Полевой Алексей Александрович

Тайная служба [СИ]

Annotation

Капитан пограничной службы попадает в водоворот политических интриг, его принимают в ходе событий в Тайную службу, где руководит харизматичный граф Нефёдов. Герой распутывает козни халифатов и республик, спасает императора, попадает из своего мира в наш, где уничтожает тоталитарную секту и обзаводится напарником, далее, вернувшись, на дирижабле сопровождает с многочисленными приключениями через половину тамошнего мира княжну, следующую на свадьбу и возвращается, с честью выполнив задание и собрав коллекцию наград. Мир похож на Российскую Империю начала XX века, но без революций, с повсеместным использованием паровых машин, дирижаблей, аристократия, лёгкая чопорность.

Тайная служба

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Тайная служба

Алексей Полевой

Глава 1

«Попойки в среде высших офицеров Империи, продолжают разлагать боеспособность нашей великой державы. Только Корпус имперской погранстражи исправно несёт боевое дежурство…»

Газета «Имперские сведения»

— Такие люди как я на дороге не валяются! – хорохорился чиновник почтового ведомства, размахивая тростью и саквояжем, – так им и сказал!

– Позвольте откланяться, мне уже пора, – притронулся к фуражке капитан и поспешил удалиться на перрон, чтобы не выслушивать громкие и скучные истории.

— Жаль, очень жаль, — пробормотал чиновник ему в спину и начал искать в пустом зале ожидания следующую жертву.

До поезда оставался примерно час, но лучше скучать в одиночестве на платформе, чем изнывать от бесконечных излияний мелкого чинуши. Капитан беззвучно покинул зал, ни разу не стукнув каблуками, он даже не звякнул шпорами, более того, у него не было шпор, лишь удар массивных дверей за спиной возвестил о его уходе. Платформа была пустынна и тиха в этот ранний час, стоял туман, капитан присел на скамейку и решил почитать газету. Тут послышался длинный гудок и вскоре был подан небольшой поезд с одним пошарпанным вагоном и тремя грузовыми платформами. Взглянув на часы, а потом на расписание, капитан пожал плечами и снова развернул газету. Но тут к его ногам подкатилось тело человека в форме генерала кавалерии.

Не то, чтобы капитан не видел убитых генералов, но одно дело в бою, другое в центре столицы. Отбросив газету и встав, капитан с изумлением увидел с дюжину генералов и высших чиновников Империи, даже одного маршала, все они лежали в неестественных позах и, похоже, были мертвы. Дверь вагона захлопнулась, поэтому, кто их выкинул, заметить не удалось, поезд, дав три долгих гудка, стал отходить от платформы и вскоре исчез за поворотом. Слегка оправившись от неожиданности, капитан невозмутимо проверил у лежавших на платформе пульс. Однако и без пульса стало ясно — лежавшие мертвецки пьяны, запах вблизи был такой, что наворачивались слёзы. Развернувшись на каблуках, капитан двинулся к дверям зала ожидания.

У дверей он увидел спешащего по каким-то делам кассира и подозвал его, тот возмутился самоуправством какого-то там капитана, но вскоре с озабоченным видом удалился. Капитан встал у дверей и вежливо отправил назад в зал пожилых дам, решивших дожидаться поезда на свежем воздухе. Подошедший с недовольным видом начальник вокзала начал было возмущаться, но вскоре приказал кассиру запереть дверь и вместе с капитаном вышел на платформу. Изменившись в лице, начальник кинулся к лежащим на платформе, затем назад и схватившись за голову стал подвывать. Капитан, заметив связку ключей на поясе, спросил начальника: нет ли на платформе каких-либо помещений, куда можно отгрузить сановников до прихода поезда. Начальник, чуть успокоившись кивнул и направился к ближайшей двери, отперев её длинным ключом, в каморке обнаружились мётлы и лопаты, но места вполне хватало. Капитан указал начальнику хватать вельмож за руки, а сам тащил их за ноги. Заливаясь потом, железнодорожник пыхтел и краснел, представляя себе последствия скандала, если они не управятся до прибытия тысячи пассажиров. Уже слышен был гудок прибывающего состава, когда последний тучный министр улёгся на пол кладовки, уперевшись лицом в огромные сапоги маршала.

Капитан остался у двери каморки, а начальник кинулся открывать главный вход и сообщать о чрезвычайной ситуации наверх. Пассажиры и встречающие, наполнили платформу, громко возмущаясь, с угрозами жаловаться куда следует, утирающий лицо платком начальник кланялся и обещал во всём разобраться, затем, как двери немного освободились, прошмыгнул в зал. Подошедший состав, лязгнув сцепками, остановился и гомонящие люди с чемоданами, кто чинно, кто суетливо начали покидать вагоны. Объятья, слёзы, радостный смех, на всё это взирали невозмутимые проводники с неизменными бакенбардами, поглядывая на часы. Они помогали запоздавшим пассажирам выгрузить багаж и поклонами приветствовали отъезжающих. Прошло пятнадцать минут, громко объявили, что поезд отправляется, затем послышались знаменитые бронзовые свистки, двери закрылись и состав медленно отправился. Как всегда провожающие бежали и что-то кричали, плакала женщина в синем платье, лаяла собака важного господина, мамаша вытирала измазавшегося ребёнка. Но вскоре поезд скрылся из вида и перрон стал пустеть на глазах, пока на остался только капитан и замешкавшийся небогато одетый пассажир. Вернувшийся из управления, немного отдышавшийся начальник вежливо попросил пассажира удалиться и не пускал никого на платформу. Минут через десять, в дверь вошёл пожилой господин в богатом костюме, в сопровождении столь же хорошо одетого молодого человека.

– Тайная служба Его Величества, – отрекомендовался молодой человек, показав золотой значок.

— Капитан императорской пограничной стражи Эрик Карлович Оллсон, – доложился в ответ капитан, — у нас тут некоторый кавардак приключился, вы уполномочены, могу говорить свободно?

— Не беспокойтесь, кроме присутствующих оповещён только дежурный офицер, принявший телеграмму и император, – усмехнулся пожилой господин.

– Докладываю ваше сиятельство, -- не моргнув глазом начал капитан, прикинув, что если кто-то и может общаться с императором напрямую, то начальник службы граф Нефёдов, – мне под ноги, пока читал газету выбросили из грузо-пассажирского поезда, следовавшего вне расписание слегка нетрезвых: маршала Корвинского, министров обороны, транспорта, машиностроения, командующего флотом и восемь генералов различных войск, знаю не всех. Блокировав дверь и вызвав начальника вокзала, без свидетелей перенесли означенных лиц в кладовку и доложились по инстанции.

– Означенных лиц в кладовку, – хохотнул Нефёдов, – толково и своевременно, вы молодец капитан, пойдёмте, поглядим этих лиц.

Открыв дверь в каморку, все поморщились от исходившего запаха неимоверного перегара. Ухватив ближайшего за шиворот, граф выволок того на свет и вгляделся в лицо, ему тотчас помогли все присутствующие и вскоре сановники выстроились в шеренгу, только лёжа, будучи очень похожими на мёртвых после боя. Нефёдов их внимательно оглядел, покачал головой и тяжело вздохнул.

– Нашлись, голубчики, – вздохнул он ещё раз и обратился к своему молодому спутнику, – доложись наверх, что всё в порядке, они все гусары старой закалки, в одном полку служили, не такие попойки видали, не говоря про бравого моряка. А вы, любезный, подайте-ка нам императорский малый поезд, мы этих означенных лиц отправим назад в летний дворец, откуда они и прибыли.

– Разрешите мне отбыть в часть? – взял под козырёк Эрик, не желая связываться с расследованием и дворцовыми неприятностями, – разумеется ситуация не будет разглашена.

– А вы из какой погранстражи? – поинтересовался граф, – из Северной или Южной?

– Как бы сказать, – несколько озадачился вопросом капитан, – некоторым образом из обеих и морской тоже, разведка погранстражи не приписана куда-то к единой заставе, приходится бывать везде, но сейчас в южной горной страже больше полугода.

– Интересно, – думая о чём-то своём протянул граф, – Оллсоны из Сигтуны кем приходятся?

– Родственники по отцу, – недоумевая к чему расспросы, ответил Эрик.

– Вижу две нашивки за ранения и ни одной награды, – продолжал уже сверх всякого приличия допрос Нефёдов.

– Немного зацепило при Дьенбьенфу и Аль-Анбаре, – слегка раздражаясь допросом, ответил капитан, – а побрякушки не ношу, стражникам больше незаметность нужна, медальками звякать и сапогами греметь нас отучили с первого дня.

– Абордаж при Дьенбьенфу?! – искренне удивился граф и взглянул на Эрика очень внимательно, – там выжила дюжина, половина калеки! И в этой чёртовой Аль-Анбаре сначала бойня в пустыне, потом осада и прорыв через горы! Я там был в деблокирующей перевал бригаде.

– За что большое спасибо, – кивнул Эрик, – остатки корпуса тогда совсем зажали, вы нас просто спасли.

– Да, были времена, – покачал головой Нефёдов, глядя на подходящий поезд, – никуда я вас в таком случае не отпущу, тем более этих означенных лиц таскать некому.

– Но как же часть, – начал, было, капитан.

– Поступаете в моё распоряжение до дальнейших указаний, – чётко сказал граф, – в часть направят сегодня же соответствующий документ.

– Есть, – про себя вздохнул Эрик, думавший, после отпуска спокойно дослужить полгода и вернуться домой.

Они дождались малого императорского поезда, им обычно возили в летнюю резиденцию послов и разный чиновничий люд чуть поважнее, а то просто заезжих театральных див или военный оркестр. Начальник вокзала додумался прицепить грузовых вагонов с надписями «живая рыба» и «особо ценный скот», благо поезд бывало, использовали для перевозки деликатесов на праздники. До ближайших крупных торжеств оставалось полтора месяца, ну да кому до этого дело, поэтому лишнего внимания то и дело снующий состав не привлечёт. Вёл поезд сам начальник, больше на составе никого не было, поэтому граф с капитаном сами открыли вагон и занесли туда бедолаг, Эрик забрал и свой небольшой саквояж, неизменно сопровождавший его в путешествиях. Поезд тронулся, кассир, так и дежуривший у двери, кивнул и стал запускать на перрон пассажиров, благо следующий поезд ожидался по расписанию через пару минут.

Что сказать про дорогу к летней резиденции? Она всегда скучно-красивая: мимо проплывают утопающие по сезону в зелени или снегах дома местных жителей побогаче, всегда тянувшихся ко двору. Часто в столичных салонах можно было слышать, дескать, вы и на десять вёрст ко двору не живали, а мы, дворец из своего дома каждый день видим, ну и дальше по тексту, иногда до драк с дуэлями сказывали доходило. Поэтому вдоль дороги высился парад тщеславия, впрочем, благодаря главному архитектору, составившему утверждённые высочайше фасады жилищ, весьма местами утончённые и приятные глазу. Благо стояла тёплая, ещё вполне летняя погода, в парках была масса гуляющих пешим ходом, верховых и на чудных двухколёсных конструкциях, набирающих популярность. Причём ими пользовались и дамы, поскольку это давало им возможность носить ужасно популярные и не менее ужасно выглядящие фривольные наряды «двухколёсных наездниц». На прудах и реках было множество лодок и яхт, лебеди сновали между ними, требуя свежей выпечки.

Поезд домчался к небольшой и скромной дворцовой станции и остановился. При летнем дворце по традиции держали весьма крупный госпиталь для местных жителей, на перроне было двое медбратьев из лазарета, они забирали не приходивших в себя бедолаг на носилки, закрывали их простынёй и уносили, затем возвращаясь. С ними вскоре пришёл доктор, сказал, что всё будет в порядке и удалился, что-то бормоча под нос. У двери на перрон стоял гвардеец с палашом на плече, безучастно уставившийся в потолок, когда последнего унесли, граф махнул рукой, поезд начал сдавать назад, гвардеец, ожив, тихо растворился в коридоре не проронив ни слова. Нефёдов поманил за собой капитана и они пошли куда-то в левое крыло, Эрик плохо разбирался в летнем дворце, был тут всего несколько раз, тем более граф вёл служебными ходами, закрытыми для обычных посетителей. Судя по тому, что пришлось миновать пост бдительных гвардейцев, вооружённых до зубов, видимо это было недалеко от императорских покоев, достигнув небольшого зала с двумя гвардейцами, сторожащими дверь, граф остановился и взглянул на капитана.

– Мы сейчас с докладом к императору, – просто так через плечо бросил Нефёдов, одёргивая безупречный сюртук, – доложись чётко, лишнего не болтать.

– Есть, – выдавил из себя Эрик и судорожно начал расстёгивать шинель, поискав куда её повесить и не нашёл ничего лучше, чем бросить на диван и поставить рядом саквояж, затем на ходу одёрнул парадный китель и бросил скорый взгляд в зеркало.

Двери открылись и чеканя шаг, капитан вошёл в ярко освещённую многочисленными высокими окнами залу, сверкающую позолотой и зеркалами. Эрик сожалел, что даже при парадной форме они привыкли носить мягкие «тайные» сапоги, с подошвой, скрадывающей все звуки, обычно, военные производят фантастический шум своими кованными сапогами и неимоверно звенят шпорами. Да и парадный мундир погранстражи, был невзрачным даже по сравнению с формой прапорщика-интенданта, Эрик любил основательность и деловитость погранстражи, их незаметность, но сейчас она была некстати. Вальяжно шествующий граф в своём роскошном наряде и небрежно опирающийся на трость ещё больше смущал капитана, с другой стороны делать нечего, Эрик остановился, поклонился вместе с графом и вытянулся по стойке смирно.

– Здравствуйте, господа, – кивнул император.

Он был невысок, неширок плечом, с обширной бородой и густыми каштановыми волосами, его мундир был украшен небольшим орденом и довольно скромным, но изящным золотым шитьём. Император говорил тихо, хотя его было слышно через весь зал, уверенно и спокойно. Если бы не обстоятельства, он преподавал в университете, однако из-за ряда причин, трон достался уже как семь лет тринадцатому в списке престолонаследия. В отличие от своей жены, император Александр III не слишком обрадовался такому повороту событий, но делать было нечего и со свойственной ему методичностью и холоднокровием, монарх принялся за дела. Вскоре соседи, решившие было, что учёный не сможет защитить свои границы, получили очень жестокие уроки в ряде коротких, но весьма кровопролитных войн, закончившихся отторжением небольших, но стратегически важных земель у соседей. Уже буквально через три года, никто думать не смел перечить бывшему физику-теоретику или воевать с ним. Вот этот человек встал из-за стола и подошёл к ним.

– Рассказывайте Пётр Аркадьевич, что за безобразия творятся у нас в державе, – сказал император.

– Как вам известно, наши доблестные военные в честь годовщины атаки при Красном бору, устроили свою традиционную попойку. Дело обычное и примкнувшие к ним моряки люди бывалые, тем более и войны не предвидится и заместители у них толковые имеются если что. Но как доложили слуги, вместо традиционного рассветного биллиарда, где-то часов в пять утра, звуки из гусарского зала пропали, а пришедший посмотреть, на такое диво лакей никого не обнаружил. Зато обнаружил странное шампанское, его в погребах не держали, да и сургуч видимо кто-то заплавлял на пробках, гербы поплавлены, такое бывает, когда вводят яд иглой. Химики из нашей лаборатории выяснили, что в шампанском содержится довольно сильный наркотик, применяемый для вербовки солдат на югах или проститутками в целях ограбления. Обыск дворца ничего не дал, подняли всех по тревоге, а утром к нам в службу пришла телеграмма с малого зала столичного вокзала, что дюжина высокопоставленных чиновников находится там без чувств. Сложив два и два, мы прибыли на место, благо были в нескольких минутах езды, там оказался сей капитан, он был на платформе, когда ему под ноги из обшарпанного поезда выбросили наших бедолаг. Далее капитан с начальником вокзала оперативно и без свидетелей перенесли их в достойное помещение и далее помогли доставить сюда. Медики сказали здоровью ничего не угрожает, три дня и будут как новые, утечек нет, пресса ничего не знает, скандала избежали.

– Экие молодцы, – кивнул император, поглядев на Эрика, – а ведь я вас знаю, погодите, награждал здесь за абордаж при Дьенбьенфу орденом Доблести, золотым оружием и орденами за сражение при Аль-Анбаре. Ну, тут вы просто так не отделаетесь капитан, орден за вашу сноровку не получится, даже не представляю, как наградной лист составлять «за спасение пьяного руководства» разве что, поздравляю вас камергером при дворе, разумеется, денежной премией и моей благодарностью. Вообще присмотритесь Пётр Аркадьевич к сему капитану: скромен, разумен, быстр, смел, из хорошей семьи, его папинька меня в пух и прах разносил в своё время на научных советах, помнится вы жаловались, что вашему ведомству людей не хватает.

– Как раз об этом и хотел поговорить, Ваше Величество, – кивнул граф, – давно ищу толкового заместителя, может этот сгодится?

– Сгодитесь? – подмигнул император ошарашенно молчавшему Эрику, уже похоронившему мечту тихо дослужить и выйти в отставку, – вижу, что сгодится, молчит, что-то там себе думает. Тогда жалую тайного советника 4-го класса, переходите значит на гражданскую службу, одни пограничники у вас там собрались, скоро границу некому будет охранять. Но всё же, граф, усиленно займитесь выяснением всех обстоятельств пропажи наших выпивох и найдите всех виновных и причастных. Охрана дворца уже всё проверила и ничего не нашла, с другой стороны они всего лишь охрана, здесь же прослеживается политический заговор и попытка создать грандиозный скандал, а это уже ваша компетенция. Тихо и быстро найдите всех этих шалунов, не хватало, чтобы мне травили людей прямо во дворце.

– А вот советника новоиспечённого на это дело и определю, – кивнул Нефёдов, а Эрик понял, что попал гораздо крепче, чем думал, – позволим себе откланяться.

– Да, идите, господа, – кивнул император и пошёл к столу, со словами, – дела не ждут, увы.

Глава 2

«Назначения на должности в Империи происходят с откровенным кумовством, высшими должностными лицами являются чудовищно некомпетентные люди, такие, например, как граф Нефёдов»

Газета «Имперские сведения»

Удалившись из покоев, Эрик направился за графом куда-то наверх по коридорам, где сновали высокие гражданские и военные чины. В конце дворцового крыла обнаружился ещё один пост, только не с гвардейцами, а невзрачными, но глазастыми ребятами, они кивнули графу и продолжили скучать. За постом обнаружилось с десяток небольших кабинетов, в один из них вошёл Нефёдов, миновав новомодное веянье — секретаршу. Секретарши стали появляться везде, это стало модным, хотя общество по этому поводу бурлило и даже местами негодовало, намекая, что при таких порядках, скоро придётся дать женщинам право голоса в парламенте, что, конечно же, признавалось людьми просвещёнными полным вздором.

Граф вынул из стола золотой значок и протянул Эрику, тому не оставалось ничего другого, как взять его. Распорядившись на ходу, чтобы поставили нового сотрудника на довольствие, вызвали портного и сообщили на заставу о переводе в их ведомство, Нефёдов зевнул и поманил новоиспечённого тайного советника за собой, предложив отобедать. Оставив саквояж в приёмной, тот последовал за новым начальством, делать было нечего, да и сетовать на судьбу не приходилось – как-никак значительное повышение, хотя незапланированное. Спустившись в лифте вниз, они попали в столовую, где граф, раскланиваясь с каждым вельможей, плюхнулся за стол у окна и потребовал у стюарда тащить всё что есть. На некоторое время они погрузились в довольно изысканную кухню дворца, мгновенно подаваемую как по волшебству, откинувшись с чашечкой кофе, граф оглядел прогуливающихся в дворцовом парке дам и кавалеров, затем обратил взор на Эрика, расправлявшегося с десертом.

– Предстоит весьма поганенькое дельце, – довольно весело начал Нефёдов, – кого искать и где искать совершенно непонятно.

— Если будет позволено, — осторожно начал Эрик, — думаю, мне придётся начать расследование с поезда, это единственная зацепка.

– У нас конечно людей немного, но не настолько, чтобы бросать с первого дня в сложнейшее дело новичка, – улыбнулся граф, — мы будем расследовать вместе. И начнём, конечно, не с опустевшего поезда, брошенного на каком-нибудь запасном пути, о чём с часу на час сообщит директор столичной железной дороги. Думаю будет достаточно полицейского или жандармского отчёта, там тоже есть толковые ребята, их шеф получил распоряжение направить на поиски и осмотр хороших сотрудников. Хотя думаю, вряд ли они что-нибудь найдут или раскопают, но лишним ничего не будет, а мы начнём с того, кто был во дворце или вернее с тех, кого не было сразу после происшествия. Не вторжение же это, в самом деле, извне, даже убив всех этих министров и генералов, зарубежные шпионы только усилили бы наш военный потенциал, от этих сановных пьяниц толку немного, только разве на параде бакенбардами трясти.

– Версию безумного шпиля разведки Западных королевств или одного из восточных халифатов сбрасывать тоже не стоит, — сказал Эрик, подавив желание посмеяться над отношением графа к высшему руководству страны, — хотя это действительно похоже, скорее, на желание вызвать политический скандал и отнять портфель министра или должность в генштабе.

– Вот и я так думаю, уж больно это выполнено нелепо и явно при свободном доступе во дворец, – кивнул Нефёдов, -- поэтому сейчас мы побредём скучною тропой дознания сторожей, дворников, охраны и затем может, повеселимся допросом заместителей министров и начальников штабов. Денёк предстоит скучный.

Они поднялись назад в кабинеты, где уже дожидался портной, граф кивнул и тут же с Эрика начали снимать мерки, Нефёдов пока отдавал распоряжения собрать начальника дворцовой железнодорожной станции, гвардейцев охраны, дежуривших ночью, стюардов и всех кто мог что-то видеть или слышать. Их конечно уже перетрясли, но вызов в наводящую ужас Тайную службу может заставить их вспомнить даже то, что они ели на завтрак десять лет назад. Портной ушёл, и граф сам показал кабинет тайному советнику, тот был вполне просторным и хорошо обставленным, Эрик повесил свою шинель и поставил саквояж, Нефёдов устроился в удобном кресле, с улыбкой глядя как его заместитель располагается за дубовым столом.

– К вечеру доставят пару-тройку официальных костюмов, пару дорожных, спортивные для поло и игры в мяч, – двигая по столу бронзовый письменный прибор, сказал граф, – формы в нашей службе не носят, но требуется одеваться соответственно уровню проблем. При вашей должности придётся иногда допрашивать министров, поэтому вы должны выглядеть подобающе и не вызывать у них желание прикрикнуть на бедного служащего. Это не моё требование к одежде, это распоряжение императора, причём дедушки нынешнего, так что вам придётся осваиваться со всеми этими условностями. Упорно ходят слухи о тотальном мужеложстве в нашем ведомстве, оттого, дескать, все у нас подтянутые и нарядные, слухи эти не перестают забавлять наших жён. Сегодня можете походить в своём мундире, кстати, если желания служить в нашем ведомстве нет, можете запросто отказаться, отправитесь на заставу вечерним поездом, можете говорить свободно, я всё пойму.

– Ну, прямо скажем неожиданно, утром я ехал дослужить и наконец, подать в отставку, дел дома накопилось, – откинулся в кресле Эрик, – но предложение лестное и видимо скучать здесь не придётся, что меня устраивает, а свои здешние дела уж как-нибудь разберу. Послужу, там видно будет, может сами меня выгоните через неделю.

– И то верно, – кивнул Нефёдов, – как у вас с оружием? Саблю вы не носите, кортик тоже, у нас все агенты вооружены на свой вкус, но всегда отменно. Чем обороняетесь?

– Да вот этим, – Эрик вытащил из саквояжа абордажный револьвер и положил на стол, – как-то привык, плюс страху наводит изрядного.

– Позволите? – граф дождавшись кивка, взял револьвер, – всегда восхищался таким оружием, хотя мне под руку тяжеловато, предпочитаю клинок в трости. Вы же знаете, в наших местностях многие химические и электротехнические эффекты недостижимы или нестабильны, не бывает ли осечек или несрабатывания?

– Только если не следить за оружием, – покачал головой тайный советник, – надо чистить, смазывать, не мочить, постоянно менять патроны, отстреливать их из партии или покупать в проверенной лавке, в общем возни хватает, но эффект превосходит ожидания. Одного попадания, как правило, хватает, даже в руку или ногу, чтобы противник вышел из строя, да, в армейских частях предпочитают самые простые однозарядные винтовки или как в пограничной страже пневматическое оружие, за ним уход минимальный, работает исправно, ну так после одного-двух выстрелов всё равно примыкать штык и в рукопашную. Лучше уж сразу в сабли ударить конной лавой. А револьвер даёт возможность шесть, а повезёт и двенадцать раз выстрелить, да ещё ужас до стрельбы наведёт – про абордажные револьверы легенды ходят.

– Может и стоит подумать о таком вооружении для службы, только покомпактнее, – задумчиво пробормотал граф, прицелившись в стеллаж с документами у двери, – однако где эти бездельники, давно пора.

Словно в ответ на это, в дверь постучали и вошли двое, слегка побледневшие от нацеленного на них абордажного револьвера. В дверной проём заглядывали ещё с десяток слуг и стюардов, не скрывавших страха на лицах, Нефёдов, усмехнувшись, передал револьвер Эрику, тот положил его на стол и сурово уставился на вошедших, пряча улыбку в уголке губ – напуганный лучший материал для допроса. А лишняя аура пренебрежения простыми смертными, таинственности и приписываемой бесчеловечной жестокости Тайной службе никогда не повредит. Вошедшие были один из внутренней охраны дворца, им поручили всех причастных собрать и привести, второй видимо какой-то сторож или смотритель, портки он пока не намочил, но перетрусил крепко, охранник держался заметно бодрее, но тоже нервничал. Отличная рабочая обстановка, Эрик решил приступать.

– Представьтесь господа, – сухо начал он.

– Дык я это, Яков Зотов, это, смотритель дальнего парка, рядом с дорогой железной, етить, – пробормотал чуть не приседая невысокий и очень пожилой человек с бородкой, – паровоз-то я видал, это да. Он из туману как выскочил и давай на станцию без гудков, значит, а я припозднился эта, с приятелем, в каптёрке мы эта, но не пили, господин, эта, святейшество ваше, нет, не пью как третий день, оно это да. А паровоз уехамши скоро, в тумане-то не видать кто в него длинные такие мешки-то грузил, я правда думать-то подумал, чё ночами грузят, так то дворец, может оно чё и там нужно. А номер паровоза я заприметил и вот гвардейским сразу и сказал, значить, был он ИЖД-23-178, эта я чё запомнил, дочке моей годов столько, а длина пруда у меня в парке ровно 178 саженей. Эта я правильно всё упомнил?

– Спасибо господин Зотов, за прекрасные сведения, думаю, вас вскоре ожидает награда, – кивнул, записывая на листке показания, сказал Эрик, – можете быть свободны.

Граф не возражал и тайный советник вызвал следующего, затем следующего, чтобы как-то заняться во время скучного допроса, Эрик разобрал и чистил свой револьвер, чем ещё больше пугал допрашиваемых. Кто-то пытался юлить, кто-то просто всю ночь стоял в карауле, кто-то тут же пытался донести на сослуживцев, неожиданные сведения дал один стюард, заведовавший подачей вин, он уже собирался уходить, но внезапно добавил информации.

– Во дворце тогда ночью подавали вино не только в гусарском зале, была ещё одна компания, – нашептал стюард, оглядываясь на дверь, – у принца собрались юноши знатных фамилий, прибывшие поздно вечером на мобиле сильно пьяными и продолжили выпивать вопреки запрету императора. Памятуя о давешнем скандале, когда принц и его малолетние друзья надулись холодного пива и заболели перед визитом объединённых королевских домов, император строго-настрого наказал под страхом увольнения не давать принцу и его друзьям спиртное из погребов. Но принц своенравен и дружки его такие же, хотя стюарды вежливо им отказывают, но те время от времени проносят спиртное во дворец либо сами, либо им привозит одна винная лавка. Главный стюард делает вид, что этого не замечает и спускает на тормозах, винная лавка та называется «Винокуренный дом братьев Бландовых», может это поможет.

Затем было десяток всяких чиновников, по разным причинам покидавшим дворец ночью, большинство имело семьи и задержалось по службе из-за неотложного совещания, все были вместе и заседание стенографировалось, их быстро отпустили, зато двое субъектов, отчаянно нервничавших и отказывающихся говорить заинтересовали больше, один из них был третьим секретарём заместителя министра транспорта. С первым быстро разобрались, оказалась банальная интрижка с фрейлиной, Эрик его даже журить не стал, благо, хотя они нарушали этикет, протокол и субординацию, но людей понять можно. Успокоившийся чиновник ушёл, благо Тайная служба на то и тайная, чтобы не болтать лишнего, тем более нравственность и мораль не в их компетенции, зато второй оказался упёртым и неразговорчивым. На вопросы отвечал односложно, в подробности не вдавался, что его привело в столь поздний час во дворец говорить отказывался и, что погнало в предутренний час в столицу тоже не объяснял, дескать, это дела министерства транспорта, Тайной службы не касается и вообще на каком основании его допрашивают и задерживают.

– Извините нас за настойчивость, господин третий секретарь, служба у нас такая неблагодарная, досаждаем людям, – развёл руками Эрик, виновато улыбаясь, – извините за беспокойство ещё раз, не смею вас задерживать.

– Да, да, скажу, чтобы ему на хвост посадили топтуна, – одними губами прошептал граф, вызывая агента, – мутный тип, явно что-то скрывает и главного стюарда задержать немедленно. Где так довелось научиться допросы проводить?

– Так сколько диверсантов и просто нарушителей границы поймано было и допрошено, – махнул рукой тайный советник, – начальник заставы не всегда на месте был, а сведения требовали, не везти же их в управление. Ну, вот приходилось допрашивать другой раз по дюжине в день, бывало просто туповатые крестьяне скот пасли, а бывало такие талантища, им бы в театр, а они в диверсанты. Здесь-то проще-простого.

– Ну и что здесь простого?

– Вытанцовывается две версии, обе требуют проверки: надо потрясти винокурню, думаю это был заговор с целью отравить принца или ещё кого, да может, перепутали впопыхах, а потом следы заметали или ещё какая фантастика приключилась, в таких делах бывает. Но может это третий секретарь решил таким экстравагантным образом стать вторым секретарём, уничтожив карьеру своего патрона. Насколько я помню замминистра путей сообщения очень толковый малый, ему предрекали в «Имперском голосе» блестящую карьеру, а секретарей, как правило, берут с собой, первый становится замминистра, остальные растут на ступеньку. Возможно, оба события связаны в единую цепь. Расследование по паровозу, думаю, прольёт немного света, так же надо дождаться доклада агента, поглядеть, куда этот секретарь побежит после допроса и опросить владельца винокурни завтра, сегодня-то уже для допросов в городе поздновато.

– Да, всё верно, хоть что-то вырисовывается, как всегда копни, такого вылезет в человеках, только диву даюсь, – усмехнулся граф и увидел спешащего агента с телеграммой, – а вот и паровоз нашёлся, смотритель молодец, хоть и пьяница, номер верно запомнил. Паровоз сей угнан давеча со станции «Двенадцатая верста», кто угнал и куда делся никто не видел, нашли состав в тупике у той же двенадцатой версты, злоумышленника ищут, но от себя добавлю, найдут дырку от бублика. Давайте-ка, советник, собирайтесь, отужинаем и двинем с последним поездом в столицу, у вас в городе есть, где остановиться или распорядиться о служебной квартире?

– Разумеется, есть, я здесь вырос на Большом острове, у родителей там была квартира, а потом они переехали в имение, а я перебрался в небольшую квартирку на Стреловом мосту.

– Ужас какой, это же небогатый квартал, этот мост в пять этажей застроен, давно пора снести этот пережиток прошлого, – нахмурился граф, – там сплошной гам, весь день, художники эти, студенты, туристы жуть какая. Может лучше в служебную? Посадская улица, отдельные домики, вход на территорию по нашему значку, тишина, благоденствие.

– Спасибо за предложение, район фешенебельный, но оттуда и до вокзала далеко и во дворец три версты, так что лучше уж на мосту и привычней и до службы пятнадцать минут ходьбы.

– Ну, как знаете, советник, во дворце мы держим для службы парк мобилей и конюшню, на Посадской тоже, так что доехать можно быстро, хотя от вас это никуда не убежит. Пойдёмте всё же поужинаем, а то эти допросы меня утомили и хочется натурально впиться зубами в хорошо прожаренное мясо или на худой конец птицу.

– Не смею возражать, поесть завсегда полезно, – улыбнулся Эрик, забирая из кабинета вещи.

Они спустились в освещённую свечами залу, где обнаружили императора с семьёй, тот помахал им вилкой и продолжил терзать какую-то рыбину. Император был старой школы, не любил новомодные изобретения в своём быту, хотя тратил миллионы золотом на их разработку и внедрение в армию, флот и частную жизнь. Поэтому ставший уже привычным электрический или химический свет, в императорском окружении заменяли свечи, но с другой стороны самодержец мог себе позволить небольшие причуды, тем более они никому не мешали и были вполне невинны. Стюарды, приносившие кушанья, выходили из ярко освещённой многотысячесвечевыми лампами кухни, так, что настоящие свечи придавали даже определённый шарм помещению.

Ужин, как и полагалось во дворце прошёл вкусно и сытно, как всегда кондитер радовал чем-то новым, Эрик даже не пытался понять, что это было. После однообразной кухни застав, гарнизонов и маленьких городков, где приходилось часто бывать проездом, тут кормили очень и очень хорошо. Не то, чтобы пограничная стража плохо обеспечивалась, наоборот, однако всё же тут работали отменные повара, а не просто хорошие. Закончив ужин, все, кто спешил на последний поезд в столицу засобирались, благо до отбытия оставалось десять минут, довольные собой и ужином чиновники шли по широкому коридору, ведущему на станцию, раскуривая на ходу сигары и трубки. По дороге подошли от портного и сказали, что не успевают сделать всё сегодня, попросив дать адрес, куда доставить готовые костюмы, Эрик, обрадованный, что не нужно будет тащить кофры через город, с готовностью назвал адрес.

Полупустой состав вскоре тронулся, проезжая ярко освещённые дома пригородов, там вовсю шли увеселения и жизнь била ключом. Ещё бы, империя процветала, производство било все рекорды, торговля росла как на дрожжах, а главное люди, были довольны и счастливы, потому как счастье не зависит от уровня доходов. Эрик смотрел на многочисленные сцены в садах и парках, заполненные праздничной публикой, состав миновал парочку изрядных фейерверков, куда-то вели стайку жирафов. Приятно было вернуться в столицу, такую шумную и разудалую, после тишины застав и горных перевалов, Эрик только сейчас понял, как тосковал по родным стенам, хотя не сказать, чтобы тяготился службой в пограничной страже, где тоже было вполне интересно и разнообразно. Столица была другим миром, со своим образом жизни и понятными только родившимся здесь полутонами, тут был невообразимый калейдоскоп наций, языков и одежд. Глядя в окно, Эрик улыбался и был уже благодарен графу за то, что тот выдернул его из пограничников и бросил в этот непростой, но такой родной мир, граф тоже улыбался чему-то своему, глядя в окно. Вскоре поезд прибыл на ту же малую платформу, с чего начинался этот день у Эрика, откланявшись Нефёдову, пересевшему в ожидавший его мобиль, тайный советник направился к Стреловому мосту.

Глава 3

«Стреловой мост, бельмо имперской столицы, рассадник возмутительного вольнодумства, шума и нарушения общественного спокойствия. Нравы богемы, вернее полная деградация морали, делают это место недопустимым к посещению сознательными гражданами»

Газета «Имперские сведения»

Город жил полной жизнью, невзирая на полночь, отбитую часами на башне вокзала. Было тепло, прогуливались парочки, студенты, видимо первокурсники, явно замышляли какую-то каверзу, полицейский куда-то тащил подвыпившего господина, пытавшегося справить нужду под фонарём. Посередине дороги то и дело пролетали экипажи и следовали редкие пока мобили, слегка порыкивая и оставляя лёгкий запах дыма. Были открыты многочисленные рестораны и кафе, где в яркие витрины были видны веселящиеся люди, пара встреченных театров обещала ночное представление до утра и ещё много всякого.

Привычно лавируя между людьми, Эрик шёл домой. За время небольшого отпуска только и удалось побывать в имении у родителей и провести два часа на вокзале, ожидая пересадку на поезд до столицы княжества Иверия. А теперь, невзирая на новую и видимо непростую службу, ему повезло вернуться в город, где знаком почти каждый камень. Вот привычно оглянувшись направо, Эрик избежал столкновения с бесшабашно летающими по Стреловому проспекту извозчиками, тут частенько сбивали приезжих, не знающих такой милой особенности столичной жизни. Пройдя сквозь торговую галерею, начинавшую закрываться, тайный советник срезал половину квартала и вышел маленьким Кривоколенным переулком к самому мосту.

Стреловой мост был легендарным самым древним в городе мостом, сохранившимся с таких незапамятных времён, что осталась только дата его последнего ремонта больше ста лет назад, а так, в путеводителях сказано: местные жители считают, что мост был здесь всегда. На самом деле его построили не так давно, на месте наплавного, мосту всего двести лет и построен он в старинном стиле архитектором Богомоловым по чертежам и заметкам самого Леоне Адамини. Раньше на мостах всегда торговали и жили, поэтому мост был застроен пятиэтажными домами, внизу находились торговые лавки и магазины, выше были деловые конторы, дальше два этажа занимали семьи лавочников и купцов, а верхние этажи традиционно сдавались студентам, поэтам и художникам. Это было и гордостью моста и источником постоянных скандалов, потому как богема вела себя другой раз излишне шумно, да и регулярностью оплаты похвастаться не могла. Но горожане любили мост и атмосферу этого места, отсюда открывался чудесный вид на отделанную камнем набережную с вечно волнующимся океаном, зажатым между Большим островом и материком. А если приглядеться, то между опор далёкого Штормового моста, можно увидеть открытый океан со снующими там кораблями.

— Постойте, советник, – бросился наперерез Эрику костлявый юнец с высоким голосом, в модных нынче огромных штанах, – я хотела бы с вами поговорить.

– Не сочтите за дерзость, но кто вы?! – присмотрелся к говорившему советник.

— Я репортёр «Имперских сведений», — был ему ответ.

— Вы женщина или мужчина? – нахмурился советник, не желая связываться с газетчиками, особенно из такого бессовестного и пакостного листка как «Сведения», названные «Имперскими», только чтобы придать вес тем бредням, что там печатают.

– А это имеет значение? — скинула картуз газетчица и показала короткостриженую голову, – я женщина и горжусь этим.

— Ну, это ваше право, — поморщился Эрик, глядя как газетчица закуривает крепкую папиросу, – чем скромный капитан погранстражи вас заинтересовал?

– Не лукавьте -- камергер и тайный советник 4-го класса, – вскинув острый подбородок стрельнула бесцветными глазами журналистка и достала блокнот с карандашом, – так что вас занесло во дворец?

– Знаете ли гулял, гулял и забрёл во дворец, старых знакомых повидать, – глядя в сторону сказал Эрик.

– Так активно гуляли, что забрели в кабинет к Императору? – хохотнула газетчица.

– Его величество изволил прогуливался в одном со мной зале, мы даже издали раскланялись, – скучающим тоном заявил советник.

– Мне так и написать в утреннем номере? – издевательски спросила газетчица.

– Как вам будет угодно, не забудьте упомянуть о драконе, живущем под Горой и то, как его скрывают от народа Императоры, – припомнил Эрик давнишний скандал в этой газетёнке, – позволю себе откланяться, а вам творческих успехов.

– Дракон существует, – в спину ему закричала газетчица, – это так же верно, как моё имя Фёкла Изольдовна Зачупыженко-Бертольдшварцкая.

– Господи, – вздохнул Эрик и ускорил шаг.

Припомнив, что в квартире кроме пыли ничего нет, Эрик зашёл в круглосуточную лавочку, где приобрёл всякой немудрёной снеди и бутылку мадеры, впечатлений за сегодня хватало, немного посидеть перед сном с бокалом хорошего южного вина никому не помешает. Отперев дверь на лестницу, прятавшуюся между двух лавок, тайный советник с удовлетворением обнаружил, что все жильцы на месте. Тут не сдавали в отличие от других домов квартиры, все были владельцами, поэтому именно этот дом отличался тишиной и спокойствием, водопровод и канализация работали как часы, дымоходы чистились вовремя, освещение не переводилось. Как-то было время, завёлся в доме управляющий, постоянно всем грубивший и ничего не соображающий в домоуправстве, он запустил всё хозяйство, проворовался в деньгах и в полном соответствии с буквой закона, гласившей: «недовольство жильцов управителем дома может быть выражено в любой форме, не приносящей вреда его здоровью и не приводящей к смерти оного», собрание жильцов постановило управдома скинуть с моста. Его, конечно, выловили в двухстах саженях от моста, но больше он что-то в доме не появлялся.

Дверь квартиры была на месте, только в почтовом ящике места для писем не хватало, поэтому у двери была поставлена коробка, где лежала увесистая пачка бумаг, забрав её с собой, Эрик вошёл в квартиру и сразу открыл окна, впустив свежий морской ветер в чуть затхлое помещение. За три года ничего не изменилось, сдёрнув чехлы, он нашёл всё на своих местах, пыль, конечно, была, но до завтра подождёт. Растопив камин скорее для атмосферы, тайный советник открыл бутылку и присел в кресло у огня, только вытянув ноги Эрик почувствовал, что ужасно устал, прямо как будто гонялся весь день по горам за хитрыми контрабандистами. Чтобы не уснуть прямо в кресле, он быстро застелил кровать и растянувшись на ней полежал в немом оцепенении, настолько устав, что даже не мог уснуть. В голове носились какие-то мысли, он пытался их уловить, пока незаметно для себя не заснул, богатырский храп наполнил заждавшуюся квартиру.

Утром в десять прозвучал звонок – это был посыльный с костюмами, ещё прилагалась карточка императорской пошивочной мастерской, где было сказано, что по первому требованию будет по мерке сшит любой необходимый костюм от церемониального до купального. Посыльный поклонился и исчез, а Эрик побрёл мыться и завтракать, через час надо быть в управлении на Имераторской площади. Столь поздний час начала работы Тайной службы вызывал много вопросов в других ведомствах, открывавшихся в восемь или девять утра, но Нефёдову на это было наплевать, да и императору тоже, благо ведомство работало исправно. С другой стороны масса агентов дежурила круглосуточно и при нештатных ситуациях всё управление бывало, вообще спать не ложилось, так, что везде сходят с ума по-своему.

Костюм, отпаренный и выглаженный до неприличия был удобен и движений не сковывал, чего так боялся Эрик, даже удар ногой в голову получался легко, попробовав перед зеркалом, советник остался доволен. Специально или всегда так делалось, внутри обнаружился карман для револьвера, сделанный так, что заметно оружия не было, это было очень кстати, а равно и патронташ в ремне, туда запросто помещалось дюжина зарядов. Оглядев себя в зеркало, Эрик остался очень доволен собой и взглянув на часы, поспешил вниз, там находилась старинная кофейня южанина Мехмета, имевшего всегда изумительную выпечку и кофе, не говоря про восточные сласти. Кофейня нашлась там же, с неизменным хозяином в ней.

– Я вижу, мессир, вы снова приехали учиться в этот северный город? – улыбнулся хозяин и поставил джезву с кофе на пустынный песок, – или получили большое наследство и прожигаете жизнь?

– Что-то вроде того, ас-сайид Мехмет, – улыбнулся советник южанину, только тот его называл мессир, – вашу фирменную выпечку и кофе.

– Кофе такой сделаю, глаза повыскакивают! – привычно стал угрожать хозяин.

Как не хотелось посидеть, вспомнить студенческие времена, Эрику надо было бежать, он уже слегка запаздывал, а прибыть к новому месту службы опоздав в первый день совершенно недопустимо. Император особенно не зверствовал, но порядок держался строгий, чего придерживались и его подданные, поэтому выволочку за нарушение правил могли устроить любому, не глядя на заслуги и награды. Эрик длинными шагами, срезая где можно, двигался ко дворцу, благо стояло прохладное утро, иначе бы уже залился потом, усердие всегда окупается – без минуты одиннадцать, миновав пост гвардейцев, кивнувших значку, советник зашёл во внешнее крыло дворца. Кажущаяся беспечность гвардейцев объяснялась просто – им вчера сообщили о новом служащим с описанием и фотографической карточкой, да и кто рискнёт подделать самый узнаваемый значок и ворваться в наводящую ужас Тайную службу по собственной воле? Тем более рядом буквально через коридор располагается штурмовая бригада, вооружённая до зубов, состоящая из лучших армейцев, заслуживших привилегию месяц охранять дворец и горящих желанием блеснуть перед императором.

Кабинеты службы были очень похожими на кабинеты в летнем дворце, поэтому Эрик долго не думая направился в приёмную графа, там ожидали несколько посетителей, секретарша улыбнулась новому сотруднику и указала входить. Нефёдов говорил по новомодной штуковине – фону, передававшему голос на расстоянии, эти штуковины давно использовали в других странах и королевствах, но в здешней местности они работали плохо и ненадёжно, лишь недавно имперские инженеры смогли подавить все помехи, теперь постепенно фон входил в обиход важных государственных служб. Население предпочитало обычные способы общения, как говорили в обществе – пока не пришла война, в срочности нет никакого прока. Широко обсуждалось в салонах и прессе, что с ускорением темпа жизни в окружающих государствах возросло количество стрессов, самоубийств, нервных заболеваний и прочего, так что на фон смотрели как на вредную штуковину, дескать, кому жизнь недорога, пусть пользуется. Чиновникам доплачивали за установку на их стол фона, служащие неохотно пользовались «бесовским изобретением», граф, однако, находил штуковину вполне удобной, договорив, он небрежным жестом положил трубку и кивнул Эрику.

– Зачупыженко-Бертольдшварцкая уже заявлялась по вашу душу? – хохотнул патрон, – неправда ли, прелюбопытнейший экземпляр.

– Её бы энергию да в мирное русло, – покачал головой советник, – особа подозрительно информирована о дворцовых делах, может быть выяснить её источник?

– Это помощник третьего секретаря в имперской канцелярии, – хмыкнул граф, – он ей сливает такую проходную информацию, которая всё равно будет официально опубликована через пару дней, иногда сливает дезу, чтобы посмотреть, куда ветер дует, толковый паренёк, вот только за сведения берёт с этого паршивого листка многовато, жаден.

– Тогда всё ясно, – кивнул Эрик, поняв, что у службы всё схвачено в этом направлении.

– Ну как, будем служить? – улыбнулся Нефёдов, – сегодня вам придётся немного поскучать, проверьте версии самостоятельно, а то меня пытаются разорвать на три или даже больше куска. Сейчас приедут три делегации, а потом решили устроить пару заседаний, день обещает быть скучным и насыщенным. У секретарши узнаете, где ваш кабинет и вообще можете у неё узнать абсолютно всё необходимое, понадобится кто-то из наших сотрудников или любого ведомства – смело привлекайте, не стесняйтесь. Будет интересное, доложитесь, по нашему делу пока все молчат, стюард кается во взятках, проносе нелегального алкоголя, продажах налево деликатесов и воровстве столового серебра, но в этом ничего нового.

Тут громко заголосил фон, даже подпрыгивать начал, заставив присутствующих вздрогнуть от непривычки. Граф был известен тем, что под ним убило три лошади в бою при Скузе, он никогда пулям не кланялся, а сабельные атаки с его участием описаны в учебниках, тут же, Нефёдов смущённо поднял трубку и начал слушать сбивчивую речь говорившего. Эрик решил не мешать и тихо вышел в приёмную, секретарша тут же протянула изрядную пачку документов со стенограммами допросов дворцовой стражи и сказала, что кабинет номер тринадцать уже готов и если что-то будет надо обращался. Кабинет был как кабинет, бросив документы в стол, Эрик не стал рассиживаться, а взяв справочник, стал разыскивать адрес «Винокуренного дома братьев Бландовых», отыскав его и запомнив, советник отправился к дежурному офицеру, узнать результаты слежки за секретарём. Офицер, кивнув как старому знакомому, сказал, что наружное наблюдение ведут жандармские, они находятся ниже этажом.

Штаб-офицер жандармерии, ведавший агентами по слежке, оказался довольно толковым малым, без всяких проволочек и вполне дружелюбно он предоставил всю информацию. Обычно разные ведомства неохотно сотрудничают, поэтому советник немного удивился тому, что Тайная служба использует другие ведомства так запросто, полиция и жандармы не переваривают друг друга, а криминальная полиция конкурирует с ними обеими, к Тайной службе все относятся с опаской. Но видимо граф, как успел заметить Эрик, поставил дело в своём немного оригинальном стиле, порядки тут отличались от других учреждений: его не заставили расписаться в журнале и трёх формулярах, как это любили везде, штаб-офицер просто отдал отчёт и сказал, что с агентом можно будет поговорить к вечеру или искать по такому-то адресу.

В отчёте говорилось, что секретарь сразу по прибытии в столицу, быстрым шагом направился в кофейню «Байраклы», где имел разговор с неким Бехрамом аль-Азизом, причём разговор вёлся на повышенных тонах. Подслушать разговор удалось лишь частично, говорили о затягивании каких-то сроков принятия решения, срыве всего предприятия, затем перешли к обсуждению каких-то денежных переводов, в результате чего, секретарь получил увесистую пачку имперских банкнот и как бы успокоился. После этого секретарь направился к себе домой, по дороге купив несколько бутылок водки, отпив из одной по дороге более половины. Агент, в окна квартиры рассмотрел, как секретарь выпил несколько стаканов и заснул в кресле, не выключив свет, выждав около получаса, агент посчитал, что выпивка не была симуляцией и по собственной инициативе решил проследить за Бехрамом. По дороге в лавке, где покупалась водка, агент конфисковал ассигнацию, потому как видел, как её вытаскивали из пачки, переданной в кафе, банкнота была приложена к отчёту и сдана в экспертизу, но приписано, что купюра слишком новая, странно пахнет, возможно высококлассная «хиджазская» подделка. Бехрам оказался садовником в посольстве султаната Хиджаз, в кафе он был до полуночи, затем проследовал в посольство, откуда не выходил, наблюдение передано другому агенту, дежурившему у посольства, за Бехрамом установлено круглосуточное наблюдение, к дому секретаря так же приставлены агенты, по донесению к полудню, тот всё ещё спал в кресле. Эрик подивился такому количеству информации, стоило немного копнуть и вылезло столько всячины, спустившись в лабораторию, советник нашёл эксперта по купюрам, тот как раз возился с подделкой.

– Видали уже такую? – уставился подслеповатыми глазами на пришедшего седобородый старик, зацепив ассигнацию пинцетом и водрузив очки на лоб.

– Да, натаскивали такие обнаруживать, хотя без хорошей оптики тут не обойтись, – кивнул Эрик, – они плохо скопировали подпись главного казначея, водяные знаки должны прощупываться в правом верхнем углу и полоса, если потереть отслаивается.

– Эти умельцы всё уже исправили, – махнул рукой эксперт и снова надел очки, – но здесь вообще другие клише, если это печать с клише, много мелких дефектов, странноватый запах, чуть другая плотность бумаги, но выполнено безупречно! Первый раз вижу этот тип подделки, другой уровень. Да, хорошо подготовленный человек подделку просто чувствует, в лаборатории это определить проще простого, а так даже опытные лавочники ничего не заметят, но когда они справятся и с качеством бумаги, представить себе не могу, что произойдёт с нашей финансовой системой. Сами понимаете, наше торговое процветание держится исключительно на обоснованной уверенности любого человека в платёжеспособности империи и надёжности денег, стоит раскачать эту уверенность и все перейдут лишь на золотые и серебряные монеты, а их сложно возить и легче подделывать. Торговля и производства затормозятся, и что мы получим на выходе я вас спрашиваю? Затяжной упадок, а там, поди кризис, ведь сейчас каждый уверен, что завтра имперский дукат будет имперским дукатом и он сможет прокормить семью, а если всё будет как с объединённой кроной или этим их заокеанским гульденом? Они обрушили свои экономики, думая, что выпуская необеспеченные купюры подстегнут торговлю, люди перестали верить всему, потому как вначале года за гульден покупали кусок мяса, а в конце года за него давали в морду. И где я спрашиваю эти люди? В сумасшедших домах у мозгоправов, пьют до потери сознания или бросаются с крыши, а курс их денег скачет к нашему дукату ежедневно, происходят спекуляции, наши же цены со времён моего прадедушки неизменны, если бокал пива стоил два фартинга тогда, стоит два и сейчас. И не дай всевышнему, чтобы это поменялось.

– Кто бы спорил, – вздохнул Эрик, – будем ловить вражин.

– От меня лично просьба изловить и повесить, – покивал старик, – может, пригодятся мои соображения, бумага, судя по всему здешняя, не скажу, где делают, постараюсь узнать, но сами понимаете, такое не афишируют, однако это столичная мануфактура, качество высочайшее, ни одна страна такого отменного качества добиться не может. Наш монетный двор ночью уже перетрясли, нашли шайку делавших «лишние» купюры и монеты, но никаких следов этой бумаги и этих клише не обнаружили.

– Да, весёленькие мне дела подбрасывают в первый день службы, – вздохнул советник.

– Крепитесь, молодой человек, к моим годам вас даже нашествие помидоров-убийц не удивит, – похихикал старик.

Вдохновляемый такими сельскохозяйственными перспективами, советник решил подняться к графу, благо тому надо бы доложиться и может, что дельное присоветует. Нефёдов попросил важного господина в мундире с золотым шитьём, видимо иностранного посла, испить кофе в приёмной, а сам погрузился в хитросплетение истории. Покивав и вскинув удивлённо брови, шеф заказал кофе и себе и советнику. Прихлёбывая из чашечки, Нефёдов глядел в окно, где по площади сновали горожане, спешащие во дворец или идущие из него, одни были хмурыми, другие радостно размахивали перед ожидавшими их какими-то бумагами, но графа это интересовало, по-видимому, меньше всего.

– Это в какой же гадючник мы с вами влезли? – оторвался от созерцания окна шеф, – давайте ваши выводы послушаю.

– Похоже, халифат вбрасывает к нам фальшивки, впрочем, как всегда, но подделки уже другого уровня, а возможно уже готовят ещё более качественные фальшивки, делают их здесь, видимо имеется печатный станок прямо в столице. Для дискредитации власти наводняют карманы высокопоставленных чиновников фальшивыми купюрами, наверняка ими же спонсируются все террористы и враги империи как в самой столице, так за её пределами. Нужно срочно разослать ориентировки на такие купюры, проверить через жандармов всех гравёров и художников, хоть сколько-нибудь связанных с фальшивомонетчиками. Но как это связано с министерством транспорта представить не могу, разве что секретарь должен подкупить замминистра и тот убедит всех в необходимости строить арзерумскую железную дорогу. Это самое логичное, для чего халифату подкупать министерство транспорта – они спят и видят, как мы построим эту утопию, а они станут купаться в золоте. Все же понимают, что проще и дешевле возить товары, как и сейчас, морем, в обход их неспокойных земель, тем более построй мы такую дорогу, они могут перекрыть её в любой момент и получат козырь в шантаже. Но как это может быть связано с той пьяной высадкой на вокзале непонятно, разве что способ сместить министра. Тогда надо проследить, у кого из замминистров транспорта жёны или служанки расплачивались на рынке такими купюрами или может они делали крупные покупки, не внесённые в декларацию министерства.

– Да, это самое логичное предположение, посмотрим, что ещё высмотрят агенты, вытоптав этого Бехрама, а за министерством транспорта установим слежку прямо сейчас, – кивнул граф, – винную лавку ещё надо тряхнуть, хотя думаю этих винных братьев можно со счетов списать.

– Проверю всё же, – покачал головой советник, – с ними тоже нестыковка, опять же вино их, да и заговор халифата ещё ни о чём не говорит, они всё время что-то злоумышляют. Всё равно пока работают агенты, мне заняться нечем, не в мяч же идти играть или фехтовать.

– А почему бы и нет, сам бы с удовольствием в мяч поиграл, – хмыкнул граф, – проверьте, хорошо.

Глава 4

«Неспособность имперских служб защитить общество от террористов поистине изумляет, мы отплясываем балы, окружённые угрозами со всех сторон»

Газета «Имперские сведения»

Проинструктировав штаб-офицера, всё больше покорявшего своей толковостью насчёт слежки за домами трёх заместителей министра транспорта и заодно за их патроном, Эрик направился в район столицы, хотя недалеко расположенный от дворца, но довольно нереспектабельный. Он располагался вокруг заброшенного арсенала, там кроме голубей никого не было, однако министерство обороны упорно за него держалось. Денег на его восстановление требовалось уйма, как арсенал его использовать не было нужды, а сносить и строить что-то заново военные не давали. Уже которое десятилетие вопрос поднимался перед городской управой, доходил через скандал в газетах до императора, но снова тонул в бесконечных комиссиях и всяких согласованиях. Пока шли эти баталии, вокруг арсенала образовался район с недорогими квартирами, а в старых корпусах заводов, работавших когда-то на арсенал, появились склады вороватых торговцев с сомнительными товарами, их тоже многократно хотели выселить подальше от дворца, но взятки помогали им остаться и количество складов только расширялось. Вот в таком месте и располагалась «Винокуренный дом братьев Бландовых».

На вид это была лавка как лавка, очень небогатая. Славна она была тем, что с ними можно было договориться о чём угодно: завысить цену закупки перед хозяином и получить разницу на карман, купить более дешёвое пойло, разлитое в дорогие бутылки, да и краденые товары тут сбывались, не только алкоголь. В бытность студентом, Эрик ходил сюда из расположенного неподалёку университета, покупать для эпичных студенческих пьянок заводскую водку и вино, продаваемые в два раза дешевле официальных. С тех пор мало что изменилось, только студент превратился в тайного советника, а так, даже приказчик за стойкой был похоже тот же.

— Любезный, – начал Эрик, показывая значок, – у меня пара вопросов по поводу вина, привезенного в летний….

– Легавый! – заорал стоявший за прилавком и выхватил из-за стойки короткий револьвер, за его спиной послышался топот разбегавшихся по складу трёх-четырёх человек, — стоять, лягаш, башку продырявлю!

— Тихо, тихо, — поднял руки, придав лицу испуганный вид советник, смещаясь чуток влево, – я лучше пойду.

– Куда ты пойдёшь! — кричал человек, доворачивая кисть с револьвером, что выдавало в нём неопытного стрелка и крикнув своим, чуть отвернувшись, – все ушли?

— Не уйдут, — улыбнулся Эрик, выхватив свой револьвер, – оружие бросить сюда, выстрелю, только на похоронах встретимся.

Уставившись на абордажный револьвер, человек изменился в лице и зачем-то посмотрел на бочки за своей спиной. Он сглотнул, явно не понимая, что делать, потому как был на грани обморока, руки дрожали, подбородок трясся, револьвер ходил ходуном, а тут ещё на него абордажный револьвер наставили, пробивающий двух человек в кирасах насквозь. От стойки он стал отступать вглубь склада, пятясь задом и бледнея всё больше, затем отскочил за бочку и послышался дробный стук его кованных сапог. Эрик выскочил на улицу и памятуя здешние кривые закоулки, быстро побежал на перехват, срезав дорогу через мануфактурный склада, где на бегущего с абордажным револьвером господина вышли поглядеть любопытные грузчики. Соскочив с пандуса и укрывшись за углом, советник ждал приближающиеся кованные на военный манер сапоги беглецов, ковать сапоги в такой среде считалось шиком, так что слышно было каждого. Вскоре все пятеро выбежали прямо на него, напуганные и тяжело дыша, двое были с револьверами, трое с гражданскими ножами.

– Оружие на землю! -- приказал советник, – руки за голову, встать на колени, ноги скрестить.

– На! – вскинул руку один из беглецов, но револьвер дал осечку.

– Чистить надо, – хмыкнул Эрик, – выстрелю же, больно будет, не дурите.

– Эй, что тут устроили?! – заорал какой-то приказчик, выходя на пандус.

– Вали его! – заорал пытавшийся выстрелить и все бросились на советника.

Эрик раздумывать не стал, да и не любил он поножовщину: первым выстрелом он почти отстрелил ногу тому кто справа, попал в колено следующему, выстрелил в бок третьему, когда его достигли двое с револьверами. Одному досталось рукоятью по челюсти, поскольку советник не хотел стрелять с такого близкого расстояния, второму наотмашь всем револьвером. Отбросив ножи и револьверы подальше от ползающих и стонущих преступников, советник парой ударов по рёбрам заставил их лежать смирно, раненым он перетянул ноги их же ремнями, отчего им вроде стало чуток полегче, раненый в бок там вроде сам перевязался. Перезаряжая свой револьвер, советник обратился к стоявшему с открытым ртом приказчику.

– Любезный, вызовите ка мне околоточного и доктора какого-нибудь найдите, – но увидев, что тот продолжает стоять изваянием прикрикнул, – а ну живо зови!

Судя по вскоре раздавшемуся свистку, околоточный уже спешил на выстрелы, с другой стороны абордажный револьвер при таком ветре могли и во дворце услышать. Вскоре послышался стук кованых сапог о мостовую и явился дюжий полицейский с обнажённой саблей, увидев значок, он кивнул и вложил саблю в ножны.

– Чем могу, господин тайный советник? – спросил околоточный.

– Этих ребятишек поскорее надо в Крепость, в тюремный госпиталь, – глядя как шомпол прочистил ствол, отдал приказ Эрик, – да выделите мне человека для охраны склада. Тут есть фон?

– У меня такая бесовская штука имеется, – скривился приказчик, отступая от лужи крови, натёкшей к его сапогам от тел ужасно вопящих раненных.

– В жандармерию позвоните, укажите адрес и вызовите санитарный мобиль, объясните ситуацию, – продолжил советник, – пусть пришлют сыщика и охрану для этих воров.

Околоточный убежал вместе с приказчиком, не прошло минут и десяти, как появились жандармы в сопровождении санитаров. Раненых унесли, одного, кому досталось револьвером увели своим ходом, наименее пострадавшего Эрик заковал в наручники и доверил околоточному, затем с ними и прибывшим сыщиком, направился к складу. Там никого как и положено не было, стояли бочки, арестованный глядя как сыщик стучит по бочке ногой, стал дёргаться и после лёгкой встряски показал, что внутри находится мощная взрывчатка. Аккуратно вскрыв одну бочку, сыщик вынул чрезвычайно нестабильную взрывную смесь, разлитую в большие колбы и уложенную в бочки на солому. На вопрос сколько этой гадости тут, вражина ответил, что весь склад, а на вопрос откуда, сказал, что главаря увезли с контуженной головой, тот всё знает. Вздохнув, советник оставил помощника околоточного при взрывчатке и зашёл на мануфактурный склад. Там, чтобы не пугать население, выставив приказчика из его конторки, Эрик позвонил в имперское адмиралтейство, запросил толковых сапёров, десяток подвод и судно для перевозки. Уяснив важность проблемы, обещали прислать всё в течение часа.

Прибывшие сапёры во главе с капитаном третьего ранга, увидев задачу, выразились совершенно недопустимо для светского общества, правда, советник, невозмутимо чистящий револьвер, сидя на бочке, был настолько с ними согласен, что даже не одёрнул моряков. Те осторожно стали загружать бочки на прибывшие телеги, сквозь зубы ругаясь с морскими загибами до седьмого колена. Заинтересовавшиеся прохожие были разогнаны околоточным, по совету Эрика говорившего, что морячки спиваются за казённый счёт, а ему охраняй, зеваки быстро теряли интерес к морякам, загружавшим винные бочки с имперским клеймом и уходили, завидуя молча. Вскоре телеги загрузили и повезли к близлежащему каналу, где уже ошвартовалась баржа, перегрузив бочки, сапёры сразу возвращались за остатками, на взгляд советника, часть бочек была не со взрывчаткой, а с вином, хересом и коньяком, но работа им выпала нервная, так, что все сделали вид, что вина в опустевшем складе и не было. Вскоре баржа тихо отвалила к фортам в океане, где был полигон для взрывов морских мин и испытаний новых снарядов. Советник вздохнул и поехал во дворец на жандармском мобиле, прихватив арестованного, надо доложиться графу, благо тот возможно захочет допросить арестованных, всё равно дорога в крепость лежит мимо дворца.

– Сколько тысяч пудов взрывчатки?! – вскинул брови Нефёдов, – в десяти минутах ходьбы от дворца? Да что второй день здесь происходит! Ты, вор, отвечай, кто таков и что умышлял?

– Да я только грузил, – пожал арестованный плечами, – все вопросы к главарю.

– Любезный, – обратился граф к хилому мальцу, стенографировавшему допрос, – пробей ка ему «двойной имперский».

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – вскочил из-за стола малец и так приложил арестованного, что тот не дышал пару мгновений.

– Поверь, вор, если довезу тебя до крепости, там это покажется утренней прогулкой, – ласково смотрел граф, подперевшись локотком об стол, – давай всё, что знаешь, твои уже все сознались и даже этот с отстреленной ногой, записывать не успевают. Скажешь, что знаешь тотчас, просто на каторгу года на два загремишь, а так повесят завтра поутру, ежели после допроса будет что вешать.

– Да я, это, и не знаю много, но что могу, как на духу, – стал частить арестованный, – брали боньбы на загородном складе «Лайтнинг и сын» и возили двумя подводами кажиный день. Далее перегрузить должны были куда-то на станции, вроде паровозом в летний дворец, сказывали, что вроде императора подорвать хотели. А мне что, заплатили золотом, обещали, как сгрузим бочки в погреб дворцовый, так расплатятся до конца и ищи меня, уж я бы то с такими денжищами, то ух…

– Ладно, хватит фонтанировать планами отдохнуть на Жемчужном побережье с барышнями облегчённого поведения, – скривился граф, – уведите и допросите, как следует, жандармов пошлите и сапёров на склад «Лайтнинг и сын», всё там вычистить, всех арестовать и в крепость.

– Заморские вороги? – предположил советник, как увели арестованного, – вроде бы компания принадлежит подданному Объединённых заокеанских республик.

– Хотя думаю, без Союзных королевств тоже не обошлось, – кивнул Нефёдов, тяжело вздохнув, – да и происки затеявшей и проигравшей войну Империи девяти восточных островов, скидывать не стоит, они тут за любой пакостью стоят.

– Сможете вырваться в крепость? – осведомился Эрик.

– Да куда же вы без меня, – хохотнул граф, – ладно, всё интереснее расследовать крупнейший заговор против императорского дома за десятилетие, чем пить чай с послами халифатов. А вот, ещё лучше, я их в Воиборской крепости и приму, страху заодно нагоню.

Они проследовали к мобилю и проехав два моста были вскоре в крепости. Та высилась действительно с незапамятных времён, правда ни разу её никто не осаждал и довольно давно она превратилась из цитадели в усыпальницу императоров, дополнительный арсенал, казарму резервного полка гвардии, политическую тюрьму и музей одновременно. Проехав сквозь толпы праздношатающихся граждан, через малый мост, миновав ров и вторые внутренние ворота, мобиль подъехал к тюремному блоку. Предупреждённый начальник тюрьмы вышел встречать, широко улыбаясь и приглашая в свою пусть мрачноватую, но родную обитель. Казематы были подземными, обширными и заполненными едва на треть, благо злоумышляли против императора либо самые изощрённые злодеи, либо сумасшедшие, последних определяли в небезызвестный Жёлтый дом, кстати, расположенный неподалёку от склада, где нашли взрывчатку.

– Ну что, бандит, – почти весело начал граф, глядя на подвешенного к потолку главаря, – твои все сознались уже, строчат донос в сажень длиной, тебя оговаривают, из петли спасаются.

– Ничего не скажу, режьте меня, – прошипел главарь.

– Да мне резать тебя не надо, – хмыкнул Нефёдов, хитро глядя на арестованного, – вот выпушу тебя на волю, свои же и зарежут, республиканцы заморские страсть какие злопамятные, я молчу про ваших нанимателей непосредственных, император восточный ужас как любит изощрённые убийства. Палец там ниткой на пару дней перевязать или бамбук через непотребное место прорастить. Так что помирать будешь долго и без моей помощи, тем более склад «Лайтнинга» взяли, там оказалось тьма народу из обеих лагерей, да ещё помощник эмиссара Союзных королевств, точнее мистер Олдридж, главный бомбист и смутьян. Его тоже допрашивают. Так что, предлагаю двадцать лет в кандалах под чужим именем на каторге со статьёй за душегубство, с возможностью через десять лет за хорошее поведение снять кандалы, а через пятнадцать освободиться или на улицу взашей, к твоим дружкам, жаждущим узнать, почему на свободе ты один только остался. Выбирай.

– Да, всё скажу, раз уже и так почти всё знаете, – глухо сказал вор, опустив голову, – Олдриджа помощник нас и нанял, некий Аттвуд, хотя он такой же Аттвуд, как я Такахаси. На самом деле он Качмарек, бывший улан, участвовал в Забжевском восстании, всю его семью тогда ваши солдаты извели. Он, получив деньги от Олдриджа, через химическую компанию «Татибана» закупил взрывчатку, хранили на складе «Лайтнинг и сын», все дела вёл там некий Ливингстон, хотя он скорее от республиканской внешней разведки, не владелец. Живут они все в доходном доме Зархарова, на Радужном бульваре, весь третий этаж, больше ничего не знаю по существу.

– А отравление принца? – спросил граф.

– Какое отравление?! – возопил арестованный, – мы дружкам принца только чтобы иметь доступ в летний дворец вино и продавали, да ещё старшему стюарду платили за то, чтобы глаза закрывал. В убыток себе поставляли отличное игристое вино, чтобы заинтересовать дружков принца и иметь возможность поезд во дворец отправлять. Взорвать хотели летний дворец с императором, да здесь в столице одновременно пару телег подорвать у дворца и адмиралтейства, про отравление не слыхивал, сам то вино пил, вкусное и дорогое, резерв.

– Допросить по деталям этого вора, стюарда тряхните как следует, в дом к Захарову послать жандармов, а там что выяснится. Брать всех без разбору, потом поглядим и отпустим ежели что, дипломатов и послов не арестовывать, буде там оказаться, но переписать и слежку учинить, – взорвался распоряжениями граф, – а нам бы и отобедать не мешало.

– Накрыто уже на ревелине, ваше сиятельство, – сказал начальник тюрьмы, – послы тоже препровождены туда, им подали вина, погода великолепная, небольшой морской бриз, с императорской кухни доставлены три перемены блюд.

– Великолепно, – кивнул граф и они двинулись чревоугодничать, оставив главаря в надёжных руках дознавателей, – а перед вами, Эрик Карлович, позвольте извинится, я думал эта винная лавка пустышка, а вы такой заговор разоблачили.

– Свежая рука, пока везёт как новичку, – пожал советник плечами, – всё равно они прокололись бы, такое шило ни в каком мешке не утаить.

На ревелине царило безудержное и громкое веселье. Обычно выходцы из султанатов тихие, постоянно что-то себе бормочут, иногда заунывно причитают в молитвах, однако, стоит им собраться где-нибудь вне султаната, тогда дым стоит коромыслом. Спиртное им запрещено, но когда никто не видит, то можно, поэтому, сидящие на коврах по восточному обычаю посланники султанатов были весьма довольны собой и предложенным вином. Один был военным атташе султаната Кушана второго по величине после султаната Хиджаза, второй представлял тайную полицию упомянутого величайшего султаната, а так же был там визирем. Граф был им представлен, поэтому запросто кивнув, присел на подушки рядом и принял бокал от стюард, Эрика никто не представил, однако, скрестив ноги, он тоже устроился справа от Нефёдова, отказавшись от вина.

– Сколько лет, сколько зим, капитан Нефёдов, – улыбнулся визирь Абдул-Малик Аль-Хуси, воздевая бокал с вином, – помню нашу первую встречу в горах, мы разбили вашу колонну и взяли всех в плен.

– И я приветствую вас мулазим Аль-Хуси, – широко улыбнулся граф, – помню только в плену я пробыл у вас, молодого лейтенанта часа полтора, от силы, потом наш сегодняшний гость Фарид аль-Атраш, бывший тогда нашим союзником, отбил пленных и едва не взял в плен вашу бригаду.

– Да уж, были времена, – оскалил белые ровные зубы аль-Атраш, – меня тогда из простого ракыба произвели сразу в мулазимы.

– А вашего спутника я тоже знаю, – ткнул в Эрика пальцем визирь, – он капитан погранстражи из разведки, служил год назад в Дейр-Хафире и ликвидировал группу злостных фальшивомонетчиков, за что султанат ещё раз благодарит его. Но, что привело погранстражу на нашу маленькую дипломатическую встречу?

– Это мой заместитель, – довольно сухо бросил граф, – может быть, займёмся непосредственно делами?

– Да, капитан Нефёдов, – продолжал играть в свою игру визирь, – мы должны обсудить по решению объединённого имперско-султанского комитета по транспорту арзерумскую железную дорогу.

– Ну что ж, хаджи Аль-Хуси, – кивнул граф, принимаясь за салат, – нет дороги, нет и предмета обсуждения, могу я идти, сегодня много дел?

– Ах да, у вас сейчас дел невпроворот, – скосил глаза визирь на Эрика, – но император и султан договорились обсудить безопасность при строительстве дороги.

– Если бы великий султанат Хиджаз и его союзник Кушан занялись теми бандами, что орудуют в местах возможного строительства дороги, – протянул бокал стюарду граф, – то возможно и султанатам полегчало и дорога бы стала возможной.

– Но всем известно, что повстанцы вооружены за счёт империи, вашим оружием и выгодны только вам, – глядя в ковёр сказал аль-Атраш.

– Известно-то это известно, однако наше оружие просто лучше вашего и стоит в несколько раз дешевле, разве у вас за поясом не находится наш кинжал, а в кобуре наш пистолет? – улыбнулся граф, указав на пояса гостей, – финансирование банд, вам доподлинно это известно, идёт из банков Объединённых заокеанских республик, конкретнее Первого трастового, Национального и Республиканского, то есть всех трёх, имеющих дело с их правительством и вашими пустынными шейхами. Так, что, газеты могут дудеть в любые дудки, но мы знаем истинное положение дел и если говорить начистоту – возьмите своих шавок на поводки и мы поговорим о строительстве дороги.

– Не надо говорить в таком тоне о повстанцах! – вскинулся аль-Атраш, видимо потому, что половина его братьев была полевыми командирами в этих бандах и двое погибли на границе с империей в попытке прорыва границы.

– Империя будет говорить тем языком, что ей удобен, – откинулся на подушках граф, открывая горшочек с мясом, – мы постоянно ведём работу по выявлению и уничтожению банд, продолжим такую работу и впредь. Тут не дипломатический раут, будем говорить откровенно, нам уже давно надоели ваши попытки дестабилизировать нашу границу в районе Дейр-Хафире и на перевалах Эль-Кайвайна, лишь императорский указ сдерживает Южную армию и флот Внутреннего моря от нанесения удара по всем ключевым точкам региона.

– Но это не мешает вашим отрядам регулярно вторгаться на территорию султанатов и обстреливать наши мирные селения, – поджал губы аль-Атраш.

– Как это делают и ваши «повстанцы», выученные и обученные вашими и заокеанскими инструкторами, – улыбнулся граф, – поток контрабанды, дурмана, оружия, преступников, всё это будет самым жёстким способом пресекаться на границе.

– Вернёмся к обсуждению дороги, – предложил визирь, придержав руку, готового рваться в словесную перепалку аль-Атраша, – наше предложение состоит в использовании ваших отрядов для борьбы с повстанцами на территории строительства.

– Только на территории строительства дороги или уничтожение всех банд, куда бы они в султанате не подались? – вскинул бровь Нефёдов.

– Ну, вы же понимаете, – улыбнулся визирь, – мы не можем позволить имперской пехоте хозяйничать в наших землях как у себя дома, мы выделим зону безопасности в две версты, вдоль дороги, где ваша охрана будет зачищать повстанцев.

– Прекрасное решение, аплодирую стоя, – кивнул граф.

– Рад, что наше предложение вас устроило, – заулыбался аль-Атраш.

– Это сарказм, хаджи, – усмехнулся визирь, вяло ковыряя роскошное филе судака, – что же, граф, вас не устраивает?

– Мы строим дорогу, мы её охраняем, теряем ежедневно и людей и грузы от разграбления поездов, оплачиваем все потери и каждый день ждём, когда же дорогу перережут, – сказал Нефёдов, – а султанаты как бы не причём, заокеанские ваши союзники как бы не причём, все богатеют кроме нас. Зачем нам тратить миллионы золотых дукатов на строительство ненужной железной дороги, когда наш флот, беспрепятственно доставляет грузы северным путём, а главная имперская железная дорога обеспечивает половину грузооборота с султанатами и больше половины торговли Союзных королевств? Или я ошибаюсь, поправьте меня.

– Ну, будет-будет, – поднял визирь руки ладонями вперёд, – всё это можно прочитать в «Имперском голосе» или «Бюллетене купца». Надо что-то решать, для этого нас послали наши правители.

– Поставьте своих бандитов охранять строительство дороги, – хохотнул граф, – даже ещё лучше, пусть они её и строят!

– Ну, граф, вы шутник, – погрозил визирь пальцем, – у меня указание предложить в случае отказа в имперской охране дороги, сотрудничество по обучению наших людей вашими специалистами в борьбе с повстанцами для стабилизации положения в местах строительства дороги.

– Хорошо, – кивнул граф, – пришлите ваши предложения к нам в управление, мы рассмотрим их на совещании и через положенное время ответим должным образом.

– С вами положительно приятно работать капитан, – поднялся визирь и слегка поклонился, – невзирая на этот прекрасный вид на дворец, всё ещё возвышающийся над водами и столицей, дела заставляют нас покинуть ваше любезное общество.

– Мои наилучшие пожелания вам, вашим богохранимым султанам и всяческого процветания вашим землям, – встав, отвесил поклон старой школы граф, разведя руки и опираясь на трость, с непередаваемым изяществом имперского аристократа.

– Юилзан абу оммак, – сквозь зубы проворчал аль-Атраш, уходя вслед за визирем.

– Бедняга не знает, что я-то действительно знавал его бабушку, когда служил у них в султанате атташе, – сказал Нефёдов достаточно громко, чтобы уходившие могли его слышать, – правда, этот крысёныш молод, чтобы быть моим. Сколько пафоса, а должности занимают только потому, что один племянник старшей наложницы султана, а второй сын главного визиря.

– Они похоже знают о взрывчатке, – отрываясь от кофе сказал Эрик.

– Сдаётся мне да, – кивнул граф, вытирая пальцы, испачканные пирожным, – надо будет двинуться в управление, там должны уже арестовать всех в доме Захарова и должны быть результаты слежки за министерством транспорта, да и этот султанатский Бехрам поди наследил уже на целый отчёт.

Глава 5

«Либеральное отношение к зарубежным посольствам, откровенно шпионящим на имперской территории, прикрываясь дипломатическим иммунитетом вызывает глубокую озабоченность»

Газета «Имперские сведения»

В управлении уже дожидались жандармы и тайные агенты, дождавшись, как граф усядется в кресло, они стали наперебой сообщать новости. В доходном доме оказалась сходка всех злоумышленников, они видимо утрясали детали планов и сверяли часы перед взрывом. Взяли Олдриджа, Аттвуда-Качмарека и ещё тьму разночинного народа от уголовников, до имперских чиновников средней руки. Их всех рассадили по разным камерам и управлениям, усиленно допрашивают, даже вызвали дознавателей из трёх ближайших городов в подмогу, а то следователей на всех не хватает. Жандармский капитан особо просил отличить бравого околоточного, тот очень толково расставил людей по крышам и лично с риском для жизни пленил троих смутьянов, включая ловкого Олдриджа, ранившего двух полицейских. Кроме означенных людей в доме оказались ещё помощники военных атташе Объединённых заокеанских республик и Союзных королевств, а так же брат посла Империи Ниппон и владелец мануфактуры «Татибана». Они находились в соседней комнате, но судя по всему слушали все разговоры через дымоход, их не арестовывали, но приставили к ним наблюдение.

На складе «Лайтнинг и сын» всё сложилось не так гладко: Ливингстона арестовать не удалось, он с целой бандой, отстреливаясь, прорвался через засады и ушёл, несколько полицейских ранены. Арестовали, конечно, немало народа, но это скорее мелкие уголовники и просто начинающие революционеры, толку от них немного, знают они только свою ячейку. На складе тоже изъяли много взрывчатки и оружия, причём не только заокеанского, но и Империи Ниппон, большая часть привезена компанией «Татибана».

Срочная проверка всех банков не обнаружила высококлассных подделок, средней руки «хиджазские» купюры попадались в обычном количестве. Никто из министерства транспорта не делал крупных вкладов, крупных покупок, все были людьми на удивление скромными и добропорядочными, проверка лавок вокруг их домов не выявила никаких следов высококлассных подделок, чиновники не гуляли с размахом в кабаках, все жили как обычно.

— Впрочем, – вздохнул граф, – это ещё ничего не значит, умный человек припрячет взятку надолго.

Высококлассные подделки расходились широким потоком только от Бехрама – везде, где он бывал, оставались фальшивые купюры. Это выяснили сотрудники банка, проверив выручку от торговли в нескольких кабаках и дорогих магазинах, где обычно бывал Бехрам, те располагались поблизости от посольства, подозреваемый особенно не утруждаясь дальними поездками. Чтобы не спугнуть, дали приказ изымать купюры в банке, куда сдавали выручку эти заведения, благо район обслуживал один и тот же банк. Секретарь получивший пачку подделок сказался больным, на службу не ходит, только выходит за водкой и закуской, пьёт дома запоем.

– Нужно продолжать слежку за этим Бехрамом и секретарём, — нахмурился Нефёдов, — авось выведут на источник. Господи, каша-то какая. Отлично, конечно, еду сейчас к Императору, будет о чём доложиться, но основное-то дело о сановных пьяницах с места не сдвинулось.

— Пришёл отчёт полиции о найденном паровозе, – листая папку сказал Эрик, – тут дознователям дел и без меня хватит, проверю всё сам.

— И то дело, только ещё какой заговор и бомбы не найдите, – погрозил граф пальцем.

— Тут уже как пойдёт, — вполне серьёзно ответил советник.

Решив не брать мобиль, благо всё управление стояло на ушах, все куда-то ехали и бежали с кипами бумаг, советник двинулся к пристаням, располагавшимся неподалёку от дворца. Там всегда было людно, даже в дождливые дни, приезжие желали взглянуть на воспетые всеми поэтами виды столицы. Суда, сновавшие по многочисленным протокам, между островами, где раскинулся город, отваливали часто и ходили в самые удалённые части города. Жители столицы любили водный транспорт, благо весьма быстро можно было миновать толчею, а то и откровенные заторы в центре города. Жителя столицы от приезжего можно было отличить сразу по более тёплой одежде особого, как здесь любили кроя, чуть скучающему виду и деловитой походке. Гости столицы обычно ходили стайками, громко восхищались роскошными памятниками и дворцами, крутили головами и толпились у сувенирных лавок.

Эрик выбрав себе посудину, получил за пару фартингов билет и усевшись на банку подальше от упитанных южан, стал глядеть на проплывающие мимо дома. Туристов на этот маршрут заносило редко, потому, как шли небольшими протоками, в основном мимо доходных домов, не отличавшихся особенными архитектурными изысками. Места были известны мрачными рассказами считающегося классиком писателя, некогда обитавшего в этих домах, правда здесь было ещё несколько весьма фееричных ажурных железнодорожных мостов, но, думается мало кому была интересна их история. Вскоре пошли и вовсе промышленные мануфактуры и грузовые пристани, южане сошли, решив пересесть на другой маршрут, поэтому Эрик остался в компании с парой железнодорожных служащих и тремя обывателями, явно путешествующих не для удовольствия, а по делу. Вскоре показался знаменитый Первый терминал, состоявший из огромной железнодорожной станции и порта, где громыхали сотни поездов, разгружались пару десятков огромных клиперов и барков, а уж маневровых паровозов и буксиров было не счесть.

Люди сновали по терминалу оглашая окрестности криками, тонувшими в общем гвалте и грохоте. Над головами проносились грузы, то и дело приходилось отскакивать с дороги грузовых подвод, а то и людей с мешками на спине. Башенные краны страшно лязгали где-то рядом с кораблями, иногда оттуда же доносились свистки боцманских дудок. Приказчики с кипами бумаг спешили из конторы в контору, важные господа с целыми свитами осматривали склады и корабли, куда-то шагали капитаны и матросы. Железнодорожное депо терминала было где-то за складами, пришлось узнавать, как туда попасть, маневровый паровозик, проползший мимо, оказалась шёл прямиком туда, поэтому Эрик запрыгнул на подножку и долго наблюдал однообразные склады и пакгаузы. Но через какое-то время, паровозик прибыл на место, машинист показал рукой куда идти и вскоре советник достиг железнодорожной конторы, тут было поспокойнее, но суеты хватало. Достигнув кабинета начальника депо, Эрик показал секретарше значок и сразу был приглашён в кабинет, где за массивным столом восседал тучный и занятой мужчина, а сбоку на вошедшего уставился огромный попугай.

– Чем обязан? – громко и властно спросил попугай.

-- Здравствуйте, прибыл по делу о похищении паровоза, – хмыкнул советник, показав значок попугаю.

– Очень занят, зайдите позже, – не унимался попугай, – нет у меня свободных вагонов!

– Здравствуйте, – оторвался от бумаг начальник и кряхтя встал, чтобы накрыть клетку покрывалом, – чем могу быть полезен?

– Ну, дайте паровозик! – взмолился попугай, – шпалу тебе в…

– Цыть! – рявкнул начальник, виновато добавив, – два года сидел, вражина, слова было не выдавить, как не бились, издевался видать, а тут разговорился, людей стыдно и деть некуда – жена попугаев ненавидит, а у меня мечта детства.

– Ну, знатный попугай, вон как горланит, – махнул рукой советник, – у меня пара вопросов.

– Да, я жандармам всё рассказал, они долго всех допрашивали, только ума не приложу, кто мог состав увести, да ещё так ловко, – покачал головой начальник, – машинист на лучшем счету, ему бы на моём месте сидеть, да вот не сложилось. А так, видать кто-то со здешними порядками знакомый это сделал, каждый вечер состав тот на двенадцатой версте оставляется, чтобы встретить на дальней пристани утренний клипер с рыбой и мясом. Охраняет его сторож, но старый, да и кому может паровоз на пустыре понадобиться, это самое начало длинной косы, там на мобиле ехать час от ближайшего жилья. Мы утреннюю смену машинистов туда отправляем на дрезине, почитай минут сорок добираются. Так, что угон был хорошо продуман кем-то знакомым с порядком, но всех уже допросили и проверили, машинист и помощник были дома, есть свидетели, сторожа отвлекли каким-то шумом на территории. Тех, кто был на терминале тоже проверили, тогда шла ночная разгрузка, все были страшно заняты, вырваться никто на пять часов не мог, все на виду. Так, что загадка, да и поезд вернули назад.

– А машинист, его увидеть можно? – спросил Эрик.

– Достойнейший человек, Фёдор Алексеевич Соболев, он как раз отдыхает перед разгрузкой внизу, я проведу, – засуетился начальник.

– Не беспокойтесь, я найду, спасибо, – поблагодарил советник.

Эрик спустился вниз, где в комнате отдыха, переводили дух машинисты, помощники и всяческие путевые обходчики, машинистов отличала бравая форма, ничем не уступающая по роскоши форме морских капитанов. Из-за такой схожести, часто случались конфузы с молодыми барышнями, падкими на красивую форму, бывали случаи, что лишь после свадьбы некоторые рассеянные дамочки узнавали, что стали женой не бравого капитана роскошного клипера, а машиниста паровоза, частенько такой схожестью пользовались молодые железнодорожники, в кабацком дыму подвыпившие дамы вешались на них пачками. В углу, с чашкой кофе и газетой дымил небольшой трубочкой осанистый мужчина с роскошными усами.

– Господин Соболев? – обратился к нему Эрик, – здравствуйте.

– Мы представлены? – можно было поклясться перед советником был не машинист, а стареющий аристократ, – ах, да, видимо вы из тайной службы. Ну, задавайте свои вопросы.

– Собственно, в отчёте жандармерии всё сказано, не хотелось бы отвлекать, – вздохнул Эрик, показав значок, – мне подумалось, мало ли что усмотрю сам. А вы, случайно не родственник Соболева Тимофея Алексеевича?

– Родной брат, – буркнул машинист, – плохо службу исправляете, всем известно, что брат у меня граф и министр, а я неудачник и вожу паровоз. Что-нибудь ещё?

– Ни в коем разе не хотел вас обидеть, – вскинул руки советник, – работа такая вопросы задавать и вынюхивать.

– Вынюхивайте, – вздохнул железнодорожник, – только мы сами тут пытались выяснить, кто такое мог учинить, да никак не возьмём в толк. Весьма запутанная история.

– Распутаем, – пообещал Эрик, – извините за беспокойство, отдыхайте.

Выбравшись из управления, советник направился к местной железнодорожной станции, так ему показалось уехать будет попроще, уж больно громадный оказался терминал, без сноровки расстояния между морской пристанью и станцией казались гигантскими. Поезда отправлялись каждые полчаса, поэтому вскоре Эрик уже сидел в простеньком вагоне, наблюдая промышленные пригороды столицы. От самого терминала к городу тянулись фабрики, заводы, мануфактуры и прочие заведения, зависящие от подвоза сырья и товаров. Чего тут только не делали! Империя по праву славилась оружием, приборами, одеждой, не меньше чем своим флотом и армией, верфи находились ещё дальше за терминалом, ещё более гигантские, чем порт, там ладили корабли не только для империи, но и для половины мира, товары империи считались если не лучшими, то одними из лучших. Это не говоря о продовольствии, его отгружали миллионами и даже миллиардами пудов: пшеницу, мясо, масло, рыбу, птицу, дичь, мёд, сыр, да почти любой продукт считался отличным и стоил приличных денег, если на нём стояла печать «Имперский, проверено». Проезжая мимо гигантских корпусов, Эрик воочию мог видеть, насколько обширна торговля по вереницам гужевых повозок, исчезающих в воротах фабрик и выныривающих назад, уже забитыми всяческими товарами.

Вскоре показались далёкие пригороды и доходные дома, где селились рабочие с терминала и фабрик, кварталы постепенно оживали, в рабочее время все были при деле, иногда попадались одинокие женские или детские фигуры. Но сейчас к вечеру, огни ярко горели над магазинами, лавками, кабаками и балаганами, многие окна светились, людей по своим делам уже сновало множество. Поезд высаживал на станциях возвращавшихся со смен рабочих и служащих, они спешили домой или куда ещё. Затем показался город, а вскоре и центральный вокзал. Выбравшись на главный в городе Морской проспект, Эрик почувствовал, что второй день службы прошёл даже чересчур насыщенно. Завидев мобиль с жандармами, направлявшийся к дворцу, советник махнул значком и с удовольствием откинулся на кожаном сидении урчащего монстра, горячо поблагодарив любезных жандармов. Те были весьма обходительны, что продолжало удивлять Эрика, привыкшего к неприязни между службами и ведомствами.

Добравшись до кабинета, советник стал пересматривать отчёты допросов всех присутствующих во дворце и убывавших при похищении сановников империи. Подумывая уже направиться домой, благо час был поздний, ему на глаза попался отчёт со списком бывших на гулянке у принца. Пробежавшись по нему глазами, Эрик задержался на одной фамилии, нахмурившись, он покопался в адресном справочнике и заодно полез в «Железную книгу», где были перечислены все сколько-нибудь знатные семьи империи, затем, еще больше нахмурившись, советник направился к Нефёдову.

Граф, невзирая на вечерний час, был в кабинете и что-то увлечённо писал, судя по ровному ряду строчек, выстроившихся друг под другом, занят был этот человек стихосложением. Ожидать от столь грозного чиновника, внушавшего страх одним своим видом, столь легкомысленного рифмоплётства решительно было нельзя. Однако, результат был налицо, впрочем, все доподлинно знали, что маршал Хаугер, непобедимый в обороне и ужасный в наступлении, имеет огромную склонность писать стишки, прескверного впрочем качества. Причём насколько блистательны его победы, настолько же бесталанны его стишки, победы злят врагов полководца, а стишки злят уже самого маршала. Впрочем, Хаугеру достаёт ума посмеяться очередному отказу редакции его напечатать, но природная язвительность заставляет складывать в их адрес колкие эпиграммы. Вот эти резкие и бьющие не хуже пули стишата очень популярны, маршальские перлы уже давно растащили на цитаты и если бы только редакторы становились его целью – любой противник маршала рискует проснуться знаменитым, благодаря паре росчерков пера.

– А, это вы, – оторвался граф, – я тут написал, вот послушайте…хотя нет, ещё ругать начнёте.

– Отнюдь, – возразил Эрик, – иногда и сам пописываю.

– Тогда точно не стану, рыбак рыбака и всё такое, – убрал Нефёдов бумагу в стол, – какие-то новости?

– Машинист исчезнувшего было паровоза Фёдор Алексеевич Соболев, родной брат нашего министра транспорта, – показал отчёт советник, – а компания юных кутил имела в своём составе Шепеля Александра Алексеевича.

– И что? – нахмурился граф, – догадываюсь, но никогда не был поклонником заучивать «Железную книгу» наизусть, к делу.

– Шепели сводные братья Соболевых, мать Шепелей была вторым браком за отцом Соболевых, – поведал советник, – Соболев детей от второго брака не признал и оставил без наследства, поэтому мать оставила им фамилию Шепель, хотя они урождённые Соболевы. Насколько я знаю, из рассказов своей бабушки, следящей за всей светской жизнью с тщательностью бухгалтера, Александр Шепель очень дружен с Фёдором Соболевым и обучается в железнодорожном училище на старшем курсе. Шепель отбыл примерно за три часа до начала погрузки тел в поезд и согласно донесению гвардейцев спешил и явно нервничал.

– Ясно, – кивнул граф, – завтра арестуем обоих и поглядим.

– Это всего лишь предположение, – поднял руки Эрик, – насколько я увидел, да и наслышан Фёдор Алексеевич Соболев редкой кротости и ума человек, решил не добиваться судами восстановления титула и статуса, а вернуться в общество самостоятельно. И Шепеля Александра Алексеевича я видал на балах, весьма толковый и рассудительный юноша.

– Так для такого дела толковость и рассудительность как раз нужна, – хлопнул по столу ладонью граф, – ничего, может сразу расколются, а ежели невиноваты, через пару дней с извинениями отпустим, в газете пропечатаем о невиновности и всего делов.

– Но может последить, осмотреться, – предложил советник.

– Ни одного человека нет, – вздохнул Нефёдов, – уже всех подняли, арестантов полтысячи, задержанных и того более, наружка не спит вторые сутки, следователей вызвали даже из Иверийского герцогства. Позора честному человеку от задержания не будет, а ворога надо брать за жабры сразу, уж больно ловко всё получается: сводные братья, все твердят, что они с министром на ножах, да ещё находятся в компании принца, все железнодорожники, уехал рано, брать, однозначно брать.

Эрик вышел из дворца и пошёл домой. С одной стороны догадка вроде бы отличная, с другой стороны арестуют возможно достойных людей, машинист показался человеком хорошим и честным, да и в бытность мимолётных знакомств на балу, Шепель тоже показался весьма почтительным и разумным господином. С другой стороны половина смутьянов империи люди одарённые, весьма разумные с виду, имевшие хорошее положение, но поди ж ты, то корабль взорвут, то бомбу в министра запустят, а то губернатора застрелить норовят. Поэтому, авось всё выяснится, если надо будет, тайная служба извинится, официально, такие случаи даже придают шарма в обществе. Сам Эрик попадал на гауптвахту дважды, даже был арестован и целую неделю провёл в казематах по ложному обвинению, газеты потом писали, что не раз попадавший на гауптвахту оказался отпущен с официальными извинениями.

– Эрик, чтоб тебя черти взяли! – громко, не стесняясь осуждающих взглядов прохожих, возопил огромный гусарский ротмистр в парадной форме, – ты почему в столице, да ещё расфранчённый как на праздник? Ты же вроде на границе должен быть, я третьего дня с батюшкой твоим в шахматы играл, он сказывал, ещё полгода служить осталось и вроде в отставку? Как понимать-то?

– Здорово Михай, – обрадовался неожиданной встрече советник, – да вот служу, только по другому ведомству.

– Как всегда немногословен и загадочен, – нахмурился ротмистр и широко улыбнулся, – если из дворца бредёшь, да ещё без формы, да ещё с таким озабоченным челом, то, поди, шпиёном заделался?

– Ты не ори так, – хмыкнул Эрик, – не отказываться же от тайного советника 4-го класса.

– Да ты, брат, в чинах меня обскакал, – хлопнул его по плечу гусар, – небось ещё и камергера отхватил?

– Ну, есть немножко, – кивнул советник, – не отказывать же его величеству.

– Ему откажешь, как набросится, как произведёт, канделябром не отмахаешься, – хихикнул гусар, – а я, видать, камер-юнкером так и помру.

– Что в городе-то происходит? А то я как приехал, неделю у родителей в имении, пару часов в столице, собирался в полк ехать, а потом в таком закрутило, что второй день не разогнуться, – сказал Эрик, – наши-то где?

– Ах, да, что мы стоим-то! – заорал гусар так, что особенно впечатлительная собачка кинулась под ноги своей не менее впечатлительной хозяйке и обе чуть не упали, – где тут пьют, шампанского!

Не глядя на возмущённых гусарскими выходками чинных господ, важно фланирующих по Императорской площади перед дворцом, Михай потащил советника, впрочем, совсем не упирающегося в «Квисисано». Этот разудалой ресторанчик славился гулянками высшего офицерства, его много раз порывались закрыть из-за соседства с дворцом, однако притихнув на месяц-другой, ресторан вновь принимался за своё. Такой громкой музыки и ледяного шампанского не подавали больше нигде, а такой фривольной атмосферы в зале и на сцене тоже мало кто видывал. Впрочем, иногда здесь бывал, замечен и сам император, так, что всё было в рамках некоторых приличий и откровенной пошлости не допускалось, но веселье здесь било через край.

Раскланиваясь с многочисленными знакомыми, ротмистр взгромоздился за единственный свободный столик и громогласно потребовал шампанского, получив требуемое, он саблей открыл бутылку и под визги девиц, любящих гусарские штучки, ловко разлил по бокалам. Эрик помнил, какое ледяное тут шампанское, поэтому залпом пить не стал, чуть пригубил, гусарить он давно бросил, да и непонятно что будет завтра на службе. Зная, что без выпивки его не отпустят, советник заказал плотный ужин, зато Михай, опрокинул ещё бокал и закидал его вопросами.

– Мы когда ты из кавалергардов подался в погранстражу, даже не поверили сперва! – выпучил глаза Михай, – всё хотел спросить, что понесло крепить границы от басурман?

– Да надоело мне всё тогда хуже горькой редьки, – отхлебнул из бокала советник и поморщился оттого, как заныли от холодного шампанского зубы, – все эти гулянки, драки с лейб-гвардейцами, девицы эти провинциальные, приехавшие замуж за кавалергарда выскочить, служить хотелось, а не ерундой заниматься по кабакам и балам. Ты же меня знаешь, без дела сидеть тошно.

– Ну да, помню, кавалергарды в салон ехать, а ему, видишь ли, конная выездка дороже, мы как раз на твоей выездке в драке и познакомились, – расхохотался гусар, но затем вздохнул, – тогда уже говорили, толк из тебя выйдет, далеко пойдёт, а мы головы сложим в бессмысленной, но удалой атаке или пьяными уснём в сугробе.

– Ой ли, – хмыкнул советник, – погусарите годик-другой ещё, удачно женитесь, выйдите в отставку, затем получите должность в министерстве тестя, десяток лет и готов новый министр чего-нибудь, почитай все министры из лейб-гвардии гусарской или кавалергардов.

– Кроме министра сельского хозяйства, те из егерей выслуживаются, – кивнул Михай, вспоминая давнюю шутку, – ещё флотские по своему ведомству приплывают.

– Приходят, – поморщился Эрик, – меня папан тоже в министерство пихал на второй год службы, говорил, хватит уже бряцать саблей об кирасу, зачем в университете пять лет было учиться? Аж коллежского асессора выхлопотал в министерстве финансов, а мне едва лишь титулярный советник или даже коллежский секретарь светил. Дед, тот сразу сказал – езжай на границу, там делом хоть займёшься.

– А ты вот так взял и сбежал в заштатный полк на южной границе? – ехидно покачал головой Михай, – даже особо не торговался в званиях, так и убежал, хотя из гвардейских-то поручиков мог в капитаны произвестись.

– Произвели и без этого, – махнул рукой советник, – нашу заставу целый корпус брать пытался через месяц как приехал, половину офицеров перебили, так, что старшего лейтенанта получил скоро, а затем в разведку перевели. На третий год побывал на всех границах, всегда хотел по стране поездить, да и закордонные страны повидал изрядно, а капитана и так дали, заслуженно, как положено через выслугу, жаловаться нельзя.

– Ну, теперь-то почитай снова гвардейцем заделался – тайная служба государя приравнивается к тем же кавалергардам, – открывая вторую бутылку тем же фееричным манером сказал гусар, – в обычной пехоте уже мог бы бригадира себе выторговать.

– Бери выше – генерал-майора, – поправил он не слишком разбирающегося в тонкостях чинов гусара, – а если понаглее, то и генерал-лейтенанта в пехоте.

– За это и выпьем, – кивнул Михай и поглядел на часы, – наши поди в офицерском собрании уже все, двигаем туда.

Офицерское собрание располагалось не так далеко, было приятно пройтись по Морскому проспекту, с уже включенными фонарями, яркими витринами, роскошными экипажами. По проспекту фланировали тысячи нарядных горожан, лениво выбирающих, где бы поужинать или какой театр посетить, благосостояние столичных жителей вошло в поговорку пару сотен лет назад и пока никто не видел причины её менять. Сотни приезжих дивились такому изобилию, как лодчонки лавируя между роскошными яхтами и целыми клиперами. Пройдя многочисленные мостики и сверкающий всеми возможными товарами всех возможных стран Купеческое подворье, офицеры свернули на более тихие улочки. Оставив позади выставленные в гигантских витринах неимоверного Купеческого подворья товары, они оставили и тамошнюю бурлящую толпу покупателей.

Проходя по знакомым улицам, Эрик наслаждался вечером, благо знаменитые столичные дожди вроде пока не начинались, окружающие тоже пользовались хорошей погодой, осень ещё не вступила в свои права окончательно. Миновав бесконечные частные дома, соперничающие роскошью отделки и вкусом знаменитых архитекторов, вскоре добрались до офицерского собрания. Здание впечатляло фасадом даже на фоне окружающих домов, ибо его строил истинный мастер архитектуры, обычно исполнявший заказы по императорским дворцам, мимоходом построивший и сей шедевр. У входа высился седовласый отставник в гренадёрской форме без погон, с таким иконостасом на груди, что мог позавидовать кто угодно, кто ещё не обзавидовался роскошным бакенбардам или высоченной мохнатой шапке. Выправка привратника была отменной, хотя годов было явно за семьдесят, умные и внимательные глаза дополняли егерский тесак с положенной на него крепкой рукой.

– Господин ротмистр, позволено ли будет спросить, кто ваш гость? – пробасил егерь.

– А вот сам его, милейший и спрашивай, – отмахнулся Михай и заорал, вбегая в собрание, – Ярослав, пику тебе в неожиданное место, куда пропадал?

– Без одной полосы не пускаем, – пробасил егерь, напомнив о себе.

– Гренадками не звени, – Эрик перешёл на понятный только своим язык, – четыре малых ключа и одна большая корона.

– Здравия желаю, господин капитан пограничной стражи в отставке и тайный советник 4-го класса, – быстро сообразил гренадёр и ещё больше вытянулся, хотя казалось бы куда уж больше.

– На вот дукат, выпей за наших товарищей, – сказал Эрик, сунув ему за обшлаг золотой, приметив знак боя при Аль-Анбаре и как было принято там, сквозь зубы добавил, – свои стоят, чужие не ходят!

– Свои стоят, чужие не ходят! – повторил гренадёр и украдкой утёр слезу, потому как увидел одного из своих названных братьев.

В собрании как всегда было по разному. Наверху шёл бал для младших офицеров, они сегодня имели право приглашать семьи и знакомых, отчего слегка покачивалась люстра, впрочем, видала она времена и похуже. Слева был спуск в тир, там наверняка упражнялись все кому не лень, в фехтовальном зале тоже было наверняка не протолкнуться от младших офицеров, желающих постигнуть фехтовальную науку, а старшие офицеры пытались растрясти жирок и не отвыкнуть от клинка совсем. Карточный зал тоже привлекал немало посетителей, как впрочем, залы для игры в мяч и конный манеж. Лекционный зал, конечно, был заполнен едва на треть, думается, вопросы фортификации и таблицы стрельб вечером не так захватывали, вот если бы состоялась встреча с героями знаменитого сражения – другое дело, половина города устремилась на такую лекцию. Наибольшую популярность имели, конечно, бар и ресторан, благо кухня здесь была отменная, напитки любые от местного сидра или ягодного ликёра, до самых экзотичных финиковых вин или заморского виноградного самогона. Офицеры часто служат так далеко от дома, что шею можно свернуть даже глядя на карту, а уж там привыкают ко всяким местным чудачествам, оттого, столица империи наводнена таким разнообразием, что найти вяленое мясо хиджазского варана тут не сложнее чем сладкий жареный рис Империи Чжунго.

Красный ментик гусара как раз исчезал в баре, окружённый такими же красными ментиками и белыми кавалергардскими мундирами, Эрик последовал за ним, порадовавшись в который раз, что длительная вражда между кавалергардами и лейб-гвардии гусарами закончилась. Никто уже и не помнил, с чего всё началось, но в бытность свою кавалергардом, советник недели не помнил, чтобы не обошлось без драки или дуэли. А закончилось всё пожаром гусарских казарм и конюшен, тогда кавалергарды, с изрядной опасностью для себя отстояли здание от огня, мир оформляли торжественно, в госпиталь после той грандиозной попойки попало народу больше, чем было раненых на пожаре. С тех пор кавалергарды и гусары стали лучшими товарищами, хотя когда они враждовали и кутили порознь, возлияния редко попадали в газеты, сейчас же совместные озорства уже приелись читателям, но бравым офицерам удавалось всё же удивить искушённую столичную публику.

– Да вот он! – закричал Михай, указывая на советника, – его там привратник не пускал, вишь как вырядился, окаянный.

– Эрик! Чертяка! Где был! Где коньяк?! – советник был оглушён приветствиями и дружественными похлопываниями старинных товарищей.

Менее бывалого такие приветствия свалили бы с ног или даже загнали в госпиталь, а громкие вопли этих достойных офицеров не раз пугали как вражеских солдат ещё до боя, так диких животных. Эрик же вырос среди таких громогласных, способных перекрикивать орудия монументальных людей, с детства привыкнув к их грубоватым шуткам и своеобразному обращению. Чтобы не мешать чинно ужинающим старшим офицерам, компания удалилась в дальний зал, где подавали больше горячительные напитки, чем горячие блюда, звучала музыка и веселился разнообразный служилый люд.

Эрику пришлось рассказывать о своих приключениях, исключая те, что нельзя рассказать даже гвардейским офицерам. Военные в империи всегда много путешествовали, однако, хвала всевышнему, больших войн давно не было, оттого рассказы о жителях Небесных гор или скачках в пустыне Нефуд-Дахи пользовались большой популярностью. Аристократы путешествовали в основном в Объединённые королевства, реже на восток в Княжество Маратхов, рассказывая потом о своих приключениях волшебные сказки, такие россказни всем надоели, а вот гремящие вулканы или обычаи северных аборигенов вызывали бурный интерес. Так, что Эрик на время сделался центром внимания, кто-то бывал там, кто-то здесь, а вот человека исколесившего почти всю империю нечасто доводится видеть. Тем более пограничников уважали за их отличную выучку и боеспособность, Эрика считали за очень правильного человека, раз уж променял кавалергардские блистательные эполеты на зелёненькие погоны трудяги-погранца. О своём неожиданном возвращении и переходе в другую службу тоже пришлось рассказывать.

– …ну, вот я и приказал жандармам… – сказал Эрик намного громче, чем хотелось бы.

Как назло, в это время музыка смолкла, а весь зал видимо набирал воздуха в грудь, чтобы вновь заговорить, несколько офицеров взглянули в его сторону и снова принялись за свои дела. С гвардейцами вообще старались не связываться, благо их выходки были общеизвестны, а принадлежность к лучшим домам империи делала их вдвойне неприятными соперниками, чего не сказать о некоем пехотном майоре, на нетвёрдых ногах подошедшего к их столу.

– Тут что, пахнет крысой? – ткнул он пальцем в советника, – насколько я помню, жандармские в офицерское собрание отродясь не пускались!

– Проспись майор, – миролюбиво сказал кто-то из гвардейцев, – это наш товарищ и друг, выпей лучше с нами и послушай, интересно.

– Да вы с крысами общаетесь?! – взревел майор, – да я вас всех на дуэль вызову!

– Уймись пехота! – уже слегка раздражаясь, рявкнул гвардеец, приметив знаки перновского гарнизонного полка, – ты у себя там в провинции с кем хочешь лайся, а здесь потрудись вести себя подобающе.

– Да я! – рванул ворот и дико вытаращил глаза майор, ткнув в Эрика пальцем, – этого подлеца на дуэль вызываю!

– Что здесь происходит, господа? – мягко подошёл хозяин собрания, подполковник гвардии.

– Ваше высокоблагородие, этот пехотный майор вызвал тайного советника 4-го класса Оллсона на дуэль, – некстати взял на себя обязанности комментатора всё тот же гвардеец.

– Добрый вечер Эрик Карлович, – кивнул подполковник, – картель брошен, ваше слово.

– «Вызвать Оллсона на дуэль плохая затея», – процитировал Эрик знаменитую фразу своего деда, вошедшую в поговорку и нахмурился, потому как отказаться нельзя, хотя это и пьяная выходка какого-то провинциального дурака, но свести к шутке уже не получится, – вызов принят.

– Дуэль одиночная, групповая? – спросил подполковник трезвеющего на глазах майора и нескольких его собутыльников, весьма надо сказать несмело глядящих на толпу гвардейцев стоящих за спиной Эрика.

– Одиночная, – смог выдавить майор.

– Оружие? – спросил Эрика подполковник.

– Пистолеты, – сказал тот и снял для удобства сюртук, потом жилет, затем ремень с патронами.

Майор довольно сильно побледнел, поскольку заметил прикреплённый на поясе значок тайной службы, но что его больше испугало – абордажный револьвер. Из жандармского офицера, тайком пробравшегося в собрание, вызванный превратился в боевого офицера, бывавшего в абордаже, да ещё из жуткой тайной службы. Майор с трясущейся губой подошёл ближе.

– Приношу глубочайшие извинения и забираю вызов! – чуть дрожащим голосом произнёс он, – обнимемся и будем друзьями.

Спутники майора заметно расслабились, благо вроде бы всё кончилось хорошо. Офицеры из заштатных гарнизонов, посещая столицу, по привычке бывали в офицерском собрании, в их городках в собраниях протекала вся светская жизнь, там обычно была приличная кухня и выпивка. В столичном собрании и цены были щадящими в отличие от кабаков и ресторанов, поэтому провинциальные военные бывали тут часто, правда и часто страдали от избытка выпивки и столичных нравов. Гвардейцы и присутствующие явно не ожидали, что извинения будут приняты, тут это было не в чести.

– Вызвать Оллсона не шутка, – покачал головой Эрик, – стреляться будем, конечно, не из абордажных револьверов, а из пограничных балонных пистолетов, одно послабление – зарядим ягодой жижолы.

– Принести мои пистолеты и ягоды жижолы, – приказал стюардам подполковник.

– Да гдеж я жижолу-то возьму…– пробормотал стюард убегая.

В ожидании оружия, вызвавшиеся секундантами, отмерили пятнадцать шагов и отчеркнули мелом рубежи, остальные пока выпивали и судачили о предстоящей дуэли. Выбор заряда многих позабавил – жижола крепкая ягода с твёрдой косточкой и очень жгучим ярко-красным соком, любимая детская забава в северных провинциях. Жижолой плюются из трубочек, ей же стреляют из рогаток, из неё же делают крепкую настойку, но знаменита она тем, что император Константин VII при обучении новобранцев, когда те проявляли леность, заставлял подразделения тренироваться при обстреле ягодами жижолы. Убить она могла только при попадании в глаз, но если попадала в кожу, то рассекала её и вызывала жуткую боль, Император тогда из новобранцев сделал победоносную армию, теперь же нет-нет, а сержант бывает отдаёт при обучении приказ зарядить жижолой.

Вскоре вбежал стюард, с роскошно инкрустированным пистолетным ящиком и банкой варенья. Пока секунданты разбирались с пистолетами, незнакомые с жижолой съели полбанки варенья и отпивались холодной водой или шампанским, судя по лицам, жижоловое варенье, такое популярное на севере пришлось не всем по вкусу. Жжение от этой ягоды, если запивать водой только усиливается, поэтому бывалый стюард принёс ещё и протёртый шпинат, пострадавшие морщились, плевались, но держали во рту эту гадость, им постепенно становилось легче, северяне потешались над незадачливыми южанами от души. Майор смотрел на эту картину ошеломлённо, подполковник, имевший фамилию Ларсен и с детства приученный к варенью из жижолы только усмехался в усы.

– К барьеру господа! – воскликнули секунданты.

Эрик, имевший право первого выстрела, уступил его майору, тот был пьян, взвинчен и страшно нервничал, поэтому являл скорее гипотетическую опасность. Советник понимал, что завтра происшествие окажется в утренних газетах, а тем паче в качестве анекдота в салонах и такую дуэль следует красиво подать для общества. Столичная жизнь отличалась своеобразием, поэтому и вести себя надо было по-особому: дуэли строго запрещены в военную пору и не одобряются в мирное, однако постоянно случаются. Имперские власти на них смотрят сквозь пальцы, находя в этом отдушину для общества, погрязшие в судах о делах чести подданные других государств мечтают о возврате дуэлей. Там преследуют за сам факт дуэли обе стороны, имперские же власти скорее карают за нарушение правил дуэли и расследование проводят, если имело место серьёзное ранение или не приведи господь смерть, а ежели позвенели клинками-постреляли, ну и пусть. В обществе считалось: если брошен вызов – отказаться, значит лишиться чести, следовательно, положения в обществе и в итоге должностей, капитала и может быть жизни, поскольку любая собака будет думать, что ты струсил, а вот громкая дуэль, особо вычурная – это хороший способ заявить о себе в обществе. Другой вопрос, что советнику известность была не нужна и даже вредна, но как говорил его легендарный дед-дуэлянт: «вызов есть вызов, поздно сожалеть, сделай всё красиво, публика тебя полюбит, а император простит», вряд ли граф Нефёдов даже пожурит за дуэль, может быть поздравит.

Майор видимо был стрелком неважнецким – ствол гулял в руке, прищуренный глаз и хватка двумя руками выдавали в нём никудышного противника. Да, стоять под нацеленным пистолетом удовольствие небольшое, но скорее всего попадание принесёт только сильную боль, в детстве из озорства, мальчишками они пуляли друг в друга жижолой и три раза Эрика подстреливали более старшие ребята. Сказать, что это больно – ничего не сказать, следы на руке и спине остались до сих пор, зато это научило Эрика терпеть боль, не попадать лишний раз под обстрел и заставило упражняться в стрельбе до фиолетовых кругов в глазах. Дед и его камердинер, бывший егерь научили стрелять из всего, что может стрелять, не говоря о холодном оружии. Поэтому, когда в следующем году мальчишки стреляли жижолой, обидчики насчитали в себе каждый по три попадания, а попытка выздоровевших пересчитать зубы – натолкнулась на уверенный кортик в руке. С тех пор Эрик стал для местных своим в доску.

Чего нельзя сказать о майоре, тот, оказывается, забыл взвести курок и неумело это сделал, затем он, всё поглядывая на секундантов, постоянно сбивал прицел и снова тщательно целился, а когда был дан сигнал к стрельбе, дёрнулся всем телом и выстрелил. На правом рукаве белой сорочки Эрика быстро расплывалось ярко-красное пятно, секунданты бросились к нему, но тот показал, что заряд прошёл мимо, только забрызгав соком ткань. Затем советник вскинул пистолет одной рукой, быстро прицелился и выстрелил, майор со страшными воплями упал, держась за лоб, куда попала ягода или вернее косточка, зная по себе, как это больно, Эрик зачерпнув ладонью шпинат, бросился к майору и быстро приложил чёрно-зелёную жижу ко лбу. Вопли быстро стихли, майор лишь постанывал и было решено вернуться к возлияниям, благо в офицерском собрании бывало всякое, взять хотя бы случай, когда элефант проломил крышу и начал очумело бегать по пятому этажу.

Однако не тут-то было, наряд военной полиции, видимо прослышавший о событиях вырос, как из-под земли, сверкая ярко начищенными нагрудными бляхами, они с интересом поглядели на стонущего майора и на Эрика, окружённого довольными зрелищем гвардейцами. Лейтенант военной полиции, видимо лишённый какого-либо юмора зачитал императорский указ о запрещении дуэли и аресте всех присутствующих, на законный вопрос как он собирается арестовывать полсотни гвардейцев, лейтенант не нашёлся что ответить, но приказал своим арестовать Эрика, как зачинщика. Полицейские неуверенно направили на него винтовки с примкнутыми штыками, советник, понимая, что либо тут случится обычная гвардейская драка с полицией, либо всё выяснится в комендатуре и он отправится, наконец, спать, ибо время позднее, надел ремень со значком, жилет и сюртук, взял абордажный револьвер и помахал гвардейцам. Под неуверенными штыками полицейских, он проследовал с ними в расположенную неподалёку гауптвахту. Из-за позднего часа никого старше лейтенанта не случилось и он не нашёл ничего лучшего, как закрыть Эрика в камеру, пусть чистую и с удобной постелью, но камеру. Пожилой смотритель хотел было указать лейтенанту, что тайная служба не подотчётна военной полиции, но тот цыкнул, мол, капралы лейтенантам не указ. Извинившись, капрал принял у советника абордажный револьвер, патроны и значок, вздохнув, что утро будет видать весёлое и верно, утро выдалось весёлое.

Глава 6

«Известный бретёр Оллсон, застрелил в офицерском собрании героя битвы при Кивиыли, доколе общество будет терпеть выходки Оллсонов, дуэлирующих по поводу и без повода?!»

Газета «Имперские сведения»

— Ну что здесь происходит? – ворвался в сон голос Нефёдова, – кто смеет арестовывать тайного советника?

– Так мы это хотели…, – послышался голос лейтенанта, открывающего дверь камеры, — ваше благородие...

— Вот даже не начинай, — бросил граф, – ну что, голубчик, как спалось?

– Ну, до вашего пришествия неплохо, — ухмыльнулся Эрик, – хоть поспал немного.

— Вот и мне подумалось, что пока отпускают, пока домой доберётесь, половина ночи пройдёт, не выспаться, а голова сегодня понадобится. Я вчера просматривал сегодняшние газеты от «Имперского голоса» до «Биржевого вестника», пришлось кое-что в них подправить, — задумчиво сказал граф, оглядывая камеру, – происшествие опишут нейтрально в конце светской хроники мимоходом.

– Большое преимущество читать вчера сегодняшние газеты, -- кивнул советник.

– Скандал будет в газетёнках помелче…, – покачал головой Нефёдов, – хотя это на руку, лишний факт о бесчеловечности тайной службы, однако представляю, что напишет Зачупыженко-Бертольдшварцкая!

– Уж эта напишет, особенно учитывая сегодняшнюю официальную колонку о дворцовых назначениях, дескать, новоиспечённый советник застрелил наповал гарнизонного майора, столица негодует, правительство скрывает преступника, – кивнул Эрик, – но не мог же я поступить по-другому.

– Да нормально всё и майор этот выздоровел почти, сам виноват, нечего пьяным по столице скакать и нарываться на гвардию, впаять бы ему неделю карцера, впрочем, сам себя уже наказал, – махнул рукой граф и поморщился, – давайте отсюда выбираться, мобиль вас отвезёт домой, приведите себя в порядок и в управление.

Нефёдов, громко стуча по каменным плитам гауптвахты окованной тростью, быстро шёл к выходу. К нему то и дело подбегал начальник гауптвахты с просьбой не губить, дескать, лейтенанта сгноит в гарнизонах, но сановник лишь морщился и отмахивался, Эрик на ходу одевался и принял от давешнего смотрителя оружие и значок.

– Ну что, экий у нас получился конфуз, – усмехнулся граф, усаживаясь в мобиль, – что за детство жижолой стрелять, а ежели бы в глаз попали?

– Заряд был половинный, максимум бы глаза лишился, ну поорал денёк-другой, – пожал советник плечами, – у нас это даже раной не считалось.

– Знаю, знаю, Оллсонов на дуэль вызывать самоубийство, сколько поколений вы людей дырявите всеми способами, – хмыкнул граф, – жду в управлении, трогай дружок.

Служебный мобиль быстро отвёз Эрика на квартиру. Взвившись к себе, советник быстро привёл себя в порядок и спустился вниз, там его поджидала знакомая журналистка в немыслимом брючном костюме горчичного цвета с ярким жёлтым шарфом. Она перегородила дорогу, и обойти её не было никакой возможности.

– Зачем вы застрелили бедного офицера? – набросилась она с ходу.

– Добрый день, – вздохнул советник, – как бедняга, орать перестал?

– Ужасно мучается, – задрав голову, воскликнула журналистка, – как можно быть таким жестоким? Пользуетесь своим положением?

– Да какое положение, любой, кто решил дуэлировать, оружие сначала пусть научится держать, – нахмурился Эрик, – если нужно, отвечу в суде.

– Пользуетесь значит положением, – кивнула журналистка, – как продвигается расследование?

– Какое расследование? – прикинулся дурачком советник, – я все дела сдал на заставе, тем более они не для газет.

– Вы прекрасно всё знаете! – вскинула голову журналистка, – дело об отравлении принца!

– А принц отравлен?! – вскричал Эрик голосом провинциального актёра и закинул руку к голове, – кто совершил эту низость?

– Аплодирую стоя, сразу видно хорошую актёрскую школу, – процедила журналистка, – так что?

– Принц жив-здоров, так и напишите, – нашёл таки возможность прошмыгнуть мимо приставучей дамочки советник, – всё расследуем и всех определим на каторгу или куда подальше.

– Мужлан, – прошипела журналистка вслед отъезжающему мобилю.

Прибыв во дворец, Эрик прошёл к себе в кабинет, где уже восседал граф, нетерпеливо постукивая тростью.

– Нас ждут во дворце, отравленные пришли в себя и жаждут крови, требуется их успокоить и допросить, – сказал Нефёдов, – посему отправляемся в летний дворец.

– А принца с дружками будем допрашивать? – на ходу спросил Эрик, – сдаётся с этой компанией тоже не всё гладко.

– Дельная мысль, – кивнул граф, усаживаясь в мобиль, – этих братьев железнодорожников задержали, будут допрашивать, возьмём мальчишек на испуг, авось тоже что расскажут.

Мобиль довольно скоро выбрался на дорогу к дворцу, проложенную вдоль железнодорожных путей, там как раз летел полуденный состав набитый разночинным народом, следующий по делам во дворец или просто гулять в обширных парках. Резиденция императора славилась грандиозными парками, населёнными самой экзотичной ручной живностью, обширными садами, прудами с золотыми рыбками и роскошными фонтанами. Всё это было открыто для публики в любое время за исключением небольшого внутреннего садика и оранжереи, где случались дипломатические приёмы и бывала императорская семья или высшие сановники. Дворец тоже большей частью использовался как музей, там были выставлены картины и скульптуры, собранные за тысячелетия существования империи. Гигантский оружейный зал привлекал огромные толпы посетителей со всего света, благо только несколько музеев в Объединённых королевствах могли похвастать схожими коллекциями.

Оставив мобиль в гараже, они прошли в госпиталь, там, на террасе, в шезлонгах возлежали отравленные сановники империи. С прошлого раза Эрик нашёл их гораздо более здоровыми с виду и порозовевшими, они лениво покусывали виноград и морщась пили молоко. Увидев графа, многие скривились, кое-кто стал необычайно серьёзным и только маршал Корвинский широко улыбнулся и протянул руку для приветствия, привстав.

– Добрый день, господа, рад видеть вас выздоравливающими, – слегка поклонился граф и присел в кресло, – позволено ли будет мне задать вам пару вопросов?

– Да ктож тебе запретит-то, – тихо пробормотал командующий флотом, известный недруг Нефёдова, претендовавший на его место.

– Ну, вот и отлично, – стукнул тростью граф, – может быть у кого-нибудь есть подозрения?

– Позвольте я, – нахмурился министр тяжёлого машиностроения, – сдаётся мне это дело рук моих братьев, нехорошо конечно про родственников такое говорить, однако слухами земля полнится, и паровоз этот ночной его и проучить они меня обещали не раз.

– А какие у вас разногласия с братьями? – спросил граф.

– Это наше личное дело, – отрезал министр, – скажу только, что, по их мнению, именно я виноват в том, что состояние досталось мне, как и титул, итогом же стало моё возвышение, незаслуженное по их мнению. А я предлагал им, упрашивал, с должностью обещал помочь, даже семейный обед созвал, но они ушли, как узнали, что там буду я. Тётка же моя, близкая к ним, говорила, что наказать они меня решили, только как не сказывали, она их подпаивала, но не выпытала.

– Ваших братьев мы уже арестовали, – кивнул граф, – посидят, может что вспомнят.

– Быстро у вас, – отвёл взгляд министр, – только без пристрастия там.

– Аккуратнейшем образом, – уверил его Нефёдов, – может кто ещё имеет подозрения?

– Да это мой поганец третий секретарь учудил, как пить дать, – заговорил министр транспорта, – головой он тронулся и свататься к моей дочке вознамерился, я говорю, куда тебе с безродным, на жаловании, а она мне «любовь и всё такое». Познакомились они где-то на балу и воспылали чувствами аки пастушка с пастушком из дурацкого балета, у него за душой ни гроша, а она по три платья за бал менять привыкла, мне портные такие счета присылают, что ей богу застрелюсь. Ну, я им это всё в глаза и высказал, она в слёзы, он с криками убежал, а тут врывается ко мне в кабинет, бросает на стол пачки денег, дескать, вот на что мы жить будем, выгнал его конечно, было это недели за две до происшествия. Откуда взял такие деньжищи – там его жалований за три года было. И тут заместитель мой, весьма с этим секретарём дружный, начал внезапно арзерумскую железную дорогу нахваливать, доклад в её защиту предоставил на рассмотрение имперско-султанского комитета, очень толковый и убедительный надо сказать доклад. А пометки на полях и исправления в тексте черновика, что мне дали на просмотр сделаны были почерком того самого секретаря, наша внутренняя безопасность взяла их на карандаш, счета проверили, крупные покупки, ничего не нашли, но, поди тайная служба сделает это гораздо лучше.

– Спасибо за соображения, господин министр, за секретарём приставлена слежка, идёт проверка банковских счетов, – кивнул граф, – будут результаты, доложимся. Может ещё кто-нибудь имеет сказать?

– Да вы уж знаете поди всё, – улыбнулся маршал, – а нам на процедуры пора.

– И то верно, выздоравливайте, страна в вас нуждается – стукнул тростью, поднимаясь граф, и добавил для советника, отойдя подальше, – козлы старые, ничего не знают.

Принц и его соратники или вернее собутыльники были собраны в охотничьем зале, где на стенах пылились головы убиенных многочисленными царедворцами животин, выглядела молодая поросль недружелюбно, держалась кучкой и настороженно глядела на вошедших. Граф неспешно пересёк весь зал и уселся в единственное кресло, Эрик остался за спинами мальчишек у двери, что дополнительно их нервировало – они оглядывались и чувствовали себя в ловушке, это всегда на руку при допросах, когда бежать некуда.

– Мы отказываемся говорить без адвокатов и родителей, – выступил принц вперёд и вскинул голову.

– А вы пока не задержаны, ни в чём не обвиняетесь, мы хотим лишь побеседовать, – ухмыльнулся граф, опёршись на трость, – или может сбегать за вашим папинькой? Император-то, поди, с радостью послушает, заняться-то ему наверняка нечем. Пока вас созвали поговорить без свидетелей, никто кроме нас об этом знать не будет.

– Хорошо, – нахмурился принц, – давайте поговорим.

– Прежде чем я начну задавать свои коварные вопросы, не хочет ли кто-нибудь в чём-нибудь сознаться? – внимательно осмотрел присутствующих граф.

Ребятня заволновалась, стали переглядываться, в основном глядя на принца и сына маршала Корвинского. Уверенности в их рядах явно не было, позы выдавали напряжение, явно что-то скрывали, другой вопрос они могли скрывать не государственную измену, а запас водки или папирос. Граф смотрел на картину с искорками в глазах и блуждающей улыбочкой, отчего становилось ещё жутче, ибо выглядел шеф тайной службы как человек, знающий всё, а уж зловещие слухи, распространяемые, наверное, самим графом, окружали присутствующих с пелёнок или как в случае с Эриком с коротких штанишек.

– Нам скрывать нечего, – глянул вверх и ответил за всех принц слегка дрожащим голосом.

– Ой ли, даже моей собаке есть что скрывать, – улыбнулся Нефёдов, – кто связал вас с торговым домом «Братьев Бландовых»?

Мальчишки молчали и явно расслабились, что сразу приметил граф и советник, принц тот выдохнул и даже улыбнулся, видно было, что другие вопросы ожидались.

– Я уже всё знаю и так, просто кто признается, родители того ничего не узнают, – ласково сказал граф.

– Шепель всё организовал, они всегда там водку берут для пьянок на факультете, – выпалил лопоухий паренёк с жидкими волосами и все на него поглядели очень нехорошо, включая графа.

– То есть он их нашёл, договорился со стюардом и сам таскал ящики на ваши попойки? – вскинул бровь граф.

– Нет, конечно, – надменно улыбнулся принц, – Шепель только сказал где можно договориться, мы уж сами всё устроили и стюарда подмазали.

– Ну, хорошо, а кто тогда решил подорвать взрывчаткой вашего батюшку? – ткнул в принца тростью граф, – состав был набит взрывчаткой, а склад торгового дома трещал по швам от тысяч пудов!

Принц метнул пламенный взгляд на своего дружка, маршалового сына, тот покачал головой и взглянул на лопоухого, тот вообще мелкой дрожью трясся, ряды заволновались, видно было, что вот-вот польётся информация.

– Не было такого! – выпалил принц, – состав был пустой!

– Ага, значит про состав вам известно, – поймал их граф.

– Ну…, – понял, что прокололся принц, но нашёлся, – так всем известно уже, я от гвардейцев слышал, ваши держиморды всех уже допросили.

– Кто вино отравил? – рявкнул граф.

– Да как вы смеете наговаривать на меня и моих товарищей! – взорвался принц, став, казалось на голову выше и обретя голос знаменитых предков, двигавших одним словом огромные армии, – мы отказываемся отвечать на всякую напраслину!

– Ну, дело ваше, – внезапно засобирался граф и пошёл к выходу, бросив на ходу через плечо, – Шепеля мы уже взяли, поёт как соловей, на каждого донос уже имеется, длиной с Императорский тракт, а он, как известно, связывает нас с землями Чжунго. Я вам шанс дал, вы им не воспользовались, печально, теперь дело получит официальный ход.

Граф постоял ещё немного, ожидая признаний, однако ребятишки стояли нахмурившись, сжав кулаки, принц же в гордой позе со сложенными руками на груди, этакий оплот аристократии. Помахав тростью, Нефёдов вышел из зала и направился к себе в кабинет.

– Какие мысли? – спросил он Эрика.

– В распитии спиртных напитков виновны, про взрывчатку первый раз слышат, а вот с отравой дело мутное, – принимая чашку кофе от секретарши покачал головой советник.

– Вот и я думаю что-то с потравой нечисто, – кивнул Нефёдов, – может сами озоровали, может знают кто измену учинил, думаю надо поговорить с императором и всех задержать, да по одному допросить, истина тогда и откроется, сдаётся мне…

– Ваше сиятельство, Бехрам убит у своей квартиры, преступник был задержан околоточным, но убийца имел сообщника, околоточный ранен странным оружием и преступник сбежал, – доложил дежурный офицер.

– Знал, что денёк задался с утра – мёртвого садовника и по совместительству эмиссара влияния султаната Хиджаз нам не хватало, – тяжело вздохнул граф, допивая кофе, – по коням, задержите там поезд на пять минут.

Немного взволнованные редкими задержками, пассажиры успокоились, когда состав тронулся, граф поманил за собой Эрика и направился прямиком в вагон-ресторан, там, устроившись поудобнее и заказав рюмку коньяка, Нефёдов принялся набивать трубку.

– Вы не против будете скромной трапезы, наверняка не завтракали? – обратился он к Эрику.

– С удовольствием, – кивнул стольник, – на гауптвахте разносолами не баловали.

– Помню, стояли мы при Альткалене, тогда корнетом был, холод, слякоть, за три дня один сухарь на троих и послали нас дров привезти, – отхлебнул коньяка граф, – так нашли мы в глухом лесу деревеньку, а там кабак. Господи, пиво десятка сортов, колбаски, тушёная капуста, окорока, я тогда чуть не лопнул, ну, дальше уснули как сурки, а проснулись связанными, в деревеньке уланы королевские стоят. Правда наши фуражиры заплутали в лесу и буквально через два часа нас отбили и самих уланов взяли в плен, меня тогда расстрелять грозились, но утром было наступление, нас бросили на фланг, ну вы знаете. Никогда таких вкусных колбасок не едал.

– А вы заходите к Прокопу, – набрасываясь на салат, посоветовал Эрик, – там подают хорошие колбаски и пиво отменное, вот только капуста так себе.

– Да, буду знать, – кивнул граф, – вы, поди, рестораны-кабаки половины страны опробовали?

– Есть немного, могу путеводителями зарабатывать, ежели уволите, – подтвердил советник, – сами понимаете, приезжаешь на день-другой, местные хотят город показать с хорошей стороны, памятные места, лучшие рестораны.

– А отчего так поносило-то? – спросил, вылавливая грибы из супа Нефёдов, – я в дело глянул и ахнул, список городов и стран на три страницы, мне представлялось пограничники и собаки караулят ворога в одних и тех же кустах год за годом.

– Так и есть, но меня на заставе приметила особая бригада разведки, – снимая с горшочка крышечку сказал Эрик, – если кто на месте не может разобраться, высылают на помощь группу из столичного управления. Впрочем, в столице находиться не приходилось, мотался с одного дела на другое.

– Тяжко наверное было?

– Да нет, не особо, – покачал головой советник, – вы тоже походами в Трёхлетней войне исходили пол мира, из седла не вылезая.

– Ну, поход-походом, на войне стоишь-стоишь, вроде обжился и дальше понеслись, затем осада и опять пошли, цель какая-то есть, – пожал граф плечами, – а вот мотаться из города в город, не знаю, я же домосед.

– Я тоже, – хмыкнул стольник и они рассмеялись, вспоминая свои бесконечные странствия.

– Кстати сносный тут бифштекс подают, – набивая ещё одну трубку сказал граф, – вот не люблю за едой о делах говорить.

– Первое дело устроить перерыв, – кивнул Эрик, – переключился, откушал, дальше и мысли полезут лучше и правильнее.

– Ну, сейчас нам просто необходимо чтобы полезли, – вздохнул граф, наблюдая за приближением перрона, – скандал будет преизрядный.

На перроне бегал мальчишка, зажав в испачканных типографской краской руках ворох «Имперских сведений», уплатив три фартинга, граф осторожно взял газету и проследовал к мобилю. Там он чтобы не испачкаться ещё толком не просохшей краской, развернул кончиками пальцев издание и углубился в чтение, затем захохотав передал её Эрику.

– Вы были правы, ну слово в слово: …назначенный тайным советником, пользуясь служебным положением и безнаказанностью смертельно ранил героя прорыва при Кивиыли, врачи борются за его жизнь… общественность должна, наконец, положить конец бесчинству имперского произвола… граф Нефёдов скрывает преступника в своём зловещем ведомстве…, – хохотал Нефёдов, – не, ну какой слог, может её в пресс-секретари взять?

– Да, сказочная женщина, если не ошибаюсь, этот гарнизонный капитан был помоложе маршала Корвинского, в чью юность состоялась операция при Кивиыли, – хмыкнул советник, – хотя кто это уже помнит.

– Вашего папиньку надо похвалить, – вздохнул граф, – вот меня так и не заставили выучить знаменитые сражения, блистательных предков и сановных родственников.

– А первая-то полоса ещё интереснее: отравление принца чудом сорвалось, кто виноват, что делать и воды на целую полосу, – покачал головой Эрик, – когда она всё успевает, часов пять назад только виделись, а ведь нужно ещё набрать, отпечатать, развести по точкам продажи.

– Виртуозы, – кивнул граф, – их бы энергию да в мирное русло.

Глава 7

«В столице происходят невообразимо странные происшествия: неизвестные личности совершают убийства иностранных граждан, полиция и Тайная служба как всегда бездействуют»

Газета «Имперские сведения»

Мобиль приехал к оцепленной полицейскими улочке, где приключилось убийство. Как всегда, приехали все без кого можно было бы спокойно обойтись: полицейское начальство, начальство из криминальной полиции, жандармы, люди из прокуратуры, изрядно приправленные толпой журналистов и муниципальных чиновников. Проводить в таких условиях расследование было решительно невозможно, вскоре, наверное, даже нечем будет дышать, поэтому граф, не любивший столпотворения брезгливо поморщившись указал на бурлящее людское месиво и сделал жест, как будто-то отмахивается от назойливой мухи. Один из агентов начал выставлять присутствующих за оцепление, те неохотно уходили, пока не остался лишь труп, укрытый простынёй и околоточный с перевязанной рукой, граф приподнял тростью простыню и глянув на колотую рану на шее, поглядел на околоточного.

— Что тут произошло? – спросил он.

– Я стоял как обычно на перекрёстке, у нас бывает приворовывают с лотков, вот глядел, – глубоким басом, степенно молвил околоточный, – как ножом в горло ударили не видел, но женщина закричала и я увидел бегущего на меня паренька в такой странноватой одежде, вроде рабочего костюма или альпинистского какого снаряжения. Тут же его схватил, руку заломал, полез наручники вытащить, как застрекотало что-то, ударило меня в спину ощутимо так, вроде картечины из рогатки. Я развернулся и снова застрекотало, успел заметить похоже одетого злодея, держащего в руках что-то вроде небольшого карабина, только больно короткоствольного, он мне в голову прицелился, я рукой закрыл глаза, пока он стрелял, второй извернулся и побежал. Я начал их преследовать, но рухнул, их стрекоталка поранила несильно, одна только пулька в руке засела, но вся спина и грудь сплошной синяк, как палками били. Уж извините, не смог преследовать, ушли.

— Отличная работа, — кивнул граф, — гильзы от чудного оружия нашли?

– Никак нет, – покачал головой околоточный, — при выстрелах гильзы не летели из отражателя, точно и дыма почти не было, а пуля вот, их в мундире десятка два застряло.

– Маленькая какая, — подивился граф, — этакой пулей птицу можно сбить, да и то небольшую, ерунда какая-то. А квартиру убитого уже осмотрели?

– Никак нет, – продолжал докладываться околоточный, -- все приехали, начали решать чьё дело, пока ругались, пока искали управдома, а тут вы нагрянули.

– Ну, пойдёмте, осмотрим логово этого негодяя, – стал подниматься по лестнице Нефёдов, – давайте, вскрывайте дверь, чего ждёте, пока император лично разрешит?

Квартира у резидента была обставлена безвкусно и претенциозно как было принято в султанатах, довольно захламленная и грязная, роскошные кальяны стояли посреди засохших лепёшек, покрытых плесенью, пустые бутылки местами образовывали ровный слой. Граф, брезгливо переступая через валяющуюся на полу одежду, побродил по квартире и отбросив с кресла тростью пару сорочек, осторожно уселся. Осмотр на предмет тайников ничего не дал, в столе нашлись пачки банкнот, немного золотых и серебряных монет, два револьвера, кинжал, бумаги были в основном счетами из прачечных и билетами со скачек. Ничего такого, что можно было бы связать с подрывной деятельностью владельца не нашлось – обычная квартира состоятельного холостяка-южанина.

Эрик заглянул в камин и поворошил угли кочергой, заметив краешек бумаги, вытащив её, советник прочитал на оставшемся целом куске, что это накладная Бероунской бумагоделательной мануфактуры. Кроме названия и номера накладной ничего не сохранилось, однако этого тоже было достаточно. Поглядев в шкафах и комодах, Эрик довольно быстро нашёл и две баночки с краской, пропущенные при осмотре, поставив их перед графом, советник показал взглядом на пачки денег, а граф кивнул.

– Да, надо будет проверить эти мануфактуры, – вздохнул граф, – надеюсь, этот покойник не желал подновить интерьер и засесть за мемуары.

– Цвета как раз для купюр, колер совпадает до последней цифры, – указал советник, – бумажная мануфактура специализируется на бумаге для акций и важных бумаг.

– Проверят в лаборатории, – вздохнул граф, – а что из посольства-то никого?

– Там из посольства султаната Хиджаз важный господин внизу кричит на оцепление, – доложился полицейский.

– Ну прямо часы по ним сверяй, – поднялся Нефёдов, – пойдём поглядим кого там принесло.

Толпа уже разошлась, у дома стояли двое полицейских, тело загрузили в карету скорой помощи, рядом с полицейскими с довольно возмущённым видом стоял грозный Абдул-Малик Аль-Хуси, при нём топтался посол и двое охранников. Крик стоял нешуточный, однако столичные полицейские, чья невозмутимость была легендарной, вежливо, но неприступно перегораживали дорогу.

– Требую меня пропустить! – вскричал, завидев графа Аль-Хуси.

– Поверьте, там неубрано и всё завалено хламом, совершенно нечего смотреть, – развёл граф руками.

– Знаю я какой у него бардак, – бросил Аль-Хуси и поняв, что сболтнул лишнего добавил, – мне нужно быть в курсе расследования.

– Разумеется, доклад, как положено, будет передаваться нашим министерством иностранных дел вам каждую неделю, – кивнул граф.

– Нет, я дам вам своего человека, он будет участвовать в расследовании, – сказал Аль-Хуси.

– Увы, это невозможно, – покачал головой граф, – расследования смертей иностранных дипломатов ведёт тайная служба.

– Но я могу пожаловаться императору, султан уже оповещён и будет настаивать, – нахмурился Аль-Хуси.

– Султан озабочен расследованием гибели садовника при посольстве? – сделал удивлённое лицо граф.

– Для султана все подданные важны, – нашёлся Аль-Хуси, – мы хотим пройти в квартиру.

– Боюсь она опечатана и вещи будут переданы наследникам в обычном порядке, – вздохнул граф, – что-нибудь ещё?

– Мы так этого не оставим, – уходя процедил Аль-Хуси.

– Надо ехать во дворец, тут всё ясно, – сказал граф Эрику, – самое интересное будет, когда вернётся наружное наблюдение, приставленное к Бехраму, агент видимо не успел или счёл излишнем вмешиваться и проследил убийц, кто они, вот интересно. Захватите купюры, краску и бумагу в лабораторию, пусть всё проверят, то-то Аль-Хуси прискакал, видимо станок у них здесь, в столице, а Бехрам закупал материалы и сбывал фальшивки. Ох уж эти конспираторы-фальшивомонетчики мне, сколько их гнёзд разорили, только новые появляются.

– Проверю-ка я мануфактуры, их конторы здесь буквально в нескольких шагах и склады неподалёку, вдруг, что выяснится сразу, – предложил Эрик.

– Возьмите кого-нибудь для подстраховки, – кивнул граф.

Советник, сказав агенту в штатском взять мобиль и проследовать по адресу, сам прошёл несколько улиц и вскоре добрался до роскошного здания с блестящими витринами, где располагалась штаб-квартира большой лакокрасочной мануфактуры. Резные дубовые двери пропустили Эрика вовнутрь, где его приветствовал расторопный малый, сразу отправивший его к одному из столиков с улыбчивым клерком. Тот, услышав номер колера, стал долго копаться в каталогах, поскольку никогда про такую краску не слышал, перерыв все возможные каталоги и спросив пожилого клерка не помнит ли тот такого колера, он извинился и уточнил, точно ли клиент назвал номер, на это Эрик достал оторванную от баночки этикетку и показал клерку, на что тот кивнул, признав свой продукт. Ещё раз извинившись, клерк попросил следовать за собой наверх к управляющему, тот нашёлся в огромном кабинете с гигантскими стеклянными стенами, он попивал кофе и был весьма доволен собой. Показанная клерком этикетка заставила управляющего подскочить в кресле, однако справившись с собой, он заученно улыбнулся и обратил внимание на присевшего в кресло советника.

– Откуда это у вас? – осторожно спросил управляющий.

– Это мне папаня дал, – решив прикинуться придурковатым сыном богатого промышленника, сказал Эрик, – мы хотели акции печатать, да краска кончилась, вот дядя Бехрам папане присоветовал, сказывал наилучшая краска, не сыскать лучше, а нам акции печатать, мы же миллионщики, купеческой артели «Старицкой ярмарки» никак без лучших бумаг.

– Ах «Старицкая ярмарка», – выдохнул управляющий, купившись на лёгкую придурковатость речи и знатнейший купеческий дом Нижнего Старицка, крупнейшего торгового центра империи, – будет вам наилучшая краска, дядя Бехрам что-то напутал, мы такую краску не делаем, однако предложу наилучшую из возможных.

– Но папаня сказал эту, – скривился Эрик, – почему эту нельзя? У дяди Бехрама видал целыми ящиками.

– Кончилась, кончилась, – гипнотизировал управляющий, – и дяде Бехраму будем вот такую поставлять, её даже для императорских займов берут, отличная краска.

– Ну не знаю, – поджал губы Эрик, – папаня сам пускай с вами договаривается, завтра приедет, может, найдёте ему краску?

– Найдём, найдём, – замахал руками управляющий и приобняв, стал выпроваживать советника из кабинета, – папиньке вашему лучшую краску найдём.

Выйдя из конторы, Эрик присел в кафе напротив, глядя на окна управляющего, тот засобирался и вскоре сел в подкативший мобиль. Советник взглядом показал сотруднику, поджидавшему с мобилем следовать за управляющим, а что там делать сам разберётся, чай не маленький, сам Эрик двинулся через пару мостиков и парк к другой мануфактуре, производившей бумагу. Это уже было заведение совсем другого уровня, прямо из конторы выгружали бумагу рулонами, тут же приказчики ругались с грузчиками, прямо на землю сваливали завёрнутые в обёрточную бумагу изделия, гвалт и бардак стояли неимоверные. Справившись где найти управляющего, Эрик получил отмашку вглубь помещения, где за столиком примостился всклоченного вида человек с кипой бумаг.

– Здравствуйте, я по накладной за номером 45бис… – начал было советник.

– Ну, наконец-то, – вскочил управляющий, – эта ваша «Сафари клаб» постоянно сопровождающего в последний момент присылает, бумага на подводах третий час дожидается, простой мне никто не оплачивает.

– Да вот хозяин сказал к вам ехать, второй день только работаю, – развёл Эрик руками, отметив для себя «Сафари-клаб», подставную контору разведки султаната Хиджаз.

– Да мне хоть первый день, ваши дела не интересны, подводы нужно через час вернуть, вот накладные и езжайте, – скривился управляющий, – там роба и порты рабочие вашенские в шкафу, а то являетесь вечно как на парад.

Советник быстро скинул щёгольский наряд и переоделся в коротковатую ему рабочую одежду, незаметно переложить оружие не удалось, стоя перед неприязненным взглядом управляющего, пришлось оставить его вместе с сюртуком, только значок переложил в карман, обувь нашлась тоже, стоптанные и грязные сапоги, более-мене впору. Вопросительно взглянув, Эрик получил отмашку в сторону заднего двора, там стояли десяток подвод с бумагой.

– Куды едем-то? – спросил возница, – как обычно али ешшо куды?

– Как обычно, – кивнул Эрик и поглядев в накладные увидел там адрес, – ну до бульвара Пяти Столпов да?

– Дык кудыж ишшо-то, – вздохнул возница, понукая коня, – чудные, сопровождающие, а куды ехать сами не ведають.

– Второй день только работаю, – развёл руками советник.

– Вот и говорю, чудные, – кивнул возница, – давеча спрашивал, отчего бумагу дорогущую такую на билеты в цирк изводят, так сказали подделывают много, вот решили на дорогой со знаками и гербами печатать. А третьего дня водил сынишку в цирк при «Караван-сарае», билеты как есть из газетной бумаги и куда такую прорву бумаги дорогущей кажиные две недели возим?

– Так то для дорогих билетов, – решил поддержать ворчание словоохотливого возницы советник.

– А кто в цирке видал дорогие билеты? – хмыкнул возница, – там поди аристократы ложи не держат, анпиратор не приезжает.

– Директор приказал, нам-то что, – продолжил валять дурака советник.

– Вот и говорю, чудики, с жиру беситесь, – сделал вывод для себя возница.

– Тут уж не поспорить, логика у тебя, отец, железная, – подтвердил Эрик.

– А у вас бумажная, хе-хе, – хихикнул возница, нахлёстывая лошадку.

Вскоре подъехали к району Малый Султанат, здесь вокруг знаменитого рынка «Сук-Аль-Джума» обычно селились выходцы с юга. Дома строились в «восточном» стиле, было много лавочек и кофеен, легко можно было встретить прохожего в чалме и тапках с загнутыми носами на босу ногу. Здесь же находились все посольства султанатов, они облюбовали для себя тихий бульвар Пяти Столпов, здание посольства султаната Хиджаз было, как и положено роскошным, с яркой мозаикой и обширными резными воротами с изображениями диковинных зверей и текстов из писания. Ворота распахнулись как только подводы встали у ворот, охранник, едва взглянув, махнул рукой, пропуская. Заехав во двор, грузчики стали привычно катать рулоны в подвал и дальше по коридору в большое помещение, где стояло два таких же рулона бумаги, Эрик, как бы наблюдая за погрузкой стал заглядывать в соседние помещения, открытые по южной безалаберности и лентяйству. Там обнаружилось множество техники, самое интересное печатный пресс и машина для разрезания бумаги, везде стояли пустые банки из-под краски, валялись измазанные этой краской обрывки бумаги, в общем, гнездо фальшивомонетчиков, как его помнил Эрик.

– Эй, ты где там? – послышался голос охранника и вскоре он появился сам, – чего тут шляешься?

– Я это, туалет бы мне, – промямлил советник.

– Нечего тут, на улице отольёшь, – строго сказал охранник, – твои уезжают, давай отсюда.

– Это кто такой?! – закричал Аль-Хуси, увидев выходящего за ворота советника, – взять его!

Эрик бросился вбок, но у посла было трое сопровождающих, мало того, что военные, так ещё явно борцы кураш, огромные, с лысыми головами, мимо них было не пройти. Едва попав в медвежьи объятья, советник понял, что вырваться не удастся, он, конечно, постарался вывернуться, но стальная хватка не позволила и его утащили во двор, захлопнув ворота. Посол велел связать пленника и бросить в подвал, а сам, мрачнее тучи стал отдавать распоряжения эвакуировать срочно все печатные станки и напечатанные подделки. Советник понял, что живым его похоже выпускать не собираются и завозился, пытаясь освободиться, однако борцы сноровисто и без напряжения основательно его связали и бросили лицом в пол, один присел рядом, чтобы не упустить пленника, ребята своё дело знали. Так прошло где-то полчаса, повсюду слышались звуки бурной деятельности, во двор подогнали с десяток грузовых мобилей и спешно их загружали, пришёл мрачный как грозовая туча Аль-Хуси с маленьким чемоданчиком – к гадалке не ходи, там лежали клише.

– Откуда ищейка тайной службы пронюхала? – зашипел Аль-Хуси, – Бехрама пытали или сам что раскопал?

– Так пока вы обеды обедали на бастионе, мы Олдриджа взяли, – похвастался перевёрнутый на бок советник.

– И что? – нахмурился ещё больше Аль-Хуси, – какое он имеет отношение?

– Так они тоже печатали с этих клише, – кивнул на чемоданчик Эрик, – думаете что, мастер один комплект сделал?

– Я лично проследил, чтобы его обезглавили, ты мне зубы не заговаривай, – рыкнул Аль-Хуси, – говори!

– Мастер Бакытбек работал не только на вас, – покачал головой Эрик, припоминая данные по фальшивомонетчикам и сочиняя на ходу, – после того как взяли его семью в заложники, он сделал несколько клише, одно досталось вам, одно было сделано для Олдриджа и два были захвачены в ходе операции «Фартинг». Олдридж держал печатный станок с клише сделанными ван Гелдофом, но его внезапно раскрыл перебежчик, клише взяли и ему срочно потребовались новые. Бактыбек уже работал у вас под присмотром, но пока он работал дома, то сделал высококлассные клише и спрятал их у своего племянника в красном таком доме с коричневыми воротами. А потом человеку Олдриджа, подосланному в охрану, мастер рассказал про клише в обмен за освобождение семьи.

– Помню я этот дом, там много инструментов и материалов было, – кивнул Аль-Хуси, – помню люди Олдриджа крутились вокруг, даже нападение на охрану семьи помню, только сдаётся мне ты просто это на ходу выдумал. Сюда как вышел я спрашиваю?

– Так Олдридж проследил где берёте краску, где бумагу, сам там же закупался, – хмыкнул советник, – мы его взяли, он всё и выдал, даже время подвоза бумаги и номера накладных.

– Вот же коварные свиньи, – скрежетнул зубами Аль-Хуси, – как тут работать прикажите, всем всё известно, чуть что, сразу всех сдают.

– О великий визирь! – возопил посол, – что будет приказано?

– Убираемся отсюда быстрее, – рявкнул Аль-Хуси и ткнул в советника, – этого как уедем убить, разрубить и скормить собакам.

– Там солдаты у ворот, – сунул в проём голову охранник.

– Это посольство, что нам сделают? – пожал Аль-Хуси плечами.

– Мы им так и сказали, а они ворота ломают! – пожаловался охранник.

– Шайтан сегодня что-то развеселился, – взревел Аль-Хуси и в сопровождении посла вышел.

Снаружи донеслась какая-то возня, послышалось несколько сдавленных воплей и вскоре появился граф Нефёдов собственной персоной сверкающий белозубой улыбкой. Он покачал головой, глядя как охранник взялся за длинный кривой нож и кивнул в сторону, понятливый южанин бросил нож. Из-за спины графа показались дюжие гвардейцы с карабинами, они легко скрутили охранника, хотя тот пытался вырываться, видимо гвардейцев Нефёдов взял прямиком из дворца, так что это были настоящие гиганты. Достав клинок из трости, лёгким взмахом граф рассёк верёвки на руках советника и тот смог подняться.

– Уже который раз застаю вас в плачевном состоянии, – хохотнул граф, – утром ещё были в карцере, к вечеру связаны, что дальше будет, не знаю. Вот не доложись наружное наблюдение, что рабочего, сверкнувшего значком тайной службы втащили в посольство, что тогда делать? Ох уж горюшко, ну да ладно, зато какие трофеи, пойдём ка посмотрим ка.

– Не имеете право вторгаться на территорию суверенного государства! – кричал посол на дворе.

– Но по статье 176, части второй, «…лица иностранных государств, включая дипломатических представителей, совершившие противоправные действия в отношении императора и сотрудников служб, приравненных к августейшей особе преследуются и задерживаются без соблюдения экстерриториальности…», – легко процитировал граф, – а похищение с целью убийства сотрудника имперской тайной службы, может всем участникам стоить отрубания головы или даже четвертования.

– Да, они в своём праве, – мрачно сказалАль-Хуси, – прекратите балаган, посол, мы крепко влипли.

– Точнее не сказать, мулазим Аль-Хуси, – слегка поклонился граф, – вы все под домашним арестом, до решения императора.

Усевшись в мобиль, Нефёдов принялся рассматривать мастерски выполненные клише – они выглядели как настоящее произведение искусства. Под ногами были свалены мешки с фальшивками, граф небрежно попирал их своими зеркально начищенными туфлями. Заехав по дороге за одеждой, они вернули Эрику его законный внешний вид заодно допросив, впрочем, немного знающего и совершенно ошеломлённого управляющего. Тут же появился мобиль следивший за управляющим красочной мануфактуры, тот направился прямиком на квартиру Бехрама, где и был задержан, говорят, даёт показания на всех и вся со времён Великого творения. Поскольку дело фальшивомонетчиков пахло грандиознейшим политическим скандалом, требовалось доложить императору, приехавшему в столицу, вскоре показался дворец и миновав приёмную без препятствий, граф, сопровождаемый советником вновь предстали перед императором.

– Здравствуйте господа, – улыбнулся император, – мы видимся всё чаще и чаще, впрочем, шучу, у вас верно хорошие вести?

– Да как вам сказать, – пожал граф плечами, – визирь Аль-Хуси, посол султаната Хиджаз, как впрочем, и всё посольство, а так же примкнувшие к ним разночинные людишки, пойманы с поличным на производстве фальшивых денег прямо в посольстве и похищении с целью убийства сотрудника тайной службы.

– Вот дела, – вскинул брови император и взвесил в руке положенные на стол клише, – такой скандал конечно очень кстати, чтобы поунять прыть султанатов, вконец обнаглевших, но всё же казнить их было бы чересчур, а по закону следует.

– Но и просто выслать их тоже не годится, – сказал граф.

– Хорошо, накажем их как некогда Георг Х – заставим съесть фальшивки принародно и делать они будут это в течение месяца на Дровяной площади, вместе с казнимыми преступниками, – решил император, – они выплатят казне в золоте цену произведённых фальшивок, выкуп сотруднику за угрозу жизни, а затем будут высланы навечно из страны, с отбыванием десяти лет каторги в собственной стране.

– Мягко конечно, но эффектно, – кивнул граф, – их должно быть через годик-другой выпустят потихоньку, как скандал уляжется, но карьеру это им испортит навсегда, публичный позор там не прощают.

– Господи, ну что им всем надо здесь? – взмолился к небесам император, – тут мне доложили вы целую шайку эмиссаров Объединённых королевств и Соединённых республик ещё взяли?

– Да, ваше величество, – подтвердил граф, – их допрашивают, берут подельников, доклад будет подготовлен в конце недели.

– Спасибо, граф, увидимся на совете утром, – сказал император.

На выходе из приёмной императора, к графу подошёл один из секретарей министра транспорта и передал записку, Нефёдов кивнул и последовал за секретарём, поманив Эрика за собой. Они вошли в кабинет министра, где кроме хозяина, находился весьма траурного вида третий секретарь, давеча уличённый в получении фальшивок. Усевшись с комфортом, получив по чашке кофе, поднос печенья и пирожных, пришедшихся очень кстати, все уставились на министра.

– Так вот господа, решил я уже было отправиться восвояси к моему семейству, как заходит ко мне с докладом этот вот субъект, – ткнул пальцем в совсем поникшего головой секретаря, сидящего рядом с пачками ассигнаций, лежащих на столе, – а историю он поведал и вовсе сногсшибательную, я позволил себе пригласить вас, дабы и вы насладились её подлинным драматизмом.

– Ну-тес, братец, поведайте и нам сию историю, – улыбнулся граф, – учтите при этом, что о ваших амурных делах с дочкой министра и ваших тёмных делишках с Бехрамом нам известно доподлинно, как и о прочих ваших местами невинных шалостях, вроде пьянства до потери сознания в кресле.

– Правду о вас граф в народе говорят, – дрожащим голосом сказал секретарь, – всё обо всех ведаете, сам чёрт ворожит, не иначе. Ну да мне теперь нечего терять, расскажу всё, как есть, вы знаете, что дочка его высокопревосходительства мне очень дорога, однако согласие на брак мне получить крайне сложно. Запил я после отказа крепко, пил до беспамятства, в дешёвых кабаках и заведениях, однажды проснулся неизвестно где, рядом окровавленная проститутка, донимавшая целый вечер своими предложениями, меня в руке нож и все руки по локоть в крови. Голова трещит, еле соображаю, а тут хозяин заведения, вбежал, за голову схватился, кричит на каторгу всех упекут, затем предложил всё замять, его люди куда-то труп быстро утащили, пока я что-то мямлил о полиции. Потом ехали куда-то на извозчике, хозяин предложил выпить, я отключился совсем, очнулся у себя в квартире, голый, хотя обычно сплю в белье, рядом чистая одежда, ни капельки крови. Пошёл на службу, подумав, что всё было сном или белочка постучалась впервые, однако после работы, решили мы с коллегами пива кружку-другую пропустить, ребята за столик к знакомым подсели на пять минут, а ко мне давешний хозяин борделя. И был он резок, деловит, выложил карточку с моим изображением, сделанную в обнимку с живой проституткой на кровати, а потом карточку, где я с ножом, а она мёртвая. Сказал, что я обязан подкупить ваше высокопревосходительство или на самый худой случай вашего заместителя, с тем, чтобы проект арзерумской железной дороги был представлен на императорском совете в самых ярких красках. Я поначалу хотел бежать в полицию, однако Бехрам показал снимки моей семьи, они как раз проживают на границе султаната Хиджаз и сказал, что их убьют. Оставив мне пачку денег для подкупов, он удалился, помахивая снимками и напевая весёлую песенку, я мучился всю ночь, а утром как назло, ваш заместитель, после совещания попросил меня остаться. Он поведал, что должен подготовить доклад по арзерумской дороге для совета, однако дел много и боится не успеть, по дружбе просил помочь, я частенько в стародавние времена в школе делал за него домашние задания, а он меня защищал от школьных драчунов. Мы же из одного городка, выросли вместе. Тон доклада задан был сугубо положительный, как сообщил заместитель, хотелось бы к родственникам добираться за трое суток на скором поезде, а не тащиться до ближайшего города и потом неделю верхом или на мобиле. Дескать, плевать на имперские резоны, пора и юг, наконец дорогами обеспечить, а не тащить рельсы через снега и горы неизвестно куда в Империю Чжунго. Ну, я доклад и написал, а взятку решил использовать на женитьбу, благо доклад и так выходил сугубо положительный и заместитель был настроен пробивать дорогу, как он выразился «для личного пользования». Доклад причём не враньё, по крайней мере, для наших южных провинций было бы крайне полезно, если не тащить рельсы дальше в султанаты, то их товары можно приобретать дешево и без проблем с бандами на границе и везти по нашей территории без опасений и препятствий. Как вы знаете в женитьбе мне отказали, а Бехрам начал требовать сведений по всем проектам на дорогах, о секретных разработках, я уже совершенно не знал что делать, это же государственная измена, голову отрубят и позор какой. Взвесил всё, да осудили бы меня за убийство проститутки на десять лет каторги, может и меньше бы вышло, но не измена, вот я подумал и пришёл, каюсь, пусть меня судят.

– Презанятная история, – подтвердил граф, – хотя не думаю, что дойдёт до суда.

– Как?! – вскричал секретарь, – меня даже судить не будут, так замучают на допросах?!

– Я говорю, презанятный субъект, – усмехнулся министр, – что делать-то с этим невольником чести?

– У нашего ведомства особенных претензий к нему нет, – успокаивающе заявил граф, – проверим, хотя, думаю всё верно, тем более наружное наблюдение кроме пьянства ничего не выявило. Проститутку эту Бехрам всем подсовывал, она жива и здорова, трудится поди не покладая…, ну впрочем неважно что она там не покладает, обычная вербовка, у меня таких четверо в застенках томятся, они правда успели натворить дел поболе, а каяться не пришли. Так, что напишите объяснительную и дальше на усмотрение господина министра, у нас следователей не хватает настоящих преступников допросить, а людей частных, но беспутных наказывать кодекс не велит.

– Ну, чтож, – покачал головой министр и взглянул на облегчённо вздохнувшего секретаря, враз снова затаившего дыхание, – с одной стороны, конечно, изрядно вы, молодой человек набедокурили. Дочку вот мою драгоценную, вертихвостку окаянную сватали, взятку за неё предлагали, с иностранными шпионами якшались, пьянством и распутством пробавлялись. А с другой стороны, службу беспорочно несли, невзирая на выпивку, надо сказать доклад искусно и дельно представили, да к тому же знакомы с регионом на границе с султанатом, благо там росли. Поэтому приказываю: отбыть в означенный регион и взять на себя прокладку ветки дороги Константиновск-Харабали благо там директор проворовался. А поскольку резоны в докладе изрядные, было принято решение прокладывать дорогу и далее до вашего родного Камызяка, с тем, чтобы получить все плюсы перевозок, но арзерумскую дорогу не строить.

– Это же не наказание, а повышение! – удивился секретарь.

– Ну, это мы ещё поглядим, – ухмыльнулся министр, сам начинавший на стройке дорог в пустынях, – одно дело в столицах штаны просиживать, другое дело на месте костыли забивать кувалдой. Бехрам убит, так, что, глядишь, эмиссары султанатские от вас отстанут, а семью вашу и вас как имперского чиновника, будет охранять местная жандармерия, предосторожность на юге не лишняя, по себе знаю. Вот поработаете там, сдадите дорогу и если будете всё ещё влюблены и дочь не выскочит замуж за усатого кавалергарда, тогда и поговорим.

– Ваше высокопревосходительство! – только и смог выдавить молодой человек.

– Объяснительную в приёмной оставите и вечерним поездом убывайте, назначение сейчас сделают, – отдал распоряжение министр и с удовлетворением проследил, как поклонившийся молодой человек пулей вылетел из кабинета.

– Вроде толковый малый, – кивнул граф, – лихо вы своим ведомством управляете, всем бы так.

– Думаю это нормально, когда за сотрудниками водятся грешки, – кивнул министр, – если им дать шанс, многие оправдывают надежды и становятся весьма полезными. Надо тасовать сотрудников и без опыта работы в реальных условиях не повышать, а вот заместителя будем снимать, он получается в личных целях полез в политические вопросы и так, ради проехаться к родственникам с ветерком, разбрасывается миллионами золотых дукатов, вот такого я допускать не намерен.

– Да, заместителя надо как-то образумить, – кивнул граф, – такая близорукость для высокорангового чиновника недопустима.

– Есть у меня местечко как раз на границе с Империей Чжунго, – хмыкнул министр и нахмурился, – как там братья мои, есть на них что?

– По ним пока ничего вообще нет, – враз посерьёзнел Нефёдов, – сами молчат демонстративно с видом оскорблённого достоинства, алиби у обоих сомнительное, могли всё провернуть, хотя я сильно в эту версию не верю, больно уж они положительные, репутация безупречная и слишком всё явно на них указывает. И ещё эта история ваша, мне тут доложили, неприятная конечно…

– Да как вы смеете! – вскричал министр, – вытаскивать грязное бельё нашей семьи! Да, я заставил перед смертью отца подписать всё состояние мне, обеспечить мне протекцию в гвардию и договориться о выгодной женитьбе, хотя это должен был получить брат. Да, я это сделал и этим не горжусь! Но его тоже никто не обделял и из дома не выгонял! Титула не лишал! И второго брата! Они сами ушли из дома и стали делать карьеру сами и как видите, не преуспели! Не вам меня судить!

– Ну как дети, честно слово, – покачал головой Нефёдов, усмехнувшись, – всё сами вот и выдали, стоило только сделать вид, что я всё знаю. Приём безотказный, хоть мелкий жулик, хоть министр, попадаются.

– Все мы жулики, – печально сказал министр, усевшись в кресло, – купили меня знатно, надо поучиться.

– Работа такая, уж извините, – развёл Нефёдов руками, – мне просто нужно было знать ваши отношения с братьями для понимания картины.

– Да чего уж там, вы же вряд ли кому будете рассказывать, на то вы и тайная служба, – вздохнул министр, печально улыбнувшись, – сам же я сожалею о содеянном ежедневно.

– Ещё раз прошу прощенья, позволим себе откланяться, – поднялся Нефёдов.

– Граф, вы ещё раз подтвердили свою репутацию, – встал и поклонился министр.

Удалившись из кабинета, граф, в сопровождении Эрика направился к себе, там ожидала целая толпа с докладами, Нефёдов быстро их рассортировал и направил работать далее. Вытянувшись в кресле и поглядев на часы, он сам себе кивнул и встал.

– Однако надо и честь знать, – сказал граф Эрику, – займитесь вплотную завтра делом исчезновения наших драгоценных сановников, а то раскрыли всё что можно, а это буксует.

– Да, надо как-то форсировать, – вздохнул советник.

Глава 8

«Любой в Империи от кадета до императора должен быть готов отражать нападение, откуда бы оно не исходило: т внешних или внутренних врагов ежечасно, ежеминутно»

Газета «Имперские сведения»

Оказалось, что жандармский капитан, параллельно расследовавший дело, постановил устроить завтра тотальный допрос всех в железнодорожном депо, подумав, что мысль недурна, Эрик завтра с утра тоже решил поучаствовать. Выбравшись из дворца, советник направился прогуляться по Морскому проспекту и отужинать, проспект как всегда сверкал огнями и нарядами прохожих. Несколько ресторанчиков, как помнил их Эрик, сменили хозяев и явно поменялись в худшую сторону, популярная в низкопробных заведениях прислуга из южан тут шныряла в большом количестве. Да и состав гостей оставлял желать лучшего: мелкое чиновничество здешнее и приезжее, подгулявшие купчишки и вовсе странные личности, оставаться в таком обществе и рисковать такой кухней отчаянно не хотелось. Миновав Купеческое подворье, Эрик свернул на знакомые улочки и направился в Сытный квартал, вернее на улицу Старого обжоры, так получилось, что там находились множество кабачков, ресторанчиков, кафе и прочих заведений. Здесь тоже заведения поменялись не в лучшую сторону, однако выбрав небольшой кабачок, с южной кухней, советник направился туда.

Несмотря на поздний час, народа было мало, что вполне устраивало Эрика. Он выбрал столик подальше от входа и принялся изучать меню, как в дверь ввалилась весьма пьяная компания гвардейских обер-офицеров в довольно нелепых чёрных мундирах с красными ремнями и в каракулевых шапках. Они сдвинули столы, загородив Эрика в угол и явно дали понять, что и его бы видеть не хотели, толкаясь и нагло глядя, советник вздохнул и постарался унять ретивых младших офицеров, однако получил что-то вроде совета не лезть к гвардии, пока не накостыляли. Если учесть, что лейб-гвардии 1-й мортирный парковый артиллерийский дивизион считался гвардией с натяжкой, входя в так называемую «молодую гвардию», то бывшему кавалергарду как-то не с руки было такое спускать. Советник перехватив плечо одного из толкавших его юнцов, обратил на себя внимание компании, не давая тому вырваться, как бедняга не старался.

— Давеча, встречается мне во дворце Эрнест Лаврентьевич Стрешнев, – тихо, но слышно произнёс Эрик, назвав имя действительно знакомого ему шефа мортирного дивизиона, – и знаете, он жаловался на низкий моральный дух младших офицеров.

– А ты кто такой? – громко сказал и сам испугался во внезапно образовавшейся тишине коренастый паренёк, видать заводила, — с гвардейцами связаться решил?

— Бесконечно воистину моё терпение, господи, — воздев очи горе произнёс Эрик, сверкнув значком, – вот давеча в Офицерском собрании настоящая старая гвардия показала пехотуре её место, можно это устроить и с вашей компанией, с десяток кавалергардов для групповой дуэли я найду.

– Это Оллсон, про него в газете писали…, — шепнул один из ребятишек в круглых очках.

– Мы, пожалуй, пойдём, — быстро сориентировался заводила.

— Да, вы пойдёте, однако, что написано в параграфе 64 Устава внутренней службы? – продолжил советник.

– «Военнослужащие должны постоянно служить примером высокой культуры, скромности и выдержанности, свято блюсти воинскую честь, защищать свое достоинство и уважать достоинство других. Они должны помнить, что по их поведению судят не только о них, но и о чести Вооруженных Сил в целом» -- отчеканил давешний очкарик.

– Вот, господа, а вы служите примером чего? – спросил Эрик.

– Виноваты, ваше высокоблагородие, – вытянулись в струнку, застегнув мундиры молодогвардейцы, – разрешите идти.

– Идите, – разрешил советник, – столы поправьте.

Хозяин заведения с облегчением поглядел, как промаршировали к выходу трезвеющие на глазах молодогвардейцы. Эрику уже не сильно хотелось здесь ужинать, меню было так себе, поэтому он вышел на улицу и направился к Посадской улице, вернее к знаменитому Тихому кварталу, где обитали чиновники жандармерии, тайной службы и политического сыска. Здесь было всегда неимоверно тихо, даже крикливые извозчики лишний раз боялись голос повысить, в округе жили в основном высокие имперские чиновники и богатые купцы, вообще шуметь не склонные, поскольку всем известно, что большие деньги любят тишину. Предъявив значок, советник прошёл внутрь и приятно впечатлился ровным дорожкам, подстриженными кустиками, роскошными клумбами и скульптурами, вокруг прогуливались люди, весьма ярко одетые, с безмятежными физиономиями, совершенно неожиданными для людей этой профессии. Справившись где тут ресторан, Эрик вскоре нашёл его по величественному швейцару из Кунгурских гренадёров, внутри тоже было довольно светло и просторно, весьма чинно и прилично.

Усевшись у окна с видом на фруктовые деревья, увешанные яблоками и апельсинами, советник изучил пухлое меню и не менее пухлую винную карту. Блюда имелись практически любой кухни, сообщалось, что животину и рыбу разводят на собственной ферме под городом. Надо доложить видимо умели тут покушать, да и цены, как это принято в государственных заведениях были весьма скромными, заказав на выбор пару блюд, советник отхлёбывая великолепного горького пива, наслаждался еле доносившейся музыкой и покоем. Блюда тоже оказались хороши, поэтому можно было понять Нефёдова, так рекомендовавшего тут поселиться, если бы Эрик был провинциальным офицером и не родился в столице, то это был бы отличный вариант. Покинув гостеприимное обиталище его сослуживцев, наслаждаясь прогулкой по тихим каналам и живописным улочкам, советник добрался до своей квартиры и с удовольствием заснул.

Утром поезд мчал советника в депо: предместья накрыл сырой туман, солнце кое-где прорывалось сквозь серую мглу, пассажиры, ехавшие в тёплых вагонах расстёгивали многочисленные одёжки. Эрик, решив, что удобство превыше всего, надел горную офицерскую форму, сняв знаки отличия: тёплая куртка и удобные свободные брюки, дополняли альпинистские ботинки, так любимые горными стражниками, в них можно было замечательно ходить, а надев жёсткие кошки отлично карабкаться. Эрик вообще любил морскую и горную форму, когда часами лежишь на камне, льду или стали, под порывами ледяного ветра, тогда к выбору одежды будешь относиться со вниманием. Депо конечно не горный перевал или Штральзундский пролив, однако утром изрядно подморозило, лужи покрылись ледком, да и мода нынче, как не ворчали о падении нравов, позволяла быть менее официозным, ряду должностей предписывалось партикулярное платье, однако таким как его, скромным должностям, допускалась определённая вольность. Полевая форма широко вошла в моду, её всегда носили офицеры в отставке, направляясь на охоту или в дорогу, где возможны неожиданности, а теперь в ней щеголяли и дамы посмелее, не говоря о юном поколении, давно влезшем в форму или одежду военного кроя. Наряду с формой пытались носить охотничьи костюмы или одежду для верховой езды, но она не прижилась, в отличие от туфель для игры в мяч, одежды морского покроя и кожаных водительских курток.

Паровоз достиг конечной станции, все разом надели шляпы и кепи, без них в обществе появляться было неприлично или считалось проявлением редкой дерзости. Эрик надел своё любимое горное кепи, не сдуваемое никаким ветром и направился в управление, там он сразу увидел жандармского капитана, стоящего на улице с сигаретой в зубах, узнав советника, тот засуетился, изображая бурную деятельность и направился к управляющему. Эрик вошёл в зал отдыха и проходя мимо стенда дежурств, уткнулся глазами в фамилию Соболева Ф.А., обозначенного как помощник машиниста, начавшего смену сегодня в шесть утра, советик поискал, кого бы спросить и обнаружил сидящего с газетой пожилого машиниста с очками на носу.

– Простите, скажите, а Соболев разве сегодня на смене? – спросил Эрик человека, – может это старая какая информация?

– Да нет, Федька сегодня на смене, отца подменяет, того-то тайная служба прибрала сказывают, – оторвался от газеты человек и глянул на карманные часы, – а что надо-то, сейчас минут через пять они возвращаются на «кукушке» с двенадцатой версты.

– А куда прибывает «кукушка»? – спросил советник, почуяв дичь.

– Так вон сюда прямо под дверь на первый путь, – ткнул машинист, – может чем помочь?

– Да нет, спасибо, я с Федькой сам поговорю, – отмахнулся советник, – так, ерунда.

– А, ну ладно, а то у нас тут допросы сегодня развели опять, – пробормотал машинист возвращаясь к газете, – будто нам заняться нечем, вон сейчас три клипера придёт, замучаешься до вечера разгружать, а тут сиди, жди пока вызовут.

Небольшой паровозик «кукушка» и вправду прибывал, медленно подкатываясь к управлению, с него спрыгнул мальчишка лет пятнадцати, внутри оставался пожилой машинист и дюжий кочегар из южан. Мальчишка тут же закурил и заложив руки в карманы расхаживал возле поезда, советник подошёл к нему и пытался спросить, однако тот, увидев край значка, выглянувшего из-под расстёгнутой куртки, бросился наутёк, потеряв фуражку. Судя по тому, как он забрался вверх по стене, мальчонка был явно последователем «натурального метода», кряхтя и сквозь зубы матеря этих дармоедов, прыгающих аки кошаки по мостам и крышам, советник кинулся за ним. Ботинки и горная форма пришлись как нельзя кстати, да и любимые перчатки позволяли защитить руки от ржавчины и мусора.

Парнишка выбрался по металлоконструкциям на крышу и глянув, что преследователь не больно-то отстаёт, кинулся во всю прыть по крыше, стремясь ускользнуть в лабиринтах пакгаузов, но не тут-то было, конечно мальчишка был лёгок на ногу, но и советник отнюдь не зарос жирком. Другой вопрос, что того надо брать живьём, а то давно бы уже пристрелил и не мучился, парень нёсся как олень, перескакивая надстройки и трубы, стремясь к следующей крыше, куда он бодро перепрыгнул. Эрик заметно тяжелее, но столь же уверенно перепрыгнул на другой пакгауз и продолжил преследование, радуясь, что мальчишка не убегал, а решил поглядеть как он справится с прыжком. Следующий пакгауз отстоял заметно дальше, скакать надоело, парня надо было как-то тормознуть, на крыше валялось множество мусора, однако ничего такого, чем можно было бы запустить, даже половинки кирпича не нашлось. Советник решил было кинуть в спину мальчишке драгоценный револьвер, однако заметил прислонённую к трубе палку с металлической оковкой, видимо оставшуюся от трубочиста, черенки ершей делали из отличной древесины, применяемой для копий, что позволяло её отлично метнуть, невзирая на отсутствие баланса. Копьями нынче не пользовались, конечно, однако в каждой школе сдавали норматив, а в университете была команда, куда Эрик когда-то входил.

Подхватив палку на бегу, советник прикинул расстояние и понял, что у него есть ещё буквально дюжина саженей, дальше парень добежит и прыгнет. Отведя импровизированное копьё, Эрик метнул его и попал мальчишке ровно между лопаток, тот вскинул руки и повалился на крышу, имевшую совсем небольшой уклон, так что далеко не укатился. Удар был сильным, да ещё неожиданным, сбилось дыхание, поэтому советник уже неторопливо настиг жертву и возблагодарив проведение, размотал с ремня конец и связал им мальчишку. Традиционно пограничники не носили наручников, предпочитая специальную верёвку, намотанную на ремень, вещицу полезную во всех отношениях. Придерживая не в меру прыткого сорванца, Эрик направился к ближайшей пожарной лестнице и двинулся к управлению, где уже собралась небольшая толпа железнодорожников и жандармов, они с интересом глядели на подошедших, в основном вопросительно на мальчишку, один из машинистов, надел ему потерянную фуражку.

– Это я паровоз угнал, – выдавил мальчонка из себя, – простите меня, никто мне здесь не помогал, отпустите их, им ещё разгрузку готовить.

– Капитан, – обратился советник к жандарму, – не будем тогда отвлекать господ, поедемте в управление, раз всё вроде разрешилось.

Гомонящие железнодорожники расходиться не торопились, вполголоса обсуждая происшествие, жандармы подогнали мобили и расселись в них, советник уселся с капитаном и мальчишку взял с собой. Капитан, увидев верёвку, хмыкнул и предложил наручники, Эрик в одно движение освободил пленника, а капитан жестом заправского фокусника защёлкнул браслеты на мальчишеских запястьях и пропустил цепочку в специальном креплении на двери. Парень совсем поник и глядел на проплывающие мимо пейзажи без всякого энтузиазма, хотя туман нехотя отступил, открывая местные красоты. Эрик же затеял с любезным капитаном фривольную беседу и так похохатывая над байками, они путешествовали, пока мальчишка не взорвался тирадой.

– Я ничего рассказывать не буду, я один всё устроил, – пытался выпрямиться он на сидении, но наручники этого не позволяли.

– Так уже рассказываете, молодой человек, – зевнул жандармский капитан, включаясь в игру.

– Больше ничего не скажу, – надулся парнишка.

– И не надо, принц и сынишка Корвинского уже давно всех заложили, вот отлавливаем последних, – сказал Эрик и отвернулся к капитану, – мы, когда приедем, им очную ставку с принцем устроим, его надо только из дворцового подвала наверх перевести в кабинет.

– Так принца император повелел в Воиборскоской крепости как политического держать, я мобиль пошлю, – подыгрывал капитан, краем глаза наблюдая за мальчонкой, – или может этого в крепость сразу, чтобы кабинет не пачкать?

– Ну, может он таки одумается, станет давать показания, мы оформим явку с повинной и тогда его отпустят под честное слово, а там как знать, может и на усмотрение отца наказание определят, без суда и позора? – как бы подумал вслух советник.

– Хорошо, хорошо, раз уж и принц арестован, всё расскажу, – насупился паренёк, – сидели мы в кабаке за Арапским рынком, там любому наливают, имелась бы монета, вся компания была отпущена родителями якобы на день рождения общей знакомой. Началось всё с шутки Корвинского, что хорошо бы родителей как следует проучить, больно строго они следили за нами, на балы не пускали, учиться заставляли, наказывали. Ну, все посмеялись, что неплохо бы, но как? Корвинский и говорит, что проститутка здешняя, слушая его жалобы на строгого родителя, научила его одному трюку как подлить в шампанское одну дрянь, человека отрубает, похмелье чудовищное, так она, дескать, папашу не раз проучила. Шепель тот вообще не дослушав сказал, что аристократы с проститутками не должны общаться, на то жёны есть, отказался с нами сидеть и ушёл сразу, мы же подвыпив, все согласились, что идея недурна, хорошее приключение не помешает. Корвинский отправился к проститутке, отсутствовал долго, шуточек потом было, но пузырёк принёс и сама она пришла, да ещё Корвинский, сидя с ней в обнимку сказал, что принц нас прикроет в любом случае, чего бояться.

– А как ты вообще к ним в компанию попал? – спросил недоумевающий жандарм.

– За ними всеми присматривают строго, а я могу ходить где вздумается, курево достать или пиво без проблем, вот Пехов меня и притащил, я им ведро пива тогда добыл, уважали меня, – гордо сказал мальчуган.

– Пехов такой лопоухий, пугливый малый из вашей шайки, если не ошибаюсь, – уточнил Эрик.

– Да, Пехов родственник Корвинского, учится на литератора, – подтвердил Соболев, – Корвинский поручил мне угнать поезд, сказав, что сегодня как раз намечается традиционная пьянка, куда они подбросят шампанское и для усиления эффекта вывалят родителей на центральной станции, чтобы скандал попал в газеты, а не в дворцовые сплетни. Я выпил много, идея угнать отцовский паровоз мне как-то не казалась такой уж крамольной или сложной, к тому же Корвинский предложил свой мобиль, а покататься на мобиле, да ещё таком быстром моя давняя мечта. Они поехали в летний дворец с ящиками шампанского, взятыми у «Братьев Бландовых», в бутылки купленным в аптеке шприцом через пробку закачали этой дряни, а я вместе с Пеховым на мобиле поехал паровоз угонять, мы по дороге пили, мало что помню: перелезли через ограду, обошли сторожа, развели пары. Я там часто работал вне штата кочегаром и помощником машиниста, у меня уже квалификация оформлена, сторож там Прохор Потапыч сутками дежурит, устаёт, глуховат, да и что там воровать? Вы его не ругайте, туман был глаз коли, да и поздно ночью совсем, утром скорее.

– Ну и дальше что? – подгонял жандарм, глядя, что уже приближается дворец.

– Помню отрывками, уже совсем пьяный был, по дороге к летнему дворцу на путях махал руками мужичонка, я его не заметил сразу в тумане и скорость сбросить не успел, он прямо из-под колёс на обочину спрыгнул. Дальше переехали мы видимо его пустую телегу, застрявшую на рельсах, вдребезги разнесли, только лошади не было, Пехов сказал, там ещё мобили грузовые с бочками стояли, люди бегали и вроде даже с оружием, только может показалось? Останавливаться не стали, как-то даже не подумалось, спешили, там ко дворцу ветка есть, доехали быстро, подали на платформу, Корвинский с остальными всех давно притащили, ругались, потом забросили в вагон, сами забрались и я погнал на центральный вокзал. Надо было успеть до первых поездов и вернуться, быстро летели вообще не разбирая дороги, как не свалились на поворотах не знаю. Ну, выбросили их на вокзале, дали гудки и ещё быстрее вернулись, я притормозил у дворца, все сошли, пройти там можно незаметно через парк и кухню, главный стюард впустил. А мы с Пеховым вернули паровоз, бросив его неподалёку и на мобиле вернулись по домам, как добирались на мобиле уже совершенно не помню.

– Всё? – спросил жандарм, глядя на дворцовый служебный вход, куда подъехал мобиль.

– Ну как вино им таскал и табак, – совсем поник мальчонка, – а с отцом что будет?

– Отпустим, – сказал, выходя Эрик, – так, показания теперь под запись даём, я с докладом наверх.

Оказалось, графа на месте не было, он в летнем дворце, зато в приёмной дожидался тот самый Пехов, с видом печальным, даже его уши поникли, взяв его под локоток, советник затащил паренька в кабинет и прикрыл дверь.

– Ну что, каяться о своих ночных катаниях на паровозе явились, молодой человек? – огорошил его советник.

– Да, всё хочу рассказать, – кивнул мальчишка и быстро рассказал примерно то же, что Эрик слышал получасом ранее, – а ещё Корвинский с принцем заставили меня молчать и отвезти вчера этой проститутке дюжину билетов на открытие императорской охоты, а сегодня того хуже разрешение для въезда туда каких-то грузовиков с вином. Это же бесчестно и может быть измена, надоело врать, изворачиваться, это недостойно благородного человека.

– Да-да, – кивнул советник не слушая уже, а складывая два и два, – поедете, господин Пехов со мной, может, придётся опознать эту самую проститутку.

Эрик что называется «сел на фон», подняв по тревоге всех из тайной службы в летнем дворце и переговорив с Нефёдовым, тот сразу поняв, что к чему, приказал взять всех свободных и несвободных сотрудников и срочно во всеоружии прибыть на мобилях. Сам, он отправился на открытие императорской охоты, начинавшееся буквально через минут пятьдесят неподалёку от летнего дворца. Все знали, что император охоту не жаловал, однако присутствовать обязан, право дунуть в «Ловчий рог» древнейшая традиция, открытие проводили традиционно в знаменитом Кологривском лесу, где охотилось не одно поколение императоров и любителей охоты и где не водилось разве что мохнатых элефантов и пустынных варанов. Кроме императора и семьи, ожидалось множество высокопоставленных гостей, включая иностранных послов, событие было не первостепенным, однако что-то вроде скачек – большим парадом тщеславия.

Группа Эрика, в составе дюжины, вооружённой револьверами и винтовками прибыла за мгновение до открытия, повсюду ужасная суматоха, шум, играли оркестры, сновали люди с ружьями, лаяли собаки, ржали лошади. Император с гостями находились на специальной платформе, откуда зачитывались речи, затем где-то через час, император дудел в рог и отбывал восвояси, естественно, все были увешаны оружием, гости сидели за столиками, ружья и винтовки стояли в пирамидах и просто у столов, по периметру располагались гвардейцы. При императоре было с десяток телохранителей из личной охраны, в толпе ещё два десятка, однако, всё равно, опасность того, что где-то здесь бродит неизвестное число вражеских убийц, да ещё возможно со взрывчаткой, была недопустима. Эрик повёл своих людей к платформе, нужно было осмотреться.

– Вон эта проститутка, только она теперь одета приличной дамой и отдаёт распоряжения стюардам, – указал Пехов на группу перед шатром, установленным чуть позади платформы.

– Берём всех, – приказал советник и тут же со всех сторон раздались взрывы и выстрелы.

Эрик бросился к тыльной стороне платформы, не обращая внимания на суету и грохот, группа следовала за ним, императора уже выводили телохранители, чётко, как и положено, однако выводили прямо на прицельный выстрел доставших из посуды револьверы стюардов. У многих из них были гранаты, так, что действовать пришлось на свой страх, рискуя вызвать огонь гвардейцев или телохранителей: Эрик начал стрелять в стюардов, остальные тоже поддержали его весьма точным огнём. Лже-стюарды открыли огонь по императору и телохранителям, не обращая внимания на обстрел, телохранители один за другим падали, император отстреливался, Эрик, сместился влево, чтобы вытащить императора из-под огня и быстро достигнув его, потащил к лесу. За ними последовали с десяток нападавших, остальные увязли в жаркой перестрелке с людьми советника и подтянувшимися гвардейцами.

Лес был с густым кустарником, что давало шанс затеряться, император, бежал тяжеловато, сказывалась кабинетная работа, однако быстро, понимая, что деваться некуда. Рядом был Изразцовый павильон с одним узким входом и ещё более узкой винтовой лестницей на второй этаж, куда гранату не забросить, а единственное слуховое окно там было застеклено и забрано мелкой декоративной решёткой. Небольшая тропинка, ведущая к нему петляла, не давая прицелиться нападавшим, вскоре павильон стал виден, к счастью засады у него не оказалось, вбежав с императором внутрь, Эрик упал на колено, стараясь унять дыхание и перезарядил револьвер, благо патронов он взял полные карманы и патронташ. Взведя курок, советник увидел первых преследователей и выждав, когда их будет побольше, начал огонь, абордажный револьвер как и положено рявкал в закрытом пространстве оглушительно, лягаясь отдачей, но советник крепко держал его двумя руками. Нападавшие резко останавливались как натолкнувшись на стену и падали, шесть патронов разлетелось мгновенно, Эрик ушёл с прохода к стене, срочно перезаряжаясь. Тут же раздались выстрелы и в стены павильона ударили пули, выбивая громкую дробь на изразцах, им вторили крики раненых чудовищными абордажными пулями.

Эрик, показав взглядом императору, что нужно отступать к лестнице и подниматься наверх, подождал, пока в барабанах закончатся патроны и быстро высунувшись, уложил двоих, заметив, что остальные приготовили гранаты. Бросившись к лестнице и подталкивая императора, Эрик быстро поднялся наверх, услышав как щёлкнул капсюль гранаты, вкатившейся внутрь, раздались взрывы снаружи и внутри, облако пыли поднялось снизу и заполнило всё небольшое пространство второго этажа. Советник этого не учёл, однако кое-что было видно, он быстро повалил стоявшие посередине зала «Ворота любви», состоявшие из толстых досок, окованных металлическими полосами и закрыл ими вход. Теперь имелась небольшая передышка, Эрик перезарядился и осмотрел императора на предмет ранений, тот к счастью не пострадал, выстрелов и взрывов больше не доносилось, пыль медленно оседала, они стояли с императором, прислушиваясь и глядя на лежащие ворота. Но вот снаружи послышалось несколько выстрелов, крики, затем всё опять стихло.

– Эрик, император с вами? – раздался снизу голос Нефёдова.

– Да, Пётр Аркадьевич, живой и невредимый, – ответил советник.

– Ваше величество, у меня тут дюжина гвардейцев, нападение отбили, вылезайте, – сказал граф.

Сказать это было проще, чем сделать: сдвинуть многопудовые ворота оказалось сложнее, чем их уронить, в итоге только когда они догадались оба упереться в стену спиной, а ногами в ворота, удалось ворота сдвинуть настолько, чтобы спуститься вниз. Видок у императора и Эрика был изрядно потрёпанный, но гвардейцы приветствовали их радостными криками, граф улыбнулся с виноватым видом, в дальних рядах советник заметил раненого в руку Пехова с винтовкой.

– Простите господа, даже предупреждённые не смогли предотвратить, – склонил Нефёдов голову.

– Пустое граф, – отмахнулся император, – много народа погибло?

– В основном легко раненные, убитых трое, – доложился Нефёдов, – в перестрелках телохранители и гвардейцы пострадали, гостей оглушило, но раненых мало, в зарядах не было поражающих элементов, вооружены нападавшие в основном короткоствольными револьверами, против винтовок это несерьёзно. Пятеро тяжелораненных телохранителей и двое гостей уже отправлены в госпиталь, оттуда едет бригада медиков, тут развёрнут полевой госпиталь.

– Семья? – напрягся император.

– Ну, встревожены, конечно, – доложил граф, – однако были отправлены во дворец целыми и невредимыми, вместе с послами и рядом официальных лиц.

– Кто напал? – спросил император, направляясь быстрым шагом назад к месту происшествия.

– Ливингстон с бандой, – вздохнул Нефёдов, – я думал та проститутка работает на Бехрама, а она, оказалось, следила для Ливингстона за султанскими эмиссарами, подбрасывая им сведения и выполняя грязную работёнку. Вот я и дал приказ брать всех сколько-нибудь похожих на выходцев из султанатов, а пока мы с ними возились, это всё и началось. Ливингстона видимо застрелил господин Оллсон, рана чудовищная, напополам почти, его опознал агент, проститутку ранили, наверное, не выживет, большинство банды перебили, двоих ловят сейчас.

Празднование было безобразно сорвано, сцена покосилась, декорации снесло взрывом, всё было изрешечено пулями, гости прочёсывали с гвардейцами местность, царила обычная для империи, где каждый второй нёс службу когда-то, деловитая обстановка. Праздничное действо превратилось за несколько минут в поле боя, где три человека лежали накрытые скатертями, десятка два перевязывались, остальные держали под прицелом окрестности.

– Господа! – воскликнул император, забираясь на платформу, – господа, господа, внимание, особенно газетчики, это было нападение террористов, принадлежащих к организации «Свободная республика», спонсируемой, как известно, нашими заокеанскими «друзьями». Цели нападение не достигло, покушение на меня не удалось, большинство нападавших застрелено или арестовано, все пострадавшие будут немедленно доставлены в госпиталь при дворце, сейчас прибудет транспорт.

Император твёрдым шагом спустился с платформы и направился к мобилю, кортеж, уступив дорогу прибывшим мобилям скорой помощи, выехал в сторону летнего дворца. Граф и Эрик ехали в мобиле императора, Нефёдов держал на всякий случай карабин под рукой, советник, пользуясь идеальной дорогой чистил револьвер.

– Эрик Карлович, не успел вас поблагодарить, – пожал советнику руку император, – своевременно, очень своевременно и этот ваш абордажный револьвер, просто нет слов.

– Момент конечно неподходящий, однако похищение сановников тоже раскрыто, – сказал граф, – господин Оллсон смог предупредить о покушении на основании добытых сведений.

– Воистину третий день вы являетесь нашим ангелом-хранителем, – покачал головой император.

– Информация не самая хорошая, замешаны семьи высокопоставленных чиновников, включая вашу, – осторожно начал Нефёдов.

– Ну не скучать же в дороге, – хмыкнул император, – рассказывайте, хуже уже не будет.

Однако император мрачнел с каждой минутой от рассказа графа, к окончанию доклада он замолчал, глядя вниз, наконец, вздохнул и ещё раз покачал головой.

– Это будет скандал посерьёзнее нападения террористов, – сказал император, – необходимо всё держать в строжайшей тайне, иначе последствия могут пошатнуть корону. Принц со своей шайкой во дворце, там же, выписанные из госпиталя наши выпивохи, так, что едем в столицу. Надо вычистить этот гадючник.

Дорога в столицу прошла в молчании, император смотрел в окно, граф с Эриком тоже, говорить было не о чем, всё было уже сказано и понятно. Детишки набедокурили больше, чем планировали и чем даже могли себе вообразить, такую ситуацию не получится спустить на тормозах, главное не допустить широкой огласки, чреватой большими международными последствиями. Во дворце, император, не снимая испачканного извёсткой и пылью мундира, немедленно созвал всех участников событий в совещательный зал. Вскоре явились проштрафившиеся царедворцы, с удивлением, обнаружившие в зале прибывших ранее отпрысков, все были напряжены, хмуры.

– Вы знаете о покушении, однако речь будет не только об этом, – начал император, – я бы хотел поговорить о падении нравов высших сановников нашей империи, а равно их семей, включая мою собственную. Да будет вам известно, господа, вас отравили собственные дети, и они же выбросили вас бесчувственными на перроне, даже не задумываясь о последствиях для державы, не говоря о вас самих. Если бы не счастливое стечение обстоятельств в лице вон того господина, заодно спасшего мне сегодня жизнь, даже не представляю чем бы эти ваши шалости обернулись. Ваше небрежение обязанностями, в том числе семейными, попойки, дают отвратительный пример растущему поколению и сложно винить только его в произошедшем. Ладно, фривольные интрижки, пусть любовницы, всё бывает, однако посещение проституток, господа, как же можно, тем более проституток, являющихся агентами вражеских разведок и террористических организаций, я о вас молодые люди.

Изумлённые отцы семейств, начавшие было ёрзать и вспоминать собственные грешки, удивлённо уставились на понуривших голову чад. Император поглядел, нахмурив брови на присутствующих и продолжил.

– Но и это бы ничего, ну покушение на императора, чего не бывает, однако, благодаря вашим пьянкам, молодые люди, нам чуть не взорвали половину столицы и летний дворец, чудом этого удалось избежать. Ваши дружки не для того подговорили вас угнать поезд, чтобы нагадить вашим родителям, его должны были загрузить взрывчаткой и взорвать летний дворец, а одновременно центр столицы. Сегодня, благодаря вашему разгильдяйству, надеюсь неумышленному, хотя теперь приходится в этом сомневаться, погибли люди, десятки ранены, в газетах будет жесточайший скандал на тему «они не могут справиться с кучкой террористов в сердце империи, как они могут определять политику мира». Как можно доставать приглашения на такие мероприятия для какой-то проститутки и разрешение на въезд грузовых мобилей?! Никому кроме господина Пехова, не пришло в голову спросить себя: зачем кто-то снабжает вас алкоголем, наркотиками, выслушивает пьяные сопли мальчишек, выпрашивает пропуск? Вы думали они весь бордель хотели вывезти прогуляться на открытие императорской охоты?

Отцы семейств, мрачнели на глазах, представляя какие будут последствия: одно дело попойки и разврат, другое дело государственная измена, пусть неосознанная, смерть людей. В империи, если ты нормально служишь, на твои чудачества могут закрыть глаза, вон министр водного транспорта завёл себе четырёх жен на южный манер и что? Зато по его паромам и судам часы сверяют в городках поменьше. Император продолжил.

– Естественно официальное решение я вынесу позже, как положено, через три дня, необходимо созвать малый совет, уточнить все детали, Петру Аркадьевичу предстоит ещё многое узнать. Вся компания, включая принца, отправляется на дворцовую гауптвахту, а вам, отцы семейства, выносится предупреждение, ваши действия во многом способствовали зарождению и развитию этой ситуации. Всё, свободны, далее у нас заседание кабинета министров, поэтому министров попрошу остаться и прессу готовьте, я сделаю официальное заявление.

– Но отец, мы не виноваты, это всё оговор… – начал было принц.

– Ещё и отпирается, – вздохнул император, – где я упустил? Поздно конечно, но лишним не будет: всем арестованным для стимуляции мыслительной активности двадцать розг.

Мальчишек увели на гауптвахту, министры с озабоченным видом остались, прочие, включая графа и Эрика, покинули зал, расходясь по своим местам. Советник шёл по начищенному до блеска паркету и коврам, оставляя за собой дорожку земли с ботинок, встречные, обычно в парадных мундирах и роскошных платьях, с удивлением смотрели на графа Нефёдова, с закинутым на плечо карабином и на пропылённого, грязного пограничника. Впрочем, во дворце было не принято задавать вопросы шефу тайной службы, несёт карабин, значит так надо, сопровождает его пограничник в горной форме, мало ли какая нужда.

– Да, Эрик Карлович, отменный кавардак получился, – сказал, подходя к управлению Нефёдов.

– Вам, граф не кажется, что у тайной службы нет методики, порядка что ли, – высказал Эрик, терзавшие его мысли, – всё хаотично, непоследовательно.

– Так в этом-то и есть суть нашей службы, – усмехнулся граф, – мы работаем бессистемно и в этом наше преимущество, куда нас вынесет, никто предсказать не может и поэтому с нами бороться бесполезно. У армии есть разведка и контрразведка, со своей школой, жандармы и полиция работают по методе, вызубренной по учебнику, а мы вне систем и правил, вот почему всегда требуется «свежая голова». Нестандартный взгляд, стечение обстоятельств, на том стоим, неужто мы неэффективно работаем, вон сколько дел раскрываем.

– Так-то оно так, но… – не нашёлся, что сказать Эрик.

– Вот разработайте теорию, методику и поставим тайную службу на научные рельсы, – весело сказал граф, – а сейчас пора обедать и вам почиститься не мешает.

Оставив куртку слуге, отряхнув насколько возможно брюки и отбив как следует ботинки, Эрик направился с графом, сдавшим, наконец, карабин и отстегнувшим револьвер, в столовую. Однако по дороге их остановила фрейлина императрицы и пригласила советника пойти с ней, Нефёдов хмыкнул и помахав рукой пошёл дальше, а советник последовал за фрейлиной. Та вела его в дальнее крыло, где находились покои императрицы, следуя мимо приёмных и кабинетов, с ожидавшими там чиновниками по социальным вопросам и посетителями в роскошных одеждах, с недоумением глядящих, что пограничник делает в этом крыле. Вскоре, они достигли приёмной императрицы, где на парочку поглядели с ещё большим недоумением, а когда они вошли без доклада и очереди, то и вовсе стали шептаться.

Императрица, невысокая женщина с осиной талией и каштановыми волосами, чем-то похожая на императора, сидела за столом и что-то быстро писала, она занималась традиционно социальными вопросами, больницами, школами и образованием и надо сказать весьма неплохо управлялась. Услышав, как закрылась дверь, императрица взглянула на вошедших, встала из-за стола и подошла к вытянувшемуся Эрику.

– Мне сказали благодаря вам Александр спасся? – тихим голосом произнесла императрица, внимательно глядя усталыми глазами на советника, – скажите, как это было?

– Нам стало известно, что готовится нападение, – пожал Эрик плечами, – как начались взрывы, я понял, что стюарды будут стрелять в императора, когда его будут уводить с платформы, так и случилось. Дальше завязалась перестрелка, император отстреливался, но требовалось его увести с линии огня, я отвёл его в Изразцовый павильон, а затем подоспел Пётр Аркадьевич с гвардией.

– Я сама слышала эту ужасную перестрелку, это было страшно, – печально улыбнулась императрица, – примите мою благодарность и орден Драгоценного жезла, я бы хотела вас отметить таким образом, ведь это особенная награда.

– Но ваше императорское величество, – сказал Эрик, – польщён неимоверно, однако этот орден предназначен для гражданских лиц, совершивших некий подвиг во имя отечества, служащим его не вручают, да и следует ли так отмечать моё скромное участие…

– Полно, Эрик Карлович, не прибедняйтесь, – отмахнулась императрица, улыбнувшись, – ордена «За спасение императора и его семьи» у нас нет, а медали «За спасение на водах» вам не положено. По статуту орденом Драгоценного жезла не запрещено награждать сотрудников тайной службы, поэтому хотите вы того или нет, а вручён сей орден будет вам непременно.

– Служу империи, – вытянулся Эрик.

– Хватит тут вставать во фрунт, – сказала императрица и снова улыбнулась, отчего её лицо сразу помолодело, – экая фраза получилась, останетесь у меня на обед, ведь вы с графом туда направлялись.

Как по волшебству появившиеся стюарды накрыли стол, правда, на вкус советника, обед был очень женским: салатик, весьма скромного размера, чашка бульона с тремя гренками, да крылышко небольшой птички с парой кусков овощей. Впрочем, Эрик воспринял это как небольшой перекусон, решив, как следует отобедать позже, тем более императрица, славная скромностью в быту и неприхотливостью, делала это от души. Она задавала вопросы про общих знакомых, справлялась как тот устроился в столице, в общем, не было натянутости, свойственной обитателям больших кабинетов. Было такое впечатление, что Эрик забежал на минутку к занятой тётушке и та закидала его вопросами, потому как давно не виделись, советник провёл у императрицы около получаса – редко кто удостаивался большей аудиенции. Вернувшись в свой кабинет, советник застал там незнакомого майора из контрразведки армии, допрашивавшего одного из арестованных.

– А если, кабинетов не хватает, работайте, – махнул рукой советник и заметив отчищенную до неприличия куртку забрал её, – я пойду к графу.

– Спасибо, ваше превосходительство, – уселся назад майор.

В приёмной у графа было не протолкнуться, от эполетов и погон рябило в глазах, у стенки кто с гордым, кто с пришибленным и откровенно избитым видом сидели арестованные, двое даже в ножных кандалах. Секретарша, неясно как сразу увидевшая Эрика, ткнула пальцем в дверь кабинета, не отрываясь от фона и что-то записывая. Отворив дверь, советник увидел полный кабинет народу и графа, тоже висящего на фоне, он подманил советника к себе и прикрыв ладонью трубку спросил:

– Ну что там императрица, что пожаловала? Орден Почёта?

– Орден Драгоценного жезла, – махнул рукой советник, – дел я смотрю невпроворот, надо подключаться, кого тут можно взять.

– Драгоценного жезла?! – удивился граф, – впрочем, заслуженно, хотя неожиданно. Идите в Малый тронный зал, там от магистратуры делегация хотела вас видеть, наверняка притащили ключи от города или ещё чего, будут голосить о явившемся спасителе и прочем. А помогать не надо, народу итак столько, что половину бы выгнать, чтобы порядок прибавилось, двигайте потом домой, отдохните.

Эрик побрёл в Малый зал, куда снова нужно было идти через бесконечные коридоры, впрочем, судя по всему, к его непритязательному виду тут привыкли, даже гвардейцы брали на караул. В малом зале обнаружилась делегация седобородых мужей, требующих немедленно принять звание почётного жителя, готовиться завтра к вручению ключей от города и ещё пригрозили, что рассмотрят вопрос о предоставлении привилегии выстрелить из полуденной пушки. Раскланявшись с прилипчивыми старцами и порадовавшись, что те не смогли притащить пудовый ключ, Эрик вышел из дворца через боковую дверь.

Глава 9

«И снова о пресловутых Оллсонах, на этот раз внук, Эрик Оллсон продолжил вершить злодеяния, опозорив священные стены древнего здания»

Газета «Имперские сведения»

Ни в собрание, ни в известные места, где могли собираться кавалергарды и гвардия идти не хотелось, а то мало ли что может опять приключиться. Поразмыслив и глянув на куртку, с набитыми патронами карманами, Эрик не пошёл на Морской проспект, а пересёк площадь и направился к Императорскому мосту. Полюбовавшись на ходу видами, советник немного прогулялся по набережной Большого пролива и перейдя улицу, очутился перед университетом. Это был огромный комплекс зданий, далеко уходящий вглубь квартала, только отучившись здесь, можно было знать все его закоулки и многочисленные диковины. Здесь были и квартиры преподавателей и студенческий кампус, не говоря о сотнях лабораторий и тысяче аудиторий, имелось с десяток столовых, кафе, несколько ресторанчиков и многочисленные клубы со своей кухней или с подачей закусок. Самым уважаемым, древним и солидным был клуб Инженерного факультета, хотя беспокойно-фривольный Литературный клуб и чопорный Математический всегда старались оспорить это звание. Однако, если в университете кто-то получал приглашение в Инженерный клуб или даже становился его членом, то ни престижный Юридический, ни богатейший Финансовый клубы уже не могли переманить к себе. Инженерный клуб не чурались посещать императоры, по традиции являвшиеся в основном выпускниками Инженерного факультета. Впрочем, их понять можно — непринуждённая и вместе с тем слегка официозная обстановка клуба, его безупречная кухня привлекали многих. Вот туда и направился советник, благо стал членом клуба ещё на третьем курсе, отличённый таким образом за работу в исследованиях и летнюю практику, увенчавшуюсяабордажем при Дьенбьенфу.

Клуб находился глубоко внутри территории, чтобы к нему добраться, нужно было миновать пяток аллей, с десяток дворов, пройти по галерее, выйти на крышу и через зимний сад, достичь, наконец, заветной цели. Столицу сложно удивить историческими зданиями, самым почтенным домам исполнилось две-три тысячи лет, однако здание клуба было одним из самых старых в городе. Когда-то ещё при первых императорах, тут располагалась крупная лаборатория, производившая всяческие приборы и занимавшаяся изучением всего на свете, вокруг неё и рос университет. Со временем университет так разросся, что надобность в лаборатории отпала и тысячи две лет назад там открыли клуб, точную дату никто не знает, первое упоминание о клубе есть в старинных летописях, но там пишется о клубе как о давно существующем заведении. Впрочем, никого не интересовало, когда это здание, построенные из камня в стиле, считавшемся древним и три тысячи лет назад, переоборудовали в клуб, главное, что это было очень давно.

На входе стоял швейцар, по традиции обязанный помнить всех членов клуба, проникнуть в клуб без приглашения или назвавшись чужим именем считалось большим проступком в университете. Естественно, постоянно находились дурные головы, жаждавшие попасть в это закрытое общество любым путём, но их изобличали ещё на входе, конечно, все десять тысяч членов клуба помнить было затруднительно, но пару тысяч постоянно его посещающих швейцар, разумеется, помнил. Для тех, кто хотел проникнуть в клуб по поддельному членскому билету или приглашению, имелось несколько неприятных сюрпризов – каждый выпуск имел свой девиз или кодовое слово или ещё какой пароль, неизвестный никому кроме них самих и швейцара. Ну, и конечно, нарушителя выбрасывали в окно, выходящее на канал, такова была здешняя традиция, заложенная легендарным профессором Брайсом.

– Ваш членский билет или пригласительный, – глядя куда-то вверх пробасил дюжий швейцар.

– Каюсь билета не захватил, однако мой портрет висит там, рядом с балкой, — сказал Эрик и добавил, — 514 группа, выпуск пятилетней выдержки, «инженеры с винтовками».

— Добро пожаловать, господин Оллсон, – пробасил швейцар, так же глядя поверх головы, едва стрельнув глазами на портрет.

Мягкий полумрак клуба всегда радовал глаз, повсюду висели портреты знаменитых членов, начиная с потемневших и осыпающихся легендарных отцов-основателей империи, до свеженьких, писанных маслом или вовсе фотографических карточек. Полированное дерево, потемневшее от времени и почти окаменевшие, витражные окна, протёртые сотнями тысяч ног ступени – это место даже больше чем Воиборская крепость символизировало спокойствие и уверенность в себе империи. Здесь была и своя библиотека и различные залы, но основное внимание уделялось чревоугодию, поэтому обеденный зал, имевший множество соединённых между собой помещений, занимал большинство здания. Главный зал накрывался только во время торжеств, однако его многочисленные ответвления всегда ждали гостей, коих было в изобилии. Выбрав столик у окна, с видом на уголок залива и немного торчащий дворец, советник не глядя в меню, заказал ужин и стал дожидаться традиционно молниеносных здешних блюд, стюард появился как всегда быстро и уставил стол вкусно пахнущими блюдами.

— Эрик, чертяка, – хлопнул по плечу взявшегося за трапезу советника человек с брюшком и залысинами, подсев к нему за стол, — какими ветрами?

— Приветствую, Станислав, – кивнул Эрик, – да вот в столицу перебрался, решил тут отобедать, а то вчера после офицерского собрания пришлось на гауптвахте ночевать.

-- Эля две кружки, – заказал Станислав, – а ты пить будешь?

– Рано вставать, – помотал головой советник, – а ты значит единственный с нашего курса преподаёшь?

– А куда мне ещё податься? – фыркнул Станислав, – половина служит, остальные работают в больших компаниях или даже своё дело имеют, а я воевать не люблю, жилки предпринимательской нет, вот тут младшим преподавателем и подъедаюсь. Хорошо вот в клуб хоть пропуск выбил в этом году, а так всё устраивает, сам-то как, сегодняшние газеты читал, орёл!

– Да уж напишут, – хмыкнул советник, – а что народа так мало сегодня?

– Так вселенское же событие, – перешёл на шёпот Станислав и ещё тише добавил, – бой за звание чемпиона по боям без правил, защита титула, свободный вызов.

– А, запрещённое и желанное событие, – кивнул Эрик, – хотел повидать Летунова, но видимо его от схваток не оторвать.

– Конечно, – пробулькал из кружки Станислав, – как обычно, ставки принимает.

– Ужас какой, ничего не меняется, – расправляясь со стейком проворчал советник, – даже не знаю, что заставляет почтенных людей предаваться это детской забаве.

– А что ещё делать? – вздохнул Станислав, – скучно, ничего же не происходит из года в год, развлекаемся как можем.

– Я вот как раз от событий сюда убежал, – вздохнул Эрик, – отбавил бы с удовольствием.

– Вас просят явиться к ректору, – тихо сказал, наклонившись, стюард.

– Меня? – удивился Эрик, – с чего бы это?

– Не могу знать, – выпрямился стюард, – но могу проводить.

– Сам уж как-нибудь доберусь, – отмахнулся Эрик.

– Я настаиваю, – упорствовал стюард, – ректор не в кабинете, везде ремонт, многие проходы закрыты.

– Иди-иди, – хмыкнул Станислав, заказывая ещё эля.

Стюард вёл какими-то ходами, половину из них Эрик не помнил и вели они в противоположную от кабинета ректора сторону. За эти годы всякое могло приключиться, но в университете не любили коренных преобразований, поэтому уже больше тысячи лет ректорский кабинет находится в башенке центрального корпуса, однако они шли к спортивному кварталу, точнее к секции боевых искусств. Стюард открыл дверь в тёмный коридор и пригласил войти, слышался шум толпы, в конце коридора была дверь, Эрик её открыл и увидел то, что и ожидал – нелегальный кулачный бой. Развернувшись, чтобы уйти, советник увидел обманщика стюарда, убегавшего назад с ключом и закрывающего дверь, вздохнув, Эрик вышел на арену.

Строго говоря, ареной это не являлось, а было одним из многочисленных внутренних двориков спортивного квартала, забава была настолько же популярной, насколько незаконной, обилие двориков позволяло незаметно собраться и провести мероприятие, прежде чем руководство университета узнает и примет меры. Ректоры не любили эту древнюю традицию и старались её искоренить, однако никто не помнил университет без этих боёв, популярных во всём городе – это были самые уважаемые из боёв, ими не брезговали ни преподаватели, ни студенты, ни знатные горожане. Все собирались в круг, делали ставки на своих фаворитов и смотрели, как те бьются в центре.

– А, Эрик, добро пожаловать, – ехидно сказал одноглазый преподаватель кулачного боя, бывший главным устроителем боёв и перекрывая гвалт заорал, – с нами Эрик Оллсон!

– Где этот Оллсон?! – послышался рёв из центра и гигант с огромными мускулами, бросил своего противника, упавшего без чувств и уставился на советника.

Надо сказать, что Эрик и не собирался на бой потому, что титул защищать должен Усман, с ним отношения не заладились сразу. Эрик заканчивал университет, а Усман только поступил, советник в бытность свою участвовал в этих боях из любопытства и неожиданно для себя выиграл их, отказавшись впрочем, защищать титул. Вскоре ему эти бои разонравились и новая девушка у него была не любитель драк, Усман оказалось тоже за ней ухаживал, но безуспешно, что только добавило накала. Он жаждал выиграть бои, а отказ Эрика защищать титул, не давал ему шанса выиграть в этом году, отодвигая возможность до следующего, поэтому Эрика он невзлюбил люто, потому как считал себя оскорблённым дважды. Вне ринга сделать он ничего не мог, поскольку Эрика уже приняли в кавалергарды, но жаждал увидеть его на ринге, а здесь подвернулся такой случай.

– Летунов! – заорал советник, глядя на приближающегося гиганта, – на меня триста золотых дукатов.

– Ставка принята! – радостно завопил профессор Летунов, человек уважаемый и разумный, если дело не касается ставок.

Двор был хотя и забит людьми, но большой, манёвр имелся изрядный, Усман приближался неотвратимо, нависая своим исключительно мускулистым телом, обнажённым по пояс. Он высился на две головы над рослым Эриком и глядел злобными глазами, сжимая пудовые кулаки, пританцовывая, советник уходил от него и заодно разминался, сбросив куртку и револьвер. Летунов продолжал собирать ставки, краем глаза Эрик заметил, что ставят на Усмана десять к одному: оно и понятно, гигант крушит черепа уже не первый год и по всему будет крушить ещё долго, поскольку к боям допускались не только студены и преподаватели, но и выпускники, а Усман явно любил этим заниматься. Эрика уже помнили немногие и считали слабаком за отказ подтверждать титул. Но вот ставки сделаны и все уставились на кружащихся в центре, Усман по-прежнему будто каменный шагал вслед за легко ускользающим Эриком.

Советник остановился, дав Усману приблизиться и поманил рукой, тот яростно и моментально выбросил кулак, способный, как точно знали убить быка, однако Эрик как-бы с ленцой ушёл от удара, пнув того в колено. Усман сразу захромал, альпинистские ботинки не шутка, советник благословлял свой утренний выбор костюма уже не первый раз. Ещё один уклон и удар в колено, второй, третий, публика засвистела и завыла, их кумира жестоко пинали. Усман никак не мог попасть, Эрик уходил, сводя на нет все преимущества длинных рук противника и пиная его очень болезненно. Заметив, что Усман больше следит за его ногами, советник показал удар в колено и как тот начал уклоняться ударил противника жесточайшим прямым в челюсть, Усман быстро обмяк и начал валиться как скала. Публика, было затихшая, просто взревела, одноглазый распорядитель кинулся к своему фавориту, в надежде, что это всего лишь нокдаун, однако, советник наверняка знал что делает, это было конечно использование боевых навыков в мирной остановке, однако его обманом заманили на бой и вообще завтра на работу. Усман получил гарантированный перелом челюсти и наверняка лёгкое сотрясение мозга, спасибо дрессировавшему на заставе инструктору по рукопашному бою, такие удары он ставил просто с ужасающей эффективностью.

– Бой окончен, – дав петуха, сказал одноглазый и дохрипел, – победителем объявляется Оллсон…

– Ты заработал кучу деньжищ! – потряс кошелем Летунов, – что тебя заставило выйти на ринг?

– Да обманом затащили, сказали, к ректору вызвали, – пожал Эрик плечами.

– Надо убираться, пошли ка в клуб, – сказал Летунов и ткнул в стоящего рядом, – эй, ты мне ещё за прошлый бой должен!

Все растекались через разные выходы, благо ректору уже доложили о бое, а главное теперь не попадаться. Секрет долгожительства боёв состоял в том, что никогда не известно место их проведения, его сообщают за пять минут до начала, бой не длится больше десяти-пятнадцати минут и все сразу расходятся. Особо важные схватки могут длиться до получаса, как сегодняшнее событие, но и проводится оно раз в год, поздно вечером и когда ректора не бывает в университете.

– А ну стоять, – услышал Эрик окрик и почувствовал спиной, как скрылся в боковой аллее многоопытный Летунов, – вас хочет видеть ректор.

Тут уже сомнений не было – говорил кто-то из преподавательской дружины, следившей за порядком в университете. Вздохнув, советник последовал за мужчиной с властным лицом в сторону главного корпуса и поднялся по хорошо знакомой лестнице наверх, в кабинете ожидал весьма недовольный ректор, глядящий на Большой залив в окно, заложив руки за спину и покачиваясь на носках.

– Господин Оллсон, потрудитесь объяснить, что сподвигло вас посетить наши скромные пенаты? – сказал ректор.

– Добрый вечер Аристарх Феокистович, – слегка поклонился советник, – хотелось спокойно поужинать в клубе.

– И что же вас остановило? – вскипел ректор, – что вас погнало в спортивный квартал, заставило калечить студентов и участвовать в этой отвратительной мерзости?!

– Согласен, виноват, – не стал отрицать и юлить Эрик.

– Мне не важно, какие у вас теперь полномочия и звания, – ткнул ректор в газету с колонками назначений, – на этой территории я волен посадить в карцер любого.

– Вы в своём праве, – подтвердил советник, – так же вы вправе лишить меня членства в Инженерном клубе и допуска на территорию университета.

– Рад, что не юлите, – присел в кресло ректор, слегка успокоившись, – ночь проведёте в карцере, на месяц лишаетесь членства в клубе, завтра в университетской газете будет опубликована позорная статья.

– Благодарю, ваше превосходительство, – поклонился стольник.

– Свободны, – бросил ректор.

Давешний преподаватель отвёл советника в карцер, хотя дорогу тот и сам знал, не то чтобы доводилось там пребывать, но навещал товарищей. Сдав Эрика седому старику – смотрителю карцера, преподаватель удалился, а тот уставился на Эрика с улыбкой.

– Триумфальное возвращение, молодой человек, – хихикнул он, – я заработал пять дукатов!

– А, уже здесь, – хихикнул появившись Летунов, – надо было огородами со мной бежать, вот твоя доля в ассигнациях, золотом не допереть.

– Чтоб вас крысы съели, – покачал головой советник, сгребая законный выигрыш, – зашёл называется отдохнуть и поужинать.

– Давайте выпьем, – вытащил недурственный коньяк смотритель, – ректор сейчас уедет и пойдёте домой.

– Наливай уже, – замахал руками Летунов, – такое событие, завтра весь университет будет гудеть, а то и столица.

– Этого только не хватало, – нахмурился Эрик, вторую ночь рискующий провести в заключении.

Они посидели, вспомнили былые времена, пока тот же хмурый преподаватель не пришёл и не сообщил, что ректор уехал, внезапно повеселев, он похвастался выигрышем, изругал ректора за то, что не смог быть на бое и поздравил Эрика со впечатляющей победой. Тот отмахнулся и отказался идти праздновать вместе с остальными на кампус, поспешив удалиться от столь беспокойного места. Быстрым шагом советник добрался к Стреловому мосту и решил перевести дух и перед сном выпить чашечку кофе.

– Добрый вечер, мессир, – сказал хозяин кофейни, – «сонный кофе»?

– Добрый вечер ас-сайид Мехмет, – поприветствовал Эрик, – да, пожалуй.

Ещё посидев и успокоившись, советник пошёл к себе и крепко уснул, как всегда бывает после фирменного «сонного» кофе, а наутро бодрый и свежий, он отправился во дворец.

– Второй раз за три дня попадаете на первую полосу, – хохотнул Нефёдов, ткнув в пачку газет, – проводите вторую ночь за решёткой и ещё вас взяли в плен арапы. Смотрите, катитесь по наклонной.

– В карцере я так и не посидел, – усмехнулся Эрик, – смотритель выпустил меня, как уехал ректор.

– Мне доложили, – улыбнулся граф, – надо же позубоскалить, давно у меня такого деятельного заместителя не было. Ваши подвиги в спасении императора идут сразу после статьи о покушении на самого императора и портрет одинакового размера, заметьте – на первой полосе!

– Они перепечатали дурацкую картинку из замшелой статьи о Дьенбьенфу, – фыркнул, взглянув на полосу «Имперского голоса» советник, – картинка вранье: как я мог с кирасирским палашом в форме крепостного артиллерийского майора прыгать за борт? Мы были в комбинезонах, с фельдфебельскими погонами, с револьверами и полусаблями.

– Ну, полно те, бу-бу-бу, художник так видит героя и волосики чёрные как смоль навыдумывал и прядка неуставная по ветру развевается и ботфорты какие нарисованы, – издевался Нефёдов, – им какая разница, эполеты-погоны, мундиры-комбезы, главное чтоб красиво было.

– Я бы того художника по голове мольбертом ударил, может в его творчестве наступит перелом, – ворчал Эрик.

– Кстати о переломах, – развернул граф «Вестник университета», – на первой полосе, в жутких чёрных красках описан ваш бой с Усманом, статья называется «Стены университета снова опозорены». Я Усмана видел на трёх боях и заработал сто дукатов, как вам удалось?!

– Может я как-то несолидно выгляжу, – пожал Эрик плечами, – но многие забывают, что я супертяжеловес и могу нокаутировать человека равного или большего веса.

– А сколько вы весите? – полюбопытствовал граф.

– Шесть с половиной пудов, если в ботинках, – ответил советник, – а может уже больше.

– Да, со стороны не скажешь, – присмотрелся Нефёдов, – ваша вина – слишком умненьким выглядите.

– Так мне чёлку подрастрепать, глаза в кучку сделать, изо рта слюнку подпустить? – спросил Эрик.

– Не, нам такие сотрудники не нужны, – преувеличенно серьёзно нахмурился граф, – кстати, Соболева старшего и Шепеля выпустили, я лично извинился, такого правда наслушался, брат у министра транспорта знает всякие интересные выражения, аж заслушался, официальные извинения он не взял, так что отданы в газеты.

– Понять его можно, – вздохнул советник.

– Однако готовьтесь опять завтра ко второй-третьей полосе, – сказал граф.

– А что, нам опять сегодня предстоит подвиг? – спросил Эрик.

– Скучнее – официальное награждение в тронном зале, – вздохнул граф, – это в полдень, в четырнадцать ноль-ноль в магистрате вручат ключи от города и пушку, вернее завтрашний полуденный выстрел.

– Там ничего нигде не взорвалось или враги какие озоруют? – понадеялся советник.

– Увы, похоже, всех переловили, так, что придётся присутствовать, – покачал головой Нефёдов.

– Простите, – просунул голову в дверь давешний старичок из лаборатории, – у меня тут результаты пришли.

– И что же, милостивый государь мой? – спросил граф.

– Клише, с коих отпечатаны знакомые нам купюры, к фальшивым ассигнациям, изъятым давеча у басурманина отношения не имеют, – сняв и протерев очки сказал старичок, – сделаны фальшаки каким-то неизвестным пока способом: краска является ферромагнетиком, в сплаве со смолами и неизвестными полимерами, бумага подвергалась действию статического электричества, причём многократно и нагреву. Мне такого способа нанесения неизвестно, да и состав бумаги чудной, совершенно загадочные вкрапления, да ещё и радиационный фон повышенный.

– А хорошие новости есть? – спросил граф.

– Таки да, – кивнул эксперт, – обнаружена метка, предположительно дата, время и какой-то ещё код, скрытно присутствующий на купюре, по нему фальшак можно изобличить с помощью хорошего увеличительного стекла.

– Ну, хоть что-то, – кивнул граф, – сделайте памятку и разошлите по всем банкам.

– Ещё вчера разослал, – поклонился, вставая эксперт, – будет что-нибудь ещё, тотчас доложу.

– Вам пора на церемонию, – напомнила секретарша.

Они вышли не спеша в сторону тронного зала, по дороге к графу присоединилась его замечательная жена, в сопровождении дочек лет десяти. Они, замечательно беседуя добрались до малого тронного зала, где собрались придворные и журналисты, а так же отличившиеся в поимке преступников, в империи наказание и награды следовали незамедлительно, это вошло в поговорку, было несколько легко раненных гвардейцев со вчерашнего покушения.

Малый тронный зал являл собой произведение искусства и был понятно меньше, но роскошнее большого. В больших пространствах лепнина и маленькие детали не были видны и поэтому там громоздились монументальные элементы декора, здесь же всё было меньше и более детально оформлено. Потолок имел великолепную роспись плафонов, малахитовые колонны выгодно смотрелись на фоне позолоты, в сотнях зеркал отражались сотни картин, высокие окна с тяжёлыми шторами выходили на море и давали великолепную панораму. Паркет был, как всегда начищен до зеркального блеска, из драгоценной древесины были выложены затейливые узоры. Трон, гордость империи, был сделан из материалов, привезённых из самых разных уголков империи и разительно отличался от трона в большом зале, где помпезное сооружение, отлитое из корон побеждённых врагов, подавляло размерами. Малый трон был своим, домашним, здесь происходили все приёмы подданных, в троне каждый мог увидеть частичку своей земли.

Церемониймейстер, заслышав полуденную пушку, дал отмашку, грянул оркестр, гвардейцы взяли на караул, награждаемые прошли к трону, где уже находился император. Он спустился вниз и начал раздавать награды, подносимые на алых подушечках: графу и Эрику достался редчайший орден Имперской службы, учреждённый специально для раскрывших заговор против государства, этот орден ценился гораздо выше банального ордена Заслуг перед отечеством, положенного чиновникам. Так же их наградили орденами Кавалеров почёта, что было понятно, чем ещё награждать за спасение императорской семьи? Императрица вручила советнику орден Драгоценного жезла, тоже награду редкую и почётную, само собой ещё тройной месячный оклад, в довершение ещё повысили до тайного советника третьего класса. Как ни крути, так внезапно начавшаяся служба приносила неплохие плоды, обычным порядком пришлось бы потратить лет шесть, чтобы добиться такого статуса. Церемония завершилась и постепенно малый тронный зал освобождался, к графу подошёл жандармский капитан и что-то ему нашептал.

– Нас спасли, – сказал он Эрику, – прямо как заказывали – убийство, измена, в общем как вы любите, убийц Бехрама обнаружили.

– Отлично, едем, – кивнул советник, пряча награды во внутренний карман.

– Но завтра придётся из пушки всё же пальнуть, а то обидятся, сегодня пошлём человека из пресс-службы дворца ключи таскать, – сказал граф.

– Будто мы из пушек не палили, – проворчал советник, вздохнув.

– И верно, – кивнул Нефёдов, – что они с этой пушкой лезут, удовольствие ниже среднего, не люблю без толку заряды переводить, а вот на Полярном лосе проехался бы, живой символ их расчудесного магистрата.

– Мне не понравилось на ездовых лосях, – покачал головой советник, – мы неделю по северу болотами пробирались, сомнительное удобство, прямо как на элефанте.

– А мне понравилось на элефантах ездить, – сказал граф, усаживаясь в мобиль, – хотя довелось и на беговом страусе ездить.

– И как оно? – оживился Эрик.

– Трясёт, – пожал Нефёдов плечами, – кто такую забаву придумал – тому гвоздь в голову вбить.

– А кто полез на страуса? – хмыкнул советник.

– И то верно, – улыбнулся граф, – молодой был, дурень, хотелось попробовать.

Мобиль прибыл на набережную, там как обычно собралась тьма народу, приехало полицейское и жандармское начальство, прокуратура, криминальная полиция, толпа журналистов и местных жителей. Следовавшие в первом мобиле сотрудники уже начали разгонять всех, благо заслышав о тайной службе все старались раствориться в боковых улочках, вскоре остались лишь оцепление и двое слегка подраненных околоточных.

– Рассказывайте, отцы, – подсел к ним Нефёдов, – мы не полиция, можно без купюр, поверим не впервой.

– Стало быть, дело было так, – основательно начал, погладив окладистую бороду околоточный, – месяца два назад, странная парочка приобрела эту баржу. По документам, я проверил в магистрате они выходцы Статенланда из великоокеанской колонии Соединённого королевства. Мужчина Джеймс Кэрролл и женщина Апирана Нгата, хотя странная парочка повторюсь, не похожи они на выходцев со Статенленда.

– Отчего, вы их много видели? – спросил граф.

– Да уж довелось, я в Статенленд на клипере «Радуга» года полтора ходил, – снова погладил бороду околоточный, – они там чёрненькие такие, а эти бледные, без въевшегося загара, имена-то как раз аборигенские, мужчины там свои родные пишут на манер колонизаторских. И нескладные какие-то – баржу купили, полновесными монетами заплатили, а одевались бог весть как: всё как с чужого плеча, мятое, крой ненашенский, ну списал бы на заграницу, так нигде так не кроят. Женщина вроде не из этих, бабомужиков, но постоянно портки носит, да странные такие, на манер моряцких, только с карманами сзади и голубые, вытертые, юбку надевала только когда в город ходила и явно непривычно ей было, видать к порткам дюже свычная. Говор тоже на статенландский не похож, они говорят тягуче так и высоко, а эти хотя акцент имеют, но говорят по-нашенски чисто, хотя чудно. Но думаю ладно, чудаковатость не преступление, с документами вроде в порядке, однако послал запрос в министерство иностранных дел об этих господах на всякий случай. Привозили им на подводах два раза что-то тяжеленое в ящиках, очень похожих на ящики для слитков золота и серебра, видал я такие при оплате товаров. Даже вроде султанскую вязь разглядел, но точно не поручусь, последний раз третьего дня привозили, я шёл к ним поглядеть, да в переулке драка приключилась, отвлекли. И бумагу рулонами привозили большими, зачем на барже бумага? В общем чудного за парочкой водилось. А тут они ещё стали чудить со швартовкой – место соседнее занимают и стоят там неделями, сами знаете, на баржах жить модно, все удобства, красота, вот тут всё и скупили, кроме одного места, туда бабулька одна местная яхту ставит, когда в столице бывает. Она тут чуть не со времён императора Максима живёт, разумеется, не нравилось ей, что её место занимают, ругалась с ними, а старушка из старой школы, слова зело срамные знает. Парочка эта без слова швартовалась на своё место, но как яхта отваливала – старушка много ходила на ней, так снова на её место становились, бабулька знатная и пожаловалась куда следует, мне предписание и вышло следить за правильностью стоянки, они утром заняли её место, так я и пошёл к ним сказать, чтобы перегнали. Зашёл на баржу с помощником, а там они труп за борт спускают, я за саблю, они стрелять из странной такой пукалки, калибр маленький, стреляет быстро, ему вон в голову попали, мне в грудь, мундир чуть порвали, удары сильные, но терпимые, как молотком били. Я рубанул саблей вслепую, прости господи, девку зарубил, а второго ранил, крови много было, он в трюм нырнул и потом…

– Давайте-давайте, я в отчёте уже читал, что субъект неким волшебным образом пропал, – подбодрил граф.

– Как есть и пропал, – нахмурился околоточный, – там жилые помещения в трюме, он отстреливался, добежал в корму и нырнул в какое-то пятно в стене, там огни были видны и вроде стол какой-то. Я выскочил, думал у них там надстройка какая, но борт целый, судов рядом не было, помощник очухался, контузило его, мы всё обыскали, нигде никого. Везде мешки денег лежат, странное оружие навроде пукалок, приборы какие-то непонятные, вызвали начальство. Вроде всё, но мы не сумасшедшие и не пили, доподлинно говорю, в борт он нырнул.

– Верю, – нахмурился граф и вздохнул, – вызывай ка ты, браток, экспертов из лаборатории, нечисто тут.

– А ещё, паче того, – протянул околоточный чуть помятый листок, – сегодня пришла бумага из министерства иностранных дел о том, что граждан Джеймса Кэрролла и Апирана Нгата, коей на самом деле мужчина, недавно объявили в розыск, дескать, год назад поехали они закупать оборудование и пропали. Заодно пока тут перевязывались и начальство следы затаптывало, послал я запрос отправить, не обнаруживали за этот год неопознанные трупы чернявых иноземцев, вот думаю принесут скоро ответ.

– Очень толково, господин околоточный, – кивнул граф, – отдыхайте.

– Там сейчас водолазы труп поднимут, – напомнил полезный околоточный.

– Это наверняка пропавший сотрудник из наружного наблюдения, – сказал граф.

Они прошли в трюм, поглядеть на диковинные находки, трюм по традиции был переделан в популярное жилище, однако совершенно диковинного вида. На стенах висели странные прямоугольники чёрного цвета, с горящими красными огоньками, на столе лежали странного вида книги, открыв одну из них, граф почувствовал, как внутри неё зажужжал моторчик, а экран озарился текстом, только его было видно как альбом. Потыкав в кнопки, как на пишущей машинке, Нефёдов вызвал другие экраны, с другими надписями, решив оставить устройство до выяснения, граф взялся за оружие, с ним как раз всё было вполне ясно: конструкция магазинная, ствол нарезной, переключение огня с одиночного на автоматический, только вот патроны крошечные, куда такие годились? Ну, форма чудная, прицел странный, приклад складной и железный, ну так всякие конструкции бывают, вон лягушеры недавно вовсе «трубу» на вооружение приняли, не стрельнуть, так подудеть. Были тут и пистолеты, тоже явно автоматического типа, даже снайперская винтовка стояла в углу, правда оптика на взгляд Эрика была дрянная, впрочем, оптики тут хватало, было много приборов с объективами, забавные маленькие бинокли с очень небольшой кратностью.

– Не поручусь, но банкноты явно из бехрамовских, – покопавшись в огромных чёрных мешках, сказал Нефёдов, – экая получается связочка. Они, видать, золотишко, что вон в тех ящиках стоит у Бехрама на фальшивки выменивали, а тот с радостью брал, наверняка курс ему предложили хороший. Они где-то печатают фальшивки и скупают на них золото, причём вон те ящики со слитками и монетами султанатов явно просто остатки, остальные ящики они куда-то утащили и боюсь в эту дыру в борту.

– Да уж, запутанная история, – согласился Эрик, – тут масса техники, похожей на изделия Объединённых республик, только раза в три меньше. Это вот явно фотографический аппарат, этокиносъёмочный аппарат, только они явно не плёночные, помню разговоры были о других видах матрицы, но большого хождения эти модели не получили, а здесь мы видим явно не штучные, а заводские изделия, вот даже шильда неизвестного предприятия. Оружие тоже маловатого калибра для наших условий, явно фабричное, уже молчу про эти экраны с кнопками, я такое видел только у эмиссаров республики несколько раз, дорогущая вещь, наши такими только стратегические военные силы оснащают. Плюс размеры были несравненно больше, экран толще,контуров подавления помех было целых три, иначе они в наших условиях не работают, да и в условиях заокеанской республики работает абы как, здесь же очень миниатюрные конструкции.

– Эк вы разбираетесь в технике, – удивился граф, – всё это нами изучается тщательно, но ничего подобного я, признаюсь в самых секретных лабораториях не видел, тем более в таком количестве. Кто же это тогда, если не республиканцы? Вот зря вы Ливингстона пристрелили.

– Вообще это чужаки какие-то, – негромко сказал Эрик, – может вандерер?

– Да упаси Господь, доклада об этом не было, – покачал Нефёдов головой, – ставим тут вооружённых егерей, эти любому спуску не дадут, гоним сюда экспертов, пусть хоть святой водой, но из борта этого голубчика извлекут или дыру эту откроют и всё остальное изучат заодно.

– Там ответ пришёл, – доложился полезный околоточный, как они поднялись на палубу, – месяц назад нашли двух туземцев в реке утопшими, убийство пулей малого калибра в шею и ухо, да этого вашего соглядатая подняли, уже его признали, тоже застрелен в глаз.

– А вы к нам в службу пойти не хотите? – спросил граф, – нам толковые люди нужны и жалование не в пример.

– Благодарствуйте, – улыбнулся околоточный, – каждому его стезя, мне вот околотком заведовать, вам всей державой.

– Ну, доброго вам здоровья и премию ожидайте с наградой вскоре, – коротко поклонился граф и присаживаясь в мобиль, сказал Эрику, – поехали опять императору докладываться, ну неделька, надо разослать ориентировки на подобных типов, может их пруд-пруди.

Император вскинул бровь и тяжело вздохнул: к навалившимся проблемам добавлялась и вовсе непонятная история. Прихваченную в подтверждение автоматическую винтовку император осмотрел со знанием дела и ловко разобрал, поглядев на детали, монарх задумчиво собрал винтовку и отложил её на стол, заложив руки за спину, он походил у окна и обернувшись, сказал.

– Мы давно рассчитали подобную возможность, это отражено в работах Александра Вандермонда и Сэки Такакадзу, готово полное математическое описание инвариантной мультивселенной, даже велись экспериментальные работы в лаборатории «Волнового исследования». Но кто мог подумать, что невинные опыты по фундаментальной физике, где были созданы пробои на уровне протонов в другое измерение, могут иметь практическое воплощение! Да ещё использоваться в целях банального обогащения и подрыва нашей экономики! Надо бросить на это все силы, мало ли кто может выскочить в любое время из борта или стены и чем они могут быть вооружены. Привлеките к работе профессора Фаддеева и особенно его помощника Шафаревича, очень толковый малый и руки из нужного места растут, что нужно, то на колене спаяет за пару часов. У них сильная группа по изготовлению нестандартного оборудования и вообще толковые ребята, думаю вместе с вашей группой технической поддержки лучше просто не найти. Крутите-вертите эту дыру, пока не поймёте, как она работает и как их прикрыть.

– Ваше величество, – сказал граф, – позвольте к вам приставить неотлучно ловких ребят из нашего ведомства.

– Какать с ними буду ходить? – криво ухмыльнулся император и выложил на стол заряженный револьвер, – пусть изо всех стен лезут со своими пукалками.

– Будут результаты, тотчас доложимся, – поклонился Нефёдов.

Буквально через час, на месте уже работали эксперты, через три была притащена буксиром огромная баржа с генератором энергии, крупнейшим в империи. Материалы подвозились морем и сушей, видно было, что работа кипит, впрочем, университетским поставь задачу позаковыристей и не ограничивай в средствах, больше ничего и не требуется. Чтобы не стоять над душой, благо люди взрослые, граф и Эрик занялись текучкой, тем более её тоже хватало: кроме последствий раскрытия заговоров и покушения, были доклады разведки о передвижении войск у сопределов, «обычные» мелкотравчатые фальшивомонетчики, банковские махинации, антиимперские заговоры и банальный шпионаж.

Глава 10

«Новый фаворит бесчеловечного графа Нефёдова, дуэлянт и потомок дуэлянта Оллсон проводит масштабные изменения в Тайной службе»

Газета «Имперские сведения»

Советник обзавёлся секретаршей — толковой пожилой дамой с неимоверной причёской на голове и двумя заместителями. За прошедшие недели, граф ощутимо заметил снижение нагрузки, хотя дел только прибывало, чем остался очень доволен, теперь до Нефёдова доходили только неотложные и требующие высочайшего рассмотрения дела, а мелкая возня решалась на уровне секретарей Эрика. Проблемы, явно находящиеся в компетенции других ведомств, отправлялись туда, второстепенные задачи государственной безопасности спускались в жандармерию, в управлении стало тихо, лишь иногда кто-то проходил в другой кабинет, а толпы доносчиков и искателей правды разбивались о бастион в приёмной. Советник почти неделю встречал каждого посетителя и вскоре убедился, что важное бывает один раз на сотню, остальное, как правило, или вовсе не стоит внимания, либо компетенция полиции, а то и дурдома. На кого ему только не жаловались! На соседку, с тысячей кошек в квартире, на злых духов, на не менее злых начальников, требовали признать независимость какой-то деревни, добивались аудиенции у императора. В общем, были установлены должности приёмного секретаря, пару младших сотрудников легко справлялись с задачей.

Эрик учредил так же отделы, благо ранее все занимались всем, а теперь сотрудники были закреплены за отделами по иностранным делам, по внутренним делам, образован финансовый отдел, политический отдел и ещё много других специализированных подразделений. До этого просто были сотрудники, поднаторевшие в каких-то областях, им дела и скидывали, а в промежутках они занимались всем, чем ни попадя, теперь же, начальники отделов, набрали себе наиболее опытных сотрудников по своему направлению и дела пошли гораздо лучше и быстрее. Ещё Эрик заказал всем уменьшенную копию абордажного револьвера, с меньшим калибром и укороченным в два раза стволом.

Граф взирал на нововведения с одобрением, не мешая делать службу «параллельной и перпендикулярной», как он выразился. Самые заковыристые и вычурные дела всё равно рассматривали они с Эриком, так, что, как заявил Нефёдов: «пока мне достаются самые интересные расследования, не дающие скучать, а рядовые делаются сами собой, чего ещё желать?». Имперские служащие часто грешили косностью и негибкостью, но не тайная служба, каждый день сталкивающаяся с новой угрозой. Так, что обновление, тем более идущее на пользу все только приветствовали, ни скандалов, ни отставок не произошло, в курилках обсудили нововведения и перестановки, да на том и порешили. Перестроенное управление привыкло, а к исходу второго месяца казалось, что так работали всегда.

– Совет тянул-тянул и таки лишил принца и его шайку всех привелегий, включая пропуск во дворец и возможность аттестоваться на великого князя, – сказал граф, – урок дуракам будет.

– Мягко конечно, — вздохнул Эрик, — с другой стороны малолетние дурни, наказать реальным сроком, ещё руки на себя наложат.

— А матерям каково! – махнул рукой граф, – впрочем, лишение аттестации дело поправимое, сам лишался.

— Вот новость, – удивился Эрик, — уместно ли будет поинтересоваться за что?

— Уместно-уместно, известный анекдот, вы тогда были маленьким, – усмехнулся Нефёдов, – вызвал на дуэль министра почтовой связи через три дня после объявления войны. Жена у него была дивная красавица, общительная и весёлая девица, а министр тряпка и рохля, как они сошлись, уму непостижимо. Его задирали все мужланы, а её кавалергарды и гвардия окружали на любом балу, однако даже полнамёка на вольности усмотреть взыскательному глазу не удалось. Однажды, молодой, подающий надежды гвардеец в моём лице, отчего-то решил, что с ним говорили намного любезнее, чем это допускается этикетом. Амурные мучения совсем запутали голову, им помогла пара-тройка бутылок шампанского и вот я понимаю, что напротив меня её муж, разгневанный насколько, насколько мог разгневаться такой спокойный человек и уже секунданты несут пистолеты. Его выстрел прошёлся много дальше, мой порвал ему сюртук, наутро головная боль, раскаяние, через три дня ссылка в действующую армию с лишением аттестации.

-- Да, поворот, – кивнул Эрик, – а как же министр?

– Участвовал ещё в нескольких дуэлях, – рассказал Нефёдов, – был ранен, уехал в провинцию на родину, подав в отставку и там был убит, пытаясь разнять пьяную драку.

– Не судьба значит, – сказал Эрик, – а его жена?

– Графиня Нефёдова? – усмехнулся граф, – вышла замуж за героя войны, подполковника гвардии.

– Так это ваша жена?! – удивился Эрик, – но как вам удалось встретиться?

– После ранения, я отлёживался в госпитале, неподалёку от их имения, а она работала врачём, – сказал граф, – мы не узнали друг-друга, будучи совершенно другими людьми.

– Воистину замечательная история, достойная романа, – сказал Эрик.

За это время силами разных ведомств были обнаружены пять дыр, откуда лезли фальшивомонетчики, их нашли в основном по распространяемым фальшивкам, разослав ориентировки по банкам. Фальшивок оказалось гораздо больше, чем показалось на первый взгляд и становилось с каждым днём всё больше, многих полицейских и военных чиновников взяли под наблюдение по подозрению в получении взяток такими фальшивками. Так же подняли полицейские отчёты о необычных ограблениях и нападениях, где применяли странное оружие или методы вскрытия замков, их тоже оказалось немало, пришельцы многократно наследили своими скорострельными карабинами и диковинными приборами. Дыры находились в разных частях империи, с переменным успехом закончились попытки захватить пришельцев: одни с боем отступили без потерь в дыру, четыре группы удалось отсечь и блокировать, три из них пришлось уничтожить, а последнюю частично захватили в плен, однако захваченные пришельцы изловчились подорвать себя. Захваченной техники накопилось десять возов, пришлось даже расширить лабораторию и набрать ещё три десятка сотрудников, инженеры и учёные не успевали цокать языками и записывать хитрости вражеской техники, кое-что с одобрения императора направили прямиком на заводы. Правда, над какими-то решениями инженеры посмеялись, так даже при их дедах уже не делали.

Вскоре начальник лаборатории пригласил графа и Эрика поглядеть на успехи. Глядеть пришлось в лаборатории, поскольку имперские хитрецы установили сумасшедшей мощности генераторы и смогли с их помощью и помощью кучи наспех разработанного оборудования, все дыры собрать в одну и переместить её в особый зал лаборатории. Начальник уверил, что если где-то откроют новую дыру, об этом тотчас станет известно и в считанные минуты можно будет её перетянуть в лабораторию и закрыть.

Дыра, диаметром в пару сажень, без каких-либо рам и обрамлений просто висела в воздухе на уровне колена, ни гудения, ни других звуков, лишь лёгкая рябь временами. Из дыры тянуло холодным воздухом с запахом дыма и химикалиев, виднелся край пруда, над ним дыра и висела, наблюдалась дорожка с фонарями, деревья, похоже было на какой-то парк. Там менялось время суток, проходили разные люди, пробегали спортсмены, двигались мамаши с колясками, кричали дети, лаяли собаки, попытки привлечь их внимание ни к чему не привели, по всему с той стороны дыры видно не было. Оказалось, предприимчивый начальник лаборатории послал уже в дыру сначала крысу, поглядел как она выплыла, выбралась на берег и убежала, за ней отправил добровольца-пластуна из егерей, его доклад и заслушали.

– Стало быть, это мир очень похожий, – начал егерь – низкорослый крепыш, весьма неприметный даже в лаборатории, – воздух, запахи, ощущения, никакого дискомфорта, будто к тёще в Ипатово ездил. Говорят по-нашему чудно, хотя вполне чисто, немного построение фраз отличается и слов много непонятных, а молодые вовсе чудно изъясняются, видать сленг, навроде как у моего спиногрыза, что говорит не уразуметь порой. Очень далеко не уходил, вокруг дыры парк, довольно обширный, за парком город, здания высокие, от пяти до двадцати двух этажей, ярко освещены в тёмное время суток, темнеет как у нас рано, весна ранняя. Множество проезжающих мобилей, очень быстрые, приключаются заторы, тогда стоят на широких улицах, переговариваются между собой по беспроволочным телефонам, вроде найденного здесь, оружия не носят, если только скрытно, видел как пьяные дрались, но так, без огонька. Раздобыл тамошнюю прессу, в основном бездумные статьи о каких-то певичках, кроссворды и прочий мусор, в целом очень похоже на пригороды в Соединённых республиках, там тоже людишки обвешаны всякими игрушками. Пока всё, что удалось насмотреть за двое суток, я хотел языка взять, да начальник лаборатории не позволил. И когда возвращаться будете, там нужно прыгать в сам пруд, дыра висит незаметно над самой водой, мне как раз, а вам пригнуться надо будет, а то головой край заденете. Её не видно совсем даже днём, но я там, на дереве черту намалевал, так вот дыра прямо напротив.

– Туда бы надо не просто разведчика направить, этих вражин требуется найти и отобрать оборудование или всех перестрелять, – сказал начальник лаборатории, – иначе они будут сюда залезать, когда им вздумается, дыру-то мы обнаружим теперь и закроем быстро, так в неё бронепоезд за это время пройдёт. Поставить какой-нибудь блок пока не имеем возможности, их бы прямо там укоротить стоило, да и разведать всё, находясь прямо в обществе, а не сидя в кустах требуется.

– Надо подумать, – нахмурился граф и поглядел на Эрика, – полезете?

– А выбор есть? – вздохнул советник.

– Выбор есть всегда, – не менее тяжело вздохнул Нефёдов, – я бы сам полез, но меня не пустят.

– А я вам приборы дам отличные, – встрял начальник лаборатории, – позволят найти тех, кто пользовался дырой, за ними очень заметный след, мы сейчас дыру по следу и открыли, сами её поддерживаем, можем двигать в пространстве.

– Хорошо, – нахмурился Эрик, – только нужна одежда, какие-то денежные средства и если есть, документы того мира для натурализации, неизвестно сколько там придётся жить, потребуется видимо снимать комнату или квартиру, питаться.

– Их монеты у нас есть, – показал кругляши егерь, – я тут, извините, бумажник у подвыпившего господина того, изъял, там, ассигнации и документы, золотишко у них в ходу, видал цепочки, кольца, так, что вестимо ростовщик примет, задёшево конечно. Постоялый двор имеется с южной стороны, много кабаков, но что-то мне вид тамошней еды не понравился, парочка ресторанов, запах был оттуда получше. Подслушивал разговоры, из того что понял, постоялый двор стоит дорого, приезжие ищут частные квартиры, те дешевле, много приезжих, чернявые, южане, те вообще живут в каких-то казармах по сотне человек, но это считается зазорным.

Три дня ушло на подготовку. Деньги скопировать не удалось, давешний старичок из лаборатории над купюрами только языком поцокал, сказал, что если имперские ассигнации на вражеской технике может печатать миллионами, то вражеские купюры никак не подделать, нужен год-другой. Монеты оказались слишком мелкими, однако в записях пришельцев, изучаемых в лаборатории, нашлись упоминания о продаже арапских золотых дирхемов и серебряных халалов, с припиской, что их успешно выдают за монеты Тюркского каганата, получая хорошую цену у коллекционеров. Так же, найденные на барже цветастые прямоугольники, как сказал егерь, как-то использовались для платежа, их совали в какие-то ящики и получали ассигнации или товары. Прямоугольники собой представляли банковские кредитные карты, судя по описанию, приложенному к ним в конверте, там же были некие четырёхзначные коды, Эрик их запомнил на всякий случай.

Тянуть было бессмысленно, как перед прыжком в холодную воду, Эрик собрал одежду, взяв наиболее похожую на ту, что нашли на барже и как советовал егерь. Получалось довольно нелепо, советник чувствовал себя глупо в простых матросских штанах, арапских сапожках, рыбацком свитере и кожаной охотничий куртке. Взяв кожаный баул, советник сложил туда боеприпасы, прихватив «малый абордажный» и пару ножей, сложил рубашки для поло, туфли для игры в мяч, всякую полезную мелочь. В лаборатории ему добавили пару увесистых, но небольших приборчиков – неких катушек Шафаревича и пояснили, как ими пользоваться, Эрик всё упаковал и не оглядываясь шагнул в дыру.

– Ты что брызгаешься? – возмутился подвыпивший мужичок, отливающий в пруд.

– Нечего с утра нажираться, – машинально осадил выпивоху Эрик.

– Кто нажрался? – возмутился мужичок, нетвёрдо стоя на ногах и поворачивая струю в сторону Эрика, – на свои пью, имею право! А ты…

Советник, обрывая излияния, быстро зашагал выполнять задание, а в след ему неслась очень уж знакомая матерщина, как подумал Эрик, миры действительно очень похожи. Для погружения в среду советник присел на скамейку, откуда можно было наблюдать за парковыми дорожками, улицей с интенсивным движением, магазинами и ресторанами на другой стороне. Прохожим его внешний вид не казался странным, по крайней мере, он поймал только пару заинтересованных женских взглядов. Мимо прошли толстые полицейские, как прочитал на их спинах Эрик, они тоже на него внимания не обратили, так, что, посидев на скамейке ещё немного, советник направился в поисках ночлега к постоялому двору, называемому здесь «гостиница». Там ему в постое отказали, карточка, скопированная в лаборатории оказалась «правами», как понял Эрик для управления мобилем, а для вселения нужен был «паспорт», обычная в таком случае взятка не сработала, девочка оказалась совсем молодой, глупой и видимо жизни пока не знала. Покинув негостеприимную гостиницу, советник направился поискать ростовщиков – может пришельцы наследили монетами в ближайшей меняльной лавке, прохожие, слегка удивившись, но потом, рассмеявшись слову «ростовщик», указали на заведение с надписью «ломбард», приняв его за иностранца.

– Чего закладываем? – спросил бородатый мужчина в кожаных штанах, с огромной бородой, обширными татуировками черепов, двухколёсных мобилей и надписью «Байк – моя жизнь».

– Золотые монеты сойдут? – спросил Эрик.

– А, видал такие, браток, – кивнул, опёршись на прилавок ростовщик, – пару недель назад такую закладывали и не выкупили.

– А кто их закладывал? – неуклюже поинтересовался советник.

– А кто спрашивает? – в тон ему спросил ростовщик.

– Да получилось так, – начал придумывать на ходу советник, углядев полоску от кольца на пальце ростовщика и целый иконостас фотографических изображений его на двухколёсном мобиле с видами городов, – жена к другому ушла, я на байк и уехал по странам бродить, осел вот на востоке, жил там года три в глухом ауле. А приехал недавно, так она с любовником, спёрла байк, разбила и монеты спёрла, я привёз их с востока, хотел парочку оставшихся заложить, надо в гостиницу, что ли податься, квартиру они тоже продали.

– А что за байк был? – спросил тот.

– Iron Horse, – прочёл Эрик надпись на татуировке.

– American IronHorse? – вскинул брови ростовщик, а советник заметил, что эму остался виден только хвост надписи.

– Ага, – неопределённо сказал Эрик.

– Ничего себе, – присвистнул ростовщик, – за такое вообще задушить надо, небось ещё с наворотами?

– Ну, естественно под себя делал, монет вбухано, – вздохнул советник, – вот хочу этих крысюков найти, золотишко-то подрезали и в бега, а здесь вот натолкнулся на след случайно.

– Брат, помогу тебе, – сказал ростовщик, – монеты эти сдали мне за бесценок, мужик с бабой, адрес пробью по копии паспорта, а завтра приедет оценщик, я ему отправил фотку монет, он сказал, что это динары Тюркского каганата затёртого века и всё такое. Ему покажешь, он цену хорошую даст, говорит такие на рынке недавно появились, торгуются чуть не по двадцать тысяч баксов – свой байк восстановишь или новый купишь. Живи пока у меня, сочтёмся, там ещё бабуля, но она глухая и полуслепая, даже из комнаты не выходит, не помешает. На, бери ключи, парадняк в этом доме справа, квартира 64.

– Спасибо брат, – поблагодарил Эрик.

– Зови меня Тюбиком, – сказал ростовщик,– а у тебя какое погоняло?

– Эрик, – сказал Эрик.

– Давай Эрик двигай на хату и если пожрать соорудишь, вообще будет зашибись, – сказал ростовщик.

Советник вышел из ломбарда и быстро отыскал квартиру, находившуюся рядом, легко справившись с простецким замком, Эрик поглядел на пошарпанную и захламленную квартиру, у входа стояли в три ряда бутылки, мебель была старая, обои отслаивались. Бабулька действительно ничего не слышала и похоже мало что видела, она сидела молча, уставившись на пустой аквариум и молчала. Эрик прикрыл дверь и прошёл на кухню, оценив наличие пары кастрюль и сковородок, в остальном, на кухне царило запустение и тишина, закрыв за собой дверь, советник пошёл искать лавку или рынок, откуда-то же в этом странном мире берут свежие продукты?

В ближайшей лавке с кривой ярко-красной вывеской пахло настолько мерзко, что советник вышел сразу, решив не рисковать, лавка побольше воняла не так сильно, однако лучше от этого советнику не стало. Лавка была без привычного прилавка и малого, бегающего за товаром, тебя сразу запускали на склад и ты сам выбирал что нужно, прямо скажем, такое он видал в Соединённых республиках и Объединённых королевствах, только не так дико и жутко. Аборигены были явно из низкого сословья, брали что-то в глухих пакетах, замороженное до инея, что считалось в империи недостойным и низкосортным, отдел с парным мясом оставил удручающее впечатление, как впрочем, и отдел со спиртными напитками. Эрик знал толк в хорошем коньяке или водке, только здесь, похоже, ни того, ни другого не водилось, всё даже на вид было страшным, хотя ярко оформлено, хлеб тоже пах сырятиной и дрожжами, просто ужас.

Советник решил не рисковать здоровьем, нашёл муку, дрожжи, кое-какие специи, немного круп, даже неплохую соль. Там, где аборигены обменивали ассигнации или пластиковые карточки на продукты, советник решил попробовать найденную у пришельцев карточку, чем вызвал усмешку продавщицы, показавшей с видом полного превосходства как ей пользоваться. На требование ввести какой-то код, Эрик ввёл в маленькую машинку с экраном и кнопками первый из записанных на листке, обнаруженном внутри конверта с карточками и вроде всех это устроило.

– Карточка золотая, а сам дурак-дураком, – услышал вслед советник, из чего понял, что кусочек пластика является источником больших средств.

Рядом оказался таки рынок, небольшой по имперским меркам, но вкусно пахнущий и многообещающий, вскоре советник нашёл сносное мясо, довольно неплохие овощи, хорошие фрукты и надолго застрял в отделе специй. Тут принимали только ассигнации, в украденном егерем кошельке оказалась внушительная сумма, хоть здесь безбожно обвешивали, но её должно было хватить. Специи были знакомые и не сильно знакомые, продававшие их южане в своей преувеличенно-вежливой манере замучались от его вопросов, в конце концов, один из них бросил другому по-арапски, что таких дураков давно не видал. На что Эрик ему ответил, дескать, названия странные, а на вид он всех не помнит, может лавочник скажет, где лежит «затар», «хаббахан» и «кузбарах», после этого лавочник расплылся в улыбке и его было сложно остановить в словесных излияниях. Через него же у соседнего лавочника удалось прикупить вина и неплохого, хотя жестковатого коньяка, больше конечно похожего на южное невыдержанное бренди. На лотках выпивки не стояло, но похоже здесь при должном знании вопроса можно было купить что угодно, лавочник в нём уже души не чаял, а всего-то поговори с южанином на его языке. Закупив всё, что хотел, советник, провожаемый уважительными поклонами лавочника, направился готовить.

Отмыв плиту и посуду, Эрик, не обнаружил справного ножа и достав свой засапожный, стал готовить, направив блюда, советник стал рыться в книгах и журналах, чтобы понять куда он попал. За этим занятием его и застал хозяин ломбарда, пришедший очень рано для ростовщика, собирающего основную жатву с пьяных вечерних закладов, тот был сам очень навеселе, с початой бутылкой водки. С порога потянув носом воздух, ростовщик бросился на кухню и слегка ошалел от увиденного, присев и хлебнув из бутылки, он уставился на шкворчащие кастрюльки и сковородки.

– Ну, ты брат даёшь и лаваш испёк! – покачал он головой, – где так готовить научился?

– Да, на заставе прапор один из местных южан полгода гонял по кухне, – бросил советник, сливая кастрюлю.

– Так ты мне дважды братка, второй отдел ОКПП «Одесса»! – обрадовался ростовщик, – чеши грудь колючей проволокой! Не, ну надо такое! За это надо выпить!

– Там я вроде неплохой выпивки прикупил, – налил советник коньяк по вымытым стопкам, так как бокалов не нашёл, – чтоб граница на замке!

– Мочи граница! – взревел ростовщик и опрокинул рюмку жжонки, – не, а помнишь: вы чё, духи, оборзели? Не хотите мочить, будете вешаться!

В общем, оставалось только поддакивать и слушать истории ростовщика, особенным разнообразием не отличающиеся, как понял советник, тот больше стоял на часах в порту и контрабанду сопредельной стороны прятал от начальства. С другой стороны, теперь имелась какая-никакая крыша над головой, выход на пришельцев и союзник, набравшийся по самые брови ещё до ужина. Покормив ростовщика и старушку, Эрик остался в целом доволен своими кулинарными изысками, хотя за ужином наслушался восторгов, даже от оживившейся и принявшей немного винца старушки. Уложив набравшегося и требующего подвигов ростовщика, мгновенно захрапевшего, советник, вышел в ярко освещённый вечер, лавки с красочными витринами ещё вовсю работали, как и положено справным лавкам, была даже довольно большая галерея. В галерее советник обнаружил весьма большие лавки готового платья, конечно, ткани и фасоны оставляли желать лучшего, однако было понятно, что состоятельные господа одеваются именно так. Вернувшись в квартиру и развесив одежду в шкаф, Эрик принялся изучать этот мир дальше, при свете режущей глаза электрической лампочки, он до утра читал учебники для школы по географии и истории этого мира. Выходило, что здешний мир довольно похож на их, только весьма карикатурно, запомнив страны, их устройство, краткую историю, уяснив для себя уровень здешней техники, советник начал чувствовать себя более уверенно. Полистав оставленный байкерский журнал, Эрик подготовился как мог и к разговорам о мотоциклах, как здесь называли мобили Даймлера. Затем советник достал выданные приборчики и расставив как учили, принялся глядеть на след, оставляемый при перемещении, но тут ввалился ростовщик, осоловело глядя на мерцающие ярким голубым светом поисковые катушки Шафаревича, тот пытался что-то сказать и теребил ширинку, Эрик обесточил катушки и отвёл его в туалет, проследив, чтобы тот снова заснул. Время было позднее, катушки гудели довольно сильно и без карты было всё равно непонятно куда идти, так, что пришлось лечь спать.

Поутру, ростовщик болел и морщась лечился остатками водки, позавтракав супом, он вроде как начал соображать, хотя перегар видимо доносился до соседних квартир. Впрочем, советнику не впервой было общаться с нижними чинами и унтер-офицерами, постоянно злоупотребляющих дешёвым спиртным, хотя не сказать, чтобы ему это нравилось. Освоив, как в этом мире работает утюг и подивившись чудесам его устройства, советник отгладил костюмы, распарил складки на пальто и привёл в должный вид рубашки.

– Ты что буржуином-то вырядился? – спросил обалдевший от преображения ростовщик, – или у тебя свадьба сегодня?

– Корпоративная вечеринка, – сказал Эрик, услышанную в лавке фразу и добавил, – надо ещё в адвокатскую контору заглянуть по бракоразводному процессу.

– А, бухать пойдёшь, – понял по-своему ростовщик, – а этой стерве ничего не давай при разводе!

Надо было встречать оценщика и открывать ломбард, так, что Эрик потащил «братку» на службу, оказалось тот нашёл копию паспорта сдававшего монету, тот жил неподалёку. Советник раздобыл карту и стал изучать расположение этого небольшого по имперским меркам городка, накладывая вчерашнее направление излучения, показанное катушками. Направление, после того, как советник сориентировался на север, указывало немного в сторону, а не на квартиру, обозначенную в паспорте. Район, где находился и ломбард и квартиры был компактный, так что, слегка пугающими советника здешними стремительными мобилями пользоваться было ненужно. Пока ростовщик охал и прикладывался к бутылке минералки, появился оценщик. Это был, как и положено подслеповатый низенький человек с бородкой, в помятой одежде, он вкрадчивым голосом поинтересовался у Эрика откуда монеты и получив сочинённую вчера историю о том, что родственники после революции семнадцатого года перебрались с Кавказа в Иран, забрав собранные предком-археологом коллекции, остался удовлетворён. Как заметил Эрик, его новая одежда вызывала у оценщика большое доверие, так, что с выбором получается не ошибся, тот неоднократно бросал фразу, дескать, по вашей одежде видно, что вы достойны доверия и не нуждаетесь.

Так, что оценщик, в предвкушении прибыли, поскольку в его словах была и неприкрытая лесть, разливался соловьём, фото из паспорта, он не признал, сказал принёсший монету был совершенно другой человек и захотел узнать зачем того ищут. Эрик тут же выдал другую сказку, дескать, часть найденных предком сокровищ была оставлена у родственников, за годы контакты с ними затерялись, так вот может, найдёт их по таким редким монетам. Оценщику такая история показалась удовлетворительной, но адрес он давать отказался, вроде как этика и всё такое, но Эрик предложил ему одну монету приобрести за предложенную оценщиком стоимость, а вторую за полцены, ибо просто жаждет найти родственников. Оценщик тут же рассказал о своих многочисленных родственниках, как он их любит и как хочет войти в положение безутешного сироты. Согласившись дать адрес, оценщик не скрывая радости, оформил купчую, воспользовавшись паспортом ростовщика, только махнувшего рукой на такую формальность и вернувшегося к пересчитыванию денег за монету и минералке. Полной суммы с собой у оценщика не было, и он в беспроволочный фон распорядился привезти, предложив советнику пойти с ним.

– Байк когда будешь покупать? – спросил ростовщик, отрываясь от минералки, – и какой?

– Попозже, надо подумать ещё, – сделал вид, что думает советник, – наверное Харлей, там Dyna или лучше Softail.

– Ну, если тебе «сухая рама» нравится, – пожал ростовщик плечами, а то я Черепу в клуб позвоню, они глянут, что сейчас продают.

– Давай лучше новый с завода, – сказал Эрик, – вот дела порешаю и поедем глянем.

– Ну, хозяин-барин, – вернулся к минералке ростовщик, – по мне треть переплачивать незачем, лучше бэушку взять.

Получив адрес у наслаждающегося видом лежащих на столе монет оценщика, Эрик направился на охоту, спрятав ассигнации в квартире и прихватив «малый абордажный». Он быстро дошёл до первого адреса, благо тот был всего в паре кварталов на север, дом явно не входил в число благопристойных заведений, это был скорее многоэтажный барак. Дверь висела на одной петле, на третий этаж вела узкая лестница со сломанными перилами, там дверь тоже была не закрыта, жуткая вонь и разбросанный хлам дополняли картину полного запустения. В большом помещении на полу валялись едва дышащие грязные люди, судя по лицам и состоянию, это были опиофаги или жертвы другой какой отравы, такие быстро опускаются и ради небольшой горстки этой дряни готовы убивать. Поэтому советник, надев перчатки, начал обыскивать валявшихся, соблюдая осторожность и верно – один вскочил и бросился на него с ножом – советник пнул его и удивился – опиофаг навроде кегли отлетел к стене и врезался в неё, потеряв сознание. Решив быть поосторожнее, Эрик закончил осмотр и нашёл паспорт у нападавшего, вытащив его за шиворот на кухню, советник прикрыл и подпёр дверь в большой комнате, связав нападавшего и полив его холодной водой. Допрос принёс мало, тот где-то стащил монету, судя по его состоянию, вряд ли он из тех подтянутых и умелых боевиков, двинув ему в челюсть совсем легонько, отчего парнишка тут же отключился, Эрик пошёл по второму адресу.

Тут всё было посерьёзнее, дверь была стальная и с кодовым замком, однако немного подождав, советник вошёл с какой-то женщиной, ещё и придержавшей ему дверь. Нужная квартира быстро нашлась, позвонив, Эрик сказал фразу, волшебно открывающую двери в любом из миров: «сосед снизу, вода течёт, уже всё залило». Открывший дверь лысоватый коренастый мужичок, получил легчайший удар в солнечное сплетение и отлетев к стене остался там лежать, прикрыв дверь, советник пошёл обследовать жилище, дав себе обещание впредь допрашиваемым шарабаны пробивать что ли, хлюпкие они какие-то. Квартира была маленькой, забитой книгами и плакатами самого зловещего содержания, где скелеты и монстры глядели со всех сторон, бросив хозяина, разметавшего длинные жидковатые волосёнки на диван, советник его связал ремнём и начал обыскивать жилище. Быстро нашлись знакомые монеты, несколько автоматических винтовок, пистолеты, исчёрканная кружочками, да надписями карта империи и столицы, целая сумка приборчиков. Эрик тряхнул обморочного, зажав ему рот, тот потряс головой и увидев советника, решил поорать, но Эрик покачал головой и приложил палец к губам, пленный кивнул и советник убрал ладонь.

– Вы как-нибудь потрудитесь это объяснить? – показал взглядом на обнаруженное Эрик.

– Незаконное проникновение, ордера на обыск нет, – попробовал сесть ровнее пленник, – максимум, что можно припаять – незаконное владение оружием.

– Скажем я не из полиции, – улыбнулся стольник.

– А, контора, – скривился пленный, – всё равно только оружие и припаяете.

– Не знаю, что здесь означает контора, – пояснил Эрик, – я представляю имперскую тайную службу, посему потрудитесь объясниться.

– Ах ты ж, – закусил губу пленник, – ничего не скажу!

– Вот это вряд ли, – покачал головой советник, доставая нож, – за вами числится от убийства имперского чиновника до распространения фальшивых ассигнаций, любое из преступлений карается смертью, пытки разрешаются, знаешь, что такое лягушачьи лапки?

– Прав не имеешь, здесь тебе не империя, – неуверенно сказал пленный.

– Так мы будем говорить? – сказал Эрик, переворачивая пленного на живот и приставляя клинок ему между пальцев, – по нашим законам я могу тебя преследовать и убить без суда в любой стране, а уж пытать сколько угодно, будем лягушку, говорю, делать?

– Я всё скажу! – стал ёрзать и хныкать пленник, – состою в обществе «Деяния лучезарного», нас ещё называют тоталитарной сатанинской сектой, но мы поклоняемся истинному богу, это они все слепцы и еретики. Силой небес в обряде открываем мы окна в потустороннюю вселенную и черпаем оттуда блага мирские, чтобы славить господа нашего должно и сообразно Его. Ведь Он есть никто иной…

– Ты коней придержи, не на проповеди, – тряхнул советник закатившего было глаза в экстазе мужичка, – мне твои россказни без надобности, кто руководит, где находится, как открываются ваши «окна».

– Никто не знает, где пребывает сын Лучезарного, – с пафосом начал было пленник, – а знал бы не сказал!

– Лягушка, – напомнил советник и слегка подумав, стал расстёгивать на пленном штаны, – впрочем, тебя пресветлому незачем причиндалы, начнём с них.

– Не-ет! – завопил пленный отползая, – руководит нами святой Иннокентий, сын и воплощение Лучезарного на земле, он пребывает с нами в круге Обряда, там за парком, где окно над прудом. Но самого мы редко видим, обычно приказы отдают Высшие, всех не знаю и никто не знает, я простой разведчик для заброски в иномиры. Собираемся мы за парком в лесу, там заброшенное здание есть, в городе где-то есть здание, со штабом, но я там не был. А создаёт окно Верховный жрец, после Обряда.

– Что за обряд такой? – продолжил допрос советник.

– Могу показать, сегодня как раз будет через сорок минут, – сказал пленник, – приборы, оружие, задания тоже поступают через Жреца.

– Но смотри, – предупредил Эрик, развязывая ему руки, – ты наши пули видал.

Мужичок засобирался, советник приказал ему положить всё найденное в сумку и переодеться из чёрных тряпок в приличное, у сектанта нашёлся мятый костюм, как он сказал со свадьбы не надевал, какая-то длинная куртка, лакированные ботинки, шляпы не было. Взяв пленного за локоток, советник вышел с ним на улицу и направился к парку, уже на подходе к пруду, Эрик увидел полицейских, а вместе с ним их увидел и пленный, рванувшийся к ним с криками. Советник слегка ударил его в челюсть, отчего тот обмяк и повис на нём, приобняв совершенно ничего не весящее тело, Эрик потащил его в сторону от полицейских, но те приказали остановиться.

– Лейтенант Шмутько, ваши документы, – сказал один из патрульных.

– Выпил он прилично, – стал заговаривать полицейских Эрик, – ему на поезд, жена на вокзале ждёт, ругаться будет.

– А что не пахнет? – спросил полицейский, сам видать изрядно принявший, – документы говорю.

– Так его билеты и паспорт у жены, – продолжал советник.

– А твои где? – упорствовал полицейский, – в сумке что?

– Так дома лежат, – забалтывал Эрик, – в сумке бельё грязное, он у меня жил неделю.

– Где жил? – стрельнул глазами полицейский.

– На улице Коммуны, – ответил советник, давно не попадающийся на такие удочки и запоминающий все детали, – дом два, квартира восемь.

– А в парк чего попёрлись, раз ему на поезд? – выспрашивал полицейский.

– Так думал хоть проветрится чуток, а он спит на ходу, тошнит, – пожал Эрик плечами, – его такого на поезд не пустят, ещё заблююёт там всё.

– Ох не нравятся мне они, – встрял другой полицейский, куривший рядом, – может их в отдел?

– Да ну их, ещё обезьянник заблюёт опять, – махнул рукой первый, углядев группу молодых людей с бутылками пива, – вон, пойдём этих тряханём.

Полицейские быстрым шагом покинули их, предвкушая лёгкую поживу, Эрик от греха подальше тоже быстрым шагом направился к пруду. Он уже начал было прикидывать, как бы половчее отключить полицейских, но боялся не рассчитать силу, опять же куда девать тела, да и в розыск его объявят, очнувшись. Пленный уже большой ценности не представлял, отчего советник подумал и подойдя к краю пруда, нашёл дерево-ориентир, взяв монетку в кармане, Эрик бросил её над прудом и та исчезла в свете тусклого фонаря прямо в воздухе. Оглядевшись, советник забросил туда же сначала сумку, затем пленного, так и не пришедшего в себя, достав карандаш и бумагу, Эрик составил краткое донесение, завернул его в камешек и бросил туда же. Подавив в себе желание последовать в дыру, советник решительно повернулся и зашагал вглубь парка, переходившего то ли в лесопарк, то ли в натуральный лес. Вынув прихваченную катушку, Эрик заодно подсвечивая себе в сгущавшейся темноте, шёл по направлению усиливающегося свечения.

Дорожки, засыпанные песком давно сменились узкими тропинками, если бы не здешние светлые ночи, без фонарей и знания местности делать здесь нечего. Но довольно яркое свечение катушки, давало немного света, его вполне хватало, чтобы не переломать ноги о поваленные деревья и брошенные железяки. Шёл советник уже долго, около часа, как услышал, что навстречу движется большая группа людей, сунув катушку в портфель, Эрик притаился за деревом и увидел десятка два идущих с фонариками людей. Судя по всему, это были сектанты, одетые во всё чёрное, с мрачными лицами, шли молча, не курили, по всему лидера тут не было, по опущенным плечам и понурым головам это скорее были рядовые сектанты. Пропустив процессию, советник осторожно пошёл дальше, прислушиваясь, вскоре он вышел к заброшенному зданию, правда судя по огням за местами обвалившемся забором, оно было не таким уж заброшенным. Советник залез в дыру и увидел большую тускло освещённую площадку с брошенной ржавой техникой, укрывшись за гусеничной машиной, Эрик стал наблюдать.

На площадке с тачкой и лопатой бродил человечек, поднимая что-то с земли и бросая в тачку, под самым фонарём он остановился и Эрик увидел, что собирает тот с земли куски человеческого тела, судя по всему женского. Вроде больше никого в округе не было, только вдалеке ныл генератор, видимо давал электричество, советник прошёл по границе темноты, проверяя, нет ли в огромном здании или рядом ещё кого, но больше никого не было видно и слышно. Тогда Эрик уже не таясь вышел к сектанту и схватил его за шиворот, чуть приподняв над землёй, человечек задёргался и пытался бежать, суча ножками в воздухе, но потом скис и повис как дохлая крыса.

– Где Иннокентий? – спросил Эрик, – мне Верховный жрец сказал он тут сегодня.

– Так ушли уже давно, – пролепетал человек, – а вы кто?

– Высший, – как можно небрежнее бросил советник и отпустил сектанта, – ты, что тут делаешь?

– Я Мусорщик, из низшего круга посвящения, ваше великолепие, – низко поклонился сектант, – мы только провели второй обряд для кандидатов в разведчики, вот я подчищаю жертвоприношение Лучезарному, завтра будем завершать обряд с открытием нового окна, старое использовать нельзя, там засада.

– Ну да, мне говорили, – деланно вздохнул Эрик, – только приехал, давно здесь не был, выходим на международный уровень, устал с дороги, с набережной штаб переехал или там же?

– Вы, ваше великолепие, давно за границей похоже, оно и понятно, Высших Европы мы видим редко, – поклонился сектант, – мне хоть не положено знать, но штаб у Спорткомплекса, в жёлтом здании, адрес не помню, но там заправка такая сине-жёлтая слева.

– А, понял, в старое здание переехали, – кивнул советник, – а номера телефона нет, мне что-то не дозвониться, наверное поменялся.

– Нам запрещено пользоваться мобильной связью, интернетом и смотреть телевизор, – довольно печально сказал мусорщик, – Высшие ими пользуются, но нам нельзя.

– Ну да, да, не подумал, – кивнул Эрик, – совсем замотался.

– Ваше великолепие, – смущённо затеребил тачку сектант, – мне бы убраться побыстрее, неровен час…

– Трудитесь, да пребудет с тобой Лучезарный, – не стал перегибать палку советник.

– Спасибо ваше великолепие, – поклонился сектант.

Эрик вышел и затаился в темноте, мусорщик возился долго, видимо разжигал, судя по запаху угольную печь и кидал туда останки жертвы, примерно через час, он вышел с территории и побрёл с фонариком по уже известной Эрику тропинке. Советник быстро вошёл на двор, расставил катушки как учили, они тут же зажглись ровным светом и стали указывать направление, расстелив карту и достав компас, Эрик сориентировался и понял, что сектант не обманул, всё указывало в район Спорткомплекса почти в центре города. Собрав катушки, он быстро двинулся по тропинке, вскоре догнав мусорщика и тихо последовал за ним, замирая как тот начинал оглядываться, видимо сектанту было страшно, потому оглядывался и замирал он довольно часто. У пруда, советник быстро нагнал мусорщика и схватив за шиворот, подтащил к приметному дереву и забросил в дыру, тот от неожиданности даже крикнуть не успел, а парочка, запоздало гуляющая на другом берегу, стояли к ним спиной. Решив завтра наведаться в сектантский штаб, советник вернулся в квартиру, поужинал и улёгся спать под храп пьяного ростовщика.

– А ты чё вчера на корпоративе своём, пьяный валялся? – по своему понял утром ростовщик измазанные грязью туфли Эрика и пальто в репейнике.

– Да решили дорогу срезать, а там канава, грязища, непролазная, кусты, перемазались, – придумал на ходу советник, – а как мне к Спорткомплексу добраться?

– На байке, как ещё, – буркнул ростовщик, – или с народом, троллейбус ходит пятёрка, автобус одиннадцатый, маршрутки или такси вызови.

– Ну, это понятно, – кивнул советник, на самом деле ничего не поняв, – на выходных поедем байки смотреть, а то пешком как сирота.

– Вот дело, – похвалил ростовщик, – я Черепу звякнул, там у них два отличных есть, хром, красота.

Почистив туфли и одежду, после лесных похождений находившуюся в действительно жалком виде, советник направился искать загадочные транспортные средства, вчера он видел большие коробки, с огромными окнами, где стоя вплотную друг к другу ездили аборигены. Трамваи, обычное для империи дело, как и сохранившиеся местами конки, Эрик признал сразу, значит одна из коробок с рогами или без рогов должна быть троллейбусом, а вторая автобусом. Впрочем, пока советник размышлял, перед ним остановился мобиль, местами ржавый и весьма неказистый, как и его владелец южанин, тут же спросивший куда едем. Решив осваивать местные привычки, Эрик дёрнул за ручку и присел внутрь, очень сильно хлопнув дверью, отчего водитель цокнул и опять спросил куда едем. Узнав куда ехать, он сразу попросил показать дорогу, на что советник показал ему карту, кое-как разобравшись, мобиль тронулся, заставив Эрика замирать от ужаса – за такую манеру езды в империи давали пятьдесят розг на первый раз. Но, невзирая на болтающееся сидение, жуткий скрип и вой самого мобиля, невозможную музыку, включенную водителем, через некоторое время они добрались до большого стадиона, получив ассигнацию и видимо оставшись довольным, южанин рванул с места как оглашенный.

Здание нашлось как и было сказано, рядом с заправкой, было оно довольно пошарпанным, без вывесок и каких-либо надписей. Забравшись на высокую открытую эстакаду, опоясывающую стадион, Эрик стал наблюдать за объектом, кое-где окна были завешены, однако картина открывалась вполне ясная: первый этаж использовался как учебные классы, там на полу сидели люди, били поклоны и махали руками, зачитывая что-то из одинаковых книжек. В каждом зале было человек по десять и преподаватели, в основном мужчины, были и женщины, на втором этаже находились деловые помещения, там за столами, уставившись в экраны сидели клерки и довольно увлечённо работали. На третьем этаже было самое интересное – одна половина была занята пустыми залами с богатой мебелью и явно предназначалась для торжеств, вторая половина представляла собой жилое помещение, тоже богато и безвкусно обставленное. В одной из комнат виднелась кровать с голой девкой, там иногда мелькал в халате на голое тело невысокий бородатый человек, чей огромный портрет висел на стене и такие же портреты, но поменьше висели во всех комнатах нижних этажей. В одной из комнат третьего этажа была сложена целая пирамида из различных приборов, некоторые советник видел на барже. По хорошему, следовало бы заняться наблюдением, или даже вызвать пару десятков гвардейцев для штурма, но Эрик подумал, что время терять нельзя. Дверь открылась легко, внутри оказался просторный зал с будкой охранника, Эрик не обращая внимания, пошёл к лестнице.

– Вы куда? – выскочил из будки охранник.

– К Иннокентию, куда, – недоумённо поглядел на него советник.

– Туда нельзя, вы кто? – уже миролюбивее сказал охранник.

– Высший из Европы, – пожал Эрик плечами, – опять набрали новеньких, стоит пару месяцев не приезжать и опять узнавать перестают, мне что «Деяния лучезарного» повторить, чтоб меня впустили?

– Не богохульствуйте, хоть вы и Высший, – с лёгким укором сказал охранник, – куда идти знаете?

– Третий этаж, направо, – показал осведомлённость советник.

– Проходите, – усевшись к себе в будку охранник потерял к нему интерес и уткнулся в книжку с цветастыми картинками «Путь Лучезарного к величию».

На лестнице советнику встретились пара улыбчивых и отрешённых людей, широко ему улыбнувшихся и поклонившихся, он ответил им тем же. На третьем этаже имелась секретарша, она хотела было начать расспросы, однако Эрик её сноровисто связал, предварительно заткнув рот. Сложив её в открытый и пустой зал торжеств на ковёр, советник запер дверь зала, запер дверь на лестницу, обезопасив себе тылы. Дверь в жилые покои была не заперта, Эрик быстро прошёл через комнаты, никого не встретив и достиг спальни, там дверь была закрыта, но советник рывком дёрнул массивную ручку на себя, выломав её из двери вместе с замком. Открыв дверь, советник увидел давешнего человека, испуганно глядящего на него, лежащего на не менее испуганной девке, приложив палец к губам, советник одним рывком скинул человека с девки, заткнул ей рот, связал и выкинул из комнаты.

– Иннокентий, у меня есть несколько вопросов, – сказал Эрик, усевшись на стул.

– Кто вы такой, я сейчас…, – начал было приходить в себя человек.

– Молчать пока не спрашивают, – легонько толкнул советник Иннокентия, отчего тот отлетел на кровать, ударившись об спинку, – где все катушки, что открывают окна?

– Какие такие катушки? – ненатурально разыграл удивление сектант.

– Начну отстреливать с гениталий, – вытащил револьвер советник, – отправлю к Лучезарному по частям.

– Ладно, чем это может навредить, – сказал побледневший Иннокентий, – все наши три переместительные катушки сложены вон там, в комнате, одна на месте жертвоприношений.

– А у Верховного жреца их что нет? – спросил Эрик.

– Естественно есть, он их и делает, у него одна рабочая и штук шесть в лаборатории, да если честно и сектой он руководит, я так, антураж создаю, книжки пишу и проповеди читаю, – уселся на постели сектант, – а вы из этого параллельного мира?

– Вопросы задаю я, – покачал револьвером советник, – быстро: численность, структура, производственная база секты, зачем лезете в окна и чего добиваетесь?

– Нас около десяти тысяч здесь, есть небольшие отделения в других городах, даже в Антверпене, наша гордость, правда всего с десяток человек, – рассказал сектант, – я всеми руковожу, правда сейчас, просто выполняю приказы жреца, Высшие мои помощники, остальные непосвящённые, рабочий скот. Жрец пришёл в секту года три назад, быстро вырос до Высшего и рассказал мне о своих разработках, мы открыли первое окно, Жрец ушёл туда с несколькими Высшими и они добыли там золото и драгоценности. Денег стало хватать, в нашем обществе появились разведчики, оружие, главным стало обслуживание окон, то, что внизу это так, уже для отвода глаз. Яхты, виллы, требуют больших денег, мы отправляли всё больше команд, жрец в своей лаборатории катушки эти ставит на поток, говорит надо бизнес расширять.

– Где Жрец, как его зовут и где лаборатория? – спросил Эрик.

– Парковая 5, это где корпус Политехнического университета, – сказал тот, глядя за спину Эрика, – зовут его Андрей Бисенгалиевич…

Советник почувствовал за спиной движение и отскочив, пропустил мимо себя секретаршу, державшую в руке здоровенный кинжал, она кинулась снова, а сектант шарил под кроватью, явно в поисках оружия. Откинув секретаршу, на доставшего огромное ружьё Иннокентия, Эрик выскочил из спальни, столкнувшись с девкой, державшей в руках здоровенную дубину, уклонившись от неумелого удара, советник выбежал в следующий зал и запер за собой дверь, торчавшим в замке ключом. Зал был завален теми самыми катушками для открытия портала, их требовалось уничтожить, стащив и разломав быстрыми ударами стулья, советник накидал сверху бумаги и чиркнув спичкой, поджог импровизированный костёр. В дверь ломились, слышались удары приклада, сектант видимо не решался пока стрелять, костёр разгорался очень быстро, повалил едкий чёрный дым от плавившихся корпусов, внутри груды что-то звонко щёлкнуло и во все стороны полетели струи пламени. Эрик едва успел увернуться от огненных брызг, как внутри послышалось ещё несколько щелчков, советник не дожидаясь последствий метнулся из комнаты, захлопнув на ходу дверь. Всей спиной он ощутил жар, не оглядываясь Эрик бежал к лестнице и лишь пробежав пролёт, он бросил взгляд на дверь, вернее горящий как в топке проём.

Быстро спускаясь вниз, советник кричал о пожаре, мгновенно проникающем сквозь перекрытия, прожигая потолок и сжигая всё на своём пути, сектанты глядели на пламя с улыбкой, подставляя ладони под струи, наблюдая как горят их руки. Добежав вниз, Эрик увидел, что пламя уже добралось и сюда, потолок сохранился местами, мгновенно обугливаясь, выскочив на улицу, советник развернулся и кроме пламени ничего не увидел, в огне еле были различимы тающие на глазах стены и был сквозь рёв слышен вопль: «хвала Лучезарному!». Заметив начинающих собираться глазеть на пожар зевак, Эрик быстро зашагал вглубь квартала, вспоминая карту, Парковая улица была всего в трёх кварталах, нужно было поспешить, пока кто-нибудь не предупредил лабораторию.

Сектант не обманул, одноэтажная университетская лаборатория, судя по табличке имелась, зайдя внутрь, Эрик наткнулся на хорошо вооружённого охранника в бронежилете с автоматической винтовкой, тот преградил путь и потребовал пропуск.

– Я Высший из Антверпена, от Иннокентия, к Андрею Бисенгалиевичу, – сказал Эрик.

– А я из Пензы, от «Скорпиона», сам по себе, – нагло ответил охранник, – у вашего брата тут никаких прав, только с пропуском, да и Андрея Бисенгалиевича тут нет.

– Разговор не сложился, – вздохнул Эрик и вполсилы ударил охранника в грудь.

Подхватив автоматическую винтовку и вытащив из-за пояса охранника пистолет, советник направился внутрь: длинный коридор с шестью дверями заканчивался стеклянными дверями с расположенными там верстаками. Поочерёдно открывая двери, Эрик находил там письменные столы и стеллажи с документами, дверные замки отламывались при лёгком нажиме, в предпоследней комнате обнаружилась группа из трёх поедающих лапшу охранников, их советник отключил несколькими лёгкими ударами. Открыв дверь в цех, Эрик обнаружил пять готовых катушек и множество полуразобранных, в углу были сложены баллоны, такие же баллоны торчали и в катушках, видимо из них и вырывалось такое всесокрушающее пламя. Стрелять в баллоны Эрик не рискнул, зато внутри стояли многочисленные стеллажи с бумажной документацией, советник быстро сдвинул их к баллонам и опрокинул. Нагромоздив с десяток стеллажей, Эрик достал свои верные охотничьи спички и запалив какой-то отчёт, бросил его в импровизированный костёр, очень быстро разгоравшийся. Памятуя предыдущий опыт, советник со всех ног кинулся к выходу, на ходу сбив с ног троих в халатах и одного охранника, пламя взревело и начало пожирать здание как и в прошлый раз, жар был просто нестерпимым, поэтому советник выскочил на улицу.

На улице его поджидали двое с автоматическими винтовками, сразу открывшие огонь. Получив пару ощутимых тычков в рёбра и грудь, Эрик вскинул оружие и начал стрелять в ответ, винтовка стреляла длинной очередью и выпускала какие-то совершенно несерьёзные пули. Одного нападавшего Эрик уложил первым же выстрелом, а второй укрылся за деревом. Патроны быстро закончились, вытащив пистолет советник произвёл пару выстрелов и решил, что здешнее оружие вообще никуда не годится, малый абордажный привычно лёг в руку и рявкнув, прострелил дерево и охранника насквозь. Тут раздался визг тормозов, из фургона посыпались копии предыдущих охранников, только в касках с забралами и в бронежилетах, решив оборвать затянувшийся визит, Эрик вскинул револьвер и оставшимися пятью патронами расстрелял нападавших. Пулями их просто отбрасывало, вмятые грудные бронепластины торчали из спины, водитель фургона и несколько вооружённых пистолетами пассажиров, спешно закрыв дверь, взвизгнув задымившимися шинами поспешили удалиться. Перезаряжаясь, советник краем глаза следил за приближающимся мобилем.

– Запрыгивай, – сказал водитель, открыв дверь, – тут через минуту будет всё кроме танков.

– Спасибо, – поблагодарил советник.

– В размахе не откажешь, – объезжая лежащих на дороге охранников, сказал незнакомец, – секту спалить, лабораторию спалить, ОМОН расстрелять как перепёлок, это магнум 44 что ли?

– Простите? – не понял Эрик.

– Револьвер что за такой огромный? – спросил водитель.

– Малый абордажный, – пожал советник плечами.

– Он ещё и малый?! Не иначе модификация «Смит и Вессон 29», не видал таких, – резко повернул руль незнакомец, – залечь на дно есть где, часа два на улицу лучше не соваться.

– Да, вон туда до конца проспекта, потом направо к ломбарду, – показал Эрик.

– А, знаю, – кивнул водитель, – отличное место, тут начальник полиции города живёт и прокурорских с десяток, искать тут вряд ли будут.

Они вошли в квартиру, проверив старушку, по-прежнему безмятежно смотрящую в пустой аквариум, устроившись на кухне, советник поставил чайник, достал остатки вчерашнего ужина и приготовил импровизированную питу. Незнакомец с интересном следил за ножом в руке Эрика и ничего не говорил, отхлебнув чаю и жадно впившись в питу, наполненную мясом и овощами, он довольно закатил глаза. Советник разобрал и начал чистить револьвер, вызвав новые возгласы удивления.

– Чем обязан такой помощи? – начал допрос Эрик, – прошу прощения, забыл представиться и поприветствовать: здравствуйте, будем знакомы, Эрик Карлович Оллсон.

– Экие церемонии, – усмехнулся незнакомец и вытерев руку о свитер представился, – Сергей, здорово.

– Так чем обязан? – напомнил советник.

– Обязанности это по моей части, – с набитым ртом сказал Сергей, – я этих сектантов выслеживал по просьбе семей, из частных детективов мы.

– А в перестрелку зачем лезть?

– Так все мои полугодичные слежки разрешились одним ударом, вернее двумя, – хмыкнул Сергей, – я на пузе крышами прячусь, в бинокль гляжу, фотографии тышшами делаю, собрал досье размером с «Войну и мир», но прямых доказательств никаких. А секту прикрывали серьёзные люди, против таких даже папаши жертв, тоже люди непростые, ничего сделать без весомых доказательств не могли. Вот и ползал как змея. А тут прям Грязный Гарри с пушкой, бац – сектантов живьём спалил, бум – лаборатория как свечка, бабах – все коррумпированные полицейские разом. Отчего же не помочь хорошему человеку?

– Но это же серьёзное нарушение закона, – напомнил советник.

– Я вас умоляю, – скривился тот, – за ними тянется след, что плакать по ним даже матери не будут, сам если не из конторы прислан, тоже человек по всему шарящий.

– Ну по служебной надобности, – кивнул советник не вдаваясь в подробности, – может поделитесь информацией, мне бы ещё жреца этого найти.

– Две недели назад, появились у жертвенника в парке, с группой человек в двадцать, с тяжёлым вооружением, включая пару станковых пулемётов «Утёс» и РПГ с «Мухами», а потом как сквозь землю провалился, – доложился Сергей, – самих не видно, оттуда не уезжали – там у меня камеры, еду не носят, гадят по ходу в ведро. В день, когда они приехали сверкнул жуткий синий очень яркий свет на дворе, даже камера одна сгорела. Так, что там он должен быть.

– Получается, они ушли и последняя катушка там… – подумал вслух Эрик и тут вошёл ростовщик с пивом и воблой, пришлось быстро убрать вычищенный револьвер.

– А это кто? – спросил ростовщик.

– Это Сергей, в армии познакомились, – быстро нашёлся советник.

– Зелёная фура?! – обрадовался ростовщик.

– Не, разведрота 506 МСП, так, в госпитале пересеклись, – подыграл Сергей.

– Ранения? – спросил ростовщик.

– Да какие ранения, – включился Эрик, – бойцы у местных вином перепились, потом драка была, наших стали бить, потом мы их гонять, вон эти кабаны помогли, но всем досталось, сотрясение было – как две панды ходили.

– Так это, пива давайте за встречу! – обрадовался поводу ростовщик.

– Наливай, – кивнул советник и заперевшись в комнате достал поисковую катушку – та устойчиво показывало одно направление к уже знакомому лесопарку, больше никаких следов не было.

Сложив приборчики, советник вернулся и приложился к довольно недурственному пиву, только вобла была южного посола, отвратительно мягкая и жидкая. Так они посидели пару часов, пришлось, естественно, сбегать ещё за пивом, ну да сколько не бери, всегда мало, заодно Сергей огляделся по сторонам и они решили посидеть ещё немного и двинуться в парк, благо полиция вроде успокоилась и прекратила носиться с мигалками. Оставив ростовщика уже довольно весёлым и пообещав вернуться, они вышли из дома.

– Позволю себе откланяться, – не желая тащить с собой аборигена, начал Эрик.

– Ну, уж нет, – покачал головой Сергей, – ты там фейерверк устроишь, а мне надо камеры снять, по ним на меня выйдут, оно мне надо и так я по этому делу засветился уже не раз.

Благо час был вечерний, народ ходил после работы по магазинам, было легко добраться к месту, полиция изредка разъезжала с мигалками, были видны патрули. В парке народа было немного, быстрым шагом они добрались до тропинки и вскоре прибыли к месту назначения, проверив, что вокруг никого нет, Сергей пошёл снимать камеры, а Эрик отправился искать переместительную катушку и вскоре нашёл – она стояла под навесом, присоединённая к генератору. Рядом были двое настолько увлечённых просмотром какого-то фильма сектанта, оба в наушниках, что когда советник их стукнул головами, расколов наушники, те даже не охнули. Бросив их к вражескому устройству, советник отключил генератор, подтащил его, открыл крышку, вылил бензин на катушку и сектантов, затем стоявшую рядом канистру он так же опорожнил и насыпав порохом дорожку, услышал Сергея.

– Там минимум пятеро смотрят на нас в прибор ночного видения, – одними губами сказал он, – видать не очень опытные.

– Почему? – спросил Эрик.

– Я видел с десяток зелёных точек – такое бывает пару секунд, как прибор от глаз отнимешь, зрачок светится, – хмыкнул Сергей, – а то сам не знаешь.

– Наблюдают значит, – чиркнул спичкой Эрик, – уходим от света через пролом, быстро выходим на тропинку и ходу, фейерверк их глядишь отвлечёт.

Полыхнуло как обычно, судя по воплям из кустов довольно неожиданно для наблюдателей, со всех сторон лесопарк взорвался криками, матом и работающими радиостанциями. На тропинке встретились трое суетившихся с пистолетами людей, советник снёс их как поезд, разметав без чувств по канавам, Сергей на ходу подхватил работавшую на приём рацию, упавшую с пояса у одного из поджидавших. В эфире висел густой мат, там явно не понимали что происходит, со стороны пожара послышались выстрелы, кто-то по рации требовал прекратить огонь, другой орал благим матом «положить этих упырей!». Как подумал советник – прекрасная обстановка, чтобы по-тихому скрыться, они уже добрались до пруда, где Эрик хотел попрощаться с любезным Сергеем и удалиться восвояси, как их увидели давешние полицейские.

– Вон они, а ну стоять! – вскричал один из них, доставая пистолет и стреляя в их сторону, – этого я видел уже, частный детектив, всё здесь крутится!

Советник вытащил револьвер, но Сергей показал на приближавшихся со всех сторон бронированных солдат с автоматическими винтовками, их было слишком много, дюжины две, причём они без предупреждения открыли огонь. Прикрыв спиной Сергея, в неё больно ударили несколько пуль, Эрик оторвав его от земли, гигантскими скачками бросился к пруду, Сергей вытаращив глаза, смотрел на картину происходящего, болтая ногами. Перехватив Сергея за шиворот и ремень, советник аккуратно забросил его в дыру, где тот благополучно исчез, зашвырнув вещи, Эрик запрыгнул в дыру сам, пребольно ударившись плечом.

– Закрывайте! – заорал он, поскольку вслед летели пули.

– Смотрите, кто к нам пожаловал! – услышал Эрик незнакомый голос, – как вовремя.

Глава 11

«Как бы хотелось рассказать всё, известное редакции, однако данное обещание молчать, не позволяет рассказать читателям умопомрачительные подробности имперских новостей»

Газета «Имперские сведения»

В глаза ударил яркий свет, щурясь советник увидел, что находится не в имперской лаборатории, а видимо в корабельной каюте, напротив стоял высокий человек с седыми усами, рядом с ним за огромным пулемётом восседал хмурый детина вцепившийся в спусковой рычаг.

— Оружие вынуть двумя пальцами, встать на колени, ноги скрестить, руки за голову, – скомандовал человек, – это станковый крупнокалиберный пулемёт, даже вас, толстокожих, он пробивает насквозь.

– Андрей Бисенгалиевич, – выполняя указания, сказал Эрик, — не скажу, что рад познакомиться.

— Ну, вот и Эрик Карлович отыскался, — ехидно сказал жрец, – авось пригодитесь, я вашу Тайную службу тут немного дискредитировал, шутка ли, самого императора граф Нефёдов едва не застрелил, а потом взорвал себя, вашу контору теперь ловят даже управдомы, награда магистратом объявлена несусветная, стреляют без предупреждения. Правда, это конечно был двойник, самого Нефёдова мы не смогли застрелить, но дайте срок и вы мне тоже пригодитесь, взорвётесь при большом стечении народу или тоже покушение на вас повесим.

– Всякое бывает, — пожал Эрик плечами, – вам-то с этого какая выгода?

— Надо расширять бизнес, хватит мелочью заниматься, — с чувством полного превосходства заговорил жрец, – для начала приберу к рукам ваши здешние дела, ваша полиция и администрация уже в моём кармане, займусь соседними государствами. Благо мне при моей сегодняшней мощи ваши отсталые и убогие паровые машины ничего противопоставить не смогут, нашу электронику я экранировал рением, из строя не выходит. Я усовершенствовал свой переместитель, конечно с вашим уровнем техники пришлось расположить генератор на целой барже, зато мощность теперь не ограничена, можно будет двигаться в пространстве. Представьте себе, что можно без всяких ограничений перебрасывать через границы людей, технику, ценности, все эти ваши страны, будут для меня просто кормушкой, а выжав всё здесь, я всегда могу двинуться в следующий мир.

Жрец по-видимому решил прочитать лекцию о собственном величии и новом миропорядке, что для пулемётчика было делом привычным, убедившись, что пленники внимательно слушают, он откровенно скучал. Эрик подобрался и резко перекатился в сторону жреца, благо расстояние было вполне небольшое, пулемётчик дёрнулся, нажал спусковой рычаг и выпустил длинную очередь, пытаясь следовать за советником, круша на своём пути деревянные борта каюты и засыпая всё вокруг щепками и горячими гильзами. Эрик схватив опешившего жреца, потащил его к другому борту, пулемётчик всё ещё пытался развернуть оружие в его сторону, жрец пытался вырваться и кричал, не стрелять в сторону переместительной катушки, но пулемётчик вошёл в раж, оглушённый выстрелами. Он совершил полный оборот, следуя за Эриком, оставляя в стенах каюты рваные дыры, внутри баржи что-то лопалось и ревело, было слышно даже сквозь выстрелы. Советник, ухватив в охапку беснующегося жреца и ошалевшего Сергея, плечом выбил остатки борта и нырнул. Для начала весны вода была, конечно, прохладной, попадались льдины, но было терпимо, вынырнув и придерживая за шиворот полуоглушённого жреца, советник наблюдал, как горит проходящая мимо баржа.

– У меня ногу судорогой свело, -- прохрипел рядом Сергей, – вода ледяная.

– Тогда держи за шиворот этого лицом вверх, а сам за меня держись, – распорядился Эрик.

Выпрыгнули они получалось в районе Малого пролива, тут в основном доходные дома, прачечные и бани, как раз арапские бани виднелись неподалёку, в темноте фонари отражались длинными бликами на воде, советник широкими гребками двинулся туда, вода была всё же очень холодная. Проплыв саженей пятьдесят, они добрались до купальни, там никого не было, вытащив бесчувственного жреца и стучащего зубами Сергея, волочившего ногу, Эрик затащил их в парную. Там тоже никого не было, он раздел обоих, разделся сам и задал пару, чувствуя, как становится теплее, посидев с десяток минут, Эрик почувствовал, что отогрелся, Сергей вроде тоже пришёл в себя, чего не сказать о жреце – тот был в полуобморочном состоянии.

– Мы вообще где? – задал Сергей мучающий его вопрос, – у нас в городе отродясь моря не было.

– Это океан, – сказал Эрик, – мы переместились ко мне домой, этот вот жрец-изобретатель одной штуковины, дырявящей пространство.

– Ну, бывало и хуже, – хмыкнул Сергей, – чего делать-то будем, командир?

– Надо как-то связаться с графом Нефёдовым или императором, – сказал Эрик, – правда нас будут искать и если что пристрелят.

– А у вас тут феодализм или что? – вскинул брови Сергей, – император?

– Долго рассказывать, – выглянул за дверь Эрик, – давай-ка отсюда выбираться.

Зал, прилегающий к парной был также пуст, арапы больше заседали в мыльнях, париться не любили, там дальше за стеной слышался шум, играла музыка, здесь же было пусто. Эрик зашёл в подсобные помещения и нашёл шкафчики для персонала, где порывшись нашёл кандуры и гутры, ощутимо воняющие потом. Сергей быстро залез в арапское платье, а вот платок на голове пристроить не смог, Эрик повязал его как принято у хиджазских крестьян, скрывающих лицо во избежание сглаза – в столице изредка можно было встретить таких, они в основном работали носильщиками. Жреца они замотали в ковёр, предварительно дав пожевать опиума из обнаруженных кальянов, решив не пытаться выйти через главный вход, советник направился с прихрамывающим Сергеем на внутренний двор, там у ворот стоял дюжий охранник, раскрывший ворота без лишних разговоров.

На ходу советник придумывал куда идти: дома засада, все его знакомые под наблюдением, родственники тем более, сотрудники Тайной службы наверняка попрятались, на то был особый протокол. Нужен был неожиданный и оригинальный ход, тут краем глаза Эрик заметил в сумерках небольшую улочку, где рядом с пекарней находилось издательство «Имперских сведений», немного подумав, советник решил, что такие ярые борцы с режимом не упустят шанса ему насолить, да и ожидать такого хода никто не может. В редакции было тускло освещено небольшое окно, так что кто-нибудь там работает.

– Эй вы, чумазые, куда прёте? – нахмурилась, увидев вошедших Зачупыженко-Бертольдшварцкая.

– Здравствуйте Фёкла Изольдовна, – откинул гутру с лица советник, – некоторым образом у меня есть к вам деловое предложение.

– А если я вызову полицию? – выпрямилась журналистка на стуле.

– Потеряете самую захватывающую статью в вашей карьере, – в тон ей сказал Эрик.

– Чай будете? Или коньячку? – переменила тон журналистка, – ковёр положите вон там.

Чай был дрянной, коньяк тоже, но лучше чем ничего, жреца вытащили из ковра, аккуратно связали и положили в уголке на тот же ковёр. Опиум хорошо забрал жреца с непривычки, не дожевав он его проглотил, так что, судя по всему наслаждался вялотекущими грёзами, а вскоре уснёт, лучше не придумать. Журналистка являла собой один сплошной вопрос, Эрик возился с верёвками, на ходу придумывая историю, кое-что не сходилось, поэтому он решил выпытать у неё подробности произошедшего в столице.

– Фёкла Изольдовна, мы с коллегой, были вне Империи, когда разразился этот кризис, нам бы подробности последних дней, – зашёл с пробного шара Эрик.

– Ой ли, в Тайной службе да не знают, – хмыкнула журналистка из кружки и отложила баранку, – да тут знать особо нечего, цитирую газеты: «…на приёме в честь юбилея Почтового имперского ведомства подходя к императору граф Нефёдов внезапно выхватил револьвер и открыл стрельбу, однако император успел скрыться за колонной и даже начал отстреливаться. Тогда граф Нефёдов, увидев подбегавших кавалергардов и вооружённых гостей, взорвал себя и ранил нескольких присутствующих. Император при этом не пострадал… Ведомство криминальной полиции, а так же столичное полицейское управление, имперская прокуратура и контрразведка в тот же день объявили всех служащих Тайной службы в розыск, но арестовать их не удалось, поскольку за исключением секретарей и ряда вспомогательных работников, все скрылись, тем самым подтвердив свою вину. Столичное полицейское управление назначило крупную награду за сведения о нахождении преступников, в связи с их опасностью для общества гражданам дано право без предупреждения открывать по ним огонь на поражение…». Конец цитаты. Второй день все стоят на ушах, добыть никаких сведений более не удалось, дворцы в три ряда оцеплены, столичная полиция, невзирая на запрет министра внутренних дел, с винтовками наперевес бегает по улицам. Граждане, правда, спокойны как элефанты, многие не верят, что Нефёдов мог такое сделать, там накладок много, из того, что удалось узнать, револьвер был не «малый абордажный», а производства Соединённых республик, кои он ненавидит, все же знают, что граф скорее воспользовался бы клинком в трости или ножом. Платье, по свидетельствам очевидцев было дурно пошито, сам граф подходил развинченной походкой, трость держал не как обычно, а скованно и лицо было деревянным, взрывчатое вещество так и не установили, очевидцы утверждают, был резкий специфический запах, но такого никто, даже из военных подрывников не узнал. Так, что вопросов больше чем ответов, ваше ведомство попряталось и судя по всему ещё архивы успело эвакуировать, причём по всей стране, за час уложились, лихо. А теперь, где моя статья?

– А вон на коврике посапывает, слюнки пускает, – кивнул советник, – это большой выдумщик и организатор тоталитарной секты, грабивший с подельниками квартиры и банки, совершивший покушение на императора с помощью двойника, подкупивший сотни чиновников разных ведомств.

– Да, какой матёрый человечище, – хмыкнула журналистка, – а так сразу не скажешь.

– Я даю слово, что ваша статья выйдет намного раньше, чем в других газетах появятся хотя бы намёки на эту историю, причём у вас будут такие подробности, что детективы мадам Жапризо покажутся жалкими набросками, – пообещал советник, – но мне нужна посильная помощь, нужно связаться с графом или императором.

– Ну, вы же понимаете, что ни меня, ни тем более вас на порог во дворец не пустят, – резонно заметила журналистка, – я смогу достать кавалергардскую форму и тогда...

– Думаю исключено, – покачал головой Эрик, – комплектов формы строгое число, кавалергарды народ рослый, но на мой рост не так много найдётся одежды, все эти гардеробы наверняка под присмотром, а их владельцы предупреждены – однополчане меня первые и сдадут.

– Тогда обойдите явки и служебные квартиры, – предложила журналистка, – хотя думаю там засады.

– Отчего бы не использовать прессу – этот рупор гласности? – спросил, потягивая коньяк Сергей, – поместите статью в газету, что граф читает, зашифруйте своим шпионским шифром и всё.

– А это мысль, граф просматривает по долгу службы все газеты, наверняка делает это и сейчас, – кивнула журналистка, – меня в разделе скандалов публикуют всегда, часто в криминальной хронике, вот только как в колонку цифр внести?

– Шпионских шифров у нас нет, а вот старый пограничный думаю, мимо взгляда графа не пройдёт, – размышлял вслух Эрик, – а как мы свяжемся и где?

– Дайте номер фона редакции, пусть звонит, – ткнула в аппарат с написанным номером журналистка.

– Ну, тогда в заголовке должны быть эти буквы и цифры, а в статье в первой и последней строчке вот такие, – записал советник.

– Готово, – через пару минут выпрямилась журналистка, – приходится правда жертвовать парочкой многообещающих заготовок о взяточничестве в управлении рынков и морском ведомстве, но ради большого дела не жалко.

– Придётся ждать до завтра, газеты уже закрыты, надо бы где-то спрятаться, – предположил Эрик.

– Сразу видно несведущего, – усмехнулась журналистка, – не будь я Зачупыженко-Бертольдшварцкая, если статью не поместят в набор через десять минут в пяти или шести основных утренних газетах, а гранки могут попасть к графу ещё быстрее.

Журналистка парой звонков обеспечила статье будущее – поругалась, попросила, угрожала и наконец, дважды продиктовала текст. Услышав бурчание в животе у Сергея, журналистка высунулась в окно и несмотря на поздний час зычно потребовала в лавке напротив мясных пирогов, получив изрядную порцию проклятий от уснувших жильцов, вскоре ароматные пироги были доставлены расторопным мальцом, а журналистка, не без интереса глядя на Сергея, стала подкладывать ему куски побольше. Закусив пирогами, Эрик уже было собрался устроиться где-нибудь на чердаке, как раздался звонок, журналистка ответила и криво ухмыльнувшись, передала трубку Эрику.

– Доброй ночи, вижу, вы по-прежнему читаете сегодня завтрашние газеты, – сказал Эрик.

– Здравствуйте, рад слышать в наших пенатах, – послышался как всегда энергичный голос графа, – я так понимаю с нашей маленькой проблемкой покончено?

– В общих чертах да, я позаботился о катушках, заводе и многих участниках, а главный изобретатель при мне, – доложился Эрик, – это он устроил вам такой маскарад и говорит, имеет влияние на служителей порядка и слуг народа.

– Хорошо, надо с ним потолковать, – сказал граф, – я к вам пришлю мобиль.

– Скоро пришлют мобиль, – улыбнулся Эрик, – спасибо.

– А как они узнали куда? – недоумевающе сказала журналистка, но потом улыбнулась, – да, для человека просматривающего даже в подполье гранки завтрашних газет, выяснить адрес фона, пусть даже незарегистрированного труда не составит.

Минут через сорок прибыл мобиль с молчаливым водителем, тот без стука вошёл в редакцию, подал два кофра с одеждой и пока Эрик и Сергей переодевались, не проронил ни слова, журналистка не стала выходить и с интересом наблюдала за переоблачением. Водитель молча подал Эрику абордажный револьвер, Сергей глядел на оружие выпучив глаза, да и журналистка была под впечатлением – одно дело слышать, другое дело видеть вблизи это грозное оружие. Затем жреца упаковали назад в ковёр и уложили в багажник. На прощание журналистка крайне демократично пожала Эрику руку, а руку Сергея задержала намного дольше, чем дозволялось даже современным фривольным этикетом, мобиль, немного плюнув лишним паром, резво покатился по ночному городу.

– Это паромобиль? – удивился Сергей, жадно глядя в окно на проносящиеся мимо экипажи и гуляющих, несмотря на поздний час прохожих, по улицам, освещённым газовыми фонарями и яркими витринами.

– Да, предпочтение отдаётся паровым мобилям, – кивнул советник, – я так понял у вас движители работают на нефтепродуктах, судя по запаху. В других странах, где нет таких возмущений гравитационного поля и физическое состояние веществ более стабильно, там тоже используются перегоняемые нефтепродукты, средства связи похожие на ваши, есть сложные электронные устройства. Здесь в империи это либо не работает, либо работает нестабильно, да и люди предпочитают естественный образ жизни, минимум техники, только самую необходимую. Кроме того, заметили насколько здесь чище воздух?

– Да, пахнет дымком, морем и чем-то из выпечки, – кивнул Сергей, – это фантасмагорический мир, прямо Российская Империя, перенесённая в XXI век, костюмы, дома, этот ваш абордажный гранатомёт. А зачем такой дикий калибр?

– Ну, гравитоны тут меняют заряды и создают возмущения, поэтому, кстати, и не работает многое из техники, а чтобы компенсировать нестабильность и разнонаправленность силы тяжести – приходится иметь сильный заряд, своей массой и скоростью компенсирующий возмущение, – почти дословно процитировал Эрик основы гравитологии.

– А, понял, от этого у меня желудок то подскакивает, то тяжелеет, – кивнул Сергей, – как на самолёте прям, я думал пироги несвежие. А у вас тут сила тяжести похоже выше?

– С точностью не скажу, но у вас там я прям порхал, думаю полуторная ваша, – кивнул Эрик.

– Чудны дела твои, – покачал головой Сергей и продолжил изучение города, благо было на что поглядеть – ехали по центру, с его неизменными мостами, дворцами и роскошью, – прямо турпоездка по имперским столицам, на Питер похоже и Стокгольм.

– Столица у нас прекрасна, – подтвердил Эрик, – хотя есть маленькие городки весьма живописные и столицы других государств тоже весьма ничего.

– А меня домой вышлют? – спросил Сергей.

– Пока, думаю, придётся со мной быть, – вздохнул советник, – от помощи не откажусь, но если желания лезть в это нет, то найдём тихое местечко. Лаборатория, думаю, опечатана, пока всё не утрясётся, отправку придётся отложить.

– Готов подсобить чем смогу, – восхищённо ткнул в очередной дворец пальцем Сергей, – меня там полиция в розыск поди объявила, нужно хоть пару месяцев отсидеться, да у вас тут поглядеть есть чего, интересно.

– Это жестокий мир, – предупредил Эрик, – многие думают, что в столице жизнь сахар, а тут всего хватает, город очень строгий, немногие привыкают.

– Да ладно, видали мы не такое, – отмахнулся Сергей, – а как город-то называется?

– Аркона, – улыбнулся советник, – город ярого коня.

– А, то-то изображений коня тут столько, – кивнул Сергей, – и на площади видел скульптуру огромного коня, красивый такой.

– А так чаще называют Город или Вечный город, – сказал Эрик, замечая, что они поворачивают к Воиборской крепости, – всё же столице тысяч десять лет, если не больше.

Сергей жадно рассматривал великолепный вид хорошо освещённой и очень красивой крепости, чей точёный облик волшебно отражался в водах окружавшей её протоки, а Эрик немного занервничал. Он проверил, легко ли выходит револьвер, но подумал, что если бы хотели арестовать, делали бы это в глухом районе у редакции, там с крыш стрелять проще и по улицам далеко не убежать. С другой стороны могли дать негодное оружие для спокойствия и поймать тёпленьким, для большего эффекта, а потом использовать в тёмных махинациях, вынув револьвер, Эрик достал патроны и осмотрел боёк – всё вроде в порядке, хотя патроны могли сварить или вообще набить песком ещё в лавке. Убрав револьвер, чтобы не запаниковал Сергей, он решил посмотреть, как будут развиваться события – всё же Воиборская крепость символ Тайной службы, а куда податься, находящемуся в бегах графу Нефёдову, как не в свою исконную вотчину? От него такой наглости можно вполне ожидать, а рядовой обыватель и в голову не допустит мысли, что разыскиваемый преступник может укрыться в тюрьме.

Огромные ворота пропустили мобиль и он заехал в гараж, где ожидал молчаливый надсмотрщик с фельдфебельскими лычками. Взвалив ковёр, они последовали за безмолвным служителем по коридорам и лестницам, подсвечивая вручённым фонарём, освещение было редким и тусклым, наконец они подошли к двери в конце длинного коридора, снизу бил яркий свет и была слышна музыка. Отворив дверь, надсмотрщик пропустил их и, закрыв дверь удалился, за столом, уставленным вином, закусками и всяческими аппаратами, включая фон, восседал граф, в углу пристроились трое секретарей, висящих на фонах.

– Эрик Карлович! – привстал граф, пожимая руку, – и вы, гость из другого мира, добро пожаловать! Если хотите, принесут хороший обед, а так угощайтесь, вино неплохое.

Они вполне комфортно устроились у стола, уложив слегка приходящего в себя пленника на таком удобном коврике. Не отказав себе в удовольствии, Эрик набрал холодной телятины, буженины и немного пожевав мяса, отпил изрядно кумшацкого правобережного, традиционно весьма недурного, Сергей тоже не стеснялся, приложившись к обнаруженному коньяку. Граф смотрел на них как заботливая пожилая тётушка, встречавшая припозднившихся любимцев.

– Мы перенесли флаг пока сюда, – удостоверившись, что прибывшие закусили, сказал граф, – службу эвакуировали кого куда, связь поддерживаем, решили пока остаться в подполье, уж больно организованно было совершено нападение и буквально через пару минут во дворец со всеми оформленными документами вломились из криминальной полиции, а дюжиной минут позже прокурорские, тоже с ордерами, да ещё поимёнными. Кто организовал такое безобразие было неясно, пока вы этого голубчика не взяли, хотя догадывались, конечно. От столичной полиции, частично из жандармерии и от прокуратуры в эти дни волнами фальшаки расходятся и следствие буксует, новые дорогие мобили у детишек председателя городского совета и начальника полиции города, столичный главный жандарм яхту купил из палисандрового дерева, а начальник гарнизона живого розового элефанта. Не, ну чисто дети, только опасные в своей глупости донельзя, следим за ними, фальшаки изымаем, но подкупленных много, пока они нас ловят, а не мы их, нужны точные сведения и доказательства.

Как раз в этот момент заворочался полностью очнувшийся жрец, граф кивнул секретарю, тот позвонил куда-то и вскоре жреца вытащил за шиворот колоритный субъект, судя по кожаному фартуку, закатанным по локоть рукавам и свирепому виду – пыточных дел мастер. Проследовав за ним, граф сотоварищи нашли жреца подвешенным за руки, а мастер деловито срезал одежду угрожающего вида ножом. Помещение так же мало вселяло оптимизма, Сергей про себя подумал, что видимо так должна выглядеть наисовременнейшая пыточная времён расцвета инквизиции. Мастер срезал всю одежду, снял наручные часы, прицепил ноги жреца к вмурованному в пол крюку и поднял его вверх, натянув как струну, пленный кряхтел и таращил глаза, сверкая голым писюном. Мастер в это время гремел своими зловещими инструментами, видимо прикидывая с чего будет помоднее начать.

– Ну-с, друг любезный, поведай нам весь свой план, соучастников, имена, адреса, – ласково начал граф.

– Не скажу ничего! – выдавил жрец.

– Ваш-ятельство, я в толк не возьму, мне его крюком под рёбра сразу поддеть или пока хозяйство попалить, а потом крюком? – поднёс к лицу пленного мастер зловещего вида ржавую от крови железяку.

– Не имеете права, – вскричал, ёрзая жрец, – пытки запрещены Женевской конвенцией!

– Какой ещё конвенцией? – не понял граф, – эти чёртовы либералы опять какую ересь под шумок приняли, но почему в этой деревне Женева?

– Женевская конвенция для военных, а не убийц десятков женщин, – нахмурившись, процедил Сергей, – ваше сиятельство, дозвольте мне с ним переговорить.

– Разумеется, – кивнул граф.

– Слушай меня, там родственники жертв достать не могли, а эти тебя на ленточки для бескозырок порежут, – сквозь зубы проговорил Сергей, – не будешь говорить, я этим парням выложу, где твоя пухлая жёнушка в штатах обретается, где её дом в Пасадене, про дочурку твою запойную в Монреале, что проживает на бульваре Сен-Жозеф и сынишку, наркошу с Гоа, валяющегося на Вагаторе. Ты им денежки ежемесячно отправляешь исправно, письма шлёшь, можешь представить, что с ними сделают эти ребята?

– Там у них охрана, – мрачно заметил пленник.

– Двое вечно пьяных итальянцев с обрезами, один из них с женой твоей спит? – кивнул Сергей, – или может толстый украинец станет за дочкой по крышам бегать, когда в очередной раз сбежит на вечеринку к своему Вилфредо? Ну конечно отмороженный спецназовец Аркаша остаётся, но думаешь, абордажный револьвер его не возьмёт?

– Туда ещё попасть надо, – глядя в сторону сказал жрец.

– Думаешь, эти парни шутят? – тут мастер уронил какую-то звонкую железяку, – отправят этого ловкого малого, я ему всё покажу, он твою секту спалил и лабораторию за один раз, лёгкой пробежкой, весь СОБР положил, ну баржу ты сам наблюдал как он под «Утёс» голым брюхом кинулся.

– Семью не трогайте, – после долгого раздумья сказал жрец, – всё скажу.

Информация полилась ровными строчками стенограммы, граф и Эрик внимательно слушали, запоминая нужные места. По всему выходило, секта имела дюжину ячеек в столице и пригороде, занимавшихся грабежом и подкупом, две в Объединённых королевствах и одну даже в Соединённых республиках. Они активно развивались и должны были усилиться новобранцами, переброшенными через дыру, в столице были завербованы половина высшего руководства города и некоторые высшие чиновники империи, включая начальника снабжения армии и начальника военной полиции. По всему выходило, секта наняла себе личную армию и полицию, вот отчего так рьяно взялись за поимку Тайной службы, даже ордера подмахнули, без согласования с министром внутренних дел. Список имён был таким, что арестовать их не имелось физической возможности – при себе у жреца оказалась флеш-карта, встроенная в часы, со скрупулёзными записями по каждому фартингу, уплаченному по взяткам. Сергей только показал, воспользовавшись одолженным у графа ноутбуком, что сектантская бухгалтерия занимает полторы сотни страниц мелкого шрифта и, порывшись в сваленной в углу конфискованной технике, вывел их на принтере. Поглядев распечатанное, граф вздохнул и вышел, отдав приказание снять пленного, накормить, сковать кандалами и глядеть за ним в камере ежеминутно, посадив двух смышлёных надсмотрщиков.

– Ну, поехали к императору с докладом, – сказал Нефёдов, – вас Сергей это тоже касается.

Мобиль быстро достиг погружённого в полутьму дворца, гвардейцы, предупреждённые спустившимся личным секретарём императора, позволили себе несколько раз не по уставу зыркнуть на взорвавшегося давеча графа. Тот как обычно последовал в покои императора по опустевшим коридорам, где иногда шмыгали замирающие слуги, признавшие графа и сжимавшие обереги. Ровная поступь графа и его спутников достигла кабинета, гвардейцы взяли на караул и тоже нарушив устав, скосив глаза на «покойника», но на то они и гвардейцы – воскресло начальство, ну и ладно, живого ли, мёртвого ли – их дело охранять. В кабинете были задёрнуты шторы, однако помещение было освещено, император, с чуть опухшим от сна лицом, но в строгом мундире, стоял рядом со столом.

– Доброй ночи, господа, – невесело улыбнулся император, – так понимаю, стало намного лучше или намного хуже.

– Да как сказать, – выложил на стол распечатки и стенограмму Нефёдов, – один безумец подкупил сотни чиновников, те в свою очередь наверняка поделились с подчинёнными, мы просто физически всех арестовать не сможем, потому как половина подлежащих аресту этим самым и занимаются обычно.

– Арестуйте самых главных, поднимайте всю свою банду из подполья, возьмите всех дежурных офицеров и гвардейцев из дворца, – вздохнул император, – сейчас ночь, половина живёт вокруг Тихого квартала, большую часть главарей арестуем.

– Остальные разбегутся скорее всего, – размышлял вслух граф, – может общественность привлечь?

– Можно пропечатать в утренних газетах список и обвинить их в убийствах, грабежах, а хуже того измене, – предложил Эрик, – либо сами придут, либо сослуживцы арестуют, сами знаете таких преступников ловят с особой тщательностью.

– Да, – вздохнул граф, – они здесь уже десяток женщин зарезали, уж не знаю ритуально или мимоходом.

– Применим Хартию Справедливости, как пытались Тайную службу ловить, пусть любой житель империи может арестовать или пристрелить людей из этого списка, – вздохнул император, – вы все ловить супостатов, мне достаются газеты и общая паника министров, слёзы и сопли общественности, всеобщие вопли на тему: «как такое могло случиться?!», «куда смотрела империя?», «как дальше жить в этом жестоком мире?!» и всё такое.

Сергей, вначале с Эриком, а затем и с двумя гвардейцами всю ночь арестовывал, когда покладистых, когда агрессивных чиновников, рук чудовищно не хватало, даже присланные из полков гвардейцы сбивались с ног, путаясь в адресах и списках. В итоге выделили спортзал и начали доставлять туда, гауптвахты и карцеры были забиты, мобилей не хватало, пытались даже пешим ходом отправлять. Наладив кое-как аресты чиновников, через одного требовавших ордер и получавших его от взмыленного прокурорского, выписывающего бумажку на их глазах, Тайная служба переключилась на сектантов. Они жили на окраине и в пригороде, брать их надо было одновременно, а то мало ли свяжутся между собой и разбегутся, в помощь взяли морскую пехоту, ребят лихих в штурме, благо арестовывать боевиков смысла не имело. Ворвавшись одновременно, удалось с минимальными потерями взять большинство сектантов живыми, их доставляли в Воиборскую крепость, под особый контроль, к утру все валились с ног, но день предстоял долгий.

– Ну что, всех изловили? – весело сказал граф, крикнув, чтобы принесли кофе.

– Большую часть, – кивнул Эрик, – наших завербованных удалось взять почти всех, только начальник охраны железных дорог и начальник антикоррупционной службы ушли со стрельбой, сектантов морская пехота взяла, как положено Чёрным мундирам – в основном ножами и прикладами.

– У нас поток кающихся, увидавших себя в газетах или даже не увидавших, но решивших сдаться, многих под честное слово домой отправляем, – хохотнул Нефёдов, – уж не знаю радоваться такому обилию арестованных или плакать, гниль удалили знатно, только вот её оказалось на порядок больше предполагаемого.

– Сами же знаете, что выросло, то выросло, – отхлебнул кофе Эрик, – чем дальше заняться?

– Да езжайте спать, подключили много ведомств, опять же следователи, приглашённые из провинций ещё не все уехали, справятся, – махнул рукой граф, – вам вообще отпуск положен.

– А Сергея как будем устраивать? – спросил Эрик и вскочил, при виде вошедшего императора, одёрнув костюм, – ваше величество!

– Оставьте, – устало сказал император, поморгав покрасневшими глазами, – я так понимаю, дело движется?

– Понемногу, сами приходят после утренних газет и циркуляров по ведомствам, – доложился граф, – разберёмся, не впервой.

– Эрик Карлович, ваши заслуги бесценны, поздравляю тайным советником 2 класса и присваиваю придворный чин обер-егермейстра, – сказал император, – думаю, вам с графом ещё и Орден Великой Победы Дракона не помешает.

– Служу империи, – негромко, но торжественно произнесли граф и Эрик, зная, что император не любит солдафонских криков, а Нефёдов продолжил, – как прикажите поступить с нашим гостем из другого мира, он очень нам помог.

– Так вы и есть тот самый Сергей…как вас по батюшке? – уставился на него император с интересом.

– Юрьевич, – смутился Сергей и несмело добавил, – ваше величество.

– Без церемоний Сергей Юрьевич, – отмахнулся император, – сами как думаете, можем отправить вас домой, снабдив хорошей наградой или может здесь пригодитесь, Пётр Аркадьевич, ведь отправим домой если надо?

– Ну, там лабораторию разнесли, генератор повредили, но если надо, через пару дней отправим, – подтвердил граф.

– Я если можно здесь пока останусь, – развёл руками Сергей, – у вас город красивый, всё необычно, океан, император, простите ваше величество, могу пригодиться в допросах сектантов, воевал, был детективом, жена развелась, дети почти взрослые, там меня наверняка ищет полиция, с отправкой бы повременить, хотя бы пока не уляжется.

– Ну и славно, я как раз хотел Сергей Юрьевич предложить вам поработать у нас консультантом по вашему миру, – сказал император.

– Не уводите мне перспективные кадры, – замахал руками граф, – толковый работник самому нужен, я бы взял его в Тайную службу работать «свежей головой».

– А вот и не подерёмся, – хихикнул император, – консультировать можно и работая на Тайную службу, оклад к тому же будет полуторным, ну как, согласны?

– Так точно, – вытянулся Сергей просияв.

– Вот и отлично, – кивнул император, – Эрик Карлович, позаботитесь о молодом человеке, покажите ему окрестности, введёте в круг обязанностей, там формальности утрясёте, надо гражданство оформить, гимн с историей выучить, благо с языком всё в порядке, вот только небольшой акцент слышу.

– Выдадим за уроженца с Имперских островов, – предложил Эрик, – акцент похож, там дикая смесь языков.

– А-а-а може-ете гааварить с другими акцеентами? – спросил император.

– Ка-а-анечно сма-агу, та-а-акие а-а-кценты за-аслушааетесь, – подыграл Сергей, – маи прэдки с гор и кров у мэня гарачий, но таки бабка, только я вас умоляю без слёз, была уже из Одессы.

– Отменно, прям селонец из княжества Иверийского, бабка коего согрешила с коренным шфелатцем, – хохотнул император, – для утверждения вас на службе, жалую тайным советником 4 класса и за сегодняшние подвиги медалью «За заслуги».

– Служу империи, – необычно для себя выдохнул Сергей.

– Ваше величество, мы пока скрывались, обещали одной журналистке подробную статью раньше, чем все газеты опубликуют эту историю, – сказал Эрик и добавил, – простите за самоуправство.

– Это Зачупыженко-Бертольдшварцкая что ли? – хмыкнул граф, – ремня ей надо дать, а не статью.

– А, незабвенная Фёкла Изольдовна, – улыбнулся император, – отчего бы нет, давайте заодно и подготовим официальное заявление, ваше возвращение с того света тоже нужно хорошо подать, предлагаю сделать нашу с вами карточку на фоне парочки арестованных, найдутся таковые?

– Пруд пруди, – буркнул граф, не любивший фотографироваться, – сейчас приведут и фотограф будет.

Быстро прибыли фотографы, привели трёх арестованных из коридора, весьма печальных видом, с кандалами, их держали усатые жандармы, довольные возможностью похвастаться тем, что вон тот пятый сверху на снимке с императором он. Император, пригласив Эрика и Сергея встать рядом, выдал дежурную улыбку, граф тоже осветил комнату своим белоснежным оскалом, держа руку императора, фотограф сделал несколько снимков и обещал принести через пару минут.

Быстро накидали черновик заявления в тоне, дескать, тоталитарная секта, подкупив многих должностных лиц, с целью свержения и убийства императора, подослала двойника графа Нефёдова и пыталась тем самым опорочить и уничтожить Тайную службу, однако служба изобличила врагов, а затем уничтожила секту. На счету арестованных убийства и расчленение в ритуальных целях женщин, убийства подданных империи и иностранцев, покушение на императора, распространение фальшивых денег, грабежи банков, квартир и многое другое. Граф Нефёдов и его заместитель Оллсон повышены в чине и награждены Орденом Великой Победы Дракона – высшей наградой империи.

– Ну, вот как-то так, – кивнул император, – ни слова, разумеется, про то, откуда взялся этот субчик и его подельники, давите на секту, на убийства, а газетчики близкие им детали подтянут и своей воды нальют будьте-нате.

– Поставлю сто дукатов на то, что эта так сказать леди, караулит у дворца и как только вы ей отдадите фото и эту бумажку, через три часа статья будет в наборе, – покачал головой Нефёдов.

– Разоритесь, думаю через два часа, – хмыкнул император, – позволю откланяться, там послов набежало, беспокоятся о чём-то.

– Да, а вы идите отдыхайте, – махнул рукой граф и крикнул секретарше, заглядывавшей из переполненной приёмной, – запускайте.

Эрик и Сергей вышли из кабинета, советник оформил необходимые бумаги, поставив Сергея на довольствие, получив в кассе аванс, раздобыл для него значок и револьвер. Тот уже перестал удивляться, потому повесил значок на ремень, револьвер убрал в неожиданно обнаруженный в пиджаке удобный карман, ассигнации, правда, не влезли в бумажник, рассчитанный под рубли, но рассовал их по карманам. Уладив формальности, они вышли из дворца на площадь, где бурлили сотни людей, дожидающихся новостей, тут же они были атакованы давешней журналисткой.

– Ну, где моя статья? – бесцеремонно протянула она руку.

– Вот, – отдал ей текст и фотографию Эрик.

– И это всё?! – возмутилась, быстро пробежав глазами листы журналистка, – это же официальное заявление!

– Зато на два часа раньше, чем для других, – резонно заметил советник, – добавите портреты из архива парочки арестованных поизвестнее, припишете секте все ограбления банков и расчленёнок за последние годы, дадите парочку заранее заготовленных статей об упадке нравов и срочный выпуск готов.

– Если бы это было так просто, – задумчиво нахмурилась и закусила губу журналистка, глядя в листок и что-то прикидывая.

– Газету ждать через три часа? – спросил Эрик.

– Через два, – уверенно бросила на ходу журналистка, вскочила в мобиль и была такова.

– Ну, баба, – с некоторым восхищением сказал Сергей.

– Ладно, надо бы пообедать или поужинать, чуток выпить и спать, – предложил Эрик.

– А где у вас тут пьют? – оживился Сергей.

Глава 12

«Чудеса империи настолько велики, что неискушенный иноземец может попросту сойти с ума от великолепия нашей державы»

Газета «Имперские сведения»

Они прошли до уже открывшегося «Квисисано» и заказали сидра, просто чтобы немного перевести дух, невзирая на ранний час, программа уже началась и Сергей с интересом глядел на разминавшийся к вечеру кардебалет, это конечно был второй или даже третий состав, но тоже весьма недурственно. Чуть отдохнув и бросив на стол монетку, Эрик повёл Сергея, крутящего головой и впитывающего красоты столицы по Морскому проспекту, они не спеша дошли до Купеческого подворья, где был неплохой магазин, там Сергей выбрал портмоне и сложил туда аванс. Он настоял оплатить самому, дескать, первая покупка в этом мире и сразу кошелёк, да ещё обещали ключи от квартиры, куда деньги можно положить. Размер аванса ему понравился, поскольку с одной из ассигнаций ему сдали приличную сдачу, причём ассигнаций оставалось ещё много, а магазин по всему был не из дешёвых.

— А почему монеты по иноземному называются дукат? – спросил Сергей.

– Отчего ж по иноземному, – не понял Эрик, – дукат старинная имперская монета, ещё когда деньги были просто прутками металла их рубили на кругляшки, самыми дорогими считались наиболее ровные их катали по доске, была такая популярная игра, у кого дальше докатится, тот и выиграл. Вот так игра «докат» стала синонимом монеты, но постепенно «о» поменялось на «у» так чаще южане говорили и слово «дукат» закрепилось. Фартинг сам догадываешься от «счастья, удачи», это были монетки поменьше.

Вполне довольный жизнью, Сергей последовал за Эриком, узнавая окрестности исползанного за ночь и утро Тихого квартала, показав значки, они получили у коменданта ключи, осмотрели квартиру, поразившую Сергея размером и убранством и направились в ресторан. Там заказав роскошный обед, они потягивали херес и наслаждались покоем в гудящих ногах, Сергей остался очень доволен кухней и напитками, если бы не усталость, можно было бы посидеть дольше, но голова клонилась в тарелку. Проводив Сергея до квартиры, Эрик не решился на пешую прогулку и попросил жандармский мобиль подбросить его, благо им было почти по дороге. Поднявшись в квартиру, советник из последних сил забрался в душ, чуток посидел с бокалом в руке и упал на подушку.

Снился ему отчего-то дедушка по материнской линии, владелец целой эскадры торговых клиперов, просоленный моряк, он во сне воевал то с гигантскими спрутами, то с пиратами, а потом с гигантскими пиратами-спрутами, причём неизменно их побеждал. Затем пришёл другой сон, был званный бал, вроде даже Большой императорский, а Эрик отчего-то обрядился в рванину, думая, что будет весело, какое же было его удивление, обнаружилось, что на балу все одеты в ещё большую рванину и наряд Эрика посчитали непристойно богатым. Затем в сон ворвался давешний жрец, вылезший прямо из стены и угрожавший всю империю переместить в какую-то тёмную бездну, он как джинн, выглядывал из стены и пытался вытащить из неё огромную переместительную катушку, но что-то у него не выходило, затем на него сел дятел и начал остервенело долбить. Стена обвалилась и в дыру стало видно стройплощадку, где сотни арапов забивали сваи, Эрик проснулся от стука и понял, что кто-то настоятельно стучит в дверь, потому как звонок он предусмотрительно отсоединил. На всякий случай, прихватив револьвер и накинув халат, советник направился к двери и встал за стальной колонной.

— Доброе утро, кто там? — спросил он.

— Эрик Карлович, чтоб вы были здоровы, это я – Мирьям Наумовна, в газете мне было сказано, таки надо вас арестовать, – скороговоркой, как обычно, протрещала соседка, размахивая шумовкой, чьей ручкой и стучала в дверь — мне это уже делать?

– Это ошибка, — спрятав за бедро револьвер, открыл дверь Эрик, почувствовав запах жарившегося карпа, — была неразбериха в газетах, потом спецоперация, в общем, всё в порядке.

– А я уже думать не знала куда говорить, – тряхнула головой с гигантскими бигуди и фееричным платком соседка, -- полицмейстер третьего дня был, а мне уже и сказать нечего, когда такое было, я вас спрашиваю?

– Если будут вопросы, пусть звонят дежурному офицеру в Тайную службу, – сказал Эрик, – позвольте, у меня были тяжёлые дни, а хуже того ночи, позволю себе откланяться.

– Да уже идите, скажите тоже – страсть какая в Тайную службу звонить, – соседка повернулась и пошла к себе, по дороге громко выкрикивая, – Машиях, ой, наш сосед таки не бандит, а очень даже наоборот.

Прикрыв дверь, Эрик зевнул и поглядел на каминные часы – половина девятого утра, получилось отменно поспать, тело конечно немного ломило и голова чуток гудела, однако всё было замечательно. Совершив утренние процедуры, Эрик решил прогуляться в Тихий квартал, чтобы навестить Сергея и проконтролировать как тот устроился, времени особенно не имелось, к тому же советник хотел плотно позавтракать, поэтому он вскочил в проходящий мимо речной трамвайчик. Судно, деловито урча, минут за пять, доставило по каналам к набережной, куда выходил Тихий квартал, добравшись к воротам, Эрик вошёл и позвонил в квартиру, перед дверью стояла вешалка с десятком кофров и записка.

– А, я тут проснулся только, здорово, – пробурчал, вытираясь полотенцем Сергей, – ну вчера я доложу, был детектив с этими вашими кранами и выключателями.

– Ах, да, у вас же всё по-другому, – кивнул Эрик, закатывая вешалку, – извините, забыл предупредить, там кнопка есть, а тут надо повернуть…

– Да ладно, не маленький, разобрался, – махнул рукой Сергей, – и это, давай на ты, а то неудобно.

– Давай, тем более пили вместе, – согласился Эрик.

– Только вот за каким болтом у вас тут кранов три? – ткнул в раковину Сергей.

– Холодная, горячая и тёплая, – пожал советник плечами, – горячая тоже питьевая, можно сразу чай заваривать, удобно, в Империи вода отличного качества, можно пить из водопровода, а отдельный кран, чтобы не обвариться – крутой кипяток.

– А шар этот безумный отчего работает? – ткнул Сергей в светильник.

– Тут не дешёвое газовое освещение и ненадёжное электрическое, а респектабельное химическое – там внутри капсула с реагентами, если её чуть прижать, идёт реакция и побочно выделяется свет, – пояснил Эрик, – на пару лет хватает одной капсулы, потом надо менять, но если что, горничная заменит.

– Не опасно, не радиация? – спросил, покосившись на устройство Сергей.

– Абсолютно безвредно, навроде светлячка, в домах побогаче, правда, используют гигантских морских светляков, но это дорого, хотя очень красиво, – пояснил Эрик.

– И конечно как вы без туалетной бумаги обходитесь – блеск, – покачал головой Сергей, – если бы не подглядел случайно в ресторане, когда отлить пошёл, в жизни бы не догадался.

– Империя любит комфорт, – подтвердил Эрик, – нам бы позавтракать и во дворец.

– Музыка, а не фраза: «позавтракать и во дворец», – напевая «позавтракать и во дворец» Сергей начал расчехлять костюм, – вчера портной заходил, мерки снял и вон, гляди чего привёз.

– Рабочая одежда такая, – помогая с незнакомыми фасонами, сказал Эрик, – там наверняка ещё костюмы для игры в мяч и поло, надо будет ещё какую-нибудь удобную полевую военную форму заказать.

– А полегче и скорострельнее револьвера есть что-нибудь? – покрутил в руке оружие Сергей, – нет, он просто загляденье, только боюсь руку сломать, может наш простой Макаров выдадите, я там видел от сектантов остались.

– Они выйдут из строя в ближайшее время, как ломается вся сектантская техника, – покачал головой Эрик, – будут перекосы, механизм сломается, коррозия проест ствол, там не содержится арборит, только он позволяет металлам длительно переносить здешние условия.

– А здешние модели автоматического оружия есть? – спросил, приодевшись и лихо, по имперским меркам повязав галстук Сергей, – просто шесть зарядов при таком весе несерьёзно, носильный запас убогий, меня перекашивает мандолу таскать под мышкой.

– Импортных моделей много, только не советую – дорого и всё равно сломаются или подведут, а имперский автоматический пистолет могу порекомендовать армейский и винтовку автоматическую, только за ними уход нужен хотя бы раз в неделю, иначе работать не будут.

– Да что я не понимаю, – хмыкнул Сергей, – пострелял – чисти, не стреляешь – чисти, разобрал и смазал раз в неделю, ёршик в щелочном масле намочил и вперёд.

– Вот-вот, хорошо, раз так, подберём, – согласился Эрик, – давай, завтракаем и поехали.

Получив хорошую порцию сосисок, яиц, каши, булочек и чая, они с удовольствием позавтракали в небольшом кафе, напротив входа. Хозяйка держала заведение специально для жителей Тихого квартала, имевших обыкновение быстро перекусить, если опаздывают, поэтому блюда подносили мгновенно. Во дворец как раз ехал мобиль, плюхнувшись на удобное сидение, довольные жизнью, сотрудники Тайной службы наслаждались видами проснувшегося города. Сергей удивлённо глядел, как по улице на элефанте ехал надменный господин в чалме, на боковой улице мелькнул караван верблюдов, а на мосту вышагивал диковинный аппарат с деловитым молодым человеком в кожаной фуражке. Бегали разносчики утренних газет, за столиками на улице уже восседали люди с чашками кофе, радующиеся погожему дню, в общем, столица просыпалась. Во дворце, Эрик повёл Сергея в оружейную, поскольку удобное оружие считай полдела, хотя свой поначалу кошмарно неудобный абордажный револьвер не променял бы ни на что.

– Нам бы подобрать автоматические пистолет и винтовку для нового сотрудника, – обратился Эрик к седовласому оружейнику, разбиравшему снайперскую винтовку.

– Полагаю, вы знаете как обращаться с оружием, – не отрываясь от дела, сказал тот, – именно автоматические стоят в комнате три-три, по коридору до конца направо, на стеллаже у двери патроны из отстрелянных партий и в журнале потом запишетесь на выходе.

В комнате три-три имелась сотня образцов, более-менее работающих в условиях империи, вынимая из ящиков и разглядывая их, Сергей был в восторге.

– Во, блин, Маузер прямо или Астра, а этот на Штаер похож, не, ну чистый Кольт, о, а это похоже АПС, только полегче и поудобнее, – ухватился Сергей за пистолет, – его беру!

– Может ещё присмотреться, автоматический пистолет Гуляева это довольно специфичная штука, к ней ещё кобура деревянная прилагается, – заметил Эрик, – вон есть полегче и отдача меньше «Жетесов» или очень надёжный, хоть импортный CZ100.

– С армии такую штуку не держал в руках, беру, – решительно сунул в обнаруженную рядом кобуру пистолет Сергей, – а винтовки-то!

Он прошёлся по десятку моделей, поглаживая воронёные бока и лакированные приклады, отбросив совсем небольшие и армейские модели, Сергей попробовал несколько укороченных штурмовых винтовок. Выбрав модель Рукавишникова имеющую складной приклад и короткий ствол, он прицелился и кивнул, прихватив оптический прицел к ней, у двери на стеллаже он набрал подходящих патронов, быстро разобравшись в маркировках и довольный уставился на Эрика. Выбор оружия всё же дело личное, поэтому тот не стал указывать, что есть модели понадёжнее и поновее. Они прошли в тир, где на рубеже двое упражнялись, Сергей быстро разобрался с особенностями выбранного оружия и изготовился к стрельбе. Расстреляв пару обойм из пистолета одиночными, он перевёл в автоматический режим и вставил удлинённую обойму, попадания были неважные, зато радости на лице хоть отбавляй. С винтовкой, как и положено дела шли лучше, одиночными совсем хорошо, фиксированными очередями похуже, длинными так себе.

– Беру, дайте две, – улыбнулся Сергей.

– Я не уверен, что выпишут по два экземпляра, но поговорю, – нахмурился Эрик.

– Да это так, прикол, – отмахнулся Сергей, – эти возьму, ну чисто АПС и Хэклер МР5А3, всю жизнь мечтал.

– Не забудьте расписаться в журнале, – напомнил оружейник, – и вот, возьмите чехол под винтовку, планку, фонарь и набор для чистки, только патчей там немного.

– Премного благодарен, вечером почищу, – загребая богачества сказал довольный Сергей, – такая красота, коробочка деревянная, полированная, обычно пластиковый карман и всё.

– Всё-таки это имперское оружие, – пожал плечами оружейник и процитировал императора Боеслава V, – наше оружие должно быть под стать нам – сильным, точным и красивым!

Оказалось граф уехал как раз в Тихий квартал, поэтому пришлось возвращаться, заодно Сергей забросил на квартиру винтовку и принадлежности, открыв для себя оружейный сейф, упрятанный в стене за дверью. Пистолет он запросто уместил в кармане сюртука, его даже не пришлось ушивать – оружие империи было унифицировано, довольный Сергей заинтересовал увидевшего их графа.

– Ну и как вам наше оружие? – спросил Нефёдов.

– Калибр великоват, а так лёгкое, точное, прикладистое, – ответил Сергей, – пока нравится, не дай Бог пригодится.

– Хорошо сказано, – подтвердил граф, – а у нас опять новости, там жреца уже подробно допрашивают, он вспомнил, правда не без помощи мастера, что имеется дюжина агентов влияния, устроившихся на должности невеликие, но позволяющие иметь доступ ко многим имперским документам. Они-то и создавали заговор, уже два года разрушая изнутри имперские устои, при этом были связаны с иностранными разведками, имена агентов неизвестны, но отделы, где они работают поголовно задержаны и находятся тут на гауптвахте. И как их обнаружить ума не приложим, каждого допросили, но пока ничего, плюс их почти сотня, многие каются сами, подельников сдают, записывать не успеваешь, но в основном административная или уголовная мелочь.

– А есть у вас песня или танец, знакомый с детства, – предложил Сергей, – общество довольно военизированное, должны быть детские организации типа скаутов, кричалки.

– Да что уж военизированное, говорите лучше фразами иностранных газет: «насквозь милитаризованное общество диких варваров, бряцающих оружием», – хохотнул граф, – мысль дельная, принимаются заказы на исполнение.

– Пусть Старый гимн будет, он у всех со школы в печёнках сидит, – предложил Эрик.

– Да, видал я как в султанате Эль-Яман, пытались изобразить Старый гимн, хотя месяц разучивали и тренировались, наш посол не выдержал и заржал во весь голос, чуть переговоры не сорвались, – хмыкнул Нефёдов, – сейчас засланцы будут не только обескуражены, но и избиты.

– На Старый гимн становись! – заорал Эрик, едва войдя в зал с задержанными и глядя на замешкавшихся людей, вытащил абордажный револьвер и выстрелив холостым, добавил, – кто будет фальшивить или ошибётся в повороте – пристрелю!

Довольно быстро все построились, включая пожилых задержанных, всех замешкавшихся и путающихся в построении брали на карандаш, дюжина выдала себя ещё вначале, потому как запоздали с началом маршировки на месте, не заметив сигнала. Начало гимна они тоже пропустили, затем открывали рот невпопад и окончательно были раскрыты началом перестроений: только имперец с детства знал все сигналы и мог быстро ориентироваться, поскольку знаки подаваемые ведущим, часто были незаметны чужому глазу. Агенты же, даже не слышавшие о такой забаве, любимой на занятиях по физической культуре в школах и университетах, были буквально вышиблены из строя и растоптаны колонной, привычно сомкнувшей ряды. Промаршировав на месте и допев гимн, все недобро уставились на довольно помятую дюжину, сидящих на полу.

– Это явно не имперцы, – ткнул пальцем в агентов пожилой господин, – вот эти двое работают у меня в отделе и по документам уроженцы Макарьева.

– Вы помогли раскрыть иностранных шпионов и это вам зачтётся, большое спасибо, если есть претензии к нашей работе, подавайте жалобу в установленной форме, – сказал граф, – всех отпустить, а этих доставить в Воиборскую крепость, пусть выкладывают что знают.

Задержанные быстро разошлись, арестованных увезли, в помещении стало довольно пустынно.

– Вот для чего свежая голова всегда нужна, – улыбнулся Нефёдов, – следователи их неделю бы допрашивали, столько людей занято. А кстати, Эрик Карлович, вы отчего аттестацию не сдаёте?

– Аттестация, мне до неё года три, если не ошибаюсь, – не понял советник.

– Ошибаетесь, полгода службы у нас приравниваются к двум годам в армии, плюс дважды повышены за полгода, не считая ордена Дракона, так что бегом на аттестацию и этого выдумщика прихватите, – ткнул граф пальцем в Сергея, – ему нужно документы получить на гражданство, записаться на курсы и экзамен сдать.

Получив такие недвусмысленные приказы и конверт с уже оформленными справками и выписками, они вышли из мобиля у дворца и направились в центральное имперское управление. Управление, ведавшее практически всеми формальностями, высилось громадиной колонн и соперничало по размерам со дворцом, не говоря уже о скромно притулившемся слева университете, в этом оплоте бюрократии решались все проблемы от регистрации мелких сделок до аноблирования в герцоги. Здание поражало размерами и количеством суетившихся там людей, впервые попавшего в этот муравейник, встречала табличка, где было сказано, что, например красный цвет обозначает коммерческие дела и двигаясь по красной линии вы попадаете в Коммерческий или Красный зал. Эрик бывал в этом заведении, потому сразу двинулся в Синий зал – ведавший гражданскими делами.

В специальном окне, они нашли толстую тётку со скучающим лицом, она молча взяла поданные документы и куда-то ушла, затем вернулась и сказала, что нужно идти в другое окно. Там обнаружилась другая тётка, но тощая, тоже куда-то ходившая и отправившая в другое окно, в новом окне, деловито отстучав бумаги штампом, их отправили в следующее окно, где им сказали, что всё оформлено неправильно и нужно всё переделывать.

– А что не так-то? – спросил Эрик, – бумаги из Тайной службы, канцелярия не ошибается.

– Да хоть из императорской канцелярии, – поджала губы тётка, – без рекомендации с места службы ничего не могу принять.

– Ну, хорошо, – пожал советник плечами и на листе быстро накидал текст и поставил печать, – так лучше?

– Нужна печать с большим драконом, – упорствовала тётка.

– Получите, – достав вторую печать и грохнув ей об стойку так, что где-то упала со стола чашка, проштамповал бумагу Эрик.

– Ну не знаю, сейчас заведующую спрошу, – ушла с бумажками куда-то тётка.

Через некоторое время она вернулась, оживлённо что-то обсуждая с начальницей, та вернула рекомендацию, сказав, раз всё оформляется по упрощённому протоколу как для жителя Имперских островов, то она не нужна, только нужно зарегистрироваться в каком-то ещё окне. В окне забрали документы, отштамповали и мгновенно дали Сергею бумагу о направлении на обучение, подтверждение, что приняли документы на гражданство, учебник по истории и географии империи, указав, что экзамен происходит в десять, полдень, пятнадцать и девятнадцать часов ежедневно.

Затем пошли в Белый зал, где советник попытался подать документы на аттестацию, но не тут-то было: отстояв за старушкой, минут десять уяснявшей, что за внучка документы она подать не сможет, Эрик натолкнулся на противного клерка с гадкими седыми усами и бесцветными глазами.

– Срок подачи на аттестацию истекает завтра, уже не принимаем, – отрезал клерк.

– Раз истекает завтра, завтра и перестанете принимать, – пихнул ему назад документы Эрик.

– Я уже сдал журнал, – упорствовал клерк.

– Можно было его неделю назад сдать и вообще никаких бумаг на аттестацию не принимать, – буркнул советник, – мне старшего администратора может вызвать?

– Ну, хорошо, сейчас принесу, – долго где-то ходил клерк и вернувшись с журналом спросил, – нетитулованное дворянство, барон?

– Великий князь, – чуть усмехнулся Эрик.

– Шутить изволите? – над очками поглядел клерк.

– Железную книгу возьмите, том сто восемнадцатый, страница десять, – процедил Эрик, раздражённый бюрократами, ему редко приходилось видеть этот слой бездарей, портивших людям жизнь.

– Да, есть такой Оллсен, – подтвердил клерк, – только не положено пограничнику в великие князья.

– Обновлять сведения не пробовали? – прошипел советник, – в поданных документах всё сказано или поднимите публикации в «Имперском голосе».

– А ваше удостоверение личности? – упорствовал клерк, притащив подшивку газеты с назначениями.

– Вот, вот и вот, – брякнул значком об стойку Эрик.

– Вот на портрете в газете Оллсон черноволосый, – показал клерк, – и нет официального подтверждения о церемонии награждения Орденом Дракона, только запись о награждении.

– Без ордена достаточно, – процедил советник.

– Ну не знаю, а как мне оформлять? – пожал плечами клерк, – так никто не делает, я пошлю запрос, приходите через неделю.

– Давайте уже зовите администратора зала, – воздев глаза горе сказал Эрик, – он сразу придумает как оформить, кого премии лишить и вообще даст целеуказательный пинок.

– Не хамите в общественном месте, – вскинулся клерк.

– Эрик, можно я его пристрелю, а? – спросил, прищурившись Сергей, – или сам ему абордажным револьвером жбан снеси, рапорт напишем, дескать, самопроизвольный выстрел или шпионом его объявим, скажем, сам застрелился тремя выстрелами в затылок, такое часто же случается?

– Так и быть, пойду вам навстречу, оформлю, – страдальчески вздохнул клерк и, достав толстую пачку бланков, стал в них ставить галочки, крестики и таинственные закорючки.

Подписав листов двадцать и сдав положенное число фотокарточек Эрик, наконец, вырвался из этого оплота бюрократии и бумагомарательства. По дороге они заглянули в университетскую книжную лавку, где советник купил для Сергея не выхолощенный учебник для эмигрантов, а отлично написанный труд по истории и географии империи. Так же, приобрёл довольно популярную у иностранных студентов, книгу по быту и нравам империи, толково и основательно написанную, в отличие от обычных безграмотных путеводителей и инструкций. Было обеденное время, поэтому решили перекусить в небольшом ресторанчике, пока несли кушанья, Сергей рассматривал карту мира.

– Похоже на наш мир, – ткнул Сергей вилкой в карту, – получается империя как Россия расположена, только отделена от Китая и Средней Азии морем, а с Европой граничит только узким перешейком. Америка вот тоже есть и Аляску вы не просрали, даже половину Канады захапали.

– Да, империи очень везёт, что нет больших сухопутных границ, иначе мы бы только и делали, что воевали – соседи спят и видят, как захватить наши ресурсы, – пояснил Эрик, – так получилось, что империя по границам опоясана горами, перевалов и тоннелей немного, удобных бухт тоже, их несложно удерживать даже небольшим числом солдат. То, что ты назвал Европой – Объединённые Королевства, с ними самая протяжённая сухопутная граница – там идут почти все войны, кроме рек, естественных препятствий там нет, этот Королевский перешеек уже поперёк горла, его даже предлагали взорвать, чтобы оттуда не лезли очередные голодные завоеватели. Ну, и Стадакона – заокеанская колония, с ней тоже везёт – если бы не залив Гейбриел, почти перерезающий материк до гор, не знаю как бы мы с воинственными Соединёнными республиками уживались.

– А вот это что за парусники?

– Торговые клиперы, идущие с товарами, – пояснил Эрик, – империя потому такая процветающая, что большинство товаров из Империи Чжунго, Империи девяти островов и всей Океании идёт через нас или наших купцов, течения и преимущественные ветра позволяют возить товары клиперами круглый год через Северный путь, он на пару недель быстрее, чем Южный и без этих сумасшедших бурь и пиратов. На Южном пути используют крупные пароходы и мощные судовые двигатели, иначе там не пробиться, а мы обходимся парусниками, это выгодно, хотя нас постоянно пытаются выставить отсталыми дикарями.

– А по мне это красиво, – мечтательно улыбнулся Сергей, – всю жизнь хотел походить под парусом.

– В чём вопрос? – пожал Эрик плечами, – это же город-порт, тут у всех яхты, вечером выйдем под парусом, не проблема.

– У тебя есть яхта?! – удивился Сергей.

– Крейсерского класса, – не без гордости сказал Эрик.

– Блеск, надо будет захватить шампанское и икру, – помечтал Сергей.

– Само-собой, если надо, – пожал Эрик плечами и накинулся на принесённый обед.

– А что за Имперские острова? – спросил Сергей.

– Да, твоя легенда, – кивнул советник, – по легенде ты родился и вырос на Имперских островах – это такая почти имперская территория, в общем-то, бывшее пиратское поселение, туда никто сунуться не смел, но они были дружественны империи, поэтому наши корабли там останавливались. Дикая смесь языков, обычаев, но придерживаются имперского образа жизни, оттого имеют право получить наше гражданство, учатся здесь и имеют некоторые привилегии перед другими государствами. По легенде ты жил с дедом на маяке, учился дома, никуда не уезжал, дед помер, ты просидел на маяке пять лет и получив разрешение на работу, прибыл в Империю. Про острова почитай в этой книжеце они хорошо описаны, ежели встретишь «земляка», скажешь, сидел безвылазно на острове Чайка 1К, кроме деда Матвея никого не знал, родственников не имеешь, с катера погрузился на пассажирский барк «Гордость Де-Кастри» и прибыл сюда. Если будут расспрашивать настойчиво, что да как, скажешь что работаешь в Тайной службе и все вопросы туда, думаю сразу отстанут.

– Ну и хорошо, – кивнул Сергей, – телятина тут отменная.

До вечера они провели в трудах управления, огромный вал бумаг и всяческой информации требовал деятельного участия, правда, службе после давешних масштабных заговоров было не привыкать к сотням арестов за день, но всё же. Часть арестованных, не связанных напрямую с делами секты передали в жандармерию и даже полицию, благо кроме распространения фальшивок или мелкой уголовщины за ними ничего не водилось и политические обвинения им не грозили. Служба оставила себе только сектантов и активно им помогавших, за деньги или идейно. Параллельно со следователями работали инженеры, составлявшие каталоги захваченной техники, испытывающие образцы, записывающие принципы работы, часть оборудования уже начала выходить из строя, особенно электроника. В общем, за дело взялись дотошные ребята, «отряду безголовых кавалеристов», как любил говаривать Нефёдов про верхушку Тайной службы, дел оставалось всё меньше, поэтому в положенное время, Эрик и Сергей отправились в порт.

Глава 13

«Мощь империи зиждется на могучем флоте, наши транспортные парусники, могучими форштевнями разрезают бурные волны мирового океана, укрепляя благосостояние граждан»

Газета «Имперские сведения»

От пристани у дворца речные трамвайчики ходили прямиком до яхт-клуба, расположенного неподалёку от грузового порта, Сергей чуть не открыв рот смотрел на торговые пятимачтовые клиперы и барки, стоявшие с убранными парусами, но всё равно величественные и прекрасные, шла погрузка, работали краны, гудели маневровые паровозы, что-то ремонтировали на ходу, шла добрая рабочая суета. Показавшиеся вскоре яхты, после этих величественных гигантов казались несерьёзными, хотя большинство здешних судов было по-настоящему океанскими, трамвайчик остановился у пристани, где высились рестораны, администрация и прочие необходимые заведения, приличествующие имперскому яхт-клубу. Они неторопливо вышли в океан. Вскоре Эрик заметил рейсовый клипер, стремительно нёсшийся по своим торговым делам, он приближался с фантастической скоростью, вырастая буквально из точки, «подстригая» волны своим безупречным корпусом с идеальными обводами, воспетыми в стихах и песнях. На службе было заметно скучнее — дела шли, приходилось бегать по делам аттестации, а Сергею по делам натурализации.

– Всё хотел спросить, – рассматривая синий с золотом паспорт, сказал Сергей, – а как можно пройти аттестацию на великого князя? Это же потомственный титул, нужно родиться в семье императора или царя.

– В империи не совсем так, — почесав затылок, постарался объяснить Эрик, — это в Объединённых королевствах знать потомственная, отчего много проблем, а у нас можно сказать выборная, пожаловать дворянство не может даже император. Дворянство и титулы не наследуются, их каждый выслуживает заново, начиная с нижней ступеньки и дальше по выслуге лет или подвигами, единственное послабление — если отец был графом, то за большие заслуги его дети могут, когда достигнут нужного положения, сразу претендовать на титул графа. Мне вот не пришлось выдерживать десятки аттестаций – получил титул сразу, но так поступают редко, обычно никто не рискует, идут постепенно, ступенька за ступенькой. Причём дворянство ничего не даёт, это не привилегия, чем выше титул – тем больше надо служить для его подтверждения, но возможность голоса, почёт в обществе, положение, уважение, шанс занимать хорошие должности — титул на это влияет.

– А император? — продолжил интересоваться Сергей.

— Тоже выборная должность, – пояснил Эрик, – выбирается он великими князями и герцогами, на Большом совете.

-- И народ не голосует? – удивился Сергей.

– Так Большой совет и есть народ, лучшая его часть, – не понял Эрик, – ещё не хватало, чтобы дворники и молокососы решали судьбу государства простым большинством голосов, только многократно доказавшие свою полезность обществу, получившие титул, лишь они имеют право голоса. Любой, кто хочет влиять на политику, может, даже не блистая умом пойти служить в армию или государственным клерком и получить право выбора лет через пять-шесть, а если проявляешь способности, карьера делается быстрее, можешь стать хоть императором.

– Да, странное общество, – сказал Сергей, – хотя если работает, отчего бы нет.

– Объединённые королевства и Соединённые республики гордятся тем, что там голосуют все, но благодаря низкому уровню образования и хорошей пропаганде, там президентом может стать любой, кто нашёл денег на предвыборную компанию и потом он будет выполнять приказания тех, кто ему деньги давал. А потомственный король или королева ещё могут решения этого президента отменить или поменять, – сказал Эрик, – разве так лучше?

– Ещё заметил наградами тут разбрасываются, орден туда, медаль сюда, – заметил Сергей.

– После крупной операции всегда так, – пожал Эрик плечами, – награда сама по себе ничего не стоит и ничего не даёт, напортачишь по службе, понизят в звании и жаловании, невзирая на награды и былые заслуги. Можно конечно жить за счёт предприимчивых родственников, но без крепкого производственного или торгового дела или хорошей должности в империи не выжить, тут бездельников не любят. Если постоянно безобразничать – лишат по суду гражданства и вышлют, а до этого будут отсылать всё дальше от столицы и давать малооплачиваемые и хлопотные должности. Поэтому все лезут из кожи вон, чтобы оставаться на хорошем счету, с детства любой понимает порядок, есть «золотая молодёжь», живущая за счёт родителей, но таких немного и общество их отвергает.

– Интересные порядки, – сказал Сергей.

– Живём худо-бедно десяток тысяч лет с такими порядками, – подтвердил советник, – пойдём ка обедать.

Они вышли из кабинета и направились к дворцовой столовой, где как и везде в империи подавали вкусные блюда, а вид из окон на Воиборскую крепость и университет был выше всяких похвал.

– Да, этот культ здешнего чревоугодия мне очень нравится, – улыбнулся Сергей.

– Отчего бы вкусно не поесть? – пожал Эрик плечами, – на сытый желудок оно сподручнее.

– Ага, коли доктор сыт, так и больному легче, – поддакнул Сергей.

– Странная логика, – нахмурился советник.

– Да шутка, ладно, это из кино, – махнул рукой Сергей.

– Кино, а синематограф! – догадался Эрик.

– Кстати, хотел спросить, а телевизоры у вас есть? – спросил Сергей.

– Это такие рамки, где показывают фильму? – припомнил дом ростовщика из другого мира Эрик, – вы я так понимаю, смотрите фильму индивидуально дома?

– Ну да, сериал там поглядеть или новости, скучно бывает вечером, – пожаловался Сергей.

– Редко в домах ставят индивидуальный синематограф, предпочитают ходить в общественный, там можно с людьми повстречаться, – покачал головой Эрик, – похожая система вещания как у вас есть за границей, но здесь её признали вредной и годной лишь для пропаганды. Но если нужно, можно поставить, там, правда всякие гадости показывают из жизни полиции и воров, как правило.

– А игрушки компьютерные? – продолжал по дороге к ресторану допросы Сергей.

– Да, видел такое, но они не прижились, вообще в империи не жалуют всякую механическую снасть, предпочитая живое общение, тем более есть дрёммер, – пожал Эрик плечами, – в сто раз лучше любого синема или тупых механических игр, так развитых в Соединённых республиках.

– А что за дрёммер? – спросил Сергей.

– А у вас нет? – удивился Эрик, – ну собираются люди, обычно в парке, когда погода хорошая или даже не выходя из дома, но обычно куда-то ходят, в клуб, например, есть организатор, он задаёт тему и детали, а потом поддерживает дрёммер, ну то есть коллективную историю.

– Так они просто говорят что ли? – не понял Сергей.

– Нет, они подключаются как бы в выдуманную действительность и могут там хоть на элефанте кататься, хоть с выдуманными людьми общаться, менять сюжет, устраивать сражения, в общем, делать то, о чём предварительно договорятся, – рассказывал Эрик, – есть постоянно стреляющие, есть интеллектуальные, есть гоняющие на мобилях дрёммеры, на любой вкус, а если кому-то не нравится, он может свой придумать и найти желающих участвовать.

– Так это телепатия какая? – удивился Сергей.

– Ну что-то вроде того, полный эффект присутствия, – кивнул Эрик.

– Хочу поглядеть, – сказал Сергей.

– Вечером сведу, я как-то не подумал, что у вас такого нет, – пообещал Эрик.

После службы, они двинулись к ближайшему парку «Круля и Франца», где имелись любимые имперские забавы: подвижные игры, аттракционы, театр, синема, варьете и конечно дрёммер. Сегодня была хорошая погода, поэтому в тенистых аллеях прятались небольшие площадки с удобными креслами, где прикрыв глаза, восседали люди, большинство было подростков и детей, однако встречались как почтенные отцы семейств, так дамочки и совсем пожилые люди. Они сидели кружком вокруг одного кресла, где помещался субъект, организовывающий всё мероприятие, со стороны это было, похоже, как писали иностранцы на коллективный сон, причём спящие при этом часто дёргались, водили руками и делали гримасы, в общем, подытоживали они: «что взять с этих сумасшедших имперцев и шизофренических коматозников». Немногие иностранцы, освоившие дрёммер забрасывали свои увлечения механическими играми и открывали у себя в странах подобные клубы, в некоторых Объединённых королевствах даже пытались запретить «это варварское развлечение», однако за границей дрёммер считался весьма хорошим тоном, как пристрастие к имперскому балету или водке – аристократично, с лёгким налётом эксцентричности.

– И чего тут делать, колоть ничего не будут? – несмело поинтересовался Сергей, – выглядят как обкуренные.

– Да всё покажу, рекомендовано даже здоровым психически детям, входит в школьный курс обучения, – успокоил Эрик, – какая тематика?

– Ну, если рекомендовано лучшими собаководами, – вздохнул Сергей, уже не радующийся походу, – военное, может на танках погонять?

– Про собак не понял, они не могут участвовать, поэтому собаководы такое не рекомендуют, тем более лучшие, – нахмурился советник, – танки это такие бронемашины? Довольно распространённая группа, да, а так вон там гоночные мобили, эти сегодня ищут заколдованный меч, там летают на аэропланах, эти вон сегодня штурмуют замок, там армейские приключения.

– Ну, короче стрелялки, квесты и гонки, всё по стандарту, – кивнул Сергей, – пошли в армейские приключения, там постреляем.

Они вошли и присели на дальние кресла, Эрик сказал, что лучше прикрыть глаза и расслабившись, постараться присоединиться к дрёммеру, как это сделать объяснить можно или сотней листов инструкции или один раз понять самому. Недоверие на лице Сергея быстро сменилось удивлением и заинтересованностью, он начал дёргаться всем телом, крутиться и от чего-то уворачиваться, так продолжалось несколько минут, потом он недовольно открыл глаза и стал оглядываться, Эрик увидел организатора, пробирающегося к ним.

– Добрый вечер, господа, – тихо сказал он, – новичок?

– Да, господин организатор, иностранец, – подтвердил Эрик.

– Ну, тогда ладно, тем более я вовремя отключил, ваш друг обвешался совершенно неподобающим оружием и хотел испортить всю историю, – пожаловался организатор.

– А что не так-то? – не понял Сергей.

– Это реконструкция времён Пятой войны, тогда были только однозарядные штуцеры и полусабли, а у вас я заметил автоматическое оружие, – вежливо пояснил организатор, – там, у дубовой рощи, есть группа, они предпочитают вообще не ограничиваться в оружии и средствах передвижения, в общем, кто что выдумает, тем и пользуется.

– А вот это по мне, – обрадовался Сергей, – пойдём?

Они перешли к указанной группе, Сергей быстро настроился и включился, судя по его напряжённому лицу, было непросто, но интересно, вся группа вскоре задёргалась с удвоенными усилиями. Организатор, открыв глаза, внимательно посмотрел на Сергея и вновь их закрыл, ничего не сказав, краем сознания, Эрик заглянул в дрёммер и увидел вовсе фееричное зрелище, достойное ночного кошмара: люди и разнообразные монстры, летая и прыгая, метали друга в друга молнии, снаряды и ракеты. Как всегда в таких местах, рядом находился карточный павильон, Эрик краем глаза следил за событиями в дрёммере, а сам играл в покер. Где-то через час, он заметил, что Сергей отключился, как раз начиналась раздача, поэтому Эрик откланялся, забрав выигрыш, Сергей был немного осоловевший, но страшно довольный.

– Это я вам доложу что-то, какие там 5D и виртуальные очки! – восхитился он, – мне даже было немного больно от попаданий. А игруха какая! Делай что хочешь, никаких ограничений, карта дорисовывается, ничего не тормозит, какая там графика – всё реальней, чем вживую, а запахи! Завтра снова пойду, хочу тут всё попробовать.

– Только без фанатизма, – предупредил Эрик, – дрёммомания, особенно у солидных людей считается неприличной.

– О чём разговор, я никогда больше суток даже в танки не резался, – гордо сказал Сергей, но увидев непонимание, пояснил, – у меня прививка от игромании.

– У вас в мире так развита игромания, что делают прививки? – удивился советник.

– Ага, вот сюда колют, реакция Манту называется, – кивнул Сергей с очень серьёзным видом, – главное потом намочить, как следует, а то не подействует.

– У нас только прививают оспу и полиомиелит, – сказал Эрик.

– И отлично, – непонятно чему обрадовался Сергей, – пошли лучше в театр, сегодня приезжает дива Элизабетта Пилотти-Скьявонетти из княжества Силенд, говорят, будет аншлаг, а у меня как раз билеты есть.

– Быстро осваиваешься, – похвалил Эрик.

– Ну, так, Ёшкин кот, – сказал Сергей.

– Чей кот? – спросил Эрик, иногда не понимавший напарника.

– Да кто бы знал, – вздохнул Сергей, – давай, пошли, меньше часа до начала осталось.

Работа шла своим обычным ходом, ловили шпионов и просто мелкую шушеру, Сергей время от времени пропадал в имперской канцелярии, там ему задавали вопросы учёные, посвящённые в дела иных миров, а порой заглядывал император. Со временем Сергей привык к такому положению вещей и стал относиться к таким посещениям без какого-либо трепета, как все во дворце, многие хвастаются запанибратским общением с сановниками, однако эти люди явно не работали во дворце – тут был деловитый и весьма неофициальный стиль общения. Считалось, что на расшаркивания время тратить не стоит и если имеется настоятельная необходимость, так можно срочно минуя все формальности напрямую обратиться, другой вопрос, если обращались без дела, то можно было и не отделаться штрафом из зарплаты. Однако, в имперские управления на высокие должности попадали люди толковые, это на мелких должностях оседали бюрократы и крючкотворцы, так они там и оставались, шансов такому на повышение выпадало мало. Вот однажды, в коридоре, граф Нефёдов, приметив неразлучную теперь парочку и поманил их рукой.

– Пошли к императору, мне тут гадалка карты раскинула, ждёт вас дорога дальняя, да за казённый счёт, – хихикнул граф.

– Вот так и знал, тихо что-то было целый месяц, теперь прилетит, – пробурчал Сергей.

– Вы даже не представляете насколько в точку, – подтвердил граф.

У императора в приёмной было не протолкнуться от иностранных послов и консулов, но графу сразу открыли дверь и впустили в тронный зал, там восседал неимоверно важного вида в своём парадном облачении император, сверкая золотом и бриллиантами. Трон высился громадой, он был отлит из корон побеждённых врагов и отделан драгоценными камнями, доставленных в качестве контрибуций, в основание трона после каждой войны, добавляли лист, прокатанный из личного золотого оружия генералов, побеждённых армий. Из листов состояли ступени к трону, их было четыре, по сотне листов в каждой ступени, нижние вросли в камень и намертво спаялись от давления и времени. Что уж говорить про убранство зала, воспетого в сотнях книг, тысячи знамён свисали повсюду, перекрывая лепнину и позолоту.

– Здравствуйте, господа, – усталым голосом произнёс император, – сегодня у нас всякие официальные приёмы, а дело не терпит отлагательств, придётся потерпеть сей пафос, я из-за всех этих побрякушек даже встать не могу.

– Сочувствую, мне ещё Владимир XXI жаловался, что корона до крови натирает и тяжеленая не хуже гренадерского шлема, – сказал граф.

– Да лучше бы гренадерский шлем, Пётр Аркадьевич, – вздохнул император, – я уж молчу про спинку, жуть какая неудобная, надо подушку хоть подложить. Ну да ладно, у нас тут другое, поважнее моих окорочков – великая княжна Василиса, сосватана за принца Соединённого королевства Лоэгр, она вроде как не против, да и принц неглуп и хорош собой, в общем, дай им Бог детишек побольше и всего такого. Другой вопрос её нужно доставить к матери-королеве для знакомства, а потом отправить не куда-нибудь, а в саму Ауссию, где этого самого принца должны короновать. У них там приключилась изрядная ерунда с престолом Ауссии, поэтому вместо нормальных торжеств в Бигвене, соответствующих протоколу, теперь нужно готовить совершенно другую церемонию на краю света, в этих неведомых южных землях, принц убыл из столицы королевства три дня назад скоростным рейдером. Прибыть на свадьбу туда даже мне придётся, но это позже, сейчас нужно решить, кто будет сопровождать княжну от двора, вот Пётр Аркадьевич, напрочь, отказывается, да и собственно на кого я государство оставлю, пока мы добираемся до Ауссии больше недели, там будем три дня и назад. Другие либо статусом не вышли, или староваты для таких приключений, края дикие, мало ли что может приключиться, вот мы и подумали, что великий князь и троюродный кузен Василисы, в вашем лице Эрик Карлович, искушённый как в ратных, так и дворцовых искусствах, устроит всех.

– Сочту за честь, – вздохнул про себя Эрик, ожидавший чего-то подобного, газеты бурно обсуждали предстоящую свадьбу и кто будет сопровождающим из официальных лиц.

– Вот и славно, тяжёлый крейсерский розьер «Громол» и три рейдера сопровождения будут готовы послезавтра к девяти утра, Эрик Карлович, назначаетесь чрезвычайным послом империи и адмиралом сей боевой группы, – сказал император, – а теперь, увы, начинается приём, я его итак задержал на пятнадцать минут, кстати, и Сергея Юрьевича возьмите, поглядит заморские земли.

Они вышли в приёмную, а оттуда в тронный зал как речной поток стали вливаться послы, зазвучала музыка, маршировали гвардейцы, поднялся шум, так, что от всего этого лучше было держаться подальше. В канцелярии Эрику выдали толстенную папку со всяческими правилами, верительные грамоты и чеки на расходы, а так же всучили ещё тучу бумажек, пообещав завтра как следует нагрузить дипломатической почтой секретной и совершенно секретной. Вздохнув, советник распихал бумажки в прилагавшийся к ним портфель с имперской эмблемой и направился к себе горевать.

– А этот Лоэгр где, этож вроде остров такой к северо-западу, типа Британии? – спросил Сергей, – Ауссию я помню – континент у Южного полюса навроде Австралии.

– Соединённое королевство Лоэгр это часть Соединённых королевств, да это, остров, под их протекторатом множество земель и в том числе Ауссия, формально независимое королевство, а так по факту их провинция, – вздохнул Эрик, – нужно половину мира преодолеть и назад вернуться, кругосветка чуть длиннее.

– Всегда мечтал в кругосветку на белом паруснике! – мечтательно закатил глаза Сергей.

– Я тоже, – согласился Эрик, – только после Дьенбьенфу недолюбливаю я дирижабли.

– Какие дирижабли?! – вскочил Сергей, – там же вроде абордаж при Дьенбьенфу был, этож на флоте, я читал в твоём деле!

– Флот имперский бывает и воздушным, – пояснил Эрик.

– Ну, дела! – воскликнул Сергей, – империя страна контрастов, а где вы прячете дирижабли?

– В основном флот в патрулях и рейдах, здесь в Воздухоплавательном парке, пять-шесть линейных боевых дирижаблей стоит и с десяток мелочи, там же рядом пассажирские причалы, дирижабли над городом не летают, прибывают, меняют пассажиров и экипаж, дозаправляются и снова уходят в рейс, – сказал Эрик, – Воздухоплавательный парк за городом, в переоборудованном ущелье – там гигантский ангар устроен, крыша лежит на грандиозных арочных фермах – забыл показать, впечатляющее зрелище.

– Ну, так заодно и поглядим при отлёте, – хмыкнул Сергей.

– Боюсь, в честь такого события, отбывать мы будем от дворца, «Громол» пригонят к набережной, будет официоз, праздничное гуляние, потом салют, – пожаловался Эрик, – хуже будет потом, после всех торжеств в Бигвене – мы пойдём с остановками в столицах королевств и султанатов, минимум в каждой день потеряем, а нам тащиться недели четыре только по прямой и при благоприятном ветре.

– Прорвёмся, – обнадёжил Сергей.

Следующий день прошёл в трудах и заботах: надо было сдать дела, получить миллион наставлений от незнакомых чиновников разных ведомств, запастись в дорогу всяческим скарбом, получить десяток официальных костюмов от портного, решить какое оружие брать с собой, проверить патроны и ещё сотня дел. Эрик и Сергей мотались по дворцу и столице из управления в магазин и обратно, путешественники бывалые, они не надеялись на обещанные блага цивилизации по дороге и закупали нужные мелочи самостоятельно.

– Может быть есть специальное дирижабельное снаряжение для путешественников, у нас можно купить всё для полёта самолётом, – полюбопытствовал Сергей.

– Есть и у нас такое, но я считаю это просто дорогущая ерунда, только со значком дирижабля, что позволяет продавать обычные вещи втридорога, – покачал головой Эрик, – мы запросто купим недорого в армейской лавке лётную одежду, весьма удобную, а всякие бритвы-полотенца возьмём обычные, багаж на дирижаблях по весу не ограничен, а наш, как послов, вообще может быть хоть десять берковцев.

– Это сколько? – не понял Сергей.

– Сто пудов, – пояснил Эрик, – так понятнее?

– Сто пудов понятнее, – обрадовался Сергей, – ладно, а винтовку с собой брать можно?

– Возьми в оружейке вторую с прикладом, помощнее и охотничье ружьё, если будешь по дороге охотиться, – отметил для себя Эрик сделать тоже самое и заехать в охотничий магазин за патронташем, старый давно порвался.

Собирались они до ночи, хотя было не впервой. Просто одно дело прибыть на заставу, скинуть парадку и лезть в грязь, а совсем другое пролететь на комфортабельном, однако всё же военном судне половину мира, с остановками как во дворцах, где идут паркетные войны, так и в дикой местности, где и войны идут настоящие и дикари на верблюдах скачут. Оттого, багаж состоял из двух гигантских чемоданов с официальными нарядами, вместительной сумки с разными мелочами и трёх кофров с оружием. На завтра висел изумительный парадный костюм, предписанный дипломатическим этикетом, среди всего этого безобразия, Эрик сумел всё же проспать часов пять.

Загрузив багаж в присланный мобиль, Эрик прибыл во дворец, примерно за час до отправления, народ уже собирался на набережной и крышах, всеми правдами и неправдами отлынивая со службы, впрочем, событие отправления великой княжны в заморские страны немалое событие, потому на такие опоздания смотрели сквозь пальцы. Сергей был уже на месте, его багаж был поскромнее, благо на официальных приёмах ему быть не обязательно, да и сам он как-то не рвался, зато оружия захватил в изобилии. Во дворце шла тихая суета, прибывали многочисленные послы и всяческие официальные лица, пользуясь служебным положением, Эрик провёл Сергея на сигнальную площадку дворца, откуда можно было наблюдать за приближением розьера.

К назначенному часу, в небе ничего видно не было, толпа внизу даже заволновалась, там, в основном были туристы и приезжие, жители империи предпочитали такое зрелище наблюдать с крыш. Эрик одолжил у сигнальщика бинокль и подав его Сергею, показал куда смотреть, тот сначала не понял, в небе он ничего не увидел, но затем вцепился в бинокль обеими руками, сигнальщик с Эриком понимающе переглянулись, благо было на что посмотреть. Вскоре стало лучше видно отполированный до зеркального блеска веретенообразный дирижабль, размером с большой океанский корабль, когда он проходил над кораблями, стоящими в проливе, они отражались в нём и розьер становился заметнее. Приблизившись к дворцовой пристани, дирижабль лихо развернулся и встав боком к поднимающемуся ветру снизился к пристани, Эрик понимал, глядя на лица рулевых в ходовой рубке, насколько трудно им даётся такой красивый манёвр, но того требовал воздухоплавательный шик. Из дирижабля выбросили гайдропы, их тут же подобрали и закрепили к буям и набережной, аппарат медленно опустился на воду и выключил ревущие импеллеры, махина покачивалась на волнах и натягивала причальные тросы. Собравшаяся на набережной толпа ликовала, многие будут о таком рассказывать внукам, а те считать дедов брехунами, любящих приврать о диковинах империи.

Из гондолы выдвинулся трап, его закрепили на причале, кавалергарды встали на конях с обнажёнными саблями вдоль дороги к розьеру от дворца, а на причале выстроились гвардейцы в парадных красных мундирах, кони загораживали весь обзор, потому имперцы и не любили глазеть на такие зрелища снизу. Судя по восторженным воплям, на балкон вышел император и начал свою речь, Эрик позвал Сергея, завороженно уставившегося на дирижабль, минут через десять надо будет влиться в небольшую свиту, багаж, пока все были заняты речью, уже тихо загружали с лодок в грузовые ворота гондолы. Спустившись, они встали позади трёх женщин, причём при взгляде на великую княжну, Сергей подавил в себе желание открыть рот, а Эрик, поймав сочувствующий взгляд графа, криво улыбнулся и пошёл вслед за двинувшейся процессией. Как полагается, махая рукой толпе и улыбаясь, они вышли из дворца, рискуя оглохнуть от криков, процессия миновала величественный строй застывших как статуи с поднятой саблей кавалергардов и салютующих винтовками гвардейцев и вошла на трап.

Княжна повернулась лицом ко дворцу и махала рукой, улыбаясь и раздавая воздушные поцелуи, Эрик и Сергей миновали её и фрейлин, быстро проскользнув в гондолу. Там была выстроена команда, боцман, усатый воздухоплаватель одобрительно крякнул – первый на борту мужчина – хорошая примета, но тут княжна развернулась и пошла по трапу, при этом фрейлина споткнулась, что омрачило боцмана – рейс будет трудным, примета такая. Процессия прошла мимо вытянувшегося стоя, кивнув капитану и помощнику, в коридоре, ведущим в каюты, великая княжна развернулась и взглянув на Эрика сказала:

– Знайте, я была против вашей кандидатуры, – выпалила она, поджала губы, развернулась и поспешила наверх по лестнице в сопровождении фрейлин.

– У тебя с ней что-то было? – вскинул брови Сергей.

– Давно, мы были почти детьми, – вздохнул Эрик, – держись, взлёт.

Толпа могла наблюдать редчайшее зрелище – взлёт крейсерского розьера на форсаже – задача была труднейшая, но капитан и экипаж были к этому готовы. Сразу из построения, они встали по местам, втянули причальные тросы, кроме двух и задраили все входы, затем подали сигнал на зажигание и пороховые ускорители стали поднимать дирижабль в воздух, причальная команда не подкачала и отпустила гайдропы вовремя, иначе катастрофа была бы неизбежной. Розьер свечой взмыл в воздух, вертикальные ускорители отработали, из гондолы были выпущены крылья и дали зажигание на маршевые ускорители, дирижабль стремительным рывком ускорился и вскоре потерялся из виду охрипшей от радостных криков толпы. Всего этого Сергею, усаженному в откидное кресло видеть не довелось, однако зубодробильность взлёта ощутить пришлось в полной мере.

– Мы так весь полёт будем нестись? – прокричал Сергей, перекрывая грохот и ощущая вибрацию дирижабля всем телом.

– Ещё пару минут, ускорители выработаются и будет только лёгкое гудение импеллеров, – успокоил его Эрик, – это показуха, но людям нравится, традиция.

– О, так намного лучше, – обрадовался стихающему грохоту Сергей, – так и будет весь полёт?

– Ну, если не нужно будет вступать в бой, для чего ускорители и нужны, то да, – подтвердил Эрик, – тишина, мягкие покачивания, хороший стол и душ в каюте, вечером музыкальный салон.

– Шикарно, – улыбнулся Сергей, вслушиваясь в лёгкий гул импеллеров, доносившийся сзади, – где наши каюты знаешь?

– Пошли капитана искать, – сказал Эрик, – заодно представимся.

– Немыслимая картина, – выдохнул Сергей, стоя на открытой площадке сторожевого поста и глядя на облака после экскурсии капитана по судну.

– Да, – согласился капитан, – в этом есть что-то будоражащее, сколько не гляди, теперь уже не то, раньше здесь был наблюдатель, я очень любил стоять эту вахту, сейчас перед радаром внизу – совсем не то.

– А не хлопнуть ли нам по рюмашке перед обедом? – напомнил старую воздухоплавательную традицию Эрик, – «вылетные» ещё никто не отменял.

– Всенепременно, – согласился капитан, – я только глоток с вашего позволения, нам курс менять через двадцать минут и пробу надо снять.

Они спустились в салон, вызвав по дороге штурмана и метеоролога, по старинной традиции, все встали вокруг центральной опоры, с прибитой к ней подковой и откупорили принесённую Сергеем бутылку коньяка. Капитан символически отпил из горла небольшой глоток и передал бутылку «по солнцу», стоящему справа штурману, тот церемониться не стал, изрядно глотнув, впрочем, как и метеоролог, да и Эрик не отказал себе в удовольствии угоститься семилетним «Энисели». Он специально предупредил Сергея, тот ездил в маленькую лавку, где старый горец держал такую редкость специально для таких случаев, Сергею полагалось выпить всё без остатка, а пустую бутылку хранить до окончания полёта, затем они пошли в грузовой отсек, где Сергей в открытый малый люк бросил монетку. Монетка сверкнула на солнце и при этом в разрыве облаков показалась радуга, капитан и остальные широко улыбнулись, похлопали Сергея по плечу и ушли менять курс.

– А с бубном скакать не будем? – спросил Сергей, – столько шаманизма в районах крайнего верха.

– Перелетать радугу к прибыли, – объяснил Эрик, не став вдаваться в тысячи суеверий, коими опутаны моряки, воздухоплаватели, лётчики и игроки в карты, – тебя приняли как своего, это большое уважение.

– Ну и то ладно, – согласился Сергей, – обед скоро?

– Да, надо переодеваться, но спешить не стоит, лучше отобедаем с младшими офицерами и нижними чинами, второй сменой, – пояснил Эрик, – княжна явно дала понять, что лишний раз попадаться ей на глаза не стоит, к тому же можем пропустить ещё по рюмашке, нам вахту не стоять.

– А вот это верное решение, – оживился Сергей, – мне тут начинает нравиться, особенно, памятуя тот грандиозный ящик со спиртным, что ты захватил.

– Чем ещё можно заниматься в перелётах? – резонно заметил Эрик, – запасы пополним всякой экзотикой по дороге, главное не шляться пьяному по коридорам и не попадаться офицерам, мы штатские, хоть и официальные лица, от нас ничего и не ждут, порядок здесь пусть специфический, но блюдётся. Сидим в каюте, выпиваем, спим, книжки читаем, разговоры разговариваем, сдаётся мне, к нам штурман вскоре зачастит, штурманы люди многолитражные.

– Да, хороший народ, – кивнул Сергей, – сколько помню военных пилотов, литр во лбу, а им хоть бы что.

– Но тоже особенно не увлекайся, – сказал Эрик, – вечером офицерский ужин, нам по протоколу надо присутствовать, затем музицирование, хотя бы полчаса нужно там пробыть, надеюсь, здешние офицеры сносно играют. Там тоже наливают, так что нужно хорошо рассчитать силы, тут люди трёхжильные, с лужёными глотками и если кто палубу заблюёт – на всю жизнь последним гадом останется.

– Ну, так ядрёна копоть, само-собой, – отпер каюту Сергей, – а что дверь запираем, али тут воруют?

– Нижние чины друг у друга не воруют под страхом выброса в малый люк, там рундуки не закрывают и каюты тоже, а у офицера кто его знает, – вздохнул Эрик, доставая походные рюмки и бутылку доброго коньяка, – это дисциплинарное расследование, трибунал, лучше закрыть от греха, позор на весь экипаж.

– Человеки они все одинаковые и даже если знают, что нельзя, всё равно норовят притырить что плохо лежит, – процитировал графа Сергей, поднимая полную рюмку.

– Не всем же быть сознательными и высокоморальными, – махнул рукой Эрик, – давай за твоё крещение, чтоб тебе шваброй за бортом никогда не махать!

– А зачем шваброй махать? – спросил Сергей, выкушав рюмку.

– Ветер вызывать, а ещё мачту, тут опору ножом скрести, про фуражку капитанскую и сапог рулевого вообще молчу, – разливая по второй, сказал Эрик, – это ж флот, тут суеверия на каждом шагу, свистеть не вздумай или на палубу плюнуть.

– Да чёж я дурной что ли, – воскликнул Сергей.

Так они беседовали до предсказанного объявления штурмана, тот постучался и решительно ворвался в каюту, с бутылкой доброго коньяка наперевес. Препятствий ему никто не чинил, да и штурман оказался говорливым и презабавным малым, сказавшим, что курс он проложил, три дня с ветра их не скинет, так метеоролог сказал, он из оленеводов, сильные колдуны. Пока идут над имперской землёй, с таким конвоем, да ещё взвод красных мундиров на борту – можно и расслабиться. Штурман тут же рассказал с десяток солёных и обветренных баек про воздушных русалок, небесных чертей и Чёрный дирижабль с самим Убиенным Воздухоплавателем, к подаче сигнала обеда второй смены, они употребили бутылку и доржались до онемения челюстей. По дороге им в коридоре встретилась чёрная кошка, штурман молча повернулся и пошёл во второй коридор, потащив их с собой, кошка встретилась им и там, пробравшись каким-то техническим каналом, штурман сплюнул через плечо и полез наверх через лестницу.

– А кошка откуда? – спросил Сергей, – этож вроде к не…

– Нормально всё, тьфу-тьфу-тьфу, это кот Пятница 13, мы с его помощью волю к удаче тренируем, – плюнул штурман через плечо, – нормальный котяра, крыс в трюме почти извёл.

– У вас и крысы есть? – удивился даже Эрик.

– Отменные воздушные крысюки, – не без гордости за смелых воздухоплавательных грызунов сказал штурман, – судно огромное, за трюмами не уследить, но кот справляется, тьфу-тьфу-тьфу.

Решив не углубляться в сплав практичности и суеверий, они проследовали в столовую, там собрались младшие офицеры и рядовые, на вошедших со штурманом внимания особого не обратившие, блюда имелись простые и сытные, было довольно вкусно. Воздухоплаватели народ быстрый, отобедав, вскоре разбрелись по местам, штурман откланялся, посоветовав поспать до ужина, чем путешественники и занялись.

К ужину они проснулись вполне свежими и отдохнувшими, предполётная суета оставила немного времени выспаться, приняв душ и одевшись соответственно положению и последующим официальным расшаркиваниям в салоне, они направились в столовую, встретив кота, на сей раз мирно сидевшего между коридорами и намывавшего гостей. В своих одеждах путешественники вызвали больше ажиотажа, только и шушукались, что это адмирал с помощником, впрочем, имперская невозмутимость вскоре взяла верх и любопытство успокоилось, после десерта, свободные от вахты офицеры направились в салон, где уже собрались старшие офицеры. Эрика и Сергея представили каждому, они пожали дюжину крепких рук от юного мичмана, до пожилого доктора, в салоне угощались ликёрами и шампанским, играли в карты и шахматы, первый лейтенант наигрывал что-то на рояле, а мичман возился с альтом.

Появление княжны вызвало большое оживление, все хотели быть представлены и потанцевать с ней, оттого вскоре образовалась очередь, фрейлин тоже не забывали, Эрик укрылся за опорой, пристроившись к картёжному столику. Отдохнув от танцев, княжна спела что-то пронзительно тоскливо-красивое, сорвав бурю оваций, поскольку все утомились, охлаждённое шампанское, принесённое стюардом было очень кстати, княжна, давая понять, как глубоко она презирает Эрика, остановила свои колкости на его спутнике.

– Капитан, я слышала, в салонах есть традиция, что новичок должен исполнить песню? – спросила она капитана, глядя на Сергея.

– Вы можете распоряжаться этим салоном как угодно, – совершенно растаял под её взглядом капитан.

– Тогда пусть спутник нашего прославленного адмирала исполнит песню, – вскинув бровь, сказала княжна.

Сергей в это время пил ликёр и от неожиданности поперхнулся, чем вызвал смех, впрочем, промокнув губы салфеткой и утерев каплю с лацкана, он протянул руку к мичману и тот отдал ему семиструнную гитару. Присев на возвышении, где стояли музыкальные инструменты, Сергей потеребил струны, нахмурился и кивнув сам себе весело загорланил.

– Жил да был чёрный кот за углом!

Через пару минут, восхищённые офицеры хлопали в ладоши, рискуя их переломать, а княжна, видимо не встречавшая Пятницу 13, непонимающе глядела по сторонам, офицеры просто неистовствовали, искупав исполнителя в овациях, припев уже распевали все. Сергею даже пришлось немного подождать, так расходились присутствующие, финальную строчку уже допевали все вместе, а заключительный аккорд внёс кот, проскользнувший в салон и усевшийся на пороге, словно почуяв, что песня про него. Восторгу публики не было предела, Эрик поймал себя на мысли, что аплодирует не чувствуя рук и не слыша своего вопля одобрения, разумеется, требовали ещё и Сергей, чуть подумав, заиграл.

– Этот город самый лучший город на земле!

– Браво! Лучшая песня о столице! Как тонко подмечено! – слышалось из каждого угла, казалось, даже кот аплодировал, – ещё, ещё хотим!

– Группа крови на рукаве! – рвал публику Сергей, знавший, что на полевых мундирах гвардии есть нашивка с группой крови.

– Кто автор этих чудесных песен? Где вы скрывали свой талант? А можно переписать слова? – закидывали Сергея в небольших передышках и снова требовали, – песню!

– Вдарим роком по этой халабуде! – хулиганил Сергей, – поздний час, половина первого, семь тысяч над землёй, гул турбин, обрывки сна…

Охрипшего Сергея не отпускали, пока капитан не распорядился завтра собраться в салоне в полдень, разучить песни и дать вечером концерт по всей форме. Расходившиеся офицеры бурно обсуждали такой внезапный сюрприз, кто-то уже декламировал на лету записанные песни, остальные просто напевали запомнившиеся строчки. Взяв Сергея под локоток, княжна с ним ворковала, Эрик даже почувствовал себя обокраденным, впрочем, звезда песенного жанра вскоре едва заполз в каюту, не в силах отбиться от новообретённых поклонников.

– Накапай коньяка, – прохрипел он, – у меня пальцы уже не работают.

– Песни твоего мира хороши, – набулькал Эрик рюмки.

– Надеюсь, я ничего не нарушил? – отдышавшись и посидев, спросил Сергей.

– Это всего лишь хорошие песни, – пожал советник плечами, – можешь хорошо заработать, у тебя оригинальная манера исполнения и отчаянно свежий репертуар, а некоторые песни на грани фола, это всем нравится.

– Женщин не будет, я вам из «Ленинграда» сбацаю, – хмыкнул Сергей, разминая пальцы.

Глава 14

«Сопровождающий княжну Оллсон при всей репутации дуэлянта наилучший выбор, будучи прославленным ветераном битвы при Дьенбьенфу, он умрёт, но защитит княжну»

Газета «Имперские сведения»

Надо ли говорить, что общество Сергея было в последующие дни нарасхват, каждый свободный от вахты считал своим долгом найти повод проскользнуть в салон на репетицию или пройтись мимо каюты. Княжна и обе фрейлины, усердно записывали тексты и подбирали музыку к лирическим композициям, а здешние музыканты во главе с мичманом впитывали всяческие героические баллады и прочие хиты. Сергей, бывало, советовался с Эриком, как поменять то или иное слово, есть ли такие понятия и техника в это мире, княжна при этом фыркала и отворачивалась, однако зная, что Эрик складывал недурственные стихи и печатался в университете, терпеливо ждала.

Вечера после ужина дожидались с нетерпением, салон был набит всеми, кто оказался свободен от вахты, включая повара и стюардов, напрочь забывших о своих обязанностях, впрочем, это мало кого волновало. Вечер открыл Сергей, затем, невзирая на протесты публики, выступала княжна, сорвавшая аплодисменты, немного не попадая, новую программу представил мичман с компанией, всё больше и больше входивших в раж. Им уже аплодировали стоя, так же стоя передавали по рукам Сергея, вытащенного из-за опоры, бережно поставив его на сцену, публика замерла в томительном ожидании.

— Средь оплывших свечей и вечерних молитв…, – тронул он всех до слёз и потом рванул, – потому, потому, что мы пилоты, небо наш, небо наш родимый дом!

Сделав подборку из песен, посвящённых морякам, пилотам и военным, Сергей снискал ещё большее уважение, Эрик забраковал несколько песен, уж больно они были чужеродными и множество событий и названий в них было незнакомы. Но общечеловеческие, не нуждающиеся ни в какой обработке, Эрик слушал затаив дыхание, потому как текст-текстом, но музыка и подача другой раз делает совершенно невзрачный текст берущим за душу чудом. Он-то как раз понимал, что сейчас в салоне звучат столетия песен из мира Сергея, лучшие из миллионов и советник наслаждался со всеми.

– Северный флот, только вперёд! – орал салон, когда княжна их покинула, — Хей! Хей! Кто не трус, я тому отвечу! Хей! Хей! Держим курс дьяволу навстречу!

В конце Сергей позволил себе вовсе непристойные для приличного общества песни, однако публика восприняла их более чем благосклонно, воздухоплаватели народ своеобразный, они могли держаться с видом принца крови на официальном приёме и валяться вместе со свиньями в портовом кабаке. Потому, репертуар Сергея им пришёлся как никогда по душе, так что его фривольности про «дикого мужчину, сделанного из мяса» вызвали такой рёв, что дирижабль рисковал сойти с курса.

Вот в такой атмосфере розьер добрался до Королевства Лоэгр, расположенного на одноимённом острове, все были в очень благодушном настроении и предвкушали встречу во дворце у королевы, как на подходе к Рингвуду — первому городу королевства на их пути прозвучал сигнал боевой тревоги. Все встали по местам, слышно было, как задвигались орудия, спешно закрепляли грузы, гвардейцы протопали в оружейку: в иллюминаторы было видно четыре королевских рейдера с флагами, означавших следовать за ними. Вскоре дали отбой тревоги и розьер пошёл на снижение, внизу промелькнули городские постройки и показалась расположенная на окраине города крепость с развивающимся королевским флагом, там бегали фигурки солдат и суетилась причальная команда. Имперский розьер имел преимущество приземляться где угодно, поэтому миновав причальную мачту и ангары для дирижаблей, судно направилось к грузовой площадке — только она подходила ему по размерам. Не дожидаясь замешкавшуюся причальную команду, на тросах-гайдропах вниз спустились четверо воздухоплавателей и закрепили дирижабль, рейдеры приземлились у ангаров, они более-менее подходили им по размеру и медленно зарулили внутрь. К спешащей навстречу делегации офицеров, невозмутимо вышли капитан и Эрик.

– Здравствуйте, господа, хотелось бы пояснений по поводу вашего приказа следовать в крепость Рингвуда, в то время как у нас высочайшее предписание доставить к их величеству королеве Джаральдине Второй их императорское высочество Анастейшу Первую герцогиню Бридлингтонскую и прочая, – отчеканил Эрик, протянув пакет документов.

— Сожалею, джентльмены, – вполне любезно заявил седой полковник береговой охраны, — у меня приказ задержать розьер «Громол» и сопровождающие суда, всех прибывших разместить в гостинице до последующих распоряжений.

— Боюсь, команда останется на борту, – нахмурился капитан.

– Как вам будет угодно, -- кивнул полковник, – я распоряжусь, чтобы вам подали электропитание, воду и всё необходимое.

– Спасибо, – поблагодарил Эрик, – я бы хотел телеграфировать послу и своему начальству, мы можем покидать крепость?

– Разумеется, к нам поступил приказ задержать розьер, относительно ограничения передвижений никаких распоряжений не поступало, – сказал полковник, – увольнительные в город для нижних чинов и офицеров в обычном порядке, прошу только дать честное слово не уезжать дальше десяти миль от города, впрочем, тут довольно пустынная местность и кроме пары деревушек с паршивыми пабами ничего нет. В городе же есть бордель для нижних чинов, заведения для офицеров и дюжина сносных пабов, рекомендую ресторан Сикрет гарден, там неплохо кормят.

– Благодарю, – сказал Эрик и они вернулись в дирижабль.

– Ну что там? – спросил Сергей.

– А пёс их разберёт, пойду послу отпишусь, – махнул рукой Эрик, – захвати пистолет, да пошли прогуляемся.

Они прошли через ворота приземистой крепости и вышли в город. Городишко хотя небольшой, но довольно живописный, с аккуратными домиками и узкими улочками, народ суетился, что-то куда-то везли, важный полисмен прохаживался с дубинкой на поясе, работали лавки и магазинчики, в конце улицы виднелся знак королевской почты. От неё спешил высокий господин в имперского кроя сюртуке, такой ни с чем не спутаешь.

– Не успел к посадке, здравствуйте, помощник посла Изотов Ерофей Евлампиевич, – отрекомендовался человек, – вам уже сообщили?

– Что именно? – поинтересовался Эрик.

-Очередная банда в районе Дейр-Хафира прорвалась на нашу территорию, ну заставы понятное дело подняли, нарушителей блокировали и погнали назад, лейтенант был молодой и запальчивый, в ущелье Каравшин они перешли границу и гнали банду десять вёрст, пока не зажали и не уничтожили. Всё бы ничего, что мы банды на территории султаната не гоняли, но тут на пограничников напали хиджазские регулярные части без предупреждения и понесли тяжёлые потери и это бы ничего, но погибли инглисмские инструкторы, целая дюжина, причём обнаглевшие до того, что были в форме и со всеми документами. А хуже того у них были при себе фотографические аппараты и фотокарточки наших застав и крепостей, министерства иностранных дел перебрасываются нотами протеста, трясут доказательствами, пока совершенно неясно к чему идёт. В общем, скандал, чуть не разрыв дипломатических отношений, свадьба отложена на неопределённое время, если вообще состоится.

– Так нам возвращаться? – нахмурился Эрик.

– Кабы знать, – пожал Изотов плечами, – ждите пока здесь, может завтра что-нибудь выяснится, если будут новости тотчас сообщу, но думаю, неделю ждать придётся в любом случае.

– Пойдём обрадуем экипаж и княжну, – вздохнул Эрик, – вы с нами?

– Пожалуй нет, я успею вернуться в столицу на пятичасовом, если потороплюсь, – откланялся и заспешил Изотов.

Они вернулись на дирижабль, ворота в крепость были открыты, караульный лишь приветливо кивнул им, как и ожидалось, новость вызвала массу эмоций, причём все были негативные. Княжна заперлась у себя в каюте видимо плакать, экипаж обречённо разбрёлся по местам, офицеры бурно обсуждали положение. Решили устраиваться надолго, но тут прибежал третий лейтенант, молодой парнишка и сбивчиво, но с неплохим выговором передал приглашение о дружеском приёме в девятнадцать часов. Капитан, посоветовавшись с помощником и Эриком, решил налаживать отношения с местными и предложение принять, тем более зверски хотелось размяться вне корабля, тот был просторный, но всё же уступал по размерам целому городу. Тем более, враждебности к имперцам старались не показывать, а жители других стран подражали имперской манере одеваться, любили имперскую культуру и мечтали стать её гражданами и наконец, разбогатеть.

– Джентльмены, леди, позвольте вас проводить в салон миссис Каррингтон, жены мэра, здесь весьма неподалёку и погода отличная, – появился ровно в семь вечера полковник и любезно предложил руку княжне, – там собирается самое изысканное общество коим мы обладаем.

– Уверена, нам понравится, – обнадёжила его княжна.

Пришедшие офицеры смешались с воздухоплавателями, но поскольку дорога заняла намного больше времени, чем планировалось, да и полковник с княжной двигались весьма неспешно, вскоре завязались беседы и даже нашлись общие знакомые. Ещё бы, все кто ходит или пролетает по Эрмельканалу, отделяющему материк от острова, должны говорить на дюжине языков, тем более язык империи учили, если хотели повышений или много путешествовать – за тысячи лет в любой стране усвоили, что имперцы, хотя и знают многие языки, но с теплотой относятся к иностранцам, владеющим их языком. Потому вскоре, добравшись к салону, расположенному в премилом кирпичном особнячке, с белыми окнами, увитому цветами и вьюном, группа представляла скорее не тюремщиков и пленных, а вполне дружную компанию старых знакомых.

Салон оказался довольно большим для провинциального, город был пусть не главным, но портом, большим перевалочным пунктом товаров с материка и обратно, тут имелась и знать и богатые торговцы, а чаще всё вместе, поскольку аристократия давно занялась торговлей. Салон держала премилая старушка в умопомрачительном чепчике, её муж седовласый с окладистой бородой, высокий джентльмен был весьма любезен. Всех представили разнообразным сквайерам, паре баронов и даже одному виконту, поскольку княжна и Эрик не заостряли вопрос с титулами, а так же вели себя без чванства, положенного в таких случаях, обстановка сразу образовалась непринуждённая. Дамы щебетали о своём, мужчины о своём, незамужние девицы, пользуясь случаем и понукаемые мамашами любезничали с неженатыми офицерами, стараясь оплести их шёлковыми сетями. Вскоре приключились танцы, началось музицирование, хотя салон и был весьма простым в обращении, но чопорность королевства давала о себе знать – с десяток обязательных танцев нужно было отплясать. Эрик выполнил обязательную программу и вышел в другой зал, где вскоре разговорился с местными негоциантами и оказалось их очень интересовали товары из Сигтуны в часности и всего княжества Свериге. Эрик посоветовал им парочку торговых домов, благо как говорится «имперец и купец это один человек», да и собеседники приятные попались, но тут советник услышал и вовсе чудные звуки.

– YesI thinkto myselfwhat awonderful world, – выводил Сергей совершенно немыслимым голосом.

Надо ли говорить, что песню на родном языке местные восприняли с ещё большим восторгом, чем воздухоплаватели, казалось, запас песен у Сергея неисчерпаем, а музыка и вовсе была разнообразной и необычной, но весьма красивой, салон на лету запоминал слова и подпевал. Затем дело в свои руки по традиции взяла княжна, давая Сергею передохнуть, исполнив с десяток известных местных песен, что тоже очень понравилось публике, после чего давешний мичман, чья вахта закончилась, вместе с новообразованным оркестром изобразили разученные в полёте песни. Публика приняла их так же благосклонно, хотя многие не понимали ни слова, ну и под конец импровизированного концерта Сергей снова был вытащен на сцену.

– Yesterday, all my troubles seemed so far away, – рвал он публику в клочья, а потом просто убил финалом своего выступления, когда уже все обнявшись раскачивались и почти кричали, – we are the champions, my friends!

– Волшебно, восхитительно, – тряс мэр руку Сергею, – джентльмены и вас, несравненная Анастейша, я надеюсь увидеть снова.

Хотя салонные посиделки заканчивались, расходиться никому не хотелось и все направились в местный паб с названием «Кривая свинья», как предположил Эрик, нужно было держать на вывеску со свиньёй, но полковник указал на вывеску через улицу с короной синего цвета и перекрещенными розами. Историю о превращении короны в свинью и почему вывеску так и не сняли дослушать не удалось, хотя судя по началу и масштабу повествования там был закрученный сюжетец. Офицеры и торговцы весьма оживились, увидев эль, стаут и всяческие коктейли – в салоне подавали только чай и разнообразные десерты, хотя княжне в таком месте находиться не рекомендовалось бы, но из любопытства и она увязалась, ей нашли столик почище, хотя было и мудрено. Эрик присел так, чтобы видеть её столик, впрочем, его было сложно не заметить – офицеры там роились как пчёлы, советник заказал сидр, как и многие из бывавших в королевстве, остальные решили перепробовать всё, заказывая пинтами эль и стауты.

Где-то через час, народ растёкся по бильярду и дартсу, а щуплый паренёк стал мучать в углу гитару, вспомнив о прекрасном, его тут же выгнали и невзирая на протесты Сергея, водрузили того для исполнения. Эрик ему скорчил гримасу, дескать, сам виноват, а тот махнул рукой и взялся за инструмент, оказалось за ударными стояла электрогитара и с озорным выражением новоиспечённая звезда решила таки вдарить роком или хотя бы блюзом по этой халабуде. Хитро поглядев на всех, он выдал совершенно невозможную композицию.

– Badto thebone, – слышалось вскоре от подтянувшихся завсегдатаев, а потом они вторили вслед за Сергеем, – whiskeyin theJar-o!

Часам к двум ночи все были весьма в кондиции, причём если имперские шли самостоятельно и без проблем, то королевских офицеров, включая полковника, нужно было направлять, ибо офицеры начинали двигаться зигзагом, причём каждый собственным, но в общем направлении. Гражданские тоже не отставали, впрочем, как доподлинно знал Эрик им это не впервой – вполне приличные люди днём, они напивались до поросячьего визга к ночи. Группа военных, отделившись от гражданских, парочка из них уже шла по стенам, вошли в крепость мимо завистливо потянувшего носом караульного и разбрелась по казармам и дирижаблям.

Утром Эрика разбудили стуком в дверь, сказали, что Сергея просит какой-то местный, приведя себя в порядок, хотя вроде особо не пили, но всё равно испытывая некоторый дискомфорт, они спустились по трапу. Там, с корзинкой, откуда торчали горлышки бутылок, топтался владелец паба: полууоглохший, но довольный хозяин заведения предложил сегодня выступить, как он выразился «на внеочередном празднике танца в сарае», если Эрик его правильно понял. Это, дескать, неимоверная здешняя традиция, а если они выступят со своей громкой, но очень понравившейся публике музыкой, то он даёт тридцать процентов дохода и выпивку за счёт заведения. Сергей поглядел на Эрика, тот пожал плечами, делать всё равно нечего, хоть какое-то развлечение, обрадованный владелец побежал организовывать свои танцы, а разбуженные, взяв себе по запотевшей бутылочке, отдали корзину стюарду в пользу страждущих и направились ещё поспать.

Так и пошло – салон, очередной внеочередной «танец в сарае», это оказался действительно старый сарай, немного облагороженный, но всё же постройка, где раньше держали канаты. Публика была разнообразной, от мэра до матросов и все пришли с целью поскакать и выпить, причём до потери пульса, на третий день таких развлечений, Сергей отточил репертуар, а местные жители страдали увеличением печени и сорванным голосом. Доволен был владелец заведения – выпили полугодовой запас, впрочем, жители тоже не жаловались и требовали ещё, однако, на четвёртый день, традиционно рано утром, появился субъект, явно не из этого городишки.

– Я предлагаю вам лучшее заведение столицы, – уговаривал он, – с полковником уже поговорил, никаких проблем не возникнет, билеты первого класса, номер в отеле, разумеется в «Савое», за первое выступление плачу авансом десять тысяч имперских дукатов золотом, далее пересмотрим договор в сторону увеличения.

– Каждое утро новости, – вздохнул Сергей, – вы сможете нас подождать в «Королевском щите», это вниз по Уитмор-стрит, я через полчаса подойду и сообщу решение.

– А почему бы нет? – сказал Эрик, услышав такие новости, – хорошая возможность добраться до столицы, может там сможем что-то сделать для продвижения дела. Мы же сюда не музыку играть приехали, а княжну замуж выдавать, но судя по донесениям из посольства во дворце нас принимать не собираются, зато если наделать шуму в столице, то глядишь и примут, ты ещё княжну уговори ехать, а я тебе оркестр у капитана выбью.

– Порвём стадион?! – вскинул кулак Сергей.

– Что за странная мысль петь на стадионе? – удивился Эрик.

– А куда полсотни тысяч человек можно собрать? – в свою очередь удивился Сергей, – при здешнем энтузиазме в конце недели и по два концерта может придётся давать, уж больно хорошо тут принимают репертуар.

– Тебе лучше знать, – согласился невозмутимый Эрик.

Удивляться ему пришлось через пять дней, когда крупнейший зал столицы, уже не вмещал желающих, стоявших за билетами в кассу с ночи, потому, стадион Кеннингтон Овал таки арендовали. Слегка удивившись новизне мысли, импресарио за неё ухватился и только радостно потирал руки, поскольку касса не вмещала уже наличность за билеты, их приходилось складывать в огромные мешки и под охраной полиции носить в банк. Клерки банка, получая по мешку в час, были измотаны вскоре до предела, однако напевающий от радости управляющий наладил подвоз свежих клерков из других отделений и дела пошли веселее. Открыли счёт для Сергея, княжны и сводного оркестра, всех, кто участвовал в группе «Роллинг стоунз», название предложил Сергей, все посчитали его дурацким, кроме публики, уже носившей кепки и майки с таким названием, в общем, музыкальная столица королевства бурлила и требовала ещё и ещё, отчего было решено давать по два концерта, как и предсказывалось. Сергей заказывал себе гардероб, какие-то понравившиеся безделушки, совершенно не представляя, что сколько стоит, впрочем, он теперь был вполне обеспеченный человек. Газеты, взявшиеся было мусолить извечную проблему «имперской агрессии» вынуждены были писать о «феномене имперской музыки», «абсолютно новом исполнителе», даже осторожно «о талантливой будущей супруге принца», толпы журналистов дежурили у отеля, в надежде узнать, чем позавтракали новоиспечённые звёзды.

Впрочем на дипломатическом фронте ситуация была противоположной: невзирая на усилия посла и министерства иностранных дел, ответа из королевского дворца, сколько будет продолжаться эта клоунада, не было. Посол и император одобрили поднятую в газетах шумиху, благо она была только на пользу и сильно смягчала продолжавший разгораться скандал, благо княжна ничем предосудительным не занималась, её вокальные партии были более чем пристойны, можно сказать классическими, Сергей подобрал ей замечательные песни. Но принимать, невзирая уже на прямые вопросы в прессе, во дворце их не спешили.

Тогда Эрик, вовсю орудовавший в столице, переговоривший с половиной министров, влиятельными людьми из парламента и даже мужем королевы принцом-консортом, оказавшимся большим меломаном, решил обратить формализм королевства себе на пользу. Его план одобрил сам император, а граф Нефёдов даже написал письмо, читая его, можно было слышать его голос и хмыканья. Дипломатической почтой срочно прислали трофей, доставшийся при Дьенбьенфу – штандарт восьмого авиакрыла – после захвата штандарта по закону соединение расформировывают, а восстановить могут, когда добудут штандарт назад. Эрику страшно не хотелось возвращать с таким трудом захваченный трофей, однако для пользы дела придётся, а пикантность ситуации заключалась в том, что наследный принц Вильгельм V был шефом восьмого авиакрыла и теперь мог лишиться из-за этого случая возможности наследовать корону. Второй момент – вернувшего штандарт должна принимать королева, пожаловать его в рыцари и удостоить личной беседой, вот штандарт и появился на первых страницах газет, чуть ниже репортажа с портретом Сергея, уже признанного человеком года по всем возможным и невозможным рейтингам.

Ответ из дворца последовал незамедлительно – прибыть для церемонии передачи штандарта в восемь утра на следующий день – газеты здесь имели огромный вес и скандала королевский дом, находящийся постоянно на острие пера не хотел. Эрик прибыл, как полагается, у дворца было выстроено множество солдат, несмотря на ранний час, волновалась толпа и роились журналисты, на церемонию были допущены с пяток не самых знатных королевских чиновников, в уголке скрывался принц, недобро зыркающий на своего врага. Королева не взяла штандарт из рук Эрика, его утащил какой-то полковник, советнику никто не подсказывал что делать, поэтому он без особенных церемоний преклонил колени на обитой красным бархатом скамеечке. Без какого-либо пафоса, свойственного таким церемониям, с безразличным видом, королева коснулась мечом вначале его правого, затем левого плеча, Эрику надели на шею орден и он поднялся с инвеститурной скамьи. Поскольку с королевой было нельзя заговаривать напрямую, если она не спрашивает, он обратился к стоявшему рядом и единственному тут знакомому принц-консорту.

– Прошу ваше высочество передать её величеству королеве, что единственное моё желание, чтобы её величество уделило мне некоторое время для личной беседы в кабинете, – с поклоном произнёс Эрик.

Королева развернулась и молча вышла, за ней последовали немногочисленные присутствующие, а принц-консорт, зыркнув на своего сынишку, всё ещё скрывающегося в уголке, подмигнул Эрику и показал следовать за процессией. Королева куда-то испарилась, но Эрика провели по широкой лестнице через несколько помпезно украшенных полированным камнем помещений и привели в миленькую приёмную пасторальных тонов. Проинструктировав, что спиной поворачиваться к королеве нельзя, говорить только после неё, руку – новомодное веяние бессовестных невежд – не подавать, советника запустили в кабинет.

Королева восседала в кресле, Эрик поклонился и спокойно подошёл, затем присел, получив на это кивок. Эмоций на лице королевы – довольно молодой её женщины прибавилось, она с интересом рассматривала советника, растрачивая драгоценное время, Эрик помалкивал, но королева не торопилась.

– Итак, о чём вы хотели поговорить? – глядя в упор спросила королева.

– Как вы знаете, ваше величество, целью нашего приезда является сопровождение великой княжны на свадебную церемонию, однако она без объяснений отложена на неопределённый срок, – тихо, но отчётливо сказал Эрик.

– Об этом не может быть и речи после резни в ущелье Каравшин, – отрезала королева, – наши союзники в регионе требуют крови.

– Возможно, ваше величество, неправильно информировано, банды прорываются к нам через Каравшин постоянно, очень трудная местность, много троп, оползни, горные речки, сходы лавин, трудно ориентироваться, вчера дерево или камень было, завтра нет, – сказал Эрик, – молодым командирам немудрено заблудиться.

– Вы там бывали? – коротко бросила королева.

– Довелось служить, ваше величество, – поклонился Эрик, – не сочтите за дерзость, но регулярные войска султаната Хиджаз немногим отличаются от банд, переходящих нашу границу и часто бывает, солдаты входят в банды или банды принимают на службу, королевские инструкторы часто сами не знают кого тренируют, а бывает сопровождают банды вглубь нашей территории.

– Это возмутительная ложь, – почти прошипела королева.

– Ваше величество, я солдат, не дипломат, – вздохнул Эрик, – всё это я видел своими глазами десятки раз. Жажда личной наживы часто толкает людей на действия, несовместные с честью мундира и это одно из мест, где нечистый на руку офицер легко может сделать состояние на контрабанде или других тёмных делишках, это относится ко всем сторонам и у нас бывает такое. Но я оторвал вас от государственных дел не для обсуждения пограничных стычек, это быстро забудется, я бы хотел поговорить о счастье вашего сына и нашей великой княжны, что действительно важно.

– Эти ваши жалованные, а не потомственные княжны, – фыркнула королева.

– Поверьте, ваше величество, если бы у вашего сына было желание, то он легко мог стать супругом принцессы королевских домов Алемании, Франкрике или Гесперии, красавиц и умниц, – гнул своё Эрик, – однако они ваши двоюродные племянницы и в ближайшее время лучшей партии не предвидится. Я умолчу о наследных заболеваниях перечисленных королевских дворов, неужели вам, как матери и дальновидному политику, не хотелось бы видеть своего сына счастливым, окружённым здоровыми внуками, чтобы королевство имело достойную смену правителей?

– А говорите солдат, – вздохнув, сказала королева, – это речи прожжённого политика и дипломата.

– Ваше величество, – продолжал советник, – позвольте княжне поговорить с вами десять минут и я думаю, ваши сомнения будут разрешены, а мелкий пограничный инцидент мы предадим забвению и вернёмся лучше к традиционному обсуждению вашего «Навигацкого акта».

– А ваш «Северный навигацский акт»? – вскричала королева и рассмеялась, – император знал кого послать, давно не получала такого удовольствия от словесной пикировки.

– Рад услужить вашему величеству, – поклонился Эрик.

– Полно, – вернулась к деловому тону королева, – завтра в полдень княжну примем, надеюсь всё как вы говорите, про инцидент забудем и действительно вернёмся к «Навигацкому акту», если нам предоставят северный коридор.

– Доложу императору тотчас, – поклонился Эрик.

– Послушайте, – перешла на почти шёпот королева, – а ваш «Роллинг стоунз» действительно хороши?

– Я думаю, если вы сможете уделить немного своего драгоценного времени, – сказал Эрик, – то небольшой домашний концерт поможет вам это оценить лично.

Поворачиваться спиной или пятиться от королевы не пришлось – она с улыбкой взяла советника под локоток и проводила до дверей, поклонившись своим самым изысканным придворным поклоном, Эрик весело мурлыкая привязавшуюся «На полчаса туда, где ты носила белые банты, на полчаса туда, где я был капитаном корабля…» почти слетел со ступенек и поспешил сообщить новости всем заинтересованным лицам.

– Всё, любовь завяла вместе с помидорами? – почти огорчился Сергей, – а мы тут расписали концерты на две недели и сегодня вечером как?

– Тебя и твою банду не трогаем, рвите стадионы, без проблем, – успокоил его Эрик, – я забираю шестичасовым поездом княжну и мы завтра утром стартуем на «Громоле» ко дворцу. В полдень торжественная встреча, в два пополудни приём, в четыре концерт, в восемь обед, вы можете даже не присутствовать ежели хотите на обеде.

– У нас в четыре концерт в городе, – сказал Сергей, настраивая гитару, – королева там может переиграть?

– Э-э-й, тайный советник 4-го класса, – помахал рукой перед носом Сергея Эрик, – мы сюда зачем приехали?

– А, ну да, извини, – кивнул Сергей, – время сдвинем на час и ещё минут на сорок опоздаем, ты мне дашь рейдер до стадиона от дворца, в городе ужасные пробки?

– Дам, как отказать звезде, – хохотнул Эрик, – в этом даже что-то есть, фурор ты произведёшь точно.

Княжна после такой новости даже не стала фыркать оттого, что Эрик с ней заговорил и побежала, радостная, собираться. Импресарио схватился за голову, подсчитывая упущенную выгоду, но Эрик на ходу бросил, дескать, пусть наберёт молодую команду, Сергею как автору будут платить 30% от сборов, импресарио тут же затребовал 10%, вскоре сошлись на 20%, что всех устроило, а Эрик про себя хмыкнул, он думал, больше 15% не сторгуются. Сергей ушёл записывать с помощниками и импресарио ноты и тексты, а одухотворённые возможностью закончить важное задание княжна и советник, отправились в Рингвуд, причём в одном купе, о чём утром ещё никто мечтать не смел. Капитан уже приготовил эскадру, местные военные, привыкнув к разудалой компании имперских офицеров с сожалением глядели на приготовления, всё в том же строении проходили очередные внеочередные «танцы в сарае», играли, что успели записать местные и второй состав с дирижаблей. Выходило похуже, но зрители уже приезжали издалека послушать, считалось не в столице, так здесь играют самую популярную музыку.

Утром, в густом тумане и промозглой сырости, дирижабль направился к столице, на розьере царила деловая обстановка, все были в парадной форме, собранные и внимательные – малейшую оплошность на торжественной посадке не простят, опоздание даже по причине урагана не примут. Впрочем, штурман вслепую вывел дирижабль с минимальным отклонением и вскоре они шли над рекой, Бигвен должен был показаться в ближайшее время, мешал боковой ветер, но капитан затяжелил дирижабль и добавив оборотов, уверенно шёл к показавшемуся городу. Вскоре стало видно тысячи лодок и десятки тысяч людей, побросавших всё ради небывалого зрелища, приземистый королевский дворец уже окружало людское море, а реку расчищали десятки полицейских катеров, иначе дирижабль придавил бы пяток частных яхт, норовивших пролезть поближе. Как положено залихватски заложив разворот, капитан приводнил розьер, чем вызвал традиционные восторженные вопли, слышные даже через стихающий гул импеллеров.

Эрик при подлёте переоделся в официальный костюм посла, довольно неудобный, однако богато украшенный шитьём, эполетами и орденами, при золотой сабле, он дождался посадки, отстегнулся и направился к выходу, куда вскоре подошла княжна. Советник подал ей руку и княжна приняла её, даже слегка ему улыбнувшись, они медленно и торжественно вышли миновав строй имперских гвардейцев, далее их приветствовали королевские гвардейцы и толпы ревущих за их спинами горожан. На крыльце дворца ожидала вполне любезная королева, со всей полагающейся свитой, затем стоя на дворцовом балконе вначале королева, затем княжна произнесли речи, где всех хвалили, благодарили, обещали всячески заботиться о народе и прочую такую околесицу. Затем устроили небольшой парад, отчаянно палили из пушек, много и радостно кричали, махали флагами империи и королевства.

Далее состоялся приём, с обязательными расшаркиваниями, представлением кучи важных надутых пожилых министров, повеселил всех Эрик, в качестве императорского подарка вручившего короны для княжны и принца. Всем было известно, что с коронами произошла пренеприятнейшая история – парламент отказал королеве в заказе из средств казны, королева их вроде заказала сама, но не оплатила, да ещё обанкротился ювелирный дом, где ремонтировали её собственную корону. Так что подарок был очень кстати – имперские ювелирные украшения очень ценились во всём мире. Заметив, как при виде роскошных корон, сверкнули глаза королевы и слегка поджались губы, Эрик, выдержал паузу и преподнёс королеве такую корону, что она даже захлопала в ладоши. Конечно, первые короны были отличными, но преподнесённая королеве была великолепной, даже роскошнее её собственной, застрявшей в починке, это окончательно растопило обстановку, поэтому, когда настало время неформального общения, то всё было как надо.

Королева уединилась с княжной, зная насколько Анастасия легко общается, когда хочет, проблем возникнуть не должно, языком она владела прекрасно, небольшой акцент добавлял ей шарма. В общем зале с лёгкими закусками остались министры, дипломаты, парламентарии, даже премьер-министр и принц-консорт, Эрик, взяв быка за рога, начал склонять всех к решению извечной проблемы – для империи была закрыта для навигации большая часть территории Объединённых королевств, а империя в отместку не пропускала через свои земли их суда. Обе стороны несли убытки, но стояли на своём не отменяя «Навигацский акт» и «Северный навигацкий акт», по ним либо вообще запрещалось пользоваться гаванями, либо экипажи должны были иметь в составе смешанную команду, не говоря о пошлине и сборах. Император сообщил, что готов полностью отменить все ограничения, если те, в свою очередь отменят свои, торговое лобби из парламента ещё вчера ухватилось за эту идею, отчего премьер-министр и был такой взмыленный – его обрабатывала делегация за делегацией. На биржах приключился кавардак, акции компаний, торгующих с империей поползли вверх, пользующихся южными путями стали падать, все хотели извлечь максимальную прибыль из ситуации, оттого Эрик и посол были в центре внимания.

Судя по тому, как под ручку вышли королева и княжна, общий язык они нашли, впрочем, что бы не говорили потомственные дворяне об имперском дворянстве, как правило, имперские дворяне были на голову их выше в прямом и переносном смыслах. Кроме того, чаще всего великие княгини были дочерями графов или тех же князей, так что знатность их предков редко подвергалась сомнениям: так в роду Анастасии было с пяток великих князей, графов и даже один император. Бывали случаи, что великими княгинями становились и совсем незнатного происхождения дамы, прошедшие жёсткую школу и освоившие многочисленные придворные премудрости, но такое было скорее исключением. Мало кто имел волю с семи лет изучать после школы, самостоятельно десятки наук, участвовать в конкурсах и всяческих придворных мероприятиях, хотя можно вспомнить историю королевы Гисперии, матери нынешнего короля – дочери рабочего с верфей и полуглухой швеи. Та умудрилась пройти квалификацию на великую княжну, обойти две сотни конкуренток из лучших семей, дождаться не какого-нибудь графа, а принца и выйти за него замуж, причём добровольно. Великих княгинь никто не неволит, прошедших отбор заносят в список при дворце и ежели кто-то из знати желает сочетаться браком, то он выбирает из этого списка, знакомится, ну и если всё складывается, то и сочетается браком. Причём можно не сомневаться, что в список не попадут случайные дамы или им составят протекцию – только цвет общества, о них пишут газеты, они занимают лучшие места, им предлагают руку и сердце от кондитера до герцога. Иногда, они снисходят и до простых смертных, тогда на их место заступает новая честолюбивая претендентка, есть и такие, как нынешняя императрица, претендующая не только на брак, но ещё и придворные должности – там и вовсе никаких послаблений, служить приходится как всем. Так что высшая имперская знать всегда была людьми заслуженными и не случайными.

Концерт состоялся в малом зале, Сергей подобрал композиции полиричнее, княжна была явно в ударе, им хлопали после каждой песни, невзирая на традиционную здешнюю чопорность. Публика слушала бы ещё, но хорошего понемногу, команда свернула удочки и стартовала на рейдере к стадиону, получившем на то исключительное разрешение. Обстановка была уже весьма неформальная, а после того, как переместились к закускам и напиткам, стала ещё неформальнее, протокол отбросили, все желали потанцевать с княжной, жавшиеся было на заднем плане фрейлины тоже удостоились внимания, потому как на фоне красоток здешнего королевства они смотрелись очень выигрышно. Королева, что бывало редко, почти никогда, танцевала с Эриком, что вызвало обширные пересуды, она смеялась и была вполне довольной, обед или скорее ужин тоже прошёл в непринуждённой остановке.

На следующий день, хотя поначалу намечалось пять дней по протоколу, был день посещения всяческих учреждений, выставок, важных собраний, в общем, галопом по всему. Чтобы успеть к назначенной дате свадьбы, теперь приходилось ускорить путешествие и сократить время остановок в столицах, розьер стартовал уже с утра, потому спешили провести все протокольные мероприятия и соблюсти приличествующие формальности. Королева запросто держалась с княжной, как она сказала, хоть есть с кем поговорить, Эрик в это время старался, находясь на прямой связи с императором, договориться об отмене «Навигацких актов». Почти столетие этот акт мешал империи, а в ответ империя закрывала пути для королевств – теперь же наметился просто гигантский прорыв, всего за несколько часов, согласовали текст соглашения, сняли почти все возражения и получили одобрение королевы и премьер-министра. Оставалась формальность – утвердить в парламенте, император уже дал своё согласие, империю более чем устраивал текст соглашения в таком виде, посол, не подавая виду, ликовал, о таком прорыве даже мечтать не приходилось, отношения тут всегда были весьма натянутыми.

Долгое заседание по вопросам отмены актов закончилось, поэтому советник присоединился к дамам, королева была весьма под впечатлением, даже на радостях, выслушав излучающего оптимизм премьер-министра, пожаловала Эрику орден Бани. Принц-консорт тоже составлял им компанию, впрочем, больше общаясь с Эриком, благо было много общих тем: принц долго служил по военным ведомствам, бывал в империи не раз, любил яхты и всяческого рода активные развлечения. После мероприятий и очередного торжественного ужина, где вручали памятные подарки, ордена, на скорую руку расшаркивались и заверяли в вечной дружбе, метеоролог доложился, что если не стартовать до полуночи, то можно попасть в сильный и многодневный шторм, поэтому решили стартовать без промедлений.

Сергей был на прощальном концерте, часть экипажа тоже, получив очередное милостивое разрешение, розьер без лишнего шума и практически без свидетелей, тихо воспарил над столицей и завис над стадионом, преодолевая импеллерами нарастающий ветер. Музыканты были предупреждены, потому для них, в отличие от публики появление гигантского боевого дирижабля новостью не стало, капитан кроме скромных ходовых огней включил прожекторы, обшаривающие округу и врубил боевую тревогу. Закончившие играть музыканты, под ликующий рёв, казалось безнадёжно охрипшей пару часов назад толпы, перешли в спущенную грузовую платформу и держась одной рукой за стропы, второй раздавая воздушные поцелуи взмыли вверх. Капитан, втянув платформу и удостоверившись, что все в креслах и всё закреплено, дал команду на форсаж и дирижабль, резко ускоренный, отбрасывающий огненные хвосты, резко ушёл, разрывая тьму прожекторами, к гадалке не ходи, завтра газеты только и будут писать о таком чуде.

– Ох, спасибо, такого эффектного прощания не было ни у кого в истории рока! – пожал руку капитану и Эрику новоиспечённый рок-идол Объединённых королевств.

– Закрепляйтесь и приготовьтесь к доброму шторму, думаю, пару молний мы поймаем обязательно, – порадовал капитан, – нас зацепит самым краем, но лучше так, чем проторчать здесь неделю, а то и больше, мы за это время тысячу вёрст можем пройти.

– Слушай всё хотел спросить, – переодеваясь в лётную форму, сказал Эрик, – откуда ты столько песен помнишь и так легко концерты даёшь?

– Так я с детства в музыкальной школе, у нас ещё там была своя группа, – пожал Сергей плечами, – играли в ресторанах, в клубах, на концертах разогрев бывало устраивали, в армии бренчал когда удавалось, последнее время в клубе играл раз в неделю, а то и чаще.

– Не оскудевает имперская земля талантами, – улыбнулся Эрик, – давай ка в салоне устроимся, чутка накатим и поедим, если за желудок не боишься, а то через сорок минут грозовой фронт – мало не покажется, думаю вся ночь впереди.

– Вот за что я империю люблю и уважаю, – улыбнулся Сергей, – война-войной, а обед по расписанию.

Глава 15

«Имперская музыка покоряет дряхлеющие королевства, будоража застоявшуюся кровь бодрыми ритмами вечно молодой Империи»

Газета «Имперские сведения»

Когда дирижабль попал в грозовой фронт все почувствовали это безо всяких объявлений: розьер ухнул вниз саженей на триста и начал болтаться как воздушный шарик, импеллеры перекрывая вой ветра и стук крупного ливня по корпусу, натужно тянули машину вперёд. Молнии били несколько раз, Эрик думал оглох, но видимо импеллеры вышли из строя, потому как их гудение исчезло, однако пока советник раздумывал, дирижабль пошёл резко вверх, перестал дрожать и рыскать, в иллюминаторах появились звёзды, а вскоре мерный гул возобновили импеллеры. В положенное время дирижабль приземлился, без особого шика в обширном парке, рядом с королевским дворцом, публику, невзирая на так воспеваемую свободу и равенство сюда не пускали, оттого, король и небольшая свита, вот и всё, что увидела княжна и Эрик. Их пригласили во дворец, вслед за довольно тщедушным королём, одетым в простенький деловой костюм, впрочем, как и свита, за всех блистал богатством одежд и роскошной гривой чёрных вьющихся волос герцог Конта-Венессен. Он сразу не понравился Эрику демоническим взглядом пронзительных голубых глаз и явным интересом к княжне, посол докладывал, что герцог ещё тот ходок и ухо с ним нужно держать востро, а револьвер под рукой. К вечеру обещал быть президент.

Делегации отвели покои, Эрик занялся бумажной волокитой с послом и королевским секретарём, управившись часа за полтора с бумажками, советник с неудовольствием наблюдал, как вернулась весело щебечущая парочка. Герцог изысканно откланялся княжне, но проходя мимо Эрика, глянул так, что, поди, мог бы крошить одним взглядом гранит, шпага, отнюдь не камзольная на его боку и ручища, сжимающая эфес, а тем паче репутация жестокого вояки, позволяли заключить, что проблема может быть серьёзной. Требовалось насколько возможно сократить протокольные встречи и оградить княжну от этого всесильного герцога, а то уж больно заблестели глазёнки у княжны, не хватало скандала амурного плана по дороге на свадьбу, с таким трудом спасённую. Посол обещал ускорить все мероприятия и сократить программу.

Но не тут-то было: герцог взялся за княжну основательно, готовился вселенский бал в её честь, поездки по замкам и дворцам сменялись с калейдоскопической быстротой. Отбытие отложили на день, затем ещё на день, княжна была весела и проводила с герцогом все дни и вечера напролёт, гуляя по улицам столицы. Об этом докладывали посольские из службы наружного наблюдения, они же докладывали, что хотя в поведении княжны не было ничего предосудительного, ну может несколько раз герцог излишне вольно её подсаживал на лошадь. Зато сам герцог, сразу после встречи с ней направляется либо в бордель, либо к любовницам, а то и туда и туда за одну ночь, посол даже позволил себе намекнуть, как бы чего не вышло, а здешний посол был человеком старой школы и был чужд современной распущенности нравов. На импровизированном совете решали что делать.

— Это большой скандал, даже если всё окончится без особых повреждений, – покачал головой посол, на мысль вызвать герцога на дуэль, – не сомневаюсь в ваших способностях, но герцог Конта-Венессен отнюдь не придворный шаркун, за его плечами три войны.

– И сотни борделей, – вздохнул Эрик, — привести бы княжну в бордель, да показать этого удальца во всей красе, так какой моветон, не простят.

— А что мы выносим себе мозг? — вклинился Сергей, – делаем классическую ловушку: ему пишем, чтобы прибыл для плотских утех с какой-нибудь местной красавицей, а княжне, что герцог зовёт её на, положим небольшой внезапный концерт альта и виолончели маэстро Секолари, скоропостижно приключившегося в графском особняке.

– Знаю я эти виолончели, — проворчал Эрик, – а кто будет приманкой, герцог, поди, всё движимое и недвижимое уже использовал не по разу.

— Как раз есть таковая — экзотическая танцовщица Зорита, недавно прибыла с востока, популярна, герцог он неё без ума, но её тариф за ночь три сотни золотых дукатов, а герцог как всегда на мели, – сказал посол.

– Да нам простой дирижабля обходится в день столько, -- воскликнул Эрик, – готовим письма, вам, господин посол нанять эту Зориту, сегодня же и провернём наше мероприятие.

– Герцога сопровождают двое арапов личной охраны, – напомнил посол, – с ними как?

– Думаю пары гвардейцев их обездвижить хватит? – спросил Эрик.

– Да, вполне, главное чтобы герцог не разбушевался, – вздохнул посол.

– Возьму ещё парочку с дубинками, на всякий случай, – кивнул Эрик.

Далее, как и все хорошо скроенные пьесы, сие действо пошло, как наметили режиссёры: расставшись с княжной, герцог, было, ринулся по своим обычным бордельным делам, но тут ему вручили со слугой танцовщицы письмо. Радостно вскочив назад в мобиль, герцог понюхал письмо и откинувшись на сидении, приказал гнать быстрее, там оставив у входа телохранителей, герцог вприпрыжку взбежал по ступеням и скрылся в дверях. Через полчаса, тихо сняв телохранителей и сложив их в багажник герцогского мобиля, Эрик, в сопровождении четырёх переодетых гвардейцев, укрылся в доме. С небольшим опозданием приехала на мобиле княжна, в сопровождении фрейлин и двух гвардейцев, Эрик, зная княжну, расставил по дороге к спальне, откуда доносились весьма, надо сказать интересные звуки дорожку из зажжённых свечей, обнаруженных на столе в прихожей. С воодушевлением на лице, княжна поглядела на свечи и улыбаясь пошла наверх, вскоре оттуда раздался крик, стук двери и княжна пробежала вниз, Эрик думал, что герцог кинется в погоню и приготовился, но судя по возобновившемся звукам, тому было чем заняться. Вернувшись на розьер, Эрик узнал, что княжна сидит в своей каюте и требует отбыть немедленно или в крайнем случае рано утром, отправив запрос на разрешение к взлёту, советник пожал руку Сергею и с наслаждением вытянулся на койке, давая уставшим ногам роздых.

Взлёт прошёл скучно, президент так и не соизволил приехать, король вышел кивнуть, а герцог не появился, что всех устроило. Из всего этого довольно неприятного и довольно скучного приключения, удалось выйти сохранив приличия, а Эрику вручили на одном из приёмов Орден Академических пальмовых ветвей. Оказалось, его опубликованные в журнале о путешествиях скромные путевые заметки пришлись очень впору, когда прямо по его следам здешние пехотинцы решили принести свет знаний тамошним беднягам аборигенам. Имперский учебный розьер после абордажа совершил вынужденную посадку и экипажу пришлось возвращаться с местными жителями, где плотами, где элефантами, а большую часть пути своими двоими. Эрик тогда от скуки записывал впечатления и всяческие наблюдения, они оказались единственным приличным исследованием местности, когда Франкрике решило расширить свои тамошние колонии. Пятидесятистраничную статью перевели, издали отдельной брошюрой и раздавали солдатам, а так же изучали в военных академиях, вот за это, удивлённого Эрика неожиданно наградили в местной военной академии.

Под дирижаблем проплывали королевства за королевствами, все они были незначительными дабы удостоиться визита имперской княжны. Долины и невысокие горы утопали в зелени, городишки иногда встречали эскадру колокольным звоном, на рыночной площади собирались люди и махали руками, дважды их чуть не сбили фейерверком, но обошлось, историю о том, как проплывал имперский розьер будут здесь рассказывать годами. Если бы шли без опоздания, вполне возможно было сделать пару остановок для закупки деликатесов и местных сладких вин, однако приходилось пользоваться всеми возможностями для увеличения хода. В этой местности, в отличие от империи, навигация была усложнена, капитан менял курс едва не каждый час, чтобы поймать благоприятный ветер, если из конца в конец империи, какой бы обширной она не была, можно было долететь, не сходя с курса, максимум дней за семь, то здесь, при микроскопичности королевств, путь был сложен и извилист. К тому же, младший навигатор плохо себя чувствовал, его приходилось заменять капитану, отстаивая полторы вахты вместе со штурманом, что не добавляло простоты, в итоге капитан, измученный таким режимом за ужином обратился к Эрику:

– Может быть, вам стоит занять место навигатора? – предложил он.

– Но у меня нет патента, а так, отчего бы не заняться делом, – пожал плечами советник, – целыми днями есть и пьянствовать, пока экипаж работает не с руки.

– Я видел ваше дело, любопытствовал перед вылетом, для патента вам не хватило полтора часа налёта, – пояснил капитан, – вам отказали в патенте из-за бюрократии, если бы вы настояли, то получили его.

– Как вы понимаете, на меня навалилось множество событий, приглашение в кавалергардский корпус, что может быть лестнее для мальчишки, – усмехнулся Эрик, – а так возможно мы были бы коллегами.

– Тем не менее, ваш портрет висит у нас в лётной академии на стене, – хмыкнул капитан, – я дам вам должность младшего навигатора, отстоите пяток вахт, пройдёте занятия, сдадите экзамен, получите патент здесь, я сам его утвержу потом в академии.

– Спасибо, почту за честь, – поклонился Эрик.

– А меня пристроите? – встрял Сергей, – толку от меня немного, академиев не кончали, но что подержать или там прикрутить…

– Первым пилотом пойдёте? – спросил капитан.

– Может лучше вторым? – удивился Сергей.

– На дирижабле первый пилот младше второго, – пояснил под смешки воздухоплавателей капитан, – первый занимается всего лишь курсом, а второй следит за углом тангажа, тут нужно иметь хорошую руку и штурвалом крутить будь здоров, это не педальки нажимать.

– А что, курсом не штурвалом управляют? – удивился Сергей.

– Увы, – улыбнулся капитан, – ну так согласны, а то пилота поберечь бы для парадных высадок и тропических полётов, старенький он и механик затеял переборку карданова подвеса, лучше бы за этим пилоту присмотреть.

– Служу империи, – поклонился Сергей.

– Вот и отлично, господа, – поднял бокал капитан, – в строю воздухоплавателей прибыло, да не истощится же наше число!

Их поставили в одну вахту, благо штурман задал несколько вводных, поглядел, как Эрик прокладывает новый курс и даёт команды пилоту, ничего не сказал и пошёл по своим делам, что было явным одобрением. Второй пилот приглядывал за Сергеем, тот взгромоздился в кресло первого пилота, немного опасливо таращась вниз через обширное застекление: кресло первого пилота как бы парило в воздухе, педалей рулей направления практически не было видно, потому с непривычки дух захватывало. В разговорах, чем истинный курс отличается от магнитного, а компасный от условного, они и провели вахту, Сергей быстро усвоивший, что надо лишь совмещать стрелку компаса с заданным штурманом курсом при помощи всего двух педалей и наблюдать за окружающими облаками, чтобы не натолкнуться на другой дирижабль или гору, весьма порадовался несложному занятию. Впитывая всяческие основы дирижаблевождения, он прекрасно проводил время, в отличие от Эрика, листавшего учебники и таблицы, вспоминавшего давным-давно прочитанные лекции, впрочем, их вахта отклонилась от курса совсем немного, что признали для первого раза неплохим результатом.

К их третьей вахте розьер достиг города Истинполин столицы султаната Кумхуриети, большой и довольно могущественный султанат, часто воевавший с империей и соседями, теперь предпочитал торговлю и производство, благо не преуспел в победах. Жители султаната, хотя были чистыми арапами, считали себя больше жителями Объединённых королевств, даже требовали от султана вхождение в королевства, но королевства, заигрывая с султанатом, принимать такое разношёрстное общество не торопились, пользуясь их качественными товарами, перенося сюда заводы, используя дешёвую рабочую силу. Жители султаната одевались совсем не как арапы, пили, курили, ругались, в общем, делали всё, что запрещено их религией, в очередной раз, получив отказ вступить в королевства, султанат горячо дружил с империей, поэтому требовалось нанести визит султану Абдул-Меджиду III.

Столица располагалась на берегу пролива, считаясь второй Лютецией по красоте, строители из Франкрике сотни лет строили здесь множество зданий, крепостей и мостов, потому целые кварталы здесь напоминали их города. Конечно, здесь всё было немного не так, проходили женщины в цветастых платках, прямо на углу делали кофе, разносили напитки в медном чайнике с длинным носиком за спиной, шаркали тапками с загнутыми носами. Впрочем, последнее время и в Лютеции такого хватало, король даже попытался ограничить въезд в страну, однако там уже осело столько арапов, что даже полиция боится сунуться в некоторые районы города.

Розьер традиционно приводнился в проливе, рейдеры отправились в Воздухоплавательный парк, прибывших встречали тысячи султанских подданных, сотня тяжёлых кавалеристов-спахов и дюжина высокопоставленных сановников во главе с Великим визирем Чандарлы Кара Халил Хайреддин Пашой. По донесениям именно он правил страной, потому как султан больше занимался гаремом и развлечениями, княжну и Эрика усадили в паланкины и долго несли ко дворцу «Сара-и-Джедиде-и-Амире», выглядывая из носилок, советник успел рассмотреть довольно большой, хотя беспорядочный дворец и врата Приветствия. Их внесли во двор и поставили на землю, дальше княжну направили в гарем, а Эрику и сопровождающим предоставили довольно роскошные покои с коврами, мягкими подушками, подносами с фруктами, кувшинами вина, в общем как полагается, вскоре вошёл здешний имперский посол.

– Верить этому визирю не стоит ни на грош, – сказал посол вполголоса, – такой вероломной скотины земля давно не носила, он явно готовит переворот, потому как хочет править сам, очень недоволен сближением с империей, спит и видит, как начнёт победоносную войну.

– Может сократим визит до необходимого минимума, что нам три дня сидеть? – спросил Эрик.

– Боюсь, это и есть необходимый минимум, по протоколу, если бы султан не оказал великую милость, мы проторчали бы ожидая приёма семь дней, а то и десять, – покачал головой посол, – я две недели добивался ускорения приёма.

– Какие-нибудь предписания, обязательные встречи? – спросил Эрик.

– Бумаги все передали, – развёл посол руками, – отдыхайте, сходите в город, если хотите, валиде-султан Айше, мать султана женщина любопытная и болтливая, врядли она отпустит с вами княжну и вообще ей придётся провести всё время во дворце.

– Нам бы с ней поговорить, нас в гарем пустят? – спросил Эрик.

– Разумеется, нет, она может выйти во двор, – усмехнулся посол, – надо подать заявку главному евнуху, он организует.

– Тут надеюсь безопасно? – спросил Эрик, – фрейлины обучены и вооружены, но я бы предпочёл за княжной сам присматривать.

– Тут нигде небезопасно, – вздохнул посол, – условимся проверять княжну утром, днём и вечером.

Княжна вышла во двор минут через десять после подачи заявки, поэтому Эрик чуть успокоился, знал он, как тянут с делами на востоке. Она была всем довольна, вскоре обещала заглянуть валиде-султан, роскошные покои в невиданном стиле, фрукты, замороженные соки и восточные сладости княжне понравились, она уже переоделась в местные одежды и вполне наслаждалась приёмом. Удостоверившись, что всё в порядке, советник направился к себе и вытянувшись на подушках, решил немного отдохнуть, но не тут-то было: великий визирь желал побеседовать с ним и отказаться не было возможности, тяжко вздохнув, Эрик вытащил заранее заготовленные подарки и пошёл вслед за слугой. Они прошли в Ворота Счастья, отделявшие личные покои султана и высшей знати от остального дворца и прошли в Куббеалты – зал, где собирались визири, зал был небольшим, пустым и бедным по отделке, на красном диване восседал бородатый коротышка с хитрющими глазами.

– Ассаляму алейкум кафир Эрик, – весело сказал визирь.

– Ва-алейкум ас-салям ва-рахмату-Ллахи ва-баракятух, о великий визирь, – ответил советник, пропустив его пренебрежительное «кафир» – неверный, – рад припасть к вашим блистательным ногами и предложить вам скромные дары от моего императора.

Визирь с интересом осмотрел инкрустированный револьвер и золочёную саблю, усыпанную драгоценными камнями и цитатами из писания, небрежно бросив их слуге, визирь потерял интерес к роскошным подаркам и уставился на советника. Тот, как положено, молчал, благо заговаривать на востоке первому с вышестоящим непозволительно, визирь, явно наслаждаясь своим превосходством над имперским посланником, прямо таки изъерзался на диване.

– Надменность и самоуверенность в империи в школах преподаётся? – спросил визирь.

– Боюсь, кажущая надменность жителей империи скорее является отсутствием показной эмоциональности, – скрывая раздражение от встречи и разговора сказал Эрик, – а уверенность в себе отнюдь не является самоуверенностью.

– А в чём разница между уверенностью в себе и самоуверенностью? – удивился визирь.

– Видимо я плохо говорю по-арапски, – прибеднился Эрик, имевший вполне достойный арапского аристократа выговор, – уверенность в себе проистекает от хорошей подготовки и знания, что империя не оставит своего подданного в трудной ситуации, а самоуверенность обычно основана на заблуждениях и безосновательной гордыне.

– Не буду спорить, мой друг, – переменился с надменности на лучезарную улыбку визирь, – я приглашаю вас разделить со мной прогулку по нашему замечательному городу.

Делать было нечего – общение с неприятными иностранцами обязанность посла: они уселись в открытый мобиль, солнце припекало, но видимо это не волновало визиря. Он рассказывал о великолепии столицы, на взгляд Эрика довольно захламленного, грязного и беспорядочного города, кривые улочки, запруженные массой торговцев и бедно одетых людей, невозможно было преодолеть, пока сопровождавшие их кавалеристы-спахи не разгоняли толпу ногайками. За исключением нескольких приятных зданий, все эти рынки, воспеваемые в стихах ворота, остатки крепостей смотрелись после блистательных городов империи просто кучей беспорядочно нагромождённого камня и древесины. Стараясь поддакивать визирю, советник терпеливо ждал, когда закончится этот балаган, видимо устав, ко второму часу, визирь направил экипаж во дворец, где они с облегчением и расстались. Эрик пошёл проведать княжну, однако вместо неё вышел старший евнух и сказал, что она у валиде-султана, на просьбу вызвать фрейлин, сказал, что они там же, советник отправился в свои покои.

Вечером, проведать княжну так же не получилось, сказали, что ей нездоровится, а фрейлины от неё не отходят, Эрик не стал поднимать скандал до утра, решив если княжну не предъявят утром, то будет действовать через посла. Утром, слащаво улыбаясь ему так же отказали вызвать княжну, дескать, ей нездоровится, фрейлин так же не позвали под разными предлогами, вызванный посол прибыл со своей супругой, имеющей свободный доступ в гарем, благо она имела ещё и должность придворного лекаря. Её долго не пускали, затем всё же открыли двери, но вскоре она вернулась, доложив, что покои княжны пусты, фрейлин нигде нет и где они никто не знает.

– Вот только похищения нам не хватало, – нахмурился Эрик и направился в свои покои.

Там, достав из сумки пеленгатор, советник стал водить им и прислушиваться к писку, направление вглубь страны пищало сильнее всего, а направление покоев княжны во дворце еле теплилось, зелёная искорка на экране тоже затухала. Вздохнув, Эрик начал собираться, посол кивнул и отбыл, Сергей, поглядев на эту немую сцену, решил спросить:

– Это радиомаячок что ли, на княжне датчик? – спросил он, – я думал такой техники в империи нет.

– Отчего-то все думают, что если мы ездим на паромобилях и летаем на дирижаблях, то мы отсталые варвары, – мрачно усмехнулся Эрик, проверяя револьвер, – то, что работает в условиях империи, мы производим весьма совершенным, это устройство спектральный пеленгатор настроенный на поставленную княжне метку из редкого вещества празеодим, по сути это спектрометр, настроенный на зелёный луч этого вещества.

– Винтовки я полагаю берём? – осведомился Сергей.

– Всенепременно, пострелять видимо придётся, – нахмурился Эрик.

В передвижении их никак не ограничивали, поэтому предупредив, что отправляются погулять по городу, они направились на розьер, там подготовив необходимое к походу, они ждали посла, обещавшего проводника и разведданные. Эрик пока мучал связника, тот пытался нащупать княжну или фрейлин, однако результата не было, Сергей не стал лезть под руку, уяснив, что эти ребята похоже ещё владеют какой-то формой телепатии, но применять её можно только в экстренных случаях, а не для болтовни о погоде. Империя представлялась теперь Сергею всё более и более могущественной, поскольку капитан всерьёз спросил, будет ли вторжение в султанат и как ему взаимодействовать с ударной группой если что. Вскоре заехал посол, с двумя одетыми как арапы помощниками, они обменялись одеждой с Эриком и Сергеем, теперь для отвода глаз им надлежало иногда появляться на пристани и мелькать перед наблюдателями. Эрик и Сергей, прихватив ящик с оружием и амуницией, последовали к мобилю посла, сбросив в переулке хвост, они заехали в малозаметный тупик, на место Эрика и Сергея подсели двое в такой же одежде и мобиль посла уехал, их же впустил во внутренний двор арап.

– Полковник Зафаров Фархат Зафарович, разведка флота, – представился он, – княжну похитили люди визиря, видимо пока вас отвлекали прогулкой по городу, ей подлили настойку, содержащую глауциум, потому ей действительно нездоровилось, видимо переборщили, были проблемы с сердцем, фрейлин еле откачали. Их увезли вглубь страны, точнее сказать не могу.

– Охотимся на лис? – показал Эрик пеленгатор.

– А что ещё остаётся, – вздохнул полковник, – едем как торговцы лошадьми юрюки, они южане, скрывают лица, носят напоказ оружие, постоянно куда-то едут, это нормально, все привыкли, что они могут заночевать в поле или нестись куда-то ночью. Проверим сперва одного старого знакомого, доверенное лицо визиря по особо щекотливым делам, он участвовал в похищениях дочек здешних богатеев и семей попроще. Докладывают, что его видели утром у дворца, а затем в городе с каким-то длинным грузом, видимо людьми, но его как любимчика визиря естественно даже полиция не трогает. Если они просто были украдены для развязывания войны, то уже мертвы, но есть шанс, что визирь из тщеславия оставит их себе хотя бы на время, это день-другой, а дальше их убьют или что ещё хуже продадут в бордель на юг, найти их будет очень сложно.

Они выехали через другие ворота и двинулись по узким улочкам, как предупреждал полковник, внимания им уделяли не больше других всадников, поэтому вскоре они были уже на дороге к пригородам. Здания стали намного реже, улицы шире, больше зелени и глухих стен, людей практически не было, в тени лениво отдыхали собаки, редкие прохожие старались убраться с дороги, кочевников тут не жаловали, украдкой бросив взгляд на сабли, местные быстрее скрывались за дверью. Хвоста за ними точно не имелось, улицы просматривались на версту, оставив лошадей в теньке у коновязи, они прошли узкими тропками вокруг холма и вышли к невысокой ограде, заросшей вьюном. Перемахнув её, группа оказалась в пустынном дворе, полковник жестом показал, что нужно проверить нижний этаж и подниматься наверх, хозяин должен был в это время спать в тени.

На первом этаже оказалось двое вооружённых арапов, их удалось вырубить прикладами, больше внизу никого не было, потому двинулись наверх, там оказалась большая терраса, где на подушках спал искомый субъект, укрываясь в тени увитого зеленью навеса. Заткнув ему рот и связав руки, его потащили вниз для разговора, очумело таращась, арап дёргался и махал ногами, но его за шиворот стащили вниз и бросили рядом с охранниками, из одного натекло много крови. Пленный дикими глазами уставился на лужу, кое-как уселся, опираясь спиной на колонну и подобрав босые ноги, стараясь отодвинутся от растущей лужи. Полковник, приложив палец к губам вынул кляп и как только арап приготовился кричать, легко ударил его прикладом в солнечное сплетение, Эрик выглянул во двор и показал Сергею держать его под прицелом, а сам вернулся к допрашиваемому, тот вроде приходил в себя.

– Я украл княжну и доставил её сюда, – выпалил он, не в силах выдержать даже лёгкой боли, – дальше её повезут в Сандыклы, там дом на улице Екечик…

– Знаю, новое гнёздышко подальше от глаз себе обустроил, – перебил его полковник, – охрана?

– Не знаю, – помотал головой арап и дёрнулся, увидев взмах палки, – клянусь, не знаю.

– Визирь когда там будет? – спросил полковник.

– Не знаю, может уже там, – сказал пленный, – я больше ничего не знаю!

– Толку от него, – буркнул Эрик.

– Действительно, – сказал полковник и свернул пленному голову, – всё же похищение княжны по имперским законам карается смертью.

Незамеченные, они тем же путём вернулись и нашли лошадей на месте, ехать было прилично и требовалось торопиться, поэтому двигались быстро, невзирая на болтающегося Сергея. Рысью он двигался ещё ничего, но галоп выносил с трудом, лучше было бы взять мобиль, но в такой глухой провинции это было равноценно полёту на розьере. В итоге, к вечеру добрались в нужный город, хотя окорочкам Сергея досталось изрядно, полковник, потомок кочевников скакал непринуждённо, как прирождённый наездник, довольно пренебрежительно глядя на классическую посадку Эрика и Сергея, пытающегося ему подражать. При въезде в город Сергею дали немного отдохнуть, а то плохо держащийся в седле кочевник вызывал больше подозрений, чем нужно, в небольшом домишке на окраине оставили лошадей, к ним присоединилась трое людей полковника, быстро вызванные хозяином и все направились к дому визиря. Судя по возбуждению мальчишек, наперебой рассказывающих о невиданном чуде мобиле и следам покрышек в пыли, визирь только что прибыл насладиться пленницами, быстрым шагом группа достигла обширной высокой стены, за ней находился большой дом.

Наблюдатель скрывался, как выяснилось на другой стороне дороги в недостроенном доме, полковник узнал от него, что длинные свёртки привезли часа три назад, а около получаса назад в дом прибыл визирь с парой телохранителей. Визиря было видно во дворе, он много улыбался и что-то говорил кланяющемуся управляющему, на резном невысоком столике были вино и фрукты, визирь видать хотел основательно повеселиться. По докладу наблюдателя, в доме было всего пара вооружённых охранников, остальные слуги, максимум с ножами, штурм он рекомендовал начать с заднего двора, туда можно незаметно пробраться по заросшей кустами канаве, на том и порешили.

У людей полковника были пневмобалонные пограничные карабины, довольно тихие, им предстояло снять охрану и зачистить местность, вести огонь из обычного оружия постановили в крайнем случае, Эрик и полковник достали сабли, а Сергей остался на позиции с наблюдателем, для прикрытия. По канаве протекал ручеёк, там же лежал всякий мусор, видимо сбрасываемый со стен, группа не без труда достигла задних ворот или скорее калитки, куда с трудом проезжала арба с дровами. Полковник барсом перемахнул невысокую стену и открыл скрипучие ворота, группа быстро проникла внутрь и начала штурм.

Визирь продолжал, гордо подбоченясь что-то говорить приказчику, а Эрик с полковником уже неслись к нему, чувствуя как за спиной раздаются тихие выстрелы духовых карабинов. Визирь увидев лицо приказчика попытался обернуться, но получил укол клинком от советника, а приказчик удар от полковника, быстрые подручные уже вытаскивали во двор бесчувственную княжну и фрейлин, Эрик убедился что они живы, но судя по запаху напоены опийной настойкой.

– Лауданум? – спросил полковник.

Эрик кивнул, посмотрел на мобиль, перенёс женщин и уложил на широкое заднее сидение, он поднял кожаный верх, накрыл их шёлковым покрывалом и поглядев со стороны счёл этого достаточным для маскировки, в багажник он бросил ещё несколько лёгких шёлковых ковров, принесённых из дома. Телохранители были весьма рослыми, но всё же их мундиры, лишь слега заляпанные кровью были Эрику маловаты, впрочем, сидя в мобиле это было не так важно, надев с полковником воняющие потом мундиры и дурацкие скошенные ко лбу фуражки, они сочли маскарад достаточным. Подошедшего Сергея, они усадили сзади придерживать женщин на кочковатой дороге и прикрыть если что из автоматической винтовки, им открыли ворота и мобиль выкатился в наступающие сумерки.

Полковник показывал дорогу, требуя ехать очень быстро, ибо только так ездят истинные вельможи в султанатах, из-под колёс еле успевали отскакивать курицы, местные жители тоже старались как можно быстрее убраться с дороги. Полковник направил их окольными путями, так что город покинули замеченные лишь парой мальчишек, несколько еле освещённых селений тоже миновали окраинами без свидетелей. Часа три езды и они достигли пролива у окраин столицы, там полковник, вернув себе вид кочевника, отправился на пристань, где вскоре нанял рыбацкое судёнышко, лодочник нисколько не удивился, что кочевники принесли завёрнутых в ковры женщин, а только скалил редкие зубы. Залив практически не освещался, нечастые суда несли тусклые фонари, потому лодка с небольшим парусом незаметно скользила по волнам. У розьера патрульных кораблей не было, охрана пирса их практически не видела, чего не сказать о часовом на «Громоле», тот, увидев приближающуюся к грузовым воротам лодку, демонстративно передёрнул затвор, но увидев снявшего с лица платок Эрика, кивнул и дал команду открыть ворота. Добавив золотой дукат счастливому лодочнику, они вошли в затемнённый грузовой трюм и наконец, перевели дух.

Княжну и фрейлин доктор унёс в лазарет, впрочем, успокоив, что страшного на первый взгляд ничего не видит, Эрик и Сергей, пожав руку невозмутимому полковнику, собравшемуся по своим делам, пошли отмываться, ужинать и спать. Едва откушав немного хинкали, отхлебнув для порядка хереса, уже клонясь в тарелку, они направились отдыхать, капитан обещал обо всём позаботиться, доложить по инстанциям и держать розьер в полной боевой готовности на случай провокаций. Впрочем, судя по донесениям, вести о кончине визиря ещё не достигли столицы, утро, однако, выдалось ранним, из дворца пришло сообщение, что султан готов принять княжну немедленно. Бледная и хмурая княжна, слабо помнящая что произошло, тем не менее позавтракала и в сопровождении вооружённых до зубов гвардейцев и Эрика с Сергеем, направилась в паланкине во дворец. Судя по всему, там уже всё было известно, поэтому их приняли во дворе, без избыточной охраны, не провоцируя Красные мундиры, обменялись официальными письмами и подарками, султана как видно заинтересовало седло, отделанное знаменитыми изумрудами. Было много фальшивых улыбок, заверений в дружбе и сетований, что погостить удаётся так мало, княжна, сказавшись на плохое самочувствие, в сопровождении посла и гвардейцев отбыла на дирижабль, а султан пригласил Эрика осмотреть внутренний дворец. Расточая приторную лесть и улыбки, Эрик последовал за султаном, понимая, что убивать его во дворце не станут. Дворец, на вкус Эрика был простоват, безвкусен, но похвалы из уст советника лились рекой.

В знак высочайшего расположения и чтобы избежать свидетелей, они вышли на балкон, выходящий на пролив: весь город был как на ладони, были видны храмы и рынки, по воде сновали корабли. Правда, как везде на востоке, по углам балкона стояла охрана с рукой на саблях, впрочем, достаточно далеко, чтобы не слышать разговор.

– Я знаю о том, что вы сделали, – чуть привстав на цыпочки, прошептал султан и поглядел на реакцию Эрика, но тот невозмутимо молчал, отчего султан улыбнулся и продолжил, – сказать по правде, вы мне оказали большую услугу. Визирь зарвался совсем, он обесчестил дочек пяти знатных семейств, не считая остальных, вёл переговоры за моей спиной, готовил покушение. Вы получили удовольствие от мести за родственника, вы удовлетворены?

– Повелитель, не скажу, что получил удовольствие или удовлетворение, – сказал Эрик, – это служба и какая бы она не была, её надо выполнить на благо империи и султаната, поскольку такой скандал привёл бы к неминуемой войне, причём возможно ещё и с Королевством Лоэгр.

– Да, именно этого я и опасался, – подтвердил султан, – вы достойный посланник империи, не только с твёрдой рукой, но и головой, хотите служить мне?

– Благодарю, Повелитель, весьма лестное предложение, тем не менее, я уже дал присягу, – поклонился Эрик, – но если позволено будет спросить, отчего было не окоротить визиря раньше?

– Надо держать врагов поближе, – улыбнулся султан, при этом глаза его оставались холодны и пронзительны, – визирь был полезен, имел много сторонников, казнить его было опасно, а теперь всё решилось само-собой. Довольно, я жалую вам Орден Фундаментального договора и требую вечного молчания, иначе если вас не сварят в масле родственники визиря, то мои ассасины точно зарежут. Свободны.

Решив не испытывать местное гостеприимство, Эрик поспешил убраться из дворца, прихватив сунутую новым великим визирем награду, тут не отравят, так зарежут или султан поменяет своё относительное расположение и будешь гнить десятки лет в яме. Приближаясь к розьеру, советник вздохнул спокойнее – всё же под защитой пушек намного лучше, посол, с восточной обречённостью остающийся в этом беспокойном месте пожелал хорошего пути. С ним отправились на носилках навигатор с острым приступом аппендицита, пилот и трое нижних чинов с отравлением от местной кухни. Доктор сказал, что оперировать в полёте опасно и отравление сильное, требуется серьёзное лечение, а посол не смог так быстро найти подмену, прощаясь с ним, Эрик понял, что вахту стоять придётся в любом случае.

Глава 16

«Вечные происки султанатов в мягком подбрюшье Империи продолжаются, правительству давно следует найти меры противодействия этим поползновениям»

Газета «Имперские сведения»

Без лишней шумихи, дирижабль медленно набирая высоту, не включая импеллеры и ускорители воспарил над городом, розьер относило попутным ветром над заливом, кроме охраны дворца свидетелями взлёта были несколько прохожих и случайных лодок. Вскоре розьер слился с небом и достигнув высоты саженей в полтысячи, включив импеллеры, взял курс на восток, рейдеры присоединились вскоре, привычно заняв места в походном строю. Предстоял трудный путь через пустыни над малодружественными султанатами, при резко меняющихся ветрах, бурях и свирепствующих пиратах, не то чтобы боевому судну нужно бояться пиратских дирижаблей, однако здесь приключались настоящие сражения. Эрик и Сергей сдали экзамен, до него сохранялась всё же дистанция, даже с капитаном, но теперь, пусть опыта у них было маловато, но золочёные дирижабли в петлицах они носили по праву, РЛЭ теперь для них был не набор букв, а «руководство по лётной эксплуатации». Утром подняли по «боевой тревоге», только что уснувший Эрик, рванул в рубку, где должен быть по расписанию: по курсу их встречало пятнадцать дирижаблей разнобойной конструкции, вооружённых и без флагов. На головном был вывешен приказ «остановиться для досмотра», проигнорировав такую наглость, капитан следовал прежним курсом и скоростью и вскоре они увидели снаряд пущенный им наперерез, что без пояснений означало «остановиться и сдаться». Но имперский флот на превосходящие силы чихал, что и подтвердил капитан, дав приказ открыть огонь, было мгновенно выполнено затяжеление, выпущены крылья и включены ускорители, рейдеры прикрывали от абордажа сверху, а пушки розьера рявкали так, что ощутимо тормозили ход.

Видимо не ожидавшие такой прыти нападающие, начали маневрировать и весьма неудачно, сгрудившись в одно большое облако, куда летели снаряд за снарядом. Калибр был нешуточный, шесть дюймов, стреляли канониры весьма точно, потому дирижабль за дирижаблем просто исчезали во вспышках пламени или переломившись напополам падали вниз, догорая на лету. Судя по бестолковому маневрированию и хаотичной стрельбе, нападавшие не рассчитывали встретить здесь имперский линейный крейсер, не склонный к переговорам и лишним расшаркиваниям. Рейдеры тоже помогали скорострельными пушками, дополняя сумятицу в рядах противника, из свалки вывалились три крупных дирижабля, не повреждённых и по размерам не уступающих «Громолу», тоже изрядно вооружённые. Они отошли на безопасное расстояние и смотрели как догорает и падает вниз их флотилия, капитан дал приказ развернуть Гвардейский Орденский Военно-воздухоплавательный флаг, чтобы супостаты хотя бы представление имели с кем связались. Когда золотой дракон заполоскался на алом полотнище, да ещё в сопровождении гвардейской ленты с десятком орденов, в стане врага приключился новый приступ неразберихи. Двое, едва не столкнувшись, принялись уходить в разные стороны, самый крупный, напротив, выбросив зелёный флаг с перекрещенными саблями пошёл в атаку.

— Тратить на такую ерунду, – вздохнул капитан и отдал приказ, – ракеты «Самум» товь, пли по готовности.

Вскоре оставляя белый след три ракеты ушли к цели: первым в огненной вспышке исчез атакующий дирижабль, второму и третьему повезло больше, их задело вскользь, теряя высоту и оставляя шлейф густого чёрного дыма они уходили. Преследовать их капитан запретил, потому как имелся приказ доставить княжну, а не уничтожать поголовно арапских пиратов, их тут было пруд-пруди, грабёж караванов почитался национальным видом спорта не хуже верблюжьих гонок, потому всегда приходилось ухо держать востро, а руку на гашетке. После отбоя, Эрик побрёл спать дальше, отложив абордажный револьвер.

К вечеру погода испортилась совсем, хотя все синоптики давали отличный прогноз, до этого не сказать, чтобы не трясло или перемены ветра не мешали, но теперь казалось ветер дует со всех сторон и постоянно встречный. Всю ночь их мотало как воздушный шарик и сильно отнесло на юг, сбив с курса, рейдеры потерялись и на связь не выходили. Экипаж вымотался, корпус немилосердно скрипел, потеряли несколько листов обшивки, в баллонетах приключились течи блау-газа, импеллеры давали перебои, два к утру вообще заглохли. Держаться в воздухе удавалось с трудом, лучше было приземлиться для ремонта, тем более буря уходила вперёд и смысла двигаться в ней не было никакого. Внизу простирались барханы, это была самая глухая часть пустыни Руб-эль-Хали, считающаяся, если верить карте, землёй султаната Хиджаза, довольно недружественного государства, но делать было нечего, временные муфты и пластыри долго не протянут, требовалось провести срочный ремонт.

Из-за сбоев в управлении, посадка не слишком удалась, розьер довольно ощутимо, невзирая на компенсаторы ударился, задев верхушку бархана, его протащило дальше и попав между двух барханов дирижабль соскользнул вниз и уткнувшись носом в песок, застыл в совершенно неподобающем перекошенном состоянии. В довершение на главном баллонете трещина пошла дальше и блау-газ ушёл, его не осталось даже для того, чтобы поставить розьер в горизонтальное положение, осмотр главного механика был неутешительным, требовалось много работы, после чего розьер сможет дотянуть куда-нибудь для дозаправки. Стюарды тоже не порадовали, закаченная при поспешном отлёте вода протухла, даже для канализации годилась едва, продукты тоже большей частью испортились. Но больше всего «порадовали» красные мундиры, быстро организовавшие наблюдение за местностью – к розьеру приближались сотни полторы всадников на верблюдах.

Капитан распорядился занять оборону и постарался ввести в строй артиллерию, но пушки и пулемёты были направлены либо в небеса, либо в землю, кормовую турель перекосило и можно было не сомневаться, что нападающие зайдут с неё. Позиция для обороны была совершенно дрянная, конечно сдаваться никто не собирался, однако здешние кочевники не самые пугливые, кроме того, могут привести подмогу, невзирая на троекратное превосходство. Капитан пехотинцев расставил свои ручные пулемёты и всех кого нашёл для круговой обороны и ожидал приближение всадников, те не заставили себя ждать, улюлюкая и завывая – ещё бы, обнаружить имперский розьер в таком плачевном состоянии было изрядным подарком. Всадники кружились, не решаясь пока нападать, так длилось около часа, лёжа на горячем песке и истекая потом, Эрик уже не мог дождаться развязки, когда сообщили, что к ним движется сотни две всадников.

Приготовившись к атаке нового противника, воздухоплаватели сразу заметили, как переменился воинственный настрой нападавших, едва новые всадники появились вдалеке. Крики смолкли и не дожидаясь встречи, повернув верблюдов, нападавшие молча ускакали, показав изрядную скорость на первый взгляд тихоходных верблюдов. Конники проскакали мимо, преследуя всадников на верблюдах, не обращая внимания на розьер, у дирижабля осталась дюжина всадников, среди них один выделялся и конём и одеждами, он показал ладони, после чего Эрик подошёл к нему, приветствуя.

— Я король Хамдам ибн Зайд аль-Нахайян, — представился всадник, — приветствую вас на моей земле и рад предложить имперцам своё гостеприимство. Извините за нападение хиджазских бандитов, они постоянно вторгаются в мои земли.

– Простите за мою неосведомлённость, Повелитель, – осторожно начал Эрик, — но разве эти земли не принадлежат султанату Хиджаз?

– Эти земли никогда не принадлежали и не будут принадлежать султанату, — усмехнулся король, — по крайней мере, пока я жив, позвольте считать вас гостями объединённого содружества семи эмиратов, королевства Джульфа.

– Ваше величество, рады принять ваше гостеприимство и примите нашу искреннюю благодарность за такую своевременную помощь, – растёкся мысью по древу Эрик, -- империя благодарит вас за помощь в спасении посольства и предлагает свою дружбу.

– Думаю, вам понадобится помощь, – посмотрел король на дирижабль, – вижу пробоины, да и посадка была жестковатой.

– Если подскажите, где бы раздобыть блау-газ, хотя бы немного, а так же воды, было бы замечательно, – поклонился Эрик.

– У нас есть блау-газ в избытке, мы его сжигаем на перерабатывающем заводе как бросовый, никому не нужен, – усмехнулся король, – с водой сложнее.

Король спешился и в сопровождении Эрика направился в дирижабль, экипаж отправился по своим делам, но пехота осталась на господствующих высотах, вполглаза присматривая за устроившимися в тени розьера арапами, те, впрочем, вели себя мирно, сразу начали варить кофе и что-то готовить на небольших кострах. Монарх был впечатлён громадой дирижабля и убранством интерьеров, по его словам кроме ближайшего медресе в пустыне, где он учился, бывать не довелось, их земли были окружены враждебными султанатами, жаждущими захватить королевство, особенно с тех пор как были разведаны месторождения нефти и газа.

В салоне король был представлен княжне, они поговорили о столице империи, о королевствах, княжна расспрашивала о жизни в пустыне, монарх рассказал о своей столице, небольшой затерянной в песках по сути деревне. Им приходится оборонять границы и караваны от хиджазских банд, сохранять крохи воды, поддерживать оазисы, редко в эту трудную жизнь вторгаются пришельцы, да ещё из империи, больше случайные отчаянные торговцы и шарлатаны. Разрабатывать здесь нефть и газ компаниям из Объединённых королевств запрещено, существует сговор султанатов с правительствами королевств, поэтому по добче, что смогли, сделали сами, но это крохи по сравнению с возможностями богатейших залежей, печально поведал король. Люди страдают от болезней без элементарных лекарств, не умеют даже читать, перебиваются как могут, а соседи выжидают, когда сюда можно будет вторгнуться и всё захватить.

Не отказавшись от предложенного вина и закусок, король обсудил с Эриком доставку верблюдами блау-газа, запросив такую цену, что советник чуть не поперхнулся: заправка розьера им обойдётся в цену одной небольшой дозаправки в пути чуть ранее. Княжна заинтересовалась столицей, располагавшейся в нескольких часах неспешной езды и потребовала взять её с собой, она так же настояла, чтобы с ней поехал доктор, чему король весьма обрадовался, несмело намекнув, что весьма нуждается в помощи хорошего врача для множества подданных. Эрик, не став отговаривать княжну, только дал команду Сергею вооружаться, потому как знал, Анастасию, раз она вбила что-то себе в голову не остановить. Тем более король заинтересовался отнюдь не княжной, а возможностью хоть что-то поменять в жизни и использовать шанс для связей с далёкой и сказочной империей по-полной, у Эрика тоже возникла пока смутная идея, использовать короля в политической игре против Эл-Хаура и создать тут имперский плацдарм в виде короля-союзника. А чтобы доложиться графу и императору, давно ищущим возможность окоротить султанаты, требовалась разведка, а кому ещё кроме как себе он мог её доверить, посему, вооружаться и смотреть, всё равно без короля им отсюда не выбраться, по крайней мере, без высадки спасательной партии, а это может продлиться неделю и больше.

Капитан уже дал приказ выгрузить из трюма внедорожный мобиль на огромных колёсах и грузовик, король смотрел на эти чудеса с интересом, в отличие от его безразличных подданных. Грузовик наполнили медикаментами, довольно сильно опустошив собственные запасы, впрочем, доктор, служивший в здешних краях, сказал, что и этого не хватит. Пока готовили мобили, доктор говорил с королём о богословии и прочих близких единоверцам вещах и, судя по всему, монарху общение весьма понравилось, пока доктор отвлекал короля, Эрик вооружился до зубов, взял массу оборудования, переговорил с капитаном и механиком.

Король одобрительно кивнул, увидев пустынную форму империи на Эрике и Сергее, повторённую с одежд чуть более северных кочевников: в стародавние времена империя, столкнувшись с пустынями, не стала выдумывать шорты и шлемы, как это делали в королевствах, а приспособила под себя одежду врага. Монарх с интересом посмотрел на куфию, в цветах империи, обычно такой платок вышивают цветами рода, выбор в пользу доброго пехотного кинжала ему тоже видимо понравился, княжна надела весьма подобающую одежду с хеджабом, что тоже пришлось королю по душе. Затем они погрузились в мобили, выделив королю почётное место впереди и поднимая тучи песка направились за конниками, из них полсотни встали лагерем рядом с дирижаблем для защиты, пехотинцы зорко следили за ними.

Тщательно скрывая, король радовался поездке как ребёнок: мобиль нёсся по неровностям практически не подпрыгивая, на сиденьях было очень комфортно, закрытая кабина предохраняла от песка, из решёток дышала прохлада, внутри было тихо и спокойно. Эрик, для королевской забавы залез на бархан и некоторое время ехал параллельно конникам, взмывая и спускаясь с вершин, затем, чтобы не беспокоить оглядывающихся конников, вскоре он пристроился в хвост колонны, так за немудрящими развлечениями, они в наступающих сумерках прибыли в столицу королевства.

Сказать, что Аль-Китах был городом и тем более красивым, значит сильно польстить: остатки крепостной стены, довольно большая мечеть, рынок, немного зелени, вот и всё что можно отметить. Множество беспорядочно построенных домов, утопающих в пыли, всё бесцветное, казалось эти строения и люди просто выросли из песка тысячи лет назад и стояли так под натиском бурь и ветров. Короля встречали местные знатные жители, зеваки и мальчишки, невиданный мобиль вызвал запредельный интерес, особенно, когда из него вышел король. Он распорядился выделить гостям довольно большие комнаты, потому как делами заниматься после заката тут не любили, вечер провели в довольно нудных посиделках с дудками и бубнами, сопровождавшимися весьма сомнительными танцами, пили отличный кофе и лакомились бараниной.

Наутро, доктор и княжна занялись длинной очередью из пациентов, Сергей остался их сторожить, а Эрик направился поглядеть завод и разведать перспективы. Заводик оказался действительно небольшой, собранный кое-как, нефтедобывающая вышка поставлена была тоже не очень, советник не был специалистом по добыче, но его двоюродный брат был мастером в таких делах и наслушаться и насмотреться пришлось. Судя по документам, разведка была проведена лишь частично, однако и этих сведений хватило Эрику, чтобы увериться в истинности слов короля – залежи тут богатейшие. Раз так, империя, отнюдь не благотворительное государство, а расчётливый делец, может иметь тут весьма далеко идущие интересы.

Понимал это и король, показывающий свои возможности послу империи, тут намечалась не только добыча нефти и газа, а ещё дороги, порт, заводы по переработке, строительство зданий, поставка оружия, наверняка университет и ещё неизвестно что. Перспективы были отличными, если усилить королевство и сделать его дружественным, то султанат Хиджаз получит кинжал в спину, не говоря о баснословной прибыли, требовалось уточнить ещё многое, но для этого нужен специалист.

– Ростислав, приём, – обрадовался Эрик, потому как связист, наконец, добился контакта, – не надо спасателя, разберёмся, я по другому поводу, есть у тебя возможность прибыть в королевство Джульфа, здешний король очень желает начать добычу, перспективы пугают даже меня.

– Вылетаю из Ханабада немедленно, – был ему ответ.

К обеду, в небе появилась точка, а вскоре она превратилась в самолёт: это был дорогой и весьма скоростной аппарат, впрочем, его владелец мог позволить себе владеть такой роскошью. Зависнув над площадью, где стояли мобили, самолёт аккуратно приземлился и Ростислав помахал им, откинув фонарь, заглушив двигатели, поднимавшие много пыли, он пружинисто выпрыгнул из кабины, привычно кивнув восторженным мальчишкам. Впрочем, восторги их были понятны, такую технику даже в столице империи увидишь нечасто, поприветствовав короля в самых изысканных выражениях на великолепном арапском, одетый в пустынную форму Ростислав, королю сразу понравился. А узнав, что тот может дня через три пригнать грузовым дирижаблем пару вышек и передвижной завод раз в двадцать мощнее, не говоря о персонале и за всё это просит лишь 50% будущей прибыли, не смог скрыть радости. Ещё бы, ему не предлагали и десяти процентов.

День прошёл в торгах и поездках по окрестностям, Ростислав брал образцы, глядел в данные старой разведки, говорил с жителями, даже пробурили старинной установкой несколько скважин. Беззубый араб, весь состоящий из морщин и огромного тюрбана, когда-то учился на буровика, он показал небольшое ущелье, где очень давно разведчики возились дольше всего. Он же показал брошенное оборудование для бурения, оставленную большую вышку, только лёгкий налёт ржавчины в таком сухом климате оставил на них след. Местный кузнец кое-какие части отломал и перековал, однако всё работало худо-бедно, проткнув совсем небольшой слой, Ростислав получил чёрный фонтан, нефть шла исправно и оказалась буквально на поверхности, так что все признаки были налицо.

– Ну что ж, очень кстати, – кивнул Ростислав, вытирая чёрные руки, – мало кто знает, это строго между нами Эрик, наши прииски истощаются. Не то чтобы совсем, нефти ещё очень много, но вся она шельфовая, это потребует сумасшедших вложений, они конечно окупятся, но очень нескоро. А здесь такой, подарок, он позволит продержаться десятка два лет и вложить средства в разработки на шельфе, правильно дед говорит, что ворожит тебе шайтан.

– Ну, ставь тут своё хозяйство, свяжись с министерством иностранных дел, пусть откроют тут консульство, в общем, сам знаешь что делать, тут вокруг одни банды, король человек гордый, но бедный, – сказал советник.

– Сделаем в лучшем виде, – кивнул Ростислав, – конечно, чую проблем тут будет немеряно, но когда было легко.

– Барашек на ужин будет? – спросил подходя с княжной Сергей.

– Вот брюхо твоё ненасытное, – усмехнулся Эрик, – думаю, будет и пирог с мышами и печенье из саранчи и верблюда зажарят.

– Я мышей жрать не буду, – скривился Сергей.

– Они убьют верблюдика?! – возмутилась княжна.

– Без паники, всё это очень вкусно, – успокоил Ростислав княжну, взяв под руку, – как ваши медицинские дела?

– Ужасно, конечно, – вздохнула княжна, – тут всё так запущено, боюсь всех медикаментов розьера не хватит, чтобы хоть как-то им помочь, мы сделали всё что смогли и даже больше, но одним разом тут не обойтись.

– Ничего, пришлю через неделю-другую бригаду врачей, теперь они могут это себе позволить, развернём полевой госпиталь, обучим пару фельдшеров на месте, не впервой, – пообещал Ростислав, – скоро здесь будет весьма неплохо, наладим воду, дороги, медицину, будут жить.

– Вашими бы устами, – быстро улыбнулась княжна, – а это кто там?

– Ба, да это Пятница 13 пожаловал! – признал кошака Эрик, – спать нам сегодня не дадут.

И верно, гордо вышагивая посреди селения, Пятница 13 подавил вялое сопротивление местных кошаков, двое уже зализывали оторванные уши и решил пройтись по местным красоткам. Те, мелкие, тощие и весьма короткошёрстные, вились вокруг пришельца целыми пачками, как опытный развратник, гордый воздухоплавательный кот увлёк за собой кошек и отдался пороку со всей страстью.

– Судя по всему, кошачье племя у нас станет намного крепче, – усмехнулся король, проводив взглядом кошачью процессию, – надеюсь, ваши изыскания были удачны?

– Более чем, ваше величество, – поклонился Ростислав, – завтра вызову грузовой дирижабль, зальём его, пусть оценят качество, а дня через три прибудут вышки и завод.

– Отменно, – показал отличные зубы король, – темнеет, скоро ужин.

Утром, навьючив верблюдов баллонами с блау-газом и забив грузовик, все отправились к розьеру, как оказалось, невзирая на нападение, дирижабль отремонтировали, стал не хуже нового, его даже смогли выровнять и поставить в горизонтальное положение. Ночное нападение потому было так успешно отбито, артиллерия обрушила всю мощь скорострельных пушек на головы ничего не подозревавших нападавших. Из столицы бой потому и не услышали, что за своими выстрелами секундный залп розьера потерялся, дальше уже были слышны красные мундиры, охотившиеся за самыми хитрыми уцелевшими и добивавшие безнадёжных раненных штыками. Пленные были, двое раненных в ноги и трое контуженных, их допросили, но поскольку это были туповатые рыбаки, соблазнившиеся обещанием добычи, толку от них было немного. Королевские люди их забрали, дабы решить судьбу, баллоны сгрузили и заправляли баллонеты, розьер начал рваться в небо.

– Вызываю «Громол», вызываю «Громол», – переключил на громкую связь в кают-компанию запыхавшийся связист, – рейдеры сопровождения вызывают «Громол».

– Добрый день Тимофей Фёдорович, – ответил капитан, – не сочтите за грубость, где вас носило?

– Юрий Тихонович! Хвала небесам, мы уж думали! – донеслось сквозь помехи, – нас отбросило на сотню вёрст на юг, еле добрались назад против ветра. Под нами колонна военной техники хиджазской гвардии, около полутора тысячь при орудиях и бронетехнике, высадившиеся на побережье, движутся на север к вам. Нас обстрелял рейдер и вооружённый морской транспорт, нам пришлось сбить рейдер и потопить транспорт, эсминец продолжает обстрел.

– Ваше величество, – сказал Эрик, – явное вторжение, что прикажите делать?

– А что вы можете? – спросил король.

– Можем их разбомбить вместе с флотом, – просто сказал Эрик, – мы не в состоянии войны с ними, однако проявлена агрессия, руки у нас развязаны, вы наш союзник, они угрожают вам, так что бомб нам не жалко.

– Так и быть, – вздохнул король, – официально прошу Империю уничтожить флот вторжения и десант на моих землях.

– Тимофей Фёдорович, – дождавшись подтверждения Эрика, сказал капитан, – противника уничтожить и двигаться к нам.

– Как видите, тут бывает неспокойно, – заметил король, – оружие не помешает.

– Минимум через неделю здесь будет обычная партия старателей в полсотни человек, все будут вооружены и будут охранять периметр, недели через две к вам назначат консула, тогда у вас появится десяток красных мундиров при зенитных ракетных установках, покрывающих весь полуостров, а когда мы сможем отправлять по два танкера в день, то вы сможете себе позволить любое вооружение, ваше величество, – сказал Эрик.

– Два танкера, – вздохнул король, – когда этого можно ожидать?

– Если всё пойдёт как надо, недели через три, ваше величество, – уверенно сказал Ростислав.

– Небесами вы ниспосланы, потому как слово имперского аристократа славится твёрдостью в поговорках, – воскликнул король, – жалую вам в знак дружбы Медаль Абдул Азиз I Абдул Джалил Рахмад-шаха.

– А я говорил, – шепнул Сергей, когда король отвлёкся на обсуждение возможности закупать боевые дирижабли, – соберёшь коллекцию медалек с жуткими названиями.

Рейдеры появились к обеду, зависнув, как и полагается неподалёку, они ожидали старта розьера, было забеспокоились о Пятнице 13, но тот гордо восшествовал на борт, о чём доложился вахтенный, любовничку налили воды и дали мяса, что он с превеликой жадностью уничтожил, вызывая улыбки воздухоплавателей. Без долгих прощаний розьер подобрав гайдропы медленно двинулся в путь, его провожал взглядом король, завороженный как ребёнок, ускорители были наполовину израсходованы, путь до ближайшего города, где можно будет пополнить запасы был весьма неблизким, потому уходили без представления, впрочем, местные жители и так были под большим впечатлением. Эрик посмотрел, как Ростислав взгромоздился на верблюда рядом с королём и что-то ему рассказывал, а тот кивал головой, вскоре и они исчезли, вокруг простиралась пустыня.

Рейдеры пока выбирались к ним, успели заправиться и немного отремонтироваться, розьер же был полупустым, баллонов было мало, верблюды чуть не падали от усталости, запасы воды скудными, еда вообще отсутствовала. Пришлось двигаться к одному из портов, не слишком дружественному, однако по дороге был пойман сигнал имперской морской эскадры, что было как нельзя кстати. Причалив к транспортному кораблю, они смогли под завязку заправиться, получить все мыслимые запчасти, забить погреба до отказа провизией, водой и боеприпасами, отплясать положенный в честь княжны бал и плотно отужинав отбыть в ночь. Стоя у иллюминатора, опираясь на перила и глядя на звёзды, Эрик в который раз радовался, что империя так велика, что вот так, в забытых богом краях может встретиться такая вот громада своих.

Глава 17

«Чудеса востока продолжают открываться путешественникам, страны востока, сказочные и неповторимые простираются буквально под ногами»

Газета «Имперские сведения»

С новыми силами, эскадра, поймав ветер, спешила в сказочное княжество Маратхов. Под ними проплывали султанаты и халифаты, слишком незначительные, чтобы останавливаться там, пустыни сменились на более-менее покрытые зеленью местности, встречались города и селения. Падишах должен был встречать их в центре городишки в зале для личных встреч Диван-и-Хас, довольно большого здания с внешними крепостными стенами, утыканного всевозможными башенками. Всё было построено из коричневого выцветшего кирпича, двор вымощен камнем, розьер ювелирно прицелившись, ничего не задев, приземлился точно напротив магараджи и свиты, бесстрашно стоявших во дворе. Это была внушительная группа одетых в белое невысоких, но прямо стоящих людей в тюрбанах, несколько одетых в цветастые сари женщин с детьми, все чёрные как головешки и сверкающие белозубыми улыбками.

— Сватхи Тхирунал Рама Варма II приветствует свою… – вскричал было кто-то из встречающих, увидев спустившегося с трапа Эрика мучающегося от жары в парадных одеждах, как землю так ощутимо тряхнуло, что встречающие попадали.

Здания вокруг осыпались, рядом пролетел кусок стены, едва не попав по дирижаблю, по двору змеилась внушительная трещина, без лишних церемоний Эрик, при помощи двух вахтенных, не дожидаясь следующего толчка, силой втолкнул женщин и детей в гондолу, мужчины быстро опомнившись, загрузились сами. Розьер взмыл вверх, оставив трясущуюся землю и обваливающиеся здания города внизу, кто успел опомниться, прильнули к иллюминатору, землетрясение было самым чудовищным, что довелось испытать Эрику, несколько раз его прихватывало на равнине, один раз в горах и дважды в городе. Ну, трещины на стенах, все выбегали на улицу, но тут даже розьер колебался от потоков воздуха, а каково было на земле и думать не хотелось.

– Ваше величество, прошу прощения за такое самоуправство, – извинился Эрик, – надо было что-то делать.

— Благодарю вас от всего сердца, — низко поклонился магараджа, оторвавшись от видов развалин в иллюминаторе и проломов в земле на том месте, откуда взлетел розьер и пять минут назад стоял большой дворец.

— Как только будет возможно, мы высадим спасательную партию для разбора завалов и поиска выживших, – доложился Эрик.

– Спасибо, — только и сказал магараджа, удручённо глядя на разбушевавшуюся стихию в иллюминатор.

Город лежал в руинах после первых толчков, но землетрясение казалось только набирает силу, мощные здания из кирпича, пережившие не одно землетрясение вполне устояли, чего не сказать о хлипких жилищах, составлявших большую часть построек. К утру экипаж вернулся на розьер, валясь с ног, измазанные всем чем угодно, самое безобидное из этого была штукатурка и чужая кровь, дежурная вахта рвалась в город, но к утру подошли местные военные из окрестных частей, совершенно не пострадавших, они взялись за остатки завалов. Немного отдохнув и поспав, экипаж стал готовить розьер к отбытию, толчки почти прекратились, их уже можно было заметить только по качающимся люстрам или ряби в тазах с водой, как сказали местные жители – уже полная ерунда, тем более толчки приключались раз в четыре-пять часов. Оставались ещё множество неразобранных завалов, но там работало столько людей, что они уже начинали друг-другу мешать, на отбытие прибыл магараджа с семьёй, он вручил всем медали Храбрости и весь розьер наградил орденом Тигр, без лишних расшаркиваний дирижабль растворился в небе, оставляя под собой разрушенный город, предстоял длительный перелёт в Империю Чжунго через высочайшие горы мира.

— В Бейцзине тоже землетрясение, — потрясая телеграммой ворвался в салон капитан, – разрушений немного, но последовавшие за этим ливни залили половину империи, везде очень серьёзные наводнения, оползни, сели, много жертв, началась эпидемия холеры.

– Ну, здесь такое приключается довольно часто, -- вздохнул Эрик, – идём на юг в Оумунь, император там?

– Император остаётся у себя во дворце, в стране неспокойно, бунты и смуты, – покачал головой капитан, – нам рекомендуют не посещать Империю Чжунго, соответствующие документы с извинениями уже направлены.

– Жаль, интересно было бы посетить эти края, – вздохнул советник, – прокладываем маршрут до Мерлиона?

– Да, это самое логичное, туда можно добраться надземным маршрутом, жаль только, что сделали такой крюк, могли пройти прибрежным и очень комфортным путём, – кивнул капитан, – погостим пару дней в Мерлионе, парилка конечно, затем небольшой перелёт до Имперских островов и далее в бесконечно далёкую когда-то, а теперь близкую Ауссию.

– А что за Мерлион? – спросил Сергей.

– По сути, город-государство на небольшом острове, – рассказал Эрик, – однако влияние на здешние земли оказывает превеликое, с ними даже Империя Чжунго вынуждена считаться, хотя у них нет ни армии, ни флота, но деньгами они владеют виртуозно.

– А, понял, финансовая столица, заводы-фабрики и всё такое, – кивнул Сергей.

– Да, старинный рассадник пиратов, потом колония, а затем государство совершившее прыжок из каменного века прямо в будущее, – подтвердил Эрик, – единственная проблема, жара там несусветная, ливни тропические, а так очень правильное место.

– Мы будем проходить над Дьенбьенфу, – сказал капитан и вопросительно посмотрел на Эрика, но тот промолчал.

Внизу лежали коричневые пустоши, иногда поросшие деревьями, виднелись невысокие горы, над местом сражения дирижабль завис и построенные в грузовом трюме гвардейцы и экипаж в парадных мундирах, принесли венок в честь погибших в этой бойне. Эрик и капитан, как единственные свидетели тех жутких событий, молча спустили его в люк и отдали честь, так же молча поступили все присутствующие. По традиции требовалось рассказать о событии, чтобы молодые знали о почитаемом бое, капитан, глянув на Эрика вышел вперёд, но тот покачал головой, советник говорил, невидящим взглядом уставившись куда-то вдаль.

– Мы шли на учебном картографическом розьере, пятьдесят шесть человек экипажа и двадцать восемь студентов-кадетов четвёртого курса университета, летняя практика от военной кафедры. Рядом проходили два рейдера восьмого авиакрыла, один штабной, второй десантный, без каких-либо причин они нас обстреляли, ни флаг, ни сигналы не помогли, они двинулись на абордаж, поднятые по тревоге мы приготовились к атаке, чтобы их упредить. Капитан был суровым офицером, не гнушавшимся подбодрить замешкавшегося добрым пинком, команда ему под стать, а мы сопливые девятнадцатилетние прыщавые юнцы, нас привели к абордажной присяге и сказали, что нужно отбить судно любой ценой, сами понимаете, это имперский дирижабль. Мы дрожали все, нас тренировали высадке на тренажёре, но реально прыгать не доводилось, капитан сделал вид, что подаёт трапы, но как туда ступила призовая партия, резко ушёл вверх и мы десантировались.

Абордажа там не ожидали, но восьмое крыло элита королевского воздухоплавательного флота, была жуткая перестрелка, всё заволокло дымом, я вообще мало помню эти минуты. Мы ворвались в рубку, ошеломлённый капитан и рулевые даже не успели обнажить сабли, гранатами закидали грузовой трюм, дирижабль начал стремительно падать, повсюду ещё шли стычки, мы обороняли рубку. Выжившие из нашего экипажа пытались стабилизировать судно, но падение было стремительным, лишь у самой земли, им удалось сбросить балласт, поэтому удар прикончил не всех. Второй дирижабль развалился от взрывов, там никто не выжил, имперский дирижабль еле смог приземлиться, тоже ударившись и развалившись на части, большинство лежали без сознания.

Вскоре подошли разведчики на «Стреле-15», они вытаскивали нас из-под обломков, было много тяжёлых раненых, забрали самых тяжёлых к себе, еле взлетели, большая часть экипажа осталась с нами. Дирижабль обещал вернуться, но был сезон дождей, погода совершенно нелётная, с помощью местных жителей мы двинулись по джунглям к ближайшему порту. Половина имела переломы или раны, некоторых вскоре пришлось нести, мне повезло больше всех, отделался сабельным уколом в плечо и ушибами. Помню с остановками выбирались больше месяца, ночевали в джунглях и местных деревнях, сплавлялись плотами, ехали на маленьких волосатых элефантах, половина раненых умерло по дороге, некоторые позже от заражений и клещей, даже здоровенный сигнальщик из экипажа слёг, его потом смыло с плота. Не забуду запах, преследует до сих пор, гниющие джунгли, одежда влажная, носилки с ранеными неделя за неделей.

– Мне повезло быть вторым пилотом на дирижабле, – сказал капитан, – довезли живыми меньше половины, но выжило трое, все рвались в спасательную партию, но погода была жуткая, вылетать чистое самоубийство, а потом мешало восьмое авиакрыло. Пока дипломаты перекидывались нотами, мы сидели и ждали, совершенно бессильные помочь, на теле одного из раненых мы нашли флаг восьмого авиакрыла и поняли, отчего они так суетятся, его переправили в столицу, целая войсковая операция. А через полтора месяца на пароходе они сами добрались, тощие как скелеты, обросшие, жуть, но несломленные. Слава имперским воздухоплавателям!

– Слава! – выдохнул Эрик.

Вскоре миновав узкий Джохорский пролив, розьер без особенных церемоний приводнился неподалёку от здания правительства в заливе Марина бей, их встречали тысяч десять жителей и сотня чиновников, во главе с президентом, однако по здешним меркам это была скромная церемония. Натянуто улыбаясь, имперская процессия быстро вошла в здание под холодные струи кондиционеров, потому как Эрик чувствовал, что в сапогах похлюпывает, вообще строить города в парилке ему показалось странной выдумкой. Президент был невысок, с широкой улыбкой на шафрановом лице и богатой вышивкой на мундире, он бесконечно кланялся и говорил любезности. Бал, как и положено, собрал весь цвет общества, не забывая и пустоцвет, было довольно забавно смотреть, как низкорослые местные жители подражают имперским традициям, рядятся в мундиры с шитьём, волочат длинные для них сабли и говорят на своём языке с «имперским акцентом».

– Сколько стоит ночь с этой вашей княжной? – дохнул перегаром и дымом от громадной сигары пожилой и толстый тип, хлопнув Эрика по плечу.

– Я ослышался? – с каменным лицом спросил Эрик, заметив, что многие слышали вопрос, включая княжну.

– Я Дин Си Ян, самый богатый человек в мире, – развёл руками тип, выпуская клубы дыма, – всё покупается и продаётся.

– Могу доставить удовольствие вашим наследникам, свернув вашу шею немедленно, – с улыбкой и лёгким поклоном сказал Эрик, взяв типа за локоть, отчего тот громко взвизгнул и задёргался.

– Ладно, ладно, – вырвался тип из захвата, вернее советник его отпустил и тот едва не упал, – пойду, поищу герцогиню или графиню на худой конец.

Бал продолжился, как ни в чём не бывало, посол, вздохнув, сказал, что Дин Си Ян бесцеремонный делец на бирже и только от него зависит поставка жизненно важной для острова нефти, потому он чувствует здесь себя некоронованным монархом. Ему спускают любые выходки, часто не просто хамские, а уголовные, даже президент не может с ним ничего поделать, дела тот ведёт рискованно, не соблюдая правил, но весьма удачливо, несколько раз разорялся и все вздыхали с облегчением, но буквально за месяцы восстанавливал состояние. Сейчас ему принадлежит половина производств страны и все местные нефтяные скважины, кроме того он перекупил все контракты и фьючерсы от крупных поставщиков.

– Я бы такое на вашем месте без внимания не оставила, – прошипела княжна, вырвавшись наконец из протокольных мероприятий.

– А что мы можем? – вздохнул посол, – напишу я императору, тот президенту и кроме лёгкого скандала ничего не будет, этот проходимец в своих газетах обольёт всех грязью, нужно ли это перед свадьбой.

– Может его прибить в тёмном переулке и дело с концом? – встрял Сергей.

– Для имперского служащего у вас странные мысли, – сделал замечание посол.

– Ну, тогда ударим его в самое больное место, – сказал Сергей, но увидев недоумённые взгляды, добавил, – по кошельку.

– И как вы это сделаете? – слегка раздражённо сказал посол, – сотни корпораций ежедневно ищут способ его разорить, только разоряет их он.

– Надо подумать, я не биржевой воротила, может Ростислав что присоветует, он же нефтяник, – размышлял вслух Сергей.

– Мысль, – кивнул Эрик, – так оставлять всё равно нельзя.

– Если у вас что-нибудь выйдет, – нахмурился посол, – я прилюдно съем шляпу.

– Займитесь, – одобрила княжна и была утащена женой президента смотреть грандиозный салют.

Утром сообщили, что брат императора Чжунго будет через несколько дней, дабы засвидетельствовать своё почтение, приходилось задержаться на пару дней, тем более Ростислав, развернув дела по добыче нефти, как раз прибывал с двумя танкерами для налаживания продаж. Мерлион тем и славился, что брал ископаемые по высоким ценам и в огромных количествах, фактически весь остров один сплошной завод. Танкеры прибыли около полудня и Ростислав тут же заявился, смахивая пот и требуя холодного пива, налив ему наихолоднейшего пива из кувшина со льдом по здешнему обычаю, Эрик как заботливая бабушка смотрел, как на лице Ростислава появляется блаженная улыбка.

– Вот что мы придумали, – сказал Эрик, изложив суть проблемы, – что если продать ему по высокой цене наши акции южной нефтяной компании, потом опубликовать отчёт об истощении приисков, его акции рухнут и всё.

– Этот хрен давно пробует купить наши южные прииски, – покачал головой Ростислав, – мало того, что имперским компаниям запрещено участвовать в сомнительных сделках и махинациях, так потом как вернуть акции, а главное репутацию. Он скупит акции за любые деньги, только бы продали и будет на них сидеть, а нам рано или поздно придётся раскрыть шельфовую добычу.

– Так никак? – вздохнул Эрик.

– Вот потому ты у нас кавалергард, посол, вояка, а я кузнец презренного металла, – усмехнулся Ростислав, – вообще атака на Дин Си Яня была детально разработана дедом ещё пять лет назад, подходящей ситуации не было. Прикупил я тут на всякий случай, подчищая наш контракт с королём некую «Арэбиан ойл», некогда третьего игрока на рынке, они даже с «Имперской нефтяной компанией» вели дела на северных территориях, а теперь вконец разорились. Купил не столько из-за того, что отец нынешнего короля продал им за бесценок права на добычу по всему королевству, а из-за наших северных приисков, там началось движение по шельфовой добыче, а эти «Арэбиан ойл» и технологии имеют и даже формально часть прав на добычу. Я все права по нашему северу уже передал куда надо, осталась только пустынная нефть, могу этому Дин Си Яну втюхать акции этой самой «Арэбиан ойл».

– Ну, так ты ему продашь все права на нефть, – не понял Эрик.

– В чём вся прелесть ситуации, – усмехнулся Ростислав, – вся нефть располагается на захваченной у одного эмира земле, это было много позже, уже при нынешнем короле и как раз на неё права не проданы «Арэбиан ойл». По их отчётам, про них оказывается даже король не знал, а сделаны исследования на совесть, там голая пустыня, за исключением того места, где мы сейчас и работаем. Эмир был фанатиком старинных традиций, не давал вести добычу, жил набегами, собственно, за что его местные эмиры во главе с королём и убили, но это другая история. Я этого Дин Си Яня знаю, редкий деляга, он покупает за любые деньги землю рядом, бурит скважину и ворует нефть на законных основаниях у хозяев. Мы с королём открыли товарищество «Малик нафтана», акции взлетели, как только нефть распробовали, Дин Си Ян уже активно интересовался районом. Как только я дам знак «Арэбиан ойл» заявить права на добычу в королевстве, их акции вернутся из небытия в тройку самых продаваемых, вот тут и продаём на максимальной цене, думаю, Дин Си Ян найдёт способ скупить все акции за любые деньги и поглотить «Арэбиан ойл». А как он это сделает, я отправлю в уважаемые СМИ пакет с отчётами по бесперспективности добычи на этих землях, думаю, акции самого Дин Си Яня станут мусорными в одночасье. Главное не давать опомниться и делать всё быстро, скупаю его акции и пользуюсь всеми его активами, платформами, оборудованием, у него тысячи бурильщиков, флот из сотни танкеров, всё это пригодится. А главное, мы при этом ничем не рискуем, все дела ведутся через подставные фирмы и банки Суиссе, известные бережным отношением к инкогнито клиентов и жуткими афёрами на биржах.

– Вот бабушка не зря говорила, что ты лис, – поднял бокал Эрик, – когда начнёшь?

– Часа через полтора, – запросто сказал Ростислав, – мне надо выбить хорошую цену и заключить контракт на поставку с правительством, нефть отменная, они даже торговаться не будут, лучше не найдут, но естественно часа два портки будем протирать. К окончанию дебатов им доложатся, что «Арэбиан ойл» заявила и подтвердила права на добычу в королевстве, я сейчас телеграфирую своему управляющему, чтобы там всё как надо устроил, он малый толковый, сдерёт три шкуры при продаже, чем дороже продаст, тем больше ему процент, своего не упустит. Так что, думаю, ваш друг Дин Си Ян проведёт всю ночь не смыкая глаз в надежде скупить акции, провода оборвёт у фона и телеграфа, тут разница во времени подходящая, в Королевствах скоро утро, здесь уже обед, так что для порядка поломавшись, здешней глубокой ночью, акции ему продадут по максимальной цене. Его радостный вопль разбудит домочадцев на рассвете, а мне нужно хорошенько выспаться, потому как для того, чтобы его горестные стенания не давали спать домочадцам и завтра, придётся изрядно потрудиться. Акции компаний Дин Си Яня почти все в собственности банков, трижды перезаложенные, чтобы купить «Арэбиан ойл» ему придётся и остатки акций заложить или продать, ох, нужно будет организовать за день-другой тысячи сделок, но игра стоит свеч!

– С меня магарыч, – пообещал Эрик.

– Это с меня магарыч, – сказал, поднимаясь, Ростислав, – удивляюсь, как ты находишь такие ситуации, что лучшие бизнесмены отдали бы руку за такую возможность, а ты спихиваешь их на семью.

– Вы с дедом у нас купцы, – развёл руками Эрик, – мне это быстро наскучивает.

– А зря, – вздохнул Ростислав, – не хватает нам рук и голов, саблей-то махать оно проще.

Остаток дня посольство осматривало как отчаянно красивый, так отчаянно жаркий город, бесконечная смена встречающих, вытягивающих шеи для того, чтобы посмотреть на живую княжну и будущую королеву крупнейшего здешнего государства. Утро взорвалось новостями: их поселили в посольстве, в неприметном домике на Нассим роуд, в тихом уголке рядом с Ботаническим садом, но даже там были слышны громкие звуки новостей, дескать, совершена сделка века, теперь остров обеспечен нефтью на десятки лет вперёд. Телевизионный приёмник был наполнен осунувшимся, но самодовольным ликом Дин Си Яня, с плохо скрываемым ликованием говорившего, что рано ещё говорить о тотальном контроле за рынком нефти, но этот миг не за горами, теперь мы будем сами решать сколько и для кого будет стоить нефть, самая грандиозная сделка в истории и всё такое. К полудню градус общего возбуждения зашкаливал, поэтому Эрик беспокоился за здоровье финансовых аналитиков, потому как пакеты с отчётом Ростислав уже разослал. После полудня биржа взорвалась, как и новостные каналы, не говоря об экономических: вначале, подконтрольные каналы Дин Си Яня, а таких большинство помалкивали, став показывать отчёт о пребывании княжны вместо воплей о покупке прав на арапскую нефть, однако мало-помалу им пришлось говорить о панике на бирже, потому как все переключились на три независимых канала, где устроили целую вакханалию. Как обычно пригласили экспертов, те с умным видом смотрели отчёт, много говорили, комментаторы озвучивали написанную Ростиславом записку, где в трёх простых фразах говорилось о полном отсутствии нефти в упомянутых землях.

Акции компаний Дин Си Яня сдувались на глазах, на каналах даже установили счётчик со стрелочкой, та ощутимо валилась налево к нулю, здешний народ, весьма подкованный в биржевых спекуляциях, ринулся продавать акции, чем только ускорилось падение цен. За час цена акций упала в десятки раз, а после анализа проведённого в прямом эфире каким-то седобородым и очень толковым старичком, уверенно доказавшим, что у Дин Си Яня кроме многомилионных долгов ничего не осталось, акции рухнули более чем в сто раз. Насколько понимал Эрик, вот тут и настало время Ростислава – в бой пошли брокеры суисских банков, скупающих на сотни подставных компаний акции предприятий и фирм Дин Си Яня, им во многих случаях не требовалось даже полностью скупать акции, они приобретали не контрольные, а блокирующие пакеты. Биржа Мерлиона работала до темноты, но как только она закрылась, торги перенеслись на ещё открытые биржи в Королевствах и открывающиеся в Соединённых республиках. Новости уже так всех пресытили, что за этим следили лишь сугубо экономические каналы, остальные перешли к обсуждению последствий такой ситуации. С осторожностью и плохо скрытой радостью начали говорить, что Дин Си Ян разорён и скорее всего, попадёт в долговую тюрьму, правительство уже назначило комиссию по расследованию его прошлой финансовой деятельности и уголовных преступлений, включающих подозрение в убийстве министра и трёх членов паламента.

Эрик провёл ничего не значащие встречи, княжна не выезжала из посольства, поэтому все можно сказать отдыхали, Ростислав иногда присылал из своего логова помощника, тот неизменно говорил, что всё идёт по намеченному плану, впрочем, это было видно невооружённым взглядом. Около полуночи с корзиной ледяного шампанского виновник торжества появился лично, он сказал, что прошло даже лучше чем можно было ожидать и осталось сбросить грязную работёнку по скупке остатков помощнику и остальному люду. Княжна, узнав, что была проведена такая грандиозная работа по отмщению её чести, была весьма удивлена и как все женщины, тут же начала жалеть бедного и несчастного в буквальном смысле Дин Си Яня. Его показывали уже совершенно другим, зажатым между двумя охранниками, проталкивающими его сквозь толпу к мобилю, потерянным и помятым, впрочем, как верно сказал некогда император Сивер V: «дурной тон империя должна карать строже всего». Не сказать, чтобы было что праздновать, однако посиделки удались, невзирая на повод и посол оказался честным человеком, даже начал грызть шляпу, но его остановили и напоили шампанским.

Утром прибыл брат императора Чжунго, чрезвычайный и полномочный посол, священная особа, опора Сущего и всё такое, он оказался невысоким и улыбчивым человечком, без обычного пафоса, весёлым и жизнерадостным, на свадьбе и коронации он же будет представлять Чжунго, потому его розьер далее проследует в Ауссию. За завтраком, оставили протокол и отлично провели время, посол Чжунго махнул рукой на разговоры о разрушениях и проблемах в своей империи, дескать, стоит тысячи лет и ещё простоит. Президент появился в самом конце встречи, наговорил любезностей и сославшись на «небольшие проблемы на бирже» удалился.

Вновь показав фирменный взлёт, розьер оставил этот оплот биржевых спекуляций, их отбытие прошло почти незамеченным на фоне продолжавшихся обсуждений судьбы Дин Си Яня, поутру взятого под стражу по десятку замятых ранее уголовных дел. Только ленивый не старался ткнуть в него чем-нибудь, впрочем, своими делами он этого заслужил, Ростислав оставался налаживать дела купленной за бесценок финансовой империи, уже спешили вызванные им управляющие, местное руководство готовилось к худшему, в общем, работы было непочатый край. Впрочем, зная Ростислава и главное своего деда, стоявшего за этим незримо, Мерлион ждали хорошие времена, честная торговля и порядочность. Уже готовились танкеры и буровые платформы для отправки в королевство, чтобы добыча составляла с десяток танкеров в день, а к концу года и все пол сотни, Мерлион получит львиную долю первоклассной нефти, заказы для своих заводов и хороший приток доходов. Нужно было строить новый порт для крупнотоннажных судов и причальные мачты для дирижаблей, дел было множество, всю эту суету на розьере уже не видели, Эрик и Сергей приняли вахту и вели дирижабль над немного курящими вулканами и островками, среди редких облачков. Их путь лежал через экватор на юго-восток к Имперским островам.

– Боевая тревога! Аргентавис! Аргентавис! – взорвалась система оповещения.

– Твою ж мать! – вскричал Эрик, – сейчас мало не покажется!

– Это что ещё за хрень? – тревожно спросил Сергей, никогда не видевший такого тревожного выражения лица у своего спутника.

– Гигантская птица, проткнёт розьер как бумагу, для чего думаешь их до зеркального блеска полируют – чтобы они увидели себя, испугались и улетели, – объяснил Эрик, передавая вахту опытным воздухоплавателям.

– Ты шутишь что ли? – не понял Сергей.

– Да какие шутки, – вздохнул Эрик, тревожно глядя на радар с десятком точек, – к югу живут аргентависы, слава Богу у нас их нет, не залетают, размер такой, что лошадь могут утащить. Естественно любой предмет в воздухе воспринимают как врага и атакуют, пугаются они только таких как они, увидят отражение и улетают. Но иногда не пугаются и пробивают насквозь, жуткие повреждения, а сейчас их вообще что-то заставило сбиться в стаю, так что это в сто раз опаснее одного.

– Уходим на максимальную высоту, может не заметят, – приказал капитан.

Розьер набрал высоту, экипаж с тревогой следил за радаром и силился рассмотреть гигантских птиц в бинокль, Эрик пошарив по небу взглядом, ткнул пальцем и дал бинокль Сергею. Тот увидел стаю ворон, только с длинными крыльями и было хмыкнул, но присмотревшись рядом он увидел чайку, вернее здоровенного альбатроса, выглядящего рядом с гигантами как муха. Отдав бинокль, Сергей ничего не сказал и присел, тихо ожидая исхода, через полчаса, стая пропала даже с радара и все вздохнули спокойнее.

– Это самые огромные птицы в мире! – потрясённо сказала княжна.

– Боюсь кетцалькоатль самая большая летающая тварь, раза в полтора больше аргентависа, – покачал головой капитан, – они гигантские, но не опасны, падальщики, весят немного, живут в Соединённых республиках на южных землях.

– Не знал, – признался Эрик, – да, удивителен и богат мир.

– Хватит философствовать, – хмыкнул капитан, – принять вахту, нам ещё спать и спать.

– Есть, – опомнились от орнитологического шока Эрик и Сергей.

– Так-то лучше, – кивнул капитан и отправился досыпать.

Дальнейшее путешествие прошло без особенных происшествий, если не считать героического боя Пятницы 13 с крысами, решившими было нагло оккупировать трюм, видимо они проникли вместе с продуктами, хотя проверяли и перепроверяли во время погрузки. Местные крысы наглые и крупные, впрочем, воздухоплавательный кошак тоже десятка не робкого: пока боцман, заметивший безобразие бегал за ружьём, крысы были обращены в бегство и безжалостно истреблены в короткой и яростной схватке. Боцману только и осталось похоронить их по старинному обычаю – выбросить вниз.

Имперские острова встречали, как и положено – десятком изрядно вооружённых рейдеров и задолго до границы, только увидев имперский флаг, они дали отбой и построились для сопровождения. Невзирая на расположение за экватором на восьмом градусе, тут не было южной расхлябанности и всё представляло собой образец северного имперского порядка и надёжности: имперцы некогда появились здесь как военнопленные при длительной и поначалу не вполне удачной войне с Империей девяти островов. Конечно все хотели концерта.

– Сергей, – услышали они от княжны, – я бы хотела, чтобы на концерте Эрик играл со мной на виолончели.

– Ты играешь на виолончели? – удивился Сергей.

– Да играю, – ответил Эрик, – и нет, не буду играть.

– Это не обсуждается, – тоном их общей знакомой тётушки сказала Анастасия и удалилась.

– Да, приступы «виолончельной активности» не прошли, – вздохнул Эрик, – найди мне инструмент, не отстанет же.

В наступающих сумерках почти все жители островов побросав дела пошли на стадион, дабы явиться свидетелями невиданного зрелища. Жителей островов не так уж и много, большинство жили на самом большом, его можно пройти пешком за день, транспорт здесь налажен отлично, кроме того все ожидали выступление. Главнокомандующий обещал сюрпризы, экипаж порепетировал, Эрику выдали недурную виолончель и они с княжной весьма деловито, будто вчера играли в салоне договорились о репертуаре.

– Да ты прямо маэстро, – хихикнул Сергей за всех.

– Шпилем ногу проткну, – прошипел Эрик.

Мало того, что советнику пришлось вылезать на сцену, так ещё вместе с княжной они открывали концерт, ещё в детстве от княжны было не отвязаться, если она затеивала играть с ним, это её сильно успокаивало и отчего-то вдохновляло к действиям, приходилось уступать. Эрику не пророчили музыкальную карьеру, впрочем, об его игре отзывались весьма лестно даже вечно всем недовольные завсегдатаи консерваторий. Теперь руки его огрубели, смычок, кстати, коротковатый был не совсем под руку, крайний раз он играл года три назад, с другой стороны лучше на сцену, чем разбираться с закидонами княжны, как видно мало изменившейся с детства. Лучше опозориться перед десятками тысяч народа, всё равно от посла ничего не ждут, да и канифоль дрянная.

Эрик вышел после конферансье, расположился на стуле и бросил взгляд на восхитительный закат, вид был как всегда в тропиках замечательный. Советник начал в классической манере исполнять мелодию из песни, предложенной Сергеем, однако забракованной из-за текста, публика не успела впасть в уныние от классической манеры, как Эрик перешёл к откровенному хулиганству, поскольку большинство предпочитает разухабистые популярные мелодии и громкую музыку. Темп игры стал выше, барабанщик стал постукивать на ударных и Анастасия подключилась скрипкой, публика явно не осталась равнодушной, однако со сцены зал естественно не видно, можно было только догадываться по сдержанному гулу. Темп игры стал сумасшедшим, при этом сверху включились прожекторы тихо подошедших рейдеров и световых установок, зал взревел, теперь в мелькающих лучах света были видны кричащие от восторга люди. Следующие композиции были из классики, однако, их весьма фривольно в своё время обработали, так что Эрик про себя усмехнулся, возвращение на сцену его не опозорило. К третьей мелодии Сергей подключился гитарой неожиданно, но весьма удачно, так, что разогрев публики удался, по окончании Сергей пожал советнику руку, зал, провожая Эрика, аплодировали весьма бурно, что сказать это успех. Концерт длился ещё около полутора часов, зрители охрипли, музыканты неистовствовали. Оставлять этот прекрасный уголок не хотелось, но на следующий день, розьер спокойно взлетел, без милитаристических эффектов – здесь насмотрелись боевых взлётов собственного флота, тут экстренный взлёт вызывал тревогу, а не восторг.

Глава 18

«Даже на другом конце мира, Империя обеспечивает своё присутствие и безопасность своих сограждан за счёт несокрушимого Воздухоплавательного флота»

Газета «Имперские сведения»

Берегов Ауссии достигли буквально за сутки, их встретили весьма прохладно сторожевые рейдеры, один из них двигался впереди и показывал дорогу, впрочем, это особенно не требовалось — можно было двигаться вдоль побережья до столицы Порт-Джэксон. Однако рейдеры прошли напрямую через восточную часть континента, предоставив возможность увидеть бескрайние слегка красноватые равнины с немногочисленными дорогами и редкими деревьями, взору открывались невысокие плато, форменные пустыни, большие и не очень реки, просто гигантские стада коров. Поселения внутри континента были настолько редки, что за три дня полёта людей заметили всего один раз, зверья тоже было немного, не считая стад быков и коров, изредка можно было заметить гигантских попрыгунчиков-макропусов. Такие звери больше нигде не водились, макропусы прыгали на задних лапах, опираясь на хвост, имели сумку, где носили детёнышей, на вопрос Эрика можно ли спуститься, показать княжне поближе удивительных зверей, капитан головного рейдера ответил, что ей по прилёту выделять хоть десяток в личное пользование, лишь бы не останавливать движение. Ребята здесь были не самые приветливые, потому пришлось лететь дальше.

Порт-Джексон оказался изрезанной скалами бухтой, годной для сотни грузовых портов, розьер приводнился рядом с королевским дворцом, приём был очень похож на виденный в королевстве Лоэгр, что, впрочем, неудивительно, принц, будущий король других порядков в жизни не видал. Те же конные гвардейцы, та же чопорная публика, Эрик по протоколу должен был следовать за княжной, однако протокол тут видимо не читали и его оттеснили в хвост процессии. Впрочем, ему это было только на руку, меньше внимания – меньше проблем, за него отдувался посол и княжна, лишь минут двадцать спустя, принцу, видимо доложили, что официальный представитель империи Эрик и следует общаться с ним. Несколько смущённо, молодой человек рассыпался в извинениях, однако советник сделал вид, что ничего не было, они побеседовали о местной живности, принц обещал грандиозную охоту на лис, достойную лучших королевских домов, о яхтах, оказалось, через неделю проходит регата и принц настаивал на участии имперского экипажа. Принц оказался не чванливым малым, просто неопытным, что говорить о его дворе, Анастасии предстояла большая работа по обтёсыванию этих милых, но таких деревенских ребят.

Миссия была, наконец выполнена, потому экипаж разместился частично в посольстве и большей частью в «имперском доме» – здании постоянной торговой миссии. Как принято у воздухоплавателей, первые три дня прошли в безудержных возлияниях, пугающих местных кабатчиков, трижды они даже вызывали карету скорой помощи, думая, что столько выпить физически нельзя без смертельного исхода. Дважды медиков из этих расчётов пришлось самих госпитализировать, поскольку предполагаемые трупы на спор их перепили. На четвёртый день, воздухоплаватели вели себя более чем примерно – завтра прибывал император.

День прибытия монарших дворов проходил весьма суматошно: дирижабли появлялись с небольшим разрывом, поэтому делегация попросту не уходила с площади перед дворцом, лишь прячась от палящего солнца под навесом, Эрик был вынужден участвовать, оттого с утра вырядившись в официальный мундир, он потел, вместе с послом. Каждый час прибывал то император Девяти островов, то представитель империи Чжунго, то кто-то из Объединённых королевств. Разумеется, прибытие королевы Лоэгр было встречено с ликованием немного подуставшей публики, она, вместе с мужем сошли с трапа, весьма любезно раскланявшись с Эриком.

Кульминацией оказалось появление императора, даже окончательно вымотанные члены встречающего комитета подобрались. В небе показалась точка, довольно быстро выросшая с немыслимых размеров веретенообразный дирижабль, это был самый грандиозный в мире тяжёлый авианесущий линейный броненосный розьер «Лагач», несущий на борту целую бригаду гвардии, сто двадцать бомбардировщиков и сто пятьдесят истребителей. Один этот розьер мог бы устроить небольшую войну и выиграть её, а если учесть, что такие суда в одиночку не ходят, то мощь его была поистине немыслима. Чуть в отдалении показались розьеры сопровождения: линейные крейсеры «Олбран» и «Культа», имеющие «всего» бригаду гвардии на двоих и по сотне самолётов, эсминцы и рейдеры никто не считал, они вились пчелиным роем. Для поддержки в южный район Великого океана выдвинулись линейные розьеры «Берн» и «Волот», постоянно патрулирующие над этим океаном, ничуть не уступающие мощью «Лагачу» и так же имеющие атомные реакторы, позволявшие им держаться в воздухе сколь угодно долго. Так что, у императора в этой части мира была самая большая и точно самая боеспособная армия.

Поражённый грандиозностью имперского розьера, принц даже поначалу растерялся, потому как видеть такое зрелище ему не доводилось, задрав голову, он зачарованно наблюдал, как громада нависает над ним, бросая тень на всю площадь и дворец. Пушки, хоть и зачехлённые имели калибр, больше головы взрослого мужчины, а ракетные шахты, видные опытному глазу показывали, что пару десятков «убийц королевств» мирно спят внутри. Княжна взяла принца за руку и тот приободрился, а когда к ним запросто спустился император с широкой улыбкой, принц немного пришёл в себя, им с детства внушают, что Королевства величайшие на планете государства, но когда они сталкиваются с подлинным могуществом, то весьма теряются. Император, однако, без излишних формальностей поздоровался с принцем, королевой-матерью, княжной и Эриком, чья утомительная вахта на солнцепёке закончилась, однако начинались официальные приёмы и вечерний обязательный бал. Сменив напрочь промокший от пота мундир на запасной, Эрик поспешил во дворец.

Приёмы ничем не отличались от других, всё те же натянутые улыбки и заверения в вечной дружбе, естественно улыбаясь в лицо, большинство скрежетало зубами отворачиваясь и думало «ах, если бы ни эти боевые розьеры, набитые ужасными гвардейцами, мы бы им показали!» Однако, показывать было некому и нечего, император был весел, прост в общении и любезен, как и положено человеку с хорошими манерами и армией. Королева Лоэгр была очарована императором, её муж так же оживлённо беседовал с ним, принц, чуть побаиваясь матушку, иногда несмело вставлял фразу-другую, в их группу с переменным успехом пытались вклиниться различные короли, князья, герцоги и президенты, однако королевский и императорский дома, вновь собирающиеся породниться вели себя уже весьма по-семейному.

– Спасибо, что довезли княжну в сохранности, — улыбнулся император Эрику, когда выдалась минутка отдохнуть в окружении своей делегации и глотнуть воды, — мне доложили о ваших приключениях, надеюсь как-нибудь прочитать книжецу о вашем походе, даже отчёты послов и резидентуры похожи на роман.

— Найдётся ли время, – сказал Эрик, – даже мой дед не сел за мемуары, а уж ему рассказать есть что.

— Да, старый Оллсен незаурядной судьбы человечище, – кивнул император, — ему бы описать хотя бы дуэли, уже тома три будет, а то взяли моду писать книжки о себе в двадцать лет.

— Видел такие мемуары, – кивнул Эрик, – «я проснулась, позавтракала и мы пошли с девчонками в салон», две сотни листов с картинками, запретить нужно такую ересь печатать.

-- Кто ж им запретит, – усмехнулся император и показал на мундир Эрика, – вижу, удалось собрать коллекцию довольно редких наград.

– Не отказываться же, если дают, – усмехнулся Эрик.

– Сверлите отверстие под Звезду Дипломатических заслуг, – сказал император и хохотнул, – кстати, там от королевства Аннам вам пришла Медаль Передовику ирригации в земледелии, получите у секретаря.

– Боже, за что?! – воздел глаза горе Эрик под смешки Сергея и императора.

Далее следовал протокольный обед, естественно был обязательный набор тостов за здравие, слегка завуалированные колкости и традиционное словесное пикирование. Большинство говорило на паре-тройке языков, потому без труда понимали друг друга без переводчиков.

– У нас на границе сорок дивизий, – вдруг громко и невпопад сказал султан Умар ибн Хаттаб и невежливо уставился на императора.

– Повелитель, видимо вас обманывают подданные, мне докладывали едва девять частично укомплектованы, остальные на бумаге, – спокойно сказал император, – Эрик Карлович, как вы полагаете, сдюжим такую силищу?

– Войны Хиджаза доказали не раз свою храбрость, – сказал Эрик, вызвав улыбку на лице султана, – у нас там всего две бригады, однако три их крайние операции принесли нам некоторый успех, неправда ли, Пантелеймон Ильич?

– Сейчас, сейчас, кажется, припоминаю, – театрально нахмурился посол, – Первая южная бригада три года назад после нападения двенадцати дивизий взяла Дизфуль, впрочем, оставив его по соглашению сторон, два года назад Вторая бригада вошла в Эль-Ахмади после нападения на наши границы пятнадцати дивизий, основав там военную базу, а ровно полгода назад, обе бригады приказом вашего величества были отозваны уже из-под Эль-Кайсума, это в семидесяти верстах от столицы Ад-Дирия.

– Вот видите, повелитель, – сказал император, – всегда есть что предпринять, однако я искренне вас заверяю, что никогда не хотел смерти ваших и уж тем более своих солдат.

– Но вы всегда являетесь агрессором, – заметил посол Хиджаза, увидев как сжались губы его султана.

– Не стану обсуждать вторжения на нашу территорию, это вызовет очередную перепалку и испортит пищеварение гостям, – продолжил император, – все мы знаем, кто натравливает нас друг-на-друга, не правда ли, посол Джилингс?

– Не представляю, о чём вы говорите, – с кислой улыбкой ответил посол Соединённых заокеанских республик.

– Повелитель, – сказал император, – мы собрались здесь по замечательному поводу и буду рад лично обсудить, пользуясь возможностью наши взгляды на ситуацию, если вы уделите мне малую толику своего драгоценного времени, всегда можно найти общий язык с уважаемым человеком и объединив усилия решить любые проблемы и возможные разногласия.

– Я…, – начал было султан, бросив взгляд на посла Соединённых республик, но тот демонстративно ковырялся в десерте, – пожалуй, встречусь с вами за ужином.

– Сердечно вас благодарю, повелитель, – слегка поклонился император.

Далее последовал обязательный бал, куда старались попасть от мала до велика, такого события в здешней местности не предвидится лет сто. Бесконечные вереницы промышленников с семьями, богатых скотоводов и прочих местных знаменитостей настолько надоели Эрику, что он вышел на балкон, протокол его участия не требовал, император героически отдувался за всех, стирая ноги в обязательных танцах и ломая руки в бесконечных рукопожатиях. Вечерний бриз нёс прохладу, вокруг дворца громко звучали певчие цикады, мотыльки атаковали яркие светильники, музыка едва доносилась из зала, было замечательно.

– Вот вы куда спрятались, – услышал Эрик герцогиню Денбигшир.

– Анабель, от вашего общества я прятаться не стану, – улыбнулся Эрик, действительно обрадовавшийся новой знакомой, – главное, чтобы ваша тётушка не увязалась следом.

– Да, герцогиня Уитчёрч бывает невыносимой, но обычно она просто несносная, – улыбнулась Анабель, – вы приглашены на завтрашнюю охоту?

– Боюсь, что да, – вздохнул Эрик, – служба есть служба.

– Ах да, вы же охраняете императора, – кивнула герцогиня, – мне в свите место найдётся?

– Разумеется, – сказал Эрик, – боюсь только император не будет участвовать в загоне, так, прокатится для вида.

– Это замечательно, – сказала Анабель, – не люблю я фоксхаундов и эти скачки, а тут ещё и с оружием собираются охотятся.

– Тогда милости про… – осёкся на полуслове Эрик и прислушался.

Цикады замолчали, оркестр взял передышку и в наступившей тишине отчётливо была слышна возня в глубине парка у ограды, затем Эрик увидел с десяток крадущихся пришельцев, вооружённых армейскими винтовками, показав их понятливой герцогине, советник взял её за руку и втащил в коридор. На лестнице стоял подтянутый молодой человек, в не слишком дорогом костюме, пошитом так, что видно было спрятанное оружие.

– Вы из секретной службы? – спросил Эрик, показав значок и получив утвердительный кивок, сказал, – только что видел десяток вооружённых винтовками в парке, кто охраняет периметр?

– На входе полицейские, – сказал парень, – наши агенты внутри.

– Всех поднимайте по тревоге, вызовите полицию, военных, кто тут ближе, – распорядился Эрик.

Внизу Эрик быстро доложился императору и королеве, их свиты мгновенно ощетинились разнообразным оружием, гостей без паники начали выводить в дальние залы, оркестр наигрывал для отвода глаз лёгкие мелодии. Во дворце работающей связи не оказалось, поэтому император с разрешения королевы поднял десантный розьер со взводом гвардии, приказав связаться с местной секретной службой, полицией и армией. Принц в панике смотрел за этими приготовлениями, в то время как принц-консорт спокойно ждал с взведённым малым абордажным револьвером, подаренным ему ранее Эриком. Охрана подала императору бронежилет, тот передал его королеве, та без слов надела, упаковали в бронежилет и княжну, императору отдал свой жилет невысокий охранник, Эрик тоже снял жилет и отдал его принцу, может бедолаге хоть немного полегчает, а то даже трястись начал. Все приготовились к отражению атаки, прицелившись в многочисленные высокие окна, нужно было продержаться до гвардейцев.

Атакующие не заставили себя ждать, начали бить стёкла и стрелять в окна, по ним открыли огонь, тут же подстрелив двоих, нападающие укрывшись в простенках между окнами и стали осторожнее. Эрик выстрелил через стену, благо южные постройки не чета северным по толщине, абордажный револьвер не такие стены дырявит, попасть советник не попал, однако испуганный враг дёрнулся в сторону от разлетающихся кирпичей и попал под чужой выстрел. Увидев такое, император кивнул и показал стрелять далее, а он с принцем-консортом прицелились, одного Эрик уложил наповал, двоих, выгнанных его чудовищными выстрелами подстрелили точные монархи. Нападающие отступили от стен и вели обстрел издали, разнося последние остатки окон, люстр и размалывая лепнину в мелкую пыль, это было жутковато, но менее опасно. Кто смог, укрылись за гранитными колоннами, кому места не хватило там, устроился за опрокинутыми столами, Эрик забрался на балкончик к оркестру, забившемуся в углу и оттуда наблюдал за обстрелом.

Решив, что достаточно всех напугали да и время поджимало, атакующие снова кинулись к окнам с винтовками наперевес, по ним открыли шквальный огонь, хотя патроны были на исходе, атака захлебнулась. Тут со всех сторон дворца послышались неподражаемые звуки гвардейских винтовок, началась ответная беспорядочная стрельба, в свете оставшихся целыми фонарей и клубах порохового дыма, были видны спины нападавших, стреляющих в сторону парка. Аккуратно, прицелившись наверняка, чтобы не попасть в наступающих гвардейцев, Эрик изредка стрелял наверняка. Вскоре показались красные мундиры императорской гвардии, деловито отстреливающие нападавших, работающие штыками и наводящие порядок, в окно заглянул первый лейтенант, увидев живого и здорового императора, он приказал дюжине гвардейцев охранять и направился дальше. Выстрелы вскоре прекратились, перед каждым окном появился гвардеец, закрывший его собой и тот же лейтенант доложился, что дворец окружён красными мундирами, нападение отбито, сверху прикрывает десантный розьер, ещё два эсминца дежурят на подходах, ко дворцу спешат местные полицейские.

– Кто бы мог подумать, что буду радоваться окружению дворца императорскими гвардейцами, – улыбнулась королева.

Бал, конечно, был сорван, на сверкающем полчаса назад паркете лежали груды кирпича, стреляные гильзы, остатки люстр и оконного стекла. Притащили двоих пленных, это оказались арапы из очередной радикальной организации, что придавало особой пикантности – базирующейся в королевстве Лоэгр. Империя не раз настаивала на выдаче этих фанатиков, однако как обычно им потворствовали в королевстве, остроты добавил тот факт, что половина из них летела на дирижабле вместе с королевой. Ей из дипломатических соображений глаза колоть этим фактом не стали, однако отметили, что странным образом за десять минут до атаки испарились посол Дженкинс и султан Хиджаза вместе со свитой. Завтра намечалась охота, поэтому приглашённые отправились спать, остальные направились в ближайший бар пропустить стаканчик. На месте осталась полиция, как всегда прибывшая к шапочному разбору, зато большим количеством, ненужные чиновники и прочий люд, приезжающий неизвестно зачем туда, где кроме воронки или стреляных гильз уже ничего не осталось.

Невзирая на скандал и панику, охота состоялась по расписанию, преодолев толпы подданных, все приглашённые и усиленная охрана поехали в личные охотничьи угодья принца, надо сказать весьма обширные. Деловитый принц, старался отвлечься от вчерашнего происшествия и со своими товарищами давал указания загонщикам и собакам, повсюду лаяли фоксхаунды, дудели в горны все кому не лень, суетились многочисленные охотники. Королева и император снисходительно наблюдали за этим, обсуждая на ходу разные вопросы, вокруг них вились десятки помощников и чиновников, чуть поодаль двигались свиты.

– Я так вчера напугалась, – сказала герцогиня выпрямившись в седле, – сидела за княжной и дрожала, а она даже глазом не моргнула.

– Анастасия выросла в семье потомственных военных, – сказал Эрик, – кроме того княжне положено быть выдержанной и спокойной при любых обстоятельствах.

– Всё равно было страшно, – сказала герцогиня, – это вам с таким револьвером ничего не страшно, а сегодня вы ещё и ружьё взяли, лис будете стрелять?

– Это винтовка только для двуногих лис, – покачал головой Эрик, – я зверюшек могу подстрелить только для еды, а кормят нас здесь неплохо.

– А если они снова нападут? – передёрнула герцогиня плечами.

– Видите облако над нами? – успокоил её Эрик, – там с разрешения королевы десантный корабль со вчерашними молодцами и два эсминца.

– Так намного спокойнее, – подтвердила герцогиня, – нас всегда учили, что у нас лучшая полиция, мы всегда правы в политике, а все остальные варвары и дикари, однако, вижу положение дел сильно отличается от того чему нас учат.

– Прошу прощения, Анабель, вынужден отлучиться, – сказал Эрик, заметив блики впереди.

Секретная служба, недовольная, тем, что снова ничего не заметили, рванули в сторону бликов почти все, охоту развернули влево, в небольшой каньон между лесистыми плоскими холмами, Эрик пытался было протестовать, но принц, решивший блеснуть предусмотрительностью и удалью вовсю командовал. Пошептавшись с императором, кивнувшим в ответ, Эрик, взяв с собой двух гвардейцев и Сергея, они вместе незаметно растворились в облаке пыли, поднимавшемся за кортежем. Эрик и Сергей поднялись на левый холм, а гвардейцы на правый, вскоре обнаружились лошади, чтобы ржание не предупредило возможных снайперов, их обошли по большой дуге. Оставив своих лошадей, двинулись дальше и вскоре увидели отличную позицию для стрельбы, а главное двоих в кустах, одного с биноклем, второго со снайперской винтовкой. Не рискуя, Эрик застрелил снайпера, а Сергей наблюдателя, со второго холма тоже послышались выстрелы, опасаясь, как бы застреленные не оказались из секретной службы или любопытными местными жителями, Эрик их перевернул и с облегчением заметил, что они явно из вчерашних арапов. Больше на холме никого, даже очень хорошо укрытого не оказалось, послав Сергея за лошадями, Эрик скинул трупы вниз по склону и спустился сам, поджидая охотников.

– Классическая засада, – сказал гвардеец, притащивший двоих арапов и снайперскую винтовку, – не удивлюсь, что они там повесили стекляшку на верёвке, чтобы маршрут изменили.

– Розьеру просканировать местность в инфракрасном и ультрафиолетовых диапазонах, – отдал приказ Эрик, – разрешения от местных у меня нет, но бережёного бог бережёт.

– Четыре неопознанных цели позади колонны, – доложились с розьера, – двое вооружены винтовками, четыре лошади, впереди чисто.

– Это если бы мы повернули назад, – кивнул гвардеец.

– Ваше высочество, – обратился Эрик к прискакавшему принцу, – позади прячутся ещё четверо, позвольте их уничтожить.

– Сканируете местность без разрешения? – поджал губы принц, – я пошлю своих людей.

– Ваше высочество! – подъехали из секретной службы, – нашли только стекляшку на верёвочке.

Принц фыркнул и развернув лошадь ускакал, Эрик не стал дожидаться и отдал приказ на розьер, чтобы они расстреляли снайперов, через минуту доложились о поражении цели, хватило короткой очереди из пушки, за суетой небольшие взрывы никто не заметил. На секретную службу и вообще на местных он решил больше не надеяться, имперские школьники более подготовлены и надёжны, чем здешние громилы, только видать и умеющие сломя голову куда-то бессмысленно нестись.

– Слушай, хотел спросить, общаетесь вы как? – задал вопрос Сергей, пока дожидались охотников и чистили оружие.

– Так, напрямую, если хорошо знаешь человека, – пожал Эрик плечами, глядя в ствол, – на важных объектах связисты, они могут уловить сигнал незнакомого человека, как я сейчас отдал приказ на розьер или вчера император.

– Научиться-то можно? – удерживая трофейных коней интересовался Сергей.

– Этому учатся, но проще так, – посмотрел на него Эрик, – что я передал?

– «Держи выше и лошадь не сможет вырваться», – радостно повторил Сергей и перехватил ближе к мундштуку, – а я смогу?

– Давай, всё равно времени навалом, они там что-то не торопятся, – сказал Эрик и нахмурился, – ахинея какая-то «над седой равниной моря…» белые стихи какие-то?

– Получилось! – радостно заорал Сергей, даже лошади испугались, – ладно ругать классика, ты ещё про пингвина не дослушал.

– Такая связь действует на коротких расстояниях, – пояснил Эрик, – правда есть уникумы пробивающие сотни вёрст.

– А защититься от назойливых приставал как? – интересовался Сергей.

– Сообщаешь в полицию или службу внутренней безопасности о нецелевом использовании служебной связи, штраф не маленький, – пояснил Эрик, – дураков связи не обучают.

– А если спишь? – допытывался Сергей.

– Неприятное ощущение, – фыркнул Эрик, – как в ухо гаркнули.

– Чудны дела твои…, – начал, было, Сергей, – во, едут, кажись.

Охота, наконец, обнаружив лису, радостно скакала за лающими фоксхаундами, они пронеслись мимо Эрика и Сергея вихрем, остальные следовали за ними в отдалении, помедленнее. Чтобы не смущать процессию, трупы снайперов уложили за кустами, но от взоров королевы и императора не укрылись лишние лошади с притороченными к ним снайперскими винтовками. Монархи улыбнулись и кивками дали понять, что ценят защиту, отдав лошадей гвардейцам, Эрик и Сергей присоединились к свите.

– На чём мы остановились? – просил Эрик герцогиню.

– На приглашении испить вечером кофе, – сказала Анабель, – мне прислали с Имперских островов тамошний чудный сорт.

– В котором часу? – поинтересовался советник, предчувствуя, что международные отношения сильно углубляются.

– Пожалуй, как стемнеет в шесть, – сказала герцогиня.

Они мило беседовали до окончания занудливой охоты, лису так и не поймали, хотя по местным обычаям в неё можно было ещё и стрелять, принц остался недовольным, пропылённая и потная кавалькада охотников поспешила назад. Остальные использовали время для переговоров и бесед, доставив себе удовольствие конной прогулкой, для королевы и императора подали мобили, с ближайшей свитой они вернулись в город, чтобы отдохнуть.

Наутро была назначена свадьба, плавно перерастающая в коронацию, Сергей шутил, что неспроста Эрик дремлет в карете и герцогиня что-то зевает в букетик, но ответа ему не было. Процессия из карет и мобилей собралась на Парк-стрит и медленно, сопровождаемая криками десятков тысяч подданных двинулась в Кафедральный Собор Девы Марии, ехали вдоль парка, деревья и ограда были облеплены восторженно орущими людьми, все махали флагами и очень радовались. Принц махал руками, улыбался, княжна тоже не отставала, королева и император, следующие за ними тоже помахали толпе, вызвав новый взрыв приветственных криков. Их сопровождали конные гвардейцы в блестящих кирасах, с громадными плюмажами на шлемах и несколько пехотных частей в парадной форме, включая роту имперских гвардейцев. На ступенях собора молодожёны дали вдоволь нащёлкать себя фотографическими аппаратами и отснять синематографами, так же поступили королева и император, остальных приглашённых монархов сняли общим планом, чтобы не жариться на солнцепёке, внутри собора было, как и положено прохладно, допущенные гости расселись на скамейках в ожидании действа.

Эрик устроился подальше от суеты в уголке, в то время как герцогиня была в подружках невесты, ей пришлось нести вместе с фрейлинами княжны восьмиметровый шлейф, спереди шла девочка, разбрасывающая из корзинки розовые лепестки под рулады хора. Нескладной в своём парадном мундире аусской гвардии, принц довольно смущённо глядел на собравшихся. Архиепископ Ист-Кангалунский, вместе со священником провели церемонию, после короткой и бодрой проповеди епископа Порт-Джэксона, в брачном обете пара дала обещание «любить, утешать, уважать и беречь» друг друга, после чего принц надел Анастасии кольцо из аусского золота, а она из имперского. Букет поймала герцогиня Уитчёрч и тут же прочла довольно занудный стих, затягивая церемонию, архиепископ уже откровенно топтался на месте, ожидая начала коронации, расставляя королевские регалии на алтаре.

Наконец герцогиня присела на скамью, мгновенно были поставлены два трона, целая камарилья герольдов, лорд-канцлеров и прочих сановников подвели княжну и принца к тронам, затем архиепископ многократно спросил присутствующих, признают ли они новых монархов, на что ему отвечали «Боже храни короля и королеву!». Затем, едва усевшись в трон, коронуемым пришлось снова идти к алтарю и положив руку на Писание принести клятву, затем опять вернуться на трон, но не успели они усесться, как началась служба, все должны были встать на колени, затем с принца сняли фуражку, а с княжны диадему, накинув балахон, закрыли их от взглядов золотым балдахином и архиепископ их помазал. Затем снова на колени, балахон сняли, надели золотые королевские одежды с поясами, затем подали шпоры и меч, едва они их коснулись, королевские регалии отправили на алтарь. На руки им надели браслеты-армиллы, повязали через плечо королевскую паллу – эдакий плед с вышивкой, подали державу и после касания отнесли её на алтарь, потом надели королевские кольца, подали скипетры, жезлы и возложили корону. Зал, увидев короны, до этого скрытые только ахнул, затем ахнул ещё раз, потому как все, кто имел на это право, так же возложили на себя короны: новая королевская корона и легендарный императорский венец сверкали рядом в лучах солнца волшебно, трубили трубы и стреляли пушки снаружи.

Затем началась почти часовая зануднейшая процедура присяги, сначала епископ, а затем все допущенные прикасались к коронам и целовали монархов в левую руку, один немощный лорд, споткнувшись даже упал, но упорно вскарабкался наверх и всё же присягнул. Эрик, пользуясь служебным положением, забрался на колокольню и отсиживался в тени, расстегнув мундир, пропотевший насквозь, услышав очередную пальбу, советник спустился вниз для участия в завершающей стадии коронации. Монархи вновь подошли к алтарю и, сняв короны, опять преклонили колена, возложив на алтарь хлеб и вино для причастия, алтарное облачение и слиток золота, они приняли Святое Причастие, на головы вновь надели короны, вручили скипетр и жезл, усадили на трон. Затем прошли в часовню Святого Эдуарда, сняли короны, «государственные мантии» и надели «пурпурные мантии», вновь надели короны и со скипетром в правой руке и с державой в левой, под звуки государственного гимна, они вышла из часовни. Церемония коронации была завершена, что вызвало во многих вздох облегчения, все устали вскакивать и усаживаться, церемония была путанной, затянутой и только обер-церемониймейстер, поправлявший всех, знал последовательность действий.

Затем при всех регалиях под крики «Боже храни короля и королеву!» немного задержавшись на ступенях собора, королевская чета в карете под неумолкающий гул всё пребывающей толпы отправилась во дворец, остальные гости тоже направились следом, было уже почти шесть часов вечера, через два часа был назначен ужин. Следы перестрелки уже скрыли, вставили стёкла, дыры от пуль абордажного револьвера замаскировали гирляндами, в полночь с балкона наблюдали совершенно фееричный по красоте фейерверк. Невзирая на то, что Эрику удалось пропустить большую часть формальностей, он валился с ног, что говорить о прочих монархах, вынужденных часами просиживать в неудобных парадных мундирах, все спали не просто как убитые, а как убитые с особой жестокостью.

На следующий день был намечен концерт, по новой традиции проводимый на открытом воздухе, кассы стадиона «Телстра» штурмовали уже третий день, занимая очередь и ночуя в ней. С молчаливого одобрения королевы были согласованы масштабные действия, не всегда вызывающие понимание как работников сцены, так главнокомандующего Ауссии. Там упирались выполнять требования Сергея по огненным фонтанам, проекторам и усилителям, а военные пытались запретить полёты имперских розьеров над городом. В итоге, король Хэмиш I, весьма надо сказать осмелевший, рявкнул, что если королева Анастэйша I выступает на концерте и хочет имперские розьеры над стадионом, так пусть сделают как она хочет. Анастасия приобняла мужа и восхищённо на него посмотрела, отчего тот прямо-таки растёкся как тёплый воск, ему самому не терпелось увидеть легендарную группу, чьи песни звучали из каждого утюга и почувствовать, как по его приказам бегают сломя голову, а не выполняют распоряжения его матери.

Эрику пришлось снова выбираться на сцену, на чём уже настаивали все, требовалось серьёзно готовиться, Сергей подкинул совершенно фантастические мелодии, но записать их не мог, нотная грамота империи ему не давалась, матерясь на форму некого «скрипичного ключа» он помучался, но вскоре ему помогли и всё записали в лучшем виде. Ещё оказалось, Сергей заказал у тутошнего мастера электровиолончель, тот возмутился, как можно сделать виолончель «из палки и двух железяк», но за сотню дукатов смастерил в лучшем виде, она выдавала совершенно дикие звуки, но диапазон звучания расширился до неприличия, публике должно было нравиться. Анастасия открывала концерт классической арией, затем имела ещё пару выходов, Сергей затевал вовсе что-то немыслимое, его банда находилась в радостном предвкушении, что вызывало тревогу – публику могло разорвать от восторга, а это уже международный скандал.

Что сказать о том концерте – такого зрелища аборигены не видали ни до, ни после, все были в ударе, публика завывала от восторга, даже император и королева стоя аплодировали. Простые зрители бесновались и визжали от радости с каждым огненным фонтаном и всполохом на сцене, розьеры в небе подсвечивали действо прожекторами, проводили сложные перестроения и сбрасывали конфетти. Сергей изменил все традиции, на ходу закладывая совершенно новые, зрители распевали за ним полюбившиеся влёт припевы, как писали газеты: «легко меняя стили и тональность композиций, этот музыкальный демон околдовал всех и никто не стремился расколдовываться». Стоит ли говорить, что концерт требовали повторить раз, потом ещё раз и в итоге пришлось играть всю неделю, Эрик впрочем, больше не участвовал, потребовалась его помощь в другом.

– Принц, вернее король, настаивает на участии нашего экипажа в статенлэндской регате, – сказал император, – она начинается здесь и заканчивается в Капоайруа.

– Но у нас нет ни экипажа, ни яхты, – развёл Эрик руками, – отсюда до Статенлэнда 1300 миль, навигация довольно сложная, просто дойти туда задача, а уж выиграть регату, нужно полгода готовить экипаж и судно, если не больше.

– Яхту нам предоставит король, даже регатный сбор оплатит, – вздохнул император, – понимаю, что это авантюра, но король уж больно настаивает, он сам пойдёт со здешним экипажем, оказался заядлый яхтсмен, у нас же из прославленных яхтсменов только Оллсен в наличии.

– Вам нужен другой Оллсен, – сказал Эрик, вспоминая своих именитых мореходных родственников, – делать нечего иду, положим, яхта не совсем рухлядь, но экипаж?

– Страна у нас морская, на дирижаблях триста владельцев яхт, пятьдесят из них участвовали в соревнованиях, три обладателя кубка столицы, двое заняли третье место на имперской регате, один победитель гонки Золотой глобус, – сказал император, – регата через три дня.

– Обещаю в таких условиях дойти в конечную точку, – вздохнул Эрик, – выиграть не обещаю.

– Большего и не требуется, – улыбнулся император, – я подвешу над вами спасательный розьер на всякий случай.

Никак не ожидавший такой радости, Эрик двинулся поглядеть на свой экипаж, их уже собрали в ангаре Воздухоплавательного парка, народ подобрался тёртый, половина отказалась сразу, как узнали задачу, с десяток ушли после уточнения деталей, с пяток восторженных юношей без опыта Эрик отсеял сам. Оставшиеся были немолодыми людьми за сорок, в звании от первого лейтенанта до полковника, с натруженными руками и хмурыми лицами, они представляли себе предстающую регату и особого восторга не испытывали – это не прогулка с барышнями, им предстояло больше суток нестись по неспокойному морю.

– А меня возьмёте? – вопросил Сергей.

– Ты хочешь сутки блевать и писать в сетке, есть и пить пополам с морской водой, не спать, крутить лебёдку до мозолей и вывалившись за борт быть съеденным акулой? – спросил Эрик.

– Так уж и акулой, – хмыкнул Сергей, – юг, жара, море тёплое, парус, красота!

– Тут одна из самых поганых навигаций, – покачал головой Эрик, – будет холодно, мокро, море тёмное, свинцовые облака, дунклеостей может напасть.

– Кто? – не понял Сергей.

– Тот, кто ест акул, жрущих людей в один присест, – рассказал Эрик, – огромная панцирная рыба.

– Это типа аргентависа, только в море? – поёжился Сергей, – ну хоть яхту поглядеть можно?

– Сколько угодно, как раз едем смотреть, – разрешил Эрик.

– Ставлю на «Ласточку»! Вихрем прокатимся! Ставлю на «Чёрную каракатицу»! – противным голосом пропел Сергей.

– Такие яхты не заявлены, – не понял Эрик.

– А ваша как называется? – спросил Сергей.

– «Виктория», – ответил Эрик.

– Ну, точно, капитан Врунгель и яхта «Победа», гы-гы-гы, – хихикал Сергей, под недоумёнными взглядами Эрика.

Яхта оказалась гоночной, король выделил не прогулочную игрушку, а страшно дорогую скоростную посудину, экипаж разбрёлся по яхте, дивясь хитростям конструкции, рассматривая многочисленные рекламные надписи. Переговорив, быстро распределились кому рулевым, кому на пианино, кто триммеры, а кто и гриндер, в общем, распределились кто будет опытным, кто сильным, Эрику, невзирая на его протесты, пришлось взять роль навигатора. В долгий ящик решили не откладывать, надев штормовки, тут же вышли в море, Сергей напросился покататься, Эрик махнул рукой и тот забрался на палубу, где и сидел все три часа, вцепившись до побелевших костяшек и выпучив глаза. Экипаж только и носился с борта на борт, свешиваясь над волнами, отчего Сергею становилось ещё страшнее, особенно его пугали лебёдки, яростно раскручиваемые гриндерами – здоровенными парнями, часто яхта взлетала над волной, затем падала вниз, вздрагивая всей конструкцией. В целом прошло неплохо, двое ушли, но свиппера и мачтового быстро нашли среди молодых, передумавших и решивших всё же участвовать в регате, был даже небольшой перебор, однако на такое расстояние для 86 футовой яхты много народа не бывает. Сергея в полуобморочном состоянии, наглотавшегося морской воды от волн, прокатывающихся вдоль палубы, отправили в номер для отдыха перед концертом, экипаж начал обживать яхту.

– Я пойду с вами баковым матросом, – безапелляционно заявила герцогиня, ворвавшись в комнату, – я тут уже ходила две регаты.

– Анабель, зачем вам этот ужас?! – воскликнул Сергей, постанывая на диване, – чуть не сдох на тренировке.

– Почту за честь, – поклонился Эрик, – насколько я помню, ваши успехи в олимпийской сборной по гимнастике были весьма нескромными, моя сестра Аннализа ругалась на чём свет.

– Сестра у вас просто ужасный соперник, – кивнула герцогиня, – я обыграла её на сотые доли балла.

– А при чём здесь гимнастика? – не понял Сергей.

– Нам нужен не только матрос, а очень быстрая и умная морская белка, – усмехнулся Эрик, – к тому же нужно умилять судей на старте – белка должна быть ещё и красивой.

– Я вам тут ещё деда Матвея с Имперских островов привела, он меня и учил, – сказала герцогиня, – если нужен толковый здешний яхтсмен.

– Так он же помер! – возопил Сергей.

– Ага, помрёт такой, как же, – хмыкнула Анабель, – его раз пять хоронили, позвать?

В комнату вошёл невысокий, но мощный как росомаха человек, дедом его можно было назвать с натяжкой, невзирая на седую бородищу и глубокие морщины, на загорелом до черноты лице. Он скалил крепкие белые зубы, в его огромных лапищах терялась бескозырка с надписью «Полонез», если какому скульптору нужен был образчик морского волка – с этого можно было делать эталонные оттиски.

– Здорово Эрик, деду привет передавай, – без предисловий начал Матвей.

– Мы знакомы? – осторожно спросил Эрик.

– По заливу Сальтшён кто тебя катал? – усмехнулся дед.

– Дядя Маттиас?! – удивился Эрик, – дед сказал вы разбились на «Звезде востока»!

– Так я и разбился, – осклабился Матвей, – неделю в океане мотался, пока не подобрали.

– Но почему не писали, дед переживал, – сказал Эрик.

– В общем-то мы поругались, – нахмурился Матвей, – а потом Имперские острова, там закрутило, не до того было.

– А с маяком как? – встрял Сергей.

– Тут неудобно получилось, – вздохнул Матвей, – пьяный мочился и со скалы упал, теченьем отнесло далеко, подобрал меня «Полонез», он шёл в кругосветку, я у них остался, позавчера только вернулись.

– Дядя Маттиас, как же мне рассказов о твоих приключениях не хватало, – обнял Матвея растроганный Эрик.

– Зато я про твои читал, – усмехнулся тот, – ну что, регату выиграем?

– Костьми поляжем! – подтвердили Эрик и герцогиня.

– Во психи, – тихо пробормотал Сергей, глядя на энтузиазм присутствующих, стараясь размять ноющие пальцы.

– Боишься бурь и риска – не подходи к морю близко, – услышал его Матвей и все поглядели на Сергея с той сумасшедшинкой в глазах, присущей любому спортсмену.

Дед Матвей деловито взял яхту в свои руки, экипаж молчаливо согласился, что этот сыплющий прибаутками и матом человек – то, что надо, как говорится: «старый капитан лучше трех молодых», Эрик формально оставался капитаном, однако стоя за рулевого, был вполне доволен, выполняя приказы. Им предстояло тренироваться, для чего вышли поутру, Матвей тут всё знал, потому закладывал такие кренделя, что было даже страшно, однако к вечеру, усталые, но довольные, все сошлись, что неплохо потрудились, а дед Матвей спаял экипаж в одну команду.

– Видно птицу по полету, капитана – по швартовке! – вскричал император, встречая их на пирсе.

– Ваше величество, – поклонился Матвей.

– А ведь я вас помню, – сказал император, – вы служили боцманом на гидрографическом судне «Виктор Фалеев».

– Истинно так, Александр Николаевич, – подивился Матвей императорской памяти, – тридцать лет прошло.

– Да, были времена, – кивнул император, – с такой помощью Эрик Карлович, вам придётся выбиваться в призовые места, опыту этого человека можно было позавидовать тогда, а теперь это живая легенда.

Некоторые экипажи праздновали завтрашний старт, но имперцы рано улеглись, Эрик, устроившись у герцогини, конечно, заснул несколько позже, чем планировалось, однако выпив пару бокалов мадеры, уснул как убитый. Наутро, экипаж прибыл на яхту бодрый, плотно откушавший и готовый ко всему, вокруг суетились подготавливая яхты соперники, а весь пирс и море было усеяно зрителями, организаторы расчищали акваторию от излишне любопытных посудин, сверху зависло полдюжины дирижаблей сопровождения.

Принесли обильную требу вином и фруктами Морскому царю, Даре – богине воды, Догоде – богу погоды и ветра, Посвисту – богу непогоды и бурь, в общем, всем, кому придётся довериться в непростом походе. Конечно, все надеялись на свою голову и руки, однако в море не всё зависит от тебя и если кто-то может помочь, лучше с ним постараться договориться. Запасли пресной воды, сэндвичей, вяленого мяса, леденцов, термосы с куриным бульоном, народ собрался бывалый, не дураки поесть, готовить, в гонке не получится.

Отгремели могучие оркестры и речи, яхты стали выходить на линию, в предстартовой суете, Эрик только и ориентировался на руку герцогини, вот три пальца, значит до линии три корпуса, вот кулак – линия. Дед Матвей углядел верную подветренную позицию, Эрик учёл течение, а герцогиня ни на секунду не запоздала, отчего стартовали весьма недурственно, оставив половину далеко позади, кого с полощущимися парусами, а троих даже столкнувшихся, впереди на востоке было открытое море, позади сильный попутный ветер. Вскоре Матвей распорядился идти на северо-восток, против течения, скорость упала, их быстро нагоняли, экипажи крутили у виска и хохотали, их паруса быстро превратились в точки на горизонте, впрочем, два экипажа так же пошли на юго-восток, видимо имея какие-то соображения.

– Пусть их, – хмыкнул Матвей, – сейчас выберемся в сильное течение, оно нас выбросит почти у Капоайруа, тут мелко,дунклеостейев нет, а они идут напрямую глубинами, там даже ракоскорпионы водятся.

– Откуда такие сведения? – спросил Эрик.

– Течение мы нашли, когда шли на «Полонезе», – сказал Матвей, отхлебнув бренди, – а про тварей вчера мне рассказали парни с рыбачьих шхун, сам понимаешь, где один ракоскорпион, там и пяток дунклеостейев.

– Геликоприон бы там не завёлся ещё, – нахмурился Эрик.

– Чур нас, тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул Матвей, – даже не вспоминай эту тварь, рыбакам вся эта мерзость сети рвёт, а яхту разнесёт за милую душу.

Через два часа, как обещано, их подхватило мощное течение, скорость повысилась до 65 миль в час, яхта быстро отыгрывала время, судя по висящим над регатой дирижаблям, они бодро нагоняли основную массу яхт. Над ними тоже висел рейдер, но поскольку он был имперский, заметить его можно было только если он сам того захочет, это было на руку, потому как не выдавало их местоположение соперникам. Судя по натужному движению, у соперников ветер был встречный, дирижабли шли тяжело, в то время как «Виктория» просто неслась, благодаря ветру и течению. Разумеется, её обдавало брызгами, мотало, подкидывало, но шли очень хорошо, к сумеркам, по вспышкам стало видно, как дирижабли сгрудились и судя по всему вели огонь.

– Ну вот, я же говорил, – хмыкнул Матвей, – надеюсь, они выкрутятся.

– Да уж надеюсь, – нахмурился Эрик, – держим на Южную корону?

– Ага, пойду вздремну, устанешь, сменю, – зевнул Матвей.

Вскоре стемнело, показались чудовищно яркие и большие южные звёзды, Эрик нашёл Южную корону и пожёвывая мясо правил на неё, луна довольно сносно освещала, небольшие волны светились, всё было довольно умиротворяющим. К середине ночи Матвей его сменил и только Эрик заснул, как пришлось вскакивать – начался шторм, ливень мешал дышать, в общем, всё было, как принято в южных морях, экипаж практически наощупь управлял яхтой, только Матвей стоял прямо и перекрикивал ветер. К утру шторм успокоился, рассвет был таким красивым и спокойным, что если бы не уставшие до смерти люди, так никто бы не поверил в ночной шторм, соперников даже в бинокль видно не было, правда и сил надеяться, что у них всё в порядке тоже не было. Почти не промокший шоколад и тёплый кофе слегка приободрил экипаж, однако начинался самый тяжёлый этап.

Течения и ветер здесь менялись с калейдоскопической скоростью, всем приходилось работать быстро и слаженно, из-за шторма они задержались, возможно соперники их уже обгоняли. Вскоре стало ясно, что три яхты идут почти вровень – одна была их, вторая шедшая напрямик и третья ушедшая на юго-восток. Тут уже счёт шёл на минуты, показался берег, теперь предстояла изматывающая гонка вдоль него до порта Капоайруа. Сказать, что приходилось выкладываться до конца – ничего не сказать, Эрик стоял у штурвала и работал как машина, впрочем, так же работали все – экипаж представлял собой единый организм, соперники тоже отставали совсем немного, корпусов на десять-двадцать. Так и не отдав преимущество, «Виктория» первая миновала сотни яхт и лодок и ошвартовалась у пирса, забитого восторженной публикой, Эрика можно было отдирать от штурвала, остальных тоже почти выводили, второй и третий экипажи были не лучше.

Встречающий комитет грянул оркестром, пока экипажи приходили в себя, уже несли шампанское и кубок, пожилые именитые яхтсмены говорили речи, публика ликовала. Новоиспечённый король хорошо скрывая разочарование, пришедшей на второй яхте, оказался весьма бодрым и пожимал руки победителям, отдавая должное. Принесли знаменитый серебряный кубок и шампанское, у кубка не было дна, королева не хотела, чтобы из него пили шампанское, потому залив всё вокруг пеной, угощались прямо из горла. Многие ходили здесь под парусом и знали, какими усилиями дались экипажу эти улыбки и вскинутые вверх руки, щёлками фотографические аппараты, трещал синематограф, статенлендская регата закончилась, начинались празднования. Экипаж, пожав сотни рук и отбыв обязательные мероприятия, погрузился в розьер, хорошо там отобедал, для порядку выпил коньяка и уснул вповалку на парашютах, спасательных жилетах и канатных бухтах.

К вечеру они были в Порт-Джэксоне, немного отдохнувшие и готовые к празднованию, выяснилось, что соперники были весьма потрёпаны: двоих атаковал ракоскорпион, пока его отогнали выстрелами дирижабли, он сильно повредил киль и перо руля. Шторм затем разметал дирижабли и большую часть яхт, большинство еле добрались в пункт назначения к вечеру, одна из яхт, ушедшая юго-восточным направлением до сих пор не пришла, дирижабли её ищут, вроде бы её видели очень далеко на юге с танкера. Победителей поздравил император и королева, надо сказать весьма кислая видом – пришедший вторым экипаж состоял из её любимчиков, сплошных чемпионов, снисходительно принявших короля в свои ряды, с другой стороны никто его меряться детородными органами с империей не просил. Концерт в тот день был посвящён экипажу, им пришлось выйти на сцену и участвовать в вечеринке до поздней ночи, впрочем, ощущая как ноют мышцы, Эрик был удовлетворён как всегда бывает от хорошо сделанного трудного дела.

Наутро император отбывал, закончились официальные торжества, он задержался на день для того, чтобы узнать результаты статенлендской регаты. Как всегда, имел место парад, подуставший народ чепчики в воздух уже не кидал, вяло помахивал флажками и ожидал старта, чтобы посмотреть, как взмоет грандиозный «Лагач», его собратья «Олбран» и «Культа» висели неподалёку, окружённые сонмом крейсеров, эсминцев и рейдеров. Закончив протокольные церемонии прощания, раскланявшись с присутствующими монархами, император подошёл к Эрику.

– Побыстрее возвращайтесь Эрик Карлович, граф уже раз пять запрашивал, когда вас отпустят, – хмыкнул император.

– Доброго пути, ваше величество, – поклонился Эрик.

«Лагач» как бы нехотя и натужно приподнялся над водой, а затем с чудовищной скоростью взлетел, быстро удаляясь на север, представляя, насколько сложно выполнить такой взлёт пилотам, Эрик посочувствовал и остальному экипажу – удовольствие не из приятных. Один незакреплённый груз мог наделать при таком взлёте дел, впрочем, имперский флот славен порядком, всегда приходится держать марку – взлёт имперского розьера для многих главное событие в жизни – детям рассказывают.

Сам Эрик вылетал завтра и отнюдь не имперским розьером, а обычным рейсовым дирижаблем, сопровождая герцогиню Уитчёрч и Анабель назад в королевство Лоэгр, как можно было бы предположить, на этом могла настоять Анабель, однако это была личная просьба герцогини Уитчёрч к императору. Ей надо было по каким-то важным делам в столицу, королева оставалась ещё какое-то время в Ауссии, требовалось её заменить, впрочем как могла довольно нудная, глупая и вздорная герцогиня заменить королеву и в каких делах осталось загадкой. Семнадцатилетняя воспитанница герцогини, Сергей и дюжина имперских гвардейцев из экипажа «Громола» тоже летели с ними, сам «Громол» должен был после небольшого ремонта на Имперских островах патрулировать трассы клиперов в южной части Великого океана.

Глава 19

«Имперские суда отличаются, как мы знаем, особенным комфортом и опрятностью, зарубежные гости с восхищением описывают имперский флот»

Газета «Имперские сведения»

Дирижабль «Персиваль II» Эрику не понравился сразу ободранным видом и ржавым трапом, внутри было не сильно лучше, пованивало топливом и неизвестно чем, каюты были маленькие, если не сказать крошечные, грузовой трюм захламлен, экипаж явно пьян. Гул стоял везде, если в каютах было ещё ничего, то в коридоре чтобы быть услышанным нужно повышать голос, весь корпус трясся, мелкая вибрация отдавала в зубы. На кухне бегали тараканы, повар тоже выглядел неопрятным, столовая была крошечной, радовала неудобными стульями и застеленным мятой скатертью столом. Гвардейцы разместились в каютах третьего класса, представлявших собой трёхэтажные нары по шесть человек в каюте, впрочем, настроение у гвардейцев боевое, видали они и хуже. Единственная каюта первого класса досталась герцогиням, там было чуть более просторно и чисто, решив выходить из каюты в случае крайней необходимости, Эрик, открыв бутылку вина, читал книгу, Сергей последовал его примеру, благо ему подарили целую охапку книг с автографами, некоторые говорят, весьма недурны. Ужин состоял из пережаренной курицы и недоваренных овощей, поедаемых капитаном и герцогиней Уитчёрч как деликатес, они мило болтали и вообще были очень довольны друг-другом. Поэтому, Эрик распаковал свой походный набор консервов, орехов и вяленного мяса, добавив пару бутылок бренди, к ним с Сергеем присоединилась Анабель и один весьма забавный пассажир, отчего вечер прошёл неплохо.

Дирижабль шёл напрямик, без остановок и попыток держаться над сушей, утро застало их в открытом океане, земли было не видно, разумеется, королевский торговый флот имеет свои порядки, однако имперскому торговому флоту предписывалось держаться пусть длинных маршрутов, зато безопасных. Капитан верный своему безумию летел прямиком через океан, ему везло с отсутствием штормов и попутным ветром, не желая накаркать, Эрик всё же подозревал, что такое положение не вечно. На удивление, они весьма быстро добрались до острова Сингал и не останавливаясь двинулись не вдоль побережья, а снова открытым морем по широкой дуге. Сказать, чтобы капитан имел представление о попутных ветрах нельзя, ветер по ощущениям был то боковой, то встречный, что заметно тормозило движение, однако шли весьма неплохо, скорость то единственное, что заставляло смириться с убогим питанием, отсутствием хоть какого-то досуга и экономией на всём, включая работающие по часам туалеты. Столовая была закрыта постоянно, кроме времени приёма пищи, собраться было негде, в каюту едва помещалось четверо, так ещё капитан прибегал с запретами буквально на всё, пока гвардейцы его не выкинули в коридор. Жалоба Эрику закончилась тем, что он хотел повторить бросок капитаном, но тот благоразумно ретировался, Анабель и воспитанница заходили к Эрику, чтобы хоть как-то скрасить унылые дни и подкрепиться из запасов нормальной еды.

Невзирая на пилюли, капитан страдал животом и упорно двигался над морем, но фортуна ему не благоволила: ветер крепчал и менял направление, скорость снизилась до неприличия. Мало того, параллельным курсом шли два подозрительных дирижабля, судя по конструкции и манере раскраски местного производства, а это возможно указывало на пиратов. Капитан поднял флаг Королевства Лоэгр, но дирижабли продолжили идти тем же курсом, сохраняя расстояние, выше был обширный облачный фронт, поэтому Эрик, решил зайти к капитану.

— Прошу разрешения войти в рубку управления! – рявкнул Эрик, перекрикивая шум импеллеров.

– А, входите, – разрешил капитан, смирившийся, что у него на дирижабле летит пренеприятный субъект, имеющий к тому же лицензию навигатора, но сопровождающий обожаемую герцогини Уитчёрч.

– Эти два дирижабля видимо из султаната Ас-Сумаль, пираты так полагаю, — сказал Эрик.

— Отчего такие выводы? — язвительно спросил капитан, – не вижу смысла подозревать их, никогда не видел здесь пиратов.

– Обводы дирижаблей явно хиджазской постройки — видно деревянные вставки, две скрытые пулемётные башни, идут незагруженными туда, откуда ничего не возят, больше часа следуют параллельным курсом, флаг не показывают, – перечислил Эрик.

— И о чём это говорит? — скривился капитан, – не наговаривайте на людей.

– Они взяли курс напаререз, -- доложился пилот, – у них пулемёты.

– Капитан, срочно уходите в облака! – сказал Эрик.

– И не подумаю, – возмутился капитан, – и вообще идите…

– Открыли огонь впереди по курсу, – доложился пилот, – подняли сигнал принять досмотровую команду.

– Выполнить, – ответил капитан.

– Маневрируйте, уходите, сейчас зажмут! – рявкнул Эрик.

– Потрудитесь покинуть рубку, – ледяным тоном сказал капитан, – сейчас мы всё выясним.

Эрик быстрым шагом вышел из рубки, в коридорах уже собрались пассажиры и экипаж, а гвардейцы, одетые в абордажные комбинезоны, рылись в амуниции и готовились, как, впрочем, и полагается гвардейцам. Помощник капитана, молодой парень из Альбы был не на шутку встревожен, команда тоже смотрела на Эрика с большой тревогой, на лицах был немой вопрос, всем хотелось знать, что делать, потому, как дирижабли были видны во всех иллюминаторах, вооружённые арапы делали недвусмысленные жесты, требуя подать трап.

– Были бы винтовки, сбили на подходе, а теперь даже из револьверов стрельнуть опасно – взорвёмся на их водороде, – проворчал огромный как медведь гвардейский сержант.

– Пассажиры, экипаж, обращаюсь к вам: капитан явно сумасшедший или дурак, поэтому я принимаю командование на себя, – сказал Эрик, – на то у меня есть предписание королевы, как у сопровождающего герцогиню Уитчёрч и как у старшего по званию.

– А может сдаться, что они нам сделают? – предложил толстенький пассажир.

– Это хороший выход для имперских служащих и герцогинь, – поиграл желваками Эрик, – герцогинь выкупят через месяц, имперских служащих отобьют гвардейцы живыми или мёртвыми через неделю.

– А остальных? – не понял пассажир.

– Остальных продадут в рабство куда-нибудь в султанаты или Ифрикию, скорее всего кастрируют, будут насиловать как женщин, так и мужчин, если имеются девственницы, их продадут в бордели, им будет ещё хуже, – грубо, но доходчиво объяснил сержант.

– Так что делать-то? – спросил помощник.

– Берём оба дирижабля на абордаж, – сказал Эрик, – они не знают про гвардейцев.

– Хорошо, действуйте, – сказал один пассажир и большая часть разошлась по каютам.

– Нормальные здесь порядки, – буркнул сержант, – может сдадимся и пускай их в яму посадят?

– Даже не шути так, гвардеец, – повернулся Эрик к помощнику капитана, – берёте командование дирижаблем на себя, мы вооружим всех пассажиров и экипаж, идущих с нами.

– Подать трап нашим гостям! – возопил капитан, выбравшись из рубки, – что тут за собрание?!

– Этого запереть в каюте, – бросил Эрик и гвардейцы потащили капитана по коридору, за ним фыркнув пошла герцогиня Уитчёрч, пытавшаяся увести и воспитанницу, но та вырвалась и осталась, – господин помощник, тянем время с подачей трапов, мы наверх, как только дам сигнал, поднимаете дирижабль наверх, эти суда покрупнее нас, мы спрыгнем и дальше уж как пойдёт.

– Все, кто с нами, получи оружие! – воскликнул сержант и поглядев вслед разбегающимся остаткам пассажиров, остановил взгляд на оставшихся пятерых мужчинах, Анабель и воспитаннице.

– Привести их к абордажной присяге! – сказал Эрик, надевая экипировку.

– Я присягал королеве! – заметил барон из Лоэгра.

– Ваше благородие, вы присягаете сейчас абордажному револьверу и своей твёрдой руке, – заметил сержант, подав тому револьвер, полусаблю, бронежилет и десантное снаряжение, – повторяйте: «я присягаю на верность абордажному револьверу и торжественно клянусь, что получив его, отдам лишь господу богу, на пути в его чертоги истратив все пули до единой».

– Добро пожаловать в абордажную команду, – приветствовал Эрик новых бойцов, как приветствовали его некогда, сопливого мальчишку, – наверх, сержант, распределите по бортам.

Узкими переходами они взобрались наверх, через небольшой люк выбрались наверх, там уже дежурил гвардейцы, следящие за противником, однако, пираты были явно беспечными, не ожидая сопротивления от королевского дирижабля – наблюдателей не было. Они явно больше заботились о налаживании трапов, помощник специально болтал дирижабль, изображая страх и неумелость, Эрик, пристегнув десантную стропу, свесился и наблюдал, как завёрнутые в цветастые тюрбаны пираты, скаля белые зубы возятся с танцующим трапом. Невзирая на неплотно стоящий трап, пираты начали на него выбираться, так, что время настало, поправив снаряжение на крепко сжавшей револьвер воспитаннице, кивнув Сергею, таки протащившему на дирижабль свой арсенал, Эрик дал отмашку матросу к началу, тот скрылся в люке.

Выставив руку, Эрик пальцами отсчитывал начало, когда загнул пятый – дирижабль заметно дёрнулся от сброшенного балласта и пошёл вверх, сбрасывая вниз стоящих на трапах пиратов. Скорость подъёма была очень высока, поэтому десантироваться уже пришлось саженей с трёх, быстро отцепляя стропы, ветер порывами запутал их и опрокинул некоторых, однако многоопытные гвардейцы стропорезами быстро освободили замешкавшихся, Эрик тем временем уже вскрыл люк и проник в тёмную нору. Тут же снизу показались трое пиратов, однако их аккуратно подстрелил одиночными Сергей, ниже была палуба, стало пошире, из-за баллонета выскочили двое при кинжалах, Эрик отбив клинок полусаблей, проткнул нападавшему горло, на обратном ходу разрубив грудь второму пирату. Растолкав фонтанирующие кровью и ещё стоящие тела, Эрик двинулся вниз, трап вывел к носовой причальной каюте, там коридор был пуст, что было подозрительно.

Двигаясь по коридору и проверяя каюты, абордажники шли вперёд, так они добрались к ходовой рубке, там никого не оказалось и только Эрик выглянул из неё, от грузового трюма понеслись пираты, размахивая кинжалами и саблями. Прямо над ухом громыхнула винтовка Сергея, очередью выкашивая нападавших, однако патроны закончились и Эрик пробежав по трупам ворвался в грузовой трюм. Здесь было дюжины две арапов и негров с тесаками, ожидавших чего угодно, только не абордажа от изнеженных торговцев и уж тем более имперских гвардейцев. Не давая опомниться, Эрик начал колоть и рубить как никогда в жизни, помогая выстрелами из револьвера, когда был уверен, что пуля войдёт как минимум в двоих, чтобы не повредить дирижабль. За Эриком в трюм ворвались гвардейцы, сметая всё на своём пути, все они действовали как одно существо, подстраховывая друг друга и не останавливаясь. Месиво клинков, тел и кровищи на время стало для Эрика единственной картинкой, каждый делал всё, чему его учили. Чувствуя иногда тычки в бронежилет Эрик лишь ускорялся, переступая через тела, ещё не понявших, что умерли. Здоровенный негр, отмахивающийся саблей неумело, но сильно, упал с распоротым брюхом, после чего не увидев больше противников, тяжело дыша, Эрик вытер пот со лба рукавом.

– Ты эта… – покачал головой Сергей, вытирая нож о тюрбан близлежащего пирата, – чё это сейчас было, вы что вытворяете?

– Имперский сабельный бой, – хлопнул его гвардеец по плечу и ладонью вернул абордажный револьвер, протянутый ему воспитанницей, – нет, мэм, он теперь ваш навсегда, сестрица вы нам, не убояться, когда мужики струсили, поклон.

– Потери? – спросил Эрик.

– Только лёгкие ранения, – хмыкнул гвардеец оглядевшись.

– Трупы сбросить в грузовой люк, все каюты проверить, доложить как там у второй партии, – распорядился Эрик, – Сергей, прямо по курсу пятьдесят саженей, разворот на правый борт, пулемёты товь.

– Есть! – разбежались все по местам.

Оказалось предосторожность излишня, второй дирижабль был взят, может даже быстрее, сержант об этом позаботился, они спешили прикрыть огнём высадку Эрика, из их грузового трюма валились гроздья пиратов, некоторые были ещё живы, впрочем, гвардейцы никогда не отличались сантиментами. Помощник капитана докладывался, что прорыва на дирижабль не приключилось, все пираты упали вместе с трапами, вскоре связь с ним прекратилась, однако появившийся в эфире знакомый голос недвусмысленно дал понять, чьих рук дело.

– Вы ответите за бунт и захват судна! – возопил капитан, видимо выпущенный из каюты, – а равно за убийства невинных людей, это и вас касается, молодой человек, слышите меня помощник!

– Этим мы займёмся в столице, капитан, – сказал Эрик, – прошу забрать нас на борт.

– На моём дирижабле нет места головорезам империи! – вскричал капитан, – вы захватили два судна, вот там и находитесь!

– С нами подданные королевства, наш багаж у вас в трюме, наконец, мы оплатили билеты, – сказал Эрик.

– Трибунал разберётся с подданными и вами, багаж пойдёт в уплату семьям несчастных погибших от ваших рук, а остальное я перечислю в благотворительный фонд! – вскричал капитан, – да спасёт вас господь!

– Да он сумасшедший, – резюмировал Сергей, если перевести его фразу на цензурный язык.

– Согласен, – нахмурился Эрик, – похоже, дальше сами, вызываю второй дирижабль, сержант, как аппарат, справится, нас назад не пускают.

– Слышал, – ответил гвардеец, – засрано всё конечно, топлива мало, двигатели троят, пулемёты заклинены и ржавые, оружия много, но ломаное, худо-бедно доковыляем.

– Командир, – доложился гвардеец, принявший место второго пилота, – идёт буря, нужно уходить.

– Убираемся, – кивнул Эрик, – самый полный.

– У нас пробиты три баллонета из четырёх, два залатаем, но утечка серьёзная, – доложился гвардеец из техников, ибо красные мундиры всегда имели несколько специальностей, не всё саблей махать.

– Дотянем? – спросил Эрик.

– … его знает, – совершенно нецензурно доложился гвардеец и исчез.

– Ну, лучше, чем ничего, – успокоил Эрик бледных Анабель и воспитанницу, не понимающих ни слова, – быстрее добираемся до суши, а там поглядим.

Глянув на удирающего во все лопатки капитана, Эрик махнул рукой и напряжённо глядя на альтиметр, повёл свои дирижабли к суше, с другой стороны хрен редьки не слаще – там сплошные пустыни, немногочисленные порты, вороватые, если не сказать хуже аборигены. Быстро приближался грозовой фронт, ветер крепчал, с другой стороны это помогало держаться в воздухе, очередной порыв забросил их на пятьсот саженей вверх, немного компенсировав потерю высоты.

– Два баллонета заткнули, один вышел полностью, – доложился техник-гвардеец, – проверили груз, там куча хлама, его выкинули, трупы повыбрасывали и оба пулемёта с патронами – ржавые насквозь, винтовки сейчас посмотрят и вычистят.

– Хорошо, – кивнул Эрик, – посмотрите, что можно ещё сбросить, оставить воду, провизию и оружие.

Дирижабль трясло и бросало, шторм их догнал, однако он же помог добраться к суше, на исходе пятого часа, ориентироваться было совершенно невозможно, куда их несло, Эрик не знал, второй дирижабль, куда-то пропал, не в силах держаться рядом. Пыльная буря скрывала землю, небо закрывали тучи, прорезаемые молниями, хорошо здесь нет высоких гор, все были заняты делом, поэтому тряску и воздушные ямы переживали легче – то двигатель заглохнет и потребуется запустить, то пластырь с баллонета сорвёт, в общем, все при деле. Герцогиню, воспитанницу и остальных пристроили на разборку патронов и чистку оружия, гвардейцы полностью занялись дирижаблем, невзирая на усилия, вскоре заглох один двигатель окончательно, второй барахлил и вскоре заглох тоже, дирижабль окончательно превратился в воздушный шарик, рули почти не действовали, к тому же альтиметр показывал снижение высоты чуть не по сажени в минуту.

В землю они ткнулись, довольно аккуратно, Эрик даже сам не понял, как ему это удалось, потому, как половина систем не работала, их немного ещё потрепало, остатками бури, уходящей на север, но дирижабль остался цел, гвардейцы сразу принялись ремонтировать двигатели, Эрик забрался наверх и осмотрел местность. Сказать было совершенно нечего – куда их занесло вообще неизвестно – они были где-то в пустыне, в округе ни дорог, ни жилья, ни моря – только невысокие горы на западе.

– Ну как? – поинтересовался Сергей, забравшись наверх.

– А пёс его знает где мы, – вздохнул Эрик, – взлететь сможем?

– Сержант говорит сделают, только газа осталось всего ничего, – доложил Сергей, – это чего там за пыль?

– Аборигены, – поглядел в бинокль Эрик, – боевая тревога!

Приближались всадники, дюжин пять, вооружённые, судя по всему хиджазская нерегулярная конница, понять разницу между простыми бандитами и войсками было мудрено: и те и другие могли носить что-то из формы, вооружаться армейским оружием, пополам с охотничьим и даже копьями. Что от них ожидать неизвестно никогда, будут вопить на ходу – атакуют, с другой стороны могут вопить просто так, праздник отмечать. Гвардейцы заняли позиции, Эрику тоже подали трофейную винтовку, старинную, но мощную, положение было аховое, с другой стороны, что было делать – всадники без всяких предисловий с криками приближались, расчехлив винтовки и стреляя на ходу.

Гвардейцы стреляли одиночными, аккуратно прореживая строй нападавших, те беспорядочно палили на скаку, что могло напугать в империи лишь маленьких детей и иностранцев. Герцогиня, тоже знакомая с винтовкой била точно и спокойно, как и воспитанница, но всё равно, арапов было много, а патронов мало – пираты содержали оружие в безобразном состоянии, у одного гвардейца винтовку разорвало в руках, хорошо затвор лишь чиркнул по скуле, оставив рану, глаза и остальное уцелели. Арапы тем временем отступили и укрылись за дюной, видимо замышляя следующую атаку, но тут сверху пала тень – над ними высился десантный розьер имперской постройки, с незнакомыми флагами на борту. Дирижабль сходу открыл огонь из пулемётов, выгнав арапов на открытую местность и добил их орудийным залпом, розьер аккуратно приземлился, три десятка солдат в пустынной форме империи заняли местность вокруг, добивая нападавших, вслед за ними вышел улыбающийся монарх королевства Джульфа в роскошном мундире.

– Небеса снова низвергли вас на мои земли, – улыбнулся король, – кроме того, вы опять уничтожили бандитов и захватили пиратский дирижабль.

– Благодарим ваше величество за спасение, – поклонился Эрик и остальные.

– Пустое, – отмахнулся король, – ваш прошлый визит изменил всё, теперь патрулируем границы на таких аппаратах, вам повезло увидеть последнюю хиджазскую банду.

– Надеюсь, этот вид падальщиков окончательно вымрет, а последний экземпляр будут показывать в зоопарке вашей хорошеющей с каждым днём столицы, – поклонился Эрик.

– Изрядно сказано, – сказал король, явно вдохновлённый нарисованной картиной, – действительно надо подумать о зоопарке, впрочем, позже, у вас повреждения?

– Исправим, однако, из баллонетов вышел почти весь газ, – сказал Эрик.

– Уж этого добра имеем в избытке, – усмехнулся король, – капитан, оказать всю возможную помощь и подать нам холодного вина.

Пока техники помогали ремонтировать дирижабль и тащили трубопроводы для заправки, король, Эрик и дамы, устроившись в тени розьера вели лёгкую беседу. Команда розьера состояла из южан, обученных в империи, потому общались запросто, даже общие знакомые нашлись, десант был из местных, правда, видно было, что их обучал имперский сержант, впрочем, он появился вскоре, зычно отдавая приказы по-арапски и подгоняя замешкавшихся стеком. Думается вскоре здешние войска будут образцово-показательными, потому как имперские сержанты тем и славны, что либо убьют новобранца при обучении, либо тот превратится в кошмар для противника. Судя по всему, тут дела шли хорошо, ребята даже на вид толковые: выставили боевое охранение, пересчитали и закопали трупы, забрали оружие, всё без суеты и шума, король глядел на картину с явным удовольствием.

– Сейчас заправим и отправимся в город, там вас отремонтируют хорошенько, – сказал король, – надеюсь не спешите?

– Ваше величество, почтём за честь быть вашими гостями, – поклонился Эрик.

На связь пробился второй дирижабль, у них оказалось всё хорошо, лишь отнесло штормом и молнией расплавило антенну, только отремонтировали, вскоре он и сам показался. Дирижабль заправили и вскоре он смог взлетать, король пригласил всех к себе, выдав пустынную форму вместо заляпанных кровью абордажных комбинезонов. Экипаж розьера дал своих воздухоплавателей, потому как гвардейцы были измотаны, а лететь предстояло часов пять, всем дали помыться, накормили и предоставили койки, где все быстро уснули, а к вечеру прибыли в столицу королевства. В отличие от прошлого визита, город был ярко освещён, стал раза в четыре больше, воздухоплавательный парк насчитывал десяток танкеров, дюжину рейдеров и десантных розьеров. Неподалёку отдельно стоял имперский крейсер, светилась развёрнутая военная база, дирижабль поставили в ремонтный док, королю и гостям подали мобили. Повсюду шли стройки, работали сварщики и каменщики, при свете прожекторов, король глядел на всё с улыбкой, представляя как будет выглядеть страна через год-другой.

Хорошо отдохнув, невзирая на позднее окончание данного в их честь бала, путешественники утром смогли вылететь на приведённом в порядок дирижабле, наилучшим вариантом было бы дождаться имперского розьера и отправиться на нём, однако пришлось бы ждать около недели, пассажиры натерпевшись в полёте, хотели побыстрее домой. Эрик с радостью набрал бы команду, однако свободных воздухоплавателей в городе не имелось, поэтому летели сами, впрочем, Сергей легко поднял судно и вскоре королевство осталось позади. Эрик выбрал маршрут подлиннее, однако подальше от султаната Хиджаз и пиратов, на большой высоте и над заливом, к исходу суток, даже показались имперские земли и патрульные рейдеры, но со вздохом пришлось заложить штурвал влево и двигаться на запад, оставляя родные края. Вскоре их запросили и рейдеры султаната Кумхуриети, приказав следовать в столицу.

– О вас только и говорят, – сказал посол, как только дирижабль встал к причальной мачте, – в газетах печатают, судачат, повесить сразу за пиратство или чуть обождать.

– А что за ерунда опять? – спросил Эрик.

– Да всё бы ничего, кто обратил бы внимание на бред этого сумасшедшего, – вздохнул посол, – тут никому сказки про нападения пиратов рассказывать не нужно, сами знают всё, но поступил заказ из королевства Лоэгр – не дружить с империей, а здесь такой повод!

– Отчего снова все против нас дружат? – поинтересовался Эрик.

– Так как же, пока нет королевы, в парламенте продавили закон об исключительных правах для прохода Северным путём, только нас забыли спросить, – рассказал посол, – мы должны были им предоставить лучшие трассы, приоритет в заправке, снижение тарифов до имперских и ещё семьдесят пунктов, в общем, их суда ходили бы нам в убыток. Естественно граф Нефёдов этой бумажкой подтёрся, парламент в крик, говорят двоих еле откачали, разрыв торговых отношений, попытки арестовать наше заграничное имущество, нападения на посольства, угрозы того, угрозы сего, как обычно. И тут ваша история, прошедшая бы как малозначащая, заняла первые полосы всех изданий: «Посол империи – пират! Герцогиня Уитчёрч чуть не погибла! Герцогиня Денбигшир захвачена пиратом и судьба её наверняка плачевна! Кто остановит кровавых палачей империи?!» И всё такое.

– Ну как обычно, – кивнул Эрик, – отбросив газеты что имеем?

– Иск о пиратстве в Верховном суде, постановление о задержании лично вас и экипажа муссируется, но фактически его нет, так что задержание незаконно, но сами понимаете дней пять-десять они смогут покочевряжиться, – сказал посол, – кроме того вы имеете дипломатическую неприкосновенность, хотя в здешнем султанате на это чихали, даже я просидел в камере неделю.

– То есть задержать они могут лишь дирижабль под надуманным предлогом, – сказал Эрик, – готовьте встречный иск о неоказании капитаном помощи, судам, терпящим бедствие и побольше газетной шумихи, пресс-конференцию я дам в полдень.

– А я позабочусь, чтобы об этом действительно напечатали, – кивнул посол, – мы султанату направили предупреждение.

– Надеюсь до второго предупреждения не дойдёт, – вздохнул Эрик.

Вскоре к дальнему причалу, оцепленному ленивыми полицейскими двинулись толпы журналистов, все хотели видеть ужасных имперских пиратов, Эрик был в парадном мундире, доставленном послом, гвардейцы тоже как на параде, Анабель и другие пассажиры тоже не походили на жертв пиратов. Это конечно сразу не понравилось журналистам, как и рассказ Эрика, потому как официальная версия была им больше по душе, в общем, пресс-конференция, пошла явно не в том ключе, как ожидалось, благо Эрик умело вёл беседу, подтверждая рассказ свидетельствами растерянных пассажиров. Другой вопрос, сколько из этого напечатают, но извратить и надёргать из контекста будет сложно, разочарованные журналисты вскоре разошлись, Эрик, зная, что будет дальше, заранее попросил пассажиров написать как было дело, что те с готовностью и сделали. За пассажирами вскоре приехали из королевского посольства, стоит ли сомневаться, что их там обработают и бумажки пригодятся, Анабель, понимая, что, скорее всего, увидеться больше не удастся, лишь печально улыбнулась.

С дирижабля их не отпускали, пришлось жить на нём, подали, конечно, протест, однако его будут рассматривать неделю-другую, газеты как и ожидалось, вышли с урезанным заявлением, фото как смогли сделали пугающими – пара неудачных ракурсов гвардейцев, в общем сенсации не получилось, о встречном иске не сказано. Несколько газет напечатали выступление полностью, однако погоды это не делало, зато пришла повестка в суд, как и всегда, полностью нарушая порядок делопроизводства, без следствия, показаний свидетелей и каких-либо приличий, лишь бы угодить заказчикам, даже прибыл какой-то лорд из парламента, на каком основании он участвовал в суде вообще было непонятно. Эрик представляя, что за балаган предстоит, запасся тучей бумажек и освежил память по международному воздухоплавательному праву, озаботился переводчиком, если не хватит знания языка и направился поутру с конвойными во Дворец правосудия.

Лорд отчего-то взял на себя роль обвинителя и начал метать громы и молнии, Эрик, отказавшись от адвоката, подал целый ворох жалоб по всей форме, начиная от жалобы на задержание дипломатов, заканчивая жалобой на отсутствие следствия, истца, свидетелей и состава преступления. Затем потребовал выделить в отдельное делопроизводство факт нарушения десятка параграфов местных законов и приобщить к материалам дела нотариальные копии свидетельских показаний пассажиров, а так же судовые журналы, благо пираты в них аккуратно записывали ограбленные суда и добычу. Судья, толстый арап несколько оторопел, а лорд даже пытался возражать, но его предупредили, что за болтовню удалят из зала и оштрафуют, заседание затягивалось, присутствующие вскоре поняли, что перед ними не туповатый рубака, как они думали, а вполне владеющий бумажным крючкотворством человек, понимающий судебное делопроизводство. Журналисты, надеявшиеся на сенсацию тоже поняли, что заседание будет длиться долго и явно будет проходить на юридическом языке, малопригодном для печати. Так что, предварительное слушание окончилось ничем, решение о передаче дела в суд отложили на неопределённое время, справедливо решив, что раз жертва упирается и переходит в контратаку, то надо банально тянуть время.

Дня через три, шумиха утихла, тем более вернулась королева, и начинались местные выборы в парламент, на что и был нацелен скандал. Герцогиню и пассажиров уже отправили Восточным экспрессом, у некоторых взяли показания, вернее заставили написать их в соответствии с «официальной версией». К тому же, давешний капитан таки поплатился – отправившись в новый рейс он был захвачен пиратами и слал письма о выкупе, над чем газеты вдоволь позлорадствовали, тем не менее, освещая «пиратство» Эрика в заданном ключе. Бумаг набралось изрядно, всем было ясно, что дело развалится, однако, сколько ещё они будут тянуть время оставалось неясным, а тут ещё появились странные личности, присматривающие к дирижаблям, как доложили люди полковника Зафарова – похоже это родственники убитого визиря. Судя по тому, как они нагло ошивались и не боялись выставленной полиции, можно было ожидать проблем.

– Думаю оставаться здесь опасно, – сказал полковник, – надо как-то выбираться, мы будем вынуждены предъявить султанату ультиматум завтра, а после второго предупреждения уже война, округ готовится.

– Только войны из-за такой ерунды нам не хватало, народу положим и отсидим год в тюрьме, пока захватят султанат, – кивнул Эрик, – не будем обременять вашу резидентуру, стартуем прямо на дирижабле, тут лёту до границы полчаса, второй дирижабль бросим.

– Опасно конечно, – нахмурился полковник, – но не опаснее любого другого решения.

– Сегодня будет утренний туман, предполагают густой, – сказал Эрик, – мы тихо отчалим, нас отнесёт в пролив, даже если у них кто-то не будет спать в службе контроля воздуха, примут за местную посудину, я тут даже маячок перекодировал.

– А если будет преследование? – спросил полковник.

– Вот тут мне понадобится ваша помощь, – кивнул Эрик, – нужны пороховые ускорители, хотя бы два, здесь есть крепления.

– Есть четыре, сниму с посольского аппарата, – покивал Зафаров, – если испаритесь, проблема исчерпается сама-собой.

Им доставляли еду на лодке, её не обыскивали, вот через неё ускорители и собрались везти, а чтобы их быстро доставить, экипаж симулировал пьянку – громко орали, мочились с пирса, бросали бутылки. Лодка подвозила крепкое пиво ящиками, на что с завистью глядели полицейские, правда им тоже перепало, они то и дело исчезали в будке, возвращаясь с каждым разом веселее, к вечеру они ходили с трудом, что было весьма на руку. Метеорологи в кои-то веки не подвели – туман был отменный, видимость едва дюжина саженей, мелкий поганенький дождь, тучи, под их прекрытием быстро поставили ускорители, долго не думая, отдали гайдроп и дирижабль медленно заскользил. Ветерок на высоте хоть и небольшой имелся и дул в нужную сторону, а отойдя подальше запустили двигатели, всё шло настолько хорошо, что долго так продолжаться не могло – их заметили пограничники, вначале вызывали, затем послали рейдер. Тут уже было не до сантиментов, запустив ускорители, дирижабль рванулся к границе, рейдер тоже ускорился и они неслись как две ракеты вперёд. Миновав границу, рейдер продолжил преследование в нейтральных водах, с другой стороны законность в султанатах вспоминали только когда это было выгодно, оставались считанные вёрсты до границы империи, как появились огромные металлические летательные машины с гигантскими пушками.

– Господи что это? – воскликнул Сергей, – это он там пар выпустил что ли?!

– Имперские паролёты, – усмехнулся Эрик, – борт 7264 вызывает береговую охрану, говорит посол Оллсон, имеем на борту имперских гвардейцев, нас преследует рейдер сопределов.

– Борт 7264 следуйте в базу «Десантное», – ответили ему, – добро пожаловать ваша светлость.

Паролёты недвусмысленно дали понять рейдеру, что тут ему делать нечего, тот следовал курсом на перехват, тогда один из паролётов прошёл совсем рядом, рейдер отбросило, сорвало несколько пороховых ускорителей и он беспорядочно закрутился. Сбросив ускорители, рейдер выровнялся и двинулся назад, потому как со стальными монстрами ему тягаться смысла не имело – рейдер создан для скорости и манёвра, а паролёт для артиллерийского и ракетного превосходства. Дирижабль уже в комфортных условиях зашёл на посадку, где его встретил начальник базы и офицер особого отдела, поняв, что перед ними те, за кого они себя выдают, на базе организовали переброску до ближайшего воздухоплавательного парка и спустя десять часов они были в столице.

– Ничего себе громадины, – удивился Сергей, увидев исполинские корпуса авианосных линейных розьеров «Берн» и «Волот» – единственных из «великой дюжины» сейчас находящихся в столице, – а как такой здоровенный ангар возвели?

– Самое дорогое в дирижаблях ангары, – сказал Эрик, – тут гениальный архитектор Горностаев взял ущелье и накрыл его крышей, эта конструкция во всех учебниках есть, сюда обязательно экскурсии приводят.

– Ещё бы, люди любят всё большое, – глядел вверх на ходу Сергей, придерживая шапку.

– А, вот вы где, – услышал Эрик знакомый голос, – я тут надрываюсь в делах государственных, а они прохлаждаются, угоняя дирижабли.

– Здравствуйте Пётр Аркадьевич, – улыбнулся Эрик, – поход был насыщенным.

– Читал-читал, – хмыкнул граф, – потому я в такие авантюры не ввязываюсь на старости лет, а то вечно одно и то же: арапы, пираты, землетрясения, произвол и вероломство сопределов, вон исхудали все, откармливай теперь.

– Скандал большой вышел? – поинтересовался Эрик, усаживаясь в мобиль.

– Да уж изрядный, – сказал граф, – министерство иностранных дел со вчерашнего дня завалено жуткими нотами протеста, а уж пресса! Ну, так у нас тоже бумагомараки имеются, мы им протестных нот за нападение на послов отправили, а уж газеты по всему миру разослали с детальным перечислением бесчинств и произвола этих «просвещённых», впрочем, султан очень доволен, что воевать не придётся. Ну как Сергей Юрьевич, поездка понравилась?

– Интересно-то оно интересно, но утомительно, – нахмурился Сергей, – в империи поспокойней будет и сытнее.

– Вот золотые слова, – похвалил граф, – а то всё бы им хаять здешнее и хвалить заграничное. Ну, отдыхайте пару дней, за Орденами имперской службы потом зайдёте, там ещё вас в Географическое общество грозились принять и много ещё чего. А, кстати, тут все спрашивают про «Роллинг стоунз».

– Что-то не так? – поинтересовался Сергей.

– Требуют концертов, – сказал граф, – вот, извольте подписать фотокарточки, дочери замучили.

– Ох ты ж, – хмыкнул Сергей, увидев открытку, – уже понапечатали.

– По четыре дуката продают, грабёж, я проследил, чтобы подделок не было, ваш счёт регулярно пополняют с продаж, – спрятал граф подписанные открытки, – настоятельно требуют концертов.

– Надо собрать ребят, мои-то Великий океан патрулируют, – подумал вслух Сергей, – ежели тут все музицируют как воздухоплаватели, думаю, через недельку будем концертировать.

– Порвёте стадион? – хмыкнул граф, вспомнив любимую фразу молодёжи, – воздухоплаватели самые плохие музыканты, после шпалоукладчиков и грузчиков, пусть Эрик сведёт вас в «Скворечник».

– Вы бывали в «Скворечнике»? – удивился советник.

– Я не такой уж замшелый пень, – хохотнул граф, – играть не играл, разумеется, но была у меня одна, вечно таскала по богемным вечеринкам, а уж в «Скворечник» частенько.

– Отличная мысль, – кивнул Эрик, – если там примут, от музыкантов отбоя не будет, восторженная пресса, критики сделают не такие кислые рожи.

Глава 20

«И снова граф Нефёдов, пребывающий в традиционном бездействии, можно сказать саботирует работу Тайной службы, а возвратившийся Оллсон проводит время на концертах знаменитой группы»

Газета «Имперские сведения»

Мобиль подъехал к Тихому кварталу, Эрик решил пройтись, багажа не было, погода стояла отличная, граф отсалютовал и удалился по делам, а советник шёл по таким знакомым улицам, где ничего не поменялось, невзирая на его приключения. Вот институтки бежали на занятия, там ругались извозчики, из мобиля выгружались на обед туристы, на канале суетились катера, столица дышала безмятежностью и спокойствием, чего так не хватало другим городам, там тишина скорее была признаком запустения, а суета желанием подзаработать. Здесь же всё происходило вовремя, чинно и достойно, что очень нравилось Эрику, возможно, позже советник наладит свои дела, обзаведётся семейством, осядет в поместье и будет отращивать брюшко, но пока это ему не грозило.

У моста как всегда было людно, работали лавки, вдалеке слегка волновался океан, закупив немного колбасок, мускателя и фруктов, Эрик поднялся к себе, прихватив накопившуюся почту. Отмывшись, советник уселся в кресло, с удовольствием глядя в окно на жизнь этого великого и нерушимого города, с каждой минутой его покидала тревога, настороженность, приятный аромат вина прогонял обрывки воспоминаний и лиц, путешествие казалось уже чем-то далёким и может быть прочитанным в книге. С удовольствием растянувшись на кровати, Эрик заснул с чувством полностью выполненного и перевыполненного долга, ощущая, как шум с улицы убаюкивает его.

— … пойдём? – проснулся Эрик от какого-то шума и пошёл к двери, подозревая беспокойную Мирьям Наумовну, но там было тихо, а потом услышал Сергея, – ты спишь что ли?

– Научил тебя связи на свою голову, – пробурчал Эрик, стараясь проснуться, — чего трезвоним спозаранок?

— Так уж одиннадцать, — возмутительно бодро вещал Сергей, – надо идти гитару покупать.

– Ах, ты ж, кукурузный ёж, — вспомнил советник, – ну хорошо, сейчас соберусь.

— Какой-какой ёж? — переспросил Сергей.

– Ну, этот, жёлтый такой, а, – вспомнил Эрик пробелы в познаниях напарника по флоре и фауне, -- постарайся присоединиться к справочному порталу, так же как в дрёммере, а там разберёшься.

Они встретились вскоре на знаменитых Пяти углах – довольно редком архитектурно-дорожном казусе, где сходились пять улиц одновременно.

– Я тебе доложу вам тут интернет нафиг не нужен, – восхитился на ходу Сергей, – даже троли в каментах есть, жэжэжэшечки, инстаграмчики, блогеры резвятся, всё на месте.

– Прежде всего, это справочник, остальное мусор, – буркнул Эрик, – а так молодец что сам разобрался, быстро осваиваешься, большинство еле может погоду глянуть или музыку послушать.

– У нас как будто лучше, – хмыкнул Сергей, – котиков смотрят, отфотошопленные жопы певичек обсуждают, ругаются матом, зная, что в морду не получат, морально деградируют.

– Про ежа-то почитал? – спросил Эрик.

– А, да, жуткая тварь, вроде песикота, – сказал Сергей.

– Кого? – не понял Эрик.

– Ну, есть котопёс, эти два придурка сросшиеся вместе, а песикота вообще страшно вспомнить, – сделал большие глаза Сергей.

– Хорошо я этих тварей у вас не встречал, – кивнул Эрик, – куда пойдём-то за твоей гитарой?

– А я знаю, кто здесь абориген, – пожал Сергей плечами.

– Так надо было в справочном узнать, – вздохнул Эрик и подключившись узнал где тут магазины, портал выдал аж некую «оркестровую улицу», переулок через два квартала, утыканный музыкальными лавками, – вон туда двигаем.

– А что вы тогда при таком портале газеты да книжки выпускаете? – поинтересовался Сергей.

– В империи любят держать в руках журнал или томик новых стихов, – пожал Эрик плечами, – представь себе, если бы ты ждал кого-то в кафе и пялился в пустоту или того хуже, как в Соединённых республиках носил при себе маленький экранчик и глядел в него даже при ходьбе?

– А у нас так и делают, – кивнул Сергей, – встретятся и сидят компанией, все пялятся в гаджеты, еду фотографируют, ссылками обмениваются.

– Моветон какой, – поджал губы Эрик, – у нас такое поведение считается верхом неприличия, могут даже послать на принудительные курсы хороших манер, а фотографирующих еду и в дурдом отправить могут.

– Всех не пересажаете! – воскликнул Сергей, – сатрапы!

– У вас правят сатрапы? – поинтересовался Эрик, – они вдвоём так и правят, нормально соправители уживаются?

– Ну да вдвоём и правят, – не понял Сергей, – я думал сатрапы это ругательство, во, гляди магаз какой!

Лавка музыкальных инструментов была весьма обширной, с огромными витринами, откуда просто вываливались всяческие саксофоны и альты, вперемешку с экзотическими бонангами и жетыгенами, это из того, что Эрик узнал по виду. Внутри находился седой как лунь старикан, весьма музыкального вида, то есть: нечёсаный, в затрапезной футболке и любимых такой публикой матросских штанах, он что-то разбирал на прилавке, сказать чем это было до разборки не представлялось возможным, потому как ворох струн, колёсиков, бубенчиков покрывал всю рогожку.

– Молодые люди что-нибудь желают? – спросил он глубоким баритоном.

– Гитару акустику, джазовую и электро, фабричные, не мастеровые, – ответил Сергей.

– Позволите узнать, отчего нужна именно фабричная, есть прекрасные ручные гитары, – показал старикан на установленные инструменты.

– Ну как вручную хорошо сделают, на фабрике и дерево сушится годами и станки точные, – фыркнул Сергей.

– Эдак мы проспорим до вечера, – встал продавец, – благоволите поиграть на этой и вот этой.

Глядя, что Сергей попал куда надо и принялся терзать инструменты, Эрик отправился поглядеть чем ещё славна «оркестровая улица», никогда прежде сюда не заносило – действительно тут был рай для музыкантов всех мастей. Поглядев лавки до конца, советник пришёл к выводу, что первый магазин самый богатый, в остальных продавали либо слишком дешёвые инструменты, либо антиквариат или вообще непонятный хлам. Имелась и парочка мастерских, судя по надписям в витринах, изготавливающих всё что угодно, но Эрик поспешил вернуться, потому, как у лавки начали скапливаться люди, а мелодии оттуда доносились весьма похожие на крайнее выступление. И верно, весьма довольные друг-другом Сергей и владелец играли что-то разухабистое на электрогитарах, окружённые зрителями, слушающими с открытым ртом.

– Я кажется вас узнал, – сказал владелец, – в зарубежной прессе читал, Серж, не помню по батюшке из «Роллинг стоунз»?

– Да, Сергей, – кивнул тот, – классно играете и гитары отличные.

– Приятно познакомиться, Владимир Петрович Хегстрем, – слегка поклонился владелец, – а это надо полагать господин Оллсон?

– Извините, что сразу не представился, – кивнул Эрик.

– Приглашаю вас непременно в «Скворечник» сегодня вечером и отказа не приму, – сказал владелец.

– Мы собственно туда направлялись, – подтвердил Сергей, – беру эти три.

– Со скидкой и только для вас по две тысячи дукатов штука, – сразу вернулся к торговле владелец.

– Идёт, – отсчитал купюры Сергей, несколько удивлённому куче ассигнаций владельцу, – их как забирать?

– Оставьте адрес, всё подготовлю в лучшем виде и лично доставлю не позже восемнадцати часов, – сказал владелец, – в «Скворечнике» собираются в девятнадцать.

– Ты по шесть тысяч дукатов носишь с собой? – тихо спросил Эрик, выбравшись из магазина.

– Откуда я знал какие цены, – пожал Сергей плечами, – взял тысяч двадцать, чтобы на фирменные хватило, не играть же на дровах, раз возможность есть.

– Для таких сумм чековая книжка есть, – пожурил Эрик, – обычно носят с собой пару-тройку дукатов, этой суммы на обед и покупки хватает зажиточному горожанину.

– Учту, какие мои годы, – кивнул Сергей, – а почему «Скворечником» называется?

– Кто его знает, одни говорят из-за дурацкой острой крыши и не менее дурацкого круглого окна, – сказал Эрик, – другие говорят оттуда часто выскакивали кадеты, их из-за формы называли «скворцами», они курили и околоточный сделал им замечание, дескать «скворечник» устроили, никто толком не знает.

– А я думал из-за того, что скворец хорошо поёт, – хмыкнул Сергей.

– Тогда уж лучше «соловятник», – хмыкнул в ответ Эрик, – хотя по мне птицы довольно противно щебечут.

– Ну не скажи, вон жаворонки или малиновки, – заспорил Сергей.

Они праздно шатались по столице, наслаждаясь её нечаянными радостями, вот открылась плавучая кофейня, вот старинные знакомые потащили в свою галерею, другие знакомые в клуб, при нём же и отобедали. К вечеру заехав за гитарой и переодевшись, они направились в «Скворечник», это было невысокое трёхэтажное здание бледно-жёлтого цвета, действительно чем-то напоминавшее жилище птиц. Атмосфера здесь царила фривольная, единственное за вход уплатили пять дукатов – по имперским меркам сумма немалая, впрочем, это отсекало случайную публику насколько возможно, рисев сбоку за столик, они стали ждать начала ежедневного состязания.

– Как тут всё происходит-то? – поинтересовался Сергей, рассматривая богато и скромно одетых посетителей, у некоторых стояли разнообразные музыкальные инструменты.

– Скоро объявят начало и столики будут вызывать, совсем забыл, – Эрик зажёг свечу на столе, – у кого огонёк, тот участвует, дают три минуты, если большинство проголосуют, дадут ещё три минуты, кто продержится девять минут – хорошо, больше – отлично.

– Ну, поглядим, – хмыкнул Сергей.

– Уважаемая публика! – выкрикнул выехав боком на туфлях конферансье, – сегодня, как и всегда криворукие музыкантишки будут терзать наши уши своими потугами, а может, как это редко бывает в горе этого музыкального навоза, завалится жемчужина и усладит нас подобающим звуком. А затем мы услышим настоящих музыкантов, собравшихся поиграть сегодня, чего ходить вокруг да около, начнём с новичков, вызывается номер 21!

Косматый дед с огромным баяном потоптался, ему конферансье с ужимками подал стул, играл дед неплохо, но, даже не дослушав, общий неодобрительный гул погнал его со сцены, затем последовали гитаристы, певцы, скрипачки и виолончелисты, неизменно отправляющиеся восвояси. Публика громко обсуждала исполнителей, не стесняясь в выражениях, в общем, богема есть богема, её сложно удивить, а уж самомнения им не занимать, тем более пили здесь крепко, как положено в музыкальных кругах.

– Тебя не оскорбит, что слушатели едят? – спросил Эрик, впившись зубами в кусок отличного стейка.

– Да пусть люди покушают, – пожал Сергей плечами, уплетая рыбу, – в ресторациях мы не играли что ли.

Сергея вызвали последним, он спокойно поднялся на сцену, публика устала от предыдущих выступавших, никто из них не продержался трёх минут, громко говорила и не обращала внимания на исполнителя. Сергей оглядел зал и ухмыльнувшись заиграл.

– Если б знали вы как мне дороги подарконские вечера! – подпевал ему зал через пару минут, -низкий дом мой давно ссутулился, старый пёс мой давно издох, на арконских изогнутых улицах, помереть, знать, судил мне Бог!

Надо ли говорить, что публика хотела ещё, забыв и про девять минут и про тридцать, Сергей решил взять беспроигрышными романсами и шансоном, с безупречной акустикой, что ему без труда удалось. Зал подпевал, некоторые местные звёзды выбрались на сцену, налету наигрывая мелодии, вскоре уже большинство стояло перед сценой, а там происходила немыслимая вакханалия музицирования.

– Угостите даму спичкой, – плюхнулась на стул весьма нетрезвая и безвкусно одетая дама.

– Пожалуйста, – Эрик пододвинул свечу.

– А что такой красавчик тут делает? – продолжила икнувшая дама.

– А, вот ты где, – сказала статная дама, возникшая у стола, – а это кто?

– Ухожу-ухожу, – воспользовалась заплетающимися ногами и языком дамочка.

– Кому обязан спасением? – встал и представился советник, – Эрик Оллсон.

– Анна ван Бюрен, – представилась графиня, – можно присесть?

– Разумеется, ваше сиятельство, – поклонился Эрик.

– Оставьте, князь эти расшаркивания, у нас в стране это не принято, – наморщила прелестный носик графиня и добавила со вздохом, – впрочем, этого иногда так не хватает.

– Вы хотели бы познакомиться с Сергеем? – осведомился Эрик.

– А кто это? – не поняла графиня.

– Он из «Роллинг Стоунз», играет на сцене, – показал Эрик.

– Да, что-то слышала о них, действительно играет отменно, – улыбнулась графиня, – но я ищу того, кто покажет мне столицу, во всём её многообразии.

– Думаю, что-нибудь придумаем, – улыбнулся Эрик, – рекомендую посетить экспозицию с полотнами Никеза де Кейзера.

– Не очень люблю портреты и писал он мрачновато, – улыбнулась Анна.

– Тогда Вапперс ещё меньше понравится, – кивнул Эрик, – Максим Никифорович Воробьёв, писал неплохие виды столицы, во дворце отличная коллекция его картин.

– Уже лучше, – кивнула графиня.

– Рекомендую Летний дворец, фонтаны и парки великолепны, – перечислял Эрик, – конная прогулка по императорскому лесу, там волшебные олени и фазаны, обязательно над столицей на дирижабле, ужин в старом «Дононе», увеселительное плавание на яхте к замку Виипурен линна.

– Видимо я правильно обратилась, – улыбнулась графиня.

– Не, ну ты видел это?! – вскричал Сергей, потрясая пачкой визитных карточек, – извините сударыня, что прервал вашу беседу.

– Вы прекрасно играли, – похвалила его Анна.

– Что там не так? – спросил Эрик.

– Погляди они там написали: «неплохо», «как-нибудь сыграю с тобой», «ничё-так», «молодец мальчик», – рыкнул Сергей, глядя на самозабвенно играющих какую-то сложную дребедень завсегдатаев, – они что возомнили себе?!

– Не горячись, – пододвинул ему бокал прохладного шампанского Эрик, – сейчас поговорим там, потрёмся тут и будет команда, это здешние корифеи, большего признания даже мечтать получить от них нельзя.

– Ага, признание, – выпил залпом бокал Сергей.

– Позволите взять у вас интервью? – спросила прокравшаяся Зачупыженко-Бертольдшварцкая.

– Милости просим к нашему шалашу, – улыбнулся Сергей, – какие снобы Фёкла!

– Нашли место, – фыркнула журналистка и закурила тонкую сигарету на длинном мундштуке, – если нужно, мы устраиваем ближе к ночи концерт студенческих групп, там отбоя не будет от музыкантов, желающих поиграть в легендарной группе.

– Так уж и легендарной, – вяло отмахнулся Сергей и Эрик понял, что журналистка тому нравится.

– Вы позволите вас побеспокоить? – несмело сказал молодой паренёк, – мы бы хотели, если у вас, конечно, найдётся время, предложить нас послушать.

– А почему вы здесь не выступаете? – поинтересовался Сергей.

– В «Скворечнике» мы выступали неоднократно, – улыбнулся паренёк, – принимают неплохо, но солиста нет, а вам, понадобятся люди в новый состав, мы все ваши песни репетировали.

– А жахнем роком по этой халабуде, – кивнул Сергей и переговорив с конферансье забрался с ребятами на сцену, – один, два, три!

«Скворечник» ожил и подтянулся к сцене, вначале стали подхлопывать и подпевать, затем хлопать и завывать, некоторые демонстративно покинули зал, даже зажав уши, однако публика была в восторге. Позволяя себе откровенное музыкальное хулиганство, Сергей творил такое, чего здешние корифеи ещё не видали, ребята замечательно играли, быстро схватывая и перестраиваясь когда нужно, было видно, что готовились основательно, практика хорошая. В общем, уходя со сцены под аплодисменты, сам-собой образовался состав новой группы.

– А кто будет организовывать концерт и с кем говорить? – поинтересовался Сергей, подходя с новой командой к столику.

– Концертмейстер императорского филармонического оркестра, кто ещё, – пояснил Эрик, – завтра прошвырнись во дворец, они там при Малом театре сидят.

– Там ещё рядом Мраморный зал? – уточнил Сергей, – ребята, собираемся завтра в Мраморном зале.

– В Мраморном зале? – удивился кто-то, – а кто нас пустит?

– Напишите мне список, я на вахту сдам, – пожал Сергей плечами, – делов-то.

– До завтра, – передав список, растворились ребята.

– Лихо вы тут решаете дела, – сказала графиня, – когда концерт и как добыть билеты?

– Для вас лучшие места и бесплатно, – поклонился Сергей, – может переместимся в «Контан»?

– Очень недурная мысль, – кивнул Эрик, – вам понравится, Анна, тут недалеко.

Они не вызывая мобиля, пошли мимо Любашинского сада и вышли на малоосвещённую улицу, тут из подворотни выскочили четверо здоровенных лбов с ножами в руках и недвусмысленными намерениями. Эрик тут же понял, что револьвер и значок остались дома, впрочем, в службе не поймут, если отступить или быть ограбленным.

– А ну котлы и лопатники скинули! – прохрипел самый здоровый.

– Сергей, я сам, тебе играть скоро, ещё руки повредишь, – сказал Эрик.

– Поберегись! – вскинула журналистка руку с дамским револьвером и точными выстрелами прострелила грабителям ноги.

– Отменно, – похвалил Эрик, заметив как бежит околоточный, – четыре пули, четыре цели, где так научились?

– С детства по гарнизонам, – усмехнулась Фёкла, перезаряжаясь.

– Что происходит, о чём пальба? – спросил околоточный.

– Попытка разбоя, незаконное владение холодным оружием, про остальное сами расспросите, – доложился Эрик, ногой отбрасывая ножи от корчившихся бандитов, – стреляла и весьма точно госпожа Зачупыженко-Бертольдшварцкая, свидетели: тайные советники 2-класса и 4-класса, а также наша зарубежная гостья.

– Премного благодарен, ваши благородия, давно этих упырей искали, – сказал околоточный и засвистел, вызывая остальных, – я пришлю вам протокол, с Фёклой Изольдовной дано знаком, вас господин Оллсон в оцеплении видал неоднократно и спутника вашего, ежели что, пришлю в управление запрос.

– Извините графиня, приключается в столице и такое, – развёл Эрик руками.

– Вы у нас ночью пройдитесь, – сказала Анна, – где там обещанный ресторан-то?

Они без происшествий дошли к освещённому проспекту, где жизнь била ключом, заметив ярко освещённую лавку, предназначенную для путешественников, Эрик поманил всех за собой. Там располагались не только котелки, телескопы и сёдла, но и целый арсенал ружей, винтовок и револьверов, хозяин, с гаденькими жидкими усами зазывающее улыбался и двигал бровями.

– Мне нужен жилетный пистолет, – сказал Эрик.

– Прекрасный экземпляр модель Дрейзе, – выхватил из-за прилавка хозяин маленький пистолетик, – семь патронов, вес с боеприпасами около фунта.

– Мне тоже один, – сказала графиня.

– И мне один, – подтвердил Сергей, – в общем, отсыпьте нам три фунта пистолетов.

– Вам в кулёк или нужна коробка, – хихикнул продавец и добавил серьёзно, – кобура на ногу, устройство выброса из рукава, дополнительные обоймы?

– Три пистолета, по две обоймы на каждый, – положил Эрик на прилавок купюру и документ.

– Господа, распишитесь в журнале, вот, вот, спасибо, – разливался соловьём продавец, – премного благодарю, рад был знакомству.

– Так-то лучше, – сказал Эрик, рассовывая пистолет и обойму по жилеточным карманам.

– Да, с такой штукой поспокойнее, – кивнула графиня.

– Мы пойдём, наконец, в ресторан или нет? – спросила Фёкла.

– Непременно, разлюбезная сударыня, – подтвердил Сергей, предлагая ей руку.

Ресторация, как и положено, встречала огнями, музыкой и весельем, обнаружив столик в уголке, компания присела, ожидая заказанные блюда, попивали шампанское и вино, глядя на представление. Сегодня показывали фокусы, иногда довольно ловко, правда, сбоку было отлично видно, куда делся кролик и куда его потащила ассистентка.

– Утром бы кто сказал, что придётся отбивать тайных советников, не поверила бы, – сказала Фёкла.

– Представляю, что вы напишете по этому поводу, – хмыкнул Эрик.

– Я же не сумасшедшая, чтобы такое писать, кто мне поверит? – сказала журналистка, – чтобы писака из жёлтой газетёнки спасла прославленного героя.

– Да, это лучше оставить за кадром, – пробулькал из бокала Сергей, – мне бы год назад кто сказал, что я возьму на абордаж дирижабль, буду входить с докладом к императору через день и собирать огромные стадионы, вот я не поверил бы.

– Отчего же? – скривилась Фёкла, – уж вам-то жаловаться, через пару-тройку дней вся империя будет у вас на концерте.

– Это-то и пугает, такие шоу закатывают с месяцами подготовки, – вздохнул Сергей и махнул рукой, – прорвёмся.

– Не стоит так беспокоиться, – сказал Эрик, – концертмейстер может организовать шоу из ничего, а уж сейчас ему выделят пяток дирижаблей, большой получасовой фейерверк, огненных фонтанов на весь концерт хватит, как обнажённых красоток, подтанцовки, императорского симфонического оркестра с военным хором и ещё всякого.

– А элефанта дадут? – хмыкнул Сергей.

– Надо будет, они ещё станцуют, – абсолютно серьёзно кивнул Эрик.

– Люблю имперский размах, – мечтательно вздохнул Сергей, – вот и говорю, год назад не поверил бы.

Сергей репетировал, Эрик показывал графине окрестности столицы, благо город изобиловал туристическими местами и уголками, знакомыми только старожилу, взять тот же университет, яхтклуб, небольшие ресторанчики в местах, куда турист не забредёт никогда, бесконечные мосты и набережные. Графиня была во многих странах и городах, поэтому было с чем сравнивать, она искренне восхищалась столицей и её на первый взгляд немного хмурыми, чуть строгими и такими милыми при знакомстве жителями. Во дворце, рассматривая гигантскую малахитовую чашу, Эрик был отловлен пробегающим по делам графом.

– Сударыня, – поклонился граф, – завтра поутру награждение, прибудьте, там надо получить Орден «Дипломатических заслуг», Орден Имперской службы, Сергею Юрьевичу тоже передайте, его камер-юнкером пожаловали, мундир пусть наденет, церемония в одиннадцать, а так гляжу отдыхаете, молодцом, сударыня, позволю себе откланяться. И не забудьте, ха-ха, у секретаря Медаль Передовику ирригации в земледелии!

– Можно посмотреть награждение? – проводила взглядом графиня исчезнувшего так же стремительно как и появился Нефёдова, – там будет император?

– Скорее всего, – кивнул Эрик, – скучища.

Утром пришлось облачиться в придворный мундир, тяжёлый от золотого шитья и галунов, впрочем, довольно удобный, графиня была в фееричном наряде из миллиона лент, пряжек, пуговиц и знаменитых кружев Бенше со своей родины. Раскланиваясь со знакомыми, они добрались до Сергея и Фёклы, тоже оказавшейся здесь.

– Представляете, – сказала журналистка, – за пару выстрелов мне пожаловали бронзовую медаль «За гражданские заслуги», чего не удостоили за годы каторжного журналистского труда, может быть мне чаще стрелять?

– Чаще пишите, – улыбнулся Эрик.

– Теперь и не знаю как быть, – хмыкнула журналистка, – буду писать хорошо про чиновников – скажут продалась за медальку, буду писать плохо – скажут тварь неблагодарная.

– Не очами зри, но сердцем, – противным голосом проблеял Сергей, – истинный путь откроется идущему к нему.

– Ну, тебя с этой восточной ересью, – фыркнула журналистка, – вы там по монастырям шатались в своих бесконечных походах?

– Такой бред можно часами нести, – пожал Сергей плечами.

– Ага, путь идущего вдвое горше пути не идущего, но мудрее, – хихикнул Эрик, – упали две лягушки в кринку с молоком, одна сразу утонула, а вторая долго-долго барахталась и утонула уставшей.

– Да ну вас, оболтусов, – сказала журналистка и тут их пригласили в зал.

Как обычно, зал был великолепен, император произнёс короткую, но красивую речь, затем, награды вручали строем, народу было много, император каждому говорил что-то, награждали в империи часто, но от всего сердца и за действительно имеющие значение для страны заслуги. Потому военные отличались удалью, чиновники усердием, театралы и художники полётом вдохновения, а прочие тоже находили возможность отличиться.

– Слушай, мундир нравится, роскошный, его так носить можно? – поинтересовался Сергей.

– Придворный мундир на то и придворный, – пожал Эрик плечами, – хочешь дома ходи вместо халата, можешь на приёмы ходить или по улицам, твой мундир, что хочешь то и делай.

– Вот ещё, нашёл Жеглова, – потёр орден рукавом и зачем-то на него подышал Сергей, – такую красоту буду на видном месте держать.

– Какие ордена красивые, – сказала графиня.

– Не считается, пока не обмоем, – безапелляционно заявил Сергей, – все в сад, в смысле в ресторан сада «Аптекарский огород».

– Ты и туда добрался?! – удивился Эрик, – графиня, вашему вниманию будет предложено одно из удивительнейших мест столицы.

Подходило время грандиозного концерта, саунд-чеки отгремели, заставляя всех только предполагать, что же их ожидает, концертмейстер, немного грузный мужчина с живыми глазами на все вопросы лишь обещал всё показать в своё время. Судя по количеству привозимых материалов и сценических рабочих, затевалось что-то невиданное, пред чем померкнет даже императорская коронация. Впрочем, в империи любили грандиозные зрелища, публика была весьма избалована и всё новое хотела видеть непременно, отчего билеты раскупили в считанные часы, сказывали даже имели место быть спекуляции, впрочем, полиция этим уже занималась. В воздухоплавательном парке отряд дирижаблей разучивал диковинные перестроения, осветители и звукачи готовили что-то немыслимое, судя по всполохам, Сергей и его новая команда неоднократно посетили магазин на «оркестровой улице» явно сделав её владельцу годовую выручку.

Кто не видел имперский стадион – тот представить столь грандиозное сооружение не может, в империи всегда всё было огромным и не потому, что в каком-то месте у имперцев не хватало длины, просто страна большая и если корабль – то двадцатипалубный, дирижабль на пять тысяч пассажиров, стадион на двести тысяч зрителей. В стране очень любят спортивные мероприятия и когда начинается чемпионат Империи или мира, трибуны заполняются и переполняются. Поэтому трибуны громоздились, сдвигаемая крыша была грандиознейшим сооружением, стадион было видно почти со всех концов столицы, а сам он являлся значимой достопримечательностью, туристы любили забить гол на этом стадионе и сделать фотокарточку со своим именем на табло, не жалея никаких денег.

Тревожное напряжение вокруг стадиона началось с утра, там в кабачках уже начали собираться приезжие, вслушивающиеся в доносящиеся звуки, проверялось оборудование. В неимоверных количествах подвозилась провизия и выпивка, благо в столице любили и зрелища и покушать, тысяча передвижных лавок и сотня закусочных внутри громоздили провизию и напитки, для двух сотен тысяч зрителей. Наверху располагались императорский балкон и несколько дорогостоящих балконов, где имелись собственные рестораны и бары, устройство сооружения было так продумано, что управлялось всего сотней персонала, они, вечно недовольные суетились по технической части. Охрана тоже была традиционная для империи – десяток крепких парней без оружия, в основном проверявшие билеты, поскольку любые проблемы устраняли сами же зрители. Неоднократно пытались устроить стрельбу или взрыв, однако бдительные зрители обезвреживали бедолаг и сдавали полиции, даже не нарушая зрелища, вообще в империи было сложно устроить провокацию, теракт или мятеж, потому как оружие носили большинство, применяли его быстро и не церемонясь, понимая ответственность. Так что, двести тысяч человек входили на стадион за десять минут и так же выходили, спокойно и благопристойно.

К вечеру толпы народа стекались к стадиону, шум и весёлые крики сопровождали их. Эрик был весьма недоволен, потому как в последний момент его поставили перед фактом необходимости играть – штатный виолончелист мало того, что плохо освоил композиции, так ещё умудрился сломать ключицу. Поэтому вместо того, чтобы попивать вино в компании графини в императорской ложе, ему пришлось пробираться за кулисами в хитросплетении декораций, недовольных сценических рабочих, катящих огромные ящики, спешащих музыкантов из оркестра и прочего люда, как всегда мечущегося перед концертом. Сергей был собран, его команда, немного бледная ожидала своего часа, суетились костюмеры.

– Играю в последний раз, – пообещал Эрик, – ты в придворном мундире играть будешь?

– Слушай, роскошная вещица, – погладил Сергей шитьё, – половина рок-идолов удавилась бы за такой, может тебе, что подобрать из сценических костюмов?

– И так сойдёт, – одёрнул Эрик свой безукоризненный сюртук, – опять мне на разогрев?

– Я как обычно на третьей подключаюсь, – подтвердил Сергей.

Протиснувшись к выходу на сцену, Эрик подождал блистающего остроумием конферансье и выбрался на сцену, глаза слепили софиты, публика ревела, особенно с поля, где располагались стоячие места по одному дукату. Отыграв и вызвав аплодисменты, Эрик тихо удалился, потому как Сергей уже начал что-то наигрывать. Вернувшись на императорский балкон и раскланявшись со всеми знакомыми, включая похлопавшего в ладоши издалека императора, Эрик, наконец занял свой столик, впрочем, графине не давала скучать её подруга.

– Эрик, было замечательно, – похлопала графиня.

– Выдумка Сергея, мне оставалось только играть, – пожал Эрик плечами, – давайте послушаем.

И действительно, говорить было невозможно – Сергей вытворял такое, что слабонервных в билете сразу предупредили, что организаторы за целостность барабанных перепонок и психики ответственности не несут. В небе дюжина розьеров вытворяла прожекторами и перестроением чудеса, впрочем, лишь дополняя картину, специально для них установили хорошую погоду. Музыка меняла стили, темп и громкость, переходя от лирических баллад и романсов к неистовому рокоту, даже пришлось заменить ударную установку, не выдержавшую удаль барабанщика. Публика ревела от восторга.

Глубоким вечером, окончательно оглохшая, но жутко довольная публика расходилась, а уставший Сергей и его музыканты поднялись на императорский балкон выпить холодного пива и отдохнуть на диванах. Уважая покой музыкантов им кивали, показывали, что аплодируют, но не лезли с поздравлениями, автографами и прочей дребеденью.

– Я написала и отправила статью об этом незабываемом зрелище, – не в силах сдержать обуревающие её чувства сказала Фёкла, допущенная в узкий круг музыкантов.

– Вы можете представить, – хмыкнул утирая пот Сергей, – конферансье не пустил человек двадцать в гримёрку, отдал лишь их визитки, этих из «Скворечника», все хотят играть на любых условиях.

– Думаю, ребята отыграли прекрасно, – улыбнулся Эрик, глядя на уставшую, но довольную команду, – а кто решил запрыгнуть в ушедший поезд, тот опоздал.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, закончился и их отпуск, через пару дней они прибыли во дворец пред светлые и серьёзные очи Нефёдова.

– Хватит уже прохлаждаться, – сказал граф, – нужно приступать к обязанностям.

– Разумеется, готовы, – кивнул Эрик.

– Животина тут одна сбежала, – взял со стола рапорт граф, – нужно изловить и вернуть хозяевам.

– Так полиция с этим управиться не может? – удивился Сергей.

– Боюсь, я догадываюсь какая животина, – вздохнул Эрик, – дракон морской или сухопутный?

– Дракон?! – вскричал Сергей, – шутите?!

– Да какие шутки, – тоже вздохнул граф, – дракон морской, но запросто летает вглубь суши, маленький ещё, размах крыльев четыре сажени, зовут Фэйлун, любит рыбу, пугливый.

– Вот задачку подбросили, – покачал головой Эрик, – ну пошли собираться, нужны сети и людей побольше.

– А почему Тайная служба зверюшками занимается? – поинтересовался в коридоре Сергей, привыкающий к мысли, что здесь ещё и драконы водятся.

– Драконы, даже такие маленькие собственность императора и находятся в ведении Тайной службы, – объяснил Эрик.

– А они огнём плюются? – допытывался Сергей.

– Нет, только крупные могут извергать огонь, их десятка полтора живёт в горах, там национальный парк, туристов не оттащить, – сказал Эрик, – драконов хорошо кормят, они привязываются к служителям, так что все довольны, принцесс не крадут и скотину не воруют.

– А этот драконочайка почему утёк? – поинтересовался Сергей.

– Хозяин внезапно умер, родственники вместо того, чтобы отдать дракона в питомник, решили сами управятся, а животина серьёзная, вот и вырвался, – пояснил Эрик, глядя в протокол, – иметь дракона престижно, только хлопотно и дорого, как морского светляка или элефанта.

– Опять дракон улетел? – поглядел кладовщик на список и вздохнул, – месяца три ловили назад, что с людьми делается, это же не собака бойцовской породы, с такой животиной обхождение нужно особое.

Собрав снаряжение, дождавшись служителей из питомника драконов и крепких гвардейцев неробкого десятка, Эрик и Сергей отбыли, как и положено сотрудникам Тайной службы исправлять свои нелёгкие обязанности.

Конец.

Content

Полевой Алексей Александрович Тайная служба [СИ]