Да, конечно, — Ит покосился на рыжего. Если вдуматься, то ничего криминального. Да, ушибы, да, тряхануло их порядочно, да, неприятно, но — не смертельно. Даже нога — тоже не смертельно. Хотя и очень досадно.

Врач, не говоря более ни слова, запинал тюк куда-то под каталку, и снова ввинтился в толпу, вызвав новые недовольные возгласы.

Ит посмотрел ему вслед.

Так, секундочку… а откуда этот врач, собственно, взял этот тюк? Он что, ходил наверх, в помещения госпиталя? Но там же бомбежка! И она до сих пор продолжается, стены всё еще дрожат. Не было его… Ит задумался. Около получаса, или немногим меньше. Да, всё сходится. Значит, врач поднимался наверх, собирал аппаратуру, какие-то вещи, потом лез с этим всем хабаром через плотную толпу вниз.

Скрипач дернул Ита за рукав — тот опустил взгляд. Лучше, гораздо лучше. Одеяло и впрямь грело, поддержка исправно работала, поэтому губы у рыжего были уже нормального цвета, а взгляд прояснился.

«Спроси кто он такой, — отстучал рыжий морзянкой по ладони Ита. — Спроси».

— Сейчас, — кивнул Ит. Огляделся, деликатно тронул за рукав стоящую рядом молодую женщину. — Простите, вы не знаете, кто этот врач?

Та оглянулась, рассеянно посмотрела на Ита.

— Какой врач? — непонимающе спросила она.

— Который принес вещи, нам помог, — объяснил Ит.

— Не знаю, — пожала плечами женщина. — Тут много врачей.

— Вы его не знаете?

— Нет, не знаю, — женщина отвернулась. — Какое мне дело?

— Извините, — произнес Ит, но женщина на него уже не обращала никакого внимания. Она, как и все остальные, смотрела наверх, и только наверх. На лице ее читалась сильнейшая тревога и страх. Стены продолжали то и дело вздрагивать. Бомбежка и не думала заканчиваться.

* * *

Как и кто отвез их обратно наверх, Ит не запомнил — после нескольких изнурительных часов под землей усталость все-таки взяла верх, и он, по-видимому, просто вырубился. Проснулись они со Скрипачом на следующие сутки в одной палате, уже большего размера, и выглядевшей вполне прилично. Прежняя клетушка-одиночка ни в какое сравнение не шла. Эта палата была больше, лучше, а еще в ней имелось окно: правда, рассмотреть, что там, за ним, лежа на кровати было невозможно.

— Не разбомбили, видимо, — заметил Скрипач. Голос у него был всё еще слабым, но с поддержки его сняли, а это значит, что всё более ли менее ничего. — Ит, а как мы тут оказались?

— Понятия не имею, — признался Ит. Осторожно сел на своей кровати, прислушался к ощущениям. Вроде бы получше, но до идеала еще далеко.

— Ит, я тебе еще не говорил, что тебе эта пятнистость к лицу? — усмехнулся Скрипач. — Ты сейчас просто ну всех цветов радуги.

— В смысле? — не понял Ит.

— У тебя синяки перецветают, кто во что горазд, — объяснил Скрипач. — Синие, зеленые, желтые… красота.

— Думаешь, ты лучше? — Ит всё-таки собрался с силами и сполз с кровати. — Дай ногу посмотрю.

— Не смешно, — помрачнел Скрипач. — Если бы ногу. Скажи лучше, культю.

— Не скажу, — отрезал Ит. — Дай посмотрю, хоть понять, о каком протезе тот врач говорил.

К его удивлению, ситуация оказалась хоть и печальной, но не настолько, чтобы впасть в отчаяние. Колено осталось полностью сохранно, а это значит, что при установке протеза можно использовать собственный сустав и кожный лоскут, которого вполне хватит для нормального сращения. На четверке редко воссоздают и пересаживают конечности, протезирование — распространенная процедура, и протез на качестве жизни практически не сказывается.

Правда, та женщина, с которой он разговаривал, упомянула какое-то тестирование, но Ит решил, что про это лучше пока не думать.

— Ну, что там? — спросил Скрипач, пытаясь приподняться.

— Лежи, — приказал Ит. — Нормально там, я думал, что хуже будет. Узнать бы, когда они тебя планируют оперировать. Сам понимаешь, чем быстрее, тем лучше.

— Еще бы не понимаю, — пробормотал Скрипач. — Попробуешь узнать?

— Попробую, — пообещал Ит без особой уверенности.

— Слушай, а что там, в окне? — оживился Скрипач. — Так, вот тебе боевое задание. Доползи до окна, и посмотри, чего видно.

Ничего интересного, к сожалению, в окне не обнаружилось. Оно выходило на горный склон, поросший хвойным лесом, а кроме леса и склона за ним не обнаружилось ничего, достойного внимания. Ни техники, ни разумных. Ит поднял взгляд — над склоном стояло легкое марево. Ага, понятно. Видимо, это работает защита.

— Ну и что там? — поинтересовался Скрипач.

— Лес и горы. Старые. Больше ничего нет, — отрапортовал Ит.

— Жаль, — огорчился Скрипач. — Ладно. Узнать бы еще, куда мы попали.

* * *

Вечером этого же дня к ним в палату пришла всё та же рыжеволосая женщина — выяснилось, что со Скрипачом она тоже уже общалась. В этот раз ее никто не сопровождал. Ит про себя подумал, что выглядит этот визит несколько странно: а если чужаки агрессивны? как же защита? Но женщина, по всей видимости, не собиралась чего бы то ни было опасаться.

— Вижу, что вы немного пришли в себя, — не здороваясь, начала она. — Это хорошо. Ит Соградо, вы полнее готовы к тестированию. Файри Соградо, вы не готовы. Поэтому вопрос: Ит, вы согласны пройти тестирование за двоих?

— Я не могу ответить, пока не пойму, о чем речь, — осторожно сказал Ит.

— О ваших профессиональных качествах. Вы утверждаете, что являетесь военным врачом четвертого уровня, ранее работавшим в госпитале конклава Санкт-Рена. Это нужно доказать.

— Не ранее работавшим, а работающим, — поправил Ит.

Женщина отрицательно покачала головой.

— Теперь — ранее работавшим, — возразила она. — В случае удачного теста вы будете работать у нас.

— Но…

— Теперь вы будете работать у нас, — бесстрастно повторила женщина. — Но только в случае положительного теста.

— А нас вы спросить не хотите? — прищурился Скрипач.

— Нет, не хочу, — пожала плечами женщина. — Ваше желание в данном случае не имеет никакого значения.

— Это почему? — поинтересовался Ит.

— Потому что попавшим на Землю Node путь обратно заказан, — серьезно ответила женщина. — Если судьба привела вас сюда, вы — становитесь частью Земли Node, и должны выполнять миссию, которую возложил на вас Верховный. Потому что лишь Его длань способна направить сюда.

— Мы просто маршрут неправильно построили, — попытался воззвать к ее разуму Ит. — При чем тут…

— Не вы неправильно построили маршрут, а Он направил вас сюда, своей волей, — женщина гордо подняла голову. — Или вы думаете, что способны сами принимать судьбоносные решения?

Скрипач и Ит недоуменно переглянулись.

— Раньше нам казалось, что да. Теперь не знаем, — ответил Ит. — А когда мне нужно будет пройти этот тест?

— Завтра. Если вы пройдете тест удачно, то послезавтра он, — кивок в сторону Скрипача, — получит протез. Согласитесь, врач с одной ногой плохой работник.

— Да, с этим сложно не согласиться, — заметил Скрипач. — Трудно стоять за операционным столом на одной ноге. Можно на больного упасть не вовремя.

Женщина вдруг улыбнулась.

— Люблю веселых, — заметила она. — Это достойно: с улыбкой принимать удары судьбы. Встретимся завтра, Ит Соградо. Желаю удачи.

* * *

Тест в общей сложности продлился восемнадцать часов, и к его завершению Ит чувствовал себя совершенно разбитым и страшно уставшим. Все эти восемнадцать часов его гоняли по самым разным темам полтора десятка местных врачей, и к исходу седьмого часа он думал лишь об одном — только бы не сорваться случайно, и не начать отвечать по гораздо более привычным уровням, пятому и шестому. Кроме того, далеко не все темы этого теста были ему знакомы — например, они никогда не работал с ни с различными биоморфами, ни с зивами, ни с атлантами. Поэтому отвечал честно: их основными направлениями были люди, рауф, нэгаши, в меньшей степени когни, с другими расами он дела не имел. Дальше пошли вопросы о полевой работе, которые заинтересовали спрашивающих чрезвычайно: они быстро просекли, что Ит действительно много времени провел «в поле», поэтому тест быстро ушел в сторону от заявленных тем, и превратился в обсуждение методик, химии, и схем, а так же — работе с броней и встроенным оружием. Ит рискнул, и выдал им с десяток схем, которые они с рыжим использовали во время боевых операций на Земле-n — вызвав тем большое оживление среди опрашивающих. Да, да, да, это очень, очень интересно. Дальше, по всей видимости, пришел кто-то из «главных», и разговор превратился обратно в тест: пошли вопросы по госпитальным этапам, градациям, психологическим особенностям рас; Ит интуитивно понял, что спрашивающий с методиками Санкт-Рены знаком, поэтому пришлось выворачивать память наизнанку, а так же мысленно ни один, и не два раза благодарить прозорливого Фэба, который не позволил учиться сразу по пятому уровню, а заставил пролезть всё обучение, от первого уровня, до шестого…

На девятнадцатом часу ему велели выйти в коридор, сунули в руки крошечный стаканчик с водой, и сказали ждать. Прождал он еще почти час — сначала подпирая стену, а потом и вовсе сидя на полу, потому что никаких скамеек в коридоре почему-то не имелось. Первые полчаса он просто приходил в себя, потом стал прислушиваться. Да, там, в комнате, обсуждали его — немало не заботясь о какой бы то ни было конфиденциальности.

Нет, не обсуждали.

Их с рыжим сейчас делили.

— Да, весьма успешно, действительно хороший полевой врач… я заберу обоих, мне не хватает… — кажется, говорила та самая рыжеволосая женщина.

— У тебя восемнадцать под началом, а у меня двенадцать, — возражал мужской голос.

— Вы всегда в простое, — гермо, этого гермо Ит запомнил, потому что самые каверзные вопросы задавал именно он. — Я бы хотел рискнуть и попробовать перевести их в группу для элиты.

— С ума сошел? Не в первый год, — возражала женщина.

— У меня выбили обоих псов, — произнес вдруг смутно знакомый голос. — Если они мне подойдут, их заберу я.

— Ты? — задохнулся от возмущения гермо. — А больше тебе ничего не надо?

— Надо, — тут же отозвался голос. — Не забывай, с кем разговариваешь.

— Я не забываю, — гермо сбавил тон. — Но… ты ведь запросил уже… ты в очереди на двоих кандидатов…

— Будем считать, что моя очередь подошла вне очереди, — говоривший усмехнулся. — Подожди, не дергайся. Я же не проверял еще. Может быть, они достанутся тебе, и будут под твоим началом гонять пикси по карьеру. Потому что если ты мне сейчас что-то собьешь, угадай сам, где окажется твоя группа для элиты. И как ты вообще представляешь себе работу модификатов в твоей группе?

Ит решил, что с него, кажется, на сегодня уже достаточно.

Он подошел к двери, и в пространство произнес:

— Скажите, я прошел тест? Можно мне пойти к себе?

Дверь распахнулась.

— Вы еще здесь? — удивилась женщина.

— Ну да, вы ведь велели ждать, — пожал плечами Ит.

— Да, тест вы прошли, идите, — сообщила она. — Можете обрадовать брата. Мы сейчас решаем, в какую рабочую группу вы попадете.

— Я так и понял, — кивнул Ит. — На счет протеза…

— Операция завтра, первая половина дня. Идите, идите.

— Спасибо, — Ит вздохнул. — По дороге бы не заснуть.

— Как идти помните?

— Конечно.

— Ну вот и идите. Попросите кого-нибудь, чтобы вам дали поесть, и ложитесь спать.

* * *

Для того чтобы попасть на нужный этаж к нужной палате, Иту предстояло спуститься вниз на три уровня, потом пройти по длинному коридору, и лишь затем, миновав зону стерилизации, оказаться в госпитальном отделении. Коридор этот вызвал у Ита полное недоумение — кажется, он шел сквозь скалу, узкий, длинный, извилистый; от него уходило в сторону с полтора десятка проходов, так же в нем имелось бесчисленное количество дверей.

Такое строительство, в теле горы, Иту было не в новинку — они долгое время жили в Саприи, и что такое стабилизированный склон, подготовленный под стройку, Ит знал более чем хорошо. Если его что и поражало, так это убогость того, что он видел — да, гора явно стабилизирована, да, в ней живут, но коридор, по которому он сейчас шел, выглядел, мягко говоря, кустарно. Грубо обтесанные стены, проход узкий, потолок низкий, пол неровный… неужели нельзя сделать так, как делают другие? Да и света маловато: через неравные промежутки горят наспех повешенные тут и там слабые лампы. Нет, для рауф света достаточно, но вот человеку в таком коридоре было бы некомфортно. Усталость брала своё. Ит брел по бесконечному коридору всё медленнее, то и дело спотыкаясь, и почти не глядя по сторонам. Именно поэтому он и пропустил момент, когда из-за одной из дверей, мимо которой он только что прошел, высунулась чья-то рука, и втащила его внутрь.

* * *

Рефлексы агента, пусть и сильно уставшего, всё равно остаются рефлексами — Ит на автомате продолжил чужое движение, вывернулся, и…

…и в тот же момент понял, что он, во-первых, уже в захвате, а, во-вторых, тот, кто его держит, подготовлен ничуть не хуже, чем он сам…

…и что вырваться, кажется, не получится, потому что оппонент в несколько раз сильнее…

— Как я и думал, — произнес над ухом знакомый голос. — Не дергайся. Будет хуже. Значит, ты врач? — ехидно продолжил голос. — А до того?

Ит ничего не ответил.

— Молчишь, агент? — продолжал издеваться голос. — Или до сих пор думаешь, что ты первый агент, подавшийся из официалки во врачи? Или ты до сих пор агент, а врач — только прикрытие? Ну?

— Мы ушли из официальной двести с лишним лет назад, — ответил Ит. — Да, мы действительно там работали. А что?

— То, что ты про это нашей замечательной комиссии не соизволил доложить. Забыл? Ладно, ладно, тут ты в своем праве. Твоя память, тебе и забывать, — говоривший тихо усмехнулся. — Неважно, это позже. Иди сюда.

— Что… — Ит растерялся.

— Сюда, — повторил говоривший. — Ложись. Э, нет, на грудь, знаю я ваши штучки, со мной эти номера не проходят. Не бойся, больше, чем заложено природой, от тебя не потребуется.

В комнате царила абсолютная темнота, но говоривший, по всей видимости, и без света ориентировался тут отлично.

— Учти, я не люблю, когда мне отказывают, — предупредил он. — Тебе придется это усвоить.

Трудно отказать, когда тебя душат, пронеслось в голове у Ита — в этот момент он понял, что сейчас произойдет, и что воспротивиться происходящему не получится. Этот мужик здоров, силен, отлично выспался, и полон решимости сделать то, что делает. Он, Ит, едва пришел в себя после травм, и выдержал только что восемнадцать часов изнурительного допроса. Несколько разные весовые категории.

— Сюда, — повторил говоривший. — Не дергайся. И не бойся, у меня нет цели тебя искалечить… пока. Если ты будешь вести себя хорошо, то и тебе тоже будет хорошо.

Ит уже приготовился к боли, но, по всей видимости, слова про цель были произнесены не просто так: насилие в чистом виде было этому мужику не интересно. Да и себе он дискомфорт устраивать не собирался. «Раскрыть» можно практически любого, и мужик явно про это отлично знал. Так же как и про то, что даже слабого агента лучше покрепче держать при этом… и желательно за горло. На всякий случай.

Мгновенный проход по активным точкам, на секунду прижатый релакс на шее, и — без всяких прелюдий, рывком… Ит почувствовал, что задыхается, дернулся — рука на горле секунду разжалась, он со стоном вдохнул — и тут же последовал еще один рывок.

— Неплохо, — проговорил мужчина. — Очень неплохо. Вдохни еще раз. Давай, давай. Глубже. Ну?

— Не… не могу… дай… отдышаться… — голова кружилась, ноги стали, как ватные, и… что это?.. что это такое?

— Нет времени, — совершенно спокойным голосом ответил мужчина. — Без разрядки ты не сможешь дойти туда, куда шел. Ладно, пока ты еще относительно в уме. Послезавтра я вас забираю. Понял? Понял, спрашиваю?

— Да…

Внутри было горячо, нестерпимо горячо — кажется, с точками насильник перестарался.

— Второй такой же? — требовательно спросил мужчина.

— Какой… такой же?.. — не понял Ит.

— Не растраханный до размеров ракетной шахты, — пояснил мужчина. — У тебя давно никого не было. Очень давно. У него тоже?

— Да…

— Отлично. А теперь вдохни, я не держу. Не заставляй снова тебя душить. У тебя есть выбор: либо пропустить меня на вдохе, без боли, либо как сейчас. Первое для тебя предпочтительнее. Давай.

Он ведь не собирается доходить до разрядки — сам, вдруг дошло до Ита. Он не получает от происходящего ни малейшего удовольствия, он… зачем он это делает? Он абсолютно спокоен, собран, деловит, у него даже дыхание не сбилось ни на секунду!

— Последний раз предлагаю.

— Сейчас…

Резкий вздох, еще один рывок — и улетающее сознание.

* * *

— Ит, что случилось? — Скрипач сидел на кровати, с ужасом глядя на стоящего в дверном проеме друга. — Ит? Чего ты молчишь, что такое?

Ит сделал шаг вперед, и медленно осел на пол — ноги не держали. Больше минуты он сидел, упираясь ладонями в пол: голова кружилась, колени тряслись, его мутило. Он не мог даже вспомнить, как дошел сюда. Кажется, ему кто-то помог, но вот кто, он так и не понял. Тот мужчина? Или кто-то еще? Неважно, наверное. Как же тошнит! Только бы не вырвало, этого еще не хватало.

— Ит, что такое? — заорал Скрипач. — Да отвечай ты!!!

— Все нормально, — с трудом произнес Ит, поднимая голову.

— Что — нормально?! Что у тебя на шее?! На тебя напали?

Горло саднило. Ит поднял руку, провел по шее — ладонь оказалась испачкана кровью. Ногти?.. Чушь какая-то… он же вроде бы ладонью душил… а кровь тогда откуда?

— Нет… то есть да, напали, наверное, — говорить было больно. — Рыжий, меня… ну, в общем… тот врач, я позже понял…

— Что — тот врач? Какой тот врач? Который нас вниз отвез, что ли? Это он с тобой такое сделал?!

— Да. Он меня… он…

— Он тебя — что? — у Скрипача глаза вылезли на лоб. — Как?

— В коридоре, по дороге обратно. Рыжий, можно кого-нибудь позвать? — спросил Ит. — Я сейчас упаду…

— Подожди, позову, тут есть дежурный какой-то. Мне дали пульт для вызова, только я его куда-то сунул. Секунду потерпи, сейчас подойдут.

* * *

Часом позже, когда персонал ушел, они, наконец, получили возможность поговорить. За окном стояла глубокая ночь.

— То есть ты прошел тест, так?

— Верно. Прошел хорошо, им всё понравилось. Мне сказали, что они теперь будут решать, куда нас определить. Я подождал, потом спросил, можно ли мне обратно. Они сказали, что можно, и что у тебя операция завтра. Так что радуйся, ногу я тебе обеспечил, — Ит слабо усмехнулся. — А потом…

— Потом ты пошел обратно, и тебя поймал… этот врач? Который в хирургическом всё время ходит? — уточнил рыжий.

— Ну да. Поймал, затащил в какую-то комнату. Начал говорить — про нашу прошлую работу, в частности. Не знаю, как он догадался, где мы работали раньше, но догадался.

— И потом?..

— А потом… да. Раскрыл по точкам — помнишь, я сам когда-то Кира просил о подобном? Очень быстрый способ выйти на разрядку, ты ведь знаешь.

— Знаю, — мрачно кивнул Скрипач. — И не только выйти на разрядку. Этот способ вообще-то для другого.

— Ну вот он и сделал другое, — Ит отвернулся. — Рыжий, он как машина это делал, понимаешь? Он делал — и продолжал в это время со мной непринужденно этак разговаривать. Словно мы с ним сидим где-то в тихом месте, и спокойно беседуем за чашечкой лхуса.

— Больно было? — сочувственно спросил Скрипач.

— В том-то и дело, что нет. Только шея, он меня держал… нет, не больно. Я бы сказал, наоборот, — Ит задумался. — Он знал, что делает, и… мне кажется, он меня проверял. Смотрел, подойду я ему, или нет.

— Судя по тому, что он велел тебе передать мне, ты подошел, — мрачно усмехнулся Скрипач. — Да… великолепно, просто великолепно. Мы тут десять дней. За это время я остался без ноги, а тебя изнасиловали. Что-то будет дальше?

— Рыжий… я бы не сказал, что это можно назвать изнасилованием, — осторожно поправил Ит. — Изнасилование — это когда насильник получает удовольствие. Ведь так?

— Откуда ты знаешь, от чего именно он получает удовольствие? — резонно спросил в ответ Скрипач. — Может, его прет от того, что ты в процессе теряешь контроль, или от чего-то еще, похуже? И потом, удовольствие удовольствию рознь.

— Кто-то любит арбуз, а кто-то свиной хрящик, да, — согласился Ит. — Ладно. Переживу. Хоть не изуродовал, и то дело. Не думал никогда в жизни, что до подобного может дойти. Всё, проехали. Рыжий, давай спать, до утра всего ничего осталось, а тебе через несколько часов на стол ложиться. И вообще, утро вечера мудренее.

* * *

Рыжего забрали из палаты всего лишь на четыре часа — по всей видимости, подобные операции местным врачам были не в новинку. Привезли его обратно всё еще спящим, поставили систему, и велели Иту следить самому: по их словам выходило, что рук не хватает, основной состав этого госпиталя уехал почти полностью на какую-то военную кампанию. Ит справедливо предположил, что им, по всей видимости, просто не очень хочется возиться с рыжим, который тяжелым больным вовсе не был, а хочется им позаниматься своими делами… ну и черт бы с ними, сам послежу. Заодно и ногу посмотрю, надо же знать, что они там такое сделали?

Биопротез на поверку оказался чуть ли не лучшим, чем были в ходу на том же Окисте: полностью сохранна своя коленная чашечка, грамотно распределена нагрузка, мало того, протез с чувствительностью, с полной — и пятку можно почесать, и мизинцем об тумбочку удариться с вполне прогнозируемым результатом. Пока что протез обходился без кожуха — в первые двое суток нужно следить за тем, как закроется свой кожный лоскут, а потом кожух ставится на выбор. Хоть имитация ноги, хоть металл, хоть золото — что хозяин захочет. А ведь не дешевая игрушка, надо сказать. Конечно, в первый месяц к ней нужно будет привыкнуть. Впрочем, Ит во время своей богатой практики встречал разумных, которые на подобных протезах бегали десятилетиями, и совершенно не желали воссоздавать натуральные конечности — мотивировали они это тем, что протез удобнее.

Ладно, пока так. Пока пусть так. Вот выберемся из этого всего, и первым делом вернем рыжему родную ногу. А пока придется потерпеть. «И вообще, хожу же я сам с эндопротезом на полтела, и ничего, — подумал Ит. — Я про это почти не вспоминаю. Разве что когда что-то сломается, но сломать эндопротез сложнее, чем свои кости. За двадцать пять лет единственный раз тот агент мне два ребра сломал, когда Эри вывозили… и всё. Ничего, переживет рыжий. Справимся».

…К вечеру, когда проснувшийся Скрипач осваивался с «новой ногой», к ним в палату снова заглянула всё та же рыжеволосая женщина.

— Мы приняли решение, — голос ее звучал недовольно, да и выглядела она так, словно хлебнула чего-то противного. — Относительно вашей дальнейшей работы.

— И куда нас направляют? — спросил Ит. — К вам?

— Нет. Завтра утром вас забирает Саб.

— Кто такой Саб? — нахмурился Ит.

— Не делайте вид, что не поняли, — скривилась женщина. — В общем, желаю удачи. Она вам теперь ой как понадобится.

02

Саб

Угольно-черный, похожий чем-то на арбалетный болт корабль неспешно шел над горной грядой, над скалами и пропастями. Ит и Скрипач сидели на втором ряду кресел молча, осторожно оглядываясь, и не решались пока что ничего говорить — обоим было не по себе. Вел корабль тот самый врач. Он до сих пор так и не снял свой костюм, поэтому о том, как он выглядит, им оставалось только гадать.

Сейчас было раннее утро, солнце едва взошло, и пейзажи под кораблем выглядели удивительно красиво и величественно. В долинах стояла еще предрассветная мгла, а вершины гор уже вовсю раскрашивало солнце. Вскоре горы стали ниже, покрылись лесам, а впереди появилась едва различимая в утренней дымке береговая линия. Корабль начал снижаться, описывая широкую дугу; внизу замелькали скалы, валуны, потом корабль пронесся над небольшой бухтой, притормозил над острым, каменистым мысом, и вдруг ухнул вниз.

— Приехали, — не оборачиваясь, сообщил врач. — Файри, сиди, ты не сможешь пока что дойти сам. Я помогу. Ит, идем.

Рыжего он взял на руки, легко, словно тот вообще ничего не весил, а Иту кивнул, указывая взглядом куда-то в сторону — туда, мол.

Корабль находился в узком каменном ангаре; из ангара вела вниз крутая лестница. Сначала по этой лестнице отправился вниз врач, затем, следом за ним, пошел Ит. Ступени лестницы, тоже из природного камня, оказались отшлифованы до блеска тысячами шагов, и Ит понял, что жилище, в которое они прибыли, старое, более чем старое. Полтысячи лет, как минимум.

— Садитесь, — приказал врач, сгружая Скрипача на некое подобие лежанки, стоящей посреди большой круглой комнаты с единственным окном, выходящим на море. — Надо познакомиться. Ит, садись. Или ты плохо запомнил про отказы?

Ит покорно сел рядом с рыжим. Врач усмехнулся, завел руки за голову, расстегивая костюм.

— Как же надоели эти тряпки, — пробормотал он. — Ненавижу…

Он скинул костюм, под которым оказались только шорты длиной до колен, и с явным удовольствием потянулся. Видимо, одежда ему действительно не нравилась.

Этот рауф был, пожалуй, даже крупнее Кира — а мужчин крупнее Кира они встречали нечасто. Глядя на него, Ит подумал, что, наверное, любой другой гермо, очутившись на их с рыжим месте, был бы счастлив оказаться в компании такого мужчины. Ну просто оживший предел мечтаний миллионов. Канон. Идеал.

Стоящий перед ними рауф был красив — той редкой, агрессивной и грациозной красотой, которая присуща диким животным. Широкие плечи, тонкая талия, прекрасно развитая мускулатура, бронзовая от загара кожа. Подвид, к которому принадлежал этот рауф, относился к группе, условно называемой «пегие» — волосы у него оказались трех цветов, основной темный, с вкраплениями рыжих и светлых прядок; направление роста волос — назад, от лба к затылку. Редко такое встретишь. Черты лица правильные, тоже близки к каноническим — классический треугольник. Высокий лоб, тонкий и ровный нос, узкий подбородок; глаза — редкого для рауф серо-стального цвета. Взгляд внимательный, цепкий, и немного насмешливый.

— С чего бы начать? — произнес он. — Наверное, придется с самого начала.

— Вас зовут Саб? — решился, наконец, Скрипач.

— И да, и нет, — хмыкнул рауф. — Для вас двоих да, Саб. Так будет проще. И не нужно называть меня на «вы», здесь это не принято. Равные и боги обращаются друг к другу на «ты», на «вы» к нам обращаются низшие.

— Равные и… кто? — не понял Ит.

— Боги. Поскольку вы ничего не знаете, первое время будет сложно. С некоторыми вещами трудно сразу освоиться. В общем, так. Вы оба будете работать со мной. Я — бог, а боги никогда не работают в одиночку. Сканда, который вас чуть не грохнул, тоже бог, так вот у них там здоровенная команда, причем большую часть своих делишек они крутят именно группой. Вам повезло, что Сканда был один, когда заприметил вас. Был бы там еще кто-то из их команды, мокрого места бы не оставили.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Скрипач.

— Совсем? — Саб нахмурился.

— Абсолютно, — подтвердил рыжий. — Можно кое-что уточнить?

— Ну, попробуй.

— Если я правильно понял, ты работаешь… эээ… богом. А на кого ты работаешь?

— Молодец, — похвалил Саб. — Люблю грамотную постановку вопросов. Я — наемник, работаю тут по контракту. То есть контракт уже давно кончился, но я решил остаться, потому что мне тут нравится. Раньше я работал в официальной…

— Агентом, — подсказал Ит.

— Верно. Но я оттуда решил уйти. Слишком много шелухи, слишком мало реального дела. Через некоторое время нашел этот проект, подписался, прошел экзамен, и получил место. Теперь касательно твоего вопроса про «на кого работаешь». Я не знаю. Да мне это и не интересно. Можно сказать, что я работаю на конгломерат, который удерживает тут участки добычи. Это, пожалуй, будет самым точным ответом.

— И чем занимаются боги? — Ит нахмурился.

— Боги — это, в первую очередь, посредники между местным населением и конгломератами. Местными нужно грамотно управлять, они ведь тоже ресурс. Так же боги — дипломаты и переговорщики, разведчики, шпионы. Боги воюют, иногда дерутся друг с другом, делят сферы влияния… всего сразу и не перечислить.

— У тебя раньше были помощники, ведь так? — спросил Ит. — Извини, но я слышал часть разговора после теста. Что с ними произошло?

— Убили, — равнодушно дернул плечом Саб. — Обычное дело. Это была совершенно никудышная пара. Я давал заказ на двух военных врачей, мне приволокли гражданских. Они и года не продержались. Невелика потеря.

— А почему — врачей? — с интересом спросил Скрипач.

— Потому что Анубис — бог смерти, — улыбнулся Саб. — И не только. Когда очередного местного царька хорошенько прихватит, прихожу я. Поверь, они на многое готовы, чтобы бог продлил им земное существование. Это ведь я решаю, кому настала пора умереть, а кто может еще потрепыхаться. Саб заведует лекарствами, Саб может избавить от мучений, Саб может оставить жизнь или отобрать ее, Саб поможет сохранить тело умершего, если это требуется… заливкой трупов, кстати, занимались?

— Неоднократно, — Ит вздохнул. — Хотя обычно этим занимаются чистильщики. Мы как-то всё-таки больше по живым.

— Ерунда, ничего сложного, — махнул рукой Саб. — Так вот, теперь перейдем непосредственно к вам. Какое-то время уйдет на то, чтобы вас подлечить, научить, и привести в порядок. Жить будете здесь. Это мой дом. Одно из самых безопасных мест на планете. Слушаться меня беспрекословно. За ослушание буду наказывать, предупреждаю сразу.

— Как позапрошлой ночью? — уточнил Ит.

— Это было не наказание, — покачал головой Саб. — Я смотрел, можно ли будет иметь с тобой дело в дальнейшем. И с тобой, и с ним. Если ты собираешься вякать про обоюдное согласие, добрую волю, или что-то в этом роде, то можешь сразу закрыть рот и забыть про эти глупости. Я вас — купил. Себе. И делать я с вами буду то, что сочту нужным. Между прочим, вы обошлись мне весьма недешево. Эта паскуда Канра собиралась прибрать вас к рукам задаром. А Генсу я сломаю шею при первой возможности. Очередь!.. Он тоже бывший официал, но из бюрократов. Кстати, а почему вы подались из официалки во врачи?

Ит и Скрипач переглянулись.

— Надоело потому что, — вздохнул Ит. — Да и здоровье стало подводить.

— И давно ушли?

— Лет двести, — задумался Скрипач. — Или больше уже? Мы вообще не ушли даже, мы сбежали. В Санкт-Рену. Замуж там нормально вышли, женились, детей вырастили.

— Замуж? — Саб засмеялся. — Вот по нему отлично заметно было, насколько вы хорошо были замужем. Тело — это инструмент, им надо уметь пользоваться, а не вот так… ладно, потом поймете. Ну, кое-что прояснилось, или до сих пор ничего?

— Прояснилось, — кивнул Скрипач. — Кое-что.

— Хорошо. Тогда осваивайтесь. Ваши комнаты — вон те две. Выкиньте хлам, и живите. Так… из дома выходить дальше пляжа не пробуйте. Если, конечно, жить не надоело. Про всякие варианты побега тоже можете забыть. Кораблей у меня три, но с вами не взлетит ни один; дом под защитой, море… с морем поосторожнее. Даже если вы умеете бегать по воде, это не вариант.

— А если мы умеем летать по воздуху? — хмыкнул Скрипач.

— Тем более, — широко улыбнулся Саб. — Подкоп тоже не получится. Да и вообще, в подвал пока что лучше не ходите. Сам скажу, когда будет можно. Файри…

— Если можно, называй меня рыжим или Скрипачом, — попросил тот. — Я не использую это имя.

— Почему?

— Оно мне не нравится. Меня никто так не называет.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Саб. — Рыжий, ты сегодня отлеживаешься, ходить пока рано. Полчаса сейчас, полчаса вечером. Ит приведет твою комнату в порядок. Ит, иди сюда.

Ит встал, подошел к Сабу.

— Смотри, — велел тот. — Вон там — кухня. Еды мало, я давно не был дома. На сегодня вам хватит. Завтра вернусь, привезу. В мою комнату не заходить. Пойму, что зашел — накажу. На крышу подниматься можно. К кораблям тоже не подходить.

— А где можно помыться? — спросил Ит. — Рыжего я отнесу, или он сам дойдет.

— А, да. Действительно, — Саб на секунду задумался. — Черт, придется всё-таки открыть вам нижний этаж. В свою ванну я вас пускать, конечно, не буду. Ладно, сейчас прогуляемся.

* * *

Внизу, куда они втроем спустились по узкой лестнице, оказалась не ванна, а целый комплекс — гранитный овальный бассейн, в котором запросто уместились бы пятеро, «теплая комната», в которой по стенам бежала ручейками соленая морская вода, большая душевая, одну стену которой занимали полки, уставленные каменными и стеклянными флаконами самых разных форм и расцветок, и пара ванн поменьше, стоявших в огороженном пространстве в углу.

— Это для гостей по большей части, — объяснил Фэб. — Иногда сам пользуюсь, под настроение. Ну и помощники. Так, вот сюда ладони приложите… ага, правильно. Пользоваться можно всем, что найдете.

— Здорово тут, — Скрипач огляделся. — Ты, наверное, любишь мыться?

— Да, — кивнул Саб. — Я вообще люблю воду. А вода любит меня.

— У тебя часто бывают гости? — спросил Ит.

— Не очень. Без помощников принимать гостей — такая морока, — Саб поморщился. — Кроме того, я не люблю гостей. Мой дом — это мой дом, а не проходной двор. С мытьем всё ясно? Тогда пошли обратно.

Рыжий, который только-только начал осваиваться с протезом, самостоятельно подняться по лестнице не сумел — Саб, не говоря ни слова, поднял его и сам отнес наверх.

— Вы слишком худые, — констатировал он. — Вес придется набрать.

— Зачем? — удивился Ит.

— Затем, что выглядеть надо соответственно работе. Нет, сильно толстеть вам не нужно, но хотя бы килограмм по пять добавить необходимо. Поэтому в еде себя не ограничивайте. Ничего, черед пару декад я из вас сделаю вполне приличный вариант, — добавил он.

— Саб, прости, у меня вопрос, — осторожно начал Ит. — Ты сказал что-то на счет своей комнаты. Это вон та дверь? — Саб кивнул. — Я уточнил, чтобы не зайти по ошибке. Мы даже близко не подойдем, посмотри потом следилку, и…

— В доме нет следящих систем, — отрезал Саб. — Ни моих, ни чьих бы то ни было.

— Почему? — опешил Скрипач.

— Потому что я предпочитаю честность, а не слежку. И потом, чтобы понять, что кто-то был где-то, где ему быть не положено, мне не нужны следящие системы. Я прожил в этом доме три сотни лет, и, поверь, пойму, если что-то не так, без техники.

— Я не хотел бы, чтобы ты… если тебе что-то покажется… — Ит замялся. — Может быть, ты всё-таки поставишь хоть что-нибудь?

— Боишься оказаться виноватым без вины? — усмехнулся Саб. — Не бойся. Просто так я никого не наказываю. Ясно?

Ит кивнул.

— Ну и отлично, — заключил Саб. — Приводите в порядок комнаты, ешьте, отдыхайте. Вернусь завтра. У меня много дел.

* * *

Комнаты, которые Саб приказал привести в порядок, выходили окнами не на море, а на каменистый участок берега, относительно ровный. Дальше начинались скалы, поросшие приземистыми хвойниками неизвестной породы. Окна были грубые, без рам, по сути — просто отверстия, прорубленные в камне, но на каждом окне обнаружилась универсальные экраны, которые часто используют в госпиталях. Если хочешь закрыть окно — просто активируешь экран, а потом подстраиваешь под задачу. В принципе, удобно.

В обеих комнатах царило запустение — вскоре стало понятно, что их обитатели погибли уже больше года назад, и что Саб, по всей видимости, после их смерти в комнаты вообще не заходил. Вещи, лежащие тут и там, покрывал изрядный слой пыли; оба экрана оказались отключены, поэтому по углам ветер набросал старых листьев и мусора.

— Надо собрать как-то, наверное, — предположил Скрипач, оглядывая комнату, в которой ему предстояло жить. — Это же чужое всё.

— Допустим, соберем, и что с этим делать? — уныло отозвался Ит.

— В угол сложим куда-нибудь, а потом Саба спросим, как вернется, — пожал плечами Скрипач. — Ит, давай сначала пожрем, а? — попросил он. — Я голодный. А ты?

— Я тоже. Нога как?

— В принципе, нормально. Но устаю пока что быстро. Ничего, через недельку, думаю, освоюсь, — Скрипач снова сел на лежанку в общей комнате. — Посмотри, что там есть из еды.

Еды, на взгляд Ита, оказалось не так уж и мало. Коробки с рационами, общим числом шесть, похожие на те, что предоставляла своим миссионерам Санкт-Рена, какие-то странные консервы непонятно с чем, которые открыть Ит не рискнул, и местная еда, к сожалению, не первой свежести — тонкие, успевшие засохнуть, лепешки, соленый сыр, вяленое мясо (похоже, что вельшевское), и большой холщевый мешок с жареными орехами.

— Так, теперь бы понять, что из этого любит Саб, чтобы не съесть случайно то, что он отложил для себя, — пробормотал Ит, оглядывая находки.

— Ну, чего там? — поторопил Скрипач.

— Рационы, консервы, сыр, мясо сушеное, и орехи, — отрапортовал Ит. — Думаю, как бы не съесть ненароком то, что Саб захочет съесть сам.

— Рационов много? — спросил Скрипач.

— Шесть штук.

— Вот давай два и съедим. А вечером что-нибудь попроще. Ай, ладно… подожди, сейчас сам приду.

На кухне Скрипач сел за высокий стол, и принялся с интересом оглядываться.

— Ага… — протянул он. — Так… Ит, вон тот шкаф открывал?

— Нет пока.

— Открой. О, отлично! Крупа и масло. Мясо есть, сыр… ладно. Отлежусь, высплюсь, а вечером что-нибудь приготовлю. Тащи рационы.

Рационы на поверку оказались вполне приемлемыми — хороший кусок мяса (разумеется, искусственного), овощи в соусе, и две закусочные пасты, сладкая и соленая. Смолотив рацион, рыжий снова послал Ита рыться в шкафах — на этот раз он вознамерился найти лхус, в чем и преуспел. Заварили — лхус оказался просто бесподобным, и явно местным.

— Жить можно, — удовлетворенно произнес Скрипач. — И плита у него тут хорошая.

— Не спались, а то запишет в придворные повара, — заметил Ит. — Будешь с утра до вечера стоять у этой самой плиты.

— Не буду, — отмахнулся Скрипач. — Я просто соскучился по натуральной еде. Мы с тобой полтора года давились синтетикой, ну сколько можно. Хочу честной каши с честным маслом, мяса хорошего кусок хочу…

— Ты только что съел, — напомнил Ит.

— Так это опять синтетика! Нет, ну правда. Давай что ли хоть по куску сыра, а?

— Ладно, давай, — сдался Ит. — Рыжий, знаешь, мне что-то не по себе, — пожаловался он. — Как-то это всё… комнаты эти — как могилы. Угрозы его, опять же… постоянные слова про наказание… то, что он сделал со мной тогда… туда не ходи, сюда не ходи…

— Ну, вообще да, — согласился Скрипач. — Но ты учти — то, что он с тобой проделал…

— Ты понимаешь, что он в скором времени и с тобой это проделает? — прищурился Ит. — Ты помнишь, что он мне сказал сегодня?

— Про обоюдное согласие? — Ит кивнул. — Помню. Видимо, придется как-то перетерпеть.

— Или смыться от него при первой же возможности, — Ит задумался. — Хотя… нет, я не прав. Судя по тому, что он рассказывал, положение у него и впрямь неплохое.

— Подожди, — попросил Скрипач. — Давай рассуждать логически, как учили.

— Давай, — согласился Ит. — Смотри. Саб работает богом, так? Судя по тому, что он успел рассказать, боги не сидят на одном месте, они общаются друг с другом, с местным населением, воюют, занимаются экспансией, и так далее. Находясь рядом с этим богом, мы получаем мобильность и возможность наблюдать в нужном объеме. Что от нас, собственно, и требуется.

— Верно, — кивнул Скрипач. — Это были плюсы. Теперь давай минусы.

— Минусы — запросто. Секс по принуждению. По сути дела — рабство. Судя по пустым комнатам — опасность. И немалая.

— Ит, давай честно, — Скрипач поднял голову. — Когда нас опасность пугала… дело именно в принуждении, ведь так?

Ит кивнул.

— Я только теперь понимаю, до какой степени Фэб нас берег, и как нам везло, когда мы работали в официалке, — произнес он с горечью в голосе. — Ведь ни разу до такого не доходило. Ни разу!

— Доходило, — возразил Скрипач. — В караване, на Терре-ноль. Со мной. Забыл?

— Не забыл я ничего, но то, о чем ты говоришь, случилось уже после того, как Фэба не стало, — напомнил Ит. — При нем к нам никто и пальцем не прикасался.

— Просто он подбирал нам задания без риска, — возразил Скрипач. — Ит, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и, поверь, осознаю, насколько это всё хреново.

— Это отвратительно… — Ит запнулся. — Я не смогу… вот так. Никогда не прощу себе, что вообще допустил это. В принципе.

Скрипач нахмурился.

— Придется, — сказал он. — Ты сам отлично понимаешь, что придется.

— Понимаю.

— Ит, это, в конце концов, всего лишь тело, — Скрипач задумался. — Когда он нес меня на руках… знаешь, отвращения он у меня не вызывает. У тебя, кажется, тоже. В общем, закрой глаза, и думай об Англии.

— Спасибо, — сардонически усмехнулся Ит. — Ты умеешь утешить и ободрить. О какой Англии ты говоришь, когда я в своей жизни спал только с Фэбом, и с Киром пару раз? Да и то, чтобы понять, что это — норма, мне пришлось себя переломать так, что… тебе, наверное, было всё-таки проще. Меня ведь люди воспитывали, забыл? Причем не просто люди, а…

— Успокойся, — попросил Скрипач. — Да, всё верно. Но ты ведь понимаешь, что…

— Что это всё нам необходимо сделать, потому что иначе мы не сумеем спасти Эри. Не сумеем разобраться в том, что делать дальше. Рыжий, я всё понимаю, мне просто очень тяжело сейчас, мне надо как-то это переосмыслить. И потом, я еще не отошел до сих пор от того, что он со мной сделал в том коридоре. А судя по его настрою, коридор — это были еще цветочки. Черт знает что у него на уме, и… и я его боюсь, — признался Ит. — А еще больше я боюсь за тебя, потому что ты, если что, даже удрать не сможешь. По крайней мере, пока.

— На случай «если что» у нас «Горизонт» имеется, — напомнил Иту Скрипач. — Смыться мы можем в любой момент. Но в общем и целом ты прав. Ладно, давай заниматься уборкой.

— Сначала твою комнату разгребу, — решил Ит. — Тебе действительно отдыхать надо. Потом свою. Потом помыться сходим, поспим, а вечером ты начнешь осваивать плиту.

— Ну вот и славно, — кивнул Скрипач. — Будем привыкать.

* * *

Во время уборки Ит сделал в комнатах несколько довольно странных открытий, немало его озадачивших.

Во-первых, вместо кроватей в комнатах стояли… сильно устаревшие операционные столы, демонтированные, кажется, с какого-то госпитального транспорта. Устаревшие, но вполне исправные — когда Ит снял с первого стола груду наваленных на него тряпок, он случайно задел панель управления — и стол тут же послушно пошел вверх. Ит для интереса покрутил стол, обошел его кругом. Да, всё честь по чести, отличный доступ, с любой точки, при желании сможет работать целая бригада. И, да, спать полагалось именно на столах — другой мебели, которая могла бы сойти за кровать, в комнатах не имелось.

Во-вторых, в каждой комнате находилось по нише, предназначенной под одежду — нечто вроде открытого шкафа. Одежды в этих нишах было всего ничего, преимущественно шорты и легкие майки, но на вбитых в стены деревянных крюках висели вещи, которые Ит для себя определил, как облачения. Тяжелые воротники, вроде бы из черненого металла, полукруглой формы, украшенные богатым орнаментом; плащи — в его комнате плащ был черным, в комнате рыжего — бардовым; наручи, тоже металлические, украшенные вставками из золота и камней. Несколько поясов, со спускающимися почти до колен фартуками; короткие юбки, кожаные, с металлическими пластинами; нечто, напоминающее нагрудные украшения, тоже кожаные, тоже с железом. В коробках, стоящих на полу, нашлись кольца и браслеты, преимущественно серебряные, все — с камнями, все — тонкой изящной выделки.

В-третьих, в каждой комнате, оказывается, имелись оружейные ящики. И не пустые. Ит удивился беспечности Саба: тот совершенно спокойно оставил их в доме, набитом оружием, и улетел куда-то… интересно, почему он так уверен в себе? Неплохой набор, надо сказать. В каждой коробке лежало по три лучевика — малый, средний, большой, по паре наручей-арканов, метательные иглы, судя по всему, с каким-то токсином (Ит не стал рисковать, и прозрачную коробку с иглами сразу отложил в сторону), сменные аккумуляторы для наручей и лучевиков, и еще кое-какая мелочевка — часть этой мелочевки он с учебы не видел, и никогда не использовал. Оружие, кажется, было довольно новым, по крайней мере, Ит следов использования на нем не обнаружил.

В-четвертых, к его большой радости в каждой комнате все-таки имелись и душ, и туалет — но, видимо, душ Саб за мытье не считал. От основного пространства комнаты «удобства» отгорожены не были, но вскоре Ит нашел ширмы, которые вполне можно было приспособить для того, чтобы как-то отделить помывочную зону от комнаты.

Чужие вещи он, немного поразмыслив, просто сложил в своей комнате у дальней стены, и прикрыл найденным рядом со столом-кроватью пледом. Выкинуть их он бы не смог, не своё ведь, да и куда выкидывать, если из дома выходить запрещено? О том, какая судьба постигла хозяев этих вещей, Ит сейчас думать не хотел. Майки, шорты, поясные сумки, стоптанные легкие сандалии из коричневой кожи, растрепанная книга, кажется, местного производства, на сероватой рыхлой бумаге — они что, тут печатают бумажные книги? Зачем?.. Немудрящая посуда — круглые, похожие на новогодние шарики, чашки, двузубые вилки-перевертыши, характерные для рауф — вилка, она же ложка… Ит тяжело вздохнул, и сунул под плед последний предмет, найденный в комнате — тонкую железную расческу, в которой застряла пара светлых коротких волосков. Всё. Хватит этой мертвечины, пойду к рыжему.

* * *

Рыжий, вопреки своему же обещанию, не спал. Он сидел у окна, и с интересом рассматривал что-то внизу. В руках у него Ит заметил давешнюю сохлую лепешку — видимо, Скрипач притащил ее сюда из кухни. Вот только зачем?

— Ты чего делаешь? — Ит подошел к Скрипачу, и тоже выглянул в окно. — Там ничего нет.

— Ой ли, — странным голосом отозвался Скрипач. — А ну-ка, смотри.

Он отломил от лепешки небольшой кусок, и бросил вниз. Тут же откуда-то из-под фундамента дома вымахнуло что-то маленькое, черное, и кусок исчез.

— Еще смотри, сейчас подальше брошу, — предупредил Скрипач.

Еще один кусок лепешки летит на землю, и еще одна черная тень бросается к нему.

— А теперь — фокус, — предупредил Скрипач. Отломил от лепешки кусок побольше, и принялся дерабнить его на мелкие крошки. Потом привстал, размахнулся — и крошки посыпались на землю… которая на мгновение стала просто черной от, как минимум, сотни проворных теней.

— Что это такое? — оторопело спросил Ит.

— Хрен его знает, — покачал головой Скрипач. — Из дома мы, пожалуй, выходить не будем. Ведь это всего лишь хлеб… что-то мне подсказывает, что мясо им тоже по вкусу.

— Так, — Ит задумался. — Мы на втором этаже, да? Блин, на первом эта его мега-баня. И как мы там мыться будем? Они же совсем рядом, получается.

— Они снаружи, а мы внутри, — сделал блестящее логическое умозаключение Скрипач.

— А с чего ты взял, что они не могут попасть внутрь? — резонно спросил Ит.

— Ну… — Скрипач задумался. — Мы ведь еще живы, так? Нас еще не съели? Значит, не могут.

— Могут, — возразил Ит. — Но мне почему-то кажется, что внутри дома они нас не тронут. Настройка, помнишь? Видимо, пока мы внутри дома, мы для них — табу. Равно как и Саб. А вот снаружи…

— Похоже, ты прав, — кивнул Скрипач. — Интересно, что у него в воде и в воздухе. И что это вообще такое. На роботов не очень похоже.

— Твари какие-то, — Ит задумался. — Так, постой.

— Я лучше посижу.

— Не ерничай. Во время теста меня много спрашивали о биоморфах, — вспомнил Ит. — Похоже, это они и есть. А это значит, что тут практикуется генная инженерия, которая во всех цивилизованных мирах запрещена.

— Возможно, — кивнул Скрипач. — Значит, у него и в море сидит что-то подобное. Эх, хотел я сходить окунуться, но, пожалуй, воздержимся.

— До его возвращения точно воздержимся, — согласился Ит. — Но какая скорость у них, ты заметил? Даже в ускоренном режиме от них не смоешься. Очень шустрые твари.

— Да не то слово. Я ведь совершенно случайно заметил, что они там есть. Решил поспать, дополз до окна, чтобы экран настроить на непрозрачность, и заметил внизу движение. Шнырк, и нет никого. Потом снова — шнырк. Дай-ка, думаю, кину воробушкам хлебушка. Посмотрю, что будет. Ну и вот.

— Хороши воробушки, — Ит поморщился. — С хорошего кота размером. Ладно, давай, ложись. Тебе действительно сейчас отдыхать побольше надо.

* * *

В общем и целом день прошел неплохо. Сначала выспались, потом пошли мыться. В комплексе и впрямь было, где развернуться, поэтому мылись часа полтора. После мытья отправились на кухню — Скрипач вознамерился сделать «что-нибудь попроще», но потом разошелся не на шутку, и в результате «попроще» вылилось в приготовление большой кастрюли каши с мясом, еще большей кастрюли супа (консервы оказались овощными, и в суп пошли просто замечательно), и, на закуску, Скрипач умудрился сделать что-то типа орехового печенья — в очередном шкафу он обнаружил банку с мёдом. Заодно кухню привели в порядок: видимо, Саб себя не особо утруждал уборкой, поэтому кухня пребывала в некотором запустении. Убирал, разумеется, Ит — впрочем, точно так же уборку на него сваливали и дома, отлично зная о его аккуратности. Через пару часов на кухню было приятно взглянуть — все поверхности вымыты чуть ли не до блеска, деревянные шкафы тоже; посуда убрана, продукты разложены по местам.

Поели, и пошли в гостиную — ту самую круглую комнату с единственным окном на море.

Вообще, дом Саба производил немного странное впечатление. Построен он был из дикого камня, и никакого внутреннего оформления не имел — просто каменные стены, и ничего более. Мебели — самый минимум, никаких ковров, никаких картин или украшений. Всё только самое необходимое, ничего лишнего. Кроме того, дом был основательно запущен: в нем явно давно не убирали, полы из отшлифованных каменных плит выглядели запыленными, на стенах, в углах, Ит заметил тонкие нити паутины. Да, кухня, например, вроде бы хорошо оборудована, но ею, по всей видимости, почти не пользовались — словно хозяин вел аскетический образ жизни, и не тратил своего времени на мелочи.

Но в то же время сам Саб вовсе не производил впечатление аскета — он явно хорошо следил за собой, отлично питался, был в прекрасной форме. Может быть, причина в том, что он проводит в этом доме не так много времени? Тогда зачем такая защита?..

— Ит, может, и тут пол помоешь? — предложил Скрипач. — Смотри, пылища какая.

— Помою, — рассеянно ответил Ит, глядя в окно. — Сейчас помою. Слушай, а у него тут интересно берег сделан. Жалко, что темно уже.

— Завтра посмотрим. Чего ты там увидел?

— Каменная стенка в воде, очень странная, — Ит прищурился. — Н-да. И там что-то движется.

— Большое? — оживился Скрипач. Ходить ему было тяжело, сидеть тоже, поэтому он сейчас устроился на лежаке, стоящем в центре комнаты.

— Среднее. И мокрое. Там какие-то твари лазают по камням, — сообщил Ит. — Черные. С овчарку размером примерно.

— Вот тебе и искупались, — горестно заключил Скрипач.

— Нет, рыжий, купаться в такой компании мы не будем, — покачал головой Ит. — Обойдемся душем. Давай-ка я тебя отправлю спать, а сам тут пол в порядок приведу. Правда, грязно очень.

— Мой, и приходи, — попросил Скрипач. — Может, он нам отдельные комнаты и выделил, но один я спать не буду.

— Особенно с учетом бегающей и плавающей братии, — покивал Ит. — Давай, поднимайся, и пошли.

* * *

Саб прилетел на следующий день, как раз к обеду — Скрипач в этот момент уже разогрел суп, и собирался ставить греться кашу. Сначала Саб несколько минут с чем-то возился в ангаре, видимо, закрывал от них корабль, потом пошел в дом. Судя по всему, настроение у Саба было отличное: спускаясь по лестнице вниз, он что-то насвистывал, а когда вошел в гостиную, насвистывать мгновенно прекратил.

— Ого! — изумленно произнес он. — Вы что, тут убрали?

— Да, — отозвался Ит из кухни. — Я подумал, что пыльно, ну и… вот. Нельзя?

— Почему? Можно. Вы еще и еду приготовили?!

— Типа того, — Скрипач кое-как выполз из кухни. — Скромно, конечно, но уж как получилось.

Саб расхохотался.

— Похоже, я сделал полезное приобретение, — произнес он. — Вот это я понимаю, гермо. Прежних заставить выйти лишний раз из комнаты было проблемой.

— Может быть, из-за соседства? — спросил Ит.

— Какого соседства? — не понял Саб.

— Мы заметили каких-то тварей возле дома и в воде, — честно ответил Ит. — Биоморфы? Это твоя охрана?

— А, это… это так, мелочь. Пикси и ундины. Да, охрана, — кивнул Саб. — Без моего разрешения ни войти, ни выйти отсюда нельзя. Купаться не ходили?

— Нет, — покачал головой Ит. — Самоубийство мы пока что не планируем. Да еще и таким изощренным способом.

— Могли бы взять оружие, — подсказал Саб.

— Купаться с лучевиком и на одной ноге? — уточнил Скрипач.

— Ладно, с ундинами сегодня разберемся, — пообещал Саб. — В бассейне они бы вас так и так не тронули, для них он — территория дома. Они атакуют, только если перебраться через камни. Давайте поедим, а потом нужно будет немного позаниматься вами. Рыжий, как нога?

— Уже лучше, за сегодня упал только три раза, — отрапортовал Скрипач.

— Молодец. Готовил ты?

Скрипач кивнул.

— А ты убирал, — Саб повернулся к Иту. — Куда дел вещи прежних?

— Никуда, — пожал плечами Ит. — Сложил у стены.

— Сегодня сожжем, — решил Саб. — В некотором смысле, вещи повторят судьбу своих хозяев. Зачем хранить прошлое, если впереди есть будущее, верно?

* * *

Обедом Саб остался доволен. Судя по всему, он до этого долгое время питался преимущественно рационами, поэтому одобрил и суп, и кашу, а печенье съел почти всё — видимо, любил сладкое.

— Надо будет привезти продуктов, думаю, — сообщил он, отодвигая пустую тарелку. — Завтра смотаюсь. Рыжий, свежее мясо хорошо приготовить сможешь?

— Смогу, — пожал плечами Скрипач. — А что надо сделать?

— Поджарить. Хотя тушеное тоже неплохо. Ит, ты тоже умеешь готовить?

— Нет, — покачал головой Ит. — Только если что-то простое. Дома обычно готовил рыжий, а я занимался уборкой и стиркой.

— Ну, ничего, — покивал Саб. — Сойдет.

После обеда они, наконец, вышли к морю. Берег в этом месте был каменистым, неровным, правда, перед самой водой имелась залитая жидким стеклом площадка. Место, которое Саб назвал бассейном, представляло собой странное сооружение: из воды в некотором удалении от берега, торчали грубо обтесанные камни, поставленные вертикально, и имевшие в высоту около трех метров; камни располагались полукругом, и отстояли друг от друга метра на полтора.

— Это первая линия, — сообщил Саб, указав на камни. — Бассейн. Глубина у самого дальнего камня три метра, дальше дно идет вниз, и стоит вторая линия. Там камни побольше, и необработанные. Вон, видите?

— А зачем они нужны? — с интересом спросил Ит.

— Волнорезы. Это мыс, осенью и зимой тут бывают сильные шторма. А мне не очень хочется, чтобы мой дом смыло. Это всё я устроил, когда дом перестраивал, — объяснил он. — Люблю поплавать. В бассейне даже во время волнения вода спокойнее и теплее, чем в море, на пару-тройку градусов. Так, на счет ундин. По царапине себе организуйте, и вот эти камешки кровью испачкайте. Нормально, сойдет.

Он подошел к воде, и громко свистнул — тут же вода у камней первой линии словно вскипела, и на камни стали выбираться гладкие черные создания. Их было много, больше сотни, из-под воды появлялись всё новые и новые, места им на камнях уже не хватало. Ит присмотрелся — амфибии. Крупные, уплощенные головы, черно-серая склизкая кожа, когтистые сильные лапы, короткие хвосты.

— Ко мне подойдите, поближе встаньте, — негромко приказал Саб. — Надо, чтобы они видели нас вместе.

Он взял оба камня, испачканных кровью, размахнулся — и камни булькнули в воду за пределы первой линии.

— Вот до этого места вы можете плавать, — сообщил Саб. — Дальше — пеняйте на себя. Ундин тут прорва, место им хорошо подошло — рыбы много, тихо, никто не беспокоит. Утопят за милую душу, предупреждаю. Сначала напугают, потом загонят, утопят, и сожрут. Потому что нечего добру пропадать.

— Прости, можно вопрос? — Ит повернулся к Сабу. — Ты как-то подновляешь популяцию?

— Зачем? — удивился Саб. — Нет, конечно. Двести с лишним лет назад я выпустил сюда четыре штуки, трех самок и самца. Дальше они сами.

— Они двуполые? — удивился Ит.

— Ну да, — пожал плечами тот. — Это же конструктор. Сколько полов нужно, столько и собирай. Это не наша модель, это люди делают.

— А сколько их тут всего? — поинтересовался Скрипач.

— Сколько? Понятия не имею. Я их что, считал? — удивился Саб. — Пара тысяч, наверное. Может, больше.

— То есть они охраняют это место, так? — Ит задумался. — Но ведь ресурс тут ограничен, он не сможет прокормить такое количество…

— Они охотятся в море, — махнул рукой Саб. — Часть охотится, часть дома сидит. Не знаю, как у них там всё устроено, не интересовался. Свою функцию выполняют, и ладно. Большего мне от них не нужно.

— И что именно они делают? — Иту стало интересно.

— Ну, во-первых, подойти к ундине, если она этого не хочет, и находится на своей территории, очень сложно. Она… пугает. Внушает страх. Можно сказать, что она пахнет страхом. Во-вторых, если ты настолько идиот, что не сбежал, а продолжил двигаться — или идти по берегу, или плыть на лодке по воде, например — они атакуют. Переворачивают лодку, затаскивают пешего в воду. А дальше всё понятно. Это хищники, так что результат предсказуем. Ну что, пошли купаться?

* * *

Рыжему, ясное дело, купаться было сложно — да, нога уже практически полностью зажила, но с протезом он еще не освоился, поэтому плавать не рискнул. Сидел в воде у берега, и смотрел, как плавают Ит и Саб. Точнее, Ит сначала сидел со Скрипачом на мелководье, но потом все-таки тоже решил, по его словам, «пробежаться до камушков» — да, ему было немного не по себе после того, что он увидел, но настоящего страха почему-то не появилось. Сначала он сделал пробный круг по бассейну, потом отважился проплыть между камнями за его пределы. Действительно, вода в открытом море была холоднее.

— Дальше не надо! — крикнул ему Саб. — Давай обратно! Они еще не все про вас узнали, так что не геройствуй. Через пару дней будет безопасно…

Повторять ему не пришлось — Ит и впрямь не горел желанием поближе познакомиться с ундинами. Обратно так обратно, никаких проблем.

— …поэтому нужно привести вас в порядок, — объяснял Саб. Он сидел на большом высоком камне, а Ит и Скрипач выбрали себе камни поменьше. — Сейчас вы выглядите отвратительно. Слишком худые, запущенные, бледные… это не красиво. Работа?

— Да, — кивнул Ит. — Мы два года почти не вылезали из миссий. В отпуск первый раз пошли… и сюда угодили. Ну хоть отдохнули немножко до этого. И то дело.

— Не дело, — возразил Саб. — Телами надо будет позанимать. Волосы темные, поэтому с загаром проблем быть не должно, это быстро… так, за кожей тоже нужно будет поухаживать, а все остальное я приведу в порядок сам. Массаж, составы кое-какие… протез придумаем, как обыграть. Нужно будет заказать красивый кожух, чтобы подошел к общему стилю, и был со смыслом. Облачения посмотрели?

— Я не успел, — признался Скрипач.

— А я посмотрел, — кивнул Ит. — Интересные вещи.

— Это не просто вещи, — покровительственно улыбнулся Саб. — Это оборудование. С ним вам еще предстоит научиться работать. Учтите, своих лиц мы никому не показываем, для общения с местными существуют маски…

— Масок я там не нашел, — покачал головой Ит.

— Наплечник — это маска, — пояснил Саб.

— Полукруглый металлический воротник? — уточнил Ит.

— Угу, он самый. Вы будете работать псов, но до псов вам пока что еще далеко. В общем, если без подробностей — наплечник активируется по команде того, кто его носит.

— Подожди… — Ит задумался. — Бог с головой шакала, верно?

— Он самый, — кажется, Саб немного удивился. — А ты откуда знаешь?

— Читал кое-что из истории миров Сонма, — пожал плечами Ит. Еще не хватало признаться, что он эту историю сам писал. — Но ведь это мир рауф, и к Русскому Сонму они никакого отношения иметь не может… или я чего-то не понимаю?

— Не понимаешь, — подтвердил Саб. — В этом мире в дальнейшем будет существовать та раса, которая поддерживает конгломерат-победитель. Конгломератов тут пять. Люди в этом мире, кстати, тоже есть. Правда, их немного.

— Но изначально это мир рауф? — уточнил Ит.

— А хрен его знает, — пожал плечами Саб. — Вроде бы да. Последние несколько тысяч лет рауф тут превалируют, а люди торчат в отдельных поселениях и дальше своих территорий не суются. Они полудикие. Рауф же достаточно развиты… впрочем, про это можно потом поговорить, — он зевнул. — Ну что, пошли заниматься вами?

— В каком смысле — заниматься? — Скрипач встал, Ит тут же встал тоже, и на всякий случай взял Скрипача за локоть.

— Посмотрю, что с вами можно сделать, чтобы побыстрее привести в форму, — пояснил Саб, тоже вставая. — То, что я сейчас вижу, мне категорически не нравится.

* * *

— Постарайся максимально расслабиться. Я ничего не делаю, и не собираюсь делать, — Саб говорил спокойно, размеренно. — Ит, с тобой очень сложно работать, пока ты так себя ведешь. Не испытывай мое терпение. Освободи спину и руки, полностью. Слева — это шрам?

— Да. Старый.

— Где получил?

— Под обстрел попали, на транспорте, раненых везли, — Ит вздохнул. — Меня тогда качественно приложило. А рыжему повезло, он был в отсеке, который не задело.

— Хорошо прооперировали, достойно, — одобрил Саб. — Руки расслабь, я сказал! — прикрикнул он. — Что ты дергаешься, стоит к тебе только прикоснуться?

— Мне немного не по себе после того, что произошло в коридоре, — признался Ит. Лучше не лгать и не пытаться изворачиваться. Поймет, что лжешь, будут проблемы. — Поэтому, видимо, и дергаюсь.

— Впервые встречаю гермо, который боится оргазма, — заржал Саб. — Сейчас можешь не беспокоиться, ничего не предвидится… нет, всё в принципе не так уж и плохо, разве что мышцы зажаты, и кожа так себе. Ничего, это мы решим. Так вот, на счет коридора. Учти, брать я вас буду тогда, когда захочу, и там, где захочу. Конечно, не так, как в тот раз — он был просто пробным. Впрочем, тебе и пробный понравился.

— Понравился?..

— Конечно. Я видел твою реакцию. Отличная реакция! И очень хороший потенциал. Я тебя до палаты на руках нес, и это при том, что с тобой, считай, ничего и не было. Поэтому повторю, потенциал хороший. Но при этом — ты совершенно не умеешь пользоваться телом, и, кажется, напридумывал себе какой-то религиозной чуши.

— У меня есть сан, — тихо произнес Ит. — Госпиталю положен священник, и я…

— У тебя есть сан? Вот даже как? — Саб снова расхохотался. — В какой религии, позволь узнать? Рауф или человеческой?

— Человеческой, — ответил Ит. — Я же говорил, мы преимущественно работали с людьми.

— Одуреть. Ну, теперь понятно, откуда у тебя такая куча комплексов. Да, эти подонки могут хорошо промыть мозги, и, видимо, в твоем случае они преуспели. Грех, похоть, и всё такое.

— А так же верность жене, скъ`хара, детям, и семье, — твердо произнес Ит. — Что в этом плохого?

— Всё, — отрезал Саб. — Это не жизнь, а существование. А теперь ты должен сказать про любовь, верно? Я угадал?

Ит, который как раз про это и собирался сказать, промолчал.

— Значит, всё правильно, — довольно констатировал Саб. — Так вот. Нет никакой любви. Есть элементарная химия тела, есть феромоны, есть ощущения, есть азарт. Есть, в конце концов, удача и хороший, правильный выбор. А вот то, что тебе кажется любовью — просто слово, которое…

— Русские придумали, чтобы денег не платить, — машинально произнес Ит.

— Чего? — не понял Саб.

— Это присказка такая, — объяснил Ит. — Мы много работали с Сонмом, и там есть такое выражение — «любовь — это русские придумали, чтобы денег не платить».

— Неплохое выражение, — одобрил Саб. — Вполне годится. Расслабь спину, сказал! Насколько же проще работать с твоим братом. Ему говоришь — он делает. А ты…

— А у меня не получается. Прости, я сейчас попробую. Так лучше?

— Да, немного. Вообще, вы везучие, — заметил Саб. — После общения со Скандой ваш корабль превратился просто в кашу. А вы относительно целы остались, отделались, считай, одними ушибами. Неплохие компенсаторы и защита у вашей скорлупки оказались. Как называется конклав?

— Санкт-Рена.

— Что-то такое когда-то слышал, — Саб задумался. — Вот только от кого и когда — не помню. Думаю, вы не первые, кто тут из этого конклава.

— Маловероятно, что тут кто-то из наших мог оказаться, — возразил Ит. Когда Саб упомянул конклав, у него в голове тут же звякнул тревожный звоночек. — Мы даем присягу напрямую Её Величеству. И я не помню ни одного случая, чтобы кто-то разорвал контракт, и…

— Так воруют, — невозмутимо сообщил Саб. — Кого тут только нет.

— Как — воруют? — опешил Ит.

— Да просто, — пожал плечами Саб. — Откуда, ты думаешь, была моя прежняя пара псов, или их предшественники? Тех, кто оказался тут по своей воле, как я, не так уж и много.

— Почему?

— Ты сегодня спину расслабишь?.. Потому что никому неохота по своей воле вступать в игру на нашем карьере, — усмехнулся Саб. — Разве что за редким исключением.

— В игру? — переспросил Ит. — Что за игра?

— Потом расскажу, не сегодня. И расслабь ты свою чертову спину, пока я не разозлился, и не врезал тебе!

03

Легенда о пяти городах

— Сейчас пройдем рудный комплекс, смотрите. Да, это наш, тут нам летать можно. А чуть южнее лучше не соваться, это уже чужое, — объяснял Саб. — Здесь довольно жаркое местечко, и вообще, в принципе, предпочтительнее строить маршруты не так, как мы идем сейчас.

— А зачем тогда мы тут летаем? — резонно спросил Скрипач.

— Затем, что вы должны знать, что к чему, — объяснил Саб. — И потом, мне было интересно.

— Что именно? — нахмурился Ит.

— Скоро ли вы начнете просить вернуться, зная о том, что это небезопасно.

— Не совсем понимаю, зачем это делать, и в чем опасность, — пожал плечами Ит. — Нас никто не трогает.

— Но может, — поддел Саб.

— Но ведь не трогает.

— А хочешь посмотреть, что будет, если тронут? — поинтересовался Саб.

— В принципе, можно, — Ит задумался. — Очередная проверка? Да, Саб?

— Она самая. Бери управление, потом на четыре градуса влево, и вниз. Если нас заденут, я оторву тебе голову.

— А если нет? — усмехнулся Ит.

— Подумаю. Может быть, разрешу вам выспаться вместе, как вам нравится. Ну, чего ждешь? Вперед!

Узкое, как нож тело корабля чуть снизило скорость, потом Ит мысленно пожелал себе удачи, и кинул машину в крутое пике. Хорошая машина — он уже в третий раз летал на этом корабле самостоятельно, и сейчас, что греха таить, решил немного оторваться. Почему бы и нет, при такой-то управляемости и скорости? Да, конечно, это простой атмосферник (ну, не совсем уж простой, если честно), но ведь и не самолет — а это значит, что вполне можно погонять в свое удовольствие. Давненько ему приходилось летать просто так, для себя — а ведь это такой кайф…

В трехстах метрах над землей Ит вывел машину в горизонталь и повел по рваной траектории, рывками, меняя постоянно скорость и направление. Внизу замелькали строения города-комплекса, Ит заложил лихой вираж над огромным ковшом чудовищного роторного экскаватора, перемалывающего известняковую гору — и результат не замедлил себя ждать. Над городом взвились в воздух с десяток серебристых обтекаемых машин, размером побольше, чем корабль Саба. Ит, словно издеваясь, снова заложил вираж, и снизил скорость, подпуская машины поближе.

Ну-ка, посмотрим, чего у вас тут за металлолом.

— Уходи, — приказал Саб. — Сейчас нарвемся.

Ит не ответил.

Корабли живо выстроились в боевой порядок.

— Вот даже как, — пробормотал Ит. — Раз так, то держитесь там… покрепче.

Компенсаторы тяготения и давления в корабле, конечно, были, но в этот раз они за двигателем не угнались — рывок на полтора километра вверх занял двадцать секунд.

— Ит, уши закладывает, — проворчал Скрипач. — Можно как-нибудь поосторожнее?

— Не-а, — ответил Ит. — Уже не получится.

— Уходи, сказал, — повторил Саб.

— Ну ладно, ладно, хорошо, — сдался Ит. — Оторвусь только.

Конечно, оторваться сразу не получилось. На это Ит, собственно, и не рассчитывал. Минут десять корабли весело играли в догонялки тысячах примерно на восьми, потом Ит заметил очень удачную, на его взгляд, грозовую тучу — и оказался прав, в тучу за ним никто сунуться не рискнул. Выждав минут пять, он вывел машину из облачного слоя, и стал уводить обратно, к своей территории.

— Отдай управление рыжему, — голосом, не обещающим ничего хорошего, приказал Саб. Ит отдал, и тут же получил такую затрещину, что слетел с кресла на пол.

— Еще раз так сделаешь, сломаю шею, — пообещал Саб ровным голосом.

— Нас не задели, — возразил Ит. — Всё по уговору.

— Если бы нас задели, я бы тебя убил на месте. Сегодня ты моешь весь нулевой этаж и бассейн, а спать пойдешь на улицу.

— Я сегодня утром там всё уже вымыл, — Ит сел, осторожно прикоснулся к затылку. Больно. Тяжелая у Саба рука. — И на улицу спать пойду с удовольствием. Там хотя бы тихо.

— Значит, не пойдешь, — нехорошо усмехнулся Саб.

— Саб, он всё сделал, как ты велел, — возразил Скрипач. — За что ты его ударил?

— За дело, — процедил Саб. — Твое мнение забыли спросить. Защитник выискался. Веди машину.

— Куда вести-то? — резонно поинтересовался Скрипач.

— Ммм… ну, давай в город, еду купим, — Саб задумался. — И нужно заказать кожух сменный тебе для протеза, я понял, что именно хорошо должно подойти. Нужна чеканка, сюжетная, довольно сложная. Вот думаю, ручную работу заказывать, или к мастерам заглянуть. Если к мастерам, то сделают быстрее, но ручная работа — это круче.

— В город, так в город, — пожал плечами Скрипач. — Хирургички надевать?

— Ты и я наденем. А этот тут посидит, о жизни подумает, — Саб зло глянул на Ита. — В город я его не возьму.

— Ты сам приказал их спровоцировать, — твердо сказал Ит. — Я тебя послушался. В чем проблема?

— Тебе еще по голове добавить? — вконец обозлился Саб. — Ты тупой? Зачем надо было представление устраивать и мотаться над рабочей зоной?! Одно дело — проход над жилыми зданиями, другое — сунуться к роторному комплексу.

— Ты не объяснил, где какая зона, — возразил Ит. — Я не знал, что это запрещено.

— Когда-нибудь я тебя придушу, — пообещал Саб. — И выкину в море, ундинам. Хотя толку от тебя и там будет мало.

— Лучше пикси мною покорми, — хмыкнул Ит.

— Без твоих советов разберусь. Хотя, надо признать, летаешь неплохо, — Саб, видимо, решил пойти на принцип. — Водил что-то реактивное?

— Было дело, — признался Ит. — Мы… жили в мире второго уровня, пилотировали там.

— Ага, это заметно, — Саб прищурился. — То-то когни подрастерялись. Ладно, этот эпизод мы проехали, но впредь — чтобы без такого вот.

Ит покорно кивнул.

* * *

Без «такого» ни дня не обходилось, к сожалению. Если не «такое», так другое. Если не «другое», так что-то еще. Ит превосходно понимал, что причина — он сам, никто иной, но поделать ничего не мог. Не получалось. Сама мысль о том, что нужно спать с кем-то, кроме Фэба, казалась ему настолько чудовищной, что он эту мысль гнал от себя, как только мог, и всеми силами старался избегать Саба. Больше всего на свете ему хотелось вызвать «Горизонт», и смыться с этой чертовой планеты куда подальше. Останавливало только одно — если они сбегут, что же будет с Эри?

Да и не только с Эри, если вдуматься. С Бертой. С детьми. С Фэбом и Киром. С Джессикой и Ри. С Бридом и Тринадцатым. Со всеми, кто дорог и важен.

Но эти мысли пока что почти не помогали — даже от короткого «иди сюда» Саба Иту мгновенно делалось физически плохо. Что удивительно — Саб это понял, и попытки вроде бы пока что прекратил. Но — только вроде бы и пока что.

На самом деле Саб, конечно, поставил себе цель — во что бы то ни стало Ита сломать. Впрочем, он, кажется, догадался, что выбрал изначально неправильную модель поведения, но пока в большинстве случаев гнул прежнюю линию: наказания, окрики, тумаки. Последние дни, правда, тумаков Ит получал вдвое меньше, чем раньше. Видимо, потому что Саб решил сменить тактику.

А вот Скрипача ломать не пришлось. Впрочем, в этом как раз не было ничего удивительного: Скрипач обладал неуемным темпераментом, последние полтора года он секса был вынужденно лишен, и сейчас на удивление спокойно воспринял тот факт, что вот это всё делать — придется. Мало того, после первого раза он потихоньку сказал Иту, что это было нечто, и что он, как он, кажется, совсем не против, а только за…

К тому же Саб, по словам Скрипача, оказывается, умел такое, о чем они оба, может быть, когда-то только читали, но никогда в реале не видели. Да и относился к сексу Саб совсем иначе, нежели чем они, без лишних эмоций — для него секс был, кажется, чем-то сродни то ли спорту, то ли медитативной практике. Или, точнее, образом жизни. Одним из составляющих жизни, таким же полезным и приятным, как завтрак, ванна, или небольшая тренировка.

То, что естественно и приемлемо для одного — совершенно неестественно и неприемлемо для другого. К сожалению, в этот раз правила игры диктовал не Ит. Их диктовал Саб, и только Саб. А значит, хочешь или не хочешь, но придется как-то научиться играть по его правилам.

* * *

— То есть городов всего пять? — уточнил Ит.

— Нет, городов и комплексов намного больше, — пояснил Саб. — Но вот основных игроков сейчас действительно всего пять, и городов-столиц, само собой, тоже.

— Играют рауф, люди, когни, атланты, и нэгаши, так? — Скрипач поставил на стол большую сковородку, в которой исходило паром тушеное мясо.

— Верно, — кивнул Саб. — Каждый город поддерживает свою часть местного населения.

— А за кого играют атланты, когни и нэгаши? — удивился Ит. — Ты же сказал, что тут только две расы, и рауф превалируют.

— Тоже верно, — Саб придвинул к себе сковородку. — Распределение такое. За рауф играют, само собой, рауф, а так же люди и когни.

— Люди играют за рауф? — удивился Ит. — А почему не за людей?

— Потому что люди бывают разные, — усмехнулся Саб. — За людей играют нэгаши и атланты.

— И что будет, если кто-то выиграет? — Ит покосился на сковородку, но тут же понял, что мяса ему не достанется: наказание продолжалось.

— Если кто-то выиграет, он выдворяет с планеты остальных игроков и проигравшую расу местных, — Саб взял тарелку, положил на нее кусок мяса, и протянул Скрипачу. — Потом, разумеется, зачищает мир от следов их пребывания, и… продолжает добычу, но уже только для себя. Это будет очень выгодная победа. На пару-тройку миллионов лет вперед. А то и больше.

— Что-то мне не верится, что планету можно разрабатывать столько времени, — хмыкнул Ит.

— Обычную нельзя. Но мы с вами сейчас находимся на необычной планете. Это мир-узел, он возобновляется. По сути дела, это неистощимый источник ресурсов, причем самых разных. Имея такую планету в своем личном пользовании, можно добывать бесконечно много всего, от редкоземельных элементов, до железа и драгоценных металлов. И содержать биоресурс, который тоже в хозяйстве всегда пригодится.

— Саб, по шее я сегодня от тебя получил за то, что прошел над добывающим комплексом когни, — напомнил Ит. — Ты сказал, что они играют на стороне рауф.

— Сторона рауф — понятие растяжимое, — пожал плечами Саб. Откусил кусок мяса, принялся жевать. — Рауф ведь не состоят из одного народа. Когни поддерживают один народ, мы — другой, люди — третий. Мы работаем по схеме пантеона богов-помощников, богов-просветителей. Есть и другие схемы.

— Догадываюсь, — кивнул Ит. — Атланты, как мне кажется, работают иначе.

— Верно. Нет, они тоже просвещают, но при этом работают еще и на устрашение. Кроме того, они постоянно скандалят друг с другом. Слишком большая команда. Но самым странным образом, на мой взгляд, обстоит дело у нэгаши. Последние пять тысяч лет тут работает проект «Яхве», и…

— Яхве? — удивленно переспросил Ит. — Но ведь это…

— Это что-то совсем непонятное, — дернул плечом Саб. — Подробнее расскажу в следующий раз. Потому что тут, видимо, придется показывать. Рыжий, ты почему не доел?

— Я Иту оставил, — спокойно ответил Скрипач. — Он тоже голодный.

— Обойдется.

— Нет, не обойдется.

— Обойдусь, — успокаивающе улыбнулся Ит. — Рыжий, правда, доедай.

— Не буду я ничего доедать! — Скрипач грохнул тарелку на стол. — Что это за детский сад вообще?! Саб, он просто ошибся, причем из-за того, что ты ему не сказал, что делать! Хватит устраивать эти публичные порки!..

— Сядь и доешь, — ледяным голосом произнес Саб. — Орать на меня в моем доме я не позволю никому, понятно? И диктовать свои правила — тоже.

— Рыжий, правда, доешь сам, — попросил Ит. — Саб, а что на счет остальных?

— Остальных кого? — нахмурился Саб.

— Когни, например.

— Ит, если тебе настолько интересно, я потом расскажу про культы, — пообещал Саб. — Иди пока что на улицу. Иди, иди. Пока ты здесь, он не доест. Ведь так?

Ит вздохнул. Встал из-за стола, прошел через гостиную, и отправился на берег. Нет, ну какая же сволочь, если вдуматься… самый настоящий садист и самодур. Он ведь играет так, забавляется. Ему доставляет удовольствие сейчас наблюдать, как разозлившийся Скрипач доедает это несчастное мясо, нравится смотреть, как рыжий переживает из-за того, что он, Ит, остался голодным. Кажется, теперь становится понятным, почему прежняя пара остерегалась выходить лишний из своих комнат — кому охота добровольно нарываться через раз на такое? Саб сказал, что они выдержали год. Интересно, не добровольно ли они отправились на тот свет… к сожалению, узнать это не представляется возможным.

Из окна кухни высунулась рука — судя по загару, Саба. В руке была лепешка, одна из тех, что они купили сегодня в городе. Через секунду лепешка шлепнулась на камни перед Итом.

— Жри, — рявкнул Саб. И потом, уже в кухню: — Теперь доволен? Вымой посуду, и иди к себе. Я жду.

Ит поднял лепешку, подошел к берегу. Свистнул, точно так же, как это делал Саб — из воды в некотором отдалении поднялась черная голова. Ит отломил кусок лепешки, размахнулся, кинул подальше — ундина тут же бросилась к куску, схватила его перепончатыми лапами, и моментально сунула в пасть.

— Что, вкусно? — спросил Ит. — Держи еще.

Лепешка была большая, и когда Ит закончил швырять в воду куски, ундин перед ним торчало у берега штук пятнадцать. Ит отряхнул ладони, помахал ундинам, и сел на ближайший камень. Ундины, поняв, что пиршество окончено, исчезли в море.

— Ну и зачем? — мирно спросил из окна Саб. — Ходи теперь голодным.

— Не «зачем», а «почему», — поправил Ит. — Потому что я не жру, а ем.

— Самый гордый, да?

— Да, — пожал плечами Ит. — И хватит об этом. Слушай, Саб, а как ты стал врачом? С твоим характером, прости, в медицине нечего делать.

— Учиться люблю, — сообщил Саб. — И потом, тогда мне казалось, что это имеет какое-то значение.

— Теперь не кажется? — Ит поднял голову.

— Нет, не кажется. Мне кажется полезным то, что я владею этими знаниями — они мне более чем пригодились. И продолжают пригождаться по сей день. Иди домой.

— Я лучше посижу здесь, пока вы… — Ит кашлянул.

— Вот именно поэтому иди домой, — приказал Саб. — Давай-давай. Уж урок, так урок. Тот, кто хорошо себя ведет, получает всё — и еду, и удовольствие. А тот, кто ведет себя плохо, кормит ундин, и пускает слюни, слушая, как получают удовольствие другие.

— Я не…

— Не ври! — прикрикнул Саб. — У меня с ушами всё в полном порядке. Смотреть пока заставить не могу, но всему своё время. Сиди и слушай. И думай о своем поведении.

* * *

Думать о своем поведении Ит, конечно, не стал. Да, то, что происходило сейчас в соседней комнате, не слышать было невозможно, но Ит, привыкший к работе в практически любых условиях, неплохо умел абстрагироваться от окружающего пространства, и поэтому постарался сейчас максимально сконцентрироваться на том, о чем говорил получасом раньше Саб.

Пять рас.

Пять городов.

Пять работающих групп интервентов.

Соответственно, пять основных направлений развития религий — ведь религия, по сути, самый удобный способ коммуникации между народом, который стоит на низкой ступени развития, и высокоразвитой цивилизацией.

Не нужно ничего объяснять, ничего доказывать.

Достаточно хорошенько напугать или удивить… или и то, и другое сразу — и всё, процесс запущен.

Но почему на планете оказались одновременно две расы местных? Причем расы несовместимые, люди и рауф — это расы противоположных секторов двенадцатеричного круга, они никогда не существуют параллельно, никогда не развиваются одновременно в одном мире.

Значит, одна из рас — это импорт.

И импорт — это не рауф, отнюдь.

Тут, как он уже успел понять, полно эндемиков, растений, присущих именно мирам рауф. Тот же рибир, из которого делают лхус. Те же хвойники с белыми стволами. Животные? О, да, конечно. Только сегодня они купили в городе отличное вельшевское мясо, свежее, недельного забоя. Рыба там тоже продавалась, и тоже — это были виды, которые водятся вовсе не в человеческих мирах.

Интересно, кто и зачем завез сюда людей, причем самого низкого уровня, и ввел их в игру? Им здесь, скорее всего, приходится несладко. Потому что тот, кто ввозил людей, был вынужден ввозить и всё остальное — растения, животных… дело долгое и муторное, и совершенно пока непонятно, для чего нужное.

И вообще, интересно, почему Саб называет то место, где мы сегодня были, городом? Это ведь не город вовсе. Это чудовищных размеров рудный комплекс, который непрерывно находится в работе — сейчас, например, четыре блока роторного экскаватора, с ковшами по пять сотен метров в диаметре, успешно доедают известняковую скалу. Судя по всему, известняк кому-то понадобился для металлургии. Наверное, тут много что добывают… и параллельно воюют друг с другом. Ит вспомнил бомбежку и подземелье — да уж, действительно, небезопасное местечко, что тут скажешь.

…И что они там делают, а? Да, если не кривить душой, и не врать самому себе, то от этих стонов и впрямь… нет-нет-нет, надо собраться, и… рыжий, сволочь ты этакая, научился бы ты лучше сдерживаться как-то, я же тоже живой, что ты творишь, ну нельзя так…

Ладно.

Значит, города, религии, расы.

Саб с помощниками, видимо, курирует какую-то часть элиты — кажется, ему приходят вызовы (куда и как, пока неясно, но, скорее всего, всю технику он держит в своей комнате, в которую никого не пускает), и он по этим вызовам мотается. Не сказать, чтобы очень часто. Раз в пару дней улетает куда-то на несколько часов. Может быть, к той самой элите, может быть, к коллегам по пантеону — это пока не понятно. В общем, свободного времени у Саба, к сожалению, много. Больше, чем нужно.

Вроде бы он обещал, что через десять дней он начнет брать их с собой. Это было бы неплохо, потому что прошло уже порядочно времени, а они дальше города, который называется Адма, и который на самом деле рудный комплекс, нигде еще не были. Не считая сегодняшнего полета над комплексом когни, да шести полетов по окрестностям, преимущественно над морем.

…Сколько там это всё уже продолжается? Полчаса? Или больше? Да, рыжий, если ты хотел отомстить за то, что пришлось бежать, и тебе про это заранее не сказали, то ты в этом преуспел. Ит досадливо поморщился — физиология, черт бы ее подрал, тело есть тело, и это проклятое тело не может не реагировать на то, что слышно из-за стенки. Да еще и Саб, мерзавец, двери пооткрывал нараспашку. «А вот интересно, если я пойду на кухню, и буду демонстративно жрать, они остановятся, или нет? — подумал Ит. — Живот теперь полночи болеть будет, сука… а гермо сам себе помочь в этом случае не может, ну, разве что можно попробовать взять себя «на воду», но это не только унизительно и вредно, так ведь для этого нужен и зонд, и вода под давлением, и, главное, полное одиночество, чтобы твоего позора никто случайно не увидел».

Он решительно встал с кровати, и, демонстративно громко хлопнув дверью, отправился на кухню. Мясо, конечно, Саб доел без остатка, но в шкафу точно были еще лепешки и сыр, а еще можно заварить лхус. Вот и замечательно.

Лепешки нашлись там, где им полагалось быть, сыр, разумеется, Скрипач сунул в холодный шкаф (не холодильник, но что-то вроде того — большой низкий ларь, стоящий в дальнем углу кухни), лхус и мед тоже были на своих местах. Стараясь не обращать внимания на звуковое сопровождение из комнаты Скрипача, которое не только не собиралось стихать, но, кажется, даже усилилось, Ит отрезал пару крупных кусков сыра, взял лепешку, большую чашку с лхусом, и отправился со всем этим добром на берег. Ужинать в тишине.

Само собой, Саб разозлится.

Разумеется, Саб ему, скорее всего, снова врежет.

Но это ни в какое сравнение не идет с парой бутербродов под лхус, да еще и на свежем воздухе. Пусть хоть несколько минут, но мои. Даже живот, кажется, стал болеть немного меньше. Спазм, разумеется, гормоны поднялись, мышцы сократились — а разрядки нет. Придется терпеть, что делать.

Первый бутерброд Ит съел сам. Потом, когда отъел половину второго, заметил ундину… которая, кажется, тоже его заметила. Подплыла поближе, высунулась из воды — и вдруг квакнула, басовито, гулко, как большая лягушка.

— Ну ничего себе! — деланно возмутился Ит. — Да ты, оказывается, попрошайка. Ладно, оставлю тебе пару кусков. Или еще принести? Хотя, наверное, Саб меня по голове за это не погладит. Ладно, лови, ненасытная…

За следующей лепешкой он, однако, в дом идти не рискнул — стоны стихли, а это означало, что Саб вскоре объявится. В каком настроении — угадать невозможно. Но всё же лучше не рисковать. Голова только-только прошла, осталось перетерпеть боль в животе, и — день, считай, кончился. Доброй ночи.

Или… ой, нет.

Легок на помине.

— А, вот ты где, — произнес Саб, спускаясь по лестнице на берег. — Удрал всё-таки? Опять ундин кормил? Или и сам что-то перехватить успел?

— Кормил. И успел.

— Болит сильно? — прозорливо спросил Саб.

Ит не ответил.

— Значит, сильно, — заключил Саб. — Иди сюда.

Ит отрицательно покачал головой.

— Не надо, вполне терпимо.

— Иди сюда, недоумок, — Саб встал. — «Не надо», — передразнил он. — Надо. И это не мне надо, а тебе. Да успокойся ты, секундное дело.

Он прищурился, и вдруг быстрым, почти неуловимым движением ударил Ита чуть пониже солнечного сплетения раскрытой ладонью. Вроде бы совсем несильно, но Ит в ту же секунду ощутил, что боль превращается в более чем хорошо знакомую горячую волну, накрывающую всё тело.

— А теперь медленно садись, а лучше — ложись, — посоветовал Саб. — Медленно, я сказал. Тихо, тихо, тихо, не упади, смотри.

* * *

— А рыжий хорош, ох и хорош, — с удовольствием произнес Саб, присаживаясь на камень рядом с Итом. — Он молодец. Умеет отключаться. А если умеет отключаться, то сумеет и контролировать.

— Что контролировать? — с трудом спросил Ит.

— Себя, в первую очередь, — объяснил Саб. — Пока ты не умеешь управлять собой, ты раб собственного тела. Заложник. Не ты хозяин, а твой организм. Феромоны, гормоны, активные точки, элементарная вибрация, как в данном случае… ну, ты понимаешь, о чем я. Крайности, как известно, сходятся. Если ты умеешь отпускать свое тело на свободу, то потом сумеешь удержать его под контролем. Качели, дошло? Одна крайность, и другая. У рыжего получится.

— А у меня нет, — дыхание всё никак не восстанавливалось. — Так?

— Ну, пока что да, так. Всё зависит исключительно от тебя.

— Или… от тебя, — добавил Ит.

— Нет, от тебя, и только от тебя. Считай, что тебе повезло — на твоем жизненном пути встретился я. Который тебя может научить и подсказать. Кто ты был до этого? Обычный агент, мясо, потом — обычный врач, всё то же мясо, просто в иной упаковке. А тут — ты получаешь совершенно другую судьбу, да еще и возможность сойти с проторенной не тобой дороги, и развиваться. Подумай об этом.

— Подумаю, — Ит кое-как сел. — Как ты это сделал?

— Убивать тебе приходилось? — вопросом на вопрос ответил Саб. — Скорее всего, приходилось. Так вот, принцип тот же. Только вместо точки — я достаю нервный узел, который у тебя сам знаешь где. Конечно, в этом случае лучше не промахиваться, но если нормальные отношения тебя не устраивают… кстати, живот больше не болит?

— Нет. Вообще, интересно, — Ит задумался. — Мне казалось, что такое невозможно. Нервный узел ведь очень хорошо защищен и мышечной капсулой, и дополнительным лимфатическим контуром, да и находится он…

— Всё возможно, — возразил Саб. — Ты себе пока не представляешь, что вообще в принципе возможно. А с рыжим я договорился, чтобы он тебе не рассказывал — пусть всё будет честно.

— Судя по тому, что вы там творили сорок минут с лишним, возможно и впрямь многое. Саб, спросить разрешишь?

— Спрашивай, — пожал плечами Саб. — Мы с тобой тут еще немного посидим, пока рыжий в себя придет. Он попросил дать ему полежать и отдохнуть. Так что спрашивай, время есть.

— Кто привез сюда людей, и зачем? — спросил Ит.

— Как ты догадался про людей? — с интересом спросил Саб.

— А что тут гадать? Рибир — эндемик, вельши, деревья, рыба… да тут всё, как дома, — немного покривил душой Ит. Домом он давным-давно считал Терру-ноль. — Это ведь не человеческий мир. Я прав?

— Да, ты прав. Людей сюда действительно привезли.

— Кто?

— Нэгаши. Сначала как опытные образцы, потом стали потихоньку разводить. Изначально на еду, это экзотика, разумеется… потом поняли, что жрать биоматериал неразумно. Сейчас разводят уже массово, но у них не очень получается. Хотя вроде бы в последнее время всё стало налаживаться.

— Людей на еду? — оторопело спросил Ит. — Они сдурели, что ли?

— Ну почему — сдурели? Не пытайся прикрутить к нэгаши свою мораль, всё равно ничего не получится. С их точки зрения они не сделали ничего зазорного. Ну, могут потребовать в жертву с десяток младенцев, но это нечасто, раз в год, больше для понту.

— Ну и ну. Впервые в жизни про такое слышу, — Ит зевнул. Да, разрядка, которую устроил ему внезапно подобревший Саб, оказала просто волшебное действие — живот прошел абсолютно, а еще ему ужасно захотелось спать. — Значит, едят. И, наверное, ферментами закусывают.

— Не без того, — согласился Саб. Усмехнулся. — Спать хочешь, да?

— Да, хочу, — кивнул Ит. — Буду очень благодарен, если разрешишь пойти к себе.

— Разрешу, так уж и быть, — смилостивился Саб. — Это нормальная реакция. Тебе нужно в первую очередь научиться расслабляться. Ты всё время как сжатая пружина — а это плохо. Знаешь, что происходит, если вот так себя пережимать? В один прекрасный момент пружина не выдерживает… и ты во время какой-нибудь важной работы или срываешься, или не вовремя валишься с ног, или совершаешь ошибку. В тебе нет спокойствия, Ит. Нет контроля.

— Раньше я как-то обходился, — пожал плечами Ит. — Мне больше четырехсот, и…

— А мне почти шестьсот, и, поверь, я знаю, о чем говорю. Ладно, иди к себе, так и быть. А я, пожалуй, поплаваю.

— Там ундины, — предупредил Ит, вставая. — Они голодные.

— И чего? Расшугаю сейчас. Голодные? Они всегда голодные. Да к тому же еще и ядовитые, забыл предупредить.

— А еще они квакают и клянчат подачки.

— Да? — удивился Саб. — Никогда им ничего не пробовал давать. Обойдутся рыбой. Всё, доброй ночи. Иди, иди, чего встал.

* * *

— Ну прости, пожалуйста, — попросил Скрипач. — Я даже не заметил, что он дверь открыл.

— Тебя и сквозь дверь было бы прекрасно слышно, — вздохнул Ит. — Неужели действительно до такой степени нравится?

— Ну… — Скрипач замялся. Ит чувствовал, что ему стыдно, неудобно, неловко. — Да. До этого момента я думал, что я что-то умею и знаю. Оказывается, ни хрена я не умею, и не знаю. А он такое может, что… нам даже на учебе про такое не рассказывали. Причем это отнюдь не извращение какое-то, всё четко по физиологии и в каноне, но… нам в голову не приходило, что вот так — можно. А еще, ты не поверишь, он очень деликатно это всё делает.

— Особенно в том коридоре он деликатничал, угу, — Ит отвернулся, натянул тонкое одеяло повыше. — Давай спать, пожалуйста.

— Ит…

— Рыжий, я очень хочу спать.

— Ты на меня злишься.

— Нет. Я просто думаю, что бы тебе сказал Кир, если бы он про это узнал. И про то, как бы я сумел посмотреть в глаза Фэбу, если бы на это согласился.

— Разрешу себе напомнить тебе про то, что произошло на Соде, — Скрипач сел. — Эри тебя попросила, и ты охотно согласился. Забыл, моралист хренов? И чем, скажи мне, одно отличается от другого? Вот только не начинай про то, что с Эри — это была благотворительная акция. Ты свою рожу похотливую не видел после этой акции.

— А сам на себя ты в зеркало смотрел? Тогда же? — Ит повернулся к рыжему.

— Не волнуйся, смотрел. У тебя какая-то однобокая мораль получается, Ит. С Эри, значит, можно. Берте изменять, значит, можно. А вот Фэбу с Киром — ни-ни, ну как это, тебя же люди воспитывали, ты же весь из себя такой правильный и положительный. Тьфу, блин! Вот в свете этого всего объясни мне, почему я не должен трахаться, когда я хочу трахаться, и мне это нравится?! И почему ты сейчас своей моралью создаешь нам дополнительные проблемы?

— Не кричи, — попросил Ит.

— Да я-то наорался уже на сегодня, — ухмыльнулся Скрипач. — Так что?

— Не знаю, — Ит закрыл глаза. — Наверное, ты прав.

— Но это на твое решение продолжать дальше кривляться и рефлексировать, видимо, не повлияет, — констатировал Скрипач. — Кончай ломаться. Ты ведь ничего не потеряешь.

— Рыжий, а тебе не приходило в голову, что по отношению к Фэбу — я золотой? Ты про это забыл? — Ит сел.

— Тише ты, Саб услышит, — рыжий нахмурился. — Если ты про это… сам знаешь, к Киру я — серебро, но… тут я в замок ни разу не вставал, ни на минуту.

— А если у меня тело не так сработает? — спросил Ит. — А если конфликт? Кто меня оперировать будет, ты? Понятно, что конфликт маловероятен, равно как и замок…

— С Киром у тебя замка не было?

— Нет, не было. Но всё равно… страшно. На счет отсутствия контроля Саб прав. Есть вещи, которые я не могу контролировать. Совсем. Эта — одна из них. Последствия замка я в данном случае вообще себе не представляю. Не физиологические, психологические — как отреагирует Саб. Рыжий, я боюсь, понимаешь?

— Ну вот мы и дошли до сути, — Скрипач прикусил губу. — Н-да. Про это я не подумал. Но… до бесконечности ломать комедию всё равно не получится. Попробуй как-то сдерживаться, что ли. Проблема в том, что чем быстрее мы разберемся с койковыми проблемами, тем быстрее мы сможем нормально начать делать то, ради чего мы тут торчим. Что-то мне подсказывает, что если Саб будет получать своё в нужном ему объеме, у него это своё быстро отойдет на второй план. Сейчас — он с тобой воюет, его это развлекает, ему это интересно. Как только ты капитулируешь, интерес быстро сойдет на нет. Просто надо загнать всю эту ситуацию в какие-то обыденные рамки, понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул Ит. — Хорошо, я попробую. Рыжий, правда, давай спать. Не могу больше говорить, глаза закрываются.

* * *

— Ну что ж, давайте пройдемся по географии. Хотя бы предварительно, и для начала только по нашей. Адма — наша столица, она находится на стыке двух встречно движущихся культур рауф. На самом деле это просто рубный комплекс, но это неважно. Восток держим мы, запад — когни. Судя по донесениям, там кто-то спелся с нэгаши, и среди местных начали продвигать культ Яхве. Кстати, местные нашу столицу не воспринимают в принципе, близко не подходят. Для них она — город богов пантеона Ра, им туда вход заказан. У них неподалеку есть две свои столицы, на днях слетаем, покажу их вам, а заодно покажу вас — им.

— Зачем? — удивился Скрипач.

— Чтобы объяснить, что вы вернулись. Для местных — мои псы отбыли на небесной лодке в запредельный чертог, хрен знает для чего. Может быть, за просветлением, может быть, за новыми знаниями. Объяснять им, что небесную лодку тупо подбил Яхве со товарищи, я не стал. Улетели, и улетели.

— То есть их сбили, что ли? — нахмурился Скрипач.

— Ну да, — раздраженно ответил Саб. — Под предлогом борьбы с дьяволом. Говорил же, они были простыми гражданскими врачами, никакой боевой и полевой подготовки. Ну и летали прогулочным стилем, само собой. Что-то мне подсказывает, что с вами бы этот номер не прошел. Так, дальше. Ближе к побережью у нас пока что полная неразбериха — там слишком много не ассимилированных мелких княжеств, которые постепенно прибираются к рукам теми, кто первый успел прибрать. Это я потом покажу отдельно, но предупреждаю сразу: на берег без меня не соваться ни в коем случае, там столько всего понамешено, что можно попасть очень серьезно. Кроме того, в двухстах километрах отсюда работает донный город-комплекс, размером побольше Адмы, он ходит и на добычу, и на подводный портал.

— Подводный портал? — удивился Ит. — А что это такое?

— Ты думаешь, то, что тут добывается, через пространство возят? Нерентабельно. Тут сделана система проходов, у каждого игрока их по десятку, а то больше.

— Ничего себе, — покачал головой Ит.

— Корабли на орбите видели, небось? — спросил Саб. — Так вот, это старье болтается там около ста тысяч лет, насколько мне известно. Они внутри пустые абсолютно, там ничего нет, всё давно снято и переправлено сюда.

— Так вот почему нам никто не отвечал, когда мы вызывали, — пробормотал Скрипач.

— Вам бы никто не ответил, кому это нужно, — хмыкнул Саб. — Может быть, корабль побольше кто-нибудь и решил прибрать к рукам, но двойка крошечная?.. Зачем она? Вам очень повезло в следующем: когда вы стали снижаться, вы попали на окраину нашей территории. Окраина, но всё-таки наша. Гор, будь он неладен, иногда проверяет пограничные зоны сам — по нижайшей просьбе власть предержащих. Он у нас главный посредник, считай, он и правит местными. И что он увидел? А увидел он, что Сканда, находясь на нашей территории, весело потрошит корабль, который тут упал… ну, дальше понятно. Гор один не летает, у него минимальный набор — двадцать черных стражников. В тот раз было больше. Да и сам Гор… это вы тоже потом увидите. Кстати, не будь ваш корабль медицинским, вас бы так и оставили в пустыне. Медики — всегда полезное приобретение, их вечно не хватает. В общем, Гор велел взять вас с собой, и вас доставили в Адму. Ну, не в саму Адму, а в стационарное поселение в старой выработке. Таких полно. И тут вам повезло во второй раз, потому что я туда как раз прилетел по делам — докупить медикаментов, и проверить, как там поживает моя очередь на помощников. Прилетел, увидел вас, и решил задержаться.

— Почему? — с интересом спросил Ит.

— Вы меня заинтересовали. В общем, я решил, что вы мне походите, и просто вас перекупил. Не сделай я этого, вы бы сейчас занимались колониями биоморфов, которых тут в избытке, и сидели бы до скончания дней своих в каком-нибудь карьере, получая дозы облучения и пролечивая колонии пикси. Надолго бы вас не хватило. Там больше двадцати лет редко кто задерживается.

— А зачем нужны пикси вообще, и в карьерах — в частности? — Ит нахмурился.

— Это такой вариант чистильщиков, — пояснил Саб. — Они собирают весь металл, всё, что обучены считать полезным, и доставляют в накопители. После того, как карьер дорабатывается и консервируется, в нем остается только камень, и ничего больше. Это правило.

— Но для чего? — не понял Скрипач.

— Местные. Первое правило — местные не должны получать ничего несанкционированного. Отработал — убери за собой. В море этим занимаются ундины, и не только они. В больших выработках, после которых пустыня остается, есть олгои, это черви такие… вообще, биоморфов тут много делают, на все случаи жизни. Но их тоже надо контролировать, они болеют, иногда в колониях происходит мор, и колония целиком может передохнуть… тогда надо запускать других, чтобы убрали этих… ну, в общем, понятно. Поверьте, со мной работать гораздо интереснее.

— Охотно верим, — улыбнулся Ит. — Да уж, перспективы действительно нерадостные.

— Собственно, я приял решение вас забрать уже после первой беседы нашей пройдохи Канры с тобой, Ит.

— А кто она такая? Мне показалось, но она слегка задвинута на религии, — Ит задумался. — Она немного странно себя вела.

— Она тебя проверяла, — хмыкнул Саб. — На самом деле это очень прагматичная и хитрая тварь, ни в какого бога не верящая, но отлично на всех этих вещах играющая. Вы могли попасть к ней, но в этом тоже ничего хорошего бы не было. Она работает в Адме, а еще крутит какие-то свои дела с подводными комплексами, и сотрудники для нее — это в принципе расходный материал. Госпиталь, в котором вы лежали, как раз ее вотчина, так вот, перед вашим там появлением она сдала в аренду половину своих врачей в военную кампанию на севере… вернулась всего треть от того количества, которое уехало. Нормально?

— А на севере война? — удивился Скрипач.

— Тут всегда война. Помните, госпиталь бомбили? Это как раз те когни, которых ты вчера спровоцировал, — Саб повернулся к Иту. — Два комплекса, Адма и Тавр, идут навстречу друг другу. Известняк нужен всем, потому что металл нужен всем — чем обогащать руду? Переводить комплекс никто не хочет. Отсюда и конфликты.

— И еще местные, — задумчиво добавил Ит. — Да, и впрямь… слушай, а тебе пикси зачем? — спросил он.

— А затем, что у них острые зубы, и они очень быстрые, — хмыкнул Саб. — Думаешь, ко мне местные никогда не пробовали наведаться? Еще как пробовали. Теперь никто не пробует, уже давно. Пара обглоданных скелетов, выставленных на всеобщее обозрение, несколько дураков, рискнувших попробовать подобраться ко мне морем, и нарвавшихся на унидн — и мой дом стал «проклятым местом, обителью смерти», и еще черти чем. Замечательно. Тут теперь тихо, мирно, и чисто. Как раз так, как я люблю.

— Саб, а другие боги про твое место в курсе? — осторожно поинтересовался Ит. — Не боишься, что кто-то из конгломератов атакует с воздуха?

— Не боюсь, — отмахнулся Саб. — Во-первых, у нас тут частично перемирие, во-вторых, для своих у меня тоже есть несколько приятных сюрпризов, про которые я расскажу вам позже. Ну что же, перейдем к самому интересному на сегодня. Готовы?

— К чему именно?

— К системе коммуникации с местными. Связь — смертные/боги, — объяснил Саб. — В принципе, на первый взгляд, всё довольно просто.

* * *

Приемник, который Саб вынес из своей комнаты, и положил на лежанку, выглядел, как золотистого цвета пластина размером чуть больше ладони, украшенная по краям россыпью драгоценных камней. Саб ткнул пальцем в небольшой красный камень в углу пластины, и ее центральная часть превратилась в подобие экрана — по золотому фону поплыли ряды строчек. На всеобщем.

— И чего это такое? — с интересом спросил Скрипач.

— Это молитвы. Мне, — пояснил Саб. — Везде, где стоят мои приемники, есть те, кто мне молится. И я их, в некотором смысле, слышу. И даже иногда отвечаю.

— То есть… подожди, — Ит задумался. — Твои приемники, как мне кажется, это твои изображения? Верно?

— Верно, — кивнул Саб. — Рисунки, скульптуры. То, что я распространял сам, разумеется.

— И то, что распространял тот, кто играл Анубиса до тебя, — подсказал Ит.

— Только отчасти. Здесь прием идет только на то, что распространил я. Этим способом пользуются все без исключения боги, которые работают тут.

— И ты всем отвечаешь? — удивленно спросил Скрипач. — Судя по тому, сколько тут всего написано, молятся тебе постоянно. Этак жизни не хватит.

— Всем я, конечно, не отвечаю. Только высоким родам, и то не всегда. Для того чтобы я ответил, род должен быть царским, или, в крайнем случае, высокой ветвью царского. Но и в этом случае я, опять же, отвечаю не всем.

— То есть у тебя есть некая система приоритетов, так? — прищурился Ит.

— Совершенно верно. В общем, смотрите. С этого дня вы начинаете читать, что мне приходит. Всякую фигню от простолюдинов игнорируете полностью, мне докладываете только то, что дают высокие роды. Дальше я разберусь сам. Рыжий, чего ты смотришь? Бери приемник. Бери, бери. Осваивайтесь. Давайте для примера глянем, что там новенького.

«Точка 114-67, молитва о даровании продления жизни старшей жене».

— Игнорировать, — махнул рукой Саб.

— Почему? — удивился Скрипач.

— Потому что там еще три жены, это во-первых, а, во-вторых, это боковая ветвь рода. Обойдутся. Дальше?

— «Точка 12-8, молитва о сопровождении в загробное царство великого воина и подвижника Таха».

— О-па, — Саб нахмурился. — Кто ж его так? Ладно, это я слетаю. Там не сказали, он уже того, или пока нет?

— Сейчас, подожди, — попросил Ит. — Может, твоя машина переводит как-то криво, но, мне кажется, он еще жив. Но родственники решили, что ему кранты.

— Так, нужно посмотреть, пожалуй, — оживился Саб. — Это высокий род, чем меньше первая цифра, тем род ближе к Гору. Сейчас смотаюсь. Что-то еще с высокими цифрами есть?

— Нет, сплошные двести и триста, — ответил Ит. — Саб, тут и от простых людей тоже полно…

— И чего? Мне разорваться? — резонно спросил Саб. — Простые люди обойдутся тем, что им несколько раз в год дозволяется увидеть богов воочию. А иногда даже получить какой-то дар — это отдельная история. О, кстати! Мне осточертело переодеваться в корабле, а вы, как мне кажется, вполне себе привыкли… ладно. Небольшое представление. Тем более что вам скоро тоже… в общем, две минуты.

Саб скрылся за дверью своей комнаты. Ит и Скрипач с интересом переглянулись.

— Облачение, наверное, — предположил Ит.

— Ага, — кивнул Скрипач. — Он же говорил.

— Облачения бывают разными, — проговорил Саб, выходя из комнаты. — Для таких случаев всё максимально просто.

В свою комнату Саб вошел в шортах, а вышел в короткой, до середины бедра, кожаной юбке, отделанной по подолу металлическими пластинами, поверх юбки на нем был передник, сотканный, как показалось Иту, из металлических нитей. На груди Саба покоилось украшение: гладкий золотой диск с рисунком — стилизованное солнце. На плечах лежал тяжелый металлический воротник. В руке Саб держал нечто вроде посоха — черный, матовый посох был больше похож на трость, верхушку которой венчала весьма искусно выполненная шакалья голова, а нижняя часть трости раздваивалась.

— Уас, — пояснил Саб, демонстрируя посох. — Очень полезная штука. Теперь объясняю. Медальон — универсальный прибор. Диагност, связь, защита. Аккумулятор в цепи, хватает на трое суток, а то и больше, смотря как использовать. Уас — оружие, индивидуальное. Что может — буду потом показывать отдельно, — он поднял посох, и тот вдруг засветился бирюзовым призрачным светом. — И маска, разумеется. В моих интересах никому не показывать свое лицо. Чем меньше народу знает, как я на самом деле выгляжу, тем лучше. К вам это в ближайшем будущем тоже относится.

Казалось, Саб не сделал вообще ничего, но воротник на его плечах вдруг пришел в движение: металлические пластинки причудливых форм стали расходиться, перемещаться, и через несколько секунд превратились в маску шакала, маска эта полностью скрыла лицо и плечи Саба. Да, внушительно, подумалось Иту. Она еще и активная. Глаза маски слабо светились красным, острые уши вздрогнули, а потом пасть маски вдруг немного приоткрылась — показался черный язык.

— Неслабо, — одобрил Скрипач.

— Что, нравится? — поинтересовался Саб.

— Ну да, — кивнул рыжий. — Здорово сделано.

— И это весьма удобно, — маска улыбнулась. — Во-первых, отличная защита, во-вторых, риск подхватить что-то от местных сводится к нулю, в-третьих…

— Изнутри она прозрачная? — спросил Ит.

— Абсолютно.

— Саб, а тебя не смущает, что шакал — это животное, которое в мирах рауф не существует? — напрямую спросил Ит.

— Не знаю. Их тут полно, — пожал плечами Саб.

— Двуполых?

— Ну да.

— Очень странно, — нахмурился Ит.

— Ничего странного, если учесть, что это Node, — возразил Саб. — Этот вопрос тебя волновать не должен.

— Ладно, — нехотя согласился Ит. — Саб, ты ведь лечить кого-то собрался, как я понял?

Саб кивнул. Маска снова пришла в движение, и за пять секунд превратилась обратно в воротник.

— Собрался, — подтвердил Саб. — Аппаратура и полевой набор у меня в корабле. Будет нужно, использую.

Этот корабль они только издали видели — пока что Саб и близко их не подпускал. Странный корабль. Тоже узкий, тоже длинный, стилизованный под ладью, богато украшенный, покрытый росписью. Корабль, который бог использовал для общения с местным населением. Открытого общения, само собой. Второй корабль — это был как раз тот, на котором отличился Ит. Третий… в этот ангар Саб за всё время ни разу даже сам не заходил, поэтому что там, в третьем ангаре, они не знали.

— Может, нам с тобой? — предложил Скрипач. — Если что, поможем.

— Если что, я сам справлюсь, — отмахнулся Саб. — Сидите, читайте, анализируйте. Думайте. Вникайте. Вы уже достаточно отдыхали, пора готовиться к серьезной работе. Рыжий, приготовь поесть, скорее всего, вечером вернусь. Ит, приведи в порядок мои вещи, я там внизу бросил. К возвращению жду отчет о прочитанном. И доклад.

04

Золотая кровь. Наэль

Над разогретыми камнями поднимался, едва заметно дрожа, горячий воздух, вода в бутыле-термостате степлилась — Ит ткнул пальцем в пластину регулятора. Пусть остынет, ну невозможно такую воду пить. Как же надоело торчать тут, на берегу! Но, увы, у Саба на этот день, по всей видимости, были свои планы, поэтому на берегу придется проторчать столько, сколько захочет Саб. Потому что Сабу — нравится. И то, что он делает сейчас, и погода. Одно к одному. И, видимо, Саб уже и сам устал от своего постоянного эскорта в виде пикси, ундин, и черного роя — про этот черный рой они узнали совсем недавно, и не сказать, что это открытие оказалось приятным. Да, подобраться к дому Саба по воздуху было действительно нереально: от птицы, по глупости рискнувшей сунуться в воздушное пространство над домом, за три секунды не осталось ничего — с прибрежных скал поднялся рой черных мух, очередная порция биоморфов, а когда рой рассеялся… в общем, птицы просто не было. Ит спросил, что будет с кораблем средних размеров, если он окажется на месте птицы. Саб пожал плечами, и ответил, что будет то же самое. После этого разговоров о возможном вторжении они больше не заводили. И так всё понятно.

Ит мрачно кинул взгляд на море — и тут же отвел глаза.

Да уж.

Маску, что ли, включить? Включить, и сделать изнутри непрозрачной — а Сабу потом соврать, что голову напекло… нет, не пройдет номер, к сожалению. Саб отнюдь не дурак. Хотя черт знает, может, и прокатит. Ведь Саб сейчас занят. Очень занят.

Да, Саб сейчас действительно был занят.

Саб трахался.

Метрах в пяти от берега в воде находился гладкий плоский камень, и на этом камне сейчас лежал Скрипач, рядом с которым стоял Саб. На первый взгляд казалось, что он вообще не двигается, но на самом деле это было не так — Саб вывел сейчас рыжего на предел, на самый предел, но сорваться и пойти вразнос не давал, потому что балансировал на грани — три-четыре миллиметра движения, и будет пройден основной нервный узел. А хрен. Пока Саб не решит, что с рыжего хватит, он эти три миллиметра не пройдет. Мало того, он еще и отодвигаться будет, чтобы максимально продлить это мучительное удовольствие — когда предел, он уже вот, он уже тут… а его всё нет. Ит подумал, что это ж сколько нужно тренироваться, чтобы достичь такого совершенства. Причем мало того, рыжего Саб бережет — одной аккуратно придерживает левую ногу, чтобы не повредить протез, а вторую под голову ему положил, чтобы Скрипач в несознанке башкой об камень не приложился. Какая забота, сил нет.

Ит поморщился и отвернулся.

Очень занятый Саб это мгновенно заметил.

— Смотри, — приказал он. — Смотри, я сказал.

Ит тяжело вздохнул. И в сотый, наверное, раз задал себе вопрос — хотел бы он оказаться на месте Скрипача? Разум говорил «нет», а вот тело говорило… не говорило, орало уже — «да!». Рыжему сейчас — хорошо. Очень хорошо. И потом… ведь это красиво. Это действительно красиво: гладкое, как зеркало, абсолютно спокойное море, серый камень, и два тела — мужское, с развитой мускулатурой, сильное, напряженное, как туго натянутая струна, и — тело гермо, гибкое, поджарое, изящное. Ит в который раз уже подумал, что люди в большинстве своем — узколобые идиоты. Гермо, средний, ну никак не мужчина. Вот Саб — да, Саб — это мужчина. А гермо — это именно средний, и сейчас эта принципиальная разница заметна как никогда.

Нет, спокойно на это смотреть невозможно. Спокойно на такое смотреть, наверное, смог бы только робот. Ит вытащил из поясной суки приемник, и принялся читать поступившие за сегодняшнее утро молитвы — он хотел хоть как-то отвлечься от того, что происходило в воде. Ну-ка, интересно, кто и по какому поводу решил поклянчить чего-нибудь у бога? Может, хоть один достойный вызов появился, на который Саб согласится слетать в их компании.

За прошедший месяц Саб брал их на вызовы пять раз. Работать не пришлось ни разу. Они просто стояли с ним рядом, или, максимум, выполняли несложные команды — дай то, принеси это. Причем команды Саб отдавал исключительно через маски, поэтому снаружи не было слышно ничего. Два случая оказались пустяковыми — перелом руки у молодого мужчины, и простуда у ребенка. Три случая — уже по факту смерти «объекта», там требовалась заливка, и не более того. Все вызовы, на которые Саб брал помощников с собой, приходили, по его словам, из домов второстепенных ветвей основного рода. Расположены они были не в городах, а в небольших поселениях; причем строили эти поселения, как понял Ит, отнюдь не местные — их строили интервенты. Добротные каменные дома, богатые, большие, снабженные всеми благами чужой цивилизации: от бассейнов и канализационной системы, до электрического освещения и парковок для воздушного транспорта. Все тихо, мирно, чинно, и благородно. Местных они почти не видели: Саба местные небезосновательно побаивались, и контактировать с ним не стремились. Во всех случаях к покойному или к больному их всегда провожал кто-то один. Провожал, и побыстрее смывался от греха подальше. Береженого, само собой, бог бережет. И отнюдь не этот, в шакальей маске.

* * *

Скрипача Саб вынес на берег на руках. Вынес, аккуратно положил на расстеленное плотное покрывало, сел рядом. Погладил Скрипача по плечу.

— Молодец, — удовлетворенно произнес он. — Понял?

— Да, — кивнул Скрипач. — Прости, я потом… уже не мог просто…

— Пока и не надо, — покачал головой Саб. — Пока что учись чувствовать сам момент и удерживать сознание хотя бы на несколько секунд.

— Я пробую, но не получается.

— Получится. Ты ведь не животное, верно? У тебя есть разум, а разум всегда сильнее любых инстинктов. И только разум позволит тебе насладиться тем, что может твоё тело. Представь себе, что ты умеешь удерживать предсостояние полчаса, час, два. Идеальный баланс желания тела и контроля над ним. Ты думаешь, что я не получаю удовольствие, из-за того, что собран? Получаю. И даже в большей степени, чем ты. Но мне нет необходимости как-то это демонстрировать.

— А женщина тоже может… так же? — Скрипач повернулся к Сабу.

— Если ты сумеешь ее обучить, то да, — кивнул тот. — Только они учатся медленнее. И не все хотят учиться.

— Эээ… — Ит кашлянул. — Саб, тут пришло кое-что.

— Чего? — Саб с недовольным видом посмотрел на Ита. — Что пришло?

— Вызов. Поселение 24/8, просят спасти «надежду на продолжение рода, прекрасный цветок и отраду чресел», — процитировал Ит.

— 24/8? Опять? И где он их только берет, — пробормотал Саб. — Не, не полетим. Ну их всех.

— Почему? — с интересом спросил Скрипач.

— Потому что там падаль, — поморщился Саб. — 24/8 это отщепенцы, род третьего сорта, который никак не может выбрать, куда податься. То ли к нам, то ли к Яхве. Род этот… ну, в общем, через десять лет там никакого рода уже не будет. Чистоту убеждений они не удержали. Неверные. Нам они уже не интересны.

— А если подробнее? — Ит вдруг поймал себя на каком-то нехорошем предчувствии.

— Ну, можно и подробнее, — пожал плечами Саб, который, по всей видимости, прибывал сейчас в хорошем настроении. — 24/8 — горное поселение, там полторы тысячи местных. Было шесть тысяч, осталось полторы. Местный царек на редкость бездарен. Но его главная проблема, на его взгляд, в том, что он никак не может зачать достойное потомство. То есть ему так кажется. Параноик. Про золотую кровь что-то слышали?

Ит кивнул, Скрипач тоже.

— Это когда гермо становится настолько бесконтрольной скотиной, что в процессе остановиться вообще не может, и в результате загоняет сперму во вторую камеру, — пояснил Саб. — Да, это действительно гарантирует чистоту потомства по генетической линии. Вот только у нашего параноика одна проблема — если гермо так называемый «золотой», это значит…

— Значит, кто-то уже в этом убедился, — подсказал Скрипач.

Саб рассмеялся и кивнул.

— Верно. Этот придурок собирает «золотых» не первый год, по всему побережью. И… ну да, есть методика, чтобы очистить «золотого» от чужих наследников.

Ит нахмурился — про такое он вообще никогда не слышал. Да и речи Саба ему, мягко говоря, не понравились. Хорошо, что хватило ума не признаться в том, что сам такой.

— И как это делается? — спросил Скрипач.

— Примитивным варварским методом, — пожал плечами Саб. — Раскачивают в четыре руки, возбуждают, потом загоняют в матку трубку, чаще всего золотую — смешно, да? и льют слабый раствор кислоты. Или уксус. Год такой обработки, и снова можно пользоваться.

Ит почувствовал, что его, не смотря на жару, пробирает озноб.

— «Золотые» тут в большой цене, — продолжал Саб. — Их покупают, продают, воруют… впрочем, неважно. Но наш параноик из 24/8, сами они называют свой поселок Каль, пошел дальше. Ему не с руки обрабатывать «золотого» целый год. Он торопится. Поэтому он решил несколько усовершенствовать методику. Кислоту они льют концентрированную, и разогретую градусов до семидесяти. Результат, думаю, ясен?

— Жуть, — Скрипач поежился. — И это уже не первый?..

— Это только за этот год восьмой. Шесть раз я туда летал. Четверых застал уже мертвыми, двоих пришлось забрать, добить, и прикопать по дороге в лесу.

— А почему не спасти? — спросил Ит.

— Потому что ты не знаешь, что такое «золотой» средний, — отмахнулся Саб. — Это безмозглая тварь, которая с детства обучена только одному — раздвигать ноги. Они чаще всего даже ходить не умеют. Тупое животное, предназначенное исключительно для того, чтобы его оплодотворяли, и чтобы оно потом оплодотворяло дальше. И всё. Даже если бы я кого-нибудь спас, этого кого-нибудь через год использовал бы следующий такой царек.

— А почему они ходить не умеют? — осторожно спросил Ит.

— Потому что им, как только становится ясно, что и как, в первую очередь режут сухожилия на ногах, — фыркнул Саб. — Такой обычай.

— Может быть, слетаем всё-таки? — попросил Ит.

— Зачем? — Саб склонил голову к плечу.

— Ну… для общего развития, наверное, — Ит задумался. — И потом, мы хотя бы его мучения можем прекратить, ведь так?

— Альтруизм от недотраха, — усмехнулся Саб. — Свои мучения хочешь прекратить, признайся уже. Или слабо? Рыжий, что скажешь? Хочешь лететь или нет?

— Хочу, — решительно сказал Скрипач. — Не из альтруизма. Мы давно не практиковали, так и класс можно потерять.

— Там негде практиковать, — покачал головой Саб. — И не на ком. Скорее всего, к нашему прилету попрактиковаться там можно будет только в заливке трупа.

— Ну хоть так. Это далеко? — Ит встал.

— Нет, не очень. Ладно, и впрямь, давайте прогуляемся. Сейчас на берегу слишком жарко, вполне можно прерваться на пару часов, — Саб тоже встал. — Ит, собирай вещи. Рыжий, идем. Нас отвлекли, и я не закончил. Итак, относительно контроля. Как только понимаешь, что выходишь на пик, останавливайся. Не двигайся, потому что любое движение может послужить ненужным сигналом для тела. Поймай ощущение и замри. Эта практика относится не только к сексу, она годится для многого. Для боя в том числе…

* * *

Поселок Каль располагался на горном плато, как объяснил Саб — на месте старой выработки, откуда технику уже убрали. В ровных участках скалы, по нижайшей просьбе местных стабилизированной, были вырублены жилые помещения, в которых обитала преимущественно знать. Простолюдины жили наверху, в одноэтажных каменных домиках. Плато, как стало ясно сразу, было хорошо освоено — Саб объяснил, что Каль существует тут уже третью сотню лет.

— Вон там наш храм, понятно? — корабль заходил на посадку, местные, завидев его, разбегались, кто куда. — А вон там строят храм Яхве. Ну, посвящен он будет не самому Яхве, а кому-то из его соратников. Кому — не знаю. Да и они, кажется, еще сами не решили. Может, Консту, может, Онгеле.

— В этом недостроенном храме тоже кто-то молится? — с интересом спросил Ит.

— Разумеется. И место выбрано не случайно. Там кто-нибудь воссиял, подарил передатчик, и к нему потянулись страждущие. Вот только зря, Яхве на молитвы вообще не отвечает.

— Совсем? — удивился Скрипач. — А зачем ему тогда молятся?

— Потому что там хитрая схема, которую я расскажу позже, — отмахнулся Саб. — Маски, и пошли.

— Я чемодан с собой возьму, — предложил Ит.

— Ну, возьми, если охота таскать, — пожал плечами Саб. — Маску, я сказал! Всё, выходим.

Встречал их один-единственный местный, как пояснил Саб — клеврет того самого царька. Пожилой, дородный мужчина, одетый богато и вычурно, смотрел на Саба подобострастно и непрерывно кланялся. Саб разговором его не удостоил — лишь повернул голову, когда клеврет начал что-то лопотать о том, что Саб милостив, и ответил на просьбу.

— Во, обычное дело, — прокомментировал по внутренней связи Саб. — Сначала наворотили, а теперь каются. Идемте, я даже знаю, куда. Сейчас, этого прогоню…

Он легко махнул уасом, сметая клеврета с дороги, как назойливую муху, и первым прошествовал к лестнице, ведущей куда-то вниз. Скрипач, а следом и Ит, последовали за ним. Лестница оказалась узкой, с короткими пролетами и излишне высокими ступенями. Слева — каменная, грубо обработанная стена, справа — пропасть. Ни ограждений, ничего. И как они только не боятся, местные эти? Привыкли, наверное. Один этаж вниз, второй, третий. Наконец, лестница кончилась, и они очутились в овальном помещении площадью метров пятнадцать, в которое выходило шесть отстоящих друг от друга на равное расстояние деревянных дверей.

— Угадайте по запаху, где находится прекрасный цветок и надежда на продолжение рода, — хмыкнул Саб. — Пошли отсюда. И так всё ясно.

— Давай хоть посмотрим, — попросил Ит.

— На что посмотрим? На опарышей? Ну, давай. Смотри.

* * *

Самым удивительным было то, что гермо, которого они осматривали, был всё еще жив. Картина, которую они застали в крошечной, полтора на два метра каморке, была удивительно жестокой — прежде всего, своей циничностью.

Гермо лежал на узкой каменной лавке, тело его было от шеи до ступней завалено белыми, резко пахнущими цветами — но цветы эти не могли отбить чудовищного запаха гниющей плоти и нечистот. Когда Ит сбросил цветы на пол, обнаружилось, что гермо абсолютно наг, и что тело его буквально усыпано золотыми украшениями и монетами. На груди покоилась золотая же трубка с небольшим раструбом на конце. Руки оказались связаны и вывернуты, заведены за голову, а сухожилия на ногах действительно были рассечены — но раны, к удивлению Ита, были относительно свежими. «Да, опарышей тут действительно хватает, — мрачно подумал Ит. — Хотя это неплохо, раны они очищают… вот только толку от этого, скорее всего, уже нет».

Выглядел гермо чудовищно. Отекшее, распухшее лицо, спутанные волосы, на шее — запекшаяся кровь, синяки везде, где только можно: на груди, на руках, на ногах. Но — кто-то постарался, чтобы лицо выглядело так, как хотелось хозяину, поэтому лицо этот кто-то старательно раскрасил. Глаза, подведенные синим и черным, розовые щеки, ярко-красные губы — причем еще и с загнутыми вверх уголками. Спутанные, свалявшиеся волосы щедро усыпаны белой меловой пылью. Из этого несчастного делали блондина? Похоже на то. Местное население по большей части смуглое и темноволосое, блондины тут не водятся…

— Хорошо разрисовали, — прокомментировал Саб. — Так и надо. Добровольно и с улыбочкой. Ит, ты хотел прекратить его мучения? Останавливай его тогда, и пошли на воздух.

— Подожди, — попросил Ит, открывая чемодан. — Три минуты.

— Три минуты для чего? — недовольно спросил Саб. — Для того чтобы понять, что тут? Я тебе и так скажу. Прободение стенки матки, повреждение кишечника, и брюшной стенки. Кровотечение. Перитонит. Сепсис. Отказали почки, отказывают легкие. Брадикардия. Два-три часа, и готов покойник.

— Подожди, пожалуйста, — взмолился Ит. — Что-то не то…

Что — не то?

Он и сам не понимал в тот момент, что именно так сильно его зацепило — но спустя несколько секунд дошло. Сухожилия на ногах! Если бы их резали в детстве, то ноги, пусть и искалеченные, были бы зажившими — а тут раны совсем свежие. Ну, не совсем, но они явно сделаны не так давно. Ит достал из чемодана универсальную лампу, и попросил:

— Рыжий, помоги.

Да, всё правильно. Всё так, как сказал Саб — Ит, поколебавшись секунду, вытащил «быстрый кейс», и загнал гермо в подключичку полфлакона стимулятора, чтобы как-то поддержать сердце.

Что я ищу?

Что еще мне показалось странным?

— Ит, посмотри спину, — попросил Скрипач.

— Переворачивать боюсь.

— Что ты ищешь?

— Сам не знаю, — Ит пододвинул лампу поближе.

— Может, метку? — нахмурился Скрипач. Маски они уже сняли — маски мешали работать.

— Нашу метку?.. — Ит на секунду задумался. — Да нет, не может быть. Саб, эта лампа режимы менять умеет?

— Умеет, — раздраженно ответил Саб. — Мы еще долго будем это дерьмо нюхать?

— Сейчас… Ага, Ит, я понял. О, черт…

Кожа, на том месте, в которое сейчас светил Скрипач, стала полупрозрачной — и на ней, в подмышечной ямке, проступили едва заметные буквы — сто раз они видели такие метки, по желанию их наносили всем, кто присягал Её Величеству. Ит и Скрипач меток не носили — запретил Фэб. Этот гермо — носил.

«Санкт-Рена, 1156-23-10-198, Акартак, второе подразделение, Наэль Сатенбэ, миссионер, свободный класс. Твоя сила и мудрость со мной, Королева» — прочел Ит.

— Что там такое? — спросил Саб.

Гермо вдруг застонал, вздрогнул. Глаза его приоткрылись, но из-за чудовищного отека это были не глаза, а щелочки.

— Смотри на меня, — тут же велел Ит. — Смотри, Наэль!.. Не больно! — по счастью, гермо жест распознал, он слабо всхлипнул, тело его обмякло.

— Вы там всё? — зло спросил Саб.

— Нет, — ответил Ит. — Саб, его нужно забрать.

— Это еще зачем?

— Он миссионер из нашего конклава.

— И что с того? Он уже не миссионер. Это просто падаль! И я не позволю…

— Мы своих не бросаем, в каком бы состоянии они ни были! — рявкнул Ит. — Его надо вывезти отсюда!

— Я тебя сейчас вывезу отсюда. Вместе с этим трупом. На одной платформе.

— Давай, вывози, — ощерился Ит. — А потом объясняй, куда у тебя делся второй пес.

— Не волнуйся, объясню!

— Саб, его правда надо вывезти, — сказал Скрипач, убирая лампу, и вытаскивая блок экстренной поддержки. — Ну нельзя так. Если мы сумеем довезти его до госпиталя, его можно попробовать спасти.

— Зачем? — ледяным голосом спросил Саб.

— Как — зачем?! — заорал Ит. Он понял, что сдержаться уже не может. — Как ты, сам врач, можешь спрашивать — зачем спасть кого-то? Да затем, что он живой, и если мы можем ему помочь, наш долг…

— О, еще и долг подъехал, — сардонически усмехнулся Саб. — Я никому ничего не должен, Ит. Ни этому вот, ни тебе. Ясно? Останавливай его, и пошли.

— Нет.

— Да.

— Нет! Если ты… если ты вот так… то я сейчас на выходе устрою небольшое представление, местным. Которое надолго отвадит их от храма Анубиса.

— Не успеешь, — серьезно произнес Саб.

— Ну почему же, — Ит поднял руку, и Саб увидел — в руке Ит был зажат ударный шприц с транкивилизатором. — Хочешь проверить, как я кидаю? Спорим, не промахнусь?

— Отобью.

— Два сразу? — вкрадчиво спросил Скрипач. Сделал шаг вперед, и встал рядом с Итом.

— И ты туда же?

— И я туда же, — подтвердил Скрипач. — Ит, сумеешь поругаться с Сабом, пока я сгоняю за платформой?

— Сумею, — кивнул Ит. — Иди.

* * *

Все последующее время Саб молчал.

Он молчал, когда платформу с гермо грузили в корабль.

Он молчал, когда корабль сел в Адме, и гермо повезли в операционную.

Он молчал все три часа, пока ждали хоть какого-то результата, и когда пришедшая врач сказала, что шансы есть — отчет она скинет завтра, а пока смысла нет тут находиться, всё равно, до завтра о чем бы то ни было говорить еще рано.

Он молчал, пока летели домой — вел корабль Скрипач, а Ит сидел рядом с Сабом, и молчал тоже. Молчал, потому что понял — вытащив этого гермо, они совершили нечто, что вывело Саба из себя уже серьезно.

Но ни один, ни другой не представляли — насколько серьезно.

* * *

— Саб, не злись, пожалуйста, — попросил Скрипач, когда они втроем спустились из ангара в гостиную. — Мы не хотели ничего плохо…

Он не договорил — удар уаса был настолько неожиданным и быстрым, что Скрипач не успел среагировать. Второй удар, уже ногой в бок, получил Ит — и отлетел к стене. Саб развернулся, и снова бросился на Скрипача — серия ударов, половину из которых Скрипач не успел заблокировать. Ит вскочил на ноги, кинулся к ним — и получил уасом в солнечное сплетение, а потом Саб, швырнув Скрипача куда-то в угол, снова накинулся на Ита — сначала удары по корпусу следовали один за другим, а потом Саб, схватив Ита за волосы, принялся молотить его головой об пол, причем с такой силой, что Ит потерял сознание почти сразу.

Очнулся он от того, что на разбитую голову лилась ледяная вода. Вслед за водой кто-то — легко догадаться, кто — треснул его ладонью по скуле.

— Открой глаза, я с тобой еще не закончил, — процедил Саб.

Ит открыл глаза, а точнее — правый глаз, потому что левый заплыл и не открывался, и обнаружил, что Саб, оказывается, приволок их обоих вниз, и кинул в душевом отделении — конечно, это проще, чем таскать воду из кухни в гостиную.

Рыжий, полусидящий рядом с Итом у стены, был в сознании, и выглядел ничуть не лучше — с той лишь разницей, что не открывался у него правый глаз.

— Это был небольшой урок, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Саб. — Который вы, я надеюсь, запомните. Тут есть два мнения по любому вопросу. Для вас. В этом мире. Есть моё мнение, и есть мнение неверное. Еще один раз ослушаетесь — убью. Я не шучу, не пугаю, не ерничаю. Я просто предупреждаю. Еще одна попытка спасти жизнь падали, еще одно вот такое возражение, и, главное, еще одна попытка мне угрожать — это смерть. Ясно? Я спрашиваю, ясно?

Ит и Скрипач молчали.

— Так, одному не ясно по причине общей тупости, а второго я, видимо, слишком сильно ударил головой об пол, — предположил Саб.

— Не слишком сильно, — возразил Ит. — Лучше убей меня сразу. Потому что пройти мимо вот такого, как там, я не смогу. Может быть, я был не прав, когда угрожал тебе, но я не видел другого выхода.

— Другой выход был. Если тебе кого-то жалко, ты вводишь ему тройную дозу седатика номер четырнадцать, и ждешь остановки дыхания, — ответил Саб. — Это всё. И этот выход был тебе предложен сразу. Но нет, вам понадобилось то, что вы сделали. А теперь получайте последствия. Сейчас моетесь сами, тщательно, вы ведь прикасались к этой дряни, потом поднимаетесь наверх, и моете гостиную, а потом моете и дезинфицируете корабль после того, как в нем побывала падаль. Потом привезете продукты, приготовите, и, если останется время, можете поспать — ночь длинная. Я вернусь завтра. Надеюсь, к моему приезду всё будет сделано. Если не будет, накажу еще раз. Возможно, не так сильно, как в этот, но накажу обязательно. Вопросы?

— Что готовить? — спросил Скрипач.

— Во, это другое дело. Овощи, суп, который с сыром — ты такой делал несколько дней назад — и что-нибудь сладкое. Мясо подготовь, но не жарь. Поджаришь, когда я вернусь.

— Хорошо, — кивнул Скрипач.

— Мы всё сделаем, — Ит поднял голову. — Но, может, корабль лучше дезинфицировать не в ангаре? Там места мало.

— Перегоните на берег, — разрешил Саб. — Только не у дома. Отойдите на пару километров на восток. И прихватите лучевики, на всякий случай. Всё, я полетел.

— Во сколько ты вернешься? — Скрипач попробовал привстать, но не сумел.

— Днем. Во сколько — не знаю.

Саб развернулся и вышел прочь.

* * *

Первые десять минут они сидели на полу, даже не делая попыток подняться, и молчали — ждали, когда над крышей дома раздастся тихий свист стартующего корабля. После того, как стало окончательно понятно, что Саб действительно улетел, Ит кое-как встал, и помог подняться Скрипачу.

— Нога цела? — с тревогой спросил он.

— Цела, — кивнул Скрипач. — По ноге он не бил.

— И то хлеб. Надо обезболиться, пойдем, — попросил Ит. — Только давай вместе, я не дойду один.

Голова кружилась просто страшно, в висок било болью, а еще начало подташнивать — ну точно, устроил ему Саб сотрясение.

— Давай, потихонечку, — согласился Скрипач. — Блин, я думал, он нас убьет.

— Я тоже, — кивать Ит не рискнул. — Рыжий, надо что-то придумать, чтобы такое не повторилось. Так перегибать нельзя, но и усыплять я никого не собираюсь. Особенно того, кого еще можно спасти… — тошнота на секунду стала настолько сильной, что Ит осекся на полуслове. — О, боже…

— Тошнит?

— Ага. Ничего, справлюсь. Идем, вроде отпустило немножко.

Кое-как они добрались до гостиной, потом передохнули минуту, а потом поднялись в корабль — по счастью, Саб не стал забирать с собой чемодан с экстренным набором. Следующие полчаса ушли на то, чтобы привести себя в порядок — снять боль, составить схему, купирующую последствия сотрясения, обработать ссадины. После, немного приободрившись и прихватив с собой лекарств «на потом», они отправились мыться. Помывшись, отдохнули с полчаса, приняли лекарства по второму кругу, и отправились дезинфицировать корабль — на это понадобилось полтора часа.

— Давай в Адму смотаемся сразу, — предложил Скрипач. — Потом вернемся, я готовить буду, а ты мыть. Пойдет?

— Пойдет, — согласился Ит. — Черт, маски забыли.

— Хирургички наденем, — махнул рукой Скрипач. — Там по фигу, в чем. Лишь бы рожами своими народ не распугать.

Место, которое они условно называли магазином, на самом деле никаким магазином не было — они просто прилетали в это небольшое здание, стоящее на отшибе, в отдалении от остальных построек комплекса, и брали любой нужный товар — судя по всему, у Саба в этом «магазине» был открытый счет. Сами они никаких денег не платили, а коробки с продуктами им подносили прямо к кораблю. Так что, если честно, пугать разбитыми рожами в Адме им было особенно и некого.

* * *

Вернулся Саб к полудню, на следующий день, и, кажется, в хорошем, даже приподнятом настроении. По крайне мере, спустившись в гостиную, он улыбался, словно был чем-то доволен, более чем доволен. Ит и Скрипач, как только он появился, на всякий случай убрались от греха подальше в комнату Ита, и сделали вид, что заняты — Ит добросовестно листал молитвы, Скрипач добросовестно читал их же у него через плечо.

— Иди, мясо жарь, — распорядился Саб, заглядывая в комнату. — Всё сделали?

— Всё, — кивнул Ит. — Сейчас будешь проверять, или позже?

— Сначала поем, — решил Саб. — Что-то интересное было?

— Нет, — покачал головой Ит. — Одни трехсотки.

— И черт с ними. О, рыжий, отличный суп! — похвалил Саб. — А это что?

— Гренки. Из лепешек. Их в горячий суп кладут, — объяснил Скрипач. — Попробуй, это вкусно.

— Да, действительно, неплохо, — покивал Саб. — Глаза открылись?

— Пока что не очень, — покачал головой Ит. Утром он пробовал открывать глаз. Открыл. Миллиметра на два. Пальцами.

— Значит, воткните в схему противоотечное, — пожал плечами Саб. — Вы сами виноваты. Ладно, хватит об этом. Садитесь есть.

— Спасибо, мы потом, — покачал головой Скрипач.

— В смысле — потом? — прищурился Саб.

— После тебя.

— Это почему?

— Потому что рабы не едят за столом с хозяином. Равных так не бьют. Бьют только рабов. Если мы рабы, то и есть будем отдельно, — пояснил Ит, незаметно делая Скрипач знак — отойди, мол, может снова прилететь.

Саб, чуть наклонив голову, задумчиво посмотрел на Ита.

— В этом действительно присутствует смысл, — покивал он. — Но вы не рабы.

— А кто? — спросил Ит.

— Вы что-то среднее, — Саб задумался. — В большей степени слуги и помощники.

— У помощников может быть собственное мнение, — отважился Скрипач. — А у слуг есть свободное время. У нас, как ты нам доказал, нет ни того, ни другого.

Саб вдруг засмеялся.

— Вот это мне в вас нравится, — отсмеявшись, заметил он. — Вы упрямы. Вы на диво упрямы! Ладно. Если я чуть изменю условия, вы немножечко снизите градус ненависти, которая сейчас просто висит в воздухе, и не дает нормально пообедать? Я не хочу, чтобы вы меня ненавидели. И мне действительно нужны в большей степени помощники, нежели чем рабы и слуги. Правда, помощников я тоже могу… иногда наказать.

Ему одиноко, подумалось Иту. Он хочет, чтобы игра продолжалась, и ему действительно очень одиноко — иначе бы он еще вчера скормил и его, и рыжего ундинам. Понять бы еще, из-за чего он вчера так озверел? Может, со временем и получится.

— На что будут иметь право помощники? — напрямую спросил Скрипач.

— Помощники будут иметь право слетать в Адму, если это нужно, могут есть со мной за одним столом, и могут у меня учиться — а научить я могу многому. Этого достаточно?

— Наверное, да, — кивнул Ит. — Саб, я хотел попросить прощения за шприц. Вчера. Я потерял над собой контроль в эти минуты.

— Вооот! — Саб наставительно поднял вверх палец. — Вот про это я и говорил тебе уже сто раз! Вот она, развернувшаяся не ко времени пружина. И печальный итог. Ладно, садитесь есть. Суп получился действительно вкусный.

* * *

Через трое суток Ит, с разрешения Саба, полетел в Адму — Саб позволил ему взять корабль и проведать спасенного гермо. Никакую маску и хирургичку Ит надевать не стал, уж больно жарким был день. Он ограничился шортами, чуть ниже колена, сандалиями, и полупрозрачной майкой — плотные Саб не разрешал носить, по его мнению, помощникам требовался абсолютно ровный загар, правда, сейчас этот самый загар «украшали» несколько десятков синяков — бил Саб, что называется, от всей души. Ну хоть глаз открылся, и ладно. Да и голова уже почти не болит.

Скрипача Саб оставил дома, Ит понял, для чего. Пока он мотается, Саб будет заглаживать свою вину перед рыжим… доступным способом. А вину Саб чувствует. Понимает, что, вспылив, перегнул. Вслух, конечно, он не скажет ни единого слова, но вот поступки…

Поступки говорили сами за себя.

Для начала Саб приволок из Адмы Скрипачу накладку на протез, причем такую, что Скрипач рассматривал ее почти час — там было, на что посмотреть. Тончайшая работа, чеканка, чернение, золочение… сюжет — сотворение мира, по версии пантеона. И вот такое — на ногу?

— Саб, эту штуку надо на стену повесить, она слишком красивая, чтобы ее носить, — заметил Скрипач.

— Нормально, — отмахнулся Саб. — Подожди, это еще не всё.

Следом за накладкой, уже на следующий день, Саб снова смотался в Адму, и вернулся с новой порцией подарков — да каких!

Рыжего Саб оделил почти таким же медальоном, как носил сам — золотым, с символом солнца. Иту тоже достался медальон, но попроще, и не золотой, а серебряный — на нем была изображено звездное небо.

— Функционал у них одинаковый, — пояснил Саб. — Просто у вас чуть разные роли. На днях расскажу подробно.

Следом за медальоном обоим достались новые наручи, и — вот это было действительно неожиданно — Саб торжественно выложил перед ними на стол два уаса. Небольшого размера, меньше метра в длину, они отличались друг от друга. Уас для Скрипача был почти белым, с головой ласточки, уас Ита — серым, с головой кошки.

— Тренироваться с уасами будем, когда всё заживет, — пояснил Саб. — Это не сейчас. Пока что пусть полежат и подождут.

— Ага, а то места для новых синяков маловато, — покивал Скрипач.

Еще через день Саб снова куда-то слетал, и Скрипачу с Итом досталась еще одна порция «хорошего отношения Саба» — по полному комплекту новой и очень качественной одежды. До этого они носили то, что им дали еще в госпитале — у каждого было кое-какое белье, по две паре шорт, и по две майки. Ничего больше. А сейчас… шорты, штаны, майки, свитера, обувь — всё отличного качества, только из натуральных тканей, и явно очень дорогое.

А еще Саб торжественно разрешил им пользовать «средним кораблем» — не церемониальным, похожим на ладью, а обычным, на котором, собственно, они и летали чаще всего. Разрешил, пометил на карте десяток полностью безопасных маршрутов и зон, которые следовало обходить, и велел быть благоразумными — на всякий случай.

Скрипач чуть позже сказал, что теперь он не знает, чего бояться больше — либо Саба в гневе, либо Саба щедрого. Ит согласился, и добавил, что затишья обычно бывают перед бурями, и что всё это, конечно, хорошо, но хорошо — это явление временно, а вот Саб — явление постоянное, поэтому, пожалуй, лучше держать ухо востро. А то мало ли…

* * *

— Ит, вы нам такое привезли! Девчонки бегают к нему в палату по очереди, и делают ставки, на кого он быстрее обратит внимание, — Агни, младшая врач госпиталя, тараторила без умолку, а Ит и попыток не делал, чтобы хоть слово вставить: за эти дни он понял, что перебивать Агни бесполезно. — Я не говорила заранее, да и у вас, я так понимаю, были проблемы с Сабом, — она покосилась на Ита, — и я решила, что лучше вы сами увидите. Пойдемте-пойдемте, он уже вторые сутки в сознании, и про вас несколько раз спрашивал.

За эти дни Ит с Агни успел не то, чтобы подружиться, но попасть в приятели уж точно. Агни вообще была девицей очень общительной, и, судя по всему, искала мужа — Ит пока что не понял, второго или первого. Модификаты, конечно, ее не привлекали, а модификаты, которые находятся под началом Саба — это вообще не вариант, но вот в приятели она Ита, а потом и Скрипача, записала быстро. Она со всеми была на короткой ноге, Агни, со всеми быстро переходила на «ты» (Ит пока что был исключением, но понимал, что это ненадолго), со всеми успевала перекинуться парой слов, и, самое удивительно, всем без исключения понравиться. Глядя на Агни, Ит думал, что поиск мужа у нее продлится недолго — с руками девицу оторвут. Если, конечно, ей самой кандидат придется по душе. К слову сказать, Агни оказалась из местных — ее ребенком забрали от родителей, и воспитали интервенты. Сейчас ей было около сорока — самый брачный возраст. Образование, работа, всё есть. Пора задуматься о семье.

* * *

Отдельная палата, в которой лежал гермо, располагалась в самом конце коридора, перед входом в операционную зону. Ит, следом за Агни, вошел, и остановился на пороге.

— Сейчас разбужу, и помогу повернуться, — предупредила Агни. — Он очень слабый пока что, так что недолго, хорошо?

Ит кивнул.

Агни подошла к кровати, стала что-то корректировать в настройках блока поддержки. Работала она быстро, четко — Ит подумал что, пожалуй, оказаться с ней одной команде было бы вполне неплохо. Видно, что профи, и профи крепкий.

— Чудом в живых остался, — говорила Агни. — Просто чудом. Еще бы пара часов, и не смогли бы вывести. Ему еще лечиться и лечиться, сами понимаете, но главное — выжил. Так… ага, отлично. Наэль, проснись, — позвала она. — Ит приехал, помнишь, ты про него спрашивал?

Лежащий на боку гермо слабо шевельнулся.

— Может, мне лучше потом зайти? — спросил Ит. — Низковаты показатели, даже отсюда вижу.

— Нет-нет, сейчас, минуту, поднимаю уже, — заверила Агни. — Он просто просыпается долго. Давай, Наэль, давай, вот так. Пить хочешь? Давай на спину ляжем, и попьем.

— Спасибо, — голос был совершенно беззвучным. — Агни, не надо, я сам…

— Не можешь ты пока что сам, давай помогу.

Ит подошел поближе, и, наконец, сумел рассмотреть лежащего на кровати гермо. Да… такого он не ожидал. Никак не ожидал.

— Ди-Къера, — прошептал Ит. — Ну и дела.

— Что? — не поняла Агни.

— Нет, ничего.

Лежащий перед Итом гермо имел совершенно поразительную внешность — Ит подумал, что настолько красивых представителей своей же расы и своего пола он никогда в жизни не видел. Вживую — точно не видел. Идеальной формы и пропорций лицо. Огромные, сапфирового цвета глаза, чуть раскосые, рысьи; брови фигурные, с изломом, вразлет, светлые волосы — тончайшие, как тополиный пух, прядки по линии роста, дальше — волосы становятся чуть темнее и тяжелее; высокий лоб, аккуратный маленький нос. Не лицо, а картина — наверное, такие лица встречаются одно на миллиард, а то и еще реже. Он еще и золотой, ко всему прочему? Ничего себе…

— Привет, — Ит улыбнулся. — Как ты? Лучше?

— Привет, — так же беззвучно ответил Наэль. — Это ведь ты мне «не больно» делал? Да?

Ит кивнул.

— Да, я, — ответил он.

— Спасибо, — еще раз повторил Наэль. — Я думал, уже всё… полтора месяца вот такого… думал, от боли умру… не умер почему-то. Когда они… кислоту… внутри дикий жар, и так больно… умираешь от боли, умираешь, и всё никак не умрешь… и ноги… потом лежишь, и боль, то там, то тут… лежишь и пытаешься понять, где болит сильнее…

— Главное, что не умер. Значит, не твой срок, — пожал плечами Ит. — Не время. Выздоравливай, я к тебе потом еще загляну, хорошо?

— Подожди, — попросил Наэль. — А что с тобой случилось?

— В смысле? — не понял Ит.

— У тебя лицо… было нормальное, а сейчас…

— Саб, — Ит дернул плечом. — Ты, наверное, не в курсе, кто он такой.

— Ну почему, — Наэль вздохнул. — Еще как в курсе… это он тебя так отделал?

— Он, — подтвердил Ит.

— За меня? Он ведь никого почти не спасал никогда, я знаю, точно знаю, — Наэль сделал попытку приподняться, но Агни не позволила. — Он тебя так избил за то, что ты… помог мне?

Кривить душой не было смысла.

— Да, за то, что мы настояли на том, чтобы тебя вывезти, — подтвердил Ит. — Ерунда, забудь. Он просто разозлился.

— Ит, Саб, вообще-то, оплатил лечение полностью, — заметила Агни. — Тут все в обморок попадали, как про это услышали.

— Когда оплатил? — удивился Ит.

Вот это новость так новость.

— Когда вы летели. И лечение, и реабилитацию. А с работой мы потом разберемся. Наэль у нас вообще-то врач по одной из специальностей, — улыбнулась Агни. — Так что без работы не останется.

— Я больше миссионер, чем врач, — видно было, что Наэль устал. — Но по третьему уровню работал когда-то. Недолго, правда. Я больше в миссиях…

— А как ты попал сюда из Санкт-Рены? — Иту стало интересно.

— Меня украли, — Наэль прикрыл глаза. — Шесть лет назад.

— И переправили на эту планету?

— Сначала нет, потом да… — Наэль говорил всё тише. — То есть да… в подводный, на полюсе…

— Ит, вы, наверное, идите, — попросила Агни. — Как ему станет получше, пообщаетесь. Сейчас сами видите, это почти невозможно — почти сразу засыпает. Он с вами еще долго говорил, я даже удивилась.

— Да я и сам удивился, — Ит покачал головой. — А что делали, за что платил Саб?

— Четыре полостные операции, вчера была последняя. Дважды — полная замена крови, проход через заменитель, кровь отдельно лечим до сих пор. Матку ему пропороли посредине, видимо, он сопротивлялся, а они ну очень старались загнать трубку подальше… — Агни скривилась. — Обычно тут после такого вообще никто не выживает. Но матку, на удивление, спасли, и даже восстановили, ресурса хватило на пластику. А вот с кишечником пока что всё плохо, придется частично протезировать, видимо. Хотя, может, удастся добиться восстановления своего. Там большой участок поражен, потому что кислота пошла не туда, куда они планировали, а в брюшную полость. Поджелудочная, на удивление, цела, почки после терапии заработали. Его еще трижды, как минимум, будут оперировать, и только потом — начнем восстанавливать ноги. Там не только сухожилия разрезаны, там еще и голени перебиты. Очень он кому-то понравился, очень кто-то не хотел такую игрушку потерять. А где вы его забрали?

— Каль, плато, — ответил Ит.

— А, старый пердун, — Агни поморщилась. — Неожиданно. Не думала, что он на такое способен. Он обычно как-то проще действует. Чуть что не по нему, он велит со скалы скинуть. Там, внизу, костей — просто неимоверное количество. Сама не видела, но, по слухам, на деревьях скелеты висят и полуразложившиеся трупы. Чуть что не так, кидает с обрыва. Всех, без разбору. Врагов, собутыльников, даже друзей, которые проштрафились.

— Ничего себе, — Ит покачал головой. — Так, получается, Саб заплатил за эти все операции?

— Не просто заплатил. Открыл доступ к счету. То есть разрешил снимать столько денег, сколько потребует лечение. Ограничений не поставил. Лимита нет.

— Вот даже как… — протянул Ит. — Спасибо, Агни.

— А ты про это не знал? — как-то незаметно Агни перешла на «ты». Ит этому только обрадовался, он не любил излишнего официоза. Да к тому же обращение на «вы» к существу с разбитой в хлам рожей странновато выглядит.

— Понятия не имел, — признался Ит.

— А как получилось, что он тебя… вот так? — Агни, конечно, было ну очень любопытно.

— Когда домой прилетели, он нас начал бить, вообще ничего не объясняя. То есть он объяснял до этого, но мы решили на своем настоять… ну и вот, настояли, — Ит приподнял майку, у Агни глаза вылезли на лоб. — Ничего, переживем.

— А как твоего рыжего брата зовут, кстати? — запоздало опомнилась Агни.

— Так и зовут, рыжий, — усмехнулся Ит. — Нет, правда. Он свое имя терпеть не может, и на него не отзывается. Слушай, как думаешь, когда нам лучше будет прилететь, чтобы нормально с Наэлем пообщаться? Что у вас там в планах?

— Прилетайте дня через четыре, — подумав, сообщила Агни. — Не раньше. Лучше позже. Динамика хорошая, но он всё еще очень тяжелый.

— Ты тоже оперировать будешь?

— Ну а то, — гордо подняла голову Агни. — Нас ведь мало. Все руки на счету. Надо будет у Саба спросить, сможет ли он вас отпускать к нам на помощь хоть иногда. Правда, Ит, очень не хватает врачей.

— Маловероятно, что он нас отпустит, — Ит нахмурился. — Но за предложение в любом случае спасибо. Приятно от коллеги такое услышать.

— Ой, ну тебя, — засмеялась Агни. — Ладно, пошли. Пусть он отдыхает. Потом еще поговорим.

* * *

Обратно Ит летел в глубокой задумчивости. Летел неспешно, потом столь же неспешно загонял корабль в ангар. По лестнице в гостиную он спускался медленно, нарочито медленно — но в гостиной, против его опасений, никого не было. Скрипач, видимо, спал в своей комнате, и Саб тоже находился у себя.

Ит подошел к его двери, и тихо постучал.

— Чего тебе? — спросил Саб из-за двери.

— Выйди на одну секунду, — попросил Ит.

Саб вышел, не забыв плотно прикрыть за собой дверь.

— Ну?

— Саб, спасибо, — беззвучно произнес Ит.

— За что? — прищурился Саб.

— Ты знаешь, за что.

— Ну, тогда пожалуйста, — без тени улыбки ответил Саб. — Надеюсь, это «спасибо» было сказано за урок.

— Да, — кивнул Ит. — Только не за один урок. За два. Доброй ночи.

Заходя в свою комнату, он чувствовал непрерывный и пристальный взгляд Саба, всё еще стоявшего у двери в комнату — но сумел заставить себя не обернуться.

05

Пантеон Ра

— Синхронно, понятно? Сейчас плохо получилось. Давайте еще раз.

— Саб, а это настолько необходимо? — недовольно спросил Скрипач. Маска его пришла в движение, и собралась обратно в наплечник. — Надоело, сил нет.

— Да, это необходимо, — кивнул Саб. — Еще раз.

— Строевая подготовка, — проворчал Ит. — Саб, правда, может, хватит?

— Не хватит. Еще раз.

…Тренировались они на берегу, день выдался жаркий, было душно — видимо, скоро придет гроза. Вроде бы ничего сложного: всего-то надо двигаться одновременно с Сабом. Идти следом, останавливаться, неподвижно стоять, выполнять простые движения… но почему-то тренировка эта не задалась с самого начала. Другое дело — тренироваться с уасами! Вот это действительно нравилось, это было интересно, и даже на фоне своей боевой подготовки — ново.

— …маска мешает. Без маски я могу сделать верхний хват, с маской никак не выходит.

— Правильно. Поэтому есть четыре нижних хвата, два на уровне копчика, два на уровне поясницы. Заодно появляется прекрасная возможность обезвредить противника, который находится сзади.

— Ну, это можно и без уаса, — возражал Скрипач.

— Можно, — соглашался Саб. — Но учти, тут безоружный противник — большая редкость. Думаешь, тут все белые и пушистые? Как бы ни так.

— Я не думал, что это так, но…

— Ты себе не представляешь, до какой степени не так, — Саб снова встал в исходную точку, Ит и Скрипач встали по схеме, за его спиной, на расстоянии шага друг от друга. — Еще раз.

* * *

Вечера уходили на то, чтобы выучить имена, звания, облики, и сопровождение тех, с кем придется работать дальше — пантеон был весьма обширным, а кроме пантеона пришлось еще заучивать бесчисленных местных, представителей семей высшего уровня. Десятки домов, сотни лиц, родственники первого, второго, третьего колена, боковые ветви, полукровки, дети, женщины, гермо-наложники первого уровня, второго, третьего. Минимальные отличия в родовой одежде, в символике; территориальные отличия, и еще чертова уйма признаков, про которые, по словам Саба, простым смертным знать было не положено, про это знали только боги.

— …наследование идет строго по мужской линии. При этом королевы и принцессы в части родов выделяются в особую категорию, и наследование идет уже по ним, — невозмутимый Саб расхаживал по гостиной, а Ит и Скрипач в это время рассматривали бесчисленную вереницу лиц, которую система, вынесенная Сабом из его комнаты, проецировала на стену. — Через несколько дней мы посетим сбор, первая часть которого — большие смотрины.

— И кого мы будем смотреть? — встрял Скрипач. Он уже осмелел. Синяки зажили, да и Саб последние дни вел себя на редкость миролюбиво.

— Детей, — жестко сказал Саб.

— Ага, ясно, — протянул Скрипач. — И как это выглядит?

Ит подумал, что ему тоже интересно, как, но спрашивать не решился — он справедливо полагал, что Саб в скором времени может снова взяться за своё, а сейчас он не трогает помощников только из-за того, что на смотре они ему нужны целыми и невредимыми.

— Детей возрастом до года приносят или привозят к дворцу, он же храм Ра. Потом по очереди кладут на помост, а мы смотрим. Потом выносится вердикт, и ребенка уносят.

— Для чего это делается? — поинтересовался Ит.

— Для чистоты наследования, — ответил Саб. — Это все-таки будущие правители. Некоторые — верховные. Наша главная задача — не допустить в цепочку носителя дефектного генофонда.

— Саб, а что происходит с ребенком, если он не проходит проверку? — отважился Ит.

— Или отдают на воспитание кому-нибудь, или… — Саб пожал плечам. — Не знаю. Я их больше никогда не видел. Но это мальчики, с девочками всё интереснее.

— В смысле — интереснее? — нахмурился Ит.

— Девочек смотрим в проекции, какая будет, когда вырастет, — Саб усмехнулся. — Перед тобой лежит кулек, а ты в проекции видишь красавицу, какой она станет через двадцать лет.

— Но для чего это делать? — удивился Скрипач.

— Потомство, — пояснил Саб. — А так же мы заранее подбираем комбинации: какой род в сочетании с каким даст наилучшее потомство.

— Селекция, — пробормотал Ит. — Жестоко.

— Да, именно селекция, — подтвердил Саб. — На этом смотре, кстати, будут только девочки. Всех смотрим отдельно. Через два месяца будут гермо. Там отбор жестче. Самый жесткий отбор — среди мальчиков.

— Ну и система, — констатировал Скрипач.

— Уж какая есть, — оборвал его Саб. — Но это первая часть. Стоим час на солнышке, молчим, делаем пометки. Решение принимаю не я. Мы просто наблюдатели. Дальше…

— А кто принимает решение? — спросил Ит.

— Ра, и его команда. Осирис, Гор. Бастет иногда вмешивается, но ее мнение мало что значит. Сами увидите. Я пока что не знаю, кто именно будет на смотре, могу только догадываться. Но смотр — ерунда. То, что будет дальше, много сложнее и хуже.

— И что будет?

— Совещание. Большое, — Саб нахмурился. — Учтите, все, кто является богами, на самом деле — игроки. И не надо думать, что пантеон благосклонно настроен по отношению друг к другу. Сет, например, один вообще не ходит, у него под началом небольшая армия, и с собой он обычно таскает две-три сотни сопровождения. Красные воины. Редкая пакость, он сам сделал. Биоморфы на человеческой базе, но с такими модификациями, что лучше не знать, чего там понаделано. А ведь еще двести лет назад Сет и Гор едва ли не дружили, пакт у них был… и чем всё кончилось. Осирис пытается навести дипломатию, но Ра, конечно, дипломатии не приемлет, поэтому… в общем, ваша задача — стоять и молчат. И запоминать. И дать в глаз, если на меня кто-нибудь поднимет руку. Убивать не советую, это в мои планы не входит. То есть не совсем так. Если прикажу, то и убить придется. Впрочем, посмотрим. Может быть, в этот раз обойдется.

* * *

— А это кто? — с интересом спрашивал Скрипач.

— Хатор.

— Женщина?

— Гермо.

— Забавная корова, — хмыкнул Скрипач.

— Не особенно забавная, если учесть, что Хатор управляет всеми разработками недр на нашей территории, — отрезал Саб. — У него несколько обличий, для людей он — женщина, для рауф — средний. Да, сегодня он в маске коровы. Но важно не это.

— А что? — с интересом спросил Ит.

— То, что Хатор — один из главных аналитиков и прогнозирует добычу.

— Ясно…

— Это, если я правильно понял, Хапи? — Ит перевел область выделения на тучного мужчину с синей кожей, на голове которого находилось странное сооружение — но не маска, как у большинства присутствующих.

— Он самый, — подтвердил Саб.

— Водные комплексы и порталы?

— Именно так. Правая рука Ра.

— А вон так киса, если я правильно понимаю — Бастет, — вмешался Скрипач. — И это уже настоящая женщина.

— Верно, — согласился Саб. — Неудивительно, что она сегодня здесь. Генетик, под началом сотня лабораторий, а сегодня потомство, поэтому Бастет сильно заинтересована, как, впрочем, и всегда.

— Что-то они не очень спешат собираться, эти боги, — проворчал Скрипач.

— Не твое дело, — отрезал Саб. — Стойте молча. Хватит болтать.

Разговор этот происходил на вершине исполинской лестницы, ведущей, как поняли Ит и Скрипач, в расположенное на высокой скале здание, которое для местных было храмом, а для богов — чем-то типа совещательного зала. Здание поражало воображение: его строители, видимо, решили действовать с размахом, и, кажется, превзошли при этом самое себя. Впрочем, если заняться нечем, а мощности позволяют делать такие вещи, то почему бы и нет? Да и конкурентов надо поразить… и местному населению показать своё величие, своё превосходство над другими богами и религиями.

Основание храма покоилось на двухъярусном фундаменте, собранном из чудовищного размера блоков (Ит потихоньку спросил Саба, сколько весит такой блок, и получил ответ — сто тонн, а то и больше, и заткнись, надоел). Кладка, разумеется, была полигональной: конечно, зона сейсмоопасная, и строители страховались. Сначала стабилизировали скалу, исключив малейшие подвижки, потом выложили фундамент высотой около пятнадцати метром, и лишь потом принялись за возведение самой постройки. Поверх блоков находилась колоннада, высота изящных, сделанных из красного порфира колонн была где-то метров сорок; колонны эти поддерживали крышу, сделанную из полых кремниевых модулей (издали эти модули можно было легко принять за камень, но камнем, в общем понимании, они не являлись); за колоннадой находились стены самого храма, облицованные желтоватым травертином. Ступени, ведущие к храму, оказались гранитными, вырезанными из монолита, а пол и в колоннаде, и в храме был мраморным, наборным; белые и светло-серые плиты собирались в сложную изящную мозаику.

— Саб, а это всё когда построили? — отважился спросить Ит.

— Не знаю, — Саб едва заметно дернул плечом. Ит понял, что Саб злится. — Сколько-то там тысяч лет назад. Мне это неинтересно.

— Просто красиво очень, — пояснил Ит. — Прости, что я спросил.

— Красиво, да, — рассеяно отозвался Саб. Он пристально смотрел на лестницу. — Всё, сейчас начнется. Ра здесь.

— Ох и ни фига себе видок, — восхищенно протянул Скрипач. — Вот это да!

«Это да» было действительно «это да». Потому что над лестницей сейчас по направлению к храму плыло по воздуху… небольшое солнце. Только приглядевшись можно было обнаружить в самом центре сияющего облака мужскую фигуру в богатых одеждах, стоящую на небольшой левитационной платформе.

— Когда подойдет, синхронно со мной встать на левое колено, — приказал Саб.

— Нога, — напомнил Скрипач.

— Насрать, — отрезал Саб. — Потерпишь, это недолго.

— Понял.

Остальные боги, стоявшие сейчас под колоннадой на почтительном расстоянии друг от друга, при приближении Верховного опускались на колено — исключение было сделано только для женщины в одежде, похожей на птичьи перья: она опустила голову в поклоне, а Ра, проплывая мимо, погладил ее по голове.

— Маат, — пояснил Саб, не дожидаясь вопросов. — Верховная судья. А еще она его дочь.

— Ра? — уточнил Скрипач.

— Угу. Бастет по канону тоже его дочь, вот только дочь у него одна, поэтому Бастет у нас… ладно, это потом, — солнце подплывало к ним всё ближе. — Приготовились.

По счастью, разговор не отнял много времени. Солнечное облако остановилось напротив Саба, тот поднял голову. Ит и Скрипач продолжали стоять, как два изваяния — полсекунды назад Саб по внутренней связи так рявкнул на них, что оба поняли: шевелиться будет себе дороже.

— …рад видеть тебя. Это новые помощники?

— Да, Верховный.

— Инпут носит красный плащ не просто так? — в голосе Ра звучит легкое ехидство.

— Не просто так, Верховный.

— Хорошо. Надеюсь, они облегчат твою работу.

— Да, Верховный.

— Славно. Исдес сумеет показать себя в деле сегодня?

— Надеюсь, Верховный.

— Сет привез новую разработку, вот и посмотрим.

— Да, Верховный.

Десятью минутами позже боги стали выходить из-под колоннады и перестраиваться в порядок для смотра — на площадке возле входа в храм они образовали широкий полукруг; Ра в своем солнечном облаке стоял в центре этого полукруга, обе дочери, Бастет (женщина в простой белой одежде, с изумительной фигурой, в изящной кошачьей маске) и Маат, в своем наряде из белых и разноцветных тканей, украшенных перьями, расположились по правую и левую его руки, боги-мужчины и гермо стояли поодаль.

— Двенадцать принцесс сегодня, — сообщил Саб. — Негусто.

— А сколько обычно? — не удержался от вопроса Скрипач.

— Обычно штук по двадцать…

Против опасений Ита, никто не собирался заставлять матерей с маленькими детьми подниматься по бесконечной лестнице. За ними отправляли левитационную платформу, стилизованную под деревянную ладью. Явно сильно нервничавшие матери укладывали малышек в специальную золотую колыбель, отступали на шаг — и колыбель оказывалась за непрозрачной завесой, скрывавшей от матери и ребенка, и богов.

Смотрины не занимали много времени. По всей видимости, колыбель была какой-то разновидностью полевого диагноста, поэтому сначала над ней появлялась краткая генная карта ребенка, а потом — проекция взрослой женщины, которая из малышки должна получиться. Ит машинально отметил про себя, что принцессы, да и их матери, были похожи. Маленький даже для рауф рост, что-то около метра сорока, не больше; двуцветные волосы (надо же, тот же подвид, что и Саб, пегие); субтильное сложение — тонкая кость, узкие плечи; у всех — гордая осанка, вздернутые подбородки; у всех — светлые глаза. Ореховые, желтые, серые, голубые, изумрудные. В девочках явно чувствовалась порода, Ит вспомнил рыжих принцесс рода Ти, и подумал, что, наверное, род Ти тоже появился не просто так — если сейчас некто столь тщательно отбирает этих, то, наверное, когда-то кто-то столь же тщательно отбирал и тех… додумать он не успел, потому что смотрины как-то неожиданно быстро кончились, и настало время идти в общий зал.

— Хорошо, — удовлетворенно произнес Саб, когда они вновь оказались под колоннадой. — Ни одного брака сегодня.

— Выбирают только по фенотипу? — спросил Ит.

— Нет, — Саб хмыкнул. — Но фенотип должен доминировать. Были бы темные, работать было бы проще. Со светлыми труднее, рецессивные гены, и создать рабочую доминантную структуру… впрочем, неважно.

— Их моделировали искусственно? — спросил Скрипач. Просто так, чтобы спросить — но реакция Саба удивила и его, и Ита. Саб неожиданно обозлился.

— Нет, — рявкнул он. — Конечно, нет, что за идиотский вопрос? Этим родовым ветвям по семь сотен с лишним лет, и отбор исключительно естественный. Это же не биоморфы, в конце-то концов. Рыжий, ты хоть иногда головой думаешь, когда несешь такую чушь? Ты же вроде бы врач.

— Прости, — вздохнул рыжий. — Я действительно не подумал. То есть я подумал, что проще было бы… а, неважно. Саб, что дальше будет?

— Самое интересное. То, ради чего мы сюда, собственно, и прилетели.

* * *

Ит почему-то думал, что в зале будет стоять большой стол, но стола там не оказалось — вместо него в пол был встроен гигантский голографический проектор. Для богов вокруг рабочей площади этого проектора оказались приготовлены кресла, роскошного вида, и, кажется, не особенно удобные. Кресла стояли в два ряда, место Саба оказалось во втором ряду, неподалеку от двери — судя по всему, его положение в данном собрании нельзя было назвать высоким. Саб сел в кресло, Ит и Скрипач встали по бокам и чуть позади от него.

— Это недолго, — предупредил Саб. — Сводка, совещание, небольшая дрязга, и по домам.

— Что такое дрязга? — не понял Скрипач.

— Увидишь.

Сначала и впрямь пошла сводка: невидимый диктор, тоже явно из рауф, ровным, бесцветным голосом стал зачитывать цифры по добыче, а на экране появилась объемная и совершенно натуральная планета, с отметками мест разработок. Ит и Скрипач смотрели во все глаза: до этого момента они не подозревали, о каких объемах добычи идет речь, но сейчас они едва сдерживались — масштабы поражали.

Та выработка известняка, над которой немного полихачил на корабле Саба Ит — это были цветочки. Этот комплекс был крошечным, даже не второстепенным. На экране сейчас появлялись один за другим по-настоящему большие комплексы — один такой комплекс нес оборудование, срывавшие до основания горные хребты высотой в пять тысяч метров. А комплексов этих были десятки, и располагались они по всей планете.

Но даже эти масштабы померкли, когда диктор перешел к отчету «по воде» — и на экране появилось изображение донного «города», шедшего по морскому дну.

— Какая у него рабочая площадь? — шепотом спросил Ит.

— Не считал. Длина забирающей линии у этого конкретно — четырнадцать километров. Это морской, не океанский.

— Те еще больше?

— Угу.

Диктор всё говорил и говорил, что-то про миллионы тонн, трудности с поставками аппаратуры, про защитные линии, про нехватку биоморфов, про регресс местных, про несвоевременные поставки продукции, потом перешел, как поняли Ит и Скрипач, к финансовой части — вот тут среди богов наметилось оживление, даже Саб, и тот вытащил свою неизменную золотую пластину и углубился в какие-то расчеты. Боги по соседству занимались тем же самым — они что-то лихорадочно считали.

— Прогноз, как вы видите, неблагоприятный, — Хатор, бог в маске коровы, встал, маска его сложилась, превращаясь в наплечник. Да, действительно, гермо, причем весьма невзрачной внешности. — Если Яхве и дальше продолжит действовать тем же порядком, а мы ничего не предпримем, мы рискуем сократить добычу на восемь процентов. Это существенно.

— Восемь? — переспросила Бастет, тоже убирая маску. — Не восемнадцать?

— Сейчас — восемь. Я говорю о прогнозе этого года, — отрезал Хатор.

— Проиграешь нижнюю войну, проиграешь и верхнюю, — проворчал еще один бог, который сидел по другую сторону экрана.

— Сет, — шепотом объяснил Саб. — Заведует вооружением и границами.

— Мы должны противостоять регрессу, который насаждает везде Яхве, — еще один бог встал, махнул рукой — голограмма свернулась. Бог вышел в центр зала.

— Гор, — объяснил Саб. — Сокол. Идеалист и романтик, но с принципами.

— Чтобы одержать победу в нижней войне, мы обязаны вытянуть местное население на максимально высокий уровень. Просвещенные поймут, чья сторона для них действительно выгодна, и сулит в будущем лишь выигрыш.

— Но Яхве предлагает им другой путь, — пожала плечами Маат. — Гораздо более простой. Из-за простоты по нему столь охотно все и движутся. Размножайся, ешь, работай, люби бога. Познание — зло, думать вредно. Удобно, правда? Это мы понимаем, что познание — прежде всего, тяжкий труд, который способен куда-то привести, а Яхве…

— Яхве претендует на абсолютную истину, — до этого момента молчавший Ра тоже поднялся с кресла. — И, боюсь, он выбрал беспроигрышный путь. Все положительные моменты он причисляет к своим деяниям, якобы это он сделал то хорошее, что произошло. Все отрицательные моменты — это происки конкурентов-богов, или, проще говоря, дьявола. Сеть осведомителей у него огромная. Их полно даже у нас…

— Не стоит сеять панику среди наших народов, папа, — попросила Маат. — Если сейчас начнется поиск засланных, улицы быстро окрасит кровь. Можно попробовать вычислять и изгонять потихоньку, это единственное, что приходит мне в голову.

— Чем он их покупает? — мрачно поинтересовался Гор.

— Надо меньше проводить время дома, Гор. Деньги. Изначально — деньги. Точнее, материальная награда в этой жизни, даже не в посмертии. Его приверженцы первой волны — чаще всего обеспеченные небедные граждане, у которых есть какая-то небольшая проблема. Например, семья процветает, а наследника всё нет… — принялся объяснять Ра.

Ит вспомнил несчастного Наэля, и его передернуло.

— Или — вчера еще было всё, а сегодня повисла угроза разорения. Вот таким Яхве через агентов «оказывает милость», подкидывает способ родить наследника, или на пороге дома разоряющегося появляется требуемая сумма, или выздоравливает кто-то безнадежный вроде бы больной… и всё, адепт готов. Этакое маленькое чудо, причем всегда оговаривается момент, что чудо будет единовременное. Но очень своевременное. Адепт начинает индуцировать окружающих — и через год приверженцев Яхве, ждущих такого же чуда, вокруг адепта будет уже несколько десятков. Но сейчас они пошли дальше. Можно обойтись и без чуда, точнее, пряник, подачка, теперь сменяется кнутом. Если ты что-то не сделаешь, с тобой ничего не сделают. Тебя не накажут. Парадокс, но адептов становится еще больше. Алчность и страх всегда ходят рука об руку.

— Что нам мешает пользоваться такой же тактикой? — спросила Бастет.

— Нас много, — покачал головой Ра. — У нас совершенно другой принцип работы. Мы…

— Он нас так сметет.

— Нет.

— Папа, она права, — Маат тоже встала. — Нам нужно срочно менять тактику. И никаких ссор и распрей внутри пантеона… Сет, ты понял? Я к тебе обращаюсь, понял?

— Понял. Кто бы говорил, мудрая.

— Во всяком случае, мудрее тебя!

— А что на счет чудес? — Бастет повернулась к Ра. — Ты дозволишь нам творить чудеса, Верховный?

— Мне нужно подумать, — Ра тяжело вздохнул. — Это плохой путь, девочка. Рассказать, чем именно он плох? — Бастет кивнула. — Сейчас, это коротко. Любая такая дорога, как путь Яхве, это путь, пусть и небыстрый, к полному моральному разложению и деградации. Это низведение разумных, неважно, какой расы, до уровня едва умеющих мыслить животных. Да, безусловно, такие животные удобны… но неужели мы столь плохо относимся к тем, кто играет за нас в нижней войне? Неужели они, точно такие же, как и мы, недостойны со временем развиться полноценно? Мы воспитываем их детей как себе подобных, и, став взрослыми, они практически ничем не отличаются от нас… Да, Гор, да, у них немного темнее кожа, причем только у южных, но это не делает их хуже — просто тут уж очень горячее солнце… Это красивый, умный народ, достойный хорошей жизни. Я против превращения его в покорное стадо.

— Мы просветители, — добавил вдруг Хатор. — Мы помощники. Мы — учим, а не даем подачки. Да, мы можем сделать подарок иногда, но не по принципу набора адептов, а исключительно по принципу необходимости. И мы не раздаем ложных надежд!

— А он раздает, — заметила Бастет. — В ложной надежде и заключается его главная сила. А еще, — она вдруг повернулась к Сабу, — среди нас есть равнодушные и жестокие. Анубис, в следующий раз, когда тебя призовет семья третьей сотни, откликнись на вызов. Или пришли помощника, у тебя их теперь двое. Не игнорируй. У нас и так дела не очень.

Саб нехотя кивнул.

— Они врачи? — спросила Бастет. Спросила так, словно Ита и Скрипача в зале вовсе не было.

— Да.

— Ну вот и славно. Будешь иногда отправлять их вместо себя.

— Кого ты притащил, Саб? — ехидно поинтересовался Сет. — Где ты откопал этих шакалов?

— В пустыне, — односложно ответил Саб.

— Они хоть что-то могут?

— Проверь.

— Они тебе так быстро успели надоесть? — Сет засмеялся.

— Нет. Мне показалось, что твоя свита несколько несоразмерна, — равнодушно ответил Саб. И добавил, уже по внутренней связи: — Ит, пошел. Приготовься.

— Что делать? — спросил Ит.

— Сейчас он тебе даст противника. Это биоморф, не человек. Убей, — приказал Саб. — И без ускоренного, пожалуйста. Уасом обойдешься.

Саб как в воду глядел — скорее всего, подобное происходило уже не в первый раз. Сет щелкнул пальцами. Из-за его спины выскользнула массивная фигура, одетая в красные, глянцево поблескивающие латы. Ит оценивающе глянул на противника — да, интересная конструкция. Действительно, у кого-то тут и впрямь много свободного времени… и неумная фантазия. Мускулистая туша, стоящая против него на мраморном полу, имела две пары рук, массивные короткие ноги, весила она около полутора центнеров, и очень неприятно пахла. Ит сделал шаг, и биоморф, повинуясь следующему щелчку, бросился на него.

Боя, как такового, не получилось. И ускоренный режим не понадобился. Тот, кто конструировал этого биоморфа, рассчитывал в большей степени на психологическое давление и на драки с местными, но никак не на схватку с бойцом-агентом. Биморф, разумеется, обладал начатками интеллекта и большой физической силой, но именно это и стало для Ита преимуществом: он немного погонял биоморфа по кругу, прикидывая, какая позиция окажется самой выгодной, сделал пару ложных выпадов — посмотреть реакцию, потом спровоцировал атаку — и, когда туша в очередной раз рванула к нему, просто рассек ее надвое уасом в области талии. Очень неплохое оружие, надо признать. Эффектное…

— Сет, ты доволен? — поинтересовался Саб.

— Буду доволен, когда ты заплатишь, — огрызнулся Сет.

— И не подумаю, — фыркнул Саб. — Ты сам это предложил. Вели своим зверушкам убрать в зале. Верховный, прошу прощения.

Ит, поняв, что продолжения уже не последует, занял свое место за креслом Саба.

— Мальчишки, — недовольно проворчала Бастет. Ее наплечник снова превратился в кошачью маску. — Глупые, спесивые мальчишки. Вот из-за этих раздоров и происходят все беды.

— Я согласна с сестрой, — кивнула Маат. — Мы собрались ради важного дела, а не для игр.

— Исдес очень неплох, — добродушно усмехнулся Ра. — Очень. Я рад за тебя, Анубис, у тебя теперь неплохая охрана. Наступают тяжелые времена, и она не окажется лишней. Маат, важные дела — это не только разговоры. Это я попросил Анубиса и Сета устроить проверку. Ты хочешь обсудить мои действия? Нет? Вот и славно. Теперь перейдем к внутренним делам. Обсуждаем пересмотр долевого участия, а так же пять перспективных родов второго порядка.

— Четыре, — поправил Хатор. — Род Хсата, к сожалению, был уничтожен несколько месяцев назад.

— Весь? — Саб явно напрягся.

— Увы, весь, — подтвердил Хатор. — Да, мне тоже жаль. Это была перспективная ветвь. Я тоже делал на нее большие ставки. Через поколение они могли выйти в верховные.

— Итак, долевое участие и четыре рода второго порядка, — повторил Ра. — Приступим.

* * *

— Саб, погоди-погоди, — Скрипач нахмурился. — Выходит дело, ты… в доле? Да? Ты не просто богом работаешь, ты еще и доход от этого всего получаешь?

Саб презрительно усмехнулся.

— Конечно, — подтвердил он. — Не самый большой. Но получаю.

— При таких объемах добычи этот не самый большой будет очень даже большим, — медленно произнес Ит. — Саб, ведь это так?

Саб пожал плечами.

— Веди корабль, — миролюбиво отозвался он.

— Нет, правда, — Скрипач, кажется, не собирался от Саба отставать. — Но… не подумай ничего плохого, но… ты ведь живешь очень скромно. Небольшой дом, кусок берега, и это всё? Или не всё? Саб, прости, но мы ведь не слепые, и…

— Чего ты пристал ко мне? — огрызнулся Саб. — Как хочу, так и живу.

— Но ведь другие, как мне кажется, живут иначе. Это так? — напрямую спросил Ит.

— Да, иначе, — неожиданно легко подтвердил Саб. — Но это личное дело каждого, как ему жить. Мне нравится так.

— Но…

— Ит, еще один вопрос не по делу, и получишь в глаз, — предупредил Саб.

— Я веду корабль, — предупредил Ит.

— Значит, получишь по возвращении. Всё понял?

— Хорошо, всё понял, — согласился Ит. — А другой вопрос тогда можно?

— Валяй, — Саб зевнул.

— Для чего нужно было заваливать этого несчастного биоморфа?

— Ну, во-первых, мне было интересно посмотреть, сможешь ли ты кого-то убить, не впадая в рефлексию. Сейчас вижу — да, можешь. Это радует. Во-вторых, хотел увидеть тебя в работе. Увидел. Весьма неплохо, но можешь лучше. В-третьих, хотел дать по носу Сету. Дал. Да и Верховного повеселили. Он такие схватки любит.

— Понятно, — протянул Ит. — Просто это действительно немного несерьезно выглядело.

— Нужно иногда веселиться, — пожал плечами Саб.

Корабль сейчас шел над нетронутой частью гор, до моря оставалось километров двести. Под кораблем плыли сейчас чистые, никем не тронутые леса и долины, изредка внизу виднелись тоненькие нити дорог и рек.

— Рыжий, с продуктами у нас что? — спросил Ит. — Может, в Адму заглянем?

— Можно, наверное, — рыжий задумался. — Саб, ты как? В Адму разрешишь заскочить?

Саб в этот момент, видимо, задумался о чем-то своем, поэтому ответил не сразу.

— В Адму? — рассеянно переспросил он. — Не надо. Отвезите меня домой, потом сами слетайте. У нас что, еды нет?

— Что-то есть, но мало, — сообщил рыжий.

— На ужин еды хватит?

— Если скромно, то хватит. Просто мясо сегодня должны привезти свежее, вот я и решил…

— Не надо, — отрезал Саб. — Обойдемся тем, что есть. У меня дела дома.

— Ну, не надо, так не надо, — пожал плечами Скрипач. — Завтра слетаем.

* * *

По прилету Саб сразу прошел в свою комнату, и заперся в ней — непонятно было, выйдет он вообще сегодня, или нет. Скрипач быстро нажарил овощей, сунул вчерашние лепешки разогреваться, и принялся, по его словам, «скрести по сусекам» — ему вздумалось изобразить что-то сладкое.

— Зачем? — удивился Ит. — Пирог? Какой еще пирог? Делать тебе нечего.

— Не делать нечего, а надо чем-то Сабу настроение поднять, — объяснил Скрипач. — Он недоволен чем-то. Или расстроен. Или всё сразу. Ты не заметил?

— Он вечно чем-то недоволен, — покачал головой Ит. — В мире пирогов не хватит, чтобы ему настроение поднимать.

— Ну, может, хоть в этот раз, — пожал плечами Скрипач. — Коврижку сделаю. Пряную. И с медом.

— Разжиреем, — предупредил Ит.

— Ну и наплевать.

— Слушай, я вот думаю… рыбы хочется, — признался Ит. — Мы сто лет не ели рыбы. Море под боком, а мы жрем постоянно только мясо. Ну куда это годится?

— И как ты добудешь рыбу? — поинтересовался Скрипач, вытаскивая из шкафа большую круглую форму. — Руками станешь ловить?

— Попробую, — Ит усмехнулся. — Хотя есть у меня одна мыслишка. Дай мне хлеба кусок, пойду к бассейну прогуляюсь.

…Ундин на свист в этот раз приплыло всего трое — погода была ясная, спокойная, по всей видимости, большая часть колонии где-то охотилась, на месте остались лишь сторожа. Ит поломал на кусочки часть лепешки, вошел по пояс в воду, кинул несколько кусков лепешки ундинам, и нырнул — ундины, повинуясь инстинкту, тут же кинулись врассыпную. Но далеко не ушли, они понимали — на берегу имеется еще угощение.

Первую мелкую рыбешку Ит поймал через пару минут. Вынес на берег, помахал рыбешкой в воздухе, снова свистнул. Черные головы высунулись из воды. Ит демонстративно медленно положил рыбешку на камень рядом с собой, снова отломил кусочек от лепешки и кинул в воду.

— Чего ты делаешь? — поинтересовался Скрипач из окна.

— Учу, — отозвался Ит.

— Ну-ну…

До двух ундин дошло почти сразу, третья еще минут пять помыкалась возле берега, но потом поняла, что делает что-то не то, и вскоре скрылась в воде вслед за подругами. Минуты через три появилась первая ундина, она подплыла максимально близко к берегу, и, неуклюже действуя передними лапами, вытолкнула на камни здоровенную рыбищу. Ит отломил треть лепешки и кинул ей. Вторая ундина финишировала чуть позже, но рыб приволокла уже двоих. Ит угостил и ее. Третья ундина притащила, помимо рыбины, еще и двух крабов, и тоже получила лепешку.

— Лихо, — одобрил Скрипач. — Тащи сюда.

— Лучше дай еще хлеба, они на второй круг пошли, — попросил Ит. — Умные, твари. Даже не думал, что все так легко получится.

— Мне больше интересно, как ты им объяснишь, что рыбы больше не надо, — ехидно прокомментировал из окна Скрипач.

— А просто, — отмахнулся Ит. — Дам понять, что хлеба больше нет. И установлю условия — обмен возможен только при наличии у меня валюты в виде горбушки.

Ит оказался прав. Поняв, что лепешка кончилась, ундины тут же растворились в темнеющем море. Для того чтобы донести до кухни их добычу, Иту пришлось сначала сходить наверх, и приспособить для переноски большой противень, который одолжил ему Скрипач. В руках такое количество рыбы просто бы не уместилось.

* * *

— Чем это так вкусно пахнет? — Саб, про которого они в процессе готовки забыли, высунулся из своей комнаты. — Рыба? Где вы взяли рыбу? Смотались в Адму? Я же запретил.

— Никуда мы не мотались, это ундины, — объяснил Ит. — Иди скорее, пока горячая. Только что противень достали.

— Ундины? — растерянно переспросил Саб. — Ты хочешь сказать, что вам ундины ловили рыбу?..

— Ему ловили, — тут же сдал Ита Скрипач. — В обмен на хлеб. Он с ними как-то договорился.

— Обычно они рыбу сами жрут, — заметил Саб, входя в кухню. — Что они хоть приволокли?

— Высший сорт приволокли, мы всё анализатором проверили, и сами уже попробовали, — сообщил Ит, ставя перед Сабом тарелку.

— Еще есть овощи и пирог, — добавил Скрипач. — Будешь?

— Будешь, — кивнул Саб. — Спасибо. Молодцы. Да, то, что сегодня было… на самом деле не очень…

— Не очень — в смысле? — Скрипач поставил перед Сабом чашку с лхусом, еще две тарелки, и сел напротив. — Совещание плохо прошло, на твой взгляд?

— Да, — кивнул Саб. — Не знаю, как правильно объяснить. У меня развита интуиция, и я ощущаю, что происходит нечто нехорошее, глобальное… но объяснить не могу. Даже себе не могу. Я пытался сейчас выстроить векторы, но я не аналитик, к сожалению.

— Хатор аналитик, и он не говорил ни о чем подобном, — Ит тоже сел.

— Хатор… не всё так просто. Хатор слишком умен, чтобы выдавать пантеону всю информацию, которой он владеет. Что-то мне подсказывает, что нечто важное он скрывает.

— Но что именно? — нахмурился Скрипач.

— Не знаю.

— Может, мы сумеем помочь? — предложил Ит. — Ты хоть подскажи, в какую сторону думать.

— Непонятно, в какую, — Саб подцепил на вилку кусок рыбы. — Ммм… красота. Слушайте, а ведь это отличная идея. Почему я сам не додумался? Море, рыба… зачем я ее покупал? Ее же ловить можно.

— Можно даже не ловить, сами всё принесут. Показать? — предложил Ит. — Рыжий, у нас лепешки остались еще?

— Остались.

— Вот доем, и покажешь, — кивнул Саб. — А заодно искупаемся.

* * *

На следующий день Саб оставил их двоих дома, а сам куда-то отправился. На вопрос о том, когда его ждать обратно, Саб лишь досадливо отмахнулся, и велел им, пока его нет, слетать в Адму, привезти еду и новый запас медикаментов. На всё про всё Ит и Скрипач потратили три часа, потом перекусили, а потом обнаружили, что делать им совершенно нечего. Скрипач предложил по этому случаю провести время на берегу, Ит с радостью согласился. Отдохнуть — отличная идея. Тем более что последние дни отдыхать им было некогда. Вытащили на берег пару покрывал, кувшин с холодным лхусом, пару лепешек для ундин (Ит решил еще разок «порыбачить», как стемнеет), и с удобством разлеглись в тени, под стеной дома.

— Нет, с этим пантеоном какая-то фигня, — произнес в пространство Скрипач. — И потом, эти войны. Нижняя и верхняя. Помнишь?

— Естественно, — кивнул Ит. — Знаешь, у меня складывается впечатление, что они слегка заигрались. По-моему, они и сами отчасти верят в свою божественную сущность.

— Сет верит не отчасти, — помотал головой Скрипач. — По мне, так он верит целиком и полностью.

— Что-то мне подсказывает, что не только он. Вспомни бога, из-за которого ты лишился ноги. Сканду. Нам сказали, что он стал проводить в пустыне какой-то ритуал, верно?

— Верно.

— А вот теперь подумай, на кой хрен разумному четвертого уровня могут понадобиться ритуалы в пустыне? Вот, — Ит наставительно поднял палец. — Саб явно не такой. Он тоже играет, но знает при этом меру…

— Ишь ты как заговорил, — восхитился Скрипач. — Вот уж не думал, что ты будешь его хвалить.

— Я и не хвалю, — возразил Ит. Лег на спину, положил руки под голову. — Я просто размышляю. Как мне кажется, неплохо соображают Маат, Хатор, Саб, Хапи, и…

— А Бастет? — с интересом спросил Скрипач.

— Еще не понял. Я даже на счет Ра не понял, — признался Ит. — Пока что могу сказать, что все они, вне всякого сомнения, получают большое удовольствие от этой игры. И немалые дивиденды. Очень немалые. Но хуже другое.

— Что именно? — напрягся Скрипач.

— Мы видели только один этот пантеон. А их пять. Можешь тебе представить количество заигравшихся? — Ит сел. — На фоне местных игроки и впрямь… если не боги, то что-то сродни тому. Они влияют на местных. Местные влияют на эгрегор. И вот этакая цветная капуста достается Контролю. Можешь представить себе радость контролирующих, когда они видят такую картинку?

— Про это я как-то не подумал, — признался Скрипач. — Подожди-подожди. То есть, по сути, они сами делают сейчас из себя богов? Настоящих богов?

— Точнее, демиургов. Это не боги, конечно. Но… рыжий, можешь себе на секунду представить, что Яхве, о котором мы сегодня столько раз слышали, способен создать? Даже если это изначально был простой разумный, он при такой поддержке преобразуется в чудовищную сущность. Не сейчас, скорее всего, со временем.

— А почему ты решил, что именно он? — нахмурился Скрипач.

— А потому что он — самый сильный игрок, — развел руками Ит. — У него самая правильная тактика. Я тебе как священник могу сказать, что подобная подмена понятий, во-первых, вполне возможна, а, во-вторых, она будет работать.

— Уверен?

— Уверен. Я знаю много монотеистических религий Сонма, настоящих. И ни в одной из них нет страха, рыжий. Ни в одной. Любовь и сострадание есть. Самоотречение есть. Кто всегда кого наказывает, вспомни?

— Человек сам себя, — пожал плечами Скрипач. — Ад — внутри… погоди! На Терре-ноль, помнишь, та версия христианства, которая… блин, стоп-стоп-стоп… получается…

— Ты правильно всё понял, — вздохнул Ит. — Этих версий не так много, заметь. Мы их встречали на Терре-ноль, на Анлионе, на Соде, на Квинте, на Окисте… теперь видим, как подобная версия зарождается тут. Кому они будут молиться, если победит Яхве, как думаешь? И откуда эти версии — на Терре-ноль, на Анлионе, на Соде, на Квинте, на Окисте?

— Ит… да быть того не может…

— Фрактал, — беззвучно произнес Ит. — Я не назвал еще один пункт. Планета, на которой провели девятнадцать лет Пятый и Лин. Там была точно такая же версия. Вспомни.

Скрипач закрыл глаза, с минуту сидел неподвижно — осознавая.

— Ит, во что мы вляпались? — хрипло произнес он.

— Если бы я знал, — покачал головой Ит. — Но вляпались по самые уши. И сюда попали не просто так. Мне кажется, что с нами теперь вообще ничего не будет происходить просто так.

— Эри? Из-за нее? — прищурился Скрипач.

— Может статься, что из-за нее. Или — уже из-за нас. После того, как она появилась в нашей жизни, меня не оставляет чувство… причастности, — Ит запнулся. — Словно я… словно я стал нащупывать что-то настолько важное, что и сам не пойму, насколько… пока не пойму. Саб, эта планета, пантеон странных игроков… как мир может быть возобновляющимся, а? Я не понимаю этого, но понимаю, что это — возможно, и что…

— Родной, давай пока что не морочить себе голову, а потихоньку разбираться, — попросил Скрипач. — Мы сюда, в конце концов, не воевать пришли. Наблюдать. То, что сейчас получается — хорошо, но явно недостаточно для отчета, который у нас потребуют по возращении. Будем рыть дальше.

— Будем, — согласно кивнул Ит. — Слушай, а давай архив Эри посмотрим? Хотел кое-что сравнить, но времени не было, сам понимаешь.

— А давай, — согласился Скрипач. — Прямо тут?

— Прямо тут. Или сначала искупаемся?

— Сначала искупаемся, пожалуй, — согласился Скрипач. — Слушай, а вот интересно… у этого Яхве ведь должна быть какая-то техническая база? Ему, как и Сабу, кто-то тоже молится? И должны быть передатчики, так?

— Должны, — кивнул Ит. — И что?

— Можно попробовать перехватить их передачи, — усмехнулся Скрипач.

— Для этого надо сначала вычитать их общие соглашения, вдруг это будет нарушением каким-нибудь, — возразил Ит. — Как бы выяснить, что такое «нижняя война»… Местные, воюющие с местными? Или что-то посерьезнее?

— Выясним, — отмахнулся Скрипач. — Пошли плавать.

* * *

Вечером Саб так и не вернулся. Скрипач попробовал было сбросить ему запрос, но система запрос проигнорировала — по всей видимости, Саб ограничил доступ. Поняв, что до утра он точно не вернется, занялись архивом: решили проверить, что Эри записывала на счет религии, и записывала ли вообще. Дубль ее бумажного архива они получили, когда покидали Мелтин, на этом настоял Скрипач, и сейчас этот дубль оказался весьма кстати — равно как и свои собственные сохраненные считки.

Да, Эри писала об этом. И не единожды. В ее архиве присутствовали в изобилии метки-маркеры, указывающие на общность направления и этапов развития религии — рай, ад, Голгофа, искупление — всё это совпадало до малейших деталей. И — чудовищно искаженное, алогичное, уродливое понятие греха.

Эти двое, живя в своем персональном аду, считали грешниками — себя. Мальчишки, за свою жизнь не успевшие сделать ничего по-настоящему дурного (глупые шутки не в счет) оказались настолько сильно заморочены и запуганы, что свою попытку доискаться до правды — по сути, раскрыть чужое преступление — сочли страшнейшим грехом… который на самом деле сами себе выдумали.

Ит и Скрипач раз за разом просматривали модель чужой жизни.

Пятый и Лин.

Появление на свет на Окисте — им сразу дается искаженное понятие о части их расовой принадлежности. Сразу. Но психика штука гибкая, она так просто не ломается.

Дальше — инцидент во время помолвки Лина. Компания молодежи находит бункер, и отпускает на волю находившихся там людей. Людей родом с Земли, что интересно. Очень добрая молодежь: отвезли к транспортникам, за свои деньги отправили… недорогой проход, а на группу еще и со скидкой. Поступок добропорядочных мальчишек.

Дальше — суд. Полное непонимание происходящего, закрытый суд, и высылка. Им ничего не объяснили. Практически — ничего. Совершенно чудовищная и алогичная ситуация… но они настолько верили в непогрешимость «старших», что безропотно приняли наказание, даже не поняв и части его сути.

Дальше — перехват. То, что Берта в своё время назвала перехватом, но был ли это перехват в полном смысле этого слова, до сих пор неясно. Нет данных. В любом случае, вот эти мальчишки оказываются в руках тех, кто, как им кажется, хочет их использовать, и…

И — вуаля! — вот она, та самая вера! Вера — во всей своей красе!

Им, этой несчастной прошлой инкарнации, даже в голову не приходило, что старшие, которые втравили их в это всё — могут быть неправы. Нет, они не обсуждали действия этих старших, они не думали в этом направлении. Не умели. Их не научили, что можно возразить — вот так.

И они начали искать вину, как превопричину происходящему — в себе. И сумели найти. Найти вину, которой не было. Никогда не было. На этот поиск ушло девятнадцать лет, но они, эти двое оставшихся, были настолько чистыми, настолько верящими (не верующими, а именно верящими, и потому — обманутыми), что, не имея никакой вины, создали себе вину — сами.

Фокус Яхве.

Тот самый фокус, о котором сегодня сказал Ра. «Можно обойтись и без чуда, точнее, пряник, подачка, теперь сменяется кнутом. Если ты что-то не сделаешь, с тобой ничего не сделают. Тебя не накажут».

Даже если ты не виноват, ты — виноват.

Следующий шаг — ты сам себе кнут.

Какая чудовищна и подлая ловушка…

— Почему мы с тобой никогда не думали об этом всем… вот с этой стороны, а? — бормотал Скрипач, открывая очередную считку. — Главное наше от них отличие в том, что мы совершенно не зашуганные! И Ри такой же. А был… тоже не такой же… такой же, как они, пожалуй.

— Ну, кое-что они осознали, — возражал Ит. — Много позже, но осознали.

— Ага, уже в ученичестве. Но всё равно, они до конца жизни так и не избавились от этой вины.

— А у нас ее не было. Мы никогда не ощущали ничего подобного, просто потому, что нам само это чувство в принципе не знакомо. Вот я не могу себя заставить спать с Сабом. А почему?

— Действительно, почему?

— Да потому что я ощущаю вину — но не гипотетическую, а самую что ни на есть прямую. Я буду виноват — перед Фэбом. Перед своей совестью. Но не перед кем-то, не пойми кем! Это мой нравственный закон, а не спущенный мне свыше тем, кто вменил себе в обязанность наказывать меня за проступки.

— А я просто попрошу прощения, — Скрипач вздохнул. — Может, и дозреешь до того, чтобы понять — прощение возможно. Я ведь тоже чувствую себя виноватым перед Киром. И перед Бертой. Но я не чувствую, что виноват настолько, что меня невозможно будет простить. Подумай про это, хорошо?

— Подумаю, — пообещал Ит. — Сколько времени?

— Половина второго.

— Ничего себе мы засиделись! Давай ложиться спать, — попросил Ит. — Главное — суть мы поняли. И отчасти начинаем понимать происходящее. Но разбираться нам предстоит еще долго.

* * *

Спать в отсутствии Саба легли в общей гостиной — на операционных столах, стоявших в комнатах, было тесновато, особенно если учесть манеру Скрипача спать в позе «морская звезда». Приволокли подушки, тонкие одеяла, и улеглись с комфортом. Саб за это не ругал, максимум, мог слегка поворчать, но не более того. Заснули как-то неожиданно быстро — все-таки день получился насыщенные и сложный, да и вечером они просидели со считками и архивом дольше, чем планировали.

В четвертом часу ночи Скрипач неожиданно проснулся — ему почудился с улицы какой-то звук. Он чуть приподнялся, прислушался. Точно, слабый шорох, потом — глухой звук отлетевшего в сторону камня.

Рыжий толкнул Ита в бок — просыпайся, мол.

— Чего такое? — недовольно спросил Ит.

— Там кто-то ходит.

— Кто?

— Понятия не имею.

— Если бы там был кто-то посторонний, его бы давно сожрали, — справедливо заметил Ит. Зевнул. — Ложись. Не маячь.

— С удовольствием, но…

На улице снова загремели камни, а потом некто громко и отчетливо произнес:

— Куууууак!

Скрипач лег, натянул одеяло на голову, и мрачно сообщил:

— Ит, это твоих рук дело. Пойди, посмотри.

— Я спать хочу, — недовольно проворчал Ит. — Ну, рыжий…

— Куууууак!

— И не проси, никуда я не пойду, — Скрипач зевнул.

— Ну почему опять я?..

— Куууууак!

— Потому что ты это начал. Ит, заткни эту квакушку, черт тебя подери!!!

— Рыжий, я спал уже, ну какого хрена?!

— Куууууак!

— Иди, я сказал! Четыре ночи! Иди!!! Иначе не заткнется.

Ит нехотя встал, кое-как влез в шорты, и, ежась от ночной свежести, отправился к выходу из дома. На полдороге он остановился, свернул на кухню, и вытащил из ящика изрядного размера кусок лепешки — на всякий случай.

Предчувствия его оправдались на все сто процентов.

У подножья лестницы сидела черная ундина с крупными рыбами в обеих лапах.

— Вот только тебя мне не хватало, — обреченно произнес Ит, спускаясь по лестнице. — Откуда я знал, что вы так хорошо дрессируетесь? Но это первый и последний раз, — предупредил он уползающую к морю ундину. — Ночью больше не выйду. Хоть обквакайтесь. Бартер только днем, понятно? Днем! Кыш, я сказал! Кыш!.. Нам не надо больше рыбы, не-надо-до!!!

06

Ихтиос

Через пару дней Саб в очередной раз послал Ита в Адму — за новой партией медикаментов, за продуктами, и за каким-то своим заказом. Что в заказе, он не сказал, контейнер открывать запретил, но Ит догадался: Саб, по всей видимости, что-то заказывал у генетиков. Поскольку сам Саб, судя по всему, в этот день планировал отдыхать дома, можно было не торопиться. Скрипач дома, Саб дома, он, Ит, отправляется куда подальше… поэтому дома, с вероятностью сто процентов, что-то намечается. Что-то, в чем Ита принимать участие никто не позовет. И очень хорошо, что не позовет. А еще лучше — есть возможность смыться от греха подальше. Последнее время, наблюдая подобные сцены, Ит стал испытывать не только психологический дискомфорт, но еще и физический. Кажется, стали погуливать гормоны — никогда прежде с ним ничего похожего не было. К сожалению, анализаторы, которым пользовался Саб, для такой работы не предназначались. Конечно, общий фон посмотреть просто, но понять толком, в чем корни проблемы, и на основании этого смоделировать решение — не выйдет. Механизм, в принципе, ясен, но… тут начинались «но», связанные с тем, что ни Ит, ни Скрипач «правильными» гермо не были, и то, что было бы неоспоримой данностью для чистого представителя вида, для них данностью не являлось. Тем более что в подобные условия они попали впервые, и если рыжий справлялся легко, за счет естественного фона, то Иту приходилось непросто.

…Собирался в этот раз Ит в Адму несколько дольше обычного: причиной стало то, что упаковать рыбу, которую он планировал в Адме раздарить знакомым, оказалось не во что. С рыбой вышел казус — быстро разобравшиеся что к чему ундины стали притаскивать ее с каждым днем всё больше и больше, и поток поиссяк лишь тогда, когда Ит усложнил правила. Всю подряд рыбу они забирать перестали — Саб подсказал, какая считается дорогой и деликатесной, а какая — бросовой. Мелкую — тоже не брали. Но даже с учетом этих требований рыбы всё равно получалось больше, чем им требовалось, поэтому Ит решил для начала одарить всех, кого получиться, а там, глядишь, и канал сбыта удастся наладить. Саб, смеясь, разрешил ему оставлять деньги за рыбу себе, если, конечно, найдется какой-то дурак, который ему эти деньги заплатит.

Рыбу упаковали в три мешка, мешки засунули в средних размеров бокс из-под какого-то неведомого прибора, а сверху эти мешки Скрипач засыпал льдом — льда в холодильном ларе имелось в избытке.

— Отлично доедет, — заверил он. — Только не тяни, как сядешь, тащи к себе всех, кого встретишь, и сразу отдавай.

— Само собой, — кивнул в ответ Ит.

— И навести там Наэля, — попросил Скрипач. — Расскажешь потом.

— Угу. Рыжий, я к вечеру вернусь, видимо. Ты тут… не особо того.

— Ладно, — отмахнулся Скрипач. — Не буду особо.

* * *

Первый мешок Ит раздал еще в посадочном кармане. Второй у него расхватали в «магазине», пока он забирал заказанные продукты. Третий мешок Ит даже распаковывать не стал, переложил в сумку, кинул сверху пару кусков льда, и отправился вниз, в госпиталь. По дороге его догнал один из продавцов — оказывается, и Саб в своих предположениях мог иногда ошибаться.

— Слушай, еще привезешь? — спросил продавец Ита. Ит замедлил шаг: продавец был пожилой, в немалых годах, и когда бежал за Итом следом, слегка запыхался.

— Что привезу? — не понял Ит.

— Рыбку, — улыбнулся продавец. — Редкий товар, такая рыбка. Это прибрежная, не промысловая…

— То есть? — не понял Ит.

— Ну, ее промышленно не ловят. Штучный товар. Так привезешь?

— Если Саб отпустит, привезу, — пожал плечами Ит. — Не от меня зависит.

— Привези, пожалуйста, — попросил продавец. — У меня сам понимаешь, какие заказывают… а мне такая морока с рыбой этой! Кто ловит, тоже морочат. То не поймали, то погода, то мало поймали. Привози, заплачу. Счет же есть у тебя?

— Нет, — покачал головой Ит. — Мы в собственности.

Тут, как он не так давно понял, это было в порядке вещей. Понятие «раб» весьма растяжимо — и сейчас и он сам, и рыжий, были, по сути дела — рабами. Да, повыше классом, чем многие. Да, при высоком хозяине. Даже при боге. Но — рабами.

— Так я тебе тогда напрямую заплачу. Какими хочешь. Хоть нашими, хоть местными. Так привезешь?

— Постараюсь, — улыбнулся Ит. — Но не обижайся, если Саб не отпустит. Каждый день всё равно прилетать не смогу.

— Да как сможешь, но лучше почаще. Привози, привози. Ждать буду…

* * *

Первым делом, конечно, Ит отправился искать Агни — последний мешок, лед в котором уже начал подтаивать, предназначался именно ей. Точнее, ей и отделу, в котором она работала. Ребята подарку обрадуются. Точно обрадуются. Питаются в госпитале неплохо, но довольно однообразно, поэтому рыба придется более чем кстати.

Агни, как Ит и предполагал, обнаружилась в некоем подобии местной ординаторской — комната эта, предназначенная для отдыха врачей, сегодня оказалась непривычно пустой.

— А где все? — удивленно произнес Ит, входя. — Эй, народ! Куда все делись?

— Ой, это ты? — Агни высунулась из переговорной, расположенной в углу ординаторской. — Как здорово, что ты приехал, Ит! А это что?

— А чем пахнет? — усмехнулся Ит.

— Рыбой… мамочки! Да это белушики! Свежие! Их же сырыми можно есть! И сколько!!! Ит, где ты их взял?!

Ит, немного растерявшись, не сразу нашелся, что ответить.

— Откуда они у тебя? — восхищалась Агни. — Такая вкуснятина! Можно, я посмотрю?..

— Смотри, конечно, — пожал плечами Ит. — Забирай, это тебе.

— Мне? — опешила Агни.

— Ну да. Весь мешок. Убери в холод куда-нибудь, а то сегодня жарко, — попросил Ит.

— Одуреть… — протянула Агни. — Ты хоть знаешь, сколько это стоит? — она кивнула в сторону мешка.

— Понятия не имею, — пожал плечами Ит. — Я эту рыбу не сам ловил. И, если ты помнишь, я тут вообще недавно.

— А откуда ты ее взял? — полюбопытствовала Агни, снова запуская руку в мешок.

— Договорился с ундинами, — объяснил Ит. — Возле дома Саба живет колония. Я их подкармливал хлебом, потом объяснил, что нам можно рыбу приносить, вот они и стараются.

— С ундинами? — медленно произнесла Агни. — Ит, ты шутишь?

— И не думал.

— Ит, с ними нельзя договориться, — покачала головой Агни. — Никак нельзя. Проще договориться с тайфуном или землетрясением. Единственный способ, чтобы договариваться с такими тварями, это центр биоконтроля, и управляющие сферы. Никак иначе.

— Ну, не знаю, — Ит усмехнулся. — Мне вот как-то удалось. Ладно, неважно. Про центр биоконтроля ты мне потом расскажешь. Как там Наэль?

Вопрос, разумеется, застал Агни врасплох — она тут же опустила глаза, и покраснела до корней волос. Понятно… впрочем, все стало понятно уже недели две назад, но, к сожалению, Ит и Скрипач были сильно заняты, и навещать госпиталь просто не имели возможности.

— Неплохо, — Агни подняла голову. — Уже даже ходить пробует, правда, потихонечку. Мы с ним заниматься начали. По общей тройке пока, потом планируем начать четверку нижнюю.

— Он хочет остаться в госпитале? — уточнил Ит.

— Ну… да. Он же свободный, так получается. Когда лечение закончится, Саб больше платить за него не будет. Надо же ему куда-то деваться? А он врач. Доучится, и будет тут работать.

«С тобой, — закончил про себя Ит. — Угадал?»

— Его уже тестировали? — спросил он.

— Нет пока, — помотала головой Агни. Ее темные пушистые волосы тут же растрепались, и она торопливо пригладила их ладонью. — Слишком рано. Когда поправится, будут. Болеть ему еще долго, так что время поучиться есть.

Ит понял, что Агни взялась за Наэля всерьез, и даже слегка посочувствовал ему — вместо того, чтобы лечиться и набираться сил, бедолага уже сейчас сидит над учебными программами. А вокруг курсирует Агни, которая, кажется, вознамерилась удержать его возле себя любой ценой. Если учесть то, что Агни — девушка настойчивая, шанс удержания более чем высок. Тем более что жертва слаба, и сопротивляться не сумеет.

А может, и не захочет…

— Агни, я тогда к нему заскочу? — попросил Ит. — Можно сейчас?

— Заскочи, конечно, — покивала Агни. — Поболтайте. Я как раз пока рыбу сделаю, как у нас делали. Попозже подойду. Ему, небось, такую вкусноту ни разу пробовать не удавалось. Хсата ведь не у моря жили, там рыбу нечасто едят. Ну, морскую. Речную да, но речная невкусная и костлявая.

— Хсата? — переспросил Ит.

— Ну да, — беспечно кивнула Агни. — Он с ними последние два года был… не очень хочет рассказывать пока что, и мы не торопим. У него и так психика травмирована. Ит, иди, иди, я недолго.

* * *

Наэля Ит обнаружил в палате. Гермо и впрямь сидел над какой-то учебной программой, на лице его сейчас читалось напряженное и несчастное выражение. Наэль только что откатил пояснения к самому началу, и стал читать их снова, затем ткнул в пластину пальцем — снова замигал возврат.

— Дохнет? — сочувственно поинтересовался Ит, подходя поближе.

Программа была симулятором — несложная имитация компенсирующей схемы. Ага, ясно, над чем завис Наэль. Ему сейчас надо блокировать острую кровопотерю и параллельно зайти на обработку операционного поля большого ожога… ну и, конечно, он повторяет общую ошибку. Пытается взять приоритет. А тут нет приоритета. Точнее, их четыре. И делаются эти четыре в два приема. Вот только Наэлю сейчас некому дать подсказку по химии, а химию он не знает, точнее, знает, но не в тех объемах, которые нужны для этой задачи.

— Угу, — подтвердил Наэль. — Никак не получается. Сколько не комбинировал, всё равно — максимум, на шесть часов. Потом всё. Вообще не пойму, как тут можно…

— Начал неправильно, — объяснил Ит, садясь рядом с Наэлем на кровать. — Смотри. Бери общий десятый, понижай свертываемость.

— Так кровопотеря же! Как — десятый? — изумился Наэль.

— Вот так, десятый. У тебя десятого по условиям задачи — запас. Это не поле ведь, это госпиталь, так?

— Ну да.

— И чего ты переживаешь? Ты подключаешь клиента к системе, и система будет удерживать давление на десятом. Все, мелкие сосуды ты спас. Тромбоз тоже исключил. Кадавр от тромбоза у тебя тоже дох?

— Было.

— Вот видишь? Простая задачка-то. Готовь поле на десятом составе, как подготовишь, загоняй на заменитель. Под десять процентов.

— А заменитель какой? Медленный?

— Наоборот, на экстру. У тебя сейчас пойдет распад тканей, начнется ожоговая. Ты собираешься эти продукты распада тянуть на медленном? А потом будешь лечить последовательно всё, что начнет рушиться? У тебя заменитель должен работать с упреждением. Понял?

Наэль неуверенно кивнул.

— Врач из меня, как из дерьма пуля, — грустно сообщил он. — Я тридцать лет даже близко не подходил ни к одному больному. И на тебе, пожалуйста… Ит, я ведь всё забыл. Нет, руки помнят кое-что, но голова… совсем дырявая.

— Ничего, справишься, — ободрил Ит. — Да и мы поможем. Агни, рыжий, я. Прорвемся, не вешай нос.

Наэль слабо улыбнулся.

— Хотелось бы в это верить, — заметил он. — А то я чувствую себя дурак дураком.

— Все получится, — покачал головой Ит. — Увидишь.

— Пока что я вижу, что даже самый элементарный тест не сдам, — Наэль тяжело вздохнул. — Ну нет у меня способностей! Нет! Я же не просто так в миссию перешел. Понял, что не тяну…

— Мне кажется, тебя просто неправильно учили, — возразил Ит. — Не с того начали. Знаешь, как нас с рыжим мой скъ`хара гонял, когда мы учиться решили? Не передать! Мы же тоже специальность меняли. Я сначала думал, что вообще не справлюсь. А потом как-то всё стало налаживаться потихоньку. Но первые лет пять я чувствовал себя записным идиотом.

— То — пять, а то шестьдесят, — Наэль отвернулся.

— Да хоть семьдесят. Если изначально неправильно учили, то ничего не получится. У тебя приоритетная схема всегда идет со стандартным алгоритмом, — принялся объяснять Ит. — Ты не действовать не умеешь, ты общую картину не видишь. Вот этому тебя и не научили. Вот оттуда и ошибки. Не бойся, научим. Просто постарайся не вспоминать то, чему тебя учили раньше. Отныне твой бог — импровизация. Ты ходил сегодня?

— Немного.

— Тогда пойдем, пройдемся, — Ит встал. — Давай-давай.

Ходил Наэль до сих пор плохо. Ит, глядя на него, искренне переживал, что лечат по четверке — на шестерке Наэль бы уже бегал. Ну, не бегал, конечно, но передвигался бы значительно увереннее. А так… да, сухожилия срастили, прооперировали, да, Наэль старается изо всех сил, но, на взгляд Ит, помощь недостаточная, и совсем не того качества, которое хотелось бы видеть.

— Ит, правда, подучите меня, а? — попросил Наэль, когда они дошли до самой дальней части коридора, и повернули обратно. Наэль устал, поэтому Ит поддерживал его сейчас под локоть. — Если я не сдам, меня переведут куда-нибудь. Скорее всего, в карьеры. А я…

— Ты хочешь остаться? — напрямую спросил Ит. — Тут, в этом госпитале?

Наэль кивнул.

— А почему? — поинтересовался Ит. Немного бестактно получилось, но Ит чувствовал, что вопрос этот важен.

— Агни, — беззвучно произнес Наэль. — Я бы хотел… остаться с ней. Мне кажется, она не против. То есть не будет против, когда я ей скажу. Как думаешь, согласится?

— Я думаю, что она в тебя влюбилась по уши с первой встречи, — тихо ответил Ит. — Слушай, а ты до того, как сюда попасть, был женат?

— Не был, — отрицательно покачал головой Наэль. — И скъ`хара у меня не было. Ну, постоянного. Так, встречался… пытался… а потом понимал, что всех интересую не я сам, а исключительно моя рожа. Когда это понимаешь, не очень стремишься продолжать отношения. Ит, прости, я не хочу про это сейчас, хорошо?

— Ну, предположим, Агни ты внешне тоже очень нравишься, — возразил Ит. — И, прости, я ее за это не виню. Но она…

— Ит, слушай, давай сядем, — попросил Наэль. — Нет, она немного не такая. То есть совсем не такая. Во-первых, она очень умная. Я не встречал таких умных девушек раньше. Во-вторых, она настойчивая. В-третьих, она была единственной, кто в этом госпитале отнесся ко мне с пониманием. В-четвертых, она…

— Я понял, — покивал Ит. — Значит так, Наэль. И я, и рыжий — сделаем всё возможное, чтобы тебе помочь. Давай минуту отдохнем, и пойдем в палату. Я рыбу привез вкусную, и Агни сейчас ее притащит на дегустацию. Слушай, а куда весь госпиталь делся? — запоздало удивился Ит. — Вообще ни души.

— Агни не сказала? Они на востоке, в район боевых действий отправились, — объяснил Наэль. — Завтра вернутся, а то и послезавтра. Больных, кроме меня, сейчас нет. Мы тут с Агни уже двое суток так сидим…

И не только сидите, догадался Ит. Почему бы, собственно, и нет? Сказочная возможность. Надо пользоваться. Но Наэль-то молодец, еще и курс учебный штудирует.

— Пойдем в палату, — попросил Ит. — Если я правильно понимаю, рыбу тебе уже можно.

— Мне все можно, — усмехнулся Наэль. — А есть я вообще постоянно хочу. Даже ночью.

— Выздоравливаешь, — пожал плечами Ит. — Так и надо.

* * *

К их возвращению Агни была уже в палате. Она убрала с приставного столика какие-то мелкие вещички, принадлежащие Наэлю, и вполне успешно этот столик сервировала: три небольшие чашечки с лхусом, полукруглое блюдце с сухим печеньем, и нарезанная тончайшими ломтиками рыба, посыпанная какой-то остро пахнущей приправой; рядом с рыбой лежали ломтики незнакомого Иту фрукта, тоже издававшие резкий пряный запах.

— Здорово, — восхитился Ит. — А ты хорошая хозяйка. Вот прямо так сырой и есть?

— О, так это же шексен! — обрадовался Наэль. — Надо есть. И побыстрее, испортится ведь. Агни, это невероятно. Вот уж не думал, что еще раз шексен попробую.

— Не меня благодари, а Ита, — возразила Агни. — Он рыбу привез, я только нарезала. Ребят, давайте схватим по кусочку, а потом мне надо будет кое-что сделать… Ит, придется мне тебя просить, видимо. Ты свободен сегодня?

— Свободен, — пожал плечами Ит. — А что такое?

— Да вызов там… я тебе из ординаторской покажу.

— Вызов срочный?

— И да, и нет, — обтекаемо ответила Агни. — Ну, что? Приступим?

…Оставив Наэля корпеть над очередной задачей, они минут через пятнадцать вернулись в ординаторскую. Ит видел — Агни явно чем-то взволнована, но старается свое волнение не показывать.

— Что случилось? — спросил он, едва дверь ординаторской захлопнулась.

— Ох… Ит, пришел вызов. Запрос, на хирургическую патологию. Нужен старший врач и ассистент. Проблема в том, что вызов пришел из Ихтиоса, и… там требование одно такое…

— Какое? — не понял Ит.

— Слушай, ты какой веры? — спросила Агни.

— Ты религию имеешь в виду? — Ит удивился. — Про мою тут никто слыхом не слыхивал. А что?

— Но… ты монотеист, хотя бы?

— Ну да, — пожал плечами Ит. — А какое это отношение имеет к вызову?

Агни вздохнула.

— Вызов к пленнику, причем довольно высокопоставленному. Они… ну, он из верхней войны, и такие, как он, могут выдвигать условия. В общем, он требует врача, причем не простого. А тут только я, причем я младший врач, и не его веры. Ит, слетаешь со мной?

— А где этот Ихтиос? — Ит нахмурился.

— Это подводный комплекс. Шестьсот километров отсюда. Ну, примерно.

— Агни, ничего не выйдет, — покачал головой Ит. — Саб…

— Я с ним поговорю! Попрошу!

— Агни, я же не свободный, — напомнил Ит. — Мне кажется, он не позволит.

— Ну, пожалуйста.

— Ладно, давай попробуем.

* * *

— Нет, нет, и нет, — Саб говорил раздраженно и сухо. — Ихтиос? Нет. Туда с твоим статусом можно даже не соваться. Я могу называть тебя кем угодно, но формально ты — моя собственность. Да и не формально тоже. Даже думать забудь.

— Анубис, очень-очень прошу тебя, помоги! — Агни стояла на коленях, склонив голову. — Это не пустая просьба. Ты же знаешь, раньше я никогда не просила тебя, а сейчас…

— Имя пациента, — вдруг потребовал Саб.

— Сеймо, сын Ирэира, — быстро ответила Агни.

— Так… — протянул Саб. — Подождите там. Мне нужно связаться с Ра.

Связь прервалась.

— Может, сам полетит? — Ит нахмурился. — Что-то он заволновался.

— Саб? В Ихтис? Да никогда в жизни, — покачала головой Агни. — Его туда никто не допустит.

— Почему?

— Всеми водными комплексами занимается Хапи, — принялась объяснять Агни. — Они никогда не пустит Саба к себе… и потом, Саб сейчас там будет бесполезен. Он не той веры. Он бог нашего пантеона. У нас в госпитале сейчас всего два врача-монотеиста осталось, так они оба на кампании. Подожди, посмотрим, что Ра решит.

Ит подумал, что Агни относится к богам, мягко говоря, странно. С одной стороны, она понимала, что никакие они не боги вовсе. С другой — приклоняла колени перед Сабом, как истово верующая. Парадокс? Похоже, что да.

Связь снова ожила.

— Ждите, — приказал Саб. — Сейчас с вами свяжется Ра. Ит, отвечать на все вопросы коротко, ясно, и четко. Понял?

— Да, — Ит кивнул. — Может быть, ты все-таки скажешь, что…

— Ты плохо меня расслышал? — прищурился Саб. — Мне повторить?

— Нет. Но…

— Тогда заткнись, и делай то, что я велю.

Связь снова прервалась.

— Агни, может быть, ты объяснишь? — Ит повернулся к девушке. — По-моему, ты знаешь больше, чем сказала. Это так?

Агни замялась.

— Ну, кое-что знаю, — неуверенно начала она. — Ну, то есть слухи ходили. Нам же здесь не особенно говорят, что и как. В общем…

Продолжить она не успела, потому что связь заработала снова. На экране, встроенном в стенную нишу, показалось лицо Ра — на этот раз Верховный бог обошелся без сияния и прочих спецэффектов, маски на нем тоже не было. Просто рауф, мужчина, средних лет, с уставшим и нервным лицом. Кстати, тоже пегий, волосы почти такие же, как у Саба, трехцветные. Интересно, подумалось Иту, принадлежность к подрасе играет какую-то роль в кастинге на роль бога Земли Node? Наверное, играет. Возможно, они предпочитают брать «своих»…

— Исдес, ты модификат, — Ра не спрашивал, он утверждал. — Судя по твоему лицу, ты много работал с людьми. Я прав?

— Да, Верховный, — Ит кивнул.

— Какую категорию ты имел во время работы на конклав?

— Экстренная полевая хирургия, госпитали первой линии, вторая категория, — ответил Ит. Ответил максимально честно, разве что категорию занизил — на самом деле у него была первая, и по четверке, и по пятерке, и по шестерке. С правом руководства. Вот только, в отличие от Кира, он в руководители не стремился никогда.

— Ты работал с боевыми модификациями?

— Да, — снова кивнул Ит. — По большей части с носителями имплантов, иногда — с механистами.

— С измененными организмами?

— На основе человека? — Ит немного удивился. — Нет. В конклаве запрещены такие вещи. Это противоречит всем базовым религиям, которые…

— Ты монотеист?

— Да.

— Ты имеешь право проводить обряды?

— Да, основные.

— У тебя имплантирована метка?

Ит кивнул. Поднял руку — на ладони появилось переплетение светящихся золотистых нитей.

— Отлично, — кивнул Ра. — Саб действительно грамотно умеет подходить к выбору помощников… иногда. Но в любом случае лучше подстраховаться. Ситуация действительно серьезная, и, похоже, ты нам в ней пригодишься. Если кратко: в подводном городе Ихтиос сейчас находится очень важный для нас пленник, один из ключевых игроков клана Яхве. Пленник… за ним не уследили, и он сумел нанести себе какие-то повреждения. Смерть этого пленника нам категорически не выгодна. Согласно пакту, который заключили играющие стороны, мы должны предоставить пленнику помощь в соответствии с его требованиями. На этом он хотел сыграть — у нас на весь клан всего три специалиста, которые его требованиями отвечают в какой-то мере. Двое из них работают в Адме. Но дело в том, что ни один из них не может быть допущен в Ихтиос.

— Почему? — удивился Ит. Удивился совершенно искренне. — Неужели нет врачей, способных в данной ситуации…

— Врачей полно, — перебил Ра. — Его требование — врач и одновременно священник, причем не пантеона, а другой веры. Три таких врача у нас действительно есть. Один — свободный, работает в подводном городе на Южном полюсе планеты. Он никогда не согласится пойти в Ихтиос, его причины тебе не важны, важен факт — он туда не пойдет. Двое — из того госпиталя, в котором вы находитесь, но… они рабы.

— Видимо, их похитили так же, как и нас? — в лоб спросил Ит.

— Нет. Один попал сюда добровольно, но умудрился проиграть свою свободу. Как — меня не касается, но сейчас он собственность Канры, и Канра запросит за пользование им кругленькую сумму, да еще и будет долго тянуть время, а времени у нас нет совершенно. Второй — из местных детей, воспитанных нами, он в собственности общины, они воспитали этого врача для себя. Его иногда перекупает Канра. Сейчас, если я правильно понял, оба этих врача находятся в полевом госпитале, неподалеку от линии боев. У нас остаешься только ты.

— Но я тоже раб, — напомнил Ит.

— Я могу изменить твой статус. Ты будешь свободным…

— Видимо, только на время моего пребывания в Ихтиосе? — прищурился Ит.

— Это не мне решать, а Сабу, — дернул плечом Ра. — Может быть, он захочет видеть в тебе добровольного помощника, а не раба. Как знать. Надеюсь, ты понимаешь, что твой брат останется с Сабом, и на время твоего отсутствия станет заложником. Во избежание эксцессов с твоей стороны.

Ит вдруг почувствовал, что в душе у него просыпается тихая ярость. Пока что тихая. Пока.

— Верховный, — медленно начал он. — Давайте договоримся так. Я — врач, и я всегда выполнял свою работу честно. Не нужно меня шантажировать, угрожать мне, и пугать меня. Сейчас я вижу ситуацию следующим образом: есть пациент, которому требуется мое присутствие, я способен оказать ему помощь… а я почему-то до сих пор здесь, а не в пути. Смею вас заверить, что, закончив свою работу, я спокойно вернусь обратно, к Сабу под начало, и продолжу заниматься тем, чем велит Саб. Я не настолько глуп, чтобы вмешиваться в игры, в которых я ничего не понимаю, и не стремлюсь понимать.

— Умно, — одобрил Ра. — Конечно, я не верю ни единому твоему слову, но звучит это и в самом деле умно. Хорошо. Девушка — младший врач?

— Да.

— Возьмешь ее с собой, тебе потребуется ассистент. Транспорт… что у вас есть из транспорта?

Агни сделала робкий шаг вперед. Склонила голову.

— Два легких флаера, — сообщила она. — Потом нам нужно будет перейти на один из кораблей Ихтиоса.

— Отлично, — резюмировал Ра. — Отправляйтесь. Корабль за вами пришлют.

* * *

— Ну и как тебе свобода? — с интересом спросила Агни.

— Никак, — честно отозвался Ит. — Не вижу разницы.

Флаер десятью минутами раньше он посадил на воду, где-то в километре от берега. Легкий кораблик дисковидный формы сейчас покачивался на мелкой волне, вход они уже открыли, аппаратуру поставили рядом с собой, и сейчас ждали, когда же, наконец, подойдет корабль, который должен будет отвезти их вниз. Агни, как выяснилось, в Ихтиосе ни разу в жизни не была, но слышала о нем много, и ей явно было интересно, что же им предстоит увидеть.

— Ихтиос базовый город, он у берега, неподалеку, — объясняла она. — К нему время от времени подходят сборщики, передают добычу, а дальше уже из Ихтиоса ее отправляют куда-то дальше. Я слышала, что в какой-то портал.

— А где этот портал?

— Не знаю… далеко где-то, — Агни пожала плечами. — Мне говорили, что в Ихтиосе очень красиво. Стены прозрачные, подсветка, и всё такое.

— А на какой он глубине?

— Почти километр. Здорово, что нас туда отправили, — Агни радовалась совершенно искренне. — Вот только этот Сеймо этот…

— Слушай, объясни толком, — не выдержал Ит. — Что это за Сеймо, и почему такая паника? Чтобы Саб вдруг, ни с того, ни с сего дал мне свободу, чтобы я кого-то там полечил — это, прости, ни в какие рамки не лезет, потому что Саб, как ты сама понимаешь, волоса с голову бесплатно не отдаст. Что происходит, Агни? Давай, рассказывай.

— Я не знаю, кто такой именно Сеймо, и как он выглядит, — Агни потупилась. — Знаю, что он один из порождений Яхве. Его создание. Яхве создает генетические линии, и линии биотехов, на базе людей. Ну и что-то типа механистов тоже. Ит, правда, я подробностей не знаю. Но судя по общей панике, этот Сеймо какой-то важный. Наверное.

— А если судить по словам Ра, то у этого Сеймо имеются боевые импланты, или что-то еще худшее, — продолжил Ит. — Не боишься? Если боишься, скажи честно. Сам справлюсь.

— Не боюсь, — вскинула голову Агни. — Я не из пугливых.

— А я из пугливых, — возразил Ит. — Знаешь, когда я увидел первую «ладу», я перепугался так, как никогда в жизни не пугался.

— Что такое «лада»? — не поняла Агни.

— Да была одна боевая кампания, и там воевали женщины, потерявшие мужей. Женщины-мстители. Они превращали свои тела в оружие, навешивали на себя огромное количество боевых имплантов, самых разных. И вот первая… у нее, считай, мозга уже не было, полчерепа снесло выстрелом, только ствол сохранный был. А тело — небольшой оружейный склад. Со всеми присными, от пальцев, стреляющих иглами, до термических мин. Мы открыли капсулу, а там, в агонии, вот это всё. У нас был незащищенный бокс, рядом — еще три приемных бокса, по четыре врача в каждом, и двадцать тяжелых раненых в самом госпитале. Если бы сработала хоть одна мина, которую она на себе несла, она сожгла бы весь наш госпиталь целиком. Сразу. Понимаешь? А ты говоришь, не из пугливых.

— И вы справились? — испуганным голосом спросила Агни. Ит кивнул. — А женщина? Что стало с ней?

— Отправили домой, там семья с ней простилась, и ее отключили. Это была уже не женщина, пустое тело без мозга и души. Мы все равно сделали всё, что от нас зависело, как положено. Что происходит потом — уже не наше дело.

— Ты ведь много лет работал так, да?

— Много, — пожал плечами Ит. — Если бы с братом не сплоховали, и не попали сюда, работал бы и дальше.

— А я бы так не смогла, наверное, — Агни отвернулась, принялась придвигать к себе поближе чемоданы с аппаратурой. — Я вообще хочу работать не так.

— А как?

— С женщинами, с детишками, — Агни вдруг улыбнулась. — Я бы хотела жить в поселке или в городе, и чтобы у меня были постоянные пациенты. Семьи, династии. Чтобы я им была нужна, чтобы ко мне приходили. Нет, в госпитале тоже неплохо работать, наверное, но только не в таком, как наш. А еще я хочу, чтобы у меня был дом, свой. Большой, красивый. И свой кабинет, для приема.

Ит усмехнулся.

— Да ты идеалистка, — заметил он. — Кстати, как тебе Наэль? Нравится?

Агни открыла было рот, но ответить не успела — рядом с флаером забурлила вода, флаер покачнулся, накренился. Ит едва успел подхватить сначала кофр с оборудованием, а потом — не удержавшуюся на ногах от неожиданности Агни.

— Это, видимо, за нами, — заметил он. — Ого! Ничего себе, а здоровенная штуковина…

Из-под воды показалась сначала узкая, похожая на рыбий плавник, конструкция, сделанная из полупрозрачного материала, похожего на матовое стекло, которую Ит определил, как шлюзовую камеру. Затем, внезапно, флаер вздрогнул, накренился еще сильнее, и замер: под ним теперь находилась не вода, а твердая поверхность. Корабль, поднявшийся к солнцу из глубины, по форме напоминал узкий древесный лист, снабженный посредине плавником, корпус его был сделан из того же материала, что и шлюзовая. Двигательная часть, судя по всему, находилась под водой, рассмотреть ее сейчас не имелось возможности. Обтекаемый гладкий корпус, скругленный по бокам, едва заметные углубления — видимо, какие-то гидродинамические направляющие, полное отсутствие окон и ни одного намека на стыки, швы, или следы сборки. Создавалось ощущение, что корпус корабля отливали целиком, сразу. Интересная технология, особенно для мира четвертого уровня.

— Давай быстрее, — позвала Агни. — Ит, пойдем, а то они ругаться будут.

— А флаер? — опомнился Ит. Он подхватил кофр, спрыгнул на корабль, потом протянул руку Агни, и помог спуститься ей.

— Домой уйдет, я его уже отправляю, — Агни тоже спрыгнула вниз. — Обратно поедем, я его вызову. Ит, пошли. Потом рассмотришь.

— Интересно, — признался Ит, шагая следом за Агни к шлюзовой.

— Да ничего интересного, обычный корабль класса «шельф», — объяснился Агни. — Тут таких полно.

— Их сразу целиком отливают? А из чего он сделан?

— Стабильное стекло, кажется, — пожала плечами Агни. — И какие-то полимеры. Я не знаю, не спрашивала никогда, да и не у кого. Делают и делают, мне-то что.

В шлюзовой, к удивлению Ита, никого не оказалось. Они вошли, из пола выехала дверь, потом, сбоку, выехали еще две, а затем вверх пошел уже участок пола.

— Сейчас, нас адаптируют, и пустят, — сообщила Агни. — Это быстро. Потом, правда, придется полежать час-другой под системой, сам понимаешь. Зато…

— А сколько занимает подъем? — резонно поинтересовался Ит.

— Два часа, если хорошо заместят. Час, если очень хорошо. И пять, если не очень.

— Ты говорила, что в Ихтиосе не была, — напомнил Ит. — Откуда тогда столько подробностей знаешь?

— Так то в Ихтиосе. На полюсе-то я сто раз была, — усмехнулась Агни. — А правила для всех одни и те же.

— Тогда ладно.

Корабль вздрогнул.

— Все, поехали, — Агни села поудобнее. — Поскорее бы выпустили отсюда, охота в окошко посмотреть, как подходить будем. Если, конечно, разрешат.

— Могут не разрешить? — удивился Ит.

— Могут. Потому что города обычно прячут. Мало ли что. Поймают меня, допустим, заставят всё вспомнить, а потом нападут на город. Но не везде смотреть запрещается, есть места, где можно. Надеюсь, мы именно так и пойдем.

* * *

Увы, надежде Агни суждено было сбыться только в самом конце путешествия, тогда, когда корабль заходил в причальную секцию. Город они видели меньше минуты, но всё равно, впечатление он производил более чем сильное. Ихтиос представлял собой единый комплекс, стоящий на исполинского размера донной платформе; все его строения сообщались друг с другом с помощью сложной системы переходов. Город оказался ярко освещен, а вода, прозрачная и черная, над городом переливалась всеми цветами радуги — это работала всё та же система защиты, такую же использовали и наверху.

Сопровождал Агни и Ита хмурый бледный мужчина, рауф, разумеется, и словоохотливостью он не отличался. На вопрос Ита, может ли город передвигаться, мужчина лишь кивнул, ответом он Ита не удостоил. На вопрос Агни, можно ли будет помыться перед работой, ответил двумя словами — «на месте».

Шли долго, видимо, помещение, в котором держали пленника, находилось на нижнем ярусе города, и было значительно удалено от причалов. «Улицы» Ихтиоса являлись, по сути, широкими коридорами, то с ровным полом, то с подъемами и спусками. Лестниц по пути не встретилось ни одной, и это удивило Ита. С его точки зрения, пространство было организовано не эргономично. Но, видимо, у создателей Ихтиоса была какая-то иная логика. Коридоры пересекались друг с другом, переходили друг в друга, образовывали сложные перекрестки и смычки. В них выходило множество дверей; встречались расширения-рекреации, какие-то — снабженные огромными панорамными окнами, какие-то — без окон вовсе. Цвета всех без исключения коридоров были яркими, порой даже кричащими.

Народу, против ожидания, им по дороге встретилось совсем немного. Несколько раз проходили группами мужчины и гермо, все в одинаковой яркой одежде, все деловитые и собранные. Судя по всему, группки эти либо отправлялись на работу, либо шли в жилые помещения, сменившись. Интереса к Агни, Иту и их сопровождающему никто не проявлял.

Последний коридор долго шел вниз, петляя туда-сюда, но уже почти не разветвляясь. Окраска стен стала тусклее, сдержаннее, потом появились признаки того, что помещения внизу охраняются — они миновали несколько постов, две пары шлюзовых дверей, и, наконец, очутились в круглом зале, имевшем два входа и четыре двери, снабженные несколькими степенями защиты. Ит прикинул — нет, его бы такая дверь удержать не сумела, Скрипача тоже. Саба… наверное, тоже не сумела бы. А вот для местных, да и для интервентов, эти двери — техника высокого уровня, более чем серьезная.

— Постойте тут, сейчас к вам выйдут для пояснений, — сообщил мужчина. — С площадки не сходить. Ждите.

Площадкой, как Ит понял, являлся пятачок, пол на котором был ярко-синего цвета, вокруг пятачка пол оказался серым. Ит и Агни поставили на пол свои кофры, и приготовились к долгому и томительному ожиданию — однако, ждать пришло минут пять, не больше. Очень скоро в противоположном тому, по которому они пришли проходе послышались голоса, и в зал вошли пятеро. Один — мужчина в самой обычной одежде, и четверо гермо, одетых во что-то, сильно напоминающее военную форму. Вооружены гермо были длинными шестами, отдаленно напоминающими уасы — Ит понял, что стрелять в подводном городе, по всей видимости, не дозволяется, а вот ближний бой вполне себе допустим.

— Доброго дня, — поприветствовал мужчина, подходя поближе. — Вы, надо понимать, Исдес, помощник Саба?

— Да. Можно просто Ит. А это — Агни, младший врач, мой ассистент, — объяснил Ит. — С кем имею удовольствие беседовать?

Мужчина улыбнулся.

— Можете называть меня Цэр. На самом деле я не аристократ, имя у меня не трехбуквенное, обычное, но тут меня обычно называют Цэр, потому что так короче. Давайте я введу вас в курс дела.

— Спасибо, — Ит кивнул. — Когда Ра отправлял нас сюда, он обрисовал ситуацию весьма туманно.

— О, старый добрый Ра. Это обычное дело, он всегда темнит и недоговаривает. Итак, объясняю. Сеймо, наш пленник, является одним из приближенных Яхве. Он… керувим.

Ит нахмурился.

— Кто, простите?

— Биоморфная разработка, частичный антропоморф, — пояснил Цэр. — Но именно что частичный. Посмотрите сами.

Участок пола перед ними вдруг потемнел, пошел вверх, и через секунду преобразовался в невысокую колонну, на верхушке которой возник небольшой экран. А на экране…

— Понимаете, да? Его было очень трудно взять. Очень трудно. Наверное, легче поймать какого-нибудь Сканду, который, хоть и чокнутый, но все-таки обычный атлант… чем вот это. Во время операции по захвату он уничтожил больше тридцати наших солдат, но его силы тоже оказались не беспредельны, хоть он этим и хвалится… в общем, его удалось взять измором. Двое суток погони, мы не давали ему добраться до суши, и вынудили, в конце концов, сесть на воду… в общем, долгая история. Мы держим его здесь, потому что здесь до него не сможет добраться Яхве. Это, в некотором смысле, наш обменный фонд. На случай непредвиденных обстоятельств.

Ит, прищурившись, всё еще смотрел на экран.

— Боевые импланты обезврежены? — спросил он. — Все?

— Все, — мотнул головой Цэр. — Он здесь уже несколько месяцев, и, поверьте, если бы у него был хоть какой-то козырь, который он сумел бы скрыть, он бы им воспользовался.

— Сплошные «бы», — покачал головой Ит. — Это не вселяет оптимизм. А сколько на нем датчиков? Всего?

— Глаз, вы имеете в виду?

— Это такие же глаза, как я — Бастет, — хмыкнул Ит.

— Просто нам удобнее называть их глазами. Триста шестьдесят в общей сложности. Мы не рискнули их изымать, они связаны с нервными узлами, а в наши планы не входило искалечить его. Да, это техническая достройка тела, но вмешиваться в ее работу опасно.

— Я так и понял, — Ит тяжело вздохнул. — Он агрессивен?

— По отношению к нам — да, — подтвердил Цэр. — Но врачей, которые его осматривали, не трогал. Ни разу.

— Все бывает впервые, — Ит задумался. — Так… Агни, ты будешь выполнять всё, что бы я тебе ни сказал. Без переспрашиваний и раздумий. Сказал — падай, значит, ты падаешь. Сказал — лезь на потолок, значит лезешь. Сказал — танцуй, значит, ты танцуешь. Поняла? Я не шучу.

Агни кивнула. После того, что они увидели на экране, она, кажется, перестала радоваться неожиданному приключению. Она испугалась. Всерьез и по-настоящему.

— Дальше. Цэр, охрану вы оставите у двери. Туда же вы поставите еще шесть врачей. С аппаратурой.

— Но по условиям пакта мы не имеем права, — Цэр запнулся. — Вы думаете, они понадобятся? Вы так уверено говорите, что я несколько растерялся, если честно.

— У меня большой боевой опыт, — пожал плечами Ит. — Выбор за вами: или воспользоваться им, или отправить меня обратно. Но в этом случае я не думаю, что Ихтиос просуществует долго.

— Ихтиос?! — у Цэра глаза полезли на лоб. — О чем вы говорите?!

— О том, что эта тварь способна на то, о чем вы пока не догадываетесь, а я догадался. Будете проверять, или попробуете поверить мне на слово и сделать по-моему? В последнем случае вы ничего не теряете. Да и пакт не будет нарушен, ведь работать с ним буду все-таки я, бригада останется на подхвате.

— Хорошо, — вымучено кивнул Цэр. — Значит, вам понадобится аппаратура и врачи.

— Да, понадобятся. А еще понадобится следующее…

* * *

Новый, последний коридор, на этот раз относительно короткий, вывел в еще один зал — маленький, круглый, с высоким потолком. В зале находились две двери, тоже с высокими степенями защиты, и две лавки, высокая, мужская, и пониже, для женщин и гермо. Ит велел Агни поставить на лавку большой кофр (пока что он был не нужен), взять маленький, и идти следом за ним.

— Боишься? — шепнул он, пока Цэр — а сопровождал их именно он — снимал с двери защиту.

— Ага, — шепотом ответила Агни.

— Не бойся, — улыбнулся Ит. — Если что, успею вытолкнуть.

— Но как…

— Сказал, успею, значит успею. Сейчас иди за мной, держи чемодан повыше, чтобы его было хорошо видно. Веди себя скромно. Глаза в пол, голову наклони. И — молчать. Вообще ничего не говори. Заранее прошу прощения за своё поведение.

— Но ты же ничего не сделал.

— Сделаю, — пообещал Ит. — Цэр, выход один?

— Есть резервный в потолке.

— Это очень плохо, — нахмурился Ит. — Ладно, теперь-то что. Открывайте.

…В комнате, точнее, в камере, в которую они вошли, оказалось, во-первых, неожиданно тепло, а, во-вторых, в ней отвратительно пахло. Причем запах был сложной смесью сразу нескольких запахов: прокисших фруктов, несвежего мяса, фекалий, мочи, стухшего молока, и, почему-то, металлической окалины, словно тут, в этой комнате, работал сварочный аппарат. Сама камера была большой, просторной, площадью не меньше тридцати метров, и хорошо освещенной — скрытые лампы, расположенные в потолочных нишах, давали свет, больше всего напоминающий солнечный.

Существо, стоящее в центре камеры, было абсолютно неподвижным, но Ит мгновенно понял: за ними сейчас следят, причем более чем пристально. Он сделал шаг вперед и остановился. За спиной точно так же сделала шаг испуганная Агни. Раздался слабый шорох, дверь за их спинами закрылась.

— Здравствуйте, — произнес Ит. — Я врач, прибыл по вашему вызову из Адмы. Меня зовут Ит Соградо.

Существо не ответило. Оно продолжало смотреть. То, как оно в данный момент выглядело, вызывало оторопь — даже видавший виды Ит представить себе не мог, что можно дойти до такого, перекраивая поколение за поколением человеческий организм, а, перекроив, достраивая его техникой — до такой степени. Сейчас существо выглядело, как трехметровый столб, с ног до головы покрытый бело-серыми перьями, вот только голову как раз видно не было, она пряталась, скорее всего, под одним из четырех крыльев. Два крыла располагались у керувима спереди, два сзади, и были весьма внушительных размеров — в сложенном виде они легко укрывали все тело своего хозяина полностью. На крыльях, вопреки всем законам природы, располагались в преизряднейшем количестве глаза, размером чуть поменьше, чем обычные человеческие, и взгляд этих глаз был сейчас устремлен на Ита и Агни.

— Я прибыл по вашему вызову, — повторил Ит.

Два передних крыла вдруг стали расходиться, и одновременно с этим зазвучал голос — точнее, даже не голос, а несколько голосов одновременно, и произносили эти голоса одну и ту же фразу.

— Ты не человек.

— Я рауф, — согласился Ит. — Но я очень много работал с людьми, поэтому переделал себе лицо. Так всем было проще.

— Ты раб, — многоголосый хор не спрашивал, он утверждал.

— Нет, я свободный, работаю по найму, — покачал головой Ит. — Эта работа мой собственный выбор.

Крылья разошлись окончательно, и теперь стало возможным рассмотреть стоящего перед ними керувима во всей красе. Рост около трех метров, мускулистый торс, поджарый живот, накачанные, мощные ноги. Вот только лицо выглядело так, словно было не от этого тела. Оно оказалось юношеским, нежным, с капризными пухлыми губами, с голубыми глазами, обрамленными густыми ресницами, с пухлыми щеками и младенчески невинным выражением.

— Какой вере ты принадлежишь? — спросил керувим.

— Я монотеист, поэтому меня и вызвали. Символ моей веры — Единый Небесный Отец, создавший небеса и земли, и призревающий чад своих с начала и до конца времен.

— Чем ты можешь это подтвердить? Или, думаешь, я не знаю, что у настоящих священников с неба должно быть свечение? Я требую доказательство. Иначе я прогоню тебя.

Ит сделал шаг вперед, поднял руку. По ладони поползли золотые нити.

Почти минуту керувим молчал, потом произнес:

— Подтверждение официальной службы, и даже настоящее. Допустим, ты действительно священник. Не фальшивый. Но что тут делает эта нечистая?

— Она моя помощница. Я врач, и я не ношу сам чемоданы. Кроме того, кто-то должен подавать мне инструменты и выполнять мои указания.

— Она твоя жена?

— Нет, — покачал головой Ит. — Мое служение не подразумевает наличие жены.

Еще одна минута молчания.

— Хорошо. Ты окажешь мне помощь, — милостиво разрешил керувим. — С тем условием, что она, — кивок в сторону Агни, — не будет ко мне прикасаться. Тебе прикасаться позволено, но если я скажу, чтобы ты прекратил, ты прекратишь. Сразу же. Ясно?

Ит кивнул.

— Ясно. Что произошло? В чем проблема?

Керувим перевел взгляд вниз, и отвел в сторону руку — до этого он прикрывал ладонью что-то на левом боку.

— Я случайно повредил себя. Во сне.

— Когда это произошло? — Ит подошел чуть ближе. Да, действительно, на боку имелась рана, но выглядела она вовсе не так, как могла бы выглядеть, если бы керувим ободрал себя сам. Интересно…

— Несколько дней назад. Видимо, я неудобно лег. Мне нужно обработать эту рану, и мне нужна повязка. Рана мешает мне спать и болит.

— Я понял, — Ит кивнул. — Мне не нравится, как рана выглядит. Можно ли мне будет осмотреть ее более тщательно, не издали?

— Нет, — отрезал керувим.

— Хорошо. Можно ли мне будет взять у вас анализ крови, чтобы исключить воспаление? Если есть воспаление, я бы порекомендовал принять препарат антибактериальной группы, чтобы его купировать.

Керувим снова задумался.

— Можно, — решил он.

— Агни, достань экспресс-тест и комплекс, — велел Ит. — Сеймо, вас не затруднит присесть? Дайте левую руку, пожалуйста. Это займет всего несколько секунд.

Главное — успеть. Это даже не несколько секунд, это, на самом деле, меньше секунды, если в ускоренном. Одной рукой — экспресс-тест к ладони, другой — всё то, что на самом деле залито в комплекс, в шею. Чтобы наверняка. И — в сторону, потому что препарат, паскуда, действует все-таки не сразу. Подхватить Агни, и, всё в том же ускоренном, в дальний угол комнаты, видя, как бьются об покрытие пола в бешенном танце гигантские крылья, как выгибается дугой тело. Одна секунда, две, три — и препарат, наконец, начинает работать. Тело обмякает, крылья опадают, вздрагивают…

— Агни, нам надо работать, — напомнил Ит, ставя девушку на пол. — Эй, Агни! Ау! Испугалась?

— О-о-очень. Какой же он огромный! И как ты успел только?

— Потом расскажу. Беги к двери, и вели Цэру запустить сюда бригаду. Быстрее, я не уверен, что этой дозы надолго хватит. Надо срочно подключать его к системе, чтобы обезопасить себя.

* * *

— Ит, как вы поняли? — Цэр стоял на пороге камеры, дальше ему идти было нельзя — Ит запретил.

— Понял что? Что вы пропустили у него боевой имплант?

— У него там не было никакого импланта!

— Правильно. Изначально не было. Он его собрал самостоятельно, из того, что на нем оставалось, вырастил то, чего не хватало, и… вы не обратили внимания ни на то, что он изодрал стены в камере, ни на запах сварки?

— Но он неминуемо погиб бы сам, — возразил Цэр, правда, без особой уверенности. — У них это считается грехом…

— Ничего подобного, — помотал головой Ит. — Да, он бы погиб сам, но при этом он бы успел забрать с собой половину города. А может, кстати, он бы и не погиб.

— И как вам только удалось так ловко его вырубить?

— Сам удивляюсь, — признался Ит. — Не думал, что настолько легко получится. Хотя есть у меня одна мысль. До этого все врачи, которых он видел здесь, лебезили перед ним, боялись его, и строго соблюдали все соглашения. Я оказался для него неожиданностью.

— Для меня тоже, — признался Цэр. — Что вы будете делать?

— Изымать имплант, — объяснил Ит. — Народу хватит, операция долгая и сложная. Вести буду сам, по условиям пакта. Ассистенты будут меняться.

…Объем предстоящей операции оказался таким, что Иту от одной мысли о предстоящей работе делалось не по себе. Затея трудная, опасная, с плохо предсказуемыми последствиями. И как только этот проклятый керувим умудрился собрать в своем теле вот такое? Из подручных материалов, из собственных «запасов», по всей видимости, оставшихся от изъятых из его тела имплантов, из своих же «глаз» он вырастил в своем теле мощный игломет — причем иглы, разумеется, предназначались исключительно рауф, каждая игла содержала кровь самого керувима, а это гарантированная смерть для любого рауф, которого подобная игла даже просто заденет. Несовместимость чужеродных белков, организм уничтожает сам себя, потому что начинает «видеть» в себе — химеру. Ит эту схему отлично знал, и видел в действии неоднократно. На шестом уровне уже умели с ней бороться. Больные, пусть и не все, но выживали. На четвертом — не умели. Значит, эту же схему знал и Яхве, и его приближенные. Плохо. Очень плохо. Для рауф. А еще — это лишняя деталь в общую мозаику. Которая и так не ахти.

Причем если бы игломет не порвал изнутри кожу — чистая случайность, по всей видимости — обитатели Ихтиоса узнали бы о его существовании уже по факту, когда разъяренный Сеймо вырвался бы на свободу, и принялся бы крушить всё вокруг, разрушая и убивая.

Приди к Сеймо другой врач — дело обошлось бы повязкой, под которой керувим отлично прятал бы до срока недоделанный игломет. Собственно, именно на это керувим и рассчитывал. Его версия про ободранный во сне бок была придумана исключительно ради того, чтобы получить на этот бок мягкий дезинфицирующий пакет с наклейкой, под которым он планировал скрывать то, что постоянно прижимать рукой стало неудобно.

Уничтожить керувима нельзя. Значит, надо удалить имплант… а имплант связан ну буквально со всеми органами. Это даже не имплант, это не пойми что: и дорощенные мышцы, и механические детали, и кровеносные сосуды, и что-то вообще непонятное. Пока — непонятное. Но с этим непонятным надо будет разобраться, и при этом — оставить керувима в живых. Задачка.

Хорошо, что удалось загнать керувима в глубокий наркоз. Больше всего Ит опасался, что «человеческие» препараты могут некорректно действовать на это измененное существо. Однако, к его удивлению, после анализов стало ясно: таких проблем можно не опасаться. Да, это не совсем человек, но основа — человеческая. И даже группа крови человеческая, на удивление. Странно, особенно если учесть полые кости (иначе как бы эта туша сумела подниматься в воздух?), три пары легких (вот откуда эта бочкообразная огромная грудная клетка), три трахеи (потому-то он так странно и говорил), полностью перекроенный мышечный каркас, и еще множество сюрпризов, которые Ит про себя назвал «загадками для хирурга».

Что ж, надо начинать. Всё равно выбора нет.

* * *

Семьдесят два часа.

В общей сложности — семьдесят два часа, за которые он отходил от стола только для того, чтобы вогнать себе стимулятор или сделать глоток воды. Бригад ассистентов Цэр прислал сначала две, потом еще три, они хотя бы имели возможность смениться. Конечно, Ит понимал, на что подписался, но он не думал, что всё окажется настолько трудно и непредсказуемо.

Тело биоморфа оказалось сложнейшей, на первый взгляд и вовсе алогичной конструкцией, и, прежде чем начать оперировать, нужно было хоть как-то разобраться, что к чему… а сканер четвертого уровня — это не шестерка, где все просто и удобно, это, конечно, неплохая система, но от совершенства весьма далекая. Поэтому с некоторыми деталями, которые сканер не видел, приходилось разбираться уже «по месту», а от этих «по месту» волосы вставали дыбом. Как это всё вообще может работать, в каком воспаленном воображении такое могло появиться, и, главное, как извлечь из тела выращенное в нем наполовину биологическое и наполовину механическое образование, и не убить при этом носителя?

Однако удалось. Невероятно, но удалось — да, действовать пришлось этапами, останавливаться, смотреть, моделировать. Но — получилось. Игломет извлекли по частям, восстановили прежнюю структуру (или подобие прежней, Ит при всем желании не смог бы сказать, как там всё было изначально), загнали керувиму три системы поддержки и кучу препаратов для быстрейшей регенерации, и…

И тут Ит понял, что, во-первых, ему самому уже физически плохо, а, во-вторых, он забыл, как называется место, в котором он сейчас находится. Доработался.

— Ит, все в порядке? — спросил один из ассистентов. Ит не разобрал, какой именно — все сейчас были в хирургичках, только глаза и видно.

Камеру керувима сейчас превратили в палату интенсивной, а до этого ей пришлось побыть операционной. Ассистент и Ит в этот момент снимали показания системы, а трое других помощников готовили препараты на смену.

— Да, все нормально, — подтвердил Ит. — Дальше, видимо, вы сами?

— Разумеется. Спасибо вам, впервые в жизни такого уровня работу видим, — заметил ассистент. — Как вы только сумели.

Ит усмехнулся.

— Я тоже, — сказал он. — Правда, я тоже вот так… впервые в жизни. Скажите, мне можно уже домой? Или я для чего-то тут нужен?

— Я сейчас провожу вас, надо сказать Цэру. Вы отдохнуть не хотите? Хоть поспали бы немного.

— Я дома… или в корабле. Волнуюсь, у меня там брат, наверху, — Ит понял, что несет чушь. Ну, брат. Но ведь брату не три года, правда? Однако ассистент, кажется, не обратил на это внимания. Надо и надо. Значит, надо. — Со мной девушка была, Агни. Ей тоже нужно домой, мне кажется.

— Пойдемте, — приказал ассистент. — Нельзя принимать столько стимуляторов, это вредно.

— Да, наверное. Вредно, — согласился Ит. Мысли путались, но спать ему почему-то не хотелось. Даже странно.

…Цэр встретил их в верхнем зале, том самом, с синим полом. Агни, по счастью, тоже была там. И собранные кофры тоже были там, и этим кофрам Ит несказанно обрадовался. Значит, пытка и впрямь кончилась, и они сейчас отправятся на поверхность. Как они тут живут вообще, в этом подводном городе… как его там?

— Агни, как это место называется? — шепотом спросил он девушку.

— Ихтиос… Ит, с тобой всё в порядке? — Агни испуганно посмотрела на него.

— Не очень, — невпопад ответил Ит. — Я перестарался со симуляторами. Боялся ошибиться. Вот же чертова тварь…

— Кто?!

— Сеймо. Проклятый биоморф. Если он еще раз такую штуку отрастит, я не соглашусь ее вырезать. Ни за что. Я его просто грохну, и плевать я хотел на все соглашения и пакты!..

— Ит, замолчи, тебя же слышно, — шикнул Агни. — Цэр, вы нас отпускаете?

— Да, да, конечно, — Цэр подошел к ним. — Ит, спасибо большое. Вы не представляете, как вы нас выручили!..

— Почему — не представляю? Представляю, — вяло пожал плечами Ит. — Он бы вас всех тут прикончил… наверное… хорошая у них какая религия… врать, обманывать, притворяться, убивать — всё можно… Цэр, сколько займет дорога обратно?

— Час на декомпрессию, если с поддержкой, и час полета. Может быть, даже меньше. Вы прямо сейчас хотите?

— Да, — Ит кивнул. — Если можно, прямо сейчас. У меня дела наверху, недоделанные. А у Агни — жених… Жених ведь, да? — он подмигнул. — Наэль хороший парень, не упусти. Экзамены ему сдать поможем. Подучим. Обязательно подучим…

— Цэр, нам действительно лучше побыстрее на корабль, — попросила Агни.

— Вы проводите его до дома? — спросил с сомнением в голосе Цэр. — Кажется, он и впрямь…

— Если можно, я вызову с корабля Саба и Инпут, они доставят его домой. Они живут в закрытой зоне, я не сумею его проводить.

— Значит, все-таки не солгали, — пробормотал Цэр. — Ра не солгал… я-то думал, что он представился Исдес просто так, для хвастовства… Хорошо, Агни, пусть будет по-вашему. Сейчас я вызову сопровождающих, и отправлю вас на поверхность.

* * *

Обратную дорогу Ит почти не запомнил. Так, какие-то фрагменты — вот Агни с восторгом смотрит из окна корабля на удаляющийся подводный город, сияющий множеством разноцветных огней, вот кто-то, не разобрать, кто, ставит ему систему для быстрой декомпрессии, вот этот же кто-то ее снимает, вот корабль поднимается на поверхность, и Агни говорит «приехали», вот рядом с кораблем зависает флаер, на который пересаживается Агни, и вот, наконец, корабль Саба, и сам Саб, и рыжий…

— …слышишь, чего говорю? Ит, эй, слышишь? Не молчи, ответь хоть что-нибудь!

— Чего тебе ответить?..

— Что там было, внизу?

— Херь какая-то была. Рыжий, это ты, да? Солнце такое яркое. И море белое совсем…

— Саб, мы скоро дома будем?

— Скоро. Что такое?

— Он, кажется, что-то принял, и я не знаю, что, — в голосе Скрипача звучит тревога. — У него зрачки на всю радужку. Ит, что ты принимал?

— Я не принимал. Я… стимулятор… так сложно оказалось… ошибиться боялся. Ошибся бы, прикончил бы…

— И правильно бы сделал, — злым голосом заметил Саб. — Рыжий, бери управление. И давай быстрее.

— Куда? В Адму?

— Домой. Сами разберемся. Ну точно, ты посмотри, всё предплечье и крапинку! Сколько ж ты себе ввел? Ты в своем уме?!

Если бы Саб просто ругался, Ит, наверное, начал бы ему отвечать. Но Саб, ругаясь, одновременно сделал две очень правильные вещи — одной рукой прикрыл Иту глаза, другой — прижал к себе, крепко, аккуратно, и совершенно не грубо… до этого Ит ждал от него в худшем случае тычков и затрещин, а в лучшем — показного равнодушия, но сейчас Саб повел себя неожиданно, совсем неожиданно. Настолько неожиданно, что плохо соображающий Ит в тот момент просто растерялся.

— Сиди спокойно, — приказал Саб. — Потерпи, скоро станет легче. Сколько времени ты оперировал эту тварь? Двое суток?

— Трое. Они идиоты, он бы их всех поубивал, — сидеть вот так, расслабившись, прижавшись к Сабу, оказалось удобно, а глаза без яркого света тут же стали меньше болеть. — Черт, забыл им сказать про верхний люк. Надо будет потом… Он как-то сумел вырастить в своем теле игломет… причем иглы его собственные, их он тоже в теле отращивал…

— С токсином?

— С его кровью. Там этих игл было килограмма три, представляешь, Саб? Мышечный мешок, и три килограмма иголок, которые острыми концами внутрь этого мешка… и к каждой даже свой кровеносный сосудик подходил, я такую систему никогда не видел, чтобы иглы прямо в теле росли… такая гадость… как ежа иглы, только длиннее… или как у дикобраза?

— Что такое «ежа»?

— Ёж, — поправил Скрипач. — Животное, в человеческих мирах встречается. Небольшое, и с колючками. Дикобраз тоже животное с колючками, только побольше, и живет там, где потеплее.

— Понятно, — протянул Саб. — Рыжий, как прилетим и машину посадишь, иди вниз, набери воду в ванную. Систему поставлю сам, потом помочь вымыться, и спать. Наорать на вас я успею завтра.

— А на меня-то за что? — возмутился Скрипач.

— За компанию, — парировал Саб. — Посадил? Молодец. А теперь живо вниз, и воду сделай потеплее. Сам знаешь, если резко нейтрализовать препарат, будет знобить… и не только. Бегом, дальше я сам справлюсь.

* * *

Проснулся Ит ночью, и проснулся он от ужасной жажды. Во рту пересохло, язык, по ощущению, напоминал наждачную бумагу, в горле першило. Да и чувствовал Ит себя просто отвратительно — озноб, слабость, ломота во всем теле. Кажется, и впрямь последствия передозировки. Почему никто не сказал ничего, не остановил? Хотя, если разобраться, он бы тоже не сказал, окажись он сам на месте ассистирующих врачей. Начальству не говорят. Начальство само решает.

Ит кое-как сел, накинул на плечи одеяло, огляделся. Спал он, оказывается, в гостиной, и не один — рядом с лежанкой стояло кресло. Пустое. Значит, кто-то всё это время сидел рядом… и это был не Скрипач. Потому что Скрипач бы рядом не сидел. Он бы рядом лежал.

— Пить хочешь? — спросил Саб с кухни. — Тебе лхус с медом или просто так?

— Хочу, — отозвался Ит. Голос звучал сухо и слабо, как запись на старой пластинке. — Можно холодный?

— Можно, можно. Мед положить?

— Положи, — согласился Ит. Правда, пусть положит. Лхус, скорее всего, перестоялся, и будет горчить. Но с медом — вполне нормально.

Через минуту Саб вернулся с двумя чашами лхуса, и, как оказалось, обе эти чашки предназначались Иту — тот сам не подозревал, насколько же сильно хочет пить. А лхус, против ожиданий, оказался вовсе не перестоявшимся, он был свежим, только что заваренным.

— Спасибо, — Ит отдал вторую чашку Сабу. — Я бы еще выпил, наверное.

— Сейчас принесу. Полчаса назад заварил, ждал, когда ты проснешься, — объяснил Саб. — Да, странные дела творятся, странные. Кстати, запросил отчет о твоей операции. Сильно. И неожиданно. Ты хорошо отработал. Даже лучше, чем можно было предположить. Вот только зачем ты такое количество стимулятора себе загнал?

— Боялся ошибиться. Там столько всего наворочено, что тихий ужас, — Ит поежился. — Даже не представлял себе, что на базе человека реально такое сделать.

— Можешь утешить себя тем, что в следующий раз при встрече с подобной тварью оперировать ее тебе не придется, — обнадежил Саб. — Придется, скорее всего, стрелять. Кстати, тебе отдельное спасибо от наших спецов. Теперь про анатомию керувимов мы знаем на порядок больше, чем знали раньше. Впрочем, у Яхве есть экземпляры и покручу. Вот только покопаться у них в кишках вряд ли представится возможность. Он их очень бережет, и мертвыми они нам в руки не попадали… хотя убивать несколько раз получалось, да… гм… ты хоть понял, кого работал?

Ит помотал головой.

— Это один из глашатаев Яхве. И, соответственно, каратель, боевая единица. Их не очень много, на всей планете штук триста, кажется, и это пренеприятные твари. Причем совершенно беспринципные. Жрут, опустошая целые селенья, охотно спариваются с местными женщинами… видел бы ты, какое получается потомство, обалдел бы… одно из любимых развлечений — испражняться налету, как это делают птицы. И да, конечно, они под завязку набиты оружием, преимущественно боевыми имплантами. Жаль, что ты не повыковыривал ему глаза, — усмехнулся Саб. — Поверь, он это вполне заслужил.

— Он меня спрашивал про мою веру, — заметил Ит. — Саб, они знают про официальную службу, ты в курсе? Он опознал подтверждение статуса священника. Мое подтверждение.

— Нет, — покачал головой Саб. — Так… подожди, это серьезно. У тебя запросили такое подтверждение? Он? В Ихтиосе?

— Да.

— Так-так-так… у тебя…

— Вставлена молекулярная нить с кодом, смотри. По аналогии с той, что ставят агентам. Ра ее тоже узнал, я же ему показывал. Только эту нить ставит конфессия. Я же говорил, что в госпитале был не только врачом, но и священником. И он, этот керувим, опознал мой статус, но так, как его опознают официалы. Не мне тебе рассказывать.

— Вот это номер, — Саб сел в кресло. — Ладно, подробнее мы про это поговорим утром. Ты еще пить хочешь? Ломает сильно?

— Хочу. И ты был прав, знобит.

— Тебе еще и от голода знобит, ты почти четверо суток не ел. Сумеешь доползти до кухни? Есть суп, и каша сладкая, с орехами. Поесть надо.

— Сумею, — Ит снова сел. Поплотнее запахнул одеяло — в гостиной сейчас было свежо, а от холодного воздуха озноб пробирал аж до судорог. — Сейчас, соберусь.

Саб с сомнением посмотрел на него, нахмурился.

— Ладно, собирайся, я пока еду разогрею.

…На то, чтобы собраться, Ит потратил минут пять — трудно вылезти из теплой постели, когда так трясет. На кухню он пришел, кутаясь во всё то же одеяло — если с постелью расстаться получилось, то с одеялом — уже нет. Без одеяла начинал колотить такой озноб, что дойти до кухни он бы просто не сумел.

После супа, как это ни странно, стало полегче — видимо, из-за того, что суп был горячий. Кашу Ит доесть не смог, осилил только половину, после этого они выпили еще по чашке лхуса, и Саб помог Иту дойти обратно и лечь.

— Надо будет подумать, кому и как можно рассказать про то, что ты узнал, — размышлял вслух Саб. — Хапи, конечно, уже в курсе, за тобой там следили… но Хапи скрытен, да и не способен он толком осознать то, что увидел. Нужны адекватные и понимающие боги. Те, кто способен понять и воспринять.

— Может быть, попробовать об этом рассказать Ра? — предположил Ит. — Тем более что он тоже видел и мою руку, и подтверждение.

— Боюсь, что Ра не осознает всей серьезности той информации, которую ты добыл, — протянул Саб. — Поэтому придется действовать иначе. Маат — может быть. Гор — может быть. Бастет — возможно. Я еще подумаю. Только службы нам тут не хватало!

— Может, ее тут не будет, — Ит зевнул. Озноб уже почти прошел, и ему захотелось спать. Просто ужасно захотелось. Действие стимулятора, кажется, закончилось полностью, и он ощутил, наконец, огромную усталость, словно все эти сумасшедшие дни навалились на него скопом, одновременно. — Не было же до сих пор.

— Оптимистично и глупо, — проворчал Саб. — О, кстати! Я совсем забыл тебе сказать. Тебе же заплатили за эту операцию, и знаешь, сколько?

Саб назвал сумму — на эти деньги можно было купить вполне приличный дом или хороший корабль. Или несколько десятков рабов, на своё усмотрение.

— Хапи заплатил, пленник принадлежит ему, — объяснил Саб. — Ты весьма неплохо заработал, но… но этими деньгами ты можешь воспользоваться только в том случае, если останешься свободным. Оставить тебя на свободе, а, Ит? Хочешь?

В тот момент Иту больше всего хотелось спать, но он все-таки нашел в себе силы спросить:

— Рыжему ты ведь свободу не дашь?

Саб отрицательно покачал головой.

— Ну, тогда и мне не надо, — Ит закрыл глаза. — Или мы оба свободны, или никто не свободен. Саб, а можно часть этих денег перевести Агни? Раз они мои пока что, я бы хотел отблагодарить ее за помощь. А всё остальное заберешь себе ты, когда снимешь статус.

— Хорошо, — пожал плечами Саб. — Завтра скажешь сумму, я переведу. А на счет свободы надо подумать… эй, Ит, слышишь? Я подумаю про статус. Взвешу все «за» и «против», потом приму решение. Ит?..

Но Ит его не слышал, потому что уже спал.

07

Эдем

— Ну охренеть вообще. Семьдесят два часа! Ит, это уже явный перебор, нельзя было так.

— А как было можно, рыжий?

— Надо было вызвать кого-то, попросить помощи, потребовать…

— Некого просить, некого звать, — Ит зевнул. — Понимаешь? И потом, разреши тебе напомнить, мы и дольше работали. И четверо суток, и пятеро. И ничего, все живы.

— Бригадой. Ит, мы не работали поодиночке — вот так. Илья тех, кто с ног валился, всегда гнал спать. На час, на два, на три, как получится. Чтобы вообще без смены семьдесят два часа — такого не было.

— Мне вообще-то помогали, — напомнил Ит.

— Крючки тебе держали, — огрызнулся рыжий.

— Ну, может, и крючки. Всё равно, что сделано, то сделано.

…Саб снова улетел по каким-то своим делам, причем корабль он в этот раз взял церемониальный, и оделся по полной форме: маска, плащ, юбка, уас, и полный набор инструментов, уложенных в замаскированный под большой ларец кофр. Было видно, что он не прочь взять с собой Скрипача, но Скрипача он все-таки оставил дома — за компанию с Итом. Ит от стимулятора уже совершенно отошел, но спать хотел ужасно, приходить в норму, по его собственному мнению, ему после такой встряски придется дней пять, как минимум.

— Я к чему, собственно, — Скрипач плюхнулся на лежанку рядом с Итом. — По-моему, пора делать отсюда ноги. Мы уже достаточно выяснили, чтобы…

— Что мы выяснили? — Ит прищурился. — Мы ничего не выяснили, рыжий. Даже наоборот. Мы выяснили пока что исключительно тезисы. Пять игроков, войны, странные игры с местными. И? И что?

— А то, что я уже остался без ноги, а ты мог запросто дать дуба, — рявкнул Скрипач. — Если бы сердце не выдержало? Головой подумай, ради чего тут сидеть?!

— Ради Эри, — пожал плечами Ит. — Забыл?

— Не забыл! Информации мы можем предоставить — выше крыши.

— Ой ли? — хмыкнул Ит. — Нет, дорогой мой. Нет. Керувим знает про официальную, верно?

— Ну.

— Баранки гну! Напряги извилины! Знает про официальную, значит, знает и про Контроль. Значит, тут еще и официалка в игру вмешивается, и контролирующие, и пусть Саб говорит сколько угодно, что тут такая вольная вольница, но Саб — ошибается. Он, кстати, понял, что ошибается. Его мои слова не сильно развеселили. А меня совсем не радует тот факт, что Саб, проживший тут много лет, так лихо лоханулся, — Ит сел. — Это значит, что лоханулись и другие.

— И что ты предлагаешь? — Скрипач с интересом посмотрел на Ита. — Остаться и продолжать? Вот только что продолжать?

— Разбираться, — упрямо ответил Ит. — Рыжий, та информация, которой мы владеем сейчас, ни на что не годна. Это просто констатация факта, и не более того. До сути процесса мы так и не дошли.

— А ты подохнуть не боишься в процессе дохождения до сути? Ты еще одного керувима на операционном столе выдержишь?

— Выдержу.

— А то, что мы тут вытворяем с Сабом?

Ит тяжело вздохнул.

— С этим хуже, — признался он. — Со мной происходит что-то, и я не понимаю, что именно.

— Гормоны, что еще, — пожал плечами Скрипач. — Может, хватит ломаться? Ну переспи ты с ним пару раз. Между прочим, полезным вещам научишься.

— Зачем мне эти полезные вещи? — Ит отвернулся. — С кем мне их впоследствии использовать? С Фэбом? Могу себе представить, как он обрадуется.

— Не надо начинать всё сначала, — попросил Скрипач, вставая. — И по десятому кругу читать мне морали. Пойдем, пожрем чего-нибудь. И приготовим, а то вернется опять злой, как черт, а жрать нечего.

— А статус он мне все-таки снял, — констатировал Ит, выбираясь из-под одеяла. — Спасибо, хоть Агни денег перевел.

— Он честный, — заметил Скрипач.

— Мне от этого не легче.

* * *

Статус свободного Саб у Ита действительно снял, в этот же день, еще до отлета. Спросил еще раз, получил согласие, и тут же отдал распоряжение. Но было видно, что Саб все-таки колеблется. С одной стороны, ему было спокойнее, что они находятся в положении рабов. С другой — Саб понял, что использовать в полную силу он своё «приобретение» в этом статусе не сумеет. И его теперь одолевали сомнения. По крайней мере, улетел он в глубокой задумчивости, и даже почти не ворчал; а еще он, к большому удивлению Ита, оставил ему часть денег — немного, но на какие-нибудь приятные мелочи вполне хватит.

Сейчас стоят жаркий ленивый полдень; Ит, посидев с полчаса вместе со Скрипачом на кухне, решил, что стоит, наверное, еще поспать. Обедать он не хотел, нахватался кусочков — Скрипач сегодня затеял большую готовку, на несколько дней вперед, чтобы потом не тратить время, и Иту досталось много всего вкусного. И свежие овощи (прекрати таскать морковь! это не морковь; и всё равно прекрати), и вяленое мясо (Ит, положи, я тебе сказал, это в жаркое!), и фрукты (я тебе сейчас по рукам надаю, ворюга), и кусок вчерашнего пирога с вареньем (вот вернется Саб, и даст тебе по башке), и горсть конфет местного производства (да подавись ты, надоел!!!). В результате Скрипач остался хозяйничать на кухне, а Ит, прихватив с собой чашку лхуса, отправился в свою комнату, и завалился спать до вечера — он небезосновательно предполагал, что ночью ему не дадут выспаться Саб с рыжим, и решил, что пока есть возможность побыть в тишине, её надо использовать.

Скрипач, кстати, рассказал интересную вещь. Оказывается, все эти дни, пока Ит отсутствовал, Саб к нему и пальцем не прикасался. Да, они разговаривали, просматривали «молитвы», пару раз даже слетали на вызовы — но вот интима не было, на ночь Саб закрывался у себя, и никаких попыток приставать к нервничавшему рыжему не делал. Ита это обстоятельство сильно удивило: он никак не ожидал от Саба такого проявления сочувствия или понимания. Однако — факт остается фактом. Но сейчас, Ит был в этом уверен, ночь предстоит «творческая». Саб не любит долго воздерживаться, а поводов нервничать или переживать больше нет. Поэтому… поэтому лучше выспаться днем. На всякий случай.

Иту категорически не нравилось, как последнее время стал вести себя организм: если раньше тело реагировало стандартно, сейчас ни о каком стандарте и речи не шло. И о желании тоже. Во-первых, стал болеть живот — спазмы, причем очень сильные, шли по нарастающей, захватывая не только внутренние мышцы, но и мышцы брюшины, а это было совсем уже скверно. Во-вторых, стало с катастрофической скоростью меняться настроение — явный признак сильнейшего гормонального сбоя, никогда в жизни с ним подобного не происходило. Приходилось сдерживаться, контролировать себя, и он с каждым днем все больше боялся сорваться. В-третьих, начались головные боли, приступообразные, до темноты в глазах — именно из-за этих болей он на самом деле гнал себе в таком количестве стимулятор во время операции. Не приведи мироздание, такая сложная работа, и провалить ее? Заснуть, потерять сознание, или от головной боли… ну нет, лучше было рискнуть поймать передозировку (что и произошло), чем запороть то, что нужно было сделать.

…Ближе к вечеру в комнату сунулся Скрипач и позвал ужинать. Саба до сих пор не было, и рыжий предложил поесть на берегу, полюбоваться закатом, покормить ундин, и поболтать в свое удовольствие про свои дела. Ит согласился — за день он неплохо выспался, а отказываться от приготовленной Скрипачом еды сумел бы кто-то только очень сильно объевшийся. Отнести себя к объевшимся Ит никак не мог, после трех суток вынужденного поста он жалел только об одном — что нельзя спать и есть одновременно.

* * *

Просидели, однако, недолго.

События, которые случились дальше, стали происходить с какой-то сказочной, неимоверной быстротой; до этого момента оба они, кажется, и не подозревали, что Node горазд на подобные сюрпризы, до этого казалось, что происходящее более ли менее все-таки предсказуемо, но на практике все оказалось вовсе не так.

Сначала раздался знакомый свист — откуда-то с неба свалился в ангар корабль Саба. Именно свалился, даже не сел. Ит и Скрипач вскочили на ноги и кинулись к дому, и в этот же момент из дома пулей вылетел Саб: встрепанный, со съехавшим нагрудником, и державшейся на честном слове маской — у нее оказалось расстегнуто крепление.

— Быстро! — заорал Саб. — В третий ангар!

— Чего… — не понял Скрипач, но договорить ему Саб не дал — схватил за руку и потащил за собой.

— Бегом! Ит, бегом, его видно уже!!!

— Где? Что? — Ит заозирался, но посмотреть Саб не дал — рванул Ита за руку, так же, как до него Скрипача, и поволок в дом.

— Саб, что видно? — спросил Скрипач.

— Эдем! — рявкнул Саб. — Сюда идет Эдем, идиоты! Быстрее!

— Может, вещи взять какие-то? — спросил Ит.

— Двадцать секунд, — разрешил Саб. — Еду, одеяла, облачения. Живо!

— Мы надолго? — поинтересовался Скрипач, подхватывая то, что попадалось под руку.

— Понятия не имею. Всё?

— Да, всё, — Ит в ускоренном проскочил их с рыжим комнаты, и скинул в одеяло то, что было ближе. — Идем.

..Третий ангар Саб при них ни разу еще не открывал. И сейчас оба поняли, почему. Правильно, такие игрушки мужчины обычно держат для себя, и предпочитают, чтобы к ним не притрагивались чужие руки.

Корабль в ангаре оказался боевым. Угольно-черный, каплевидный, длинной около двадцати метров, он стоял на трех тонких опорах, пандус при их появлении поехал вниз, освобождая узкий вход. Ит прикинул — да, машинка серьезная, хоть и небольшая. Три движка, один из которых резервный, приличный запас хода, и достойная навеска: обшивка тут и там щетинилась «щетками» энергетических установок, а спереди на корпусе стоял дуговой излучатель — даже для шестого уровня штука нехорошая, а для четвертого так и вообще та еще гадость.

— Он отсюда взлетит? — спросил Скрипач, поднимаясь по пандусу. — Места маловато.

— Тут антиграв. Не бойся, взлетит. Всё, поехали. Сядьте сзади, не мешайте, — приказал Саб. — Черт… вон он. Видно?

— Что видно? — не понял Ит.

— Глаза разуй, тупица! Над морем!!!

И тут оба они увидели — и тут же поняли причину паники Саба.

* * *

Объект, который Саб назвал Эдемом, находился где-то километрах в пяти — то есть им показалось, что в пяти, пока Саб, поднимая корабль, не включил аппаратную панель. До объекта на самом деле было не пять километров, а двадцать — только увидев цифры, они поняли, какого размера «эта хреновина».

— А что это такое? — спросил Скрипач, когда корабль Саба стартовал, уходя от береговой полосы к ближайшим горам.

— Эдем, — с отвращением ответил Саб. — Летающий город Яхве и Ашеры. Задержись мы минуты на три, нас бы сожгли, мокрого места бы не осталось.

— А кто такая Ашера? — не понял Скрипач.

— Жена Яхве, — машинально ответил Ит, вспоминая религии Сонма, в частности — подгруппу Терры-ноль. — По ряду других версий — самостоятельная богиня или жена Баала.

— Верно, — удивился Саб. — А ты откуда знаешь?

— Читал где-то, — спохватился Ит. — Но не про то, что здесь, конечно. Тут она тоже жена?

— Жена, — подтвердил Саб. — Сейчас дойдем до базы, и можно будет убрать эти узлы. Пока что придется держать их на коленях.

В крошечном отсеке, предназначенном для пилота, имелось лишь одно дополнительное место — для стрелка, если, конечно, стрелок пилоту для чего-нибудь понадобится. Было видно, что Саб привык обходиться без стрелка вовсе: он вел корабль, и одновременно активировал и проверял вооружение. По щеткам проскакивали разряды, жвала дугового излучателя поднялись вверх, в боевое положение; с боков стали выходить скрытые до этого в нишах лучевики. Судя по тому, что Ит успел разглядеть на экране, возникшем перед Сабом, корабль оказался еще серьезнее, чем он подумал вначале — внизу находились не только две линии антиграва, между ними притаилась плазменная установка. Интересно, подумалось Иту, что тут за генератор? Какая-то хорошая модель, если тянет не только саму машину, но и такую начинку.

— Саб, он в боевом режиме сколько пашет? — поинтересовался Ит.

— До десяти дней, — кажется, Саб был доволен этим вопросом. — Это в полностью автономном режиме.

— Достойно, — совершенно честно ответил Ит. — Под заказ делали?

— Ага. Что, нравится?

— Да не то слово, как нравится, — вмешался Скрипач. — Здорово было бы полетать на таком. В смысле, самому.

— Боюсь, что твоя мечта может сбыться быстрее, чем ты думаешь. Так, мы на месте. Сейчас скинем вещи, и по местам. Дальше — все действия только по приказу Ра и Гора.

— А что будет? — с интересом спросил Скрипач.

— Не знаю, — пожал плечами Саб, заводя корабль в огромный ангар, вырезанный в скале. — Могут послать в бой. А может, и вообще никуда не полетим. Мы не знаем ни планов, ни расстановки сил. Сейчас мы просто солдаты, и не более того.

— А что, собственно, произошло? — резонно спросил Ит.

— Вторжение, — вздохнул Саб. — Яхве нарушил границы, вторгся на нашу территорию. Это против правил, установленных в игре.

— Каких именно правил? — уточнил Ит.

— Технические средства идут согласно пакту. Про равные возможности слышали? То же самое, схема поперта у официалки, как мне кажется, — пояснил Саб. — А Эдем… Эдем — это летающий город-оружие, диаметром тридцать километров, и несущий на себе столько всякого дерьма, что подумать страшно. Зато наверху там — ну просто райские кущи.

— В смысле? — удивился Скрипач.

— Сады, деревья, лесочки, ручейки, — Саб усмехнулся. — Керувимы летают. Лаборатории генетиков стоят, на дворцы похожие. Благодать. Тепло, солнечно, сухо, и благолепно. А в самом центре стоит дворец Яхве и Ашеры, и три золотых трона, для них двоих и сыночка. И они иногда там заседают… А теперь берите вещи, и пошли — нам еще угол найти надо, чтобы узлы сложить. Эту базу вряд ли накроют, и отдыхать нас через какое-то время отправят именно сюда. Так что лучше устроиться заранее.

* * *

На обустройство, впрочем, отведено оказалось минут пятнадцать — какой-то незнакомый мужчина махнул рукой: туда, мол, они пошли через огромный, плохо освещенный зал, оглядываясь в поисках места, на которое можно было бы сложить пожитки. Саб заприметил свободный угол, в который они спешно покидали вещи, и ту же зазвучал сигнал, который оказался общим сбором. Пришлось спешно отправляться обратно, в ангар, к кораблю.

— …группы восемь и десять выходят через двадцать минут. Нечетные ждут, потом распределение следующее: семь, девять, одиннадцать — юг, тринадцать, пятнадцать, семнадцать, девятнадцать — восток. Семнадцать и девятнадцать ждут утра, остальные выходят немедленно.

— А один, три, пять? — раздался издали чей-то ехидный голос.

— Гор сам решит, без тебя, Эглис, — командующий, гермо средних лет, досадливо отмахнулся. — Тебе отлично известно, что под этими номерами идут его отряды. Саб, ты идешь со стрелком?

— Да, — кивнул Саб. — Вот с этим, — он хлопнул по плечу рыжего.

— Хорошо, значит, группа десять в полном сборе. Я уже хотел тебе стрелка искать.

— Эдем уже сел? — спросил тот же голос.

— Да, в шестидесяти километрах от Адмы, в степи, — подтвердил гермо. — Вышли керувимы, около пятидесяти, шесть тетраморфов, и куча мелкой нечисти. В том числе летающей, поэтому группы, идущие первыми, помните — предельная осторожность! Группы семнадцать и девятнадцать, как вы помните, медицинские, их я пока ставлю в самую последнюю очередь. Да, заходите с востока, подбираете восток и юг, отбиваетесь только по факту нападения, в драку не лезть. Север и запад берут четыре группы Адмы. Смена утром. Наша главная задача — не драка с Эдемом, наша задача — заставить Эдем покинуть территорию. Лишние потери нам не нужны. Да, в том числе и со стороны Яхве.

— Маразм, — прокомментировал другой голос издали. — Знаешь, Хайтер, мне почему-то кажется, что Яхве своим солдатам подобных лекций о гуманизме не читает. Они, ты в курсе, убивать нас не гнушаются.

— Да, знаю, — командующий повернулся на голос. — Но учти, это их личный выбор — превращаться в тупое зверье. А наш выбор — оставаться в разуме и быть цивилизованными и законопослушными. Еще вопросы?

— Да вроде нет вопросов, — пожал плечами рауф, которого командующий назвал Эглис. Мужчина, светловолосый, смешливый, одетый по местной моде, в шорты и длинную майку. — Ясно всё.

— Эглис, очень прошу, давай без попыток поймать тетраморфа. Не твоего формата добыча, не твой размер, — погрозил кулаком командующий. — Смирись уже. Надоел.

— А убить? — вкрадчиво спросил Эглис.

Кто-то засмеялся.

— Убей, — милостиво разрешил командующий. — Правда, нам придется вызывать тебя с того света, чтобы ты рассказал, как тебе это удалось…

После распределения Ит пошел следом за Сабом и рыжим к кораблю — он понял, что Саб его брать не хочет, но все еще тешил себя надеждой что, может быть, удастся уговорить. Однако Саб отказался наотрез.

— Во-первых, места нет. Во-вторых, ты не выспался еще. От тебя будет больше вреда, чем пользы, — объяснил он. — В-третьих, у тебя, кажется, до сих пор болит живот… это ведь так?

Ит отрицательно покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Сейчас нет. Саб, может быть, все-таки…

— Не может, — отрезал Саб. — Иди, сиди при вещах. Ну или прогуляйся здесь где-нибудь. Не волнуйся, все будет в порядке.

Ит с большим сомнением посмотрел на него. Саб ухмыльнулся.

Издевается?..

Какой порядок?

Там будет твориться черти что, это, как говорится, к гадалке не ходи. Корабль у Саба, конечно, хороший, но на любой хороший корабль найдется еще лучший, а если рассматривать нынешние реалии, то, вполне возможно, что найдется не корабль, а что похуже. И рыжий… на незнакомой ему технике, пусть и стрелком, в эту кашу…

— Саб, возьми меня, пожалуйста! — взмолился Ит.

— Нет, — отрезал тот. — Все, пошел вон. Мы через пять минут вылетаем.

Скрипач молча смотрел на Ита, в глазах его явственно читалась тревога.

— Рыжий, осторожно там, — попросил Ит.

Скрипач кивнул, слабо улыбнулся. Было видно, что открывающейся перспективе он не рад, но выбора, увы, не оставалось — остальные участники их группы уже рассаживались по кораблям. Саб легко толкнул Скрипача в спину, пошли, мол, тот коротко глянул на Ита, и первым вошел в корабль. Ит с полминуты постоял рядом с поднявшимся пандусом, тяжело вздохнул, и пошел прочь из ангара, обратно, в зал.

Происходящее нравилось ему всё меньше и меньше.

* * *

— Чего сидишь, насекомое? — ехидно спросил кто-то. Ит оторвал взгляд от бесконечных строчек «молитв», и поднял глаза.

Рядом с ним стоял давешний рауф, тот самый, ехидный и светловолосый. В зале по ночному времени было прохладно, поэтому рауф накинул на плечи тонкий палантин ярко-зеленого цвета.

— Чего сидишь-то? — спросил он еще раз. — Ты же этот, который с Сабом, да? Который из двух?

— Который черный, — пожал плечами Ит.

— Исдес, значит. Инпут полетел с ним, а тебя оставили, — констатировал рауф. Присел на корточки рядом с Итом. — Понятно. Да не трясись, Саб себя слишком любит, чтобы подставиться. За второго своего переживаешь? Кто он тебе?

— Брат, — Ит снова опустил голову. — А ты бы не волновался?

— Не-а, если речь идет о Сабе, — заверил рауф. — Тем более что такие мелкие посудины, как у него, идут прикрытием. Слушай, ты по специальности кто?

— Ну, доктор, — пожал плечами Ит. — А что?

— Доктор? Это отлично. Пойдем-ка, пойдем-ка, — Эглис поднялся. — Пилотировать умеешь?

— Пока что никто не жаловался, — пожал плечами Ит.

— В поле работал? — еще больше оживился Эглис.

— Было дело. К чему эти вопросы? — прищурился Ит.

— Мне напарник нужен, а нету, — объяснил тот. — У меня открытый «болт», третьего класса. Двойной. На четыре контейнера и двух врачей. Я на нем один. А утром вылетать надо.

— И никто с тобой не хочет, потому что страшно, — ухмыльнулся Ит. — Так? С чего ты взял, что я полечу?

— Куда ты денешься? — рассмеялся Эглис. — Полетишь, как миленький. Ты за брата перессал уже трижды, я за тобой с вечера наблюдаю. Ты всю ночь не спал. Ну так что? Идешь или нет?

— Дай только комбез надену, — попросил Ит. — Не в шортах же.

— Во, другой разговор. Кстати, что у тебя с боевой подготовкой? — с интересом спросил Эглис.

— Трудно объяснить в двух словах, — улыбнулся Ит в ответ. — Ты лучше скажи, что у тебя на этом металлоломе есть, кроме контейнеров?

* * *

«Болт» оказался старый. Очень старый, сто раз переделанный, но, к удивлению Ита, исправный. Видно было, что побывал этот «болт» во многих руках, и что руки эти были ну очень разными. Кто-то заботился, кому-то было наплевать, кто-то вкладывал в машину душу, а кто-то, по всей видимости, был одержим идеей поскорее добить «хлам».

Корабль этот был, по сути, транспортером, но никак не техникой, предназначенной для боя. На нем предполагалось вывозить с поля раненых, и не более того. Ит подумал, что «болт» этот в некотором смысле аналог «стрел», на которых они годами работали, вот только «стрелы» шли по средней шестерке, а этот «болт» даже на четверку тянул едва-едва. Пока Эглис возился с чем-то в передней части машины, Ит обошел ее кругом, чтобы получше рассмотреть еще раз. Его интересовало, прежде всего, наличие модификаций.

Да, модификации имелись. Дополнительная фиксаторная система для пилота и сопровождающего, например. Три оружейных блока, управлять которыми мог и пилот, и сопровождающий. Компенсаторная защита, но, увы, слабенькая — мотать на транспортере будет ого как. Силовая защита, но реализованная очень плохо, можно даже сказать, что кустарно — судя по всему, работать она сможет только в импульсном режиме, а это значит, что эффективность у нее будет не больше двадцати процентов.

Не самоубийство, конечно, но близко к тому.

Впрочем, летали же они с рыжим на допотопных АН-ах, и ничего. Справлялись как-то. Правда, у противника самолеты были равноценные, а тут еще знать бы, что способен выставить против этой атаки Эдем.

— Чего-то интересное углядел? — полюбопытствовал Эглис.

— Да так, — уклончиво ответил Ит. — Просто любопытно. Скажи, а ты на этом… ммм… раньше летал?

— Издеваешься что ли? — искренне удивился Эглис. — Я на нем пять лет уже летаю. Нормальная машина! Ты не смотри, что он старый. Он верткий, по ходу хороший очень, и быстрый. Чего, боишься, что ли?

— Нет, не боюсь, — покачал головой Ит. — Просто хочу понять, чего ждать.

— Значит, боишься, — с презрением дернул плечом Эглис. — А и хрен с тобой. Сам справлюсь, не в первый раз.

Ит понял, что Эглис обиделся, и решил, что надо срочно исправлять положение.

— Я и не думал бояться, — максимально спокойно произнес он. — Но про технику, уж прости, я спросить обязан — если собираюсь работать с тобой. Машину не знаю, в работе ее не видел. Случись чего — сумею вывести или нет, например? Так что не выдумывай за меня несуществующие страхи, пожалуйста, а лучше ответь на пару вопросов. У нас еще минут десять есть?

— Пять. От силы. Ладно, спрашивай, только побыстрее.

— Управление дублируется?

— Да.

— Капсулы автономны?

— Нет, завязаны на машину.

— Фигово… так, ладно. Они с криогеникой?

— Нет. Только поддержка.

— Жалко, — Ит на секунду задумался. — Ты его максимально на сколько поднимал?

— Три километра. Он вообще-то не для этого, — Эглис нахмурился. — Зачем ты спрашиваешь?

— Надо, — уклончиво ответил Ит. — Мало ли что. Летники автономны?

— Что такое летники? — не понял Эглис.

— Летные костюмы, — Ит ткнул пальцем в сложенный на сиденье комбинезон с непрозрачным шлемом. Да, это вам не Санкт-Рена, не классический врачебный желтый комбез. В таком, если с полным зарядом, в холодной воде можно сутки просидеть и не замерзнуть. А этот… не пойми что. Да еще и окраска маскировочная. Впрочем, какая этика у этой войны, такие и комбезы. Увы.

— Ааа… нет, тоже со связкой. Минут на десять его, правда, автономно хватит.

— Ясно. Держаки нормально работают? — этот вопрос тревожил Ита больше всего.

— Отлично, — заверил Эглис. — Даже если захочешь свалиться — не свалишься.

— Так, хорошо. По оружейке два вопроса, и всё.

— Валяй, — разрешил Эглис.

— Дальность и скорость.

Эглис задумался.

— Вообще, они слабые, — признался он. — Километра два, не больше. Да и со скоростью… ну, в общем, бывает и лучше. Сейчас полетим, и посмотришь сам, чего они про себя в системе пишут.

— То есть ты не знаешь, — подвел итог Ит.

— Не-а. Я ими ни разу не пользовался, — признался Эглис. — Ты эти шутки дурацкие про тетраморфов не слушай. Врут.

— Что врут? — не понял Ит.

— Что я хочу тетраморфа убить. Это у них просто юмор такой… идиотский. Все, залезай и полетели. Видишь, уже садятся все.

* * *

«Болт» шел в окончании правого края клина, предпоследним. Возглавлял клин весьма неплохой корабль, он сейчас задавал траекторию и скорость; все прочие шли, подстраиваясь под него, и стремясь удержать подобие строя. Ит, сидя за спиной Эглиса, с тоской подумал, что с такой группой, как эта, не то, что воевать, на увеселительную прогулку отправиться страшно. Группа представляла собой разномастное сборище устаревших, потрепанных машин, доживающих свой век.

Вообще, странно, думалось Иту. Node отнюдь не беден, тут крутятся огромные деньги, так почему, собственно, не обеспечить для тех же медиков (в группе были исключительно медики, как он понял) приличную технику? Не настолько это дорого. Складывается ощущение, что жизнь, в том числе и собственная, не играет для местных значительной роли. Хотя, впрочем, группа вспомогательная, может быть, в других группах ситуация получше…

Предгорье кончилось, клин пошел над холмами, которые становились все глаже и ниже, и вскоре холмы исчезли, уступив место огромной плоской степи, раскинувшейся под ярким утренним солнцем. Через несколько минут Ит заприметил на горизонте еще один холм, а позади него — полупрозрачный силуэт какого-то сооружения, больше всего напоминающего мост; высокий, воздушный, на тонких невесомых опорах, он уходил куда-то в жаркое марево над степью, словно таял в жарком струящемся воздухе.

— Эглис, что это? — спросил он.

— Ты про холм?

— Да, и не только.

— Это не холм. Это Эдем, — с явной неприязнью произнес Эглис.

— А за ним что?

— В смысле? — удивился Эглис.

— Ну вот та штука, которая за… — Ит осекся.

Моста не было.

Дальше, за Эдемом, действительно была лишь степь.

Совершенно пустая, безо всякого намека на какие бы то ни было сооружения.

— Ты про что спросил? Чего ты там увидел такое? — недоумевал Эглис.

— Ничего, — решительно ответил Ит. — Показалось, наверное.

— А чего тебе показалось?

— Да ерунда какая-то. Я до этого трое суток отработал, и этой ночью не спал, — признался Ит. — Вот и кажется всякая чушь.

— А, тогда ладно, — равнодушно ответил Эглис. — С устатку чего только не привидится.

— Угу…

Может, и привиделось. Но Ит был готов поклясться, что мост — был. И что он его — видел, четко, точно так же, как стоящий сейчас перед ними Эдем.

Эдем издали напоминал огромный холм, но когда подошли ближе, сходство с холмом пропало, зато появилось стали видны подробности, плохо различимые с расстояния.

Ит подумал, что летающий город больше всего похож на трехслойный торт — кстати, если все закончится хорошо, надо будет попросить рыжего сварганить что-нибудь этакое. Верхний слой, или «корж», судя по всему защищенный силовым полем, представлял собой одетую в яркую и кудрявую зелень конструкцию, сквозь зелень тут и там проглядывало что-то золотистое или хрустально посверкивающее — по всей видимости, жилища для знати. Причем это еще окраина; если учесть, что Эдем имеет диаметр тридцать километров, можно догадаться, что в центре, отсюда невидимом, золота, хрусталя, и зелени будет в разы больше. Действительно, райские кущи, не иначе. Даже с такого расстояния можно понять, насколько круто это всё сделано.

Средний «корж», точнее, средний слой летающего города выглядел как хорошая техногеника уровня этак пятого: блочная конструкция, скорее всего, набитая автоматикой и оружием. Оружием — точно, ведь Эдем создан не только для того, чтобы быть раем земным. В первую очередь он оружие. Значит, основные сюрпризы надо будет ждать отсюда. Хотя… как знать. Ладно, пока что будем думать, что отсюда, дальше — посмотрим.

Нижняя часть, двигательная, была угольно-черной, и выглядела, как огромный монолит без видимых частей деления — Ит подумал, что, видимо, это какая-то местная технология, возможно, схожая с той, что применяется для строительства подводных кораблей. А ведь это интересно — с помощью какой именно техники можно отлить целиком тридцатикилометровый диск, на котором предусмотрено место для двигателей, антигравов, оружия (разумеется, как же без этого), и, вполне возможно, размещения персонала, которого для обслуживания такой махины потребуется немало? Даже если они используют для горячих зон биоморфов, этих биоморфов там нужны тысячи. Крайне любопытно.

— Ты там спишь, что ли? — раздраженно спросил Эглис. — Приготовься! Расходиться сейчас будем! Вот тупой, а!..

— Прости, — Ит очнулся от своих мыслей, тряхнул головой. — Командуй.

— Сиди пока что смирно, не мешай, — приказал Эглис. — Сейчас первый проход сделаю по дальней границе боя. Я веду, ты смотришь.

— Управление мне продублируй, — попросил Ит. — И активируй капсулы на всякий случай.

— Не буду. Они энергии много жрут. А управление держи, не жалко.

* * *

За четыре часа полетов они подобрали всего шестерых раненых и двоих убитых. Точнее, они сумели подобрать то, что от этих убитых осталось — а остались лишь случайно уцелевшие ошметки тел: один из кораблей группы Гора схлестнулся с тетраморфом… с вполне ожидаемым результатом.

Тетраморфа они увидели всего одного, причем издали — Эглис тут же повел машину прочь, ругаясь, на чем свет стоит, всеми известными словами. Ит, когда «болт» вышел на новую траекторию, успел рассмотреть, как гигантская, ростом не меньше тридцати метров тварь раздирает несчастный корабль на части… да, керувимы на фоне этого чудовища смотрелись бледно, как рождественские ангелочки на фоне кремлевской елки. Тетраморф представлял собой нечто невообразимое — настолько плотно в нем переплеталось живое с неживым. Четыре «лица», смотревшие во все стороны, были, разумеется, боевой модификацией, под крыльями, носившими функцию щитов, пряталось внутри уродливого тела масса оружия самого разного толка; мало того, тетраморф, как пояснил Эглис, мог летать — не на крыльях, конечно, для этого у него имелись другие приспособления. Сейчас, впрочем, он летать не собирался. Отшвырнув обломки корабля, он направился куда-то в сторону Эдема пешком.

…Ит, глядя на этот бой, думал, что в своей жизни он столь нелепого сражения никогда не видел. Это был не бой, нет, это было что-то… идиотское, пожалуй. Складывалось ощущение, что противники исполняют какой-то неведомый ритуал — Эдем торчал посреди степи, как коровья лепешка на чистенькой лесной полянке, и никуда улетать явно не собирался; корабли Пантеона изображали вокруг него бурную деятельность, не совершая при этом ничего криминального. Эдем вяло огрызался в ответ, не выставляя, впрочем, против кораблей Пантеона ничего серьезного. Тетраморф, прогулявшись туда-сюда, ушел обратно в Эдем; спустя час из средней части Эдема вылетело с полтора десятка кораблей, завязался короткий бой, и корабли тут же ушли обратно.

Раненых, среди которых тяжелый был только один, успешно отвезли в Адму, и передали с рук на руки Агни и ее начальнику, который только-только вернулся, и работать желанием не горел. Перехватили по куску сырного пирога, производства Агни, с холодным лхусом в ординаторской, и рванули обратно — Эглису пришел вызов. Зачем был этот вызов, Ит так и не понял: снова вместо нормального боя начались какие-то неорганизованные шатания туда-сюда, чуть позже из верхней части Эдема, той, в которой находились райские сады, поднялось в воздух два или три десятка керувимов, но они даже за пределы защитного купола не вышли: покружили над зеленью, и втянулись обратно.

— Эглис, что вообще происходит? — Ит все-таки не выдержал, и задал вопрос, который мучил его последние часы. — Что это за бред?

— Чего — бред? — не понял Эглис.

— Что за бред тут творится?! Что мы делаем? И что они делают?

— Ну… — Эглис задумался. — Вообще, все как обычно. Это уже не в первый раз.

— Не в первый? — опешил Ит.

— Ну да. Посидит несколько дней, покрасуется, а потом уйдет, — пожал плечами Эглис. — Они там, небось, сейчас снова что-то спешно строят.

— Ничего не понимаю, — констатировал Ит. — Можешь объяснить?

Оказывается, под сидящим Эдемом сейчас спешно шла работа: возводились молельни. Да, литые, да, небольшого размера, да, в нескольких десятках мест на площади посадки. Потом, когда Эдем поднимется и уйдет, Ра отдаст приказ, и молельни просто пожгут. Такое уже случалось, Эдем посещает эту территорию два-три раза в год. После его посещений остаются здоровенные круги зараженной, выжженной его двигателями земли, на которой торчит несколько десяткой молельных домов Яхве.

— Зараженной чем? — уточнил Ит.

— Радиация, — пояснил Эглис. — Загадили нам сейчас кусок степи, паразиты.

Ит задумался. В душе шевельнулось какое-то нехорошее предчувствие, но он даже для себя не мог сейчас сформулировать, что именно его зацепило в том, что рассказал Эглис. Вообще, ситуация поражала своей алогичностью и едва ли не глупостью. Огромный летающий город, который просто так, ни за чем нарушает соглашение, входит на чужую территорию, демонстративно садится куда попало, сидит таким образом несколько дней, почти не реагируя на атаки, строит какую-то ерунду на зараженной земле (зачем?), а потом — уходит, просто уходит, отлично зная, что здания, которые он оставил (и которыми никто и никогда не сможет воспользоваться) будут уничтожены через несколько дней после того, как он покинул место.

Берд.

И полное отсутствие логики… если, конечно, тут вообще речь может идти о чем-то, хотя бы отдаленно напоминающем логику.

Или может? Или в действиях Яхве есть логика, просто я не знаю, как правильно смотреть, чтобы ее обнаружить?

— Эглис, а какой смысл в этом всем? — осторожно спросил Ит.

— Смысл? Нет никакого смысла, и не пытайся его найти, — хмыкнул Эглис. — Это же Яхве. Поэтому смысл отсутствует.

— Тогда зачем мы здесь? — резонно поинтересовался Ит.

— Патрулируем. Нам приказали, мы и патрулируем, — пожал плечами Эглис. — Впрочем, сейчас домой полетим. Вон, смена пилит, теперь их очередь тут круги нарезать, а мы обратно. Если завтра Эдем не уйдет, снова пошлют.

* * *

— Тетраморфа видел? — в голосе Скрипача звучало восхищение. — Ну и тварюга! Я по нему пару раз попасть все-таки умудрился, но ему это как слону дробина, он, кажется, и не заметил даже.

— Надо было целиться в пятку, — подсказал Ит. — Ахиллесова пята, слыхал? Вдруг бы сработало?

— Держи карман, как же, — покачал головой Скрипач. — Что-то мне подсказывает, что они про эту фишку в курсе.

— Или вообще сами ее придумали, — покивал Ит. — Да, тварь еще та.

— Радуйтесь, что они тучу не выпустили, — заметил Саб. Он сейчас сидел на одеяле, и доедал содержимое кастрюли, взятой Скрипачом из дому. — Если бы выпустили, нам бы всем пришлось очень хорошо побегать. А так… ну, полетали туда-сюда, и всё. Это ерунда.

— Саб, я бы не сказал, что это ерунда. Я не понимаю, что происходит, — признался Ит. — Картина, которую я вижу…

— …предельна проста, — отрезал Саб. — Это демонстрация силы и превосходства. И, конечно, идеологическая накачка — завтра-послезавтра полетим жечь его постройки, поймете, в чем дело.

— Неужели Пантеон не может выставить ничего, чем можно прижать этот летающий коровник? — резонно спросил Скрипач.

— Может, — кивнул Саб. — Но не выставит.

— Почему? — удивился Ит. — Что хорошего в том, что эта хреновина портит землю и отнимает время у тех, кто пытается ее согнать с места?

— Хорошего ничего, — Саб отставил кастрюлю, вытер губы тыльной стороной ладони. — Но выставлять армию Ра не будет. И технику тоже.

— Почему? — снова спросил Ит.

— А зачем? Вот скажи, зачем Ра тратить ресурсы и деньги, если известно, что Эдем так и так всё равно уйдет? — пожал плечами Саб. — Обострять конфликт? Нарываться на неприятности? В имеющемся варианте Эдем мирно посидит день-другой, и свалит к себе, изображать для дебилов райские кущи на своей территории. Если ситуация будет развиваться иначе, Эдем выведет часть войска, выпустит биоморфов… и вместо тридцати километров будет сожжено двести, вместо десяти погибших с нашей стороны будет тысяча. Так что пусть сидит на здоровье. Кстати, судя по всему, он уйдет завтра — и мы полетим жечь его наследство. Так и быть, Ит, я тебя тоже возьму с собой. Уместитесь в одном кресле, вы некрупные, к счастью. И, да. Если я тебя еще раз увижу рядом с Эгисом…

— Саб, если бы сразу взял меня с собой, я бы не полетел с Эглисом, — справедливо заметил Ит. — Но ты меня прогнал. А я не мог остаться. Уж прости, но так я устроен.

— Ты устроен, как идиот, — развел руками Саб. — Давайте ложиться спать. Если Эдем уйдет ночью, завтра весь день предстоит убирать за ним дерьмо.

— Сейчас ляжем, — пообещал Ит. — Слушай, Саб, вопрос можно?

— Давай, — разрешил тот.

— Можно мне посмотреть схему прежних посадок Эдема?

— Смотри на здоровье. Что ты там хочешь найти?

Ит задумался.

— Не знаю, — покачал он головой. — Может быть, закономерности. Может быть, какие-то привязки.

— Ит, ты думаешь, что ты тут один умный, а кругом все дураки? — неожиданно спокойно и без капли сарказма спросил Саб. — Он много лет делает такие вылазки — и ты думаешь, никто не пытался найти в его действиях логику? Искали, поверь. И не такие головы, как ты, а много лучше. И версий у этих голов было более чем.

— Каких, например? — Ит решил, что стоит пропустить мимо ушей обидные слова, и попробовать все-таки дойти до сути. — И кто выдвигал эти версии?

— Ученые, от геологов до социологов. Версий было много. И что Эдем хочет вызвать катаклизмы, заложив заряды в определенных точках. И что там, на местах его посадок, остаются контейнеры с биморфами, для последующих атак. И еще много всяких версий. Но — Эдем не садится там, где можно заложить достаточно мощный заряд на нужную глубину, он садится, где попало. Он не оставляет биоморфов, он оставляет только строения. И так далее. Все версии, к сожалению, оказались полностью несостоятельными.

— Дай я все-таки посмотрю схему, — попросил Ит. — Саб, пожалуйста. Может быть, я сумею что-то понять.

— Хоть обсмотрись, но завтра. Хорошо, что я не сменил вам статус.

— Почему? — с интересом спросил Ит.

— А потому что без статуса я бы не имел права тебе приказывать. А сейчас приказываю: лег спать. И ты, рыжий, тоже.

* * *

Разумеется, Иту досталось места с краю, и полночи он проворочался, пытаясь урвать себе хотя бы хвостик одеяла — оно было рассчитано максимум на двоих, и его, разумеется, утащили Саб и Скрипач, причем Сабу досталась большая часть, а Скрипачу — меньшая. Иту же и вовсе не досталось практически ничего. Он уже всерьез подумывал о том, что надо встать и надеть комбез, когда проснулся Саб.

— Чего ты возишься? — недовольно спросил он, приподнимаясь на локте.

— Холодно, — шепотом ответил Ит. Шепотом — потому что вокруг спали другие, народу в зале было полно.

— Правильно, — хмыкнул Саб. — Ложись с другой стороны, — велел он. — Давай, давай.

— Да не стоит, я… — начал Ит, но Саб его перебил:

— Ложись с другой стороны, я сказал.

— Но одеяла все равно не хватит.

— Зато меня хватит, — парировал Саб. — Мне надоело твое тупое упрямство. Быстро лег.

— Ит, правда, переляг, а? — попросил Скрипач. — Ты меня всего испинал.

Ит понял, что спорить бесполезно. Он перебрался на другую сторону, лег, и тут Саб взял его за рукав и притянул к себе.

— Да, действительно, замерз, — констатировал он. — Ничего, сейчас согреешься. Ложись поближе, говорю.

Под боком у Саба оказалось действительно гораздо теплее, и спустя несколько минут Ит понял, что начинает, наконец, отогреваться. Скрипач уже уснул, да и Саб, кажется, тоже начал засыпать. Или еще нет?

— Саб, тебе удобно? — шепотом спросил Ит. — Не мешаю?

— Мешаешь, — сонно отозвался Саб. — Тем, что треплешься. Спи уже, наконец, завтра в шесть вставать.

* * *

Встали и впрямь очень рано, перекусили тем, что нашлось, и отправились на общий сбор — надо сказать, вовремя успели.

Оказывается, Эдем действительно ушел еще ночью, перед рассветом. Быстро собрал свои немногочисленные войска, в последний раз огрызнулся огнем, взлетел, и был таков. Отправился он, судя по всему, к югу — а это значит, что следующими принимать дорого гостя будут Сканда со товарищи.

— Он и туда ходит? — с интересом спросил Ит у Саба.

— Еще как. Он вообще много куда ходит, — пояснил Саб. — Когда не сидит дома, на востоке. У него там специальная посадочная площадка имеется, средний и нижний уровень под землей, наружу только красота торчит, которая с зеленью и благодатью.

— Символично, — усмехнулся Ит. — И забавно. Но ведь верят, я прав?

— Конечно, — кивнул Саб. — Верят, жертвы приносят, паломничествами ходят… особенно те, с которыми нэгаши успели экспериментов поделать всяких. Те так и вообще… гм. Ты карту смотреть будешь?

— Обязательно. Но сейчас ведь не получится, я прав? — Ит глянул на Саба.

— Да, видимо, придется вечером, — согласился тот. — Уже дома. Вот что. Идите, собирайте вещи, и несите в корабль. Мы чисто номинально прошвырнемся к месту посадки, сожжем пару домиков, и полетим к себе. Я просто хочу, чтобы вы посмотрели.

— Спасибо, — улыбнулся Скрипач. — Это действительно интересно.

— Это не просто интересно, это то, что необходимо знать, чтобы работать тут дальше, — сообщил Саб. — И запомните. Если вы где-нибудь видите такую постройку, жгите, не задумываясь.

— Если будет, из чего, — пожал плечами Ит.

— А если не будет, из чего, надо сделать так, чтобы было, — Саб посерьезнел. — Идите, и побыстрее. Рыжий, не делай такое лицо, переживешь. Полетаем час с барахлом, зато хоть в курсе будете.

* * *

Место посадки Эдема являло собой удручающее зрелище.

Корабли шли над обожженной, почерневшей землей, тут и там эта земля была словно бы взрыта, поднята, тут и там зияли глубокие неровные ямы. Иту подумалось, что земля выглядит так, словно ее кто-то то ли рыл, причем бессистемно и хаотично, то ли испытывал на ней какую-то не очень исправную технику. Тридцатикилометровый круг хаоса — вот на что теперь был похож этот участок степи.

Абсурд.

Бред.

Набор совершенно бессмысленных действий… или мы все-таки чего-то не понимаем? А если не понимаем, то что именно?

— Фонит сильно? — спросил Ит Саба.

— Не очень, — отозвался тот. — Но ниже опускаться не будем. Во, смотрите! Справа, чуть дальше.

Посреди искореженного поля стояло строение, выглядевшее еще более абсурдно и нелепо, чем окружавший его хаос. Размером примерно десять на десять метров, оно имело один этаж, куполообразную крышу, несколько полукруглых окон, и было облицовано белыми и золотистыми панелями, нестерпимо блестевшими на ярком утреннем солнце. Из украшений у здания имелись лишь колонны в передней части, обрамляющие вход, да странный символ на крыше, который даже Ит сперва не узнал, настолько сильно он был искажен.

— Рыба, — брезгливо констатировал Саб, подводя корабль поближе. — Ихтос.

— Ихтос? — недоуменно переспросил Ит. — Вот это?

— Ну да.

— Совсем не похоже на… — Ит задумался, как бы половчее соврать. — В Санкт-Рене есть этот символ, много где. Только не Ихтос, а Ихтис, или Ихтиос. Они похожи, но этот не такой.

— А в чем разница? — поинтересовался Саб.

— У той рыбы на спине колючек не было, и она без ног, — Ит почувствовал, что его начинает разбирать нервный смех. — И форма гораздо более изящная. Саб, это же не рыба. Это помесь ундины с иглощеком. Разве это рыба?

— В представлении Яхве это именно она, — дернул плечом Саб.

— Про птиц, надо полагать, спрашивать нет смысла, — протянул Скрипач. — Если допустить, что одну такую птичку Ит анадысь оперировал… Саб, слушай, это всё — всерьез? Вера в таких рыб в том числе? Прости, но мы ничего до сих пор не понимаем. Мы сидим под замком, а ты нам ничего не объясняешь.

— Видимо, придется все-таки объяснять, — проворчал Саб, выводя корабль на точку — поступил сигнал о начале операции. — Хотя, если честно, мне бы этого не хотелось.

— Почему? — нахмурился Скрипач.

— Потому что я хочу дома быть в покое, а не читать лекции, — огрызнулся Саб. — Так, поехали дальше… рыб рассматривать. Что-то Эдем сегодня постарался. Вон, народ пишет, что больше сотни этой дряни в этот раз тут торчит.

На месте, где только что было строение, заполыхало огненное озеро — в него выстрелили одновременно шесть подошедших кораблей.

— Саб, а внутри таких строений кто-то бывал? — поинтересовался Ит.

— Бывали. Там всегда одно и то же. Три приёмника Яхве в передней центральной части, рисунки, не статуи, и чаша с жертвенным огнем неподалеку от входа. Больше там ничего нет.

— А из чего там сделан пол? — спросил Ит.

— Пол? Понятия не имею. Прилетим домой, посмотри отчеты, так уж и быть. Наверное, из того, что и стены, — добавил Саб с сомнением. — Вибрационное литье, с термическим закреплением. Песок, присадка, и делай что угодно. Почему ты спросил?

— Просто так, — Ит задумался. — Исключительно просто так. Для общего развития.

— Ну, тогда развивайся, — хмыкнул Саб. — Если заняться нечем, то почему бы и нет.

Ит подумал, что они с рыжим с удовольствием занялись бы чем-нибудь, если бы Саб выпускал их дальше Адмы, и изменил статус, но вслух ничего не сказал.

08

Провал

— Смотри. Эта точка отстоит от вон того тектонического разлома на двести с лишним километров, да?

— Ну да.

— А вон так — всего на сто. А следующая — на семьдесят. А…

— А еще следующая на двести пятьдесят, — подсказал Скрипач.

— Зато вон та — на тридцать, — возразил Ит. — Он идет вдоль континентальной плиты.

— Смею предположить, что он проводит разведку на предмет полезных ископаемых, — пожал плечами Скрипач, констатируя очевидное. — Помнишь наши экспедиции в ту же Сибирь?

— Не получается, — покачал головой Ит. — Для начала, планета на эту тему исследована вдоль и поперек. Вспомни, сколько тут тысяч лет идет вся эта свистопляска.

— И что он, по-твоему, делает? — резонно спросил Скрипач.

— Не знаю, — Ит нахмурился. — Но что-то определенно делает.

— Если он себе не враг, то маловероятно, что он делает что-то плохое, — возразил Скрипач. — И потом, это четверка. На ней даже с такой летающей дурой многого не навоюешь. Точки слишком далеко от разлома.

— Значит, не сходится, — Ит опустил голову на руки. — Придется еще посидеть и подумать.

— Я не говорю, что если это не сходится, то ничего другого нет. Что-то есть, ты прав. Но мы не понимаем, что они делают, — Скрипач тяжело вздохнул. — Слушай… а мост? Ты говорил, что видел мост, и…

— Ну да, видел. Несколько секунд, — подтвердил Ит. — Думаю, мне померещилось.

— Нет, — покачал головой Скрипач. — Не померещилось. Я его тоже видел.

Ит резко сел — до этого он лежал на принесенном из дома одеяле, в тени стены, и пытался хоть немного расслабиться — вот только расслабиться не получалось.

— Как — видел? — ошарашено спросил он.

— Примерно так же, как и ты. Несколько секунд. Утром, когда мы уже сдавали смену.

— Мы в это время прилетели, — напомнил Ит.

— Ну да. А мы улетали. Я обернулся и увидел. Потом мигнул — и он пропал. Я тоже подумал, что мне померещилось.

— Почему ты раньше не сказал? — с упреком спросил Ит.

— Потому что Саб тут был, — развел руками Скрипач. — Твои слова он счел глюком. Мои… нам нужны неприятности?

— Нет, — покачал головой Ит. Снова лег на одеяло, прикрыл глаза. — Что же это такое было?

— Не имею представления. Высокая, ажурная конструкция. Опоры тонкие, воздушные, пролеты какие-то полупрозрачные, — принялся вспоминать Скрипач. — Он словно таял в воздухе, этот мост.

— Один в один, — подтвердил Ит. — Черт, как же плохо, что мы не можем вызвать «Горизонт» и сверить карты.

— Какие карты? — не понял Скрипач.

— Терры-ноль и здешнюю, — объяснил Ит. — Хотел бы я знать, какой точке Терры соответствует точка появления этого моста.

— Ит, тут порталов быть не может, — покачала головой Скрипач.

— Я разве говори что-то про порталы? — возразил Ит. — Нет. Это не портал. Это что-то еще.

— И мы понятия не имеем, что, — подытожил Скрипач.

…Саб на пару часов улетел в Адму — решил сам привезти еды и «кое-что по мелочи». Ита и рыжего он оставил отдыхать, чему те очень обрадовались — последние события изрядно их вымотали. Сначала приключения с керувимом, потом Эдем — любой бы устал. Ит, однако, вскоре понял, что из отдыха ничего не получается: снова начал болеть живот, причем сильнее, чем раньше. И не только живот — временами судороги, скручивающие теперь все тело, становились настолько сильными, что Ит испугался. Скрипач предложил попробовать какой-нибудь спазмалитик — посовещавшись, рискнули взять препарат из личного запаса, некоторое время назад купленного в Адме, но лекарство почти не помогло. Скрипач логично предположил, что грамм двести водки были бы сейчас в самый раз, но, увы, Саб не пил вообще ничего крепче лхуса, и если бы они рискнули где-то раздобыть спиртное, это вполне могло бы кончиться побоями. Кроме того, и спазмалитик, и водка могли повлиять разве что на симптомы, но никак не на причину происходящего.

— Дотерпи до завтра, — попросил Скрипач. — Я завтра смотаюсь в Адму, и попробую там заказать синтез.

— Сначала надо заказать анализ, — невесело усмехнулся Ит. — О результатах которого тут же доложат Сабу. И синтез ты на глазок не закажешь, его делают только по результатам анализа.

— Мы могли попросить Агни, тем более что твоими стараниями ей перепала неплохая сумма, — подсказал Скрипач.

— При чем тут Агни? Система общая, все равно ему доложат. Рыжий, не знаю, что делать, — Ит покачал головой. — Просто не знаю.

— Значит, завтра полетим вдвоем обманывать систему, — подытожил Скрипач. — А сегодня ешь то, что есть, и поменьше шевелись. Когда лежишь, легче?

— Немного. Рыжий, давай ему соврем, что я просто спать хочу, а? — попросил Ит. — Он тоже намотался за эти дни, может, не обратит внимания?

— Попробуем, — с сомнением ответил Скрипач. — Видок у тебя, конечно… как в лучшие годы.

— После Колымы? — уточнил Ит.

— Типа того. А то и хуже. Ладно, лежи, авось пронесет.

* * *

Не пронесло.

То есть сначала вроде бы все шло, как они задумали. Ни обедать, ни ужинать Ит не пошел, сказавшись уставшим; он закрылся в своей комнате, завесил окно, и даже какое-то время сумел проспать… но вечером проснулся от такого приступа судорог, что не мог толком дышать минуты три, если не больше. Скрипач и Саб в это время, видимо, были снаружи, плавали, поэтому, слава богу, приступ прошел незамеченным. Еще полтора часа Ит пролежал, пытаясь уснуть, но боль снова стала усиливаться, и вскоре он понял, что ни о каком сне не может быть и речи. Снова начались спазмы, болезненные настолько, что хотелось орать, но орать было нельзя — кое-как перетерпев, он вытащил из пачки последнюю дозу спазмалитика, но принять его не смог: началась рвота. Минут пять ушло на то, чтобы доползти до закрытого ширмой угла, дальнейшее Ит запомнил нечетко, смазано, потом сознание прояснилось, и он обнаружил, что сидит на полу, упираясь плечом в стену, что рядом сидит на корточках Скрипач, который его держит, не давая упасть, и…

…и что над ними стоит Саб, с непроницаемым выражением на лице, и это выражение — самое плохое из виденных, и что сейчас что-то, наверное, будет.

— Так, — ледяным голосом произнес Саб. — Доигрался?

— Я… не…

— Саб, он не хотел… — начал рыжий, но Саб перевел на него взгляд, и Скрипач тут же замолчал.

— А теперь объясните, что тут происходит. И что вот это такое, — Саб щелкнул ногтем по наручу, и сунул этот наруч под нос Иту — ну конечно, у него в наруче экспресс-анализатор, вспомнил Ит, и он, конечно, уже успел им воспользоваться. — Это не реакция гермо, Ит. Это каша из двух несовместимых гормональных схем. Рыжий, еще одно движение, и я сломаю тебе шею. Я уже дней десять, как начал подозревать, что с вами не все так просто, а теперь… подробно и по пунктам, пожалуйста.

— Саб, мы… мы просто не любим про это вспоминать, — начал рыжий, и тут Ит понял, что, не смотря на состояние, инициативу надо срочно перехватывать. — Да, мы врем, но… у нас свои причины.

— Я сам, не надо, рыжий, — попросил Ит. Вроде бы немного отпустило — сейчас он молил бога, чтобы сил хватило на то, что нужно сказать. — Саб, мы… в некотором смысле биоморфы, точнее — метаморфы. Мы — эксклюзив, спецзаказ, нас официалка сделала. Мы себя с семи лет помним, мы даже не рождались. Нас сделали… универсалами, под несколько модификаций. Часть сейчас удалена, часть осталась. Основа… у нас совмещенный геном. Рауф и человек. Рауф доминирует.

— А что еще на вас было? — прищурился Саб.

— Когни, нэгаши, человеческие метаморфозы… женские в том числе. У рыжего женская метаморфоза до сих пор сохранна полностью, у меня — только частично. Остальные сняли.

Мешать ложь и правду. Все равно, полностью правду говорить нельзя ни в коем случае, но сейчас надо дать ту правду, которую Саб хочет слышать — к сожалению, иного выхода нет.

— Могу показать, — предложил Скрипач. — Сделать?

— Сделай, — кивнул Саб. — Отойди вон туда, — он махнул рукой в центр комнаты, — и сделай. А почему у тебя только частично? — он снова повернулся к Иту.

— Потому что у меня вся левая часть тела — эндопротез. Меня ранили тяжело, из-за того, что я метаморф, организм отреагировал неадекватно, вместо заживления пошел непрерывный процесс реорганизации… по схеме человек-нэгаши-когни… кости просто изъяли, и заменили… женская метаморфоза есть, но не полная. Я не могу сделать запястья, ключицы, колени… они не будут одинаковыми, а это уже… ну, не то…

— Это как же надо ранить, чтобы пришлось так масштабно все менять? — прищурился Саб.

— Восемнадцать пуль, в мире второго уровня, — объяснил Ит. Он старался говорить спокойно, но, увы, понял, что надолго его не хватит. — Я не знаю, почему я тогда выжил. Видимо, случайно.

— Саб, привет, меня зовут Файри, — девушка, стоящая посреди комнаты, тряхнула рыжими кудрявыми волосами. — Прошу прощения за мой наряд, во время работы я обычно носила немного другую одежду.

— Ясно, — кивнул Саб. — Давай обратно. На каком уровне вы работали в службе… на самом деле?

— Высокий пятый, несколько раз — низкий шестой, — Ит несколько раз глубоко вздохнул, но тошнота всё никак не проходила. — Саб, мы теперь… правда… уже давно не агенты… и уже никогда ими не будем… я сейчас не могу рассказать, через что… мы прошли, чтобы… с этим всем покончить… но ты прав, мы тебе соврали про то, что мы модификаты. Мы…

— Я понял, — Саб отвернулся. — По уму, надо бы вас, конечно, скормить ундинам.

— За что? — спросил Ит. Идиотский вопрос, конечно, и так ясно — за что.

— За ложь, как минимум. Но по факту… пожалуй, я вас все же оставлю, — Саб скривился. — Вообще, ловко, надо признать. Если бы не этот сбой, вы вполне успешно обманывали бы меня и дальше, так?

Скрипач удрученно кивнул.

— А почему вы представляетесь рауф? — поинтересовался Саб. — Почему не людьми?

— Мы не любим людей, — рыжий отвернулся. — У нас есть на то свои причины. То есть как, не любим. Работать рядом можем нормально, но вот жить, как они… ни за что. А уж тем более быть ими. И, да, мы можем управлять… тем, о чем ты подумал. До определенного предела, конечно. Ты бы не понял, что там, в тесте, если бы Иту не было настолько плохо. Даже когда мы разбились, и Сканда оставил меня без ноги, все равно никто ничего не понял. Для всех мы были рауф.

— И хотим ими быть и дальше, — сумел произнести Ит. — Рыжий, помоги, я больше не…

Договорить он не смог — от накатившей судороги и боли потемнело в глазах, и мир на какое-то время исчез.

* * *

— …решил остаться без коры надпочечников, видимо, — Саб говорил с презрением. — Лежи спокойно и не дергайся.

— Что ты дела… ой… ааа… Саб, не надо, пожалуйста!..

— Лежи спокойно, кретин, это просто зонд с анастетиком! — рявкнул Саб. — Тебе нужно как-то продержаться два часа, пока рыжий не привезет твою схему. Сосуды уже рвутся, ты хочешь полежать на столе, как Наэль, и порадовать хирургов дырой в самом интересном и нестандартном месте? Будешь дергаться — все получится именно так. Что, больно? Сейчас больно?

— Нет, — выдохнул Ит. Было уже не больно, по крайней мере, там, где, как ему казалось, находился зонд с гелем. — Саб… а до узла дойти… получится? Может… это как-то подействует?..

— Три минуты уже, как получилось, — хмыкнул Саб. — Не заметил? Тебе сейчас узел, не узел — значения не имеет. Понимаешь, что с тобой произошло от твоего ерничанья и моральных принципов?

— Понимаю, — онемение разливалось по животу изнутри, но лучше онемение, чем дикая боль. — Надпочечники взбесились, и стали пытаться поднять уровень фона до…

— До фазы результата, — кивнул Саб. — А результата не было. Поэтому надпочечники решили, что они работают недостаточно, что проблема в них, и пошли вразнос. А поскольку они у тебя не совсем обычные, и работают не совсем так, как положено, вступил в работу второй сегмент… и вывел общий порог до уровня отсутствия рефракторного ответа, во-первых, и до невозможности разрядки, во-вторых. Поиграл в игры с телом, молодец. Доигрался.

— Проиграл, — прошептал Ит. — При таком фоне разрядка действительно… невозможна…

— Если получится снизить, через несколько часов станет возможна. И как только станет, попробуем схему, которую рыжий предложил. С увеличением амплитуды. Разрядка — спад. За пару дней придешь в подобие нормы. А дальше… дальше я подумаю, что с тобой делать.

— Выкини ундинам, — предложил Ит. — Нет, правда, Саб. После такого мне… только туда…

— Не получится, — усмехнулся Саб. — Ты их хлебом кормил, они тебя не тронут.

— Тогда туче отдай.

— Сам решу, — Саб помрачнел. — Знаешь, я все-таки не могу понять смысл всей этой твоей моральной свистопляски. Ты что, до такой степени любишь… ну, этого своего?

— До такой, — Ит прикрыл глаза. — Именно до такой степени.

— Чушь, — отрезал Саб. — Нелепые выдумки. Такого не бывает.

— Бывает, — Ит вздохнул. Да, с анастетиком и впрямь полегче. — Саб, не все так просто было… я сам не думал, что так… могу… когда мы бежали, он ведь… он имитировал свою смерть, Фэб. Несколько лет мы думали, что он умер. И я… я едва с ума не сошел, не мог смириться. А потом, когда он нас сумел вытащить, я… несколько лет не мог смириться с тем, что он нас так обманул… ну, меня обманул, рыжий… до такой степени его не любил…

Мешать правду и ложь. Да, вот прямо сейчас. Даже когда кажется, что вот-вот умрешь — работай в придуманной схеме. На смертном одре не врут, и сейчас — Саб верит. Сомневается, конечно, но все-таки верит. Мало того, он гордится тем, что сумел догадаться. Поймал.

Он — нас поймал.

Ладно, будем делать вид, что и вправду поймал.

Как же хочется на «Горизонт»… Там, на корабле, синтез занял бы три минуты, а схема начала бы действовать минут через пять. И не такая корявая схема, а нормальная. Там не нужно было бы валяться с зондом, там есть биощупы, нити, там можно было бы обезболиться, выспаться, и проснуться часов через двенадцать уже в норме. А еще — там не было бы Саба, и не нужно было бы на ходу придумывать ответы на его бесконечные вопросы. И бояться, что в любой момент Саб сорвется, тоже не нужно. И…

Нельзя.

Вот это всё — придется как-то выдержать.

И не только это.

Кое-что похуже — тоже.

…Скрипач вернулся через час, с двумя небольшими контейнерами подмышкой, и с непроницаемым выражением на лице. Молча проставил вместе с Сабом первый проход схемы, притащил из своей комнаты стул, и сел рядом с Итом.

— Что там сказали про это всё? — поинтересовался Саб, кивнув на контейнеры.

— Ничего, — пожал плечами Скрипач. — Я им память затер. И системе тоже. Ну, то есть не затер, а загнал туда другую комбинацию с тем же составом синтеза. Никто ничего не узнает.

— И зачем ты это сделал? — Саб явно издевался. — Так не любишь прошлое?

— Официалку не люблю, — огрызнулся Скрипач. — И оставлять следы там, где она их может найти, тоже. Мало ли что? Знаешь, Саб, можешь думать, что тебе угодно, но я после керувима, и его слов, светиться не хочу. Уж извини. По такому маркеру, как этот, нас с Итом найти проще простого. Я не хочу обратно. Лучше сдохнуть, чем снова… в это всё. Только, боюсь, тебе не понять. Ты был обычным агентом, и ты не знаешь, что делают из экстры. И как мы жили до того, как сбежали, ты тоже не знаешь.

— Не знаю, — согласился Саб. На Скрипача он сейчас смотрел с интересом, как экспериментатор на белую мышь. — Уж куда мне, простому агенту, до такого эксклюзива, — он усмехнулся. — Только разжалобить меня можешь не пытаться.

— Я и не пытался, — Скрипач нахмурился. — Нам твоя жалость без надобности. Вот только мне почему-то кажется, что если нас посадят под замок до конца жизни, или и вовсе казнят, ты не испытаешь моральное удовлетворение. Да и зачем тебе это? Тратить время на поиск новых помощников, потом учить их. Оно тебе надо? Мы, вроде, неплохо справляемся.

— А вот это уже ближе к истине и хотя бы не лишено логики, — кивнул Саб. — Да, примерно так и есть. Справляетесь вы неплохо. И дальше будете справляться неплохо, но — при одном условии.

— Каком именно?

— Еще одна ложь, и я действительно скормлю вас ундинам.

— Саб, эта ложь… это не совсем та ложь, за которую надо так наказывать, — возразил Ит. Сейчас, когда начала работать схема, ему стало немного легче. — Понимаешь, мы к этому факту… ну, что мы частично люди… относились как к позору. Как к чему-то стыдному. Даже наши друзья-люди считают нас рауф, пойми… и до этого всего… ни разу у меня таких проблем не появлялось. Никогда! Я понятия не имел, что мое тело вот так может отреагировать. Даже теоретически ни о чем подобном не думал. Да и с сексом все было в полном порядке.

— У тебя? — рассмеялся Саб. — С сексом? В порядке? Ты вообще сексом с какой периодичностью занимался, придурок? «В порядке»…

— Раз в месяц… или в два. Как получалось, — признался Ит. — Или реже… мы просто работали много, некогда было.

— Раз в год, в общем, — подытожил Саб. — Понятно. И с анализами тоже полный порядок, видимо, был, да? Как у монахов. У них тоже порядок — до первой кочки.

— У людей? — уточнил Скрипач.

— У рауф, — фыркнул Саб. — В частности, у гермо. Ладно, про это мы побеседуем уже потом. Как сейчас ощущения?

— Никак, — покачал головой Ит. — По ощущению тело какое-то ненастоящее. Пустое. Как манекен.

— Ясно. В общем, лежи пока что, отдыхай, попытайся уснуть. Как только появится чувствительность, зови. Будем пробовать что-то делать дальше. Рыжий, пойдем, в гостиной посидим. Ты мне пока кое-что уточнишь. А может, и не только уточнишь, время у нас в запасе есть.

* * *

Три часа сна, по ощущению, не дали ровным счетом ничего — проснулся Ит глубокой ночью, чувствуя всё ту же усталость и разбитость. Правда, сейчас к ней прибавилось еще одно ощущение — тянущее, топкое, неприятное, томительное. Видимо, пошел ответ, но Ит и представить себе не мог, что он может выглядеть вот так. Это было совершенно не похоже на желание, на ожидание, словом, на то, что он испытывал, когда предстояло заняться любовью с Фэбом. К тому, что он сейчас чувствовал, любовь никакого отношения не имела. Тело, гормоны. Читая физиология, как сказал бы Саб. Впрочем, скажет. Уже очень скоро скажет, судя по всему.

Век живи, век учись, подумалось Иту. А ведь отчасти Саб прав. Столько лет прожить, и не знать о том, как на самом деле устроено твое тело, вроде бы изученное; быть медиком, и при этом даже в мыслях не держать, что опасность (а ведь это именно опасность) может для тебя быть… ну, вот такой. Думать, что все про себя знаешь, и вот так страшно ошибиться — нет, не знаешь, ни черта ты о себе на самом деле не знаешь! Сейчас вскрылся один аспект, а что еще может произойти? И с телом, и с душой…

Если бы не Эри, мы бы сюда не попали, думал Ит. Если бы не она, мы бы шли по проторенной дороге, и совсем не факт, что пришли бы куда нужно. Точнее, не так. Не — «куда нужно», а куда хотели придти. Что мы вообще сейчас на самом деле хотим? Неправильно. Мы не знаем, мы не можем знать, чего мы хотим; наверное, мы хотим узнавать и двигаться дальше, ведь познание и движение — это и есть жизнь на самом деле, и, кажется, в какие-то моменты мы это даже начинали понимать, как понимаю я сейчас, и… верно. Да, если бы не Эри, мы бы так и топтались на одном месте, не понимая, почему все застопорилось, и что же делать.

Через это надо пройти, думал он. Пройти — чтобы идти дальше. И потом… может быть, я снова ошибаюсь? Может быть, прав не я, а прав Скрипач, который в это новое смело вошел, как в ледяную воду, а вода оказалась вовсе не ледяной, а вполне даже теплой? Всё, хватит. Хватит лежать тут одному, в этой темной комнате, и мучиться мыслями, ведь они уже поняли, что я проснулся, и надо прекращать эти попытки договорить с самим собой, надо просто брать, и делать.

— Рыжий, — позвал он, — вы здесь?

— Здесь, — тут же откликнулся Скрипач из гостиной. — Ждем, когда ты мозги в кучу соберешь. Ну что, пошла чувствительность? Система пишет, что уровень в пределах ответа.

— По верхней границе, — добавил Саб. — Но попробовать можно. Готов?

— Готов, — вздохнул Ит. — Как будто у меня есть выбор…

Саб рассмеялся. Дверь в комнату открылась, вошел Скрипач — в руках у него была чашка с лхусом.

— Пить хочешь? — спросил он. — Если немного, то можно, думаю. Не тошнит?

— Нет, все нормально. Рыжий, я потом, наверное, — Ит вздохнул. — Сейчас лучше не надо.

— Рыжий, иди, ундин покорми, — Саб тоже стоял на пороге комнаты. — Иди, иди, погуляй. Трагедия, которую тут собираются разыграть, предназначена исключительно мне, ты в ней роли не имеешь, разве что зрителем. Держать страдальца за руку тоже не надо, обойдется. Так что бери одеяло, и двигай отсюда.

— «Молитвы» почитаю, — решил Скрипач. — На улице. Слушай, Саб, а ты в какого-нибудь бога веришь? — спросил он вдруг.

— Сам как думаешь? — усмехнулся Саб.

— Ясно, — резюмировал Скрипач. — Ладно, я пошел. Ит, ты это… не переживай так. Ведь это действительно всего лишь тело.

— Вы еще поплачьте коллективно, — посоветовал Саб. — Рыжий, пошел вон! Ит, у тебя там блок под рукой? Подними стол выше, мне вниз надо сходить, забыл принести кое-что.

* * *

— А ты не собираешься… сам?

— Сам? Тебя? Сейчас? Ты охренел?.. Я не самоубийца. И мне мой организм, прости, нужен в целом виде. Так что только зонды, никак иначе. По крайней мере, пока. Потом — по обстоятельствам. Учти, первые три часа будут, по всей видимости, очень неприятными. Считай, что это твое наказание за то, что ты не пожелал нормально трахаться, а решил поиграть в высокую мораль. Высокая мораль чревата весьма болезненным ударом мордой об тривиальную физиологию. А теперь ложись на бок, и постарайся дышать по моей команде. Можешь одеяло погрызть, если хочешь. Но мой тебе совет — лучше ори. Когда орешь, боль меньше. Тут, правда, не боль, но всё равно.

— Знаю. Саб, но хоть за руку тебя можно держать?

— Не получится, руки заняты. Зачем это тебе?

— Фон, — объяснил Ит. — Ты… черт, трудно говорить про это… ты для меня приятно пахнешь, и мне кажется, что это…

— Приятно? — переспросил Саб. — По тестам мы великолепно совпадаем. И с тобой я совпал, и с рыжим. Я еще когда вас присмотрел, первым делом проверил совместимость. «Приятно», — передразнил он. — Ладно, на тебе руку. Так уж и быть. Сейчас — несколько глубоких вздохов, и поехали.

«Эри, — думал Ит. — Берта. Дети. Фэб. Кир. Джесс. Ри. Мотыльки. Все, кого я знаю. Я это делаю ради них. Ради них я должен остаться на этой планете, в этом мире, я должен понять, что тут затевается, я должен узнать, что можно изменить, ради того, чтобы спасти и вызволить Эри, чтобы понять, что же такое фрактал, чтобы идти дальше, я должен, должен, должен… Ведь это не больно, нет, просто надо как-то сделать, чтобы… чтобы тело было отдельно. Отдельно от головы. Ааа… что за чушь, боже, какая чушь, да отруби ты мне голову, Саб, не могу, не удержусь, пусть оно умрет, то, что меня держит, пусть оно умрет во мне, иначе я сам умру, не могу, не понимаю, что это, зачем…»

— Дыши медленнее, — такое ощущение, что голос Саба доносится с верхушки огромной горы, он приглушенный, словно бы смазанный огромным расстоянием. — И отпусти мою руку, придурок!..

Что-то взрывается в голове, и не только в голове, и на секунду дышать становится легко-легко, а голос Саба и вовсе куда-то пропадает, но потом снова появляется, всё в той же дали, всё с той же горы.

— Рыжий, дай новый зонд.

— Рефрактор есть?

— Три-пять минут. Он тут первые два часа всю вашу семью помянул, и не по одному разу. Кто такая Эри?

— Подруга, — в голосе Скрипача чувствуется недоумение. — Он имена называл, что ли?

— Ну да. А Берта — это кто?

— Наша жена.

— Дети?

— Наши дочери.

— Фэб — я уже понял, кто. Кир?

— Мой бывший.

— Джесс? Ри?

— Лучшие друзья, из людей, муж с женой.

— Мотыльки?

— Тоже друзья, пилоты, мы работали вместе.

— С подругой, вы, видимо, спали, — смеется Саб. — Иначе она не была бы первой.

— Ну, спали, — признает очевидное рыжий. — И что с того?

— А то, что из Ита получается смешной поборник морали.

— Я ему про это сто раз говорил, — вздыхает Скрипач. — А толку… Саб, зонды снизу еще принести? Или этих трех хватит?

— Хватит, думаю. Если хочешь, ложись спать. Тут надолго.

— Посижу, почитаю. Саб, там на утро три вызова.

— Вот сам и слетаешь. Так, иди, опять рост пошел. Но уже лучше, почти семь минут. Еще часа за три вырастет до получаса, а то и больше. Вот только сердце я бы поддержал, и принеси со второго корабля мой чемодан, там есть концентратор. Мне не очень нравится, как он дышит. Хочу подстраховаться.

— Сам слетаю? — Скрипач удивился. — Отпустишь?

— А что делать? Отпущу, ничего другого не остается. Поэтому принеси, что я сказал, проверь облачение и чемодан, а потом иди спать. Завтра тебе понадобится свежая голова.

* * *

За окном — рассвет, самое начало осени, но рассвет уже более поздний, и какой-то блеклый, бледный. Кто убрал завесу? Саб? Наверное. Рассвет, и слышно, как шумит море — лениво, ритмично, размеренно. Лежать, оказывается, неудобно: левая рука затекла до полной потери чувствительности, а стол все-таки слишком жесткий. На кровати, наверное, было бы гораздо удобнее. Хорошо, что сознание прояснилось, уже нет той мути, которая была ночью. Но у этого прояснения есть и минусы: теперь стало понятно, что же все-таки хочется, и в каком виде хочется, и, что самое скверное, стало понятно, что на то, что хочется, сил не осталось совершенно.

И, постойте-ка, а где же моя мораль? Что-то не видать. Куда-то моя мораль этой ночью потерялась, и, видимо, придется приложить немало усилий, чтобы ее потом отыскать. Да и вообще, надо ли искать? Понадобится ли мораль в ближайшие месяцы?

Кое-как повернув голову, Ит увидел Саба, который стоял у подоконника, и, прищурившись, рассматривал зонд — судя по всему, зонд уже никуда не годился, его оставалось только выкинуть. Хорошие, кстати, зонды. Не травматичные, с каналами для заливки лекарств, тонкие. Разумеется, одноразовые. Тут, на планете, много рауф, и, разумеется, местные медики такие вещи используют постоянно. Понятное дело, что это не зивовский биощуп, но для четверки — более чем прилично.

Проблема в том, что зонд — больше не хочется. Зонд — это чистая механика. Он вводится вообще нечувствительно, с легкостью добирается до узла, и дает очень быструю и очень короткую разрядку. Сейчас, кстати, уже практически безболезненную. Три-четыре секунды пика, одна-две минуты отключки, которых как раз хватает, чтобы ввести через зонд очередную порцию лекарств и его извлечь. Саб не солгал. Тривиальная физиология в чистом виде. Как и было заявлено.

Но… что-то изменилось.

Зонд не хочется, хочется — эмоций.

Хочется что-то почувствовать.

По-настоящему.

Не это короткое механическое движение, а нечто совсем иное.

— Саб, он уже не годится, по-моему, — произнес Ит, с трудом вытаскивая из-под тела затекшую руку.

— Ага, истрепался весь, теперь только выкинуть, — согласился Саб. — Ты меня разоришь, всю коробку на тебя извел, двенадцать штук. Надо будет рыжему сказать, чтобы еще привез из Адмы. Они, между прочим, не дешевые.

— Ну купи из тех денег, которые ты мне оставил, — Ит попробовал согнуть руку, но рука пока что признаков жизни не подавала. — Это ведь я виноват.

— Разберусь, — отмахнулся Саб. — Сам-то как? Лучше?

— Да. Саб, я… я хотел попросить… — Ит замялся. — Может быть, ты… ну… ну, ты сам? Не зонд, а…

— Чего? — Саб аж поперхнулся. — А ну-ка повтори!

— Не сумею, — покачал головой Ит. Нет, все-таки мораль не потерялась. Она была где-то поблизости, поэтому слова не давались, язык не поворачивался их произносить.

— А сказать «да» сумеешь? — весело спросил Саб.

— Наверное.

— Так, хорошо. Значит, ты хочешь, чтобы я сделал это сам? Не зондом, а именно сам? Ты просил меня об этом? — уточнил Саб.

— Да, — кивнул Ит. — Может быть, хотя бы попробуем?

Саб улыбнулся. Победно. Не без ехидства.

— Рыжий, — произнес он, не повышая голоса. — Ты проиграл. Я говорил тебе, что так будет, а ты мне не верил. И сейчас — ты проиграл.

— Я слышал, — отозвался Скрипач из гостиной. — Да, Саб, признаю поражение. Я действительно проиграл.

— О чем вы спорили? — не понял Ит.

— Мы на тебя спорили, — пояснил Саб невозмутимо. — Я еще месяц назад сказал, что ты сам будешь просить меня о том, о чем сейчас попросил. Скрипач сказал, что ты скорее умрешь, чем попросишь. Прав оказался я. Ты попросил.

Ит тяжело вздохнул.

— Рыжий, прости, — он покачал головой. — Видать, плохо мы друг друга все-таки знаем. Хотя казалось, что хорошо.

— Не расстраивайся, — Скрипач сунулся в комнату, но Саб остановил его движением руки. — Ерунда. Ну, подумаешь, буду декаду делать каждый день новое мясное блюдо, без повторов. От этого все только выиграют. А на счет того, кто, кого, и как знает… сейчас я понимаю, что в эту пропасть можно падать очень долго. И узнавать все новое и новое.

— Падать или взлетать? — спросил Ит.

— Не знаю, — пожал плечами Скрипач. — Я теперь не знаю, существуют ли вообще верх и низ.

— Иди, философ, тебе на вызовы пора, — велел Саб. — Не задерживайся, часа через три жду обратно. Беременных не пугай! И не хами никому, это высокие семьи, с ними надо вести себя почтительно. По первому и третьему вызову доложишь мне отдельно, обязательно анализ пола, генетических патологий, и совместимости.

— Они с собой работать дадут? — с подозрением спросил Скрипач.

— Дадут, не бойся. Они лучше тебя знают, что и как надо делать. А на обратной дороге купи мяса. Хочу сегодня на ужин филе вельша на шпажках, на открытом огне. И какие-нибудь острые овощи, сам придумаешь. Все, давай, за дело.

— Рыжий, если в Адме будешь, сыра купи, пожалуйста, — попросил Ит. — Сыр тоже можно поджарить.

— Хорошо, — вымучено согласился Скрипач. — Никого пугать не буду, хамить не буду, все куплю. Вы тут тоже… не того. Без усердия.

— Разберемся, — проворчал Саб. — Учит он меня еще, видали.

* * *

— Ты вообще как, если честно? — Саб подвинул стул к столу, сел, с интересом посмотрел на Ита.

— Ног почти не чувствую, — признался Ит. — Ну и устал, конечно.

— Устал, это ты приуменьшил. Ты еле живой. По уму, тебе надо проспать часов двенадцать. А лучше сутки.

— Нет. Саб, пожалуйста. Пока рыжий… пока он улетел… Я не смогу при нем первый раз, — взмолился Ит. — Я понимаю, что ты тоже устал, что я тебе надоел, как не знаю что, и… но все равно прошу, давай сейчас. Потом… потом, боюсь, я высплюсь, и у меня в голове опять что-то переклинит, — Ит сел, опираясь на руки. — Не знаю, радуют тебя мои слова, или нет, но ты был прав, ты был во всем прав, а я… я действительно придурок, и мордой действительно в физиологию, и…

— Тш, — нахмурился Саб. — Слишком много шума. Я же не отказывался. Ложись, давай попробуем. Учти только, что у тебя сил не хватит, скорее всего, просто вырубишься.

— А вдруг нет?

— Судя по системе, «вдруг» не предвидится, — дернул плечом Саб. — Ложись. Ничего не делай, я сам. Учти, если заснешь, продолжать не буду. В следующий раз тогда.

Заснуть было бы обидно, но уже через несколько минут Ит понял — он не заснет. И понял, о чем ему все это время говорил Скрипач.

Со стороны могло, наверное, показаться, что Саб практически ничего не делает — настолько скупы и выверены были его движения. Еще от Кира Ит неоднократно слышал, что опытный мужчина может «открыть» любого гермо, и что есть подлецы, которые этим пользуются. Сейчас Ит понимал, что никакой подлости в действиях Саба не было, а была в них разве что огромная практика, и действительно отменное знание физиологии, точнее, знания, с помощью которых можно управлять чужим телом так, чтобы это тело работало вполне определенным образом — и отнюдь не в ущерб ни своему владельцу, ни Сабу. Подготовка заняла минут десять, и к ее окончанию Ит ощущал ровно то, что хотел ощутить — то самое ожидаемое биение теплых волн внутри тела, пока что слабых, но постепенно усиливающихся.

— Хорошо, — шепнул Саб, — так и надо, правильно. Отпусти себя, не пытайся ничего сделать. Думай про что-то хорошее. Про море, про воду. Лучше всего закрой глаза. Ладно, если не хочешь, смотри. Слышишь море?

— Хочу в воду, — сдерживаться больше не было сил. — Саб, пожалуйста…

— В воду? Сейчас ты в ней будешь…

* * *

Замка, как и обещал Скрипач, не было, а весь процесс занял, как Ит понял позже, едва ли не меньше времени, чем подготовка к нему. Это было действительно похоже на погружение… куда-то… Ит так и не понял, куда. Но — это было хорошо. Это было теплое, обволакивающее забвение, и яркий, пусть и недолгий, пик, за которым последовало короткое беспамятство, минуты на три, не больше.

Это было и вправду очень хорошо, пусть и не долго.

И это было именно то, чего он хотел. Чего ему не хватало.

В происходящем было что-то бесконечно правильное, а минут через десять после того, как все закончилось, Ит поймал себя на странном ощущении: почему, интересно, он не понял этой правильности и логичности раньше? Ради чего терпел и мучился? Ради чего злил Саба, получал по морде, нарывался на хамство?

Ради того, чтобы лишить себя вот этого всего?.. Ради высокой морали, на которую тут некому смотреть, и которую он же сам предал, что греха таить, предал еще на Соде, очутившись в одной постели с Эри? Самообман, и какой! Ханжеский, подленький, эгоистичный самообман. За который сейчас ну очень стыдно.

В том числе, как это ни удивительно, стыдно, в том числе, и перед Сабом.

Следующие слова Саба, впрочем, еще больше усилили правильность этого происходящего и добавили еще стыда к уже имеющемуся.

— Хочешь свободу? — спросил вдруг ни с того, ни с сего Саб. — Эй, высокая мораль, я тебя спрашиваю. Свободу хочешь или нет?

— Не знаю, — какая свобода, зачем? — Саб, а можно еще раз?

— Прорвало плотину, — хмыкнул Саб. — Нет, нельзя. Сначала спать. Потом будет можно. Вообще, в нормальном состоянии у тебя ответ будет приходить от суток и выше, чаще — раз в двое-трое суток. Рефракторный период у тебя в два раза длиннее, чем у рыжего. Сейчас… ну, сейчас да, пока до нормы не снизим, он будет короче. Ладно, с этим мы разберемся. Тебе, кстати, рыжий про желание говорил?

— Нет, — покачал головой Ит. — Какое желание?

— Если кто-то ведет себя хорошо, так, как я сказал, я исполняю его желание. Хотя бы одно, если это в моих силах, конечно. Что-нибудь хочешь?

— Кровать вместо стола, — попросил Ит. — Обычную нормальную кровать. А лучше две, рыжему тоже. Сойдет за желание, или это слишком?

Саб засмеялся.

— Завтра слетаем и купим, — пообещал он. — Только собирать придется на месте, уже дома. Я сюда их транспорт не пущу.

— Чей транспорт? — не понял Ит.

— Местных, из мастерской нашей кисы, — невозмутимо сообщил Саб. — Да, наша богиня приторговывает мебелью. Надеюсь, среди ее эксклюзива найдется пара кроватей проще, чем те, которые она поставляет высоким семьям.

— Бастет торгует мебелью? — ошалело спросил Ит.

— И не только, — пожал плечами Саб. — Не всем же быть отшельниками… впрочем, это неважно. Слетаем, обязательно. Представляю, как вытянется ее морда, когда мы сделаем заказ. Можете вообще ее удивить, скажите, что не спали со мной ни разу. Или что-то еще придумаем.

— Тогда, наверное, не нужно покупать. Если это сопряжено с такими проблемами… и с публичностью, — Ит задумался. — Саб, правда, не надо. Я не хочу, чтобы из моего желания купить спальное место устраивалось шоу для публики.

— Тут из всего устраивается шоу для публики, — пожал плечами Саб. — Или почти из всего. Ничего не поделаешь.

— А нельзя достать кровать каким-то другим способом? Чтобы не требовалось удивлять Бастет? — спросил Ит.

Саб задумался. Кажется, этот элементарный вопрос поставил его в тупик. Интересно, а на чем спит он сам? И откуда взялась лежанка, которая стоит в гостиной? И мебель в кухне? Не с неба же это всё свалилось, в конце концов, и не местные же это сделали. Должен же быть способ разжиться самыми элементарными вещами, не афишируя это, и не привлекая внимания.

Ит в тот момент слишком устал, чтобы понять, насколько правильно он сейчас мыслит — но, видимо, подсознание работало быстрее, чем сознание. Подсознание что-то нащупало. Сознание за ним не успело.

— Саб, а где ты нам вещи на осень и зиму покупал? — резонно спросил Ит.

— На севере, — рассеянно отозвался Саб.

— Так может, там и кровати тоже продают? Нам бы что-то совсем простое. Совсем-совсем. Деревянный каркас с матрасом вполне сойдет. Каркасы, кстати, мы и сами можем сделать, где только матрасы купить?

— Подожди, — попросил Саб. — Я думаю. Давайте слетаем туда. Втроем. Только не завтра, а послезавтра. А куда я летал… в общем, это когни делают. Там несколько больших поселений, преимущественно люди и когни, нэгаши встречаются, но мало. У нас здесь приличную одежду на зиму не купишь, если что и делают, так совершеннейшую дрянь. А там вполне прилично. Думаю, кровати у них вполне можно прикупить. Я просто никогда не интересовался этим вопросом.

— Когни? Саб, погоди, но это же…

— Кельты, да. И некоторое количество последователей Яхве. У них перемирие, хотя друг от друга они, понятное дело, не в восторге.

— Да, но с нами-то они воюют! И ты туда летаешь? Саб, это может быть опасно, — покачал головой Ит. А ну-ка, что Саб выдаст, если я притворюсь трусом? Если честно, уже надоело притворяться, но Саб сейчас хочет видеть рядом с собой слабого гермо, рядом с которым он будет чувствовать себя вдвое сильнее, чем есть. Ладно, подыграем. Не в первый раз.

— Да не тронет нас там никто, успокойся, — усмехнулся Саб. — Мы же не воевать летим, мы покупатели. А с покупателями там все предельно вежливы. Птичкам, как ты сам понимаешь, вечно не хватает денег, а люди от них за несколько поколений успешно набрались манер. Так что никто нас там и пальцем не тронет. Кроме того, это будет интересно. Там забавно. Увидишь. А теперь ложись, пожалуйста, и мне дай поспать. Я тоже устал, между прочим.

— Прости. Уже ложусь. Только один вопрос. Саб, а откуда взялась кушетка в гостиной и мебель в кухне? — торопливо спросил Ит. Саб стоял на пороге комнаты, он явно собирался уйти к себе.

— Понятия не имею, — признался Саб. — Когда я тут поселился, они здесь были. И, да. Тебе интересно, на чем я сплю у себя, по всей видимости?

Ит кивнул.

— На точно таком же столе, как и вы. Так что не стоит думать, что я себя чем-то балую, — припечатал Саб.

— Значит, нам нужны три кровати.

— Две. Меня, в отличие от вас, вполне устраивает стол. А теперь спи, я попозже загляну.

* * *

— Я бы на твоем месте особенно губу не раскатывал, — в голосе Скрипача звучало едва ли не презрение. — Разреши тебе напомнить, что когда он нас избил за Наэля, он прекрасным образом со мной спал. И что? Это что-то изменило? Нет. И сейчас, поверь, тоже ничего принципиально не изменится. Как мне кажется.

— Рыжий, он даже свободу предлагал, — возразил Ит.

— Один раз. И, видимо, сгоряча. Или от усталости. Или просто растаял, поняв, что одержал победу, — пожал плечами Скрипач.

— Посмотрим, — Ит вздохнул. — Время, как говорится, покажет.

— Ты молодец, что сумел наконец-то переступить через себя, но, родной, поверь, принципиально ничего не изменится, — заметил Скрипач. Встал из-за стола, подошел к плите, загляну в кастрюлю. — Что за мясо он приволок? Час варю, а оно как подметка. В следующий раз сам куплю. Так вот, о чем я?

— О том, что ничего не изменится, — напомнил Ит.

— Ах, да. Нет, положительных моментов полно, в первую очередь, ты мучиться перестанешь, и жить станет полегче. Но! — Скрипач наставительно поднял палец. — Не строй иллюзий, ладно? Это все-таки Саб.

— Да я, в общем, не собирался, — пожал плечами Ит. Отхлебнул холодного лхуса, вытащил из тарелки печенье — в этот раз печенье у Скрипача получилось, по его словам, «интересное», со специями, и количество его из-за этой «интересности» стремительно уменьшалось. — Но смею тебе заметить, он сам предложил слетать на север. Это раз. Два — он сам предложил купить кровати. Три — последние два дня он ведет себя… как бы правильно сказать? Мягче, что ли. Спокойнее. Четыре — он дал тебе код от третьего ангара, а это о многом говорит.

— Он себя ведет, как победитель, — ухмыльнулся Скрипач. Потыкал в мясо большой двузубой вилкой, поморщился. — Снова проявляет великодушие, как после того мордобоя. Ит, тебе, кажись, избавление от проблемы в голову ударило, нет? Расслабился?

— Наоборот, — покачал головой Ит. — Мне действительно легче, ты прав, и у меня наконец-то начала нормально работать голова. До этого она работала так себе, если честно. Не смотря на то, что ударенной не была. Рыжий, нам надо ускоряться. Дожимать ситуацию, досматривать то, что недосмотрели, и уходить.

— Можешь в общих чертах объяснить, что ты такого углядел, что уходить собрался? — спросил Скрипач. Стащил с полки большое блюдо, выудил из кастрюли мясо, положил на это блюдо, и полез куда-то в нижнюю полку, видимо, за аналогом мясорубки. То, как варилось мясо, ему категорически не нравилось, и, кажется, Скрипач вознамерился исправлять положение.

— Могу. Давай разбираться. Вот смотри. Если начать с пантеона… Пантеон сидит на месте, верно? Судя по всему, Ра экспансию не жалует, максимум — Гор по его приказам заходит с отрядами на чужую территорию совсем недалеко, и делает это нечасто. Южные соседи, благодаря которым ты ходишь на протезе, тоже не большие любители вторжений. Готов поспорить на что угодно, но север, который мы еще не видели, тоже себя не распространяет. Все сидят рядом со своими выработками, и локально кусают друг друга по мере необходимости. Так?

Скрипач кивнул.

— И на фоне этого тихого болота, в котором, если приглядеться, все всем в принципе довольны, появляется Яхве, который устраивает провокации, демарши, и который распространяет свою ересь — а это именно ересь — со скоростью лесного пожара. И не гнушается ничем. Для него, как я вижу, хороши буквально все средства. И честные, и не очень.

— Вот что качественный секс с людями делает, — проворчал Скрипач. — Надо тебе набор зондов подарить. И феромоновую палитру. И запирать через день в комнате, чтобы ты этим всем пользовался.

— Это еще зачем? — с подозрением спросил Ит.

— А затем, что ты после нормально секса начинаешь себя адекватно вести, и нормально соображать! И не сидишь по углам с глазами побитой собаки. Ладно, продолжай.

— Ты со мной согласен? — уточнил Ит.

— Разумеется. Я тоже примерно так это всё и вижу, — покивал Скрипач.

— Рыжий, Яхве что-то готовит, — Ит встал. — Какую-то масштабную акцию.

— Против кого? — нахмурился Скрипач. — Как по мне, так он просто провоцирует.

— Нет. Это будет что-то очень большое, поверь. А против… против всех, как я думаю.

— Против всех? — Скрипач нахмурился. — Зачем? Ит, это нелогично и неправильно. Тут, как ни крути, есть некое равновесие, и…

— И что с того? — дернул плечом Ит. — Ерунда. Знаешь, я, когда отлеживался… в перерывах… я пытался проанализировать все то, что помню. То, что было в писаниях различных ветвей именно этого направления религий…

— Не мямли, — рассердился Скрипач.

— Хорошо. Так вот, везде, где появляется упоминание персонажей с именами Яхве и Ашера, там же… тоже везде… есть упоминание о неких глобальных катаклизмах, — Ит подбирал слова очень осторожно. — Не об одном, и не о двух. Их несколько. Есть пара ключевых, в некотором смысле. Это потоп и огненный дождь. В разных интерпретациях, конечно. Но суть та же.

Скрипач все еще не понимал.

— Я еще очень давно думал, откуда такое сходство. Не говори, что это часть Русского Сонма, рыжий. Я знаю. Но когда мы изучали Сонм, мы как-то все время обходили стороной вопрос богов. А это в корне неправильно, как я сейчас понимаю. Мы принимали это как данность, но теперь… теперь я понимаю, что никакой данности нет. И что в некоторых случаях…

— Ты будешь нормально говорить? — разозлился Скрипач.

— Есть миры, которые нам импонируют, так? Так. Рыжий, во всех этих мирах эта же религия принимала другую форму. Религия вроде бы та же, вот только форма другая.

— Ит, конкретнее.

— Ладно, — вымучено согласился Ит. — Везде, где нам нравилось, Яхве на самом деле был побежден. Религия та же, вот только бог другой. Настоящий. И вот что у меня получается. Мы сейчас… Представь, что ветвей у фрактала две. Ну, не всего две, а две, про которые нам известно. В первой всё хорошо. А мы сейчас — во второй. Причем в точке, которая позволит Яхве не просто одержать победу, но и подмять под свое влияние все миры прогрессии, понимаешь? И про это — знают. И официальная, и Контроль. И мы, два болвана, находимся в узле, в самом начале работы с уравнением. И в этом уравнении…

— Не продолжай, я понял, — Скрипач отложил вилку. — Мастер Червей, Морок, и вся прочая дрянь — это, надо понимать, та самая ветка, в которой мы сейчас, только дальше?

Ит кивнул. Снова сел за стол, опустил голову на руки.

— Я не знаю теперь, что значит «дальше» или «ближе». И я не знаю, чем мы можем помочь Мелтину. Если этот мир привязали к их миру, их просто затянет обратно. Утащит. Мы ничего не сможем сделать.

— И нам не отдадут Эри.

— Не знаю. Может быть, и отдадут. Но их явно не порадует наш доклад, — развел руками Ит. — В любом случае, работаем, как и планировали. Север? Отлично, значит, полетим на север. Эдем сунется — будем гонять Эдем. Очередная принцесса вздумает рожать — будем принимать роды. Керувим с голодухи отрастит себе три лишние головы — полетим резать головы. Яхве понастроит куличиков из песка в степи? Пойдем давить куличики. Еще месяца три собираем информацию, и уходим. Что скажешь?

— Саба жалко, — вздохнул Скрипач. — Сволочь он, конечно, еще та, но что-то в нем, как мне кажется, есть. Что-то очень хорошо спрятанное. Скрытое.

— Возможно, что и есть. Но он с нами не пойдет. Добровольно — точно не пойдет.

— Знаю. Плохо. Мне его будет не хватать, — признался Скрипач.

— Ты не поверишь, но мне тоже, — вздохнул Ит. — Особенно после двух предыдущих дней. Может, ты и прав. Может, у него стоит чему-то поучиться…

09

Пророк

В одежде было непривычно. То есть в той одежде, в которой они сейчас отправились в путь. Там холодно, предупредил Саб, поэтому рубашки, брюки, ботинки, с собой надо взять свитера и куртки. После нескольких месяцев хождения исключительно в шортах и майках, причем чаще всего еще и босиком, надевать на себя столько одежды оказалось странно. А еще более странным выглядел одетый Саб, который в повседневной жизни носил только шорты, и ничего более. Выглядел в одежде Саб ничуть ни хуже, чем без нее, и величия своего не потерял, но это был Саб тоже новый, непривычный.

В средний корабль загрузили килограмм тридцать рыбы, на обмен или продажу, да изрядных размеров мешок лхуса — там, на севере, лхус был в большой цене. Скрипач предложил взять меда или орехов, но Саб объяснил, что орехи с медом там и свои есть, а вот лхус с южной рыбой — деликатесы редкие, их можно отлично продать.

В путь отправились с самого утра, полет, как объяснил Саб, займет почти три часа, поэтому лучше вылететь пораньше, ведь еще нужно будет найти мастерскую, купить то, что планировали, продать то, что взяли с собой, и, возможно, удастся прогуляться и посмотреть, что там и как. Ну да, что-то вроде экскурсии. Вот только…

— Во-первых, там очень грязно. Очень, — предупредил Саб, когда они садились в корабль. — Во-вторых, там небезопасно.

— В смысле? — нахмурился Скрипач.

— В прямом. Мы с юга, а последователи Яхве, которых там в избытке, не любят тех, кто приходит с юга. Пару раз меня там пытались поднять на нож, но не с тем связались.

— Под каким предлогом пытались? — Ит с интересом посмотрел на Саба. — Тривиальный грабеж, или что-то серьезнее? Мне кажется, что грабить тебя рискнут немногие.

— Молодец, угадал. Конечно, серьезнее. Про то, что войн две, вы уже знаете. Есть верхняя — это раздел территорий добычи. И есть нижняя. Это тоже раздел территорий… только уже по принципу доминирующей религии. Опять же, есть просветители — это, как ни странно, восток, и это мы. И есть диктатор. Это — Яхве. В нижней войне страсти порой кипят такие, что даже нам не по себе делается. Мы ведь стараемся не вмешиваться во внутренние конфликты, если вы заметили, но порой… гм… да. Порой приходится. Кстати, — Саб оживился. — Там, куда мы летим, как раз не так давно была большая заваруха. И в результате получился город, в котором местные, люди, и когни живут на равных. Ну, практически на равных. Ясно, что в свои дома никто из когни местных там не впускает, но они спокойно живут в городе, торгуют, общаются.

— А как называется этот город? — Скрипачу, разумеется, стало любопытно.

— А никак, — пожал плечами Саб. — Его так и не назвали. Причем, что характерно, из-за местных. Они считают этот кусок леса священным, и названия ему дать не позволяют. Поэтому у города есть номер в реестре, и не более того. Там какая-то особая роща, что ли, не помню, и постройки исключительно временные. Что у когни, что у местных. А еще там ужасная грязь с недавнего времени.

— Почему? — не понял Ит.

— Потому что там, где появляются последователи Яхве, всегда грязь, — пожал плечами Саб. — Феномен. Помните Каль, где вы забрали Наэля?

— Помним, — Ит поежился. — И что с ним не так?

— Ну, например, то, что они, как только обзавелись парой-тройкой семей-последователей, начали стремительно загаживать дворы и улицы. Потом прекратили, а еще немного погодя сам правитель, любитель золотых гермо, принялся облагораживать дерьмом и трупами склон. Знаете, почему? Грязь — это на самом деле грех, в некотором смысле. Так вот, вместо того, чтобы убирать, можно вознести молитву Яхве, и грех — простится. Убирать не надо, достаточно помолиться. Абсурд, да?

— Полный абсурд, — покачал головой Ит. — Совершенно нелогично.

— Но, тем не менее, он работает. Они очень любят показуху в любом виде, совсем как официалка, — Саб хохотнул. — С фасада все чисто, благопристойно, и ровненько. Но стоит зайти за дом… и увидишь свалку. Знаете, сколько поколений ушло у наших народов, чтобы отучиться вести себя подобным образом? Шесть. И это только на моей памяти. Но стоит среди вот этих, воспитанных, появиться десятку последователей, тут же появляется и свалка тоже.

— Рыжий, помнишь, в каком виде был Наэль, когда забирали? — спросил Ит. — Изувеченное тело, нарывы и гнойники, и цветочки эти белые поверху, чтобы не пахло.

— Точно, — кивнул Скрипач. — Снаружи все хорошо, но вот внутри…

— Правильно, — похвалил Саб. — Так вот, от последователей вполне можно получить нож, причем иногда даже из лучших побуждений. Якобы он хотел тебе помочь, освободить душу, и отправить к Яхве. На покаяние.

— Вот уж спасибо, — скривился рыжий. — Мы как-нибудь своими силами обойдемся.

— Просто имейте это в виду, — попросил Саб. — Не расслабляйтесь.

— Там преимущественно когни? — уточнил Ит.

— Ну да, их больше всего. Нэгаши меньше, людей тоже. Они там есть, конечно, но не в таком количестве. И, повторю, среди них очень много последователей Яхве. Там раньше были друиды, но, по слухам, друидов почти не осталось. Их вырезали.

— За что? — Ит напрягся. Какое-то очень нехорошее предчувствие.

— За ересь, — невозмутимо ответил Саб. — Ит, я тебе еще раз говорю, мы стараемся не вмешиваться в дела местных. По возможности.

— Саб, но это… — Ит задумался. — Это ведь экспансия, верно? Причем Яхве не брезгует никакими методами. Вообще никакими.

Саб кивнул.

— То ли вы действуете неправильно, то ли я ничего не понимаю, — Ит пожал плечами. — Но почему пантеон, и не только пантеон, это всё терпит? Ведь можно было бы заключить пакт, и каким-то образом призвать его к порядку. Или…

— Или нет, — вздохнул Саб. — Нет, Ит, ничего не получится. Заключение подобных пактов может привести к тому, что Яхве тоже найдет себе союзников, и чем это нам грозит? Большой войной.

— Но он уже сейчас ведет большую войну, — возразил Ит. — Он давит всех, причем со всех сторон. Достается и пантеону, и другим группам. Он с нами уже воюет, а мы ничего не делаем.

— Скажи это Ра, — мрачно усмехнулся Саб.

— А если попробовать? — предложил Скрипач.

— Жить надоело? — с издевкой спросил Саб в ответ. — Или ты думаешь, что Ра не просчитывал эти варианты? Просчитывал. И не по одному разу. Тактика каждого игрока подчинена многим факторам. И имеет множество параметров. И эта тактика лояльна к другим игрокам, иначе вместо добычи шли бы одни войны.

— Кроме тактики Яхве, — тихо добавил Ит. — Он не лоялен ни к кому. Он ни с кем не считается. Он просто делает всё, что хочет, что сочтет нужным. А все остальные смотрят, и не знают, как ему про это сказать.

— Говорили, — возразил Саб. — Результат чуть меньше, чем ноль. Легко угадать, почему.

— Скорее всего, парламентеры были убиты, а устройства для связи уничтожены, — подсказал Ит. Саб кивнул. — Я так и думал. Мне кажется, он не будет с вами разговаривать. Потому что себя он уже успел объявить истинным богом. А всех остальных… что ты там про нож говорил, Саб? Вот и я про то.

* * *

Сам по себе полет получился интересным. Они два раза проходил над зонами работы службы биоконтроля, и наблюдали, как роится и делится черная туча, и как расходится на гурты, команды, гигантских размеров стая ундин. Саб объяснил, что биоморфами управляют, и они подчиняются сейчас приказам из центра — такая работа с биологическими объектами доступна только при использовании технологии зивов, которые, оказывается, тут тоже имеются. Зивы живут и работают на плато, соседствующем с платом Каль, оно называется Чуфут. Там у зивов несколько тысяч биорепликторов, и огромные лаборатории, в которых выводятся новые подвиды биоморфов, и осуществляется управление ими.

— А на кого работают зивы? — спросил Скрипач. — За кого они играют?

— За того, кто больше заплатит, — невозмутимо сообщил Саб. — А так — ни за кого. Они сами по себе.

— Помнишь, рыжий, как мы шарл ловили? — усмехнулся Ит. — Саб, видел шарл когда-нибудь? Это не биоморфы, это уже биотехи. Считай, биороботы. Корабль зивовский навернулся, и одна цепочка пошла погулять.

— Ого, — Саб с уважением покосился на Ита. — И что? Выловили?

— Выловили, — подтвердил Ит. — За несколько часов. Они разделились, и расползлись по городу, под которым стоял наш госпиталь. С этих пор я всё живое, кто конструировали зивы, воспринимаю как-то не очень хорошо. Не вызывает оно у меня доверия, понимаешь ли.

— А ундин кормил, — поддел Саб.

— Одно дело — на расстоянии кормить, другое дело — по голове гладить. Хлеба я им дам без проблем, но все остальное — увольте. К тому же ты сказал, что они ядовитые.

— Да пошутил я, — признался вдруг Саб. — Если честно, я понятия не имею, ядовитые, или нет. Я их тоже по голове не гладил.

Скрипач засмеялся.

— Чего ты ржешь? — удивился Ит.

— Ой… да так… просто представил тебя, Саб, гладящего по голове ундину. Прости, я что-то совсем не в тему. Долго нам еще?

— Через пятнадцать минут прилетим, — опомнился Саб. — Так. Давайте одеваться. Свитера, куртки, и всё такое. И обогрев в куртках включите, чтобы не заболеть с непривычки. Ит, поведи, дай я оденусь, а ты потом…

* * *

Рюкзак с рыбой нес Саб, Иту достался мешок с лхусом, а Скрипач и вовсе шел налегке, с любопытством оглядываясь по сторонам. Посмотреть было на что, в столь оживленных местах они давно уже не были. Корабль оставили на стоянке, расположенной на лесной опушке, дальше была пешая зона, летать в которой воспрещалось. Деревянная широкая дорога петляла между огромными, старыми деревьями, покрытыми буреющей мелкой листвой. Чуть поодаль от дороги виднелись многочисленные строения, явно принадлежащие когни: преимущественно одноэтажные дома с большими, ничем не занавешенными окнами, с узкими и низкими дверьми, рядом с которыми висело обязательное украшение: оранжевый, желтый, или зеленый тряпичный фонарь. Еще когни очень любили флаги, тоже яркие, поэтому флагов тут тоже имелось в избытке — между стволами деревьев тут и там виднелись гирлянды, сделанные из треугольных или квадратных флажков. Самих когни тоже было не счесть — небольшого роста, мелкие, юркие, они сновали тут и там, на улицах, как показалось Иту, бегало просто не меряно детей, впрочем, для когни это было как раз нормой.

Среди низкорослых конги Саб выделялся, как колокольня среди лачуг. Он неторопливо шел вперед, и толпа перед ним почтительно расступалась — видимо, резонно предполагая, что такой придавит ненароком, и даже не заметит. Ит и Скрипач тащились в кильваторе, на всякий случай поглядывая по сторонам: после предупреждения Саба они, не сговариваясь, перешли если не в рабочий режим, то в тренировочный уж точно.

Наконец, добрались до площади, народу на которой находилось, разумеется, еще больше. Саб остановился и принялся оглядываться.

— Чего ищешь? — поинтересовался Скрипач, подходя к нему поближе.

— Думаю, куда рыбу продать лучше, — сообщил Саб. — Местные цену не потянут, поэтому надо посмотреть ресторан для высших. Когни рыбу очень уважают. Так… Давайте, держитесь правее, и за мной. Вон туда. Где на вывеске птица с фонарем в клюве.

…Рыбу продали без проблем, причем за большие деньги, чем рассчитывали. Хозяин, тоже когни, как и большинство местных, сетовал, что, мол, поставки нерегулярны, цены высоки, а посетители привередливы. Впрочем, между жалобами он успел рассказать самое главное: где и что именно можно купить, сколько запросят за хорошую деревянную мебель, и что для «больших» рауф тут мебель, увы, не делают, она подойдет только для «обычных», потому что изначально мебель эта предназначена для людей. Под «обычными», видимо, он имел в виду женщин и гермо.

— Сойдет, — отмахнулся Саб. — Рассказывай, куда идти.

* * *

Чтобы вернуться за кораблем, в который нужно было погрузить покупки (кровати купили очень удачно, пусть и по высокой цене), следовало перейти площадь наискось, а затем, миновать человеческую часть поселения. Мастера-мебельщики, ювелиры, и портные, обслуживавшие местную элиту, жили на отшибе, поэтому дорога заняла больше времени, чем они изначально планировали.

Через площадь шли медленно: на ней сейчас шла оживленная торговля, тут и там стояли низкие столики, заваленные товаром, между которыми бродила изрядная толпа, состоявшая из людей и когни. Откуда-то слышалась музыка, явно живая, не запись — простенькая, незамысловатая мелодия, и вторящий ей девичий голос, поющий о том, что любимый ушел за леса и уплыл за моря, а ей приходится тосковать и ждать. Короткие куплеты перемежались длинным припевом, который начинался со слов «ах, верное сердце, помоги мне разлуку стерпеть». Скрипач предложил посмотреть на певицу поближе, но желанию его не суждено было исполниться: песенка внезапно прервалась, и вместо молодого, высокого женского голоса зазвучал хриплый и старый мужской. Сперва они не разобрали, что именно выкрикивает мужчина, но Саб, кажется, сообразил, что к чему, первым.

— Опять, — произнес он, брезгливо скривившись. — Как же они осточертели!

— Кто? — с любопытством спросил Скрипач.

— Умалишенные эти, — объяснил Саб. — В последние пару лет их стало что-то слишком много. Раньше хоть поменьше было, а теперь ну просто моровое поветрие какое-то.

— Умалишенные? — удивился Ит. — В каком смысле?

— В прямом. Ненормальные.

— Саб, можно посмотреть? — попросил Ит. — Мы тут до этого психов не видели, если, конечно, не считать Сканду и кое-кого из пантеона.

Саб ухмыльнулся.

— Ладно, пошли, посмотрите, — согласился он. — Только недолго. И не подходите слишком близко. И так придется завтра мыть корабль, а если вы еще и на одежде принесете что-то…

— Одежду можно постирать, — Ит прислушался. — Саб, что он говорит такое?

— То же, что и все остальные. Пойдемте, послушаем.

Почти в самом центре площади располагался невысокий деревянный помост, предназначенный, по всей вероятности, для всяких общественных нужд. Саб по ходу объяснил, что с этого помоста проводятся торги на что-то крупное, с него же выступают артисты (если, конечно, у кого-то язык повернется назвать этих идиотов артистами), с него объявляют о казнях, и на нем иногда…

— В общем, это пророк, — пояснил Саб. — Любуйтесь.

На помосте, у самого края, стоял человек — высокий, сутулый, с клочковатой бородой, он был одет в рванину, и взгляд имел абсолютно безумный. В правой руке человек сжимал толстую корявую палку, в левой — грубо сработанный из глины Ихтис. Одна из лап «рыбы» была обломана, а на спине недоставало колючек.

— Грядет, грядет, приближается… — человек бил палкой по помосту в такт своим словам. — Будет, скоро будет! Земля разверзнется, тучи прорастут огнем, воцарится великий гнев, и сократятся народы! Великий и Великая гневаться будут, и от гнева их небо падет на землю, и пройдет везде огненная саранча, и не будет от нее спасенья! Не слышима, не видима, не осязаема! Никто не скроется! Никто не спрячется! Грядет! Под камень залезешь — он вывернет из земли камень! В дом спрячешься — сметет дом, как горсть мусора! Под водой скроешься — он высушит воду, а потом пришлет воды вдесятеро! Лишь тот спасется, кто сумеет вознестись! Тот будет плыть по небесам над огненной бурей! Лишь тот вознесется, кто уверует!..

Пророка почти никто не слушал — по всей видимости, его откровения мало кого занимали. Несколько зевак, из людей, стояли поодаль от помоста, и отпускали в адрес говорившего пошлые шуточки; кто-то поднял кусок грязи и швырнул в пророка, но тот ловко увернулся, и погрозил бросавшему своей узловатой палкой. И продолжил выкрикивать свою несуразицу с удвоенной силой.

— Очередной конец света, — меланхолично подытожил суть речи пророка Саб. — Суть простая: если веришь в Яхве, будешь спасен, если не веришь, тебя кокнут. Впрочем, этот еще ничего, бывают хуже.

— А что говорят те, которые хуже? — Ит неподвижно глядел на говорящего, словно что-то прикидывая про себя.

— А которые хуже призывают собираться и идти в поход, проситься в Царство Яхве, — пояснил Саб. — Как я понимаю, клянчить у него разрешение поселиться в Эдеме. По слухам, где-то даже собирались такие паломнические группы, и вроде бы даже кто-то туда ходил.

— И как? — спросил Скрипач с интересом.

— С чем ушли, с тем и вернулись, — пожал плечами Саб. — Очень они там нужны, на Эдеме. Там своего добра хватает.

— А откуда они берутся? — Ит нахмурился.

— Не знаю, — покачал головой Саб. — Скорее всего, они сами это всё придумывают. То есть один придумал, а другие подхватили. Они ведь такими рассказами живут — вон у него в ногах мешочек, он деньги туда собирает. Если кто-то кинет, конечно. Сегодня у него явно неурожай.

— Значит, все они говорят про одно и то же? — уточнил Ит. — Или все-таки разное?

— Примерно одно и то же. Пугают.

— Саб, можно я с ним поговорю? — попросил Ит. — Недолго, минут пять. Пожалуйста.

— Сдурел? — у Саба аж глаза на лоб вылезли. — Зачем?

— Да одну вещь понять хочу. Просто это немножко странно выглядит, — объяснил Ит.

— Слушай, таких болтунов во всех мирах — пруд пруди, — Скрипач явно вознамерился занять сторону Саба в этом споре. — На фиг тебе этот-то сдался?

— Интересно, — пожал плечами Ит. — Мы, вроде бы, не торопимся.

— Поэтому ты хочешь поближе познакомиться с рассадником местной заразы, — с омерзением произнес Саб. — Того, что ты услышал, тебе явно недостаточно.

— Да, недостаточно, — Ит все еще смотрел на пророка. — Саб… а тебе не кажется, что всё это — звенья одной цепи? Керувимы, знающие про службу, прилетающий в гости Эдем, агенты Яхве в наших поселениях, такие вот пророки. Ну давай я потрачу пять минут, жалко тебе, что ли? Спорим, что никто из игроков не обращал на этих пророков внимания? Может быть, пойму что-то важное.

— Саб, Ит прав, — перебежчик-Скрипач тоже призадумался. — Что-то не складывается.

— В каком смысле? — удивился Саб.

— Во всех. Дай мне с ним поговорить, пожалуйста, — взмолился Ит.

— Хорошо, — вдруг согласился Саб. — Но при одном условии. Завтра ты сделаешь так, как я скажу, а не так, как мы делали до сих пор.

— Ты про что? — с подозрением спросил Ит.

— Сидя, — невозмутимо объяснил Саб. — Спиной. Так, как я предлагал вчера, а ты отказался.

— Ладно, — вымучено согласился Ит. — Но только если ты мне расскажешь, с кем из пантеона ты говорил про керувима, и что тебе ответили.

— Пойдет, — кивнул Саб. — А ты…

— Пока вы будете торговаться, он смоется, — сообщил Скрипач. — Эй, ау! Он уже уходит.

Пророк действительно слез с помоста, сунул за пазуху свой мешочек, в котором звякнули монетки, и отправился куда-то к выходу с площади — видимо, проедать (или пропивать) свой заработок. Ит поспешно двинулся следом, Скрипач и Саб пошли за ним, тихо переговариваясь.

— …ну а что ты хочешь? Ит? А он упертый, ты не заметил, что ли? — Скрипач хмыкнул.

— Да, я заметил, — согласился Саб. — Причем его упорство достойно лучшего применения.

— Я все слышу, — не оборачиваясь, сообщил Ит.

— Подумаешь, напугал, слышит он, — проворчал Скрипач. — Иди, иди, мыслитель. Собирай звенья цепи.

* * *

Пророка удалось подловить очень удачно — в таверне, куда он зашел, у него попросили показать деньги до заказа, явно и небезосновательно сомневаясь в его платежеспособности, и выяснилось, что для заказа у пророка денег маловато. Ит тут же подошел к слуге, уже намерившемуся указать пророку на дверь, и сообщил, что заплатит за этого доброго человека… если добрый человек соблаговолит поговорить с ним. Пророк, не смотря на полубезумный вид, тут же согласился — из этого Ит сделал вывод, что на самом деле он отнюдь не безумец, и что ситуация будет несколько сложнее, чем нарисованная Сабом примитивная картинка.

Саб и Скрипач тоже вошли в таверну, отыскали местечко у двери, и сели. Скрипач подозвал другого слугу, спросил, что есть из еды, и, под неодобрительным взглядом Саба, заказал большое блюдо жареного мяса, две кружки местного аналога пива, и соленых овощей.

Ит заказал то же самое (пророк посмотрел на него с явным одобрением), а еще он прибавил к заказу половину буханки темного хлеба, и бутылку с каким-то вином, справедливо предположив, что вино в данном случае поспособствует коммуникации.

Так и оказалось.

— Страшные вещи вы говорили на площади, — Ит разлил вино, пододвинул деревянный стакан пророку. — Неужели все так и будет?

— Будет, — пророк отпил изрядный глоток, и принялся разглядывать Ита. — А ты не человек ведь, да? Откуда ты такой?

— Я рауф, и я с юга, — объяснил Ит. — По торговым делам прилетел. Рыбой немножко торгую. Меня зовут Ит. А вас?

— Эинон, — пророк глотнул еще вина. — Из этих ты, значит… У которых головы приставные.

— Приставные головы? — удивился Ит.

— А как же. У вас же там этот… — Эинон щелкнул пальцами, вспоминая. — Который на солнечной лодке плавает, а сам незримый. Как ему понадобится какой бог, он берет голову, берет тело, и хлоп! Составляет нового бога. Хотя это не боги, конечно, это так, обман один, они из глины все. И с кошачьей головой бога сделал, и со свинячьей, и с бычачьей, и с лягушачьей. А один так и вообще с собачьей, ходит по ночам, и кто умер или собирается, того сжирает.

Сидящий через стол Саб поперхнулся пивом.

— Вроде у нас такого нет, — покачал головой Ит. — Боги с разыми головами есть, но они не из глины, и не собирал их никто. Они с сотворения мира такими были.

— Из глины, из глины, — заверил Эинон. — Ты не видел их рядом просто, вот и думаешь, что они живые.

— Уважаемый, а можно ли у вас спросить кое-что? — осторожно начал Ит.

— Ну, попробуй, — в этот момент на стол поставили мясо, и Ит довольно улыбнулся — от такого мяса даже привередливый Саб не откажется. Здоровенная тарелка из рыжей глины, сочные большие куски — и, что самое интересное, отдельно, в маленькой чашке, две капсулы универсального фермента. По всей видимости, в таверну захаживают когни, и не только когни. Неплохо продумано. Надо полагать, что и с чистотой тут все в порядке.

— А откуда вы про то, что будет, знаете? — спросил Ит. — Во сне увидели, рассказал кто-то, или с богом говорили?

Эинон засмеялся.

— Во сне, эка ты хватил. Нет, я оттуда знаю, — он поднял палец и указал вверх, в потолок. — Свыше знаю.

— Откровение, что ли, было?

— Было. Когда я в Эдеме был, тогда и было. Прямо там.

— Вы были в Эдеме? — играть удивление не пришлось, Ит и впрямь не ожидал такого поворота.

— Был!.. — хохотнул Эинон. — Я сотворен в Эдеме, я вырос в Эдеме, я…

— А почему же вы его покинули? — в лоб спросил Ит.

И угадал.

Эинон, до этого явно собиравшийся разразиться длинной речью, осекся, и снова потянулся за стаканом.

— Повеление мне такое было дано, — глухо ответил он. — Меня… я… ну, меня… оттуда…

— Изгнали? — Ит прищурился. — Ведь так? Но за что?

— Недостойным оказался, — Эинон опустил голову. — Но я отмолю! Вернусь туда, искуплю свой грех, и вернусь! Обращу тысячу, и с тысячей приду. Искуплю…

— А что за грех-то? — поинтересовался Ит, подливая пророку вина. Так, кажется, пора заказывать еще одну бутылку, эта уже на исходе.

— Ростом я слишком большой, — вздохнул Эинон. — И руки, видишь? Тонкие очень руки. Вот он и прогневался…

— Высокий рост и тонкие руки — это грех? — удивился Ит. Такого ответа он не ожидал. — Мне казалось, что грех — это поступок.

— А разве не поступок — таким быть? — возразил Эинон. — Еще какой поступок. Но я исправлюсь! Спину согну, ростом меньше буду. А руки… третий год палку ношу, тяжелая, зато руки укрепляет. Я должен стать лучше, а иначе…

— А иначе что?

— Иначе погибель, — Эинон отвернулся. — Скоро погибель придет.

— Да кто говорил тебе про эту погибель? — в который раз уже спросил Ит.

— Там все про нее знают. Ангелы говорят, керувимы. Столпы о четырех лицах тоже. Только самые лучшие, самые достойные войдут в Новое Царство, и будут править миром! — Эинон оживился, глаза его заблестели — то ли от вина, то ли от сознания собственной исключительности. — И кто очистится от греха, тот обретет в Новом мире блаженство.

— Ты сказал, что там, в Эдеме, родился, — Ит долил остатки вина в стакан Эинона. — Значит, семья твоя там осталась? Мама, папа? Сколько тебе лет вообще?

— Двадцать два, — Эинон икнул. — Вот только я не родился. Это вы, простые смертные, рождаетесь. А я появился на свет Его волей, я его создание. Возлюбленное чадо…

Двадцать два? Ит, нахмурившись, внимательно посмотрел на Эинона. Даже если убрать клочкастую неопрятную бороду и спутанные волосы, ему при всем желании невозможно дать двадцать два. Пятьдесят, а то и больше. Есть вещи, которые показывают возраст — и от них не спасет никакая маскировка. Скелетные изменения, например. Но всё же стоит проверить, хотя это и рискованно.

Воздействие. Незаметно, ненадолго.

— Сейчас ты посидишь тихонечко, — приказал Ит, снимая с Эинона личину, и вытаскивая из пояса аптечку. — И подождешь. А потом мы выпьем еще вина, и я уйду.

Брать анализ крови, пробу тканей, и срезать прядку волос пришлось в ускоренном, чтобы другие посетители таверны ничего не поняли. Они и не поняли. А вот Скрипач понял. И Саб тоже. По крайней мере, Скрипач залпом допил пиво, а Саб отодвинул от себя опустевшую тарелку из-под мяса. Скоро уходим, правильно.

…Из нас могла бы получиться хорошая команда, мелькнуло у Ита в голове. Если бы Саб не был такой сволочью, с ним бы работать было — одно удовольствие. С полувзгляда понял, и понял правильно. Жаль. Чертовски жаль, что встретились они с Сабом при таких обстоятельствах, и что Саб, по всей видимости, настолько испорчен, что работать с ним не представляется возможным. Интересно, побьет он меня за то, что я сделал, или обойдется?..

— Налить тебе еще вина? — спросил Ит, выйдя из режима. — Или сам? Мне идти пора, меня заказчик ждет. Рыба моя испортится.

— Чего? — опомнился Эинон. — А… да сам налью. Иди, раз надо. Жалко мне тебя, добрый ты, но не спасешься. Потому что нет тебе спасения.

— Ну, значит, не спасусь, — легко согласился Ит, вставая. — А может, и не будет никакого конца света, а?

— Будет, — уверенно ответил Эинон. — Еще как будет. Вот увидишь.

* * *

— Нет, Ит, в Адму мы сейчас не полетим. Сам. Завтра. Ты соображаешь вообще? Какая Адма?

— Но у тебя ведь нет лаборатории, а образцы…

— В консервант сунь, и доживут твои образцы хоть до послезавтра! — Саб рассердился. — Чего ты спешишь, не понимаю? Это обычный человек!

— Нет, Саб, это не обычный человек, — возразил Ит. — Он даже не рожденный, он сделан — и сделали его в лаборатории Эдема. Неужели тебе не интересно?

Саб раздраженно засопел. Ага, злорадно подумал Ит, значит, все-таки интересно. Но ты вынужден держать лицо и гневаться. Чтобы хоть что-то в этой ситуации, но было по-твоему, а не по-моему. Ну, ладно. Уговорил.

— Ночью полетишь, — Саб, наконец, принял решение. — Один. Отвезем ваши кровати, переоденешься, и полетишь. Так уж и быть.

— Спасибо, — Ит улыбнулся. — Саб, понимаешь, у меня ощущение, что мы наткнулись на что-то важное, и я…

— Он одержимый, — галантно подсказал Скрипач. — Если во что-то вцепится, ни за что не отвяжется. Хоть ты его убей.

— Я понял, — покивал Саб. — Я еще тогда это понял, когда он вознамерился спасать Наэля. Ну и сейчас — вместо того, чтобы испытать новую кровать, он полночи просидит в Адме.

— Просидит, — подтвердил Скрипач. — Ит, просидишь?

— Может, и быстрее получится, — пожал плечами Ит. — И вообще, кто бы говорил про одержимость. Но я, в отличие от тебя, сохраняю разум, поэтому обсуждать твои поступки, рыжий, не буду. Не смотря на то, что они порой далеки от идеала.

— Ой, заладил, — скривился Скрипач. — Тебе кровать-то хоть понравилась?

— Да, кстати, — Саб повернулся к Иту. — Это то, что ты хотел?

— Это даже лучше, чем я хотел, — заверил Ит. — Только слишком дорого.

Кровати они купили шикарные — массивные, из темного дерева, с богато украшенными резьбой спинками, и мягкими матрасами. Основательная, тяжелая мебель, рассчитанная на десятилетия, если не на столетия — по словам мастера выходило, что с этими кроватями им крупно повезло. От этого заказа отказались, причем относительно недавно. Кто отказался? Да один более чем богатый местный, он заказывал кровати для своего дома — не для себя, а для троих детей (кроватей было три, они забрали две, третью, не смотря на уговоры мастера, покупать не стали), но внезапно принял решение уехать, а тащить мебель на новое место не захотел. Куда уехать? Кто ж его знает, нам не докладывают. Вроде бы, решил податься куда-то на юг. Совсем на юг. Почему так внезапно? Неизвестно. Собрал семью, слуг, приближенных, и был таков. Да еще летом уехал, вот с лета эти кровати и стоят тут, место занимают. Для когни они великоваты, а для местных людей слишком дорого стоят. Местные, которые бедные, вообще без кроватей обходятся. Настил сделают, да спят всей семьей, потому что вповалку теплее, и печь топить не надо. А на юге у вас как? Неужели кровати не делают?

— Делают, — сообщил мастеру Саб, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Но нам понравились эти. Сюда можно подойти на корабле, или вы можете подвезти кровати к стоянке?

…Дома Ит первым делом попросил у Саба консервант, и спешно перезалил образцы — вез он их в анализаторе, а этого анализатора надолго хватить никак не могло. Потом они, ругаясь и ворча, растащили кровати по местам — по заговорщицким взглядам Скрипача и Саба быстро стало понятно, что дома можно не задерживаться. Ит быстро переоделся, взял коробку с образцами, и направился к ангару.

— Все, я полетел, — сообщил он уже с лестницы. — Если что, я на связи.

— Иди, иди, — поторопил Саб. — Только не очень там распространяйся про все подряд. Ну, ты понял…

* * *

— Это биоморф, — уверенно сообщила Агни спустя час. — Видишь маркеры? Они встроенные.

— Но это человек, — возразил Ит.

— Смотря что называть человеком, — возразила Агни. — Я бы не сказала, что это человек.

— Давай проверим все остальное, — попросил Ит.

— Слушай, давай ты сам проверишь? У меня пациенты, отделение переполнено, — Агни и впрямь выглядела усталой. — Как же осточертела эта война!.. Хорошо, хоть Наэль работать начал, а то рук ну просто ужасно не хватает. Он молодец, старается. Но он ведь недавно начал, поэтому получается у него не всё, к сожалению.

— Я к вам попозже подойду, лхуса попьем, — пообещал Ит. — А еще я рыбку привез. В корабле лежит, на льду. В ящике. И еще я могу за хлебом сходить или сладким чем-нибудь. В город. Сходить, Агни?

— Сходи, — она улыбнулась. — Сделай, что сделать хочешь, и сходи. От чего-нибудь вкусного тут никто не откажется.

…Через два часа Ит сидел за рабочей платформой в лаборатории с гудящей головой — а перед ним на панели бежали строчки, всё новые и новые. Одна другой краше…

Да, Агни была права.

Это действительно был биоморф, сделанный на базе человека. Но вот только от человека этот биоморф отличался по такому списку параметров, что грань между человеком и биоморфом тут просто терялась.

Человек ведь все таки… местами… но местами уже и не человек.

Универсальный состав крови. Идеальный донор и идеальный реципиент в одном лице. Управляемая свертываемость — это вообще что-то из области запредела и полного отсутствия логики, да и потом, зачем такая функция нужна? Видимо, нужна, но для чего именно?

Управляемое старение. Эта конструкция… этот биоморф, при желании (не самого биоморфа, конечно, а его хозяина) мог бы прожить около тысячи лет — и это без геронто! Мало того, Эинон прожил бы эти годы более чем полноценно, он бы активно размножался, очень долго сохранял отличную физическую форму, ясность мысли. Вот только сейчас кто-то (хотя можно догадаться, кто) запустил в его организме обратный процесс — потому что Эинон стремительно старел. Биологический возраст — двадцать два года. Реальный возраст — шестьдесят. Еще год он, возможно, и проживет. Но не больше. Он умрет в двадцать три — от глубокой старости, дряхлым, изношенным, потерявшим разум. Что интересно: эти гены он бы передать не сумел. Его потомки жили бы обычные человеческие жизни — лет до восьмидесяти с копейками, при хорошем раскладе, конечно.

Организм, судя по всему, был основательно подготовлен к режиму гомеостата — то есть, по идее, для Эинона провести двое-трое суток без воздуха было бы неприятно, но не смертельно. Нет, не в сознании, а в неком подобии стасиса. Если угодно, встроенный гибернейт. Эффект жучка — в совсем неблагоприятных условиях эта программа сработала бы самостоятельно.

Вишенка на торте — этот самый Эинон мог бы, при желании, выращивать в своем теле несложное оружие. Или броню. Да, как тот керувим.

Судя по всему, Эинон сам про это не знает. Если посчитать, его, по всей видимости, изгнали из Эдема, когда ему исполнилось восемнадцать.

Почему изгнали?

Потому что он не прошел отбор. Он не кондиция. Видимо, идеальный псевдочеловек Яхве должен иметь несколько другие внешние параметры. Быть определенного роста, иметь определенное сложение. Эинон, что греха таить, красотой не блещет. У него действительно слишком большой рост, чрезмерно удлиненные руки с тонкими, как у женщины, запястьями, у него, кстати, еще и гетерохромия — глаза отличаются по цвету. Не очень сильно, но все-таки.

Значит, Эинон, по сути дела — плембрак. И тот, кто выбраковал его, во-первых, включил ему режим экстрабыстрого старения, а затем «отпустил на волю», снабдив предварительно легендой, причем совсем недоброй легендой.

Легендой про конец света.

И, кстати, Эинону пообещали «спасение». Если он исправится, да еще и тысячу человек с собой приведет, его пустят обратно.

Понятно, что на деле его никто не пустит, но он-то про это не знает, вот и ходит по городам и весям, пересказывая людям то, что ему велели пересказывать. Внушает. Убеждает. Как может.

Зачем?..

Допустим… Чисто гипотетически допустим — конец света все-таки состоится, причем по описанному Эиноном сценарию. Возможно (хотя, судя по всему, на это рассчитывать не приходится) кто-то останется в живых. И этот кто-то… те, немногочисленные, которые сумеют пережить катаклизмы… да. Верно. Они априори станут сторонниками Яхве. Почему? Да все просто. Допустим, один из тысячи выживших встречал подобного пророка — ведь пророков, скорее всего, немало, и этот вопрос надо выяснить. Так вот, он встречал пророка, и сейчас он видит — всё, предсказанное им, сбылось. Дальше — по цепочке. Информация имеет свойство распространяться. Что могут решить выжившие? Что Яхве, по его великой милости, сохранил им жизнь. Это вполне вписывается в общую концепцию того, как себя преподносит Яхве. Дальше — неважно, они придумают всё сами. Уже без непосредственного участия.

Что интересно. Яхве использует всех. В том числе и свои бракованные экземпляры, которые в дело другим способом пускать не собирается. Идеально! Одержимых, с их безумными речами, никто не воспринимает всерьез, и поэтому они несут свои идеи, как заразу, везде и всюду. Стоит вспомнить реакцию Саба на «пророка». Брезгливость, раздражение, и… и всё. Саб, равно как и другие, не обращает внимания на одержимых. Он просто проходит мимо, это ниже его достоинства.

А идеи, тем временем, идут в массы. И даже находят слушателей.

Значит, Яхве страхуется. Любыми способами затыкает малейшие бреши — для того же здравомыслия.

Интересно, что он приготовил для тех, кто выживет, но его идеи не поддержит? Наверное, что-то приготовил. Причем в изрядном количестве.

…Выжженная земля, и десяток кораблей, ведущих прицельный огонь по свежеепостроенному белому домику с золотой крышей, такому невинному и беззащитному на вид. Зачем? Ах, если бы можно было попасть в одиночку на место посадки Эдема, и спокойно обследовать всё самому, а не ориентироваться на слова Саба, которому, кажется, по фигу то, что происходит на самом деле в местах посадок…

…Керувим, со своим абсурдно устроенным телом; мышечный мешок с иглами, частично совсем новыми, мягкими и белыми, частично с уже созревшими, темными, жесткими, и чертовски острыми…

Эх, Саб, кажется, зря ты не веришь и не видишь, впрочем, ты настолько вжился в эту реальность, что тебе просто надоело верить и видеть, твоя рациональность сыграла с тобой нехорошую шутку.

Но сейчас — прочь эмоции. Нужна дополнительная информация, и чем больше, тем лучше. Любая информация. Какая угодно. От слухов и сплетен, до записей столетней давности. Что угодно, вообще что угодно. В любом количестве, и в любом виде.

* * *

— Ну, чего у тебя интересного? — осведомилась Агни, входя в лабораторию. — Ит, освобождаешь место? У нас анализы сейчас пойдут, и тут будет куча народу. Врачам нужна платформа.

— Сейчас, данные перекину. И, пожалуй, историю сотру, — Ит встал. — Ты не против?

— А зачем тебе стирать историю? — удивилась Агни.

— Не знаю, — Ит пожал плечами. — Собственно, я уже стер. Машинально. Пока ты говорила.

— Ну и дурак. Ладно, хочется стирать, так стирай. Так что ты узнал-то?

— Ты была права, это действительно биоморф, — подтвердил Ит. — Причем с искусственно запущенным старением. Не понимаю, для чего это с ним сделали?

— Дашь потом посмотреть, что получилось? — попросила Агни.

— Дам, конечно. А ты про таких слышала раньше? — поинтересовался Ит.

— Не-а. Я про людей вообще не особенно в курсе, — призналась Агни. — Да и потом, где мне слышать? Я ж госпитале почти всё время.

— А про керувимов слышала, — поддел Ит.

— Ну, ты сравнил! — Агни засмеялась. — Керувимов почти все видели, и боятся ого как, а тут люди какие-то с помойки. Что в них интересного?

— Много больше, чем ты думаешь. Пойдем, перекусим, и я тебе кое-что расскажу…

…В ординаторской, по счастью, было пусто. Агни сбегала за Наэлем, потом заварила лхус; Ит клятвенно пообещал, что сейчас сходит в город, и что вкусное принесет обязательно. Потом разговор снова зашел об анализе, который делал Ит, и тут, против ожиданий, оживился обычно молчаливый Наэль.

— Да, помню, у нас такие были, — подтвердил он. — Несколько раз приходили, проповедовали. Обычно им давали еды, и отправляли восвояси. Они не агрессивные. Скорее, жалкие.

— Верно подметил, так и есть, — кивнул Ит. — Тот, которого я видел, имел весьма жалкий вид. Но оказалось, что себя он весьма уважает.

— А что он говорил? — с интересом спросил Наэль.

— Про конец света, — пояснил Ит. — Какие-то бредовые ужасы. Вода, огонь, невидимая саранча. Или незримая? Точно не скажу.

— Ага, верно, — закивал Наэль. — У нас они ровно то же самое говорили. Слуги слушали даже, хотя это не одобрялось. Ничего особенного в этом всем нет, но мне странным показалось другое…

— Что именно? — нахмурился Ит.

— Ну, это же люди, — пожал плечами Наэль. — Что они забыли у нас? Зачем к нам приходили? Нелогично как-то. Вообще, — Наэль понурился, — люди ведь нас не любят. Я это очень давно понял, еще в миссиях. Совсем по молодости ходил на высадки, рвался в бой… потом старшие меня стали придерживать, а потом я и сам разобрался. Люди ведь даже не пытаются нас понять, часто относятся к нам с презрением, с брезгливостью. Ит, ты подготовку миссионеров представляешь себе?

— В общих чертах. У врачей она немножко другая.

— Там здоровенный, на два года, курс по субкультурам. Но знаешь, когда ты, как тебе кажется, готов к любой неожиданности, а тебе во время миссии местный человек-мужчина говорит «а ты симпатичная девочка, пойдем, посмотрим, смогу ли я в тебя пропихнуть»… — Наэль скривился. — Ты пришел им помогать. Ты шел три месяца в гибере, ты чистил им зараженную воду, ты привез им врачей и продукты, ты спас от холода и голода полмиллиона его соплеменников, ты останавливал у них войну… и услышать вот такое? Местные люди ведь тоже к нам относятся… не очень хорошо. Особенно с учетом того, что им втирает про нас Яхве.

— А как думаешь, для чего он это делает? Ведь это в некотором смысле психологическое давление, — Ит задумался. — Неприятно слышать такие вещи. И они поневоле остаются в памяти.

— Может быть, он хочет таким образом нас отсюда выжить, — предположил Наэль. — У нас такие пророки ведь не только это говорили.

— А что еще?

— Ну, что мы не достойны Царства Яхве, например. Что мы низшие, что мы как животные, — принялся перечислять Наэль. — Да много всего, я уже и не вспомню. По счастью, их почти никто не воспринимает всерьез.

— И вы их еще кормили, — с упреком заметила Агни. — Не кормить надо за такие слова, а гнать в шею.

— Жалко. Живые ведь. И не в разуме, — вздохнул Наэль. — Хсата был хорошим родом, там почти все были добрыми. Я до них даже не думал, что местные могут быть такими.

— Ты, когда там жил, был счастлив? — спросил Ит.

Наэль кивнул. Опустил голову.

— Был, — подтвердил он. — Я не думал, что вообще могу быть настолько счастлив. Игар… он… Ит, можно я не буду говорить? Я не хочу. Мне больно.

— Не надо, — попросил Ит. — Не говори, конечно. Прости, что я затронул эту тему. Я больше не буду.

— Правда, хватит, — твердо сказала Агни. — Наэль, давай лучше про хорошее, а? Кто скажет? Ты или я?

— Давай ты, — решил Наэль. Поднял голову, улыбнулся. — У тебя лучше получится.

— В общем, мы решили пожениться, — Агни победно улыбнулась. — В этом году заключим брак, а на следующий год, как денег поднакопим побольше, закажем церемонию. Сейчас нам побыстрее заключиться надо, чтобы Наэль нужный статус получил. Но церемония будет обязательно, клянусь. Просто попозже.

— Поздравляю, — Ит улыбнулся. — Ребята, вы молодцы! Очень за вас рад. Агни, я все-таки схожу в город. Это надо как-то отметить, правда?

— Сейчас сходишь, — Наэль тоже улыбнулся. — Вообще, Ит, тебе и рыжему от нас — отдельное спасибо. Огромное спасибо. Ведь если бы не вы, я бы здесь не сидел. И не предлагал свое сердце лучшей девушке на свете.

Агни зарделась.

— Лучшей, лучшей, — повторил Наэль. — Может, она и не хочет этого признавать, но я-то знаю. А еще мы хотим накопить денег, и… в общем, мы через пару лет уволимся отсюда, и переедем в какое-нибудь поселение. Я как раз восстановлю класс, и у нас появится частная практика. Не хочу, чтобы наши дочери росли в Адме. Тут тесно и грязно. А у семьи должен быть хороший большой дом, сад, бассейн, и…

— Дочери? — ошеломленно спросил Ит.

— Ну, первая появится на свет через восемь месяцев, — сообщила пунцовая Агни. — А вообще мы хотим троих. У нас по прогнозу будут девочки, хотя, конечно, есть десять процентов, что мы родим гермо. Но скорее всего девочки. И первая уже точно девочка.

— Охренеть можно, — только и сказал Ит. Покачал головой. — Агни, а как ты будешь работать с маленьким ребенком?

— Ну, другие-то работают как-то, — пожала плечами Агни. — Чем я хуже?

— Ничем, — заверил Ит, вставая. — Так, рассказывайте, кому что.

— Рыбу принеси, пожалуйста, — попросила Агни. — И вообще, чего нам тут сидеть? Сейчас смену сдадим, и пойдем к нам домой.

— Саб меня убьет, — заметил Ит.

— Вот еще! Не убьет. Сейчас я с ним свяжусь, и приглашу на церемонию. И пусть только попробует тебе хоть что-то сказать.

10

Архитектор войны

— Как думаешь, куда он летает всё время?

— Бухать летает, — хмыкнул Скрипач. — Видел, как он пиво хлестал? Я аж обалдел. Мы-то думали, что он не пьет, а он…

— А он, оказывается, вполне себе пьет. Только почему-то не при нас, — Ит швырнул в воду кусок лепешки. — Сам не пьет, и нам не позволяет.

— Видимо, он думает, что нам хватает другого, — вздохнул Скрипач. — Знаешь, так хочется водочки, и сала кусочек хорошего, и черного хлеба, и покурить. И огурчик соленый…

— Не напоминай про покурить, — попросил Ит. — Первым делом, как на «Горизонт» попаду, закажу сигареты и скурю пачку за раз. Целиком. Один.

— И потом будешь блевать в сортире, — подначил Скрипач.

— И буду! Курить хочется, сил нет, — пожаловался Ит. — Даже на Соде, и то можно было, хоть и не везде. А тут… — он раздраженно махнул рукой. — Ай, ладно. Не будем о грустном.

— Не будем, — легко согласился Скрипач. — Так чего у тебя там не получалось-то?

— А вот это самое, которое сидя, — Ит отвернулся. — Он мне руку на спину кладет — и всё. Понимаешь? В ту же секунду — всё. Не раздеваясь, без контакта. Блин, у меня даже с Фэбом такого не было.

— В присутствии Саба Ит превращается в одну сплошную эрогенную зону, — хмыкнул Скрипач. — Не шутишь? Серьезно?

— Ты дурак вообще? Такими вещами шутят? — возмутился Ит. — Я не могу понять, что делать, а ты ржешь.

— Привяжи на спину сковородку, она снизит чувствительность, — пожал плечами Скрипач. — Ит, да ладно тебе, правда. Нужно привыкнуть, и потом…

— Пятнадцать раз одно и то же, «привыкнуть»! Не получается у меня привыкнуть! А ты, вместо того, чтобы помочь…

— Не ори, ундин распугаешь. Ну, давай посмотрим, что можно сделать, — предложил Скрипач. — Поза, кстати, обалденная. Странно, что мы раньше ее не практиковали, с Киром. Много потеряли, надо сказать. Для мужика она просто бесподобная, если судить по Сабу, так что…

— Замолчи, ради всего святого! Я вот думаю, может, гелем анестезирующим спину намазать? Может, сработает?

— Может, — подтвердил Скрипач. — Попробуй. Гель-то есть?

— Оставался вроде.

— А ты не пробовал его просить, чтобы он не клал руку?

— Пробовал, — мрачно ответил Ит. — Говорит, что никак нельзя без руки. А я на эти самые активные точки вот так реагирую. Почему-то.

— Может, тебя доской огреть по спине? — предложил Скрипач.

— Кретин. Себя огрей!..

* * *

Саб в этот день снова улетел с самого утра, и они оказались предоставлены сами себе. С одной стороны вроде бы хорошо, с другой — скучно. Сейчас, зимой, купаться было уже холодновато, поэтому полдня провели «в бане», потом приготовили в четыре руки обед и ужин, потом почитали «молитвы», потом засели в местной сети, а сейчас выбрались на берег: покормить ундин. Шутки на тему секса как-то быстро надоели, да и Ит был не очень расположен шутить — последние дни он ощущал всё возрастающую тревогу, словно вокруг происходило что-то, и ему все никак не удавалось это что-то проанализировать и упорядочить. Картинка упорно не складывалась, она дробилась и рассыпалась — а добрать недостающие данные пока что не представлялось возможным.

Те же пророки, да? Если бы можно было взять корабль, недельку полетать по местным поселениям, поискать, взять анализы, поговорить, послушать. Картина сразу бы прояснилась.

Или — места посадки Эдема. Чтобы понять, по каким причинам он там садится, нужны нормальные карты (а не те, что есть у Саба или в системе), нужно время, нужна аппаратура… ничего нет, ничего не понятно.

Или — что происходит в самом пантеоне, ведь Саб явно недоволен, но Саб ничего толком не рассказывает. А в пантеоне последний месяц неладно, ох и неладно, там явно какая-то чертовщина. Вот только Саб последний раз их брал на общую встречу две недели назад, а встречу в результате сорвал Гор, которого по неизвестной причине поддержал Хапи, а если вспомнить, какую функцию выполняет Хапи, ситуация начинает выглядеть совсем уже бледно. Ведь, получается, возникли проблемы с порталами для вывоза продукции, а это может значить только одно: саботаж. И пантеон в растерянности, потому что даже Ра не знает, кто именно саботирует работы, а если уж Ра не знает, то дело совсем плохо.

— О чем думаешь? — поинтересовался Скрипач.

— О том, что остался ряд вопросов, которые мы не выяснили, и о том, что без решения этих вопросов наш доклад Мелтину будет бессмысленным, — мрачно ответил Ит.

— О чем ты?

— Передислокация, порталы, конец света, Контроль, — перечислил Ит. — Сам подумай. Допустим, мы вернемся сейчас. С тем, что знаем. Как ты считаешь, им эта информация будет полезна? Она им что-то может дать?

— Не будет и не может, — кивнул Скрипач. — Вынужден признать, что ты прав. И что предлагаешь?

— Не знаю. Смыться от Саба, взять «Горизонт», сделать круг почета, дособрать инфу, и в путь. Это в идеале. На практике, боюсь, из этого плана ничего не выйдет.

— Почему? Хотя да, скорее всего, не выйдет, — согласился Скрипач. — С Контролем так и вообще непонятно. Знаешь, у меня странное ощущение… — Скрипач задумался. — Отчасти — как на Терре-ноль. В первые годы.

— Ты тоже заметил? — Ит повернулся к нему.

— Ну да. Если Контроль тут и присутствует, то исключительно как декоративный элемент. Он не работает.

— Вот и мне кажется то же самое, — подтвердил Ит. — Неработающий Контроль — это стагнация. А тут дело как раз и движется к чему-то, что очень стагнацию напоминает.

— Тебе это всё напоминает стагнацию? — изумился Скрипач. — Ит, ты не того… не перепутал, случайно?

— Сам подумай, что получится, если верх возьмет Яхве. Там по всем направлениям только и есть эта самая стагнация. Вспомни сам. Познание — грех, думать нельзя, надо слушаться. Лечиться — грех, сколько Яхве отмерил, столько и живи. Любить кого-то, кроме Яхве, — грех, причем один из самых страшных. Чем тебе не стагнация? Это она, рыжий, в полном объеме. Он пастырь, люди стадо. Или, если тебе угодно, мясо. Мясо не думает, не познает, не любит. Оно размножается и поддерживает популяцию. И всё. Слушай, давай сейчас без экскурса, ты и так всё понял, думаю.

— Понял, понял, — кивнул Скрипач. — Да, ты прав. Если все так, то Контроль тут действительно не работает.

— Причем, рыжий, он ведь работает даже там, где есть эта модель Яхве, — напомнил Ит. — Но в тех мирах ей противопоставляется всегда еще несколько моделей. В противовес. Тот же гуманизм, например.

— Может, и здесь кто-то дорастет до гуманизма, — усомнился Скрипач. — Ведь тут самое начало процесса.

— Может быть, и так. А может, и нет. Ты допускаешь, что мы, пройдя дальше по фракталу, про который говорила Эри, найдем миры, которые полностью подчинены здешней модели, а не той, с которой мы знакомы? — возразил Ит. — Вот то-то и оно.

— Слушай, давай ее архив еще посмотрим, — предложил Скрипач. — Может, там найдется что-то интересное по нашей теме?

— Откуда? Она не была нигде, да и эти двое ей ничего не показывали. Здесь не Эри… здесь надо пересматривать то, что делал Морок, например. Но для этого нужен «Горизонт», а попасть на корабль нам пока что не светит.

* * *

Саб вернулся вечером, и настроение у него, скажем так, оказалось не очень. Он наскоро поел, потом ушел в свою комнату, в которой просидел часа два, потом вышел, при полном облачении, и велел Иту собираться.

— Рыжий, ты остаешься дома. Ит, одевайся, мы с тобой слетаем кое-куда, — приказал он. — Чемодан можешь не брать.

— А куда летим? — спросил Ит.

— Разговаривать, — скривился Саб. — С солнцеликим, кисой, и птичкой. Рыжий, на тебе молитвы. Если что-то срочное, возьмешь корабль и слетаешь сам. Нас, по всей видимости, до утра не будет.

— На какую тему разговаривать, Саб? — уточнил Ит.

— О керувиме, в частности, поэтому я тебя и беру, ты же его оперировал. Он, кстати, полностью оправился, и можешь догадаться, какие у него на тебя планы. Если он оттуда выйдет, пощады не жди, — Саб усмехнулся. — Хорошо, что ты им сказал про потолок. В этот раз они вовремя спохватились сами.

— Пытался вырваться?

— Ну а как же. Пытался, — подтвердил Саб. — Но дело не в этом. Одевайся, и полетели. Встреча через час. Заодно и посмотришь, как некоторые тут устраивают себе жизнь.

* * *

Дворец Бастет, куда они прилетели, поражал великолепием. Он располагался на небольшом плато, оставшемся от какой-то старой выработки, и места вокруг, по словам Саба, были очень живописными. Жаль, сейчас рассмотреть пейзаж не позволяла темнота.

Да уж, жилище Саба тут даже рядом не стояло. Саб жил в простом доме, пусть и с тремя ангарами, морским бассейном, и подземным этажом. А Бастет жила в дворцовом комплексе, стоимость которого, даже на взгляд не особенно посвященного в местные финансовые дела Ита, зашкаливала за пределы разумного.

Основное здание — четыре надземных этажа и один подземный, роскошное, отделанное розовым и белым мрамором, везде мозаики, даже колонны, и те инкрустированы; пока шли, Ит насчитал пять фонтанов, и это внутри, сколько их снаружи, отсюда было не понять. Здания поменьше, числом шесть — видимо, для обслуги дворца, для кухни, для гостей. Две посадочные площадки — на одну из которых Саб и посадил их корабль, она была гостевой, а вторая площадка, по его словам, была занята исключительно кораблями самой Бастет. По дороге Саб вполголоса рассказал, что за зданием, через которое они сейчас идут, есть водный комплекс, с бассейнами, а еще тут есть специальный дом для кошек — да, Бастет любит «человеческих» животных, и кошек тут не одна сотня.

— А ундин нет? — поинтересовался Ит.

— Нет. Есть кое-что похуже. Олгои. А также неслабая защита с воздуха.

— Туча?

— Да, и не только. Ты думаешь, один Яхве любит моделировать биоморфов? В некоторых аспектах до Бастет ему далеко. Другой вопрос — она использует свои изобретения только для собственной защиты, и никогда не выводит в бои, а Яхве, да и не только он… впрочем, неважно. Мы почти пришли.

Ит вспомнил свой первый визит в пантеон, и тварь, которую ему пришлось убить. Да уж. Каждый старается, как может. Кто во что горазд. Правда, Саб, кажется, для себя никаких специальных моделей не делал, он купил уже готовых особей, перепрограммировал, и выпустил рядом с домом. То ли Саб лентяй, то ли ему наплевать. А может, и одно, и другое сразу. Или же ему просто всё равно.

— Значит, так, — Саб остановился около высокой двери, сделанной из черного дерева. — Стоишь рядом со мной, молчишь. Когда спросят, встанешь туда, куда велят, и будешь отвечать. Не возражать, не перечить, не перебивать никого. Понял? Это я вам дома позволяю вести себя абы как, а тут тебе не дом.

— Не волнуйся, — Ит едва заметно улыбнулся. — Не подведу.

— Очень на это надеюсь. И еще момент. Про Контроль, как я понимаю, ты слышал?

Ит кивнул.

— Но не видел, как мне кажется. Сегодня — увидишь. Бастет сказала, что кто-то собирается придти. Кто — не знаю, да и не наше это дело. На Контролирующего не пялиться, не рассматривать. Понимаю, что интересно, и что ты любопытный, но — нельзя. Ясно?

— Ясно, — кивнул Ит.

Ничего себе! Так… если «на Контролирующего» — это будет Бард. Не Сэфес. Сэфес всегда двое, Барды — одиночки. Ну и дела…

— Всё, идем, — Саб подошел к двери. — За мной.

* * *

Они, как выяснилось, прибыли предпоследними — остальные уже были на местах, только Барда не хватало. Ра в этот вечер от церемониальной одежды отказался, он был в светлых штанах, кажется, льняных, и свободной рубахе. Зато Маат и Бастет, равно как и Саб, были при полном параде. Маат — в маске птицы, и в яркой бирюзового цвета тоге, словно сотканной из тысяч крошечных перьев, Бастет — в кошачьей маске, с медальоном на груди, и с двухметровым уасом золотистого цвета. Для гостей был приготовлен стол, на котором Ит с удивлением увидел легкую еду и напитки — никогда прежде он на подобных встречах еды не видел. Значит, и впрямь, они собираются говорить долго, очень долго, раз Бастет так подготовилась.

Саб сел на своё место, Ит встал позади. Одно кресло перед столом пустовало, видимо, оно было предназначено для Барда. Но, кажется, Ра был к этому готов.

— Начнем, — велел он. — Повелевающий звуками придет позже. Итак, Саб, повтори нам еще раз то, что говорил ранее.

— Мой раб Исдес проводил операцию пленному керувиму, пособнику и творению Яхве. В процессе подготовки к операции керувим неоднократно упоминал Официальную Службу, и узнал знак, присутствующий на ладони у моего раба, — спокойно ответил Саб. — Я счел, что это может быть признаком вмешательства в дела Земли Node Официальной Службы, что для нас крайне нежелательно. Насколько мне известно, еще несколько тысяч лет назад нами был заключен с ними пакт о невмешательстве, взамен мы передаем Службе часть добычи, в частности — редкоземельные элементы, воду, металлы, и биоматериал. У меня есть основания полагать, что пакт может быть частично нарушен.

— Как именно нарушен? — нахмурился Ра.

— Отсутствует информационная изоляция, возможно — передаются какие-то технологии, возможно — Служба заключила сделку с Яхве.

«А Саб-то умнее, чем мне казалось, — подумал Ит. — Вот только с нами он своими мыслями не делился. Значит, все-таки не доверяет».

— Вот именно что «возможно», — Ра сделал ударение на слове «возможно». — То, о чем ты говоришь, Саб, пока что бездоказательно. Мы не сумеем обвинить Яхве в нарушении пакта, если у нас на руках не будет стопроцентно проверенных данных.

— Значит, не сможем, — согласился Саб. — Но в этом случае мы сейчас зря теряем время.

— Подождем Повелевающего звуками, — предложила Маат. — Может быть, он сумеет прояснить нам ситуацию. Конечно, его слова доказательством являться не могут, потому что Повелевающий не является юридически живым разумным существом, он порождение Поющих Сфер Мира, но если в его понимании звуки наших струн изменились, мы получим хотя бы одно доказательство измены Яхве. Для себя.

— Согласна с тобой, — кивнула Бастет. — А что за знак узнал керувим? Это знак Официальной Службы?

— Нет, — покачал головой Саб. — Это знак того, что в прежней жизни мой раб был еще и священником, а не только врачом.

— Этот знак связан со Службой?

— Нет, кажется, нет, — в голосе Саба зазвучало вдруг сомнение. — Исдес, этот знак поставила тебе Служба?

Ит понял, что настала пора отвечать, и обрадовался — перспектива стоять неподвижно, как истукан, за спиной Саба несколько часов его совсем не прельщала. Любое движение сейчас — это благо.

— Нет, этот знак поставила не Служба. Его нанесла церковь, к которой я принадлежал, — объяснил он. — Он служил для подтверждения моего статуса раненым, которые попадали в наш госпиталь. Одним требовался священник для перехода в высшие миры, другим просто хотелось выговориться, третьим, тем, кому уже нельзя было помочь, был необходим ритуал прощания и его фиксация для семьи, чтобы они знали — всё выполнено, как положено.

— Покажи нам этот знак, — приказала Маат.

Ит поднял руку — по ладони заструились тончайшие золотистые нити.

— Это не знак Службы, — покачала головой Маат.

— Но керувим его узнал, — возразил Ит, забыв, что возражать нельзя. — Тем более что знаки похожи.

— Откуда ты знаешь, что они похожи? — с интересом спросила Бастет.

— Я неоднократно оперировал сотрудников Официальной Службы, — пожал плечами Ит. — И сто раз видел эти знаки. И у живых, и у мертвых. Только их знаки были зеленые, и располагались в правой ладони, а мой знак — золотой, и расположен в левой.

— Да, ты показывал его мне. А что будет, если отрубить руку? — вдруг с интересом спросил Ра. — Что произойдет со знаком?

— Ничего, потому что нити на самом деле проходят через всё тело, и могут сложиться в знак и в другом месте, — пояснил Ит. — Просто ладонь удобно показывать.

— Да, он действительно знает, — кивнул Ра. — Саб, но ведь ты понимаешь, что это не может являться доказательством?

— Может, — возразил Саб. — Хотя бы для нас четверых. Верховный, если дело обстоит так, как мы сейчас видим, мы должны…

— Молчать, — отрезал Ра. — Мы должны молчать, Саб, потому что нам никто не поверит. И потом, ты отдаешь себе отчет, какая паника начнется, если это всё выплывет наружу? Достаточно того, что об этом всем уже знает Хапи. И некие выводы он для себя уже сделал — ты ведь в курсе, что он уменьшил на двадцать процентов проходные способности порталов? Мы и так уже несем огромные потери из-за этой информации! А ты предлагаешь распространять ее дальше?! Ты сумасшедший!

— И потом, даже если у Яхве есть контракт со Службой, что это может принципиально изменить — для нас? — вдруг спросила Маат. Бастет кивнула. — Ну, контракт. Яхве все равно не переходит границы разумного, да, он слегка усилил давление, да, к нам заходит Эдем — но принципиально ничего не изменилось. И не изменится, поверь. Потому что Яхве себе не враг. Он тоже заинтересован в добыче, на полюсах он добывает сейчас столько, что даже обгоняет по некоторым параметрам нас… ему не выгодно это всё терять, и этим всем рисковать.

— Если ты требуешь верить, Саб, у меня есть основания верить и тебе, и твоему рабу, — мурлыкнула Бастет. — Но вера ничего не меняет. И войной на Яхве мы не пойдем, война — слишком затратное предприятие.

«Какая знакомая схема, — с тоской подумал Ит. — Делать хорошую мину при плохой игре, и делать вид, что все в порядке — причем уже тогда, когда всё разваливается на части. Отлично, Бастет! Само рассосется, или просто обойдется, если не трогать. Да? Будь сейчас тут Яхве, он, наверное, в ладоши хлопал от восторга».

— Я не говорил о войне, — возразил Саб.

— А о чем же ты тогда говорил? — прищурился Ра.

— О том, что нужно усилить бдительность.

— Мы ее уже усилили. Я отдал распоряжение Гору, он увеличил количество войск на границах. Что еще тебе нужно, Саб?

Саб ничего не ответил.

— Значит, с этим всё ясно, — подвел итог Ра. — Пока мы ждем Повелевающего, давайте обсудим, что делать с керувимом. Без сомнения, это хороший заложник, но я бы не хотел, чтобы этого заложника использовал Хапи… без нашего ведома. Поэтому жду ваших предложений.

— Обмен, — пожала плечами Маат. — Можно рискнуть и попробовать.

— Слишком низкая цена, — возразил Ра.

— А что ты можешь предложить, папа? — Маат дернула плечами, ее маска сложилась. Красивая женщина, подумалось Иту, очень необычная — белая кожа, и русые тяжелые волосы, до плеч, волнами. — Я не вижу другого варианта.

— У меня есть вариант, — Бастет повернулась к Ра. — Взамен мы потребуем у Яхве ограничить территорию посадок Эдема у нас. Выберем области, в которые посадка для него будет запрещена.

— В этом, безусловно, что-то есть, — кивнул Ра. — Саб, что скажешь?

— Это вне моей компетенции, но мне нравится предложение Бастет, — Саб тоже выключил маску. — Хотя…

— О чем ты хочешь сказать?

— Я бы еще потребовал ресурсы, чтобы высылать его последователей на его территорию, — предложил Саб. — Нам они здесь совершенно ни к чему.

— Ты еще скажи — разрушать их постройки, — хмыкнул Ра. — Боюсь, Саб, это невозможно. Тем более что сегодня они последователи Яхве, а завтра с легкостью перейдут на нашу сторону. Так ведь тоже бывает.

— Исчезающе редко, — заметила Маат. — Но да, случается. Больше всего мне, конечно, импонирует идея просто избавиться от этого керувима…

«Хоть кто-то произнес это вслух, — подумал Ит. — Единственная здравая мысль, спасибо, Маат. Жаль, что это невозможно».

— …но если сработает то, что предложила Бастет, толку будет больше. А еще мы его не разозлим, он ведь ценит свой зверинец, и хочет видеть его в целости…

Маат не договорила — дверь в зал открылась, и на пороге появилась высокая мужская фигура.

— Прошу прощения за опоздание, — произнес вошедший. — Меня задержали дела. Не сердись, Верховный.

— Я не сержусь, — Ра улыбнулся. — Входи, Повелевающий, и раздели с нами трапезу.

— Благодарю, но сейчас я не нуждаюсь в еде. А вот вино попробую с удовольствием. Всегда приятно вспомнить его вкус.

Ит во все глаза глядел на вошедшего. Вот это да! Действительно, Бард, да еще и частично в сетевом режиме, но кроме того… это же луури. Господи, когда они вообще в этой жизни видели настоящего луури?! Эбонитово-черная кожа, сапфировые глаза, и кипенно-белые, прямые, ниже плеч, волосы… Где же я… Аарн! вдруг осенило Ита. Давным-давно, еще в юности, когда они совсем ненадолго попали на территорию Ордена, он — именно он, а не Скрипач — видел луури, но больше — нигде и никогда. Очень редкая раса людей, даже, точнее, подраса.

Луури сейчас стоял у стола, и с интересом оглядывал сидящих. На секунду его взгляд остановился на Ите, и тут же правая бровь чуть приподнялась — он удивился. Удивился, и вовремя опомнился, но — он понял! Он узнал!

«Не выдавай меня! — мысленно заорал Ит. — Не надо! Они не знают, им не нельзя говорить про это!!!»

«Хорошо, — ответил у него в голове голос Барда. — Зачем ты здесь?»

«Мелтин, зонирование, нам поручили выяснить, что будет с сиуром».

«Для Мелтина всё кончится хорошо, и кончится скоро. Ты это хотел узнать?»

«Да».

«Ты узнал. А теперь беги отсюда. Бери своего второго, и беги».

«Сейчас?»

«В ближайшее время. Вам нельзя здесь оставаться. Бегите».

«Почему?»

«Я сказал, ты услышал. Бегите».

Этот безмолвный диалог занял от силы полторы секунды, но Ит ощутил, что у него взмокли ладони, и бешено колотится сердце.

Бард спокойно обошел стол, и сел рядом с Ра, на свободное место. Тот взял один из стеклянных кувшинов, налил немного вина в пустой бокал, и протянул Барду. Тот улыбнулся.

— Благодарю, Верховный, — произнес он, забирая бокал. — Так что вы хотели узнать? Зачем вы призвали меня?

— Скажи нам, Повелевающий, изменялось ли биение небесных струн в нашей области, и если изменялось, то какова причина для этого? — осторожно спросил Ра.

— И да, и нет, — загадочно ответил Бард. — Изменения есть всегда, но вряд ли это те, которые интересуют тебя. Что конкретно ты хочешь узнать?

— Не было ли посторонних возмущений? — спросила Маат.

— Были, — ответил Бард. — Но, боюсь, это снова не те, что интересны тебе.

Почему они играют в загадки? Видимо, есть какая-то договоренность, понял Ит, но Бард или издевается, или не хочет отвечать. Или… не имеет права отвечать.

Либо же…

…либо же где-то сейчас сидит Связующий этого Барда. Или, скорее, Связующая. Сидит в карцере, а рядом с ней — один из силовиков Официалки. И Бард будет отвечать ровно то, что ему приказали отвечать — там. Потому что ситуация гораздо серьезнее, чем кажется тем, кто сидит за этим столом. Потому что их разговор сейчас слушает Служба. Потому что Бард «считал» всех присутствующих еще тогда, когда подходил к комнате. Это он для Ита изобразил удивление, чтобы удостовериться, прав ли он в своих предположениях. Удостоверился. И не выдал. Никому.

Потому что все действительно было не просто так.

— Вот что. Повелевающий, скажи, ждут ли нас в обозримом будущем большие изменения из-за этих вибраций? — в лоб спросила Бастет.

— Не думаю, — покачал головой Бард. — Хотя что считать изменениями? Ситуация, в любом случае, никогда не сможет удовлетворить всех. Недовольные уходят и приходят, картина мира меняется, но конфликт, его истинная суть, всегда остается…

Врет, понял Ит. Невероятно. Точнее, даже не врет, а лукавит, филигранно обходит стороной правду. Интересно, какие выводы сделают из его слов Ра, Маат, Бастет, и Саб? Как они его поймут? Ведь понять можно с диаметрально противоположным результатом. Даже правильно можно понять. Все зависит от образа мышления.

— Нам угрожает Эдем? — спросила Бастет.

— Угрожает, — кивнул Бард. — Равно как и тысячу лет назад. Ничуть не меньше.

А вот это уже откровенное издевательство. Стерпит Бастет, или сорвется? Ну-ка…

Бард поднял бокал, посмотрел на свет. Отпил крошечный глоток вина, и поставил бокал обратно. Правильно, в сетевом режиме лучше такие эксперименты вообще не ставить. Интересно, на чем он играет? Гитары вроде бы не видно.

— У вас есть еще вопросы ко мне? — Бард оглядел присутствующих.

— Да, один. Последний, — Ра нахмурился. — Он, — Ра указал пальцем на Ита, — говорил нам правду? Про керувима, Службу, знаки?

— Правду, — подтвердил Бард. — Абсолютную правду. Такие, как он, сейчас большая редкость — он не умеет лгать. За всю жизнь он солгал раз десять, последний раз — недавно, и лишь потому, что хотел скрыть то, что считает для себя позором.

Саб с интересом посмотрел на Барда. Тот ответил ему безмятежным взглядом, и едва заметно улыбнулся.

— Вы можете полностью доверять его словам, — Бард встал. — А выводы делайте сами.

«Спасибо, — произнес Ит мысленно. — Ты меня очень выручил».

«Не за что, — ответил Бард. — Ты меня тоже не выдавай. Жаль, что от меня ничего не зависит, этот мир мне неподвластен».

«Тебя шантажируют, и ты только наблюдаешь, ведь так? Я ни за что не выдам тебя. А на чем ты играешь?»

«Я не играю, — Бард всё еще улыбался. — Я пою. Ну, прощай. Удачи тебе».

«И тебе тоже».

Пространство на долю секунду словно бы схлопнулось, мигнуло — а когда оно вернулось в исходное состояние, Барда в комнате уже не было. Почти минуту все молчали, словно отходя от дурмана или сна, а затем Ра произнес:

— Значит, связь у Яхве со Службой все-таки есть, но последствия этой связи для нас не критичны. Скорее всего, он просто договорился о дополнительном канале поставок. Отлично. Сейчас немного передохнём, и приступим к обсуждению деталей передачи заложника. Нужно тщательно проработать все наши требования…

* * *

Домой они возвращались утром, когда уже рассвело. Саб всю дорогу отмалчивался, а Ит и не пытался разговорить его — он устал. Ныли от долго стояния ноги, хотелось спать, да и настроение после услышанного и увиденного оставляло желать лучшего. Ну почему, почему практически во всех мирах, на всех планетах у власти находятся такие, как Ра? Они творят поразительные глупости, в упор не хотят замечать очевидных вещей, и не предают значения тому, что на самом деле архиважно. Они не хотят видеть угроз там, где есть угрозы, предпочитая беде реальной беду вымышленную. Само рассосется… Как же! Значит, нам пора бежать — спасибо Барду за предупреждение. А ведь даже не получилось спросить, как его зовут. Может быть, когда-нибудь удастся. Хотя, конечно, это ложь, это попытка успокоить себя с помощью такого вот самообмана. Удастся? Вряд ли.

И общая картина… значит, официалка и здесь точно так же бесчинствует с Контролирующими, и как жалко этого красивого Барда, и его Связующую, и сколько же в мире существует дряни, несправедливости, и горя.

…Дома их встретил Скрипач, и Ит в первую же секунду понял, что Скрипач чем-то сильно огорчен. Через несколько минут причина его огорчения стала понятна — любой бы на его месте после такого расстроился.

— …слишком поздно вызвали. Час прошел, она уже остыла. Как мне объяснили, там была последовательница Яхве, и она велела молиться, мол, Яхве спасет и поможет. Мужа они вовремя не разбудили, а когда он отправил вызов, было уже поздно.

— Молиться вместо того, чтобы вызвать врача? Рыжий, что там случилось?

— Отслойка, кровотечение. Первым погиб ребенок, второй была она.

Саб стоял напротив Скрипача, и на лице его всё явственнее проступал гнев.

— Что ты наделал?! — рявкнул вдруг он. — Это же принцесса первого десятка!!! Ах ты ублюдок, как ты посмел!!!

— Я? — у Скрипача глаза полезли на лоб. — Но я-то тут при чем?

— А при том, что нужно было спасать, любой ценой — и ее, и дочь!!!

— Саб, меня вызвали уже к трупу! Как я мог ее спасти? О чем ты говоришь вообще?

— О том, что надо было вылетать раньше!

— Но я не знал!!! Саб, опомнись, откуда я мог знать, что там есть проблемы, без вызова?! Как бы я это понял?

— А это не моё дело, как! Ты обязан был спасти и принцессу, и ребенка! — Саб орал так, что, казалось, даже стены начали трястись. — Я тебя оставил не для того, чтобы ты…

Он быстрым шагом подошел к Скрипачу, и отвесил ему затрещину.

— Перестань! Он не виноват! — Ит кое-как втиснулся между Сабом и рыжим. — За что ты его бьешь? Откуда он мог знать?

— А ты не вмешивайся!!! Тебя спросить забыли!!! А ну, пошел вон!.. Пошел, кому говорю!

— Не пойду я никуда! — рявкнул Ит в ответ. — Не трогай его! Он что тебе, телепат или провидец, чтобы заранее узнать, что будет такой случай? Как ты ведешь себя?! Видела бы твоя мать, Саб, какой позор ты творишь, она бы точно не гордилась таким сыном!.. Как ты можешь поднимать руку на того, кто слабее тебя, да еще и ни в чем не виноват? Тебе не стыдно, что ты…

Договорить он не успел.

Последнее, что Ит запомнил, был страшный удар по голове, а после этого мир мгновенно померк и пропал.

* * *

Глаза удалось открыть с третьей попытки, но открылись они как-то странно, и, кажется, не полностью. Некоторое время Ит лежал, постепенно приходя в себя, и пытался прислушаться к ощущениям. Голова болит, шея, грудь справа… и правая рука, предплечье. Спасибо, что хоть не левая, которая оперированная. А что, собственно, случилось?

Еще несколько минут ушло на то, чтобы как-то восстановить цепь событий, которые оборвались… нет, подождите-ка, лучше по порядку. Сначала мы с Сабом летали к Бастет, на переговоры, потом вернулись, потом Скрипач сообщил, что умерла одна из беременных принцесс, и что ребенок тоже погиб, потом Саб на него накинулся, и начал орать и обвинять черти в чем, а потом… ах, вот оно! Попытка защитить рыжего, одна не очень длинная фраза и, кажется, после этой фразы Саб сорвался уже окончательно. «Что я, собственно, сказал? — попытался вспомнить Ит. — Надо вспомнить. Что-то про мать, кажется. Точно. Я сказал, что его мать не гордилась бы им, и что он позорится, когда ведет себя так. После этого… уже не помню. Значит, после этого и произошло… вот это. Черт, как же голова болит».

Четвертая попытка открыть глаза стала успешной — кое-как оглядевшись, Ит обнаружил, что находится он в знакомой палате. Госпиталь в Адме? Ого. Значит, все еще серьезнее, чем ему показалось в первый момент… Рядом с его койкой сидел на хирургическом стуле Наэль, и читал.

— Привет, — говорить, оказывается, тоже больно. — Что читаешь?

— Слава всему живому, очнулся наконец-то, — произнес Наэль. — Значит, обошлось. А ну-ка, пошевели пальцами на ногах. Работают? Отлично. Теперь руки…

— Да погоди ты, — попросил Ит. — Что случилось?

— Что случилось? — у Наэля округлились глаза. — Он тебя едва не убил! Он чуть не сломал тебе шею! Это я у тебя хотел спросить, что случилось — рыжий молчит, как немой, а спрашивать Саба я, прости, не рискнул. Хотя и так ясно, что это он тебя так отделал. Больше некому.

— Отделал он, да. Наэль, это я виноват. Я его спровоцировал, — сообщил Ит. — А что произошло дальше, я просто не помню.

— Чем можно так спровоцировать? — еще больше удивился Наэль.

— Кое-чем можно, — вздохнул Ит. — Я и сам не знал, что можно… слушай, я тут один? Или рыжий тоже здесь?

— Рыжий? Они оба здесь. Они все четверо суток от тебя не отходили.

— Четверо суток?..

Так, приехали. Ну и дела.

— А ты как думал? Говорю же, он тебя избил до полусмерти, и чуть не задушил. Пусть тебе лучше рыжий расскажет, в каком виде они тебя привезли.

— А сам Саб… что-то говорил? — осторожно спросил Ит. — Не тебе, а…

— Говорил. Только, ясное дело, с начальством, — Наэль покосился на дверь. — Рыжий следилку вроде снял, так что скажу, рискну уж. Он говорил, что на него помрачение вроде бы нашло, от усталости, и что он сам не помнит, как тебя измордовал. Начальство ему посоветовало уехать дней на десять куда-нибудь, чтобы отдохнуть и привести в порядок нервы, — Наэль хмыкнул. — Ну, с ними-то всё понятно, это же элита. Ему ничего не будет за вот это всё.

— И не надо, чтобы ему что-то было. Наэль, в это трудно поверить, но виноват в этот раз действительно я, а не Саб, — насколько мог твердо произнес Ит. — Слушай, рыжий там далеко? Можешь позвать?

— Сейчас схожу, — пообещал Наэль. — Тебе обезболивающего добавить?

— Только если немного, — попросил Ит. — И принеси воды, очень пить хочется.

* * *

Саб стоял на пороге палаты, и неподвижно смотрел на Ита — а ведь звал Ит вовсе не Саба, а рыжего, но… видимо, решения тут принимает не он, а исключительно Саб. Хотя…

— Ит, прости меня, — глухо произнес Саб. — Это было какое-то помрачение рассудка, и…

— Нет. Это ты меня прости, Саб. Потому что это я виноват, — если можно было сидеть, Ит бы сейчас сел, но сесть пока что не получалось. — Я сделал тебе больно. Ты сделал мне больно в ответ.

Во взгляде Саба появилось удивление.

— Давай не будем возвращаться к этой теме. Саб, правда. Я понял урок, и понял причину. Мне больно долго говорить, поэтому давай просто закончим, ладно?

Саб подошел к койке, протянул руку, и вдруг, совершенно неожиданно, погладил Ита по голове. В его глазах Ит с огромным удивлением увидел печаль и раскаяние.

— Очень больно? — спросил Саб. — Не отвечай, вижу, что очень. Ит, послушай меня, я действительно не хотел. Просто иногда, когда я выхожу из себя, я тоже… теряю контроль. Это бывает очень редко, но всё-таки бывает.

— Не оправдывайся, — попросил Ит. — Не надо. Саб, ты действительно не виноват. Надо было… потерпеть, пока ты… может быть, ты и неправильно говорил, но ты ведь расстроился из-за принцессы? Тебе надо было просто дать успокоиться. А я вместо этого полез между вами. Вот и получил, — Ит улыбнулся. — Я так больше не буду.

— Спасибо, что понял, — едва слышно ответил Саб. — Можно я с тобой посижу немного, пока рыжий не подошел? Он меня сменит.

— Конечно, посиди. И куда запропастился Наэль? Я просил у него воды принести, а его до сих пор нет.

— Он меня боится. Сейчас, погоди…

* * *

День прошел незаметно, и как-то плавно перешел в ночь, словно миновал вечер без остановки. К ночи Ит почувствовал себя лучше, но вставать Скрипач ему не разрешил, прогулки решили отложить до завтра. Самое обидное было то, что из-за постоянного присутствия Саба они не могли поговорить, а значит, Скрипач до сих пор не знал ни про Барда, ни про то, что было не переговорах.

Саб постоянно находился поблизости, не смотря на то, что устал. Видно было, что он и сам в ужасе от того, что натворил, но ситуация сейчас складывалась так, что Сабу приходилось играть сразу на два фронта. Для Ита и рыжего — быть собой, и не скрывать вины, для окружающих — быть правым, быть хозяином, за дело наказавшим раба.

«Скорее бы домой, — думал Ит. — Там мы хотя бы все выспимся. А тут… тут уже достали постоянные паломничества всех подряд, и ведь перед каждым паломником нужно держать лицо и изображать то, что требуется».

На третьи сутки их, наконец, отпустили — чему Ит несказанно обрадовался. Весь первый день дома он отсыпался, и на следующее утро чувствовал себя уже почти хорошо. Конечно, полечиться еще придется, но теперь, по крайней мере, практически прошла головная боль, и голос стал потихоньку возвращаться — до этого Ит говорил кое-как, горло саднило.

Утром Саб улетел, но перед отлетом сообщил, что вернется часа через три — он совсем ненадолго, просто очень срочные дела. По красноречивому взгляду Скрипача тут же стало понятно, что он не против того, чтобы дела задержали Саба подольше, но Саб этот взгляд просто проигнорировал. Ладно, хотя бы три часа, уже хорошо.

— …ты себе не представляешь, сколько новостей! Пока ты там лежал, я шлялся по госпиталю, и тут такие слухи!..

— Какие слухи, рыжий?

— До фига! Мы-то с тобой до этого только с Наэлем и Агни общались, а эти двое заняты исключительно друг другом, им на новости плевать. Тут такое… в общем, во-первых, Хапи действительно подозревают в саботаже. Во-вторых, Гор намертво сцепился с Сетом. В-третьих, только и разговоров про адептов Яхве, их, оказывается, просто какое-то неимоверное количество оказалось везде, как ниоткуда возникли. В-четвертых, у меня стойкое ощущение, что мы находимся внутри какой-то конструкции, которую он строит, вот только я эту конструкцию вижу, а все остальные почему-то нет. Он словно какой-то безумный архитектор, Яхве, и… слушай, помнишь дело Гоуби? Вот точно такое же ощущение. Мир рушится, а никто этого не видит.

— Рыжий, на встрече был Бард. Луури, — все-таки говорить приходилось тихо, горло всё еще побаливало. — Он сказал мне, чтобы мы бежали. И быстро. Сказал, что для Мелтина всё кончится хорошо, но именно для Мелтина. Если я правильно его понял, он еще раз подтвердил твои слова…

— Бард? — Скрипач безмерно удивился. — Там был Бард?! Что он говорил?

— С компанией, и с Ра в том числе, он говорил загадками, и Ра понял из его речи ровно то, что хотел, — тяжело вздохнул Ит. — Они не видят угрозы, понимаешь? Ты прав, они не видят этой конструкции, и не хотят ее видеть. А сказал он… на самом деле… даже больше, чем я рассчитывал услышать.

— Что именно?

— Яхве действительно в сговоре со службой. Яхве действительно является сейчас в некотором смысле архитектором войны. И тут в самом ближайшем времени что-то произойдет. Что-то глобальное. Он несколько раз повторил мне, чтобы мы бежали.

— Тогда чего мы ждем? — резонно спросил Скрипач. — Можем прямо сегодня. Вызовем корабль, и…

— Мне в таком виде нельзя в гибер, — покачал головой Ит. — Еще хотя бы дней десять.

— Эти десять дней можно провести на корабле, — заметил Скрипач.

— А можно здесь, — Ит опустил глаза. — Да, мы всё узнали, верно. Но мы не всё еще закончили.

— Что именно мы не закончили? — нахмурился Скрипач.

— Я считаю, что мы должны забрать с собой Саба, — беззвучно произнес Ит. — Мы не имеем права…

— После того, что он с тобой сделал?

— Да, после этого, — кивнул Ит. — Я кое-что понял. Но пока что не скажу, потому что хочу понять уже окончательно.

— Что именно ты хочешь понять? — рыжий рассердился. — Я не виноват! Думаешь, мне не было ее жалко? Да я чуть не плакал там, вот честно. Совсем девчонка, шестнадцать лет… да и малышка тоже… если бы эти уроды вызвали меня вовремя, вместо того, чтобы просить Яхве о милости, она была бы жива. И она, и ребенок. А когда я прилетел… что мне было делать? Пытаться оживить необратимо мертвую принцессу, или наорать на родственников-идиотов? На них я, правда, наорал, но ее-то это вернуть не могло.

— И что ты сделал? — спросил Ит.

— Что сделал… залил, что еще я мог сделать. Взял материал, и залил.

— Рыжий, а откуда в доме настолько высокого рода взялись последователи Яхве? Тебе это не показалось странным? И почему их послушались? Почему вместо вызова стали молиться?

Скрипач задумался.

— Знаешь, тогда я не стал разбираться, — признался он. — А сейчас… давай, как тебе получше станет, слетаем туда?

— Давай, — кивнул Ит. — Мне кажется, что Саб нас отпустит.

— Скорее всего, отпустит. Он… он какой-то потерянный ходил все эти дни, — признался Скрипач. — Словно и не он это вовсе. Мне кажется, он понимает — всё понимает. И что натворил дел, и что вокруг происходит неладное. Придется, видимо, дать ему время, чтобы пришел в себя.

— Дадим, — Ит вздохнул. — Пойду-ка я прилягу на пару часов, вот что.

— Шея болит? — догадался Скрипач.

— А ты как думал? Болит, конечно. Но ничего, я же как собака. На мне быстро всё заживает.

* * *

Слетать получилось через четыре дня — к этому времени Ит, по его собственным ощущениями, уже совсем оправился. Даже синяки, и те почти полностью сошли.

Сабу сказали правду: хотим слетать, хотим принести извинения, хотим хотя бы частично искупить свою вину. Саб, на удивление, даже спорить не стал, только попросил, чтобы не задерживались — он будет волноваться. Уже в корабле Скрипач ехидно предположил, что причина волнения, видимо, отсутствующие шеи, на которых можно было бы попрактиковаться в удушении, но Ит его осадил — хватит, мол, ерничать на эту тему, уже не смешно.

— Ты его защищаешь, что ли? — ощерился Скрипач. — Что-то я тебя никак не пойму.

— Да, защищаю, — кивнул Ит. — Я его именно что защищаю.

— Но почему?!

— Как только разберусь, расскажу тебе первому. А пока что просто поверь мне, пожалуйста. Только без приколов про интуИтцию, — попросил Ит.

— И сам же ляпнул слово «интуИтция», — ухмыльнулся Скрипач. — Ладно, как знаешь.

…В доме, огромном, добротном, светлом царило сейчас полнейшее уныние. Ит и Скрипач бывали тут раньше, правда, только вместе с Сабом. По счастью их двоих, в отличие от Саба, семья не боялась — поэтому на встречу пришли двое гермо, мужья умершей принцессы, и старший, скъ`хара, того из них, чьим потомком должна была стать погибшая, не успев родиться, девочка.

— Да, в доме были люди. Слуги, они с севера, — рассказывал один из гермо. Кажется, именно он и был прямым отцом. — Мы пожалели их, дали работу и кров. Они очень хорошо вели себя, скромно, достойно, были аккуратны, исполнительны. Первый год мы вообще не замечали их, как я понимаю сейчас.

— А потом? — требовательно спросил Скрипач.

— Потом Криал, это их старший, папа, стал много времени проводить с матерью Зенаха, — гермо кивнул в сторону мужчины. — Они подолгу говорили, Криал рассказывал ей про учение Яхве, про его волю, про чудеса…

— Какие чудеса? — ледяным голосом уточнил Ит.

— Вознесения, исцеления, прозрения.

— И вы ему верили? — Скрипач склонил голову к плечу.

— Мы нет, а она — да. Она немолодая, и ей, наверное, так хотелось чуда, хоть какого-нибудь, — гермо сокрушенно покачал головой. — Когда всё началось, они нас не позвали. Просто не позвали! Если бы я был там, в женской части дома, я бы тут же вознес молитву Сабу, и моя жена была бы жива, и дочь тоже…

— А что еще они говорили вашей матери? — спросил Ит у Зенаха. Лицо у того тут же стало мрачнее тучи — Ит догадался, о чем сейчас может пойти речь.

— Они говорили ей, что наш род есть род низменный, что мы живем страстями, похотью, — беззвучно начал он. — Что если они, люди, точно обретут Царство Яхве, и неважно, при жизни или после смерти, то мы, рауф, для его обретения должны сильно потрудиться. Уверовать, понять, смириться с тем, что сама наша сущность греховна, и потом искупить этот грех.

— Как именно? — жестко произнес Скрипач.

— Раздать все имущество и идти каяться в Эдем. И… — Зенах замялся. — Еще она должна была принести жертву.

— Какую жертву?!

— Для того чтобы умилостивить Яхве. Я не совсем понял, — признался Зенах. — Наверное, какое-то животное или птицу.

— Животное или птицу?! — заорал Скрипач, вскакивая на ноги. — Животное или птицу, говоришь?! Ты совсем дурак?! Твоя собственная мать принесла в жертву Яхве твою собственную дочь!!! Вместе с вашей женой!!! Где они сейчас, Зенах? Где эти слуги и твоя мать?

— Мы не знаем, — шепотом ответил второй гермо, который до этого момента молчал. — Они… они все исчезли утром, после того, как умерла Нжа и ребенок. Мы их больше не видели.

— И догонять не отправились. Ага, — сардонически усмехнулся Скрипач. — За прошедшие десять дней, боюсь, они ушли уже очень далеко. Странно, правда? Или же причина вашего бездействия в чем-то другом?

— Надеюсь, у вас хватит ума не приносить Яхве жертвы, чтобы он исправил то, что вы тут натворили, — заметил Ит, вставая. Ответом ему было молчание. — Пойдем, — позвал он рыжего. — Здесь больше незачем оставаться.

…Когда корабль поднимался, Ит, посмотрев в сторону дома, на секунду придержал машину, и указал рукой куда-то вниз. Скрипач вгляделся.

Там, на земле, неподалеку от дома, на небольшой прогалине виднелся круг выжженной земли. Что-то горело там, совсем недавно, потому что над углями поднимался слабый дымок.

— Камень. Слева, — подсказал Ит. — Они уже режут друг друга, рыжий. Интересно, что им наплел этот самый слуга, Криал, если они приняли сказанное им, как руководство к действию? И что скажет Саб, если мы расскажем ему об этом? Заметь, нам эти трое говорили то, что мы хотели слышать. А о чем они говорят между собой, мы можем только гадать.

— Может, пока не стоит рассказывать? — усомнился Скрипач. — Сабу сейчас и так нелегко.

— Значит, позже, — согласился Ит. — Но лучше позже, чем вообще никогда.

11

Мост

Сабу все-таки рассказали. Правда, не всё. После рассказа Саб, чернее ночи, молча ушел в свою комнату. А потом улетел на сутки, снова не сказав, куда именно, и зачем. Вернувшись, Саб завалился спать, проспал полдня, и улетел куда-то опять.

— Кажется, пора собирать вещи, — заметил Скрипач, глядя вслед удаляющемуся кораблю. — Эй, Ит, я к тебе обращаюсь.

— Подожди ты с вещами, — досадливо отмахнулся Ит. — Успеем. Не хочешь взять второй корабль, и прогуляться в Адму?

— Не хочу, — покачал головой Скрипач. — Ит, если честно, мне здесь уже тошно. Если я чего и хочу, так это побыстрее оказаться на «Горизонте».

— Ну, про это можешь не говорить, — пожал плечами Ит. — А в то же время… слушай, я слетаю быстро, хорошо? Заодно рыбу отвезу.

— Далась тебе эта рыба. Слетай, если охота. А я пока подумаю, как бы нам Саба уговорить. Хотя уговаривать еще не время, наверное.

— Не время, — согласился Ит. — И потом, что-то мне подсказывает, что он откажется. Рыжий, у тебя нет ощущения, что у Саба… есть какой-то внутренний надлом, который он скрывает? У Кира, если помнишь, такой надлом был. У Фэба тоже. Я думаю, что Саб не исключение.

— Нет, не кажется, — усмехнулся Скрипач. — У наших да, они счастливыми не были. Особенно Кир. У Саба?.. Сомнительно. Саб трахается за троих, с удовольствием таскает эти церемониальные шмотки, мотается в пантеон, и чувствует себя большую часть времени великолепно. Да, сейчас он понял, что перегнул, но он и после Наэля это понимал. И повторил. А теперь снова раскаивается. Вот закончит раскаиваться, и вновь станет абсолютно доволен жизнью. Ит, он ведь замечательно адаптировался к здешним условиям, он здесь счастлив. Ты разве не видишь?

— Ты все еще злишься на него, — вздохнул Ит. — Неужели тебе не будет жаль, если он погибнет?

— Типун тебе на язык. Конечно, будет! И про то, что злюсь, ты прав, — Скрипач отвернулся. — Как я могу не злиться на того, кто причинил тебе боль? Ну вот как?

— Ладно, тогда злись. Но все-таки пораскинь мозгами, каким образом его можно будет попробовать уломать.

— Разрешу тебе напомнить, что он нам сказал про еще одну ложь, — заметил Скрипач. — У тебя шея прошла, нет? А то он может и добавить.

— Не в этой ситуации, — Ит вздохнул. — Рыжий, я вернусь часа через три.

— А если честно, зачем на самом деле летишь?

— Хочу потрепаться с Наэлем и Агни. Есть у меня к ним одно дело.

* * *

Вернувшись из города, Ит Скрипача в доме не обнаружил. Оказывается, Скрипач сидел на берегу, почему-то в принесенном из дома кресле, и, прикрыв глаза, то ли дремал, что ли к чему-то прислушивался. День выдался солнечный, но прохладный, поэтому на Скрипаче сейчас был толстый шерстяной свитер, теплые брюки, но обуваться Скрипач поленился.

Этакий сюрчик. Сияющее, бликующее море, потрепанное, обитое линялой тканью кресло, и неподвижная фигура, освещенная ярким полуденным солнцем.

— Ты чего делаешь? — поинтересовался Ит, подходя ближе.

— Хочешь, фокус покажу? — заговорщицки предложил Скрипач, вставая.

— Какой фокус?

— Сейчас поймешь. Сядь вот сюда, — Скрипач кивнул на свое кресло, — закрой глаза, и замри.

— И?..

— Просто слушай. Ничего не делай, сиди и слушай.

— Может, все-таки объяснишь?

— Говорю, сам поймешь. Садись.

Ит покорно сел — спорить со Скрипачом всегда выходило себе дороже — и покорно закрыл глаза. Сначала он ничего особенно не слышал, лишь неспешный, монотонный шум волн, лениво накатывающих на каменистый берег, но потом…

…потом к звуку волн стали примешиваться другие. Не сразу, постепенно, словно невидимая рука выкручивала постепенно громкость; смазанные звуки становились отчетливее, обретали детали, объем, и…

Шаркающие неспешные шаги, смех, детские крики, звон колокольчиков, далекая музыка; потом к звуками прибавились запахи — кипарисы, теплый камень, море. Жарилось на углях мясо, откуда-то пахнуло шоколадом, ванилью, лимоном — это мороженое? Пряный запах справа, а слева — что-то сладкое, теплое… звуки становились всё громче, отчетливее, казалось, стоит открыть глаза, и ты поймешь, что ты находишься…

— Узнал? — спросил Скрипач.

Шум моря. Ничего больше. Просто шум моря, и огненные круги перед глазами — яркое солнце обжигает даже сквозь закрытые веки.

— Это… это набережная? — полуутвердительно произнес Ит. — Рыжий, это что, набережная в Ялте?

— Скорее, в Симеизе, — поправил Скрипач. — В Ялте народу побольше. А запах узнал?

— Все, кроме одного, — признался Ит.

— А ты подумай.

— Это молочные коктейли, — сообразил Ит. — Которые были с сиропами, верно?

Рыжий кивнул.

— Персиковый, абрикосовый, клубничный… там днем всегда была туча ос, а ты почему-то эти коктейли очень любил, и девчонки любили, и ты всегда покупал на всех… и ты бегал наперегонки с осами, и…

— Бумажные стаканчики, — кивнул Скрипач. — Только я уже лет семь не бегал. Постой, какие семь? Девять. Или десять?

Ит встал с кресла, оглянулся вокруг — словно смотрел на это место впервые. «Бассейн», камни, поднимающиеся из воды, пустой берег.

— Рыжий, — произнес он шепотом. — Когда вернемся на «Горизонт», я хочу кое-что проверить. Одну вещь.

— Какую?

— Сравнить территориально это место, и то.

— Ты думаешь…

— Я ничего не думаю, я просто хочу сравнить, — Ит оглянулся на дом. — Пошли, перехватим чего-нибудь. А потом еще раз сюда сходим, послушаем. Знаешь, я соскучился, оказывается.

— Я тоже, — кивнул Скрипач. — Интересно, это мы притащили с собой эти звуки, или они тут как-то еще появились?

— Хороший вопрос, — покачал головой Ит. — У меня, правда, еще один вопрос получается. Куда именно мы эти звуки притащили, если это сделали мы?

* * *

Саб опять вернулся уже к ночи, страшно уставшим. Он даже в свою комнату не пошел, лег на лежанку в гостиной, и попросил (именно попросил, это надо же!) Скрипача принести ему что-нибудь поесть.

— Ит, там надо корабль немножко в порядок привести, — произнес он, закрывая глаза. — Буквально совсем немножко. Я… возил кое-кого, надо продезинфицировать салон, пол, и кресла. На полчаса работы. Сделаешь?

— Запросто, — успокоил Ит. — Сегодня здесь будешь спать?

— Да, — Саб зевнул. — Не произноси при мне слово «спать». Иди, делай. Рыжий, дай лхуса чашку, и какое-нибудь одеяло. Мне в четыре утра вылетать снова.

…Ит, поднявшись в ангар, и войдя в корабль (второй, средний, не церемониальный), обнаружил, что работы по очистке тут будет не на полчаса, а на гораздо больший срок. Кажется, в корабле кого-то вырвало, и не один раз. Саб это дело слегка затер, но именно что слегка — он был брезглив, и, конечно, качественно убирать бы не стал. Вообще, это странно. Более чем странно. Чтобы Саб кого-то куда-то возил? Но кого и куда? Ит сходил вниз, прихватил побольше различных «моек», и принялся за работу, мысленно ругая про себя инженеров миров четвертого уровня за то, что они не сделали еще кораблей уровня «Горизонта», которые убирают в себе всё полностью самостоятельно.

Убрав, Ит присел в пилотское кресло, и машинально ткнул пальцем в блок активации. Просто так, не думая. Он знал, что Саб всегда вычищает свои маршруты, и что в блоке сейчас царит пустота.

Однако в этот раз Саб маршруты не стер. Видимо, слишком уж умаялся, и забыл это сделать. Ит глянул на маршруты и обомлел — да, тут было от чего устать. Саб накрутил за время отсутствия такие концы, что становилось непонятно, как он до дома вообще добрался.

Меньше чем за сутки Саб облетел восемнадцать поселений, причем некоторые из них отстояли друг от друга весьма прилично. Мало того, после посещения этих поселений он иногда шел не в следующее, а в район плато Чуфут — и это всё на такой скорости, что корабль непонятно как выдержал, это предел его возможностей. Плато — поселение, поселение — плато. Значит, Саб мечется, как угорелый, уже не первые сутки, но что же он делает?

Историю Ит трогать не стал, стер только информацию о том, что после Саба кто-то другой смотрел блок и маршруты. Шея нет-нет, но все-таки еще побаливала, а то, что Саб может в таком состоянии сорваться в любой момент, сомнений не вызывало. Так что пусть будет, как будет. Себе дороже…

* * *

— Ит, он однозначно кого-то вывозит, — Скрипач говорил уверено. — Не сам же он наблевал с непривычки в кабине? Ну и вот. Есть мысль, кого именно?

— Есть, — кивнул Ит. — Женщин и детей он вывозит, рыжий. Давай завтра возьмем церемониальный, и слетаем в Чуфут, проверим.

— И если мы ему попадемся, он даст нам по голове, — напомнил Скрипач.

— Не обязательно же попадаться, — пожал плечами Ит. — Мы можем тихо, мирно, конфиденциально. Чтобы никто не догадался.

— Ну только если так, — Скрипачу, кажется, идея понравилась, он уже засиделся дома. — Заодно посмотрим, как там зивы свои дела крутят. Узнаем, почем ундины, почем что-то интереснее.

— Тебе бы всё шутить. Вообще, я думаю, есть смысл поймать там Саба, и предложить помочь.

— Зачем?

— Для очистки совести, рыжий. Исключительно для очистки совести, — Ит задумался, что-то прикидывая. — Почему-то мне кажется, что он нас не тронет.

* * *

Еще несколько дней Саб улетал и прилетал, поймать его в районе плато, к сожалению, не получилось. Зато он спокойно рассказал сам, что делает — мол, собирает «элиту», хочет обеспечить ей сохранность, «если что-то начнется». Под плато — хорошее убежище, там избранные им представители родов будут в безопасности.

— А кого ты забираешь? — невзначай спросил Ит, когда Саб в очередной раз вернулся домой. Корабль в этот раз отправился мыть Скрипач, а Саб расположился на кухне, и принялся спешно ужинать.

— Да всех, кто получше. Мужичин, гермо, женщин, детей, — рассеянно отозвался Саб. — Кого удается уговорить. Ну и параллельно… — Саб осекся. — Параллельно я немножко разбираюсь со всякой нечистью. Тут, извини, подробностей не будет.

Выбивает последователей Яхве, понял Ит. Точнее — убивает. Да, Саб в бешенстве, но им двоим сейчас Саба можно не бояться, ему есть на ком срывать злость. Или даже не злость, нечто иное. С точки зрения Саба — он восстанавливает справедливость. Или мстит, если угодно. Понять бы, за что именно. Предположения есть, но, кажется, они все не соответствуют действительности. Ответ рядом, Ит буквально ощущал сейчас этот ответ, но чего-то хватало, всё еще не хватало.

— Мы можем помочь? — напрямую спросил Ит.

Саб искоса глянул на него, и отрицательно мотнул головой.

— Нет, я справлюсь сам, — равнодушно ответил он. — Вы мне не нужны.

— Как знаешь, — пожал плечами Ит. — Но почему ты решил… сейчас?

— Ты был на встрече, и видел этого, черного, — Саб скривился. — Если Ра отупел и деградировал, это не значит, что подобное произошло со мной. Я его понял, и, поверь, понял правильно — потому что встречал таких, как он, раньше. Он предостерег, я услышал. И я категорически не хочу, чтобы моя работа пошла прахом. Я не для того столько лет…

— Работа? — Ит нахмурился. — Саб, ты о чем?

— Не твое дело, — рявкнул Саб, переходя к привычной манере разговора. — Не лезь туда, куда не звали. Да, работа. Моя работа. Личная. О которой тебе знать не положено, ясно? И вообще, иди-ка ты ундин кормить, дай поесть спокойно.

Ит покорно кивнул, взял со стола лепешку, и отправился через гостиную на берег. Проходя мимо закрытой двери в комнату Саба, он, уже в который раз пробежался по ней взглядом.

Достаточно простая дверь.

Секунд за пять откроется.

А то и меньше.

* * *

Дни стали какими-то ирреальными, стеклянными, пустыми, словно бы ничего не значащими. Саб все так же метался туда-сюда, а они двое лишь изредка улетали в Адму, по большей же части сидели дома — в томительном ожидании.

Да, ожидание и впрямь буквально висело в воздухе, с каждым днем оно становилось всё явственнее и ощутимее. Ожидание давило, тревожило, порой начинало казаться, что оно словно сминает или сжимает реальность, искажает ее. Даже с воздухом, кажется, что-то происходило — черная туча то и дело взлетала, причем без всякой на то причины, никаких сигналов, которые требовали бы атаки, не было. Даже ундины, и те, кажется, что-то чувствовали — с каждым днем их становилось всё меньше, они, по всей видимости, уходили с мелководья на глубину, и возвращаться не собирались.

В один прекрасный день Скрипач, по просьбе Наэля, улетел в Адму, Ит же остался дома. Сначала он рассеянно перебирал свои вещи, прикидывая, есть ли смысл попытаться что-то забрать, или же смысла никакого нет; потом его внимание привлекла какая-то тень, некое движение за приоткрытой дверью комнаты.

Пикси?

Пикси в доме?..

Ит отложил книгу, которую хотел сунуть в свою сумку, и внимательно посмотрел на дверь.

Тень прошмыгнула снова — на этот раз Ит явственно различил, что она метнулась в сторону кухни.

Так…

Ит осторожно положил книгу на кровать, встал, перешел в ускоренный режим, и выскочил на кухню. И остановился, как вкопанный.

На кухонном столе, прямо по центру, сидел кот.

Самый настоящий черный кот, крупный, гладкошерстный; с длинной шеей и клиновидной узкой мордочкой, с яркими зелеными глазами. Кот сидел на столе, в солнечном луче, и умывался — как это делают все коты, что породистые, что нет.

Это еще что такое?

Шутки Бастет?

Ит отступил на шаг.

Может, этот кот — биоморф, и его сюда подослали? Да нет, чушь какая-то. Никакой биоморф не пройдет через защиту, да и зачем кому-то могло понадобиться посылать к Сабу в дом настолько заметного шпиона?

Кот уже не умывался. Он просто сидел, глядя на Ита травянистыми прозрачными глазами, потом коротко мяукнул, соскочил со стола, и рванул к лестнице, ведущей в ангары, да так быстро, что Ит на долю секунды растерялся. Но тут же кинулся за котом следом.

Проскочив лестницу, Ит остановился. Помещения ангаров были пусты. Первый и второй сейчас свободны, оба корабля где-то летают, на обычном улетел Саб, на церемониальном Скрипач. Третий ангар, с боевой машиной, закрыт наглухо, и никакой кот туда, конечно, попасть без разрешения не сумеет.

Позвольте, но где же, в таком случае, этот кот?

Ит огляделся, потом, для очистки совести, прошелся туда-сюда.

Никого.

Пусто. Ни одного следа, ни одного намека на след. Словно кот растворился в воздухе в ту же секунду, как миновал вход в ангары.

Постояв еще минуту, Ит медленно пошел по лестнице вниз. Обратно, в кухню.

На столе, придавленная маленьким круглым камешком, лежала записка — Ит помнил, что когда он уходил, стол бы абсолютно пустым. Чувствуя, что по коже забегали мурашки, он отодвинул камень, и прочел одно-единственное слово, размашисто написанное через весь лист.

Shield.

Щит.

Помедлив, Ит осторожно сложил записку, и убрал ее вместе с камнем в карман рубашки.

Вернувшемуся через два часа Скрипачу он ничего не сказал.

* * *

А еще через двое суток снова пришел Эдем.

На этот раз он проходил не над их участком берега, он шел севернее, и, разумеется, он нарушал недавно заключенное соглашение — выходит дело, зря Маат, Ра, и Бастет так старались, и потратили на это соглашение столько времени.

Разумеется, Яхве, точнее, его представители, на договор согласились.

Разумеется, честный Ра отпустил заложника.

Разумеется, прошло две недели, и Яхве показал, в каком виде, и в какое место он послал все договоры, соглашения, и пакты, вместе взятые.

Ничего странного в том, что так произошло, ни Ит, ни Скрипач не увидели, что-то подобное они и предполагали. Странным в этот раз было другое.

Ра, конечно же, объявил мобилизацию. Им троим следовало прибыть в береговое поселение в ста километрах от дома, и ждать распоряжений. Следовало, ага. Вот только Саб ничему следовать в этот раз явно не собирался. То, что стало происходить дальше, вызвало сначала недоумение, а потом и оторопь что у рыжего, что у Ита.

— Нет, мы остаемся, — нарочито равнодушным голосом сообщил Саб одному из командиров, кажется, из отряда Гора. — Сидеть, — это, уже негромко, Иту и Скрипачу. — У меня и так полно дел.

— Это приказ! Да как вы смеете!..

— Я? — Саб ухмыльнулся. — Запросто. Мне надо, вот я и остаюсь.

— Анубис, разреши тебе напомнить, что ты обязан…

— Обязан — что? Выполнять приказы выжившего из ума старого дурака, который даже геронто не хочет проходить, чтобы не растерять солидности? — Саб рассмеялся. — Тратить время на бесцельные действия? Вы там все сами отлично знаете, что Эдем уйдет лишь тогда, когда сам решит, что ему пора, и…

— Не в этом случае, — рявкнул оппонент. — Ра мобилизует сейчас все силы для борьбы с нарушителем соглашения, и поэтому…

— Вот когда мобилизует, тогда пусть и обращается, — отрезал Саб. — А я могу найти себе занятие гораздо более продуктивное.

— Это какое же?

— Сам решу, когда отдохну, выпью пива, и обсужу свои планы со своими помощниками. Ит, бери корабль, лети в Адму за пивом. Рыжий, пойди, приготовь мяса, и что-нибудь к пиву, соленого. А я, пожалуй, передохну час-другой. Как будет готово, разбудите меня. Посмотрим вместе, как эти придурки будут пытаться раздолбать Эдем.

* * *

— Саб, может, все-таки ты объяснишь, что происходит? — попросил Ит двумя часами позже. Они с комфортом расположили на берегу, и сейчас с удовольствием пили пиво под соленое печенье, наспех состряпанное Скрипачом. Пиво оказалось так себе, но сам факт, что они его вот так, возле воды, сейчас пили, был из ряда вон выходящим. По бокалу пива во время общения с пророком явно не считались. А сейчас — Ит привез пива в избытке, а Саб дал понять, чтобы они себе не отказывали. Они и не отказывали: нервное напряжение, которое копилось последние дни, требовало выхода.

— А я и сам не знаю, — пожал плечами Саб. — Прикидываю, думаю.

— О чем? — поинтересовался Скрипач.

— Например, воля. Хотите на свободу? Планета большая, найдете, где спрятаться, — Саб ухмыльнулся. — Рыжий, принеси из дома коммуникатор, пожалуйста. Любой. Сейчас скину вам смену статуса, и… идите, куда хотите. Нравится идея?

Ит и Скрипач переглянулись.

— Нет, не нравится, — покачал головой Ит. — Саб, зачем? Для чего нам это нужно?

— А просто так, — Саб усмехнулся. — Если тут что-то начнется, хоть смыться сможете. Планета большая…

— Планета обычная, — возразил Скрипач. — А смываться мы никуда не будем.

— Почему?

— Не хотим, — отрезал Ит. — Может, нам тут нравится.

Саб засмеялся.

— Нравится? — переспросил он. — И что же именно вам тут нравится? Что-то раньше не нравилось. Особенно поначалу. Видели бы вы свои рожи, когда я вас привез. Вселенская скорбь и мировая печать.

— Ну, знаешь, у любого будет скорбь, если ему объявят, что с этого момента он раб, — пожал плечами Ит. — А до этого еще и…

— Изнасилуют? — поддел Саб.

— В том числе. При подобных обстоятельствах трудно испытывать радость. Но сейчас… — Ит задумался. — Мы привыкли, да и к тому же…

— К тому же что?

— Мы просто никуда не хотим, — закончил Скрипач. — И уж тем более, мы не хотим уходить от тебя.

— Ну, тогда оставайтесь, — дернул плечом Саб. — Но только, если что, пеняйте на себя. Я предложил. Вы отказались.

— А что может случиться? — поинтересовался Ит. — Ну, Эдем. Ну, сел снова. Ну, летают они там кругами сейчас. По-моему, ничего нового.

— А, по-моему, ты кретин. Забыл, что он сказал на встрече?

— Это вы о чем? — не понял Скрипач.

— Ты слышал вообще, что говорил Повелевающий? Движение струн изменилось, Эдем нам угрожает — и он не просто так назвал срок, тысяча лет. Я перевел эту фразу, как «он угрожает вам в тысячу раз больше». А еще на горизонте маячит официалка, потому что этот Повелевающий, Ит, подтвердил, что ты не солгал. Соображаете, что к чему? — Саб дернул плечом. — Вот поэтому я и предлагаю вам свободу, дебилы. Я предлагаю вам возможность спастись. Берите мелкий корабль, и улетайте. Куда хотите. На север, к примеру. Подальше отсюда.

— А ты? — нахмурился Скрипач.

— А у меня тут свои дела, — Саб отвернулся. — К вам они отношения не имеют.

— Мы никуда не полетим, Саб, — покачал головой Ит. — В твои дела мы и так не вмешиваемся, но улетать не станем.

— А если я прикажу? — Саб хитро глянул на него. — Вы только что отказались от свободы. Значит, вы остались моими рабами. И вот сейчас мы допьем, а потом я вам велю взять малый церемониальный корабль, и улететь на два месяца. На север… я придумаю, куда именно. А?

— Не «а», — спокойно ответил Скрипач. — Приказывать ты можешь сколько угодно. Мы останемся. Можешь избить, если хочешь. Или даже убить. Но мы всё равно не двинемся с места.

— Почему? — с интересом спросил Саб.

— Потому что ты в опасности, и мы не можем тебя бросить, — ответил Ит.

— Я в опасности? — Саб прищурился. — А вы что, не в опасности? У тебя с головой хорошо, Ит, или я снова врезал тебе слишком сильно, и у тебя повредился рассудок?

— Мы тоже в опасности, разумеется, — пожал плечами Ит, который понял, что случайно едва не проговорился. — Но мы не хотим тебя оставлять одного, понимаешь? Не хотим.

— Почему? — снова повторил Саб. Повторил требовательно, с нажимом — словно от ответа сейчас для него что-то зависело. Что-то бесконечно важное.

— Трахаться нам с тобой нравится, — хмыкнул Скрипач. — И вообще всё нравится. Ундин кормить, на вызовы летать. Кровати вон новые подарил. Саб, каков вопрос, таков ответ, — уже серьезно продолжил он. — Хотим, поэтому и остаемся.

— Я вот другого не пойму, — медленно произнес Ит. — Почему ты нас подталкиваешь к тому, чтобы мы поступили по отношению к тебе подло? Ты же прекрасно понимаешь, что если мы улетим, мы никогда не простим себе, случись с тобой чего. Да, может быть, ты в чем-то и прав — в том, что ты делал нам больно, и не один раз, в том, что ты скрытен, и мы по сей день знаем лишь то, что ты позволяешь знать… но всё это для нас не повод, чтобы совершить предательство. Почему ты толкаешь нас к этому?

— Может быть, потому что я хочу, чтобы вы остались в живых, — пожал плечами Саб. — Нормальная причина?

— А почему ты хочешь, чтобы мы остались в живых? — в свою очередь «вывернул» вопрос Саба Ит. — Нелогично получается, Саб…

— Сейчас ундинам скормлю, — пообещал тот.

— Скорми, — согласился Ит. — Но сначала ответь.

— Хочу, — Саб невозмутимо глянул на Ита. — Хотя бы потому, что вы мое имущество, я за вас дорого заплатил, и хочу, чтобы вы остались целы.

— Снова-здорово, — вздохнул Скрипач. — Ну а мы тогда хотим, как верные рабы, остаться при господине. Тем более что покойнику рабы незачем. Сейчас можем смело выходить на второй круг, и еще часок помучить друг друга вопросом «почему». Не «почему», Саб, а «потому что». Потому что — и всё. Может, хватит?

— Хватит, так хватит, — махнул рукой Саб. — Ит, принеси из дома коммуникатор. Рыжий, наливай всем еще пива. Хочу посмотреть отчет по Эдему.

* * *

В этот раз не было никакой вялой грызни, а была натуральная кровавая баня, в полном объеме, в полном размере, и счет потерь с обеих сторон пошел, кажется, уже на тысячи. Гор действительно стянул к Эдему множество своих отрядов, привлек пилотов, стрелков, защиту, но летающий город-крепость нес на себе армию, едва ли не вдвое превосходящую силы, призванные Гором. Трансляцию происходящего можно было смотреть с десятка точек, конфликт, разумеется, отслеживали и союзники, и противники, но визуальную трансляцию вскоре выключили. Достаточно было увидеть, пусть и на несколько секунд, тетраморфа, в четыре глотки кого-то жрущего, и огненную стену на месте только-только завязавшегося воздушного боя, стену, поглотившую сразу три десятка кораблей. Эдем не щадил ни чужих, ни своих.

Трансляцию в результате оставили только голосовую — Саб заявил, что не хочет портить себе настроение. Выпили еще пива, потом развели костер, нажгли углей, и принялись жарить мясо, которое Ит тоже привез из Адмы. Так, выпивая и закусывая, просидели до темноты, изредка переговариваясь, и слушая про то, что Эдему и Яхве предъявили обвинения сразу трое конкурентов, о том, что Эдем в ответ заявил о своей великой миссии, что другие конкуренты заключат с пантеоном Солнцеликого Ра соглашения, и выводят войска к границам земель пантеона, что утром в атаке на Эдем будут принимать участие уже три заинтересованных игрока, что…

— Пойду, помоюсь, — заявил Саб, поднимаясь с кресла, которое он сам пару часов назад выволок на берег. — Хочу в воду. Хочу смыть с себя эту дрянь. И еще хочу… кто со мной?

Ит и Скрипач переглянулись.

— Я чуть позже подойду, — пообещал Скрипач. — Мы тут уберем немного, и я к тебе спущусь.

— Ага, отлично, — Саб зевнул. — Не люблю зиму. Я уже говорил, что мне нравится тепло?

— Не говорил, но догадаться было можно, — кивнул Ит. — Иди, правда. Мне потом тоже можно будет подойти?

— Подходи, — усмехнулся Саб. — Надо было напоить тебя раньше. Ты в пьяном виде более сговорчивый.

— Надо, — кивнул Ит. — Саб, да брось ты ерничать, и так же всё понятно…

Когда Саб ушел, они стали убирать — недоеденные куски полетели в воду, ундинам; печенье Скрипач ссыпал обратно в коробку, в которой нес его на берег, а Ит в это время разобрал переносной стол, взятый с кухни, чтобы его проще было нести.

— Стаканы возьми, — велел он Скрипачу. — А я стол… рыжий, возьми стаканы, говорю, у меня руки заняты, и… это еще что такое?!

Небо над морем, до этого темное, вдруг стало светлеть, и через несколько секунд в нем словно бы образовалась промоина — полоса дня на фоне ночи. Словно невидимая рука вырезала кусок ночного неба, и поставила на его место кусок дневного. И в этой дневной промоине, голубой, прозрачной, с белыми перистыми облаками, стала проявляться воздушная, ирреальная конструкция — тонкие опоры, арочные пролеты, недосягаемо высокие, до самых облаков, тающие в словно бы искрящемся воздухе.

— Ит, ты это тоже видишь? — хриплым шепотом спросил Скрипач.

— Вижу, — не отрывая взгляда от промоины, ответил Ит. — Рыжий, это он, тот самый. Это тот самый мост.

— Ага, — зачарованно кивнул Скрипач. — Но как же далеко…

— В тот раз был не ближе, — покачал головой Ит. — По-моему, даже дальше.

— Красивый какой. Как думаешь, его кто-то, кроме нас, видит?

Ит задумался. Пожал плечами.

— Не знаю, — покачал он головой.

Видение уже начинало бледнеть, выцветать, стираться — таяло небо, исчезали арки и пролеты, небо стремительно темнело. Спустя минуту видение исчезло полностью, на месте, где только что был мост, начали зажигаться бледные зимние звезды.

— Что же это такое? — растерянно спросил Скрипач. Спросил просто так, в пространство.

— Хочешь, добавлю? — решился Ит. — Смотри.

Он вытащил из кармана записку, и протянул Скрипачу.

— «Shield», — прочел Скрипач. — Щит. Это ты написал? Подчерк не твой.

— Если бы я, — усмехнулся Ит. — Эту записку, рыжий, принес кот. Принес, положил на стол в кухне, и был таков.

— Кот? — удивился Скрипач. — И когда?

— Два дня назад.

— Почему ты не сказал?

— Ох, сам не знаю. Хотел сказать, но почему-то раздумал. Как-то это всё уже совсем ненормально, тебе не кажется?

— А что в нашей жизни вообще было нормальным? — в пространство спросил Скрипач. — Ну вот что? Блэки, Черные звезды, Аарн, Контроль, Квинта, Алмазный Венец, Гоуби с ее куклами, Терра-ноль, Берта, порталы, Сод, возвращение Кира, Фэба, и Джесс, Морок, Тлен, Мастер Червей, Утопия, Земля-n, Эри — что было нормального в нашей жизни, Ит? Да ничего! Так что мне сейчас больше интересно, к чему этот мост, и к чему этот кот тут вообще появились.

— Хм, — Ит задумался. — Shield — это щит. Защита. Кот принес записку с надписью про щит, значит, он предостерегает нас от чего-то, предлагает защищаться. Мост… мне кажется, тут всё несколько неоднозначно. Либо мы должны уйти куда-то по этому мосту, либо к нам должен кто-то придти, либо это просто символ… ну или… даже не знаю. Есть еще одно предположение, но оно совершенно безумное.

— Ты о чем? — нахмурился Скрипач.

— Эри, — ответил Ит. — Помнишь, когда наши вернулись… мне этот вопрос долго не давал покоя… я сто раз спрашивал у Фэба, что было там, за гранью. Что с ним было, когда он был мертв.

— Они не отвечали, — покачал головой Скрипач.

— Да, не отвечали, — согласился Ит. — Но один раз Фэб мне дал понять, что он отлично помнит, что с ним там было, но говорить не хочет категорически. Я спросил, почему. Он ответил, что причина — в бессилии. Что даже при всем его желании, его любви не хватило бы, чтобы хоть как-то помочь нам; мало того, чтобы хоть что-то узнать о нас. Я понял, что он чувствовал то, что было с нами, но ни на что не мог повлиять, и не мог понять, что конкретно скрывается за этими чувствами. И если на секунду допустить, что Эри… Эри ведь не Фэб, она нечто совсем иное… может быть, что она пытается таким образом показать нам что-то, или подсказать… оттуда?

Скрипач потер переносицу, вздохнул. Пожал плечами.

— Даже если и так, то суть всё равно одна — защищайся и уходи, — подытожил он. — А мы, вместо того, чтобы рвать когти отсюда, сейчас пойдем развлекаться с Сабом.

— Ты первый это предложил, — напомнил Ит.

— Ну и предложил, ну и что? — отмахнулся Скрипач. — Ты тоже напросился.

— В общем, ясно. Ладно, потащили вещи. А потом ты пойдешь вниз, а я, пожалуй, вызову «Горизонт», и передвину его поближе. Судя по коту и мосту, он нам в самом скором времени понадобится.

* * *

— …кретины и дебилы!!! — Скрипач орал, уже не скрываясь, тем более что корабль Саба только что скрылся с глаз. — Рай! Эдем! Счастье на земле, всякие блага, биоморфы, и прочая хренотень!!! Но мы с тобой — два…

— Да, мы два придурка, — мрачно согласился Ит. — Мы с тобой просто не увидели, что это…

— Что это — терроформер? Мы с тобой что, до этого терраформеров седьмого уровня не видели?! Хотя вообще да, видели, но преимущественно всё-таки на картинках.

— Не видели, — покачал головой Ит. — Вблизи — точно не видели. По факту мы сейчас имеем терроформер седьмого уровня, который хорошенько погоняла по планете полоумная тварь с четвертым уровнем, и…

Он не договорил — небо над горизонтом снова полыхнуло огнем, а это значит, что через полчаса, максимум, сюда дойдет волна.

Волна, которая камня на камня от дома Саба не оставит.

— Рыжий, бери церемониальный, и бегом в Адму, — приказал Ит. — Бери этих двух, и уходите на «Горизонт». Срочно! Ты понял? Срочно!!!

— А почему не вместе? И что ты собираешься сделать?

— Хочу попробовать спасти Саба. Мы дважды кретины, надо было сказать ему раньше… в общем, я за ним. А до этого нужно еще кое-что успеть, — Ит оглянулся. — Рыжий, бегом!

— Хрен тебе, понял? Вместе!

— Ты на протезе, — ледяным голосом напомнил Ит. — И это протез не по семерке и не по шестерке. Поэтому делай, как я говорю, ясно?

Скрипач с тоской глянул на Ита, но он уже понял, что спорить бесполезно. Вошел в свою комнату, через полминуты вышел — в руках небольшая сумка, через плечо перекинут один из церемониальных плащей с наплечником. На память решил взять?

— Уас возьми, — предложил Ит.

— Тогда и твой тоже, — пожал плечами рыжий. — Давай манатки, и я выметаюсь. Поосторожнее там.

— Само собой, — заверил Ит. Вынес из комнаты свою сумку, прибавил к ней уас и облачение. Правда, пусть остаются. Сделать потом на «Горизонте» музей боевой славы, что ли? Что за идиотизм лезет в голову?..

— Всё, я побежал, — Скрипач подхватил вещи Ита, и направился к лестнице. — Ты квакушкам кинь, что ли, хлеба напоследок, пусть порадуются, — добавил он, скрываясь из вида. — Хотя эти-то плавать умеют, авось, обойдется… хоть с ними…

Через несколько секунд малый корабль стартовал, и вскоре скрылся из вида — Скрипач уводил его к Адме, одновременно вызывая «Горизонт». Правильно, хорошо. Они точно успеют.

А теперь нужно как-то попытаться успеть самому.

* * *

Планета полыхала огнем, и это, как они втроем поняли чуть меньше суток назад, было только самым началом. Сейчас Яхве методично и неторопливо выжигал и стирал с лица земли всё, что было ему неугодно — конкурентов, вне зависимости от их уровня, города, поселения, газопроводы, выработки, перерабатывающие заводы… В процессе этой грандиозной бойни стала, наконец, понятна схема посадок Эдема — он оставлял там, где сидел, «закладки», причем в огромном количестве, и самые разные, а проходы к «закладкам» маскировал своими храмовыми домиками — и эти проходы благополучно запечатывали и делали невидимыми его же конкуренты. Схема, примитивная, как все гениальное. Сначала сотня «пустых» посадок, просто с «домиками», посадок изученных, раскопанных, проверенных… и в один прекрасный момент под видом обычной, пустой посадки делается другая — на сотни, а то на тысячи метров вглубь уходят, пробуренные по «горячему методу» скважины, сверху ставится уже знакомый домик, и… Правильно. Конкуренты по игре уже привыкли к этим строениям, они их исследовали раньше, и потом, уже не разбираясь, стали просто жечь.

А сейчас «закладки» стали открываться. И все подарки Яхве вышли наружу. От плазменных мин средней мощности, до полчищ таких биоморфов, что и вообразить себе трудно. Совершенно нежизнеспособные твари, колония этих уродцев просуществует одно поколение, не больше. Но до того как она вымрет сама, она перебьет в округе вообще всё живое. За сутки жизни этого поколения оно успеет истребить всё, до чего дотянется. А некрупная летающая тварь, снабженная зубами, когтями, присосками, и непонятно чем; тварь, имеющая бешенный метаболизм, и поэтому постоянно нуждающаяся в пище, способна очень на многое. Это чистильщики.

Яхве не оставит свидетелей.

Но и это будет лишь началом — то, что это начало, стало понятно, когда Эдем взлетел, и пошел обратно, на свою территорию, а по ходу его движения тоже пошло движение. Путь Эдема сопровождался землетрясениями — началась, по всей видимости, активация второй части его плана. Значит, там, внизу, были еще какие-то закладки, но до срока никто так и не сумел догадаться, какие.

Лихо.

Землетрясения — лишь второй этап. Потом — сдвинутся тектонические плиты. Планету охватит волна цунами, сместятся магнитные полюса, начнет меняться рельеф континентов, одни горы поднимутся, другие уйдут вниз, станут дном океанов и новых морей. Возможно, что-то и уцелеет. Хотя и очень сомнительно.

Вот вам и всемирный потоп, и огненная саранча с неба, и кара, и очищение, и все прочие замечательные вещи — вещи, которые могут родиться в голове у существа о двух руках и двух ногах, и возомнившего себя богом… на деле — просто работа машины для терраформирования, очень серьезной машины, которую тут собрали уже очень давно, и весьма удачно замаскировали под летающий рай.

Рай, ставший создателем ада.

— Этот пророк оказался даже в чем-то прав, — заметил Саб, когда пошли первые новости. — Вот, значит, как… Ладно. Это мы еще посмотрим, кто кого. А ну-ка, помогите мне освободить второй корабль от всего лишнего.

Возражать они не рискнули — Саб был настроен более чем решительно.

С корабля спешно сняли всё оборудование, которое Саб счел ненужным. Потом избавились от кресел в салоне.

— Тридцать мест, — удовлетворенно заметил Саб. — Так, теперь дальше. Вот что. Я… мне надо будет слетать, вы, думаю, уже догадались, куда. От других кораблей мне смысла нет, слишком маленькие, поэтому сделаем вот как. Слетаю, вернусь, вы возьмете боевой, и будете меня сопровождать. Прикроете. Ясно?

— Куда? — спросит Ит.

— На орбиту, — Саб отвернулся. — Да, я знаю. Там один хлам. Но я всё же попробую. Вы со мной?

— С тобой, но, может быть… — кажется, Скрипач решился, но Саб не дал ему договорить.

— Если вы со мной, то собирайтесь, — приказал он.

— Хорошо. Но, Саб, послушай…

— Некогда слушать, собирайтесь, я сказал! — рявкнул Саб. — Быстро! Всю жратву берите, поняли? И воду. И зарядите корабль, хоть на сколько.

* * *

Дверь в комнату Саба сдалась сразу же, без боя.

Ит переступил порог, и с минуту стоял, оглядываясь.

Стены… странные стены. Стены, сотканные из лиц. Тысячи лиц, портреты в квадратиках-ячейках, примерно два на два сантиметра. Женские лица, причем лица очень похожие — светлые волосы, серые глаза, тонкие, полудетские черты. Принцессы. Тысячи принцесс смотрели сейчас на него с этих стен, тысячи серых глаз, тысячи светловолосых, тонкокостных, легких, необычно красивых. Династия…

Ит сделал шаг вперед. Кроме лиц, комната была ничем не примечательна, только гораздо более запущена. По углам пыль, паутина — видимо, Саб совсем не утруждал себя уборкой, ему это было просто незачем. А в остальном — практически то же самое. Точно такой же операционный стол вместо кровати, как у них с рыжим, точно такой же стул, точно такой же угол с туалетом и душем. Сундук с вещами, которых, кажется, совсем немного. Стол у окна, заваленный не пойми чем — какое-то барахло, свитки, книги. И там же, рядом с окном, полуоткрытый стеллаж, на котором…

— Саб, что же ты не убил меня тогда… было ведь за что, — прошептал Ит. — Господи, какой же я идиот…

Времени на размышления не оставалось.

Пять минут у Ита ушло на то, чтобы спешно собрать те вещи, которые он решил взять, в сумку, найденную у Саба под столом. Еще минуту он потратил, чтобы, подхватив эту сумку, добежать до корабля.

Земля уже начала слабо вздрагивать — видимо, где-то, и уже не очень далеко, рвались сейчас на глубине очередные «сюрпризы», а это значит, что надо спешить. Он оглянулся на море — горизонт темнел, на берег накатывали здоровенные волны, а ведь еще несколько минут назад они были много меньше.

…Боевой корабль поднимался вертикально вверх, а внизу — Ит пока что это видел — в стену дома ударила первая волна, пока что небольшая, и в тот же момент в воздух взвилась черная туча. Он так и не понял, на что среагировали биоморфы, но размышлять было некогда — машина рванула вперед, одновременно переходя в боевой режим.

* * *

Он почти успел.

От плато его отделяли сто пятьдесят километров, по его расчетам корабль, на котором летел Саб, более медленный, более крупный, опередил его совсем ненамного — километров на сто, не более. Ит кинул запрос — да, вон он, собственно, до него даже не сто, а восемьдесят: видимо, Саб делал остановку в дороге, скорее всего, заскочил куда-то, где можно было взять запас воздуха и воды. Иначе он бы уже был на плато. Но нет, пока еще летит. Попробовать по связи? Или лучше сначала догнать?

Додумать не получилось — далеко, в сердце степи, вдруг возникла яркая белая вспышка, и через секунду над степью стал разрастаться ослепительный огненный шар. Руки действовали быстрее головы: в ту же секунду Ит направил корабль вниз, к ближайшему подходящему для посадки месту; мысли носились, как ошпаренные кошки — километров триста, может, четыреста, хватану, мощность около десяти, ну ты и сволочь, Яхве, причем грязная сволочь, это кем надо быть, чтобы применять на планете термоядерное оружие; он успел посадить корабль, и успел врубить защиту на полную мощность, пусть и хреновую, но всё же защиту, потом скинул рыжему свои координаты, и заорал по общей связи, которую «Горизонт», конечно, ловил без проблем:

— Я за ним! Не подходи близко, корабль цел, взлететь смогу! Жди, не уходи далеко!..

— Есть, — коротко отозвался Скрипач, и Ит с облегчением понял, что они, слава богу, уже на «Горизонте», а значит, в безопасности, а значит, и у него есть шанс, и, может быть…

На таком расстоянии ударная волна кораблю повредить не смогла, хотя тряхнуло, конечно, порядочно. Но не так сильно, как на той же Квинте. Да и защита, спасибо ей, сработала.

Над местом взрыва вырастал сейчас отвратительный, похожий на гнилую поганку, гриб — печальной и неотвратимой эпитафией всем пактам, соглашениям, попыткам быть хоть немного честными, хоть немного не ворами и захватчиками, хоть немного хорошими… эпитафией тем, кто проиграл. Действительно, небольшая мощность — где-то десять мегатонн. Слабовато для масштабов Яхве. Или… или же это только прелюдия? Основное действо впереди?

Землю вдруг тряхнуло, причем ощутимо сильнее, чем в первый раз. И еще. И еще. Медлить было больше нельзя. Он рванул корабль вверх, краем глаза видя еще и еще вспышки: в воздухе, над морем, на земле.

Действительно, только прелюдия.

Но что-то нет никакого желания смотреть весь спектакль.

А не пошло ли оно всё…

— Я сейчас, Саб, подожди, — беззвучно произнес Ит.

12

«Горизонт»

Прозрачная, зеленоватая капля бежала по белому пушистому мху, сливаясь по пути с другими, точно таким же, и скатывалась куда-то вниз, исчезая из поля зрения. Некоторое время он наблюдал, отрешенно и неподвижно, за этими каплями, не понимая, что это такое, потом зрение, кажется, стало потихоньку проясняться — теперь он видел не только то, что находилось вблизи. Странное что-то. Совершенно непонятное.

— Привет, — сказал голос откуда-то сбоку. — Эй, я здесь. Саб, привет, говорю. Глаза-то подними.

— Что это такое? — голос получился совершенно чужой, хриплый и слабый.

— Радиофаг, — объяснил голос. — Ну и всё остальное, по потребностям. Ты обгорел на восемьдесят пять процентов. Зачем ты вышел из корабля, а? Не сгорело только то, что было под маской.

— Ит, это ты? — сообразил, наконец, Саб. И все-таки кое-как сумел перевести взгляд на источник этого самого голоса.

Точно, Ит. Осунувшийся, уставший, сосредоточенный. В какой-то совершенно незнакомой одежде. Что это за одежда, что это вообще за место?

— Мы где? — требовательно спросил Саб, но требовательность плохо вязалась со страшной слабостью.

— На корабле, — пожал плечами Ит.

— Вы что, сперли у кого-то корабль?..

— Нет. Это наш корабль, — спокойно объяснил Ит. — Называется «Горизонт», спроектирован по границе седьмого уровня. Ты можешь объяснить, зачем ты туда полез, когда надо было сразу же уходить, как только понял? Ведь понял же, так? Я прав?

Взрыв.

Точно, был взрыв, вспомнил Саб.

Я же…

— Отойди, — испуганным голосом произнес он. — Всё равно умру, а еще и ты нахватаешься сейчас от меня. Отойди, говорю!..

— Я уже нахватался, — невозмутимо сообщил Ит. — И на планете, и позже. Но себя я уже почти починил, а вот с тобой придется повозиться. Хорошую ты лучевую себе организовал, молодец. Давно я так не развлекался, как с тобой.

— А… сколько прошло? — спросил Саб всё так же испуганно.

Периоды. Он никогда не сталкивался с лучевой болезнью, но про периоды что-то помнил. Если сейчас второй период, который во время его учебы назывался, кажется, «мнимым затишьем», то он — покойник. Уже точно. А если…

— Десять суток. Сейчас ты уже вне опасности. До этого было сложно.

Это не то слово, как сложно.

Самым сложным было не подпустить к ним двоим, зараженным, остальных — Ит орал по связи, что они «горячие», требовал, чтобы «Горизонт» сделал отдельную зону, проход до медпункта; на себе тащил обгоревшего напрочь Саба, а потом им пришлось на всякий случай сжечь боевой корабль, мало ли что, поэтому сжечь, обязательно, потому что корабль был тоже «горячий». А потом пришлось работать самому. И только самому.

Потому что так было нужно.

Потому что никого, ни рыжего, ни Наэля, Ит к Сабу подпустить, конечно, не мог. Даже в защите — не мог. Пришлось эти десять суток работать в одни руки. И оперировать тоже. Спал урывками, вымотался, устал. Но вытащил. Все-таки вытащил, хотя порой не верилось, что это получится. Саб находился во время взрыва в шестидесятикилометровой зоне. Ит небезосновательно сейчас подозревал, что в живых в этой зоне никого, кроме Саба, не осталось. Уже — не осталось. Все-таки не десять мегатонн, а побольше. Хотя какая теперь разница.

— Седьмой уровень? — вдруг дошло до Саба.

— По границе. Высокий шестой, если точно. Саб, как ты думаешь, смог бы я тебя вытянуть на четверке? — усмехнулся Ит. — Ясное дело, что нет. Не переживай, обойдется всё. Уже, считай, обошлось.

— Обошлось?

— Ну да. Жив, динамика хорошая, даже восстановление пошло.

На самом деле до восстановления было еще далеко. Жить Сабу месяц, а то и два на полной поддержке… хотя есть шанс, что Мелтин поможет. Если повезет, за пару недель на ноги поставят. А за полгода восстановится уже полностью. Посмотрим. Может, и помогут. Кто их знает.

— Не надо было этого делать, — произнес Саб тихо, еле слышно. — Не надо. Я же не успел. И никого не спас. Они еще ближе были.

— Ты до сих пор не хочешь сказать, кто именно был ближе, Саб? — спросил Ит. — Понимаешь, тут такое дело. Либо ты скажешь сам, либо придется говорить мне. Для недомолвок и тайн места уже не осталось.

— Да кто вы такие вообще? Корабль, шестой уровень, вот это всё, — Саб попытался оглянуться. — Может, с себя начнешь, Ит? А то ты хорошо сказал сейчас про недомолвки и тайны.

— Начну, — согласился Ит. — А ты как раз отдохнешь. Мы — в данном конкретном случае — выступали как агенты мира девятого уровня, который называется Мелтин, и который оказался в одной связке с Землей Node, что очень сильно этому миру мешало. Агенты мы временные, мы с ними заключили сделку, про которую я тебе расскажу позже, когда немножко придешь в себя. Рассказ длинный, сейчас не стоит тратить время, тем более что непосредственно тебя он вроде бы не касается. Хотя как знать. В общем, Мелтин хотел выйти из сиура, в котором оказался, чтобы продвигаться дальше в развитии по Сфере, а Node начал его тормозить… нам поручили выяснить, что именно там происходит, и мы отправились собирать информацию. Собрали. В избытке. Ну и тебя прихватили заодно, так уж получилось. Сейчас мы идем обратно, на месте будем через одиннадцать наших суток. Очень надеюсь, что там тебе помогут лучше, чем это сумел сделать я. Все-таки мир высокой градации, и вылечить тебя для них трудности не представляет. Я объяснил?

— Одну тысячную примерно, — Саб прикрыл глаза. — Значит, всё это время у вас был… вот этот корабль?

— «Горизонт», — подсказал Ит. — Да, конечно. Болтался поблизости, заодно просматривал окрестности. Местные Барды его, разумеется, довольно быстро нашли, рядом с планетой стояли две секторальные и одна кластерная станции, но трогать не стали. Во-первых, они существа весьма скрытные, во-вторых, у нас много общих знакомых.

— Как ты их назвал?

— Барды. Это другое название Повелевающих Звуками.

— Еще есть Мастера Света, — заметил Саб.

— Сэфес, — кивнул Ит. — Они там тоже были. Node оказался узлом не только для Мелтина.

— Когда ты успел это всё узнать?

— Когда мы собирались уходить от планеты. Пришлось задержаться на сутки, заодно и пообщались. Правда, издали. И помощь они не предложили. Но информации дали в избытке.

— Какой? — Саб напряженно смотрел на Ита, и тот понял, что сейчас придется спешно корректировать схему — разволновался, разнервничался, а в этом состоянии так нервничать дело совершенно лишнее. Но сказал «а», скажи и «б», к сожалению.

— Когда это всё началось, они… попытались вывести планету, закапсулировать ее, — Ит и сам толком не знал, каким образом Контроль попробовал решить эту задачу. — Но что-то пошло не совсем так, как они планировали. Они создали капсулу. Временную капсулу, я знаком с этой моделью, в одном таком мире мы с рыжим даже были когда-то. Мало того, время в капсуле ускорили, чтобы процесс, который там пошел, завершился для всей остальной вселенной максимально быстро, и капсулу можно было бы открыть. А потом… потом капсула ушла. Саб, не спрашивай. Я не знаю, куда. Я не знаю, как именно. На том месте, где была планетарная система, теперь просто пустота. Вопреки всем законам. Саб, прости. Больше я ничего не могу рассказать. Мне нечего рассказывать.

— Это… из-за Яхве? Ведь так?

Ит кивнул. Подошел к комплексу, в котором лежал Саб, и принялся исправлять схему — чуть успокоить, чуть увеличить оксигенацию, чуть поднять упавшую глюкозу.

— Проклятая нечисть, — прошептал Саб. — Чертова проклятая нечисть, я ведь так и знал… с этим нельзя договориться, это можно только уничтожить…

— Верно, — кивнул Ит. — Место, куда упала последняя Черная Звезда. Знаешь, я ведь и сам это понял только здесь, пока с тобой сидел. Откуда в простом существе, причем в человеке, столько вот этого всего? Что именно заставляет за ним идти, что именно определяет его… вот так? Делает его таким? Мы с рыжим говорили, и догадались. Но это, Саб, я оставлю очень на потом. Ну очень. Потому что спорим на что угодно, но ты не слышал про Реакцию Блэки. Я прав?

— Не знаю, что ты называешь Реакцией Блэки, но про дуальщиков я слышал. У нас их называли бумажным контролем. Или стирателями. Или еще как-то, уже не помню, как. Их, вроде бы, всех перебили. Ты думаешь, что не всех?

— Не всех, как выясняется. Яхве — это из уцелевших. По крайней мере, и Барды, и Сэфес были уверены в этом. Ладно, про Яхве теперь стало понято хоть что-то. Ну или почти понятно. В общем, мы агенты, которых в Node заслал мир, называющийся Мелтин.

— И еще раз, — попросил Саб. — Я что-то плохо соображаю. У вас был вот этот корабль, а вы, вместо того, чтобы… когда я… а вы вообще нормальные? Ит, я же понимаю, что вел себя… не идеально, скажем, и…

— Вел ты себя порой как последняя скотина, — согласился Ит. — И дерешься больно. И сильнее нас, вместе взятых, втрое. Но знаешь, Саб, не смотря на все твои выверты, что-то в тебе было. И есть.

— Что именно?

— Так сразу и не скажешь, — покачал головой Ит. — Нет, теперь-то я знаю, что, но я хочу, чтобы ты рассказал сам. Сумеешь? Или лучше отдохнешь сначала?

— Сумею, — Саб вздохнул. Потом вздохнул еще раз, словно что-то проверяя. — Ит, я сам дышу?

— Сам, сам, — подтвердил Ит. — Частично. Пожег ты себе легкие, еще хорошо, что был в маске. Ладно, если можешь, то рассказывай.

— Это недолго…

* * *

Семья Саба, полное имя которого на самом деле звучало как Аинсабэ, была не просто состоятельной, нет. Она была богатой, уважаемой, почитаемой, и жизненный путь каждого, кто рождался в этой семье, был предопределен с колыбели до могилы. И того, кто попадал в семью тем или иным образом, тоже.

Наследование шло, как это ни странно, по линии… гермо. Именно гермо, средние, являлись в семье ее главами, именно они руководили подбором мужей и жен, именно они передавали наследственные права, именно они держали в руках все финансы, и именно поэтому…

— Именно поэтому ты не очень любишь гермо, — подсказал Ит.

— Может быть, — согласился Саб. — Наверное, так и есть.

Саб считался одним из удачных, перспективных детей; он получил прекрасное образование, вот только одно мешало, по мнению средних отцов, его будущей карьере — темперамент. Уж больно активный мальчик, уж больно напористый, уж очень сильны в нем лидерские задатки, и уж слишком мало усидчивости и покорности. Надо бы немножко укротить.

Саб к идее «легкой корректировки» отнесся нормально. Надо так надо, папам виднее.

А вот мама — нормально не отнеслась.

Единственное живое существо в жизни Саба, которое по-настоящему выделялось из всех, равно уважаемых и почитаемых, была она.

Лишь с мамой маленький Саб в детстве гулял не только по парку, аккуратно подстриженному и облагороженному, а забирался то в лес, то на морской безлюдный берег, то в старое кафе, куда отцы ходить запрещали.

Лишь мама знала множество веселых и грустных сказок, вместо унылых историй про жизнь основателей рода, продолжателей рода, гордости рода, и всего прочего. Лишь с ней было мальчику интересно и весело, и лишь он один замечал иногда печаль в ее глазах.

Лишь мама поддержала идею подростка-сына, когда он решил заниматься борьбой и плаванием — отцы от таких просьб только брезгливо кривились, настоящий спорт они считали ниже своего достоинства. Нет, упражнения для здоровья они делали, само собой, и верхом ездили, и даже пострелять были не против, но махать ногами на публику? Глупость.

Лишь мама одобрила его выбор, когда первым курсом Саб решил взять изучение смежных миров и рас, и как-то неожиданно увлекся историей — отцы настаивали на экономическом образовании, но он в тот момент и слышать про него не хотел, история захватила молодого Саба всерьез, причем история не его мира, и не какого-нибудь другого мира рауф, нет. Он всерьез занялся историей человеческой… правда, через три года пришлось, по настоянию отцов, переключиться на экономику, но какими замечательными были те три года, которые выпросила для него мама.

Он не понимал тогда, что именно она для него делает, сколько делает, и чего ей стоит это всё делать. А она — понимала. И продолжала бороться с семьей — за своего сына. Потому что она видела, кто такой на самом деле ее сын, и она отчаянно желала для него только одного, того самого главного, что может пожелать мать для своего ребенка. Свободы. Он — не знал, не понимал, не постиг. Тогда.

А она поняла.

И именно поэтому она успела перехватить Саба в терминале Транспортной Сети, когда он прилетел из университета домой, для той самой корректировки. Перехватить до того, как отцы узнали о том, что он уже здесь. Перехватить, отвести в сторону, усадить рядом с собой, сунуть в руки недоумевающему сыну маленький плоский кейс со сложным замком. Посидеть рядом с сыном минуту, обнять, а потом приказать — тогда Саб еще умел подчиняться приказам.

— Беги. Тут хватит денег года на три, если не больше. Аи, родной мой мальчик, беги. Пожалуйста.

— Мам, но зачем? — когда тебе всего двадцать пять, ты не всегда понимаешь, зачем. — А ты?..

— Мне уже поздно, мой милый. Беги, умоляю. Пока они не уничтожили тебя, пока не убили в тебе то, что у тебя есть самое лучшее.

Первый и последний раз Саб видел тогда, что его мама плачет.

— Но меня никто не собирается убивать… — промямлил Саб, но мама тогда ответила:

— Ты сам не заметишь, как умрешь. Ты думаешь, эта корректировка просто так? О, нет, Аи, не просто. Я не хочу, чтобы ты проснулся одним прекрасным утром, и вдруг понял, что у тебя теперь совсем другое «хорошо». Не твое собственное. Не свобода, не тяга к знаниям, не крылья. Что вот это душное марево, в котором мы на самом деле живем — это твое настоящее «хорошо», понимаешь? Я не позволю им убить в тебе — тебя.

— Так давай убежим вместе, — предложил Саб, чувствуя, как по спине разливается незнакомый холодок — он тогда впервые в жизни по-настоящему испугался.

— Не получится, — мама отвернулась. — Если я сейчас исчезну, они найдут и убьют нас двоих. А так — у тебя будет большая фора. И потом… знаешь, тут, в кейсе, есть кое-что. Я оставила тебе немножко меня, Аи. Чуть-чуть. Ты просто помни, что я всегда с тобой, ладно?

Она снова обняла сына, а Саб обнял ее — не зная, что обнимает в последний раз.

— Иди, мой милый, — мама всё еще плакала. — Бери любой проход, в который нет очереди. Затем, без задержки, бери следующий. Отойди на десять проходов, передохни немного, и дальше. Пока не кончится хотя бы треть денег. Ты понял? Ты сделаешь? Ты обещаешь?

— Да, мама, — тогда Саб еще ничего не понимал на самом деле.

— Я люблю тебя. Иди…

* * *

— И ты ушел? — спросил Ит.

— Да, — беззвучно ответил Саб. — Я ушел. Сделал так, как она велела. Я ведь даже не понял тогда, насколько она была права, и о чем она говорила. Я даже думал, что она…

— Немножко сошла с ума?

— Верно. Гораздо позже разобрался. Они из меня хотели сделать «деталь», боюсь только, что ты не знаешь, что такое «деталь» на языке таких семей.

— Знаю, — Ит покачал головой. — Это, по сути, робот. «Детали» на самом деле даже недееспособны, корректировка затрагивает все отделы мозга, вот только семьи, делая «детали», это тщательнейшим образом скрывают. Из «деталей» получаются лучшие клевреты, лучшие помощники, вот только…

— Они ни на что никогда не претендуют, — подтвердил Саб. — Идеальный член семьи. Полностью покорный чужой воле. И, конечно, он не вынесет из семьи ни гроша. Так запрограммирован.

— Она спасла тебя, — покивал Ит. — Боюсь только, что сама она дорого поплатилась за это.

— Ее убили, — подтвердил Саб. — Через год после того, как я исчез. А я узнал об этом только через тридцать лет, и то случайно. Когда уже закончил обучение…

* * *

Пару лет он мотался, как неприкаянный, из мира в мир, мотался в полной растерянности, не представляя, что делать дальше, как жить. Денег было еще достаточно, но дело было не в деньгах, а в том, что Саб даже примерно не представлял, чего же именно он хочет.

А потом его приметил вербовщик Официальной.

И понеслось.

Он оказался способным, более чем способным. Чуть старше, чем нужно для возраста приема, но хорошо образован, поэтому на лишние три года закрыли глаза, тем более что часть дисциплин он пересдал, а спортивная форма позволила нагнать товарищей по группе очень быстро.

Сначала его прочили в дипломатию, потом в боевики, но он сам выбрал агентуру — и отлично преуспел в этом. Нет, легендой он стать не успел, но по истечении двухсот лет службы был на отличном счету, и хорошо продвигался. С браками, правда, не ладилось — год-два с кем-то, исключительно ради секса, потом развод, пару-тройку лет Служба давала на поиски, он находил, и снова всё повторялось по кругу. Видимо, Саб подсознательно все-таки винил всех подряд гермо в том, что случилось с мамой, и относился к ним… скажем так, как к объекту, нужному для удовлетворения его, Саба, потребностей, а так же как к существам низшим, даже в некотором смысле — низменным.

— Ты ведь никого из них не любил, да? — спросил Ит.

— Нет. А зачем? Они меня тоже…

В принципе, такая жизнь его вполне устраивала, но в один далеко не прекрасный день официалка показала себя во всей своей красе, доказав Сабу, кто он для нее такой на самом деле.

Операция в мире третьего уровня не задалась с самого начала; в результате чьей-то ошибки он вышел на чужую группу, был тяжело ранен, запросил помощь… а помощь не пришла. Раненого агента было решено просто оставить, он не представлял в этой операции особой ценности, да и вообще, как позже выяснилось, ценности не представлял. «Неизбежные потери». Бывает.

Он выжил.

Он два года выбирался из этого проклятого мира, и выбрался в результате.

Вот только вернулся тогда в отделение Службы уже совсем не тот Саб, который когда-то из него на задание уходил. Это был совсем другой Саб — и те, кто оставил его на той планете умирать, вскоре сильно пожалели о том, что он вернулся.

Конечно, он уволился.

А потом, выждав порядочно времени, принялся методично уничтожать тех, кто его подставил. В чем и преуспел. Его пытались ловить, вот только, как показала практика, сорвавший агент — а Саб был именно сорвавшимся — штука страшная. Тем более что его больше не сдерживало ничего. Ни честь, ни совесть, ни долг, ни кодекс.

Достав всех, кого планировал достать, Саб сбежал. И потянулись для него долгие годы скитаний — наемничество было его основным занятием, вот только оно казалось слишком скучным, поэтому Саб, осев на десять лет в каком-то малоинтересном мире, выучился на врача, и стал ходить с бригадами «вольных стрелков» уже медиком. Так было интереснее.

И в один прекрасный день он наткнулся на проект «Node».

И решил попробовать.

И остался.

Тем более…

— Тем более что к тому моменту я кое-что для себя уже понял.

— И что же именно? — спросил Ит, хотя уже знал, что.

— Понял, что для меня было главным в жизни. Оно ведь только одно, это главное… ну не то, чтобы одно, просто есть то, что постоянно носишь в сердце, — казалось, Саб был сейчас немного смущен. — Даже себе я в этом не признавался.

…В том кейсе, помимо денег (точнее, кодов доступа к общемировой энергосети для перечисления на счет индивида энергоединиц) лежало еще кое-что. Там находился небольшой портрет его мамы, в рамку которого была встроена ампула с ее кровью — немного странный обычай, но такие подарки иногда делали самым близким родственникам. Именно эту пробирку она имела в виду, когда сказала, что всегда будет немножечко с ним. Капля крови, капля «вечного» консерванта… ничего особенного. Просто подарок мамы своему сыну. Не более.

Но этот подарок натолкнул Саба на мысль, которая, возможно, могла бы кому угодно показаться странной. Кому угодно, но только не ему.

Саб решил вернуть свою маму. Нет, не совсем так. Скорее, он решил поставить ей вечный памятник, живой памятник, глядя на который любой мог бы сказать — да, я знаю, да, это женщина рода Кса, они там все… богини. Все вот такие. С тонкой костью, серыми глазами, светлыми волосами, маленькие, но при этом — храбрые, смелые, добрые, и умеют любить.

Не один десяток лет ушел на то, чтобы встроить в геном выбранного рода то, что он сумел извлечь из той капли крови.

Не одна сотня лет ушла на то, чтобы выделить именно этих женщин, возвысить их, превратить в родоначальниц. Он продвигал эти «свои» семьи и рода, он создавал им все условия, он отслеживал каждого ребенка-носителя, он помогал, он спасал, он лечил, он наблюдал — и никто, ни одна живая душа не догадывалась при этом о том, что же он делает на самом деле.

Для всех он был мерзавцем, подонком, злой и жестокой тварью, безжалостной и беспощадной, он был богом смерти и тлена, жадиной, склочником, откровенным хамом, и вообще, существом, с которым лучше бы не общаться. Себе дороже.

На самом деле Саб, Анубис, бог с головой собаки, столетиями верой и правдой служил созданному им самим роду, раз за разом возвращая к жизни свою маленькую и отважную маму.

Маму, которую он так любил.

* * *

— Не надо было меня спасать, Ит, — закончил Саб. — Незачем. Они все погибли, остались там. Значит, и мне была судьба…

— Это не совсем так, — покачал головой Ит. — Ладно, не будут тебя мучить. Ты уже устал. Род Хсата — что скажешь про него?

— Вторая линия, но очень сильный геном, я настаивал на его переводе в первую. Их бы перевели, но… случилось несчастье. Они все погибли. А что?

— А то, что снова не совсем так. Наэль, да будет тебе известно, был первым наложником принца, которого звали Игар. Точнее, уже даже не наложником, Игар хотел представить его при дворе Ра, как официального младшего, своего младшего, основного носителя рода Хсата. Наэль, да будет тебе известно, золотой гермо, и…

— Про это я и так знаю, — ответил Саб. — Но Наэля, во-первых, изуродовали, и, во-вторых, Наэль погиб вместе со всеми, когда взорвали Адму. Я даже успел увидеть гриб там, где она была.

— Наэль, слыхал, ты погиб, оказывается, — в пространство произнес Ит. — Давай умирай скорее, а то Саб будет не прав. Непорядок.

— Вот еще, — отозвался Наэль по связи. — Привет, Анубис. Уж прости, но получилось так, что я живой. Ит, продолжай, пожалуйста. А то Агни тут уже плакать примерилась.

— Продолжаю, — вздохнул Ит. — Наэля, как ты правильно заметил, изуродовали, но при этом не повредили то, что делает гермо золотым. Он как был носителем, так им и остался. А не так давно Агни, которую ты знаешь, стала женой Наэля… и через несколько месяцев у них родится замечательная дочка, Саб. Рыжему было нечего делать все эти дни, и он всё проверил. Замечательная будет девочка. С тонкой костью, серыми глазами, светлыми волосами… ты прав, очень сильный геном. Был бы он не сильным, столько лет с ним работать. Его теперь уже ничем не перешибешь. Знаешь, — доверительно сообщил Ит ошеломленному Сабу, — в нашей части пространства есть такой род. Называется Ти. С рыжими принцессами. Сдается мне, что их тоже когда-то очень сильно любил какой-то бог. Правда, среди них порой попадаются стервы, но это уже частности. Видишь, совсем даже не всё потеряно, и совсем не время сдаваться. Мне очень жаль, что мы не забрали остальных. Но даже если бы успели в убежище, не успели бы выйти вместе с ними. Прости, Саб. Мы сделали, что смогли. Плохо, что мало.

Саб лежал, закрыв глаза, и лишь учащенное, прерывистое дыхание выдавало его — сейчас он не мог произнести ни слова. Ит подошел ближе, и осторожно погладил Саба по виску кончиками пальцев, впервые за эти дни — без защиты. Сейчас уже можно, уже почти не опасно. Впрочем, даже если бы было нельзя, он бы всё равно это сделал.

— Кстати, у меня для тебя есть еще один подарок, — шепнул он тихо, наклоняясь к Сабу. — Но это потом.

— Какой подарок? — недоуменно спросил Саб, открывая, наконец, глаза. Глаза оказались покрасневшими.

— Я тоже золотой, — на пределе слышимости ответил Ит. — Думаю, тебе понравится. Ты очень устал?

— Не знаю, — Саб вздохнул. — А что?

— Может, тогда ответишь на вопрос «почему»?

— Тогда, на берегу?..

— Да.

— Когда я первый раз вернулся, после того, как оставил вас одних… в моем доме пахло… домом. Не пристанищем, не жильем, а домом. Впервые за всё время. Ит, я три минуты стоял на лестнице, и не шел вниз. Я плакал. Я не знаю, кто вы такие оба на самом деле, но вы, две сволочи, рыжая и черная, уже второй раз за этот год заставляете меня плакать. Я ответил тебе, почему?

— Да, — кивнул Ит. Улыбнулся. — А теперь тебе пора спать. Будить тебя по дороге? Или проспишь до планеты?

— Будить. Обязательно. Попробуй только не будить…

Эпилог

— Он странный.

— Он хороший, — возразил Скрипач. Щелкнул Эри по носу. Она усмехнулась, и тут же щелкнула его в ответ, Скрипач даже уворачиваться не стал. — Просто сейчас ему грустно.

— Дело не в том, что грустно, а в том, что он растерялся, — пояснил Ит. — Ему тяжело, Эри. Как бывает тяжело любому, кто в одночасье потерял почти всё.

— Ну давайте попробуем ему помочь как-то, — предложила она. — Мы ведь его не оставим тут?

— Не оставим, конечно, — подтвердил Ит. — Но для начала нужно будет спросить его, чего хочет он сам. И потом, он еще не здоров. Ему нужно для начала поправиться.

— Можно я к нему зайду сегодня? — попросила Эри. — Может быть, если я поговорю с ним, ему станет легче?

— Про то, что ты помнишь… оттуда? — наконец отважился спросить Ит.

— Ну да, — кивнула она. — Ит, ты сказал, что он потерял тот род, о котором долго заботился, верно? Может быть, ему станет легче, если он поймет, что они все в некотором смысле живы?

— Попробуй. Слушай, а ты действительно всё помнишь? — с интересом спросил Скрипач. Эри кивнула. — Удивительно. Наши говорили, что по возвращении забыли всё напрочь.

— Не верю я в то, что они забыли, — покачал головой Ит. — Не хотели говорить, как мне кажется. Но не забыли. И как теперь их найти, чтобы узнать? Черти что…

— Я действительно всё помню. Вот только достучаться до вас было просто ужасно сложно, — Эри тяжело вздохнула. — Я так старалась, а получалось… фигня получалась, — самокритично призналась она. — И я не понимаю, почему вы видели мост? Это ведь я видела мост, вы его не должны были видеть!

— А что мы должны были видеть? — нахмурился Ит.

— Шилда, конечно! Я сто раз посылала к вам Шилда, но он, паршивец, дошел только единожды, и то в самом конце… я права?

— Это ты про кота? — Ит поискал глазами кота, но сейчас его рядом не было.

— Ну а кого тут еще зовут Шилд? — недоуменно спросила Эри. — Про него. Всем хорош, но как только доходит до сбитой реальности, ничего ему нельзя поручить. Впрочем, другие гуарды не лучше. Ну, на то они и гуарды. Они ведь всего лишь хранители, а не почтальоны.

— Тебе очень идут твои двадцать лет, — в третий раз за сегодняшний день похвалил Скрипач. А Эри, в третий раз за этот же день, зарделась до корней волос, и отвела взгляд. — Нет, ну правда.

— Рыжий, кончай подкатывать, — попросил Ит. — Успеешь еще. Тем более что ногу тебе пока что не сделали. Эри, расскажешь нам, что там было? Только, если можно, давай не ты к Сабу зайдешь, а я сейчас за ним схожу. Расскажешь при нем?

— Конечно, расскажу, — согласилась она. — И вообще, Ит, я уже три дня пытаюсь рассказать, но у вас постоянно находятся какие-то дела. Веди сюда Саба, и слушайте уже, наконец.

* * *

После того, как ты сказал, что всё будет хорошо, мне неожиданно стало тепло, и я обнаружила, что больше не лежу в постели в своей комнате, а стою на дороге, обычной асфальтовой дороге, и от этой дороги вниз идет тропа. Я сделала несколько шагов, и тут меня кто-то тронул за локоть, хотя я и сейчас готова поклясться, что раньше на дороге рядом со мной никого не было…

Конец второй книги

Сентябрь-ноябрь 2016 г., Москва

Примечания

1

Мелтин (melting) — исчезающий, тающий (прим. автора)

Content

Екатерина Белецкая
Фрактал. Земля Node

Предупреждение

Пролог Мелтин, беседа

01 Сканда

02 Саб

03 Легенда о пяти городах

04 Золотая кровь. Наэль

05 Пантеон Ра

06 Ихтиос

07 Эдем

08 Провал

09 Пророк

10 Архитектор войны

11 Мост

12 «Горизонт»

Эпилог

Примечания