Ольга Боярышева

ДРУГОЙ ВЗГЛЯД НА ВЕЩИ

Глава 1

Я был уже довольно пьян, когда мой товарищ Эдвин, а по совместительству и главный страж Замка Правления, зашел в паб «Пират». Вывеска гласила, что здесь самый вкусный эль и это была правда, поэтому-то я иногда сюда и заходил. Увидев меня, он удивленно приподнял одну бровь и, дав знак девушке разносчице, направился к моему столику.

— Каким же это образом ты умудрился напиться здесь один после того, как я видел тебя у входа в ресторан Рюмо с красивой брюнеткой? Она тебя отшила? — спросил Эдвин, изрядно двоившийся у меня перед глазами.

— Хуже, — прохрипел я и непроизвольно сжал стоявшую передо мной кружку.

— Она оказалась мужчиной? — начал издеваться он.

— Хуже, — скривился и заскрежетал зубами.

Эдвин на секунду сдвинул брови, а потом просиял, видимо догадавшись:

— Не может быть! Что, опять та девчонка, которая умеет «растворятся» в воздухе?

— На сей раз я её почти поймал, — кружка таки не выдержала и треснула, разлив остатки хмельной жидкости по столу. Хорошо хоть там всего чуть-чуть оставалось. Подбежавшая девушка, видимо привыкшая ко всем выбрыкам клиентов, спешно вытерла стол и принесла заказ моему собеседнику.

— Морт, тебе самому не надоело-то? — а сам улыбку прячет. — Я уже столько раз это слышал. Но ты уже два года не работаешь городским шерифом, пусть этим Каст занимается, он прекрасно справляется с этой должностью. Ты же должен сосредоточиться на своей. Личная охрана главы государства — это же твоя мечта.

— Я знаю, — выдохнул я. — Но это еще не все, ты только послушай. — Мой друг закатил глаза, но он всегда умел слушать лучше всех, да и знал он о моей жизни больше всех.

— Сидим мы с Лорией за столиком, как ты уже знаешь в ресторане Рюмо, ждем заказ, как вдруг, парень за соседним столиком хватается обеими руками за горло и начинает задыхаться, как будто подавился. Я бегом к нему и начал оказывать первую помощь, обычную в таких ситуациях и вот, когда он уже изрядно посинел, я ударил его по спине со всей силы и он, наконец, выплюнул это нечто и глубоко задышал.

О, толпа неистовствовала. — вспоминал я, и пытался воссоединить два Эдвина в одного. — Весь ресторан мне аплодировал, а Лора смотрела на меня как на рыцаря в доспехах.

Я замолчал на время и представил, как бы мог хорошо закончиться этот вечер, если бы не следующие события. Эдвин выпил кружку и молча, потянулся за второй, а я продолжил:

— Вдруг, меня привлек мальчик, который поднял то злополучное нечто, что пыталось стать причиной удушья незнакомого мне парня. У него в руках было это, — и я достал из кармана небольшой шарик коричневого цвета, раза в два меньше грецкого ореха.

— Это же?! Не может быть! — и он выхватил предмет у меня из рук, разглядывая его поближе.

— Да, это зерно Давла, которое по закону может находиться только у городской стражи и то, на складе и в сейфе. Так что полагаю, у них произошла кража и мне придется завтра наведаться к нашему Касту.

Обойтись без утреннего похмелья мне уже не суждено, так что я заказал еще кружку эля. Вот как станет Эдвина не два, а три так сразу и домой пойду. Вряд ли кто осмелиться по дороге напасть на бывшего шерифа.

— Может это контрабанда? У местного главаря шайки Горна и не такие вещи изымали? — после долгой паузы предположил друг.

— Возможно, но сначала надо исключить первое, а к Горну я всегда успею зайти. А то что-то давно не пересекались.

— Поправь меня, но если человек съест это зерно, то он расскажет любую тайну, а потом даже и не вспомнит об этом. Кто и что хотел выведать у того парня, ты его допросил?

— Собирался, думал вежливо попросить пройти за мной, но. И это большое «НО», обернулся и обратил внимание, на стоявшую вдалеке официантку, нервно крутившую белое полотенце. Это была она, пусть и немного повзрослевшая, волосы короче, но не узнать эти глаза было невозможно.

— Это сколько ты её не видел? — весело спросил он, догадываясь, что сейчас начнется самое интересное.

— Уже два года, да и по образу её жизни думал, что уже и не увижу. Понятно, раз она там появилась, то все это не может быть совпадением и я помчался за ней. Вот опять как дурак, забыв обо всем на свете.

— Не иначе прям любовь у вас? — и увидев мой гневный взгляд, — Шучу, шучу, продолжай.

— Она ринулась на кухню и через запасную дверь выбежала на задний двор. Быстро бегает, но хорошо еще, что я не успел выпить, иначе бы вообще еле ноги волочил. Гонялся, в принципе, не так уж и долго, и возле магазина травника, в центре города, я её поймал. Ну, мне так показалось. Скорее всего, она дала себя поймать. Я заломил ей руки за спину и приставил лицом к стене.

Пересказывать другу наш диалог я понятно не стал, но из памяти он у меня вряд ли сотрется:

— Ты арестована, — по привычке сказал я и пожалел, что не захватил с собой наручники. Не думал, что они мне могут понадобится на свидании.

Она притворно ахнула.

— О, вижу, кто-то тоже скучал.

— Очень скучал, особенно наш новый шериф.

— Каст? Вряд ли. — и попыталась вырваться.

— Что, не понравился?

— Не-а. Мне как-то старый шериф больше нравился, — и столько мурчащих ноток в голосе. «А ведь девочка выросла» — пришла в голову совсем неуместная мысль.

— А вот пообщаться придется с обоими. Тебя там отдельная камера давно дожидается. А заодно и расскажешь, что тебе от того парня нужно было и как ты украла зерно Давла.

— Я не крала, — опять притворно надула губки и кокетливо: — Мне подарили.

— Да, и вообще ты белая и пушистая и лишь мимо пробегала, да краем уха услыхала?

— Это все уже не важно, Мортик.

— Попрошу впредь называть меня господин Шеккер. — кажется, я уже рычать начал. — И на этот раз, надеюсь, нам все же станет известно твое имя.

— Жаль. Не так я себе нашу встречу представляла. Все-таки два года не виделись, да и объятия у тебя какие-то странные.

— Прости дорогая, цветы и конфеты я оставил у шерифа в кабинете, пошли, заберем.

Я сдвинулся и вдруг почувствовал укол в ногу. И как только умудрилась. Ноги начали наливаться свинцом, и я медленно стал заваливаться на бок. Но упасть мне не дали, она подхватила и аккуратно обняв за талию, усадила под стеночку.

— Ух, а ты тяжелый.

— «Мм». Мм — сказал я не очень лестные слова в её адрес своим онемевшим ртом.

— Мортик, не боись, это пройдет уже через десять минут. Мы же с тобой это уже проходили, помнишь? Вот видишь, до чего ты меня довел, а ведь благовоспитанной девушке не пристало самой к молодому мужчине с обнимашками лезть.

— Мм, — высказал я свое мнение о её благовоспитанности. Она нехотя отстранилась и стала пристально меня разглядывать.

— Похорошел, — заключила она. — Возмужал. Вот только скажи мне, вот что ты в ней нашел, а? Эта тощая дылда только и будет делать, что истерить, да веревки с тебя вить. И отец у неё хоть и богатый, но уж больно жадный. Нет, я не одобряю твой выбор. Плохой какой-то у тебя вкус, — фыркнула она.

— Все сказала? — о вот и голос вернулся. Она резко встала, видимо вспомнила, что время у неё не так уж и много. Эх, надо было молчать, пока полностью чувствительность не вернулась. Но поздно.

— Нет не все, — нагнулась и, грозясь мне в лицо указательным пальцем, прошипела: — еще раз вместе увижу, проснется она у меня лысой и вся в бородавках.

И довольная собой, неспешным шагом двинулась к центральной улице.

— Стоять, — попытался крикнуть я, но голос был какой-то хриплый, зато руки обрели былую чувствительность, так что смог на них опереться.

Она обернулась и тихо сказала:

— А парень тот все равно уже не жилец, — и скрылась за углом.

Через пару минут я полностью пришел в себя. Понятное дело смысла догонять её уже не было, поэтому я направился снова в ресторан. Там уже ни парня, ни Лоры не было и про официантку никто ничего не может сказать.

— Ну что ж, она, как и всегда тебя сделала. Я же говорю — любовь, — съехидничал Эдвин.

— Очень смешно.

— Может она и не колола тебя ничем, а ноги твои от долгой разлуки и от счастливой встречи не удержались? — и открыто заржал.

— Эдвин, я думал ты мне друг? Вот как тебе о чем-то вообще рассказывать можно.

— Друг конечно и поэтому, я тебя как пьяного и безумно несчастного друга, в таком состоянии одного домой не отпущу. Пошли герой-любовник, — и помог мне подняться со стула, бубня себе под нос: «рассказывать он мне не будет?! А кому тогда еще ты о своей ненаглядной преступнице расскажешь?»

Он был прав, ведь рассказать то больше никому и нельзя — стыдно ведь. А Эдвину я доверял, да и за жизнь свою иногда опасался из-за этой плутовки, а так, хоть кто-то бы знал, кого подозревать.

* * *

Уже лежа в кровати, никак не мог уснуть. В нашем мире столько обычных людей и лишь единицы имеют дар. И все одаренные находятся на учете у главы города и в основном занимают высокие должности. У кого какой дар по закону следует держать в строжайшем секрете, и лишь рабочие в сфере услуг могут о нем распространяться: кулинары, имеющие сверхобоняние, доктора, видящие нездоровую ауру. Своим даром я был более чем доволен, я им всегда гордился, не каждый может становиться невидимым. Это редкий дар, поэтому я и стал шерифом. Чем выше и серьезнее дар, тем он реже встречается, а аналога дара у нашего главы государства Аландора вообще нет — он может заставить замереть на время все происходящее в радиусе видимости и при этом, люди будут все видеть и слышать. Этот дар перешел к нему от отца, что тоже редкость, потому что дар не наследуется, он может появиться у ребенка с неодаренными родителями и наоборот — у одаренных родителей может родиться обычный ребенок.

Первый раз я стал невидимым в двенадцать лет. И сразу учиться стало интересней: школа, институт, в котором мне и сказали, что я стану шерифом, затем специальная подготовка, вместо практики шерифства. И наконец, в двадцать два — работа шерифа. Как я собой гордился; кражи убийства и контрабанда, ух. Казалось, весь город мой дом и я всеми силами должен навести здесь порядок. Мои глаза и слух были повсюду, благо, что моя способность становиться невидимым это позволяла. Среди горожан даже ходила молва: «шериф не иначе, как может находиться в нескольких местах одновременно». Я не спешил никого в этом переубеждать.

В двадцать четыре получил награду от самого Аландора за преданную службу городу. Тогда-то я с ним ближе и познакомился. Истинный правитель — мудрый и справедливый. Я даже и мечтать не мог, что через три года стану его личным телохранителем. Но все эти пять лет шерифства портила лишь одна мелочь — Эта девушка! И вот она снова появилась на горизонте, а это значит — здравствуйте новые проблемы. Ведь она — мой самый большой позор. Я дал себе обещание, что посажу её еще в первый год нашей встречи.

Это было через несколько месяцев после моего назначения семь лет назад. Знакомство было незабываемо, м-да.

Я тогда расследовал дело о незаконных поставках амулетов в нашу столицу и проник к подозреваемому поставщику в дом, пока того не было. Ждать его пришлось долго, успело стемнеть, а я проголодаться. По словам информатора, он должен прийти не один и ставши невидимым, я надеялся услышать нужные мне имена и сведения. И вот, будучи уже далеко за полночь, я услышал шаги, медленно направляющиеся именно в ту комнату, в которой я и находился. Шаги были на удивление тихие и легкие, это заставило насторожиться, потому как мужчина, которого я ждал, весил около ста пятидесяти килограмм. И тут в комнату кто-то вошел, я же предварительно стал невидимым и тихонько притаился в дальнем углу. Это оказалась девушка, причем подросток где-то лет шестнадцати. Свет она не включала и двигалась на ощупь, привыкая к темноте. Комнатка была маленькая, с одинарной кроватью и мощным деревянным письменным столом, к которому она и направилась. Чтобы не попасться на её пути мне пришлось отступить вплотную к кровати, а потом и вовсе залезть под неё. У девушки были темные волосы ниже плеч сплетенные в косу. Худенькое телосложение и среднего роста. Не так легко было разглядеть подробнее из-за темноты. Девушка убедилась, что ящички замкнуты и достала профессиональный набор отмычек. «Воровка, да и не плохая для своего возраста» — подумал я, а она тем временем отперла один ящик, потом другой и видимо, не найдя там ничего стоящего, полезла за третьим. Я аж залюбовался техникой выполнения столь запрещенного занятия, как вдруг послышались громкие шаги, голоса мужчин и в коридоре включился свет. У меня сразу появилась догадка о следующих действиях девушки. Вот почему я раньше об это не подумал? Она, как я и предполагал, ринулась под ту же кровать. «Твою ж мать» — выругался я про себя. Отодвигаясь к стене все ближе и ближе, она уперлась спиной в меня. Вряд ли кто-нибудь из нас мог представить ситуацию позабавней, вот только на тот момент ну ни разу смешно не было, в какой-то момент я вообще подумал, что её удар схватит. Я еле успел зажать ей рот рукой. Обхватил её всю руками и ногами, чтоб не рыпалась.

— Да тише ты, спалишь нас обоих, — прошептал я ей на ухо, пока она не утихла.

— Вот так, а теперь я уберу руки, а ты не двигайся, усекла и чтоб не звука? — она кивнула, и я медленно её отпустил. А хозяин меж тем пригласил своего гостя в комнату. Разговаривали они громко и были явно выпившие.

— А ты кто? — спросила девушка, не оборачиваясь.

— А кто еще может под кроватью жить — конечно, бабайка. — нашелся с ответом я.

Надеюсь, никто и никогда не узнает, что девушка подросток, совершая кражу, обнаружила под кроватью притаившегося в засаде шерифа города.

— Их не существует, — уверенным голосом сообщила мелкая.

— Тогда меня здесь нет, а возможно и я представлю, что тебя здесь тоже не было, — разговаривали мы шепотом, но мужчины так громко общались, что можно было бы и сплясать под кроватью, они бы не заметили. Вот только надо это слушать, вдруг, что дельное скажут. Прошло минут пятнадцать, как мы, прислушавшись, лежали впритык под кроватью, но кто-то видимо заскучал и решил ко мне повернуться.

— Лежи смирно, не оборачивайся, — пресёк я её поползновения и на всякий случай сделался видимым, а то вдруг повернется, никого не увидит и громко уверится в бабайку. Лишь лицо пониже накрыл шапкой и повыше натянул шарф.

— Кажется, мне знаком ваш голос.

Блин только этого ещё не хватало.

— Вряд ли, я не местный, — выдал первое, что пришло в голову.

— Нет, уверенна, что я где-то его уже слышала, — не успокаивалась она.

— Нет, не слышала.

— А вспомнила, — сказала и притихла.

Вот засада, неужто действительно узнала. Надеюсь, ошиблась, но решил припугнуть.

— Кому скажешь — убью, — как можно грубее пригрозил я.

— Не думаю, что вам можно убивать людей. Закон запрещает, — похоже, я спалился.

— Зато сажать в темную и грязную тюрьму еще как можно. Преступников, воров и особенно воровок, даже если они еще совсем дети.

— Я не ребенок, мне уже 17, — это похоже и все, что её задело в моих словах, и она надулась.

А тем временем, нужная мне информация лилась рекой и лучше, чем на допросах. Девушка тоже сосредоточилась на разговоре. Интересно, а ей-то какая выгода из всего этого. Надо будет её сразу же задержать. Наконец мужчины засобирались на выход, похоже гость уходил. Это был наш шанс, но не тут то было, стоило нам начать вылизать из столь тесного укрытия, как хозяин стал возвращаться обратно. Пришлось ретироваться обратно. Прячась под кровать, девушка не упустила возможности пару раз меня пхнуть коленом и невзначай зарядить мне локтем в челюсть. От боли пришлось прикусить губу, на которой и так уже подсыхала капелька крови. Хозяин, первым делом направился шатающейся походкой к кровати. Он на неё не лег, нет, он на неё рухнул так, как будто весил не меньше тонны. И сразу стало ещё теснее.

Ну, ничего, думаю, сейчас заснет, и мы вылезем, но и тут все не весело: у мужчины падает ручка, которой он видимо что-то записывал в блокнот, лежа на кровати и закатывается прямо к нам. В один момент мы оба задержали дыхание, ведь ручка закатилась слишком далеко, но девчонка, не долго думая, аккуратно указательным пальчиком отодвинула ее от себя подальше. Если бы мужчина был более стройного телосложения, то он, скорее всего, достал бы ее, не вставая с кровати, но пьяный толстяк лишь пошарил по полу возле себя и на этом его возможности закончились. Понимая, что его следующим шагом будет заглянуть в наш скромный и совсем не пустующий уголок, я перевернул девушку лицом к себе и прижавшись вплотную, накрыл нас обоих своим черным плащом. Еще секунда и мы замерли, ведь толстяк заглянул под кровать в поисках злополучной ручки, пошарудив рукой он нащупал ее и радостный снова завалился на кровать. Раздался наш общий вздох облегчения, ведь если бы не полумрак и нетрезвое состояние — попались бы однозначно. Ну что ж, а теперь придется ждать, когда он уснет. Прошло минут десять, но кровать все еще ходила ходуном, видимо мужик искал позу поудобнее для сна. Отвлекшись на звуки, я и не обратил внимание, что девушка в упор меня разглядывает. Когда же я обратил свой взгляд на нее, то честно, слегка опешил. Эти темные глаза, томный взгляд, аккуратный носик и пухленькие губы, все это так невинно и завораживающе красиво и совсем близко. Вдруг я почувствовал, как её рука скользнула мне под кофту и начала гладить мне спину, слегка покалывая коготками. Вторая рука зарылась в мои волосы, а ее губы коснулись моих. Ну а что мне было делать, не устраивать же разборки прямо под кроватью? Поцелуй был долгим, с нарастающей страстью и остановился лишь когда по всей комнате не раздался громкий храп. Отстранившись, мы отдышались и девушка, хитро улыбаясь, начала в темпе выползать из-под кровати. Двигалась она неимоверно тихо, хотя при таком храпе и слон пробежит, и не заметишь, открыла дверь и скрылась в коридоре. Теперь была моя очередь сбегать из засады. И уже через минуту я стоял в коридоре, прихватив ту самую писульку, что была в руках у храпящего мужчины. Девушки нигде не было видно, и я стал невидимым. Выйдя на улицу, оглянулся, не то чтобы я ожидал, что моя ночная компаньонка будет меня любезно дожидаться, но укол разочарования присутствовал. Придя домой, я составил её фотопортрет, хоть так и не решился подать на неё в розыск. А на утро обнаружил, что с правого кармана плаща исчез мой небольшой, но очень дорогой ножичек.

Вот же зараза!

Глава 2

Утро было тяжелым, но есть на свете добрые люди, а точнее лекари, которые изобрели средство от похмелья. Приняв его вместо завтрака, я счел, что отражение в зеркале весьма посвежело. Расчесывался наспех, так как знал, что черные густые волосы без боя не дадут себя уложить — отрасли. Эх, и постричься толком некогда, а надо бы. Не понимаю, как мужчины ходят с длинными волосами, а уж про бороды я вообще молчу. Фу, это ж негигиенично. Мой дед всегда говорил: «мужчина должен быть похож на человека, а не на лохматое животное». Собственно на деда я и похож: высокий кареглазый брюнет, с мощным телосложением. Единственное, что было от мамы так это возвышающийся над пухлыми губами нос размером чуть длиннее среднего. И этот нос всегда чесался, как ни странно, не до попойки, а после, вот и сейчас по дороге к шерифу он усиленно давал о себе знать.

Здание правопорядка, и моего бывшего рабочего места, находилось в центре города и сильно выделялось среди разноцветных бутиков и магазинчиков с яркими вывесками. Я очень любил его, не смотря на серый невзрачный вид. Мне казалось, что так люди будут воспринимать меня серьёзней, что будут больше доверять. Строгость в интерьере должна была дать понять, что с правонарушителями здесь шутить не станут. Я все здесь переделал под себя, потому, как и ел и жил в основном на работе, у меня тут разве что душа не было да гардероба, поэтому я дома и появлялся, чтоб помыться и переодеться. Подчиненные за глаза говорили, что я трудоголик, мол, хлебом не корми, дай поработать. Возможно, так оно и есть, но шерифом я мечтал стать еще с детства, и понимал заранее какая это ответственность и что на отдых времени не будет, как и на личную жизнь.

Подойдя к крыльцу, где стоял часовой, я поздоровался и тот, опознав во мне своего бывшего шефа, кивнул в знак приветствия и поспешил открыть двери.

Несмотря на то, что на улице еще парило августовское солнце, внутри здания было намного прохладней. Двери в кабинет шерифа были открыты, поэтому Каст, увидев меня, сразу предложил пройти и присесть.

— Здравствуй Морт, какой визит, чего случилось? — мне протянул руку высокий худощавый брюнет.

— Здравствуй Каст, извини, спешу, поэтому сразу к делу, у меня вопрос к тебе: скажи, у вас ничего из личных запасов последнее время не пропадало?

— Кража? У нас? Обижаешь. Раз в неделю сам присутствую на проверке реквизита. А что?

— Я вчера одну вещ обнаружил и совсем не в тех руках и теперь опасаюсь, что без трупа вам не обойтись.

— Что за вещ и у кого? — насторожился он.

— Вот это тебе о чем-то говорит? — я достал и протянул ему зерно Давла. Он взял, покрутил его в руках и с резко посеревшим лицом, молча, прошествовал в коридор, указав мне следовать за ним. Именно это мне в нем и нравилось — что бы ни случись, он мгновенно приступает к действию.

Куда он меня ведет я прекрасно знал: коридор, налево и еще раз налево, к мощной стальной двери. Склад стражников отличался особой разнообразностью предметов, при этом комнатка была всего три на три метра, оружейный склад находился в другой стороне, здесь же хранились более скажем так «экзотические» мелочи, вроде подслушивающих устройств, сигнализационных амулетов и естественно зурн Давла. Каст, тем временем, открыл ключом, висящим у него на шее, небольшую ячейку и извлек оттуда коробку. Пока он пересчитывал казенные зерна и сверялся с документами, я обвел взглядом комнатушку: я сам здесь все обставил и дверь сам покупал, документацию слаживал и пересчитывал. Не то чтобы здесь совсем уж все запущено было, но уж как-то все неудобно лежало. До меня в этом городе шерифом работал старик Полдар и все в здании казалось таким же старым, дряхлым, покрытым паутиной. Даже подчиненные, которых давно надо было отправить на пенсию, вот собственно говоря, я их и отправил, лично набрав новый молодой состав. Да, скучал я по этой должности, по этому зданию, хоть у меня сейчас пост намного ответственней — все же главу государства лично охраняю, но работать шерифом было интереснее. Каждый день то убийства, то кража, то разборки меж бандами. Это сейчас уже в городе «выжил» только один преступный клан под руководством Горна, старого, как тот свет.

От того и остались одни в городе, что уж больно этот старый хрыч умным был. Но вели они себя осторожно и мирных, невинных жителей не обижали. Наших таких «мирных невинных жителей», особенно «невинных», сначала отыскать нужно, а потом уж попытаться их обидеть.

Я невольно перевел взгляд на внутреннюю деревянную обивку двери и удивился, потому что её там не было.

— Эй, Каст, ты давно заменил внутреннюю часть двери? — но тот даже не услышал, а лишь торжествующе просиял.

— Ага! Двадцать три — все сходится. Это не наше, я же говорил. Так откуда это у тебя?

— Вчера кто-то подсунул это одному парню в ресторане Рюмо вместо закуски. Парень отчаянно сопротивлялся, чтоб не удавиться им. Пока я распознал что это, уже не парня в ресторане не оказалось, ни естественно, того кто мог его этим угостить.

Про Ту девушку я умолчал, потому, как я вообще кроме Эдвина про неё никому не рассказывал. Знаю, что это не профессионально, но пока это не мешало делу, я позволял себе такое пренебрежение фактами.

— У меня есть подозрения, что с ним что-то может случиться. Я знаю, что у тебя и так дел хватает, но думаю этим нужно заняться в первую очередь. Парень вроде не из местных, по крайней мере я его ни разу еще в городе не встречал, пойдем я составлю его автопортрет. Думаю, сперва нужно поспрашивать на дорогих постоялых дворах, вряд ли человек, позволивший себе ужин в ресторане Рюмо, остановился бы в дешевом отеле.

— Не волнуйся Морт, займусь лично. Найдем мы его.

— Каст, а вы давно заменили обшивку на двери?

— А? Обшивку? Да уж год как. Там еще зазубрина была, от чего не помнишь? Как от ножа что ли.

— Нет, не помню.

После того как автопортрет был закончен, Каст пообещал сообщить как только что-то будет известно и я, по зову завывающего желудка, отправился в закусочную.

* * *

По дороге всплыли воспоминания о деревянной обшивке. Конечно, это был ножик и конечно помню.

Случилось это через пару месяцев от знаменной нашей первой встречи с Той девушкой: я выехал на вызов, сообщили, что травника нашли убитым в собственной лавке. Сделано убийство было наспех и как будто даже случайно, в порыве гнева, поэтому я очень удивился, когда нашлись свидетели, которые видели выбегающего с места преступления одного из подчинённых Горна. На допросе подозреваемый сообщил, что пришел к травнику за заказом, но тот был уже без дыхания. Растерялся и побежал сначала к начальству, а уже потом послал за шерифом. После его показаний, Горн лично заявился в мой кабинет, подтвердил слова подчиненного и было видно, что он действительно скорбел по усопшему и был зол, что кто-то посмел убить его лучшего лекаря, который, как он сам высказался, делал лучший отвар от бессонницы. Ну, в случае Горна, это наверняка был усыпляющий эликсирчик и явно не для себя, но то, что с погибшим они были в хороших отношениях знал и я.

Дело усложнялось за неимением улик и еще тем, что надо было опередить Горна и найти преступника первее. А иначе трупов будет уже два.

Лавку мы всю прочесали вдоль и поперек, опросили соседей, дом травника тоже обшарили, но чувство что мы что-то упустили, тем же вечером привело меня снова к дому усопшего. После тяжелого дня я питал лишь надежду хоть что-то обнаружить и очень удивился, когда увидел в окне дома мелькнувшую там тень. Хотя быть там никого не должно, ведь у бедного лекаря не было семьи и жил он один. Я проник внутрь и медленно ступая, направился в угловую комнату, где я и видел кого-то. Насколько я помню, там должна была располагаться спальня. Вдруг в дверях наткнулся на неизвестного. Я набросился на преступника, скрутив его на полу, уложил лицом вниз, быстро связал руки веревкой и, перевернув лицом к себе, посветил огнекамнем в очи брыкающемуся и царапающемуся объекту.

— Ты?! — удивлению моему не было предела.

— Ох, фу напугал, — девушка облегченно вздохнула. — Да убери ты эту штуку, хочешь чтоб я ослепла. И слезь с меня, чай не пушинка, раздавишь. Я уж было подумала, что это убийца, — сердце у неё бешено колотило, действительно перепугалась.

— Что ты здесь делаешь? — я переключил огнекамень и в комнате стало светло. — Дом опечатан и здесь никому нельзя находиться. Много успела наворовать? — спросил я, увидев небольшую кожаную сумку, висящую у неё на плече.

— Я не воровать сюда пришла, отдай сумку, там только мои вещи, — задергалась девчонка, еле удержал, пришлось посадить на кровать и привязать к железной быльце — так понадежней будет.

— В камере разберемся твои вещи или нет. А вот это тоже твоё? — я достал из сумочки флакон с каким-то зеленым зельем, пахнущим то ли сеном, толи навозом.

— Да мое. Я давно заказала это у лекаря, сегодня он должен был мне его отдать, — девушка гневно уставилась на меня.

— Что это?

— Не твое дело, — и обиженно надула губки.

— Еще как мое. Что это?

— Обезболивающее, — процедила сквозь зубы воровка.

— Неправда, я знаю как выглядит обезболивающее и это не оно. Придется все же вести тебя в участок.

— Неужто травником заделался? — повысила голос и, опустив глаза, сказала: — это правда обезболивающее только очень сильное.

— Для чего оно тебе? — на больную не похожа, наоборот, даже на очень бодренькую, так руки мне исцарапала, что аж кровь выступила.

— Если я скажу, что пью его раз в месяц, это тебе о чем-нибудь скажет?

— Нет.

— Ну, хорошо. Сейчас я тебе объясню, чем отличаются мальчики от девочек, но сокращая многочасовую лекцию, перейдем сразу к женской физиологии, а если быть точнее к её ежемесячным радостным дням …

— Спасибо, не нуждаюсь.

— А раз не нуждаешься, тогда развяжи, — потребовала она. — Развяжи и я, так уж и быть, покажу тебе улику, которую я нашла, а твои разгильдяи прошляпили.

— Сначала покажи.

— Сначала развяжи.

Ой, ну детский сад какой-то, пришлось развязать.

— Спасибо, смотри, — и она встала на четвереньки, усмотрев что-то под кроватью. Я полез следом.

— Вот, — уже под кроватью она указала на маленький предмет.

— Что это? Крючок?

— Да. Знакомо?

— Вроде нет, а тебе? — хотя что-то в памяти промелькнуло. Девушка растянулась в улыбке.

— Видимо лекцию о женской физиологии ты только в устной форме знаешь. Это крючок от женского корсета, причем не из дешевого. И видимо красного.

— Не твой ли. Сама, небось, и подбросила.

— Увы, шериф ваше внимание, как ни странно, больше привлекла моя сумка, чем мой бюст в черном корсете и он на завязках. И не просите не покажу. Да и красный цвет терпеть не могу.

— Для меня преступник не имеет пола, — с чего-то вспылил я. — А вещественные доказательства я забираю. И за помощь следствию, так уж и быть, отпущу тебя, как только удостоверюсь, что ничего в доме больше не пропало. Возомнят тут всякие о себе, детективов строят.

— А что, хорошей я была бы помощницей? Помощница городского шерифа — хорошо звучит, — и сделала такой мечтательный вид.

— Упаси Боже работать с напарником-женщиной. — фыркнул я, надеясь, что даже в самом страшном сне не приодеться такое пережить. — Вы ж все до жути эмоциональные, вредные и сопливые, как кровь видите, так сразу в обморок падаете.

— Да вы, как я посмотрю, женщин совсем не любите. Вот же мужчины пошли, а ведь мне казалось, мы с тобой при прошлой встречи неплохо сработались, — и такой взгляд на меня кинула, что я резко вспомнил и нашу прошлую встречу, и поцелуй, и тот факт, что мы снова под кроватью. Кашлянул и хотел было возразить, но она отвернулась и указала в дальний угол.

— Смотри? Еще один крючок.

Я присмотрелся, но ничего не увидел и не нащупал.

— Где ты уви… — обернулся и в пустую спальню уже закончил: — увидела как же. Вот дурак.

Идти сегодня к мастеру Дирку, который хорошо разбирался в швейном ремесле, не было смысла, так что к нему я направился рано утро.

— А ты не первый, кто сегодня интересуется такими крючками, — ухмыльнулся мастер. — Заходила девушка и описала мне такой же крючочек, я ей сказал тоже самое: красный корсет покупала жена купца Шелдона. А что, она что-то сделала? — и нагнувшись по-заговорщицки — Это она травника грохнула? Поговаривали, что когда её муж уезжает, то она к травнику заглядывает.

— Да-а, а не знаешь, может он и сейчас в разъездах?

— Так вон три дня назад на торги уехал в Корник.

— А где живет, скажешь?

— Скажу, — таким довольным тоном мне еще ни разу дорогу не объясняли. Потом рассказывать будет, как помогал самолично преступницу ловить.

По указанному адресу действительно проживал купец, жена которого поливала цветочки в довольно таки богатом дворе. По её словам я выяснил, что мужа в городе уже несколько дней как нет, а она сама на момент убийства была у соседки в гостях, о чем подслушивающая соседка и подтвердила из высоких кустов можжевельника. Но на вопрос были ли у неё отношения с травником, оскорблено заявила, что это клевета и что мужу она своему никогда не изменяла. На что из тех же кустов раздался неудержимый громкий смех.

В свой кабинет я вернулся в раздумьях и, порывшись в бумагах, вспомнил, что найденный крючке надлежит отнести на склад, где хранятся улики и лишь выходя из него увидел приколоченную к внутренней деревянной обшивке записку:

«КУПЕЦ ШЕЛДОН ПРЯЧЕТСЯ В ПОДВАЛЕ СОБСТВЕННОГО ДОМА. У ВАС ЕСТЬ ВРЕМЯ ДО ПОЛУДНЯ, ЧТОБЫ ЕГО АРЕСТОВАТЬ».

От кого была записка, я понял сразу, так как приколочена она была моим же недавно украденным ножичком. Вопрос, как она сюда проникла, я решил ненадолго отложить. И понадеявшись, что это не её глупый розыгрыш, с отрядом подчиненных прибыл к уже знакомому мне дому купца. Во дворе никого не было, и я отдал приказ незаметно окружить периметр, а сам направился к двери. Несколько минут нам никто не открывал, а затем послышалась быстрая возня в глубине дома, пришлось выбить дверь и ринутся на шум. Каково же было моё облегчение, когда причиной этого шума стал действительно купец, собиравшийся с котомкой вещей выпрыгнуть в окно заднего двора, да не рассчитал высоту и, треснувшись о косяк, скорчился на полу. Не обманула воровка, а то шум могла поднять и жена с любовником, решив, что муж вернулся. Вот бы потом слухи ходили, что шериф бдит порядок не только в городе, но и в постелях городских жителей. Выводя купца из дома, я услышал доносившийся из зала бой курантов — настал полдень. А возле двора, в центре уже собравшейся толпы, стоял Горн со своим вечным провожатым амбалом и пристально за мной наблюдал.

В отделении купец сразу признался в убийстве травника, но утверждал, что его неверная жена ничего об этом не знала, как и не заметила его присутствия в доме, так как он действительно прятался в подвале. На этом дело было закрыто, а купцу дали шесть лет тюрьмы. Вряд ли жена его дождется, но зато я узнал, что ЭТА девушка работает на Горна и все претензии к нему. Но вот что интересно, записку она мне оставила от себя или от него. Вряд ли от себя, тогда это значило бы, что она его предала, а в воровской жизни пойти против главаря означало смерть. Тогда отчего же Горн был так добр и даже дал подсказку? А если б я не успел к полудню? Скорее всего, месть за смерть травника была бы страшна. Наверное, Горн стареет, оттого и подобрел. Или все же девушка решила дать мне свершить правосудие. Ведь купец вряд ли вернется с тюрьмы. За шесть лет или заболеет чем, или сам не выдержит, или кто поможет. Характер у него не бандитский это сразу заметят и сделают жизнь невыносимой.

С тех пор, заходя на склад и глядя на рубец от ножа в дверной обшивке, я напоминал себе, что нигде нет безопасного места, куда бы ни проник вор и что подсказка может прийти, откуда угодно, нужно лишь не терять время.

* * *

От этих воспоминаний меня отвлек запах свежей выпечки и карамельного кофе. Пекарня «Сдобная булка» стояла не далеко от мостовой, которая раньше жутко воняла тиной, а поздним летом еще и рыбной тухлятиной. Теперь же на всю округу ширились шлейфы шоколадной стружки, дрожжевых булок и молочно ванильных напитков. Иногда дети лишь проходя мимо могли насытится такими запахами, а отходя дальше, неумолимо вытирать потекшую слюнку. Держал сие заведение сухонький мужичок, приехавший сюда лет десять назад со своей молодой дочерью и любимой женушкой. Если дочка еще старалась помогать отцу и часто подменивала подносчиц, то женушка лишь командовала и, судя по размеру талии, каждодневно самолично снимала пробу с каждого блюда. Я выпил кофе с маковым рогаликом и купил один Аландору. Он их тоже очень любит. И уже уходя, столкнулся в дверях с Горном. Он состарился еще больше, но мудрость в глазах так и не перешла еще в старческую форму маразма, что обычно бывает в его возрасте, а было ему далеко за семьдесят.

— Шериф Шеккер. — Горн поклонился в приветствии.

— Бывший шериф, — уточнил я и так же склонился в приветствии. — Господин Роберт.

— Вы знаете, я считаю, что бывших шерифов не бывает, — и улыбнувшись, — бывшие не гоняются в темноте спустя три года за подозреваемыми.

Значит о вчерашнем ему уже известно и я, молча, махнул головой в дальний угол, где стоял пустой столик. Горн последовал за мной, дав немой приказ своему сопровожатому громиле оставаться на месте.

— Что вам известно об этом? — я положил зерно Давла перед ним на стол.

— Что мне жаль того парня, который этим так глупо подавился. Хорошо, что вы были недалеко и спасли беднягу от удушья.

— Вы же понимаете, что если с ним что-то случится, то у нас уже есть подозреваемый? — спрашивать, откуда у него зерно Давла было бесполезно, главное, что по взгляду он его признал.

— Да, я слышал, вы за ним погнались. Поймали? — знает же, что нет.

— Я знаю, что за все её действия отвечаете вы, так что будет лучше, если вы скажете местонахождение того парня и зачем он вам так понадобился, что вы даже пожертвовали своими личными запасами, — я покосился на улику, лежащую на столе и поспешно убрал её в карман.

Горн посмотрел на ускользающий и очень дорогой провиант и, по-отцовски улыбаясь:

— А говорите бывший. Женится бы вам или напарницу красивую в помощь, а то заскучали, небось, на новой работе, — и мечтательно добавил: — высокую пышнотелую блондинку. Ну да это уже на ваш вкус.

И вставая, и подходя к прилавку, заказал себе молочно-шоколадный коктейль. А значит и разговор окончен. Я ничего другого собственно и не ожидал. С Горном все разговоры были полунамеками да полушуточками, а ты мол, сам разделяй на пять и ищи в тексте нужную тебе информацию. Но сейчас у меня и полномочий перед ним нет, так что я встал и под внимательным взглядом громилы вышел на улицу.

Глава 3

Замок Правления был хорошо виден с центральной площади города, где туда-сюда ходили женщины, продавая горячие пирожки. Через две улицы отсюда был рынок, а еще через две, скотоводческий рынок, чтоб чудо-запахи не доходили. Город Торополь был не так уж и велик: одна центральная улица, проходившая от Замка через площадь, мост и уходящая в поля и лес к ближайшему городу Корнику, который хоть и не был столь велик, но считался самым известным среди торговцев. Были в Торополе все возможные магазинчики, рынки и заведения, но все это так же проходило по ближайшим пяти улицам от замка. Затем уже шли дома знатных особ, вельмож, тех же владельцев заведений, чуть дальше дома были поскромнее, в основном одноэтажные. За ними к городу примыкали постоялые дворы, а потом город и вовсе переходил в сельские угодья и тут уже были свои маленькие забегаловки, свои лекарни и ночевки. И самые дальние были хутора, растянувшиеся пастбища которых, тянулись за самый горизонт, потому-то Торополь и казался безразмерным.

Вроде и город один, но школы две: сельская и городская, так же и лекарни две, куда строго ходили лишь свои слои населения. Бывало, что приходилось разнимать сцепившиеся две группы особо рьяной молодежи, с сельской части села и с городской. В городской школе считалось учится престижней, хотя знания они везде одинаковы, но указанная в дипломе городская школа давала больше возможностей. Аландор был так добр, что сам лично выбирал из сельских мальчишек, кто хорошо учился и переводил их на бесплатное обучение в городскую. Такие дети также имели право проходить лекарский осмотр, как и городские, в нашей Лестровской лекарне, названной в честь известного и мудрого лекаря Лестра, чей внук не менее успешно управляет там и сейчас.

Есть в городе и весьма забавное заведение под названием «Сладкий мёд», причем к пчеловодству оно не имело никакого отношения. Разве что девушке приятной наружности придется намазать себя медом по настойчивому желанию клиента. Заведовала этим заведением немолодая, но очень привлекательная женщина под именем Зая. Конечно же, это её псевдоним, но узнать о её настоящем имени и что либо о её прошлой жизни, мне, за время шерифствования, так и не удалось. Как она однажды и заявила: «Я в этом доме и родилась, и создала свой бизнес сама, и лишь потом здесь выстроился город». Конечно же, крышевал это заведение Горн, помогая Зае клиентами и следившему, чтоб девочек никто не обидел. Большинство из девушек, живших там, были бывшие сельчанки, которые то с дома сбегали или же и вовсе, имея за душой лишь красоту, зарабатывали на хлеб. Хотя надо признать, девушки там могли заработать не только на хлеб, но и на черную икру к хлебу. Сельские в «Сладкий мед» не ходили из-за обиды, мол, туда могли за лучшей долей уйти их самые красивые девушки. Но скорее всего из-за страха перед женами. Это у городских глупенькие, да белорукие, а вот если сельская руку на мужа изменника поднимет, то и убить сможет.

На площади шумела детвора, столпившись возле кукольного представления. Я глянул на мелкую девчонку в грязном платьице, которой все равно не было видно сценки, но она усиленно подпрыгивала, чтобы хоть что-то разглядеть из-за спин более высоких ребят. Я, похлопав её по плечу, сунул в руки рогалик с маком. Она неверя посмотрела на меня и, кивнув, спрятала его в небольшой мешочек. «Маме»: услышал я, уже отходя. Ничего, Аландор переживет.

Я подошел к высоким кованым воротам и они тут же открылись.

— А я смотрю вы или не вы, господин Шеккер? Выходной хорошо провели? — возле ворот стоял пожилой старик по имени Тихон в темно-синей форме. Он работал тут чуть ли не дольше всех и все обо всем знал.

— Здравствуй Тихон. Да, как и все выходные. Хорошо, но мало. У нас тут все в порядке?

— В порядке господин, но мне шепнули на ушко, что мы кое-кого ждем.

— Кого? — меня не уведомили, значит кого-то не столь значимого.

— Да вроде не с наших мест, а из далека. Глава уже третий раз к окну подходит. Вон гляди и тебя подметил, кажись, зовёт.

Я взглянул в окно кабинета Аландора, но фигура уже исчезла за занавеской. Странно, почему он мне не сказал, что кого-то ждет. Я прошел аллейку и на секунду остановился у большого фонтана, который украшал передний двор. Фонтан изображал фигуру полуголой девицы, держащей в руке чашу правосудия. Её взгляд был устремлен на резную широкую дверь, в замок, мол, всякого входящего, настигнет справедливость.

Замок имел три этажа: на первом была кухня, бальный зал, зимний сад и большая библиотека-картотека, уходящая почти на этаж вниз. На втором этаже были два корпуса — жилой и рабочий. Самой большой опочивальней была Аландора и прилежащие к нему две, для детей и жены, которых он не имел. Рабочая часть состояла из зала заседаний на 30 персон и нескольких кабинетов.

Стоявшие у двери стражники поздоровались и пропустили меня внутрь. Я направился сразу в кабинет Аландора.

— Заходи Морт, — возле окна стоял коротко остриженный и почти уже весь седой мужчина пятидесяти семи лет. Вся его внешность выражала выдержку, воспитание и уверенность в себе. Но самым примечательным в этом человеке был его рост, а именно ни больше, ни меньше — два метра тридцать сантиметров. Притом, что у меня метр восемьдесят пять, я смотрелся рядом с ним просто мальчишкой, казалось бы, зачем ему когда-либо мог понадобится телохранитель.

— Здравствуй, присаживайся, у меня к тебе серьезный разговор.

— Мы кого-то ждем?

— Да, — и он снова выглянул в окно.

— Дело в том, что кое-что произошло, о чем я тебе не сказал, но я не хочу, чтоб ты меня не правильно понял. Воспринимай это, как помощь, у тебя потом появятся лишние выходные.

— Вы о чем? Вы меня увольняете?

— Нет, что ты, наоборот. Поверь, если бы ты умел раздваиваться, я бы нанял вас обоих, но тут такое дело…. О, а вот и карета, пойдем, встретим.

— Но кого? Аландор, что происходит? — я последовал за ним следом и на лестнице он продолжил.

— Дело в том, что теперь у меня будет два телохранителя.

— Что? Но зачем?

— Ты не переживай, это проверенный человек на сто процентов, мой друг лично за неё поручился.

— За неё? — это какой-то дурной сон.

Только мы вышли на крыльцо, как тут же возле нас затормозили два рыжих высокородных коня. Таких я смог бы приобрести, откладывая не один год зарплаты, при этом ничего не есть и ничего не покупать и то, на одного такого коня хватило бы. Да и карета не простая, а с доболи знакомым гербом.

— Госпожа Вэлла Корнбрауэлл — начал нашептывать мне Арландор. — Лучше всех сдала экзамены в институте Хорвеста. Набрала 156 очков из 165. Насколько помню, ты учился в этом же институте и набрал 159, так что вам будет, о чем поговорить.

Так вот что это за герб, как я мог забыть извилистую букву Х переплетенную хлыстом. Самый знаменитый институт боевой подготовки. В основном все военачальники, шерифы и телохранители — выходцы оттуда. И наконец, массивная дверца кареты открылась и оттуда к нам навстречу вышла высокая, стройная блондинка с длинными волосами, заплетенными в косу и свернутую в гулю, как носили все девушки воины, если не обрезали их коротко, как мужчин.

— Добро пожаловать, госпожа Корнбрауэлл, — склонился Аландор в вежливом приветствии, как будто не на работу она к нему наниматься приехала, а как минимум замуж идти.

— Приветствую вас, господин Аландор Броклор. Для меня будет великой честью служить вам, — она так же склонилась, как мне показалось, в уж слишком приветливом поклоне, что все желающие, хоть на секунду, но насладились её, надо признать великолепным декольте.

— Прошу зовите меня Алан, — это еще зачем он сейчас сказал.

— А это мой телохранитель и ваш будущий напарник Морт Шеккер.

— Очень приятно, — она одарила меня мимолетным взглядом.

— Приветствую вас, мне тоже очень приятно, — как можно вежливее сказал я.

— Раз такое дело, то и вы зовите меня просто Вэлл. — фу как непрофессионально.

— Прошу пройдемте ко мне в кабинет. Вы уж извините, что сразу к делам, но это не займет много времени. Зато потом мы пойдем нормально позавтракаем и за столом решим, как быть дальше. А потом Морт проведет вас в ваши покои и расскажет все тонкости вашей работы. Ваш багаж будет уже в вашей комнате на втором этаже.

Войдя в кабинет, Аландор сел за свой мощный деревянный стол и пригласив нас присесть на ближайшие кресла, сразу превратился в серьёзного и грозного правителя государства.

— Как вам известно, через четыре месяца настанет Праздник Смены Года, а также перевыборы главы государства. За неделю до праздника каждый достойный может выступить перед распорядителями и предложить новую кандидатуру на моё место, что и происходит каждые пять лет. Во избежание каких-либо сюрпризов я и вынужден был усилить охрану, а так же уже через месяц к нам начнут прибывать члены распорядительной комиссии и мы должны обеспечить и их безопасность тоже. В этом вам, конечно же, будет помогать наш главный страж Замка Правления Эдвин Шедорн. Но, а сейчас, собственно, еще об одной причине моего беспокойства, — и Аландор как-то посерел и, встав из-за стола, продолжил: — но для этого нам придется пройти в комнату Гласа.

Вот это стало еще непонятней, и мы направились в самую дальнюю комнату второго этажа. Сама комната была невелика и сразу казалось, что ты ошибся дверью и попал в чулан, так как здесь не было окон. Ширина, как и длинна, составляла всего пять больших шагов и в комнате было пусто, никакой мебели и лишь на высоком потолке располагался светящийся узор из непонятных человеку заковырок. Именно из-за этих узоров комната и была особенной, в них содержалась очень старинная магия. Эта магия охраняла весь замок и была, как бы живой, считалось, что эта комната принадлежит духу Замка, который помогает главам государства. В книгах написано также, что именно наш замок самый старый из всех замков в государстве. А таких вот живых замков на данный момент осталось всего четыре. Мы зашли в комнату и прикрыли дверь, на время привыкая к тусклому свету.

— Здравствуй Голос, — проговорил Аландор.

— Здравствуй Алан, — голос звучал громко и низко, пробирал до нутра и исходил как будто отовсюду. Я заметил, как девушка вздрогнула, я сам до сих пор не привык к этому чувству.

— Позволь представить тебе мою новую телохранительницу, Вэллу Корнбрауэлл.

— Здравствуй дитя, теперь это твой дом.

— Здравствуй. те, спасибо, — проговорила девушка, явно чувствуя себя неуютно.

— Голос, повтори, пожалуйста, нам предсказание, которое ты для меня сделал.

На какое-то время наступила тишина, а потом Голос стал тихо произносить, выделяя и четко проговаривая каждое слово:

— ИДЕТ СМЕНА ПРАВЛЕНИЯ, ГЛАВОЙ СТАНЕТ ЗЛОЙ ЧЕЛОВЕК С ГРЯЗНЫМИ НАМЕРЕНИЯМИ. ОБМАННЫМ ПУТЕМ ВЗОЙДЕТ ОН НА ТРОН И ПОВЕРЖЕТ ПРОТИВНИКА НАМНОГО СИЛЬНЕЕ СЕБЯ.

Все стояли не шелохнувшись.

— Спасибо Голос, — произнес Аландор и проследовал на выход. Я, на нагнувшихся ногах последовал за ним.

Как же так, все повторялось вновь, но этого не может быть. Опять это же предсказание, как и пять лет назад, когда Аландор еле выжил. Теперь понятно его беспокойство.

— Пожалуй, можно и подкрепится. Морт проведи госпожу Вэлл в кухонный зал, а я приду через пару минут, — как будто не ему только что напророчили смерть.

— Но…

— И я буду рад, если ты сам перескажешь историю пятилетней давности, — и удалился по коридору в сторону кабинета.

— Ну что ж, прошу, — пропустил я даму, указывая направление.

— Надо признать, я впечатлена вашим замком и его духом. Не часто такое увидишь. Да и Аландор ведет себя довольно стойко, не смотря на предсказание. Он всегда такой?

— Да. И всё хорошее, что о нем говорят тоже, правда.

Мы не спеша спускались на первый этаж, оттуда уже доносились приятные желудку запахи.

— А что там за история пятилетней давности, это касается его бывшего телохранителя? — девушка остановилась на последней ступеньке и повернулась ко мне с испытывающим взглядом.

— Да. Что вам об этом известно? — лучше бы она эту историю уже знала, мне очень не хотелось бы её пересказывать, но это вряд ли возможно, так как Аландор постарался, чтоб все было засекречено.

— Лишь то, что он долго служил Аландору верой и правдой, а затем решил занять его место, но так как сил у него не хватало, то он попытался убить его. Но полагаю не все так просто?

— Все действительно немного сложнее, думаю, в зимнем саду нам никто не помешает, — мы прошли в шикарный сад, где пахло множеством цветов и сели на лавочку. Зимний сад издавна был достоянием Замка и еще больше делал его живым. Здесь летом душновато, поэтому никто тут и не бывает, но в начале осени сад как никогда красив.

— Как только Аландор стал главой государства, к нему был приставлен телохранитель Николас Грейк. Он так же закончил институт Хорвеста, набрав сто сорок процентов баллов, как мне известно. Все было хорошо, но пять лет назад произошло некое недопонимание между ними и это как раз в тот момент, когда начали уже съезжаться члены распорядительной комиссии. А затем, Голос позвал Аландора и сделал ему предсказания точь-в-точь такое же, какое мы услышали сегодня. Случилось несколько неудачных попыток нападения и даже отравления, но у преступников ничего не вышло. А уже перед самыми выборами Аландор и Николас сразились в бою, как говорит сам Аландор, они просто повздорили и на эмоциях не смогли себя контролировать. Свидетелей того боя не было, охрана сбежалась слишком поздно, когда Аландор уже лежал в луже собственной крови. В итоге этой драки Аландор пролежал в больнице неделю, а Николас казалось, и вовсе был убит. Но оказалось, он выжил и его не раз видели пьяным в «Сладком мёде».

— «Сладкий мёд»?

— Это местное заведение для мужских утех.

— А. Но в чем не смогли примириться глава государства и его телохранитель? Разве что он сам планировал занять высокий пост? — начала размышлять Вэлла, постукивая пальцами по лавочке.

— Аландор говорит, что Николас и не думал его подсиживать, что все случилось спонтанно и все на нервах из-за нападений и этих выборов. Он даже преследовать его не стал и четко запретил это делать кому-нибудь ещё. Выборы не состоялись, так как никто не посмел бросить вызов человеку после тяжелой болезни и было вынесено решение оставить Аландора еще на один срок. Насколько помню никто и не собирался выставлять свою кандидатуру, видимо планировали захватить власть силой и что-то помешало. Вот так за всем за этим, настоящие преступники разъехались и больше попыток убить Аландора не было. Но похоже на этот раз они вернуться и, видимо, поэтому вы здесь.

— А не может ли это быть снова Николас?

— Нет. Я бы тоже так предположил, но уверен, что эту версию даже рассматривать не стоит. А скажите, кто за вас поручился перед Аландором? — я мучился этим вопросом с тех пор как увидел её.

— Не знаю, — растерялась девушка. — Может директор института. Уверяю вас, мне можно доверять и со временем вы это поймете. Так что давайте рабочие притирки упустим.

— Ну что ж тогда… — и тут я резко повернулся, так как сзади в кустах что-то промелькнуло. Животных здесь не держали, разве что птицы иногда залетали через открытое высокое окно.

— Сидите смирно. — я встал и начал приближаться к кустам. Жаль, что не успел зайти в свою комнату и захватить хотя бы какое-нибудь оружие. — Я дам вам три секунды, чтоб вы показались, иначе вынужден буду применить силу, — эта фраза жила со мной еще со времен шерифства. Последовала минутная тишина, а затем тоненький девичий голосок спросил.

— Какую силу?

Я с облегчением выдохнул.

— Иша, опять подслушиваешь? Я сколько раз говорил Тихону, что самолично не постесняюсь тебя за это выпороть. И почему ты не в школе?

— Так сегодня ж выходной, господин Шеккер. — к нам вышла маленькая одиннадцатилетняя девочка с ярко рыжими волосами. — А вы разве не познакомите меня с вашей новой напарницей, — и все-то она уже знает.

— Знакомься Вэлла, это Иша — мелкая избалованная девчонка, которой дома ну никак не сидится, ей обязательно нужно все про всех знать, — девочка слегка насупилась от такого представления, но посчитав, что нигде не солгал, с улыбкой поклонилась. — А это госпожа Вэлла и она тоже не имеет права распространятся о своём даре кому бы то нибыло, тем более мелким шпионкам.

— Ну почему? — запричитала девочка, едва ли не топнув ножкой, — я поделюсь с вами деньгами.

— Деньгами? — переспросила Вэлла.

— Ох, не обращайте внимание. Иша поспорила с мальчиками в школе, что выведает, какой силой я обладаю, но вряд ли они спорили на деньги, наверняка на какое-нибудь пирожное.

— Не на какое-нибудь, а с шоколадным кремом.

— Ну вот, я ж говорил. И я так полагаю, что у неё появился еще один объект для преследований, — а это неплохая идея, подумал я, надо это использовать, она все равно за ней по пятам ходить будет, надо будет сказать, чтоб обо всех её делах мне докладывала.

Иша являлась Тихону внучкой, а так как больше у неё никого не было, то все свободное время она проводила здесь, в Замке или на её территории. Но ходили слухи, что наш Эдвин может быть её отцом, так как у него с её матерью был роман. Потом Элен загуляла, так звали мать Иши, а сразу после родов умерла, поэтому и некому предъявить отцовство, но Эдвин старается помочь чем может: то денежку подкинет, то подарок купит, своей семьи у него нет, вот он и признает девчонку пусть хоть и не родной дочерью, но как минимум младшей сестренкой. Ребенок это сразу понял, поэтому и не боится, что за ворота выгонят. А как подросла, так и пользу стала приносить, то за лекарем отправить, иль за шерифом, а на банкетах на кухне помогала, за что расплачивались с ней едой. Пожалуй, никто так хорошо не знает каждый уголок в Замке, как она, плохо только, что и найти её можно было где угодно и совсем в неподходящее время.

— Нам пора на завтрак. Иша, иди к тете Варе на кухню, она наверняка тебя чем-нибудь угостит.

Пока мы шли в обеденный зал, я не мог окончательно собрать все мысли воедино. С одной стороны я понимаю зачем Аландор её нанял, но не получается избавится от ощущения, что что-то тут не так. За эти три года службы в замке я убедился в мудрости нашего головы и беспрекословно выполню любой его приказ. Может это ревность. Нет, глупость какая-то, это скорее всего просто ощущение, что теперь надо быть в три раза бдительней, чем обычно. Я искренне сомневаюсь, что кто-то посмеет бросить Алану вызов и его, скорее всего, переизберут на следующий срок, так что надо лишь потерпеть несколько месяцев. А потом её наверняка перенаправят на другое место работы, может даже помощником шерифа, вот Каст обрадуется. Он, в отличие от меня, считает, что для женских рук всегда найдется работа, даже в его отделе. А если эти руки прилагаются к стройным ножкам и пышным формам, так он будет готов лично стажировку проводить и днем и ночью.

Глава 4

Когда мы зашли в столовую, Эдвин уже сидел за столом и, увидев нас, он приветливо улыбнулся и встал.

— Морт, наконец-то, я уж думал, что позавтракаю без вас и так и не познакомлюсь с нашей новой коллегой.

— Вэлла, позвольте представить вам нашего главного стража — Эдвина Ротте.

— Добро пожаловать, госпожа Корнбрауэлл. Рад видеть в наших рядах столь очаровательную девушку, — и этот туда же.

— Благодарю за комплимент, но прошу воспринимать меня, как коллегу по оружию.

— Конечно, конечно я ни в коем случае не смел даже сомневаться в вашем боевом умении, тем более после рассказа Морта о его ужасном и деспотичном учителе Ворнале. Он и у вас преподавал?

— О да, про Ворнала целые легенды ходят между его бывшими студентами. — Велла загадочно улыбнулась, и мы также сели за стол.

Через мгновение зашел и Аландор.

— Ну что ж, давайте поедим и на сытый желудок все обсудим.

На столе стояло множество еды, которое мы и вдесятером не одолели бы, но так было положено встречать гостей. Если же гость становился постоянным обитателем или работником Замка, то он мог занести на кухню список желаемых блюд. Вкусы ведь у всех разные: мне нужна была с утра какая-нибудь каша и чай, Аландор любил поесть за завтраком поплотнее, зная, что за делами может забыть пообедать, Эдвин чаще всего обходился чаем с пирогом или булочками. Я посмотрел на Вэллу, видимо она предпочитает бутерброды с чаем. Наверное, в походах часто бывает.

— Вот теперь и разговор приятней пойдет, — проговорил Аландор, покончив с ароматной, жаренной куриной ножкой.

— Через месяц начнут прибывать члены распорядительной комиссии, а именно: трое из Венска, двое из Лорнела и Шорк Ослан из Бирмана. Пятеро первых, насколько я помню, имеют в нашем городе, кто свои особняки, а кто и своих родственников, поэтому вопрос с тем где они будут располагаться решен заранее. Ещё они приедут и со своей охраной, что нам так же облегчает работу. Но вот господин Шорк прибудет из Бирмана один, и его надо встретить в порту Укунь Парда уже через две недели.

— До Укунь Парда неделя езды, чтобы встретить его вовремя нужно отправиться туда уже через неделю. Кого вы хотите, чтоб я за ним отправил или же мне лично его встретить? — спросил Эдвин, явно пожелавший проветрится в пути самолично.

— Увы, мой друг, я знаю, как вы давно не покидали наш город, но туда отправлюсь я и мои телохранители, а ты очень нужен будешь мне здесь. Обещаю, что как только пройдут выборы, так сразу пойдешь в отпуск на пару недель. Дело в том, что я бы хотел на пути в порт, заехать в свой родовой замок в Окшире, у меня имеется там дела, за день должен управиться. Но об этом потом, а сейчас поговорим о том, что у нас есть всего неделя, чтоб составить план мероприятий до Смены Года.

Служки по команде быстро убрали всю посуду и принесли свежий горячий чай с душистыми пирогами. Мне нравилась эта привычка Аландора — обсуждать важные дела за чашкой чая и в непринужденной обстановке, как будто обмениваясь сплетнями.

— Итак, Эдвин, до нашего приезда ты должен будешь перешерстить весь персонал замка от прислуги до кухарки, всех секретарей и библиотекарей замка, а так же тщательно подготовить своих стражников к полной готовности.

Никого нового не нанимаем, ни под каким предлогом, никакой выпивки стражникам, за это сразу отставка, в Замок не вносить и не выносить никакой мебели, приставь Тихону молодого помощника, кстати, уже давно пора, а то Тихон часто здоровается со мной по пять раз в день, а когда ему говоришь, что уже виделись, он отвечает «то ж вчера было», если уговоришь его пойти, наконец, на пенсию, цены тебе не будет.

— Да как его уговоришь, он же думает что ему еще и шестидесяти нет, хотя уже почти семьдесят.

— А ты спроси его, видел ли он при жизни Готтама Великого, когда тот в город на своем чудо жеребце въезжал, если вспомнит, значит напомнишь ему, что это было шестьдесят лет назад, вот пусть и гадает сколько ему лет, — все добродушно усмехнулись.

Каждый из нас понимал, что с нашей профессией вряд ли удастся дожить до стольки лет, оттого и уважения к возрасту было больше.

— Завтра придет наш дворецкий Варген, ему будут поручены особые распоряжения, но также он снимет со всех слуг и страж мерки и чтоб к концу месяца выдраили не только весь замок, но и свой внешний вид привели в порядок. Садовнику выделишь пару помощников, пусть сделают невозможное возможным и начнут чистить каждый день территорию от листвы и мусора. Библиотекарю дай помощника, а лучше несколько, хотя нет, сделаем так: я завтра отправлюсь в школу и выберу троих учеников для этой работенки, пусть приходят после школы и помогают пару часов, за это будем их кормить и платить по два серебрянка за неделю, за одно и литературу полезную почитают. Пусть наш Варфоломей приемника из них себе в библиотеку выберет. И самое главное приставь к комнате Гласа круглосуточную охрану, и вели никого туда не пускать. Об остальных делах поговорим за ужином, а мне надо еще заняться бумагами и отчетами, возможно, мне придется передавать свой пост другому главе, — и криво усмехнувшись, направился к выходу. Стало как-то не смешно.

— Ах да, Эдвин, и выведайте у Иши все потайные ходы и выходы в замке любым способом, можете даже сказать какая у Морта способность, чтоб она думала, что он наблюдает за ней повсюду.

— Вот она обрадуется. А меня тоже уже ждут дела. Очень жаль, что я не поеду с вами, давно хотел побывать в Укунь Парда, последний раз я там был еще маленьким. Мы с родителями на рыбаличий пост ходили, наверняка он там уже разросся. Надо будет вам заказать какую-нибудь ракушку для Иши, — сказал Эдвин и быстро удалился, прихватив еще два куска пирога.

Я повернулся к Вэлле.

— Если вы закончили, пойдемте, я вам все тут покажу, — и дав знак служанке, тоже пошли на выход.

С чего бы начать стажировку? Если бы её нанимал я, то просто велел бы наблюдать за процессом и записывать все непонятные детали, но на это у нас мало времени, да и Аландор велел ей доверять. Начну, наверное, с самых простых вещей, а там видно будет.

— Сразу надо предупредить вас о том, что до Смены Года выходных нам не видать, но если нужно будет уладить какие-то дела в городе, то думаю это все решаемо, но никогда и никому кроме меня и Аландора нельзя будет знать, что вас нет в Замке, это правило касается нас обоих запомнили?

— Да, — коротко и ясно.

— В замок нельзя приводить знакомых, не имеющих сюда пропуск. Если у вас есть в городе друзья, которые по каким-либо причинам должны будут к вам часто наведываться, вы должны будете назвать мне его имя и фамилию, я выпишу на него проходную и предупрежу Эдвина и Тихона. Пойдемте я вас как раз, и познакомлю, — мы вышли во двор и направились к воротам.

Может я зря переживаю на её счет, она же все таки закончила Хорвест и должна быть отличным специалистом. Я тоже когда-то был выпускником, хоть и был тогда моложе её, наверное, она позже получила свой дар или долго не могла определиться куда пойти, а может она еще что закончила. Надо будет сегодня же изучить её личное дело.

Возле ворот, вот уже несколько десятков лет, не сменяя свой пост, стоял пожилой воротарь. Каждое утро он сменял ночную стражу, открывал ворота и ждал работников замка. Хоть и был уже стар, но помнил всех поименно и кто какую должность занимает, даже кто эту должность занимал десять или двадцать лет назад. Стояла у него тут небольшая хибарка, чтоб пережидать в ней непогоду и будка, в которой жил верный рыжий помощник Рей непонятной породы, но зато крупной. Увидев нас, он добродушно заулыбался.

— Господин Шеккер, я так полагаю это наш новый сотрудник госпожа Корнбрауэлл?

— Да, знакомьтесь — это Тихон, он каждый день бдит у ворот и отгоняет …

— Простите, что делаю у ворот? Кажется, я неправильно вас расслышал?

— Говорю, бдит порядок и отгоняет непрошенных гостей, — погромче проговорил я. Но из-за будки уже послышался звонкий девичий смех.

— Иша, ходь сюда внучка. Что тебя так рассмешило? — из-за будки вылезла все та же малявка, в одной руке сжимая полрогалика, а другой, гладя Рея.

— Ну, я хотела сказать, что дедушке помогает Рей, он тоже бздит у ворот и воняет. Тоисть бдит и разгоняет непрошеных гостей.

— Ох уж эти дети. — Тихон добродушно потрепал Ишу по макушке.

— Дедушка у тебя письмо для господина Шеккера.

— Ах да, — старик сунул руку за пазуху, достал запечатанный конверт и протянул его мне. — Это вам просили передать, всего пять минут назад посыльный приходил.

— Спасибо, — я взял письмо и убрал в карман, по печати было понятно, что это от Каста. Я, конечно, не ожидал, что новости придут так быстро, но прочитаю его чуть позже.

— Тихон, госпожа Корнбрауэлл будет жить в Замке, так что вечером её не выписывайте из списков.

— Хорошо.

— Продолжим, — мы направились вдоль высокого забора в сторону конюшен.

— Замок со всех сторон окружен высоким каменным забором. Поверх забора встроены противовзломные подсвечивающиеся амулеты.

— Это значит, что если кто-нибудь залезет на забор, то над ним ярко загорится светящийся шар?

— Да и будет преследовать его, пока он не перелезет обратно или его не поймают.

— А если это крыса или кошка?

— Если они будут размером с собаку, то амулеты сработают.

— А это работает только для тех, кто хочет влезть, а как на счет того, кто хочет вылезти?

— Эмм, я даже не знаю, как-то не проверял. Надо у Эдвина спросить но думаю эффект тот же.

Странный вопрос, но весьма логичный, почему я им сам не задался. Впрочем, первичной задачей было охранять замок и всех кто в нем находится, хотя если кто-то умудрится все же проникнуть внутрь, то нужно не позволить ему так же уйти незамеченным. Надеюсь, Эдвин знает ответ, иначе придется лезть проверять.

Мы обошли конюшни, сад и задний двор. Все это время она внимательно меня слушала и кивала, попутно задавая вопросы. Надо признать, что ни один вопрос не был лишен логики и не был лишним. Должно быть мы сработаемся.

В связи с сложившимися обстоятельствами, было принято решение поселить нас поближе к главе государства и выходило так, что комната Алана располагалась в конце коридора, а следующие две двери, что напротив друг друга, вели уже в наши покои. Оставив Вэллу разбирать свои вещи, я направился в свою комнату, чтоб скорее узнать новости от шерифа.

В письме Каст сообщал, что они нашли труп молодого мужчины полностью подходящего по моему описанию. Точная причина смерти пока не известна, но есть предположение об отравлении. Обыскав труп, в карманах ничего обнаружено не было, но была одна зацепка — убитый хранил деньги в обуви, среди наших монет были и венские. Каст собирался расспрашивать в отелях и постоялых дворах, может там о нем что-нибудь будет известно.

— Эдвин мне нужно уйти на пару часов, Вэлле и Аландору я сообщил.

— Хорошо Морт.

Я шел к отелю «У Норба», где по моим подсчетам должен был сейчас проводить опрос Каст и обнаружил его уже выходящим.

— Морт ты ко мне?

— Да, ну что, нашел?

— Нет еще, остался лишь отель «Горделия», видимо там и была его комната.

Мы направились в отель «Горделия», который по счастливой случайности принадлежал Горну. Таких совпадений не бывает, тем более в свете последних событий. Отель был дорогой и красивый, вся мебель выполнена из дерева наилучшими мастерами. Хозяин не скупился, обставляя свое детище, потому как так же, как и я, часто ночевал здесь, на рабочем месте.

Мы зашли в холл, где нас почтенно встретил распорядитель.

— Чего желают господа?

— Господа желают задать вам пару вопросов по поводу одного из ваших жильцов. — Каст кивнул головой на угловой диванчик.

Распорядитель, нисколько не удивившись, пригласил нас присесть. А что ему еще остается делать? Знает же, что шериф приходит сюда лишь задавать вопросы, будь то старый шериф или новый. Но присев на диванчик, распорядитель Бернардо, кажется, так его зовут, все же отсел от меня подальше, видимо не забыл мужик мой гневный штурм на этот отель четыре года назад.

* * *

— Чего желает господин в столь поздний час?

— Позови Горна.

— Господин уже отдыхает.

— Мне плевать, зови или значок шерифа ему уже не указ? — повысив голос, я невольно почесал плечо, где саднила ранка от укола транквилизатора.

— Я сейчас же доложу господину о вашем визите, присаживайтесь, — склонился мужчина, стараясь сохранять хладнокровие.

— Я постою, — опять гаркнул я, не в силах скрыть возмущение.

Распорядитель быстро ушел, явно опасаясь, что пока его не будет я здесь все разгромлю. Вернулся также быстро.

— Проходите, господин Шеккер. — я последовал за ним.

Надо отдать должное выдержке Горну, потому как не каждый потерпит в своём доме такую ругань. Я требовал отдать девчонку в руки закона на перевоспитание, в противном случае её непременно однажды настигнет если не нож в потасовке, то тюрьма. На что тот делал снисходительный отцовский вид, чем бесил меня ещё больше и утверждал, что понятия не имеет о ком идет речь. А выпроваживая, ещё и шепнул, мол за девушками, в следующий раз, чтоб обращался к госпоже Зае. Гад!

* * *

Не успели мы начать разговор, как к нам вышел хозяин заведения.

— Меня почтили своим визитом такие люди! Пройдемте же скорее ко мне в кабинет. Бернардо, ты пока свободен, если что я тебя позову, — и хозяин, сделав вид будто родных братьев принимает, провел нас за собой.

— Господин Рогерт, у нас к вам есть несколько вопросов, — начал Каст, как только мы прошли в кабинет, но мы оба знали, что этот допрос ничего не даст. От Бернардо мы могли еще узнать, вытянуть кое-какую информацию, но только не от Горна, поэтому очень удивились, когда он сам нас перебил.

— Господа, мне кажется, я знаю, о чем идет речь, а вернее о ком. Дело в том, что около недели назад ко мне в отель заселился один паренек. Как говорит Бернардо, этот парень вел себя очень подозрительно. Он постоянно оглядывался, подолгу сидел в своей комнате, ни с кем не разговаривал, а потом и вовсе пропал, думаю именно его труп вы и обнаружили. Не смотрите на меня так, в нашем городе об этом еще только глухие не слышали. Поэтому опережу все ваши вопросы заранее. Как говориться, не в первый раз на допросе, — и весело нам подмигнул.

— Это ни в коем случае не допрос, господин Рогерт, но раз уж вы сами предложили, то начнем, пожалуй, с имени, — как можно тактичней сказал Каст и достал блокнот.

— Как угодно. Назвался он Маро Лукье, но смею предположить, что имя выдуманное, так как по словам Бернардо, на него он не отзывался. Откуда родом мне также неизвестно, так как он ни с кем не общался. Могу сказать, что деньги у него водились, иначе не каждый сможет себе позволить проживать в моем отеле и заказывать себе такие изысканные блюда, как поросенок и фазан. Но одежду свою он покупал явно не в дорогом бутике, поэтому смею предположить, что и деньги у него стали водиться недавно. Ещё у него была сумка, которую он тщательно прижимал к себе, боялся что украдут, но была она явно мала, я бы даже сказал, что сумка была похожа на дорожную, в котором доставляют свитки или важные документы.

— И что там было? — не удержался я от вопроса.

— Не знаю, — пожал плечами старик совсем не обидевшийся на мой намек. — Я понимаю к чему вы клоните, господин Шеккер, но, увы, я не знаю кто мог его убить. Им никто до вас не интересовался и вроде бы никто не следил.

— Кроме вас? — спросил я. Странно это все. К чему Горн нам так обширно все это рассказывает и почему ни словом не обмолвился о зерне Давал?

— А я также как и вы люблю подмечать все новое и странное, вот он меня и заинтересовал.

— Спасибо за предоставленную информацию, господин Рогерт. Есть ли еще что вы могли бы нам рассказать? — спросил Каст, заканчивая строчить в своём блокноте и пристально глядя на старика.

— Боюсь что это все, но осмелюсь предположить, что этот парень наверняка побывал у госпожи Заи, возможно вам следует спросить у неё. О, думаю, она будет безгранично рада вашему визиту, — и такой издевательский взгляд в мою сторону.

В Замок я вернулся спустя два часа, как и обещал, все собирались идти ужинать. Работники и секретари отправлялись по своим домам, в окнах зажигались огни, на Торополь опускалась ночь. Вечерняя прохлада давала понять, что лето уже ушло и в свои права вступает осень — золотая пора года.

— Морт, доедай и пошли в зал заседаний, сейчас начнется самое интересное, — поторопил меня Эдвин.

Да, сейчас действительно будет самое интересное — Вэлла раскроет нам свои способности. Это может быть все что угодно, но раз её взяли телохранителем, то это значит, что её дар носит или защитный характер, или боевой. Мой дар охарактеризовали как универсальный. Я ведь могу сделать невидимым своего подопечного и увести его тем самым от удара, а так же могу и напасть на ничего не подозревающего преступника, выведать нужную информацию, подслушав её у первоисточника, а так же напугать нападающего лишь устрашающим эффектом присутствия. Сколько раз меня принимали за привидение или домового, или ту же бабайку, тут как говориться, кто во что верит. Зато сколько приятных воспоминаний, некоторые и детям своим не расскажешь, если они у меня конечно будут.

Я зашел в зал заседаний, где собрались Вэлла, Алан и Эдвин.

— Морт, ты только посмотри, — воскликнул Эдвин и улыбнулся Вэлле. Та в свою очередь, вернула ему улыбку и подошла вплотную к левой стене комнаты.

Тут на моих глазах в стене начала образовываться дыра и она все росла и росла, пока не стала размером с человека. Затем телохранительница взяла и прошла в соседнюю комнату, которой была кладовая и зашла вновь к нам.

— Это восхитительно, не правда ли, Морт? — спросил Аландор, чуть ли не хлопая в ладоши.

Как дети, честное слово и хоть это действительно круто я ответил:

— Очень практично. И скольких людей ты можешь вот так за собой провести?

— Троих, может пятерых, в зависимости от роста и веса.

— И ты можешь так любую стенку э … «открыть»?

— Любую, — гордо ответила она. — Но чем толще или массивней, тем это займет больше время и сил.

— Может сейчас и проверим?

— Морт, — перебил меня Аландор. — Ты извини его Вилла, его пост обязывает быть таким практичным, но порой это выглядит грубо.

— Я должен знать, на что способен человек, которому я должен буду доверить свою, а главное вашу жизнь в случае нападения.

— Все правильно. Что мне нужно сделать? — с готовностью и вызовом спросила Вэлла.

— Пройдемте все за мной, — попросил я, и мы направились в подвал.

— Попробуй эту стену, — указал я на обычную с виду стену, но все присутствующие, кроме Вэллы, прекрасно знали куда она ведет.

— Хорошо, — ответила она и, сосредоточившись, подошла к стене вплотную. И уже через мгновенье та отъехала.

От удивления мы даже прошли внутрь открывшегося нам прохода и стена сразу же закрылась. В комнате стало темно и тесно, а с ближайшей полки что-то громко упало.

— А где это мы? — спросила, наконец, Вэлла.

— Мы в святая святых, — ответил Эдвин и хихикнул.

— Это библиотечный закрытый отдел и именно здесь самые толстые стены Замка. Но думаю Вэлла, что нам пора бы поскорее уходить пока наш Варфоломей не прибежал на шум сигнализации и не превратил нас всех в… — не успел договорить Алан, как мы услышали звук открывающейся двери.

— А теперь позвольте, и я продемонстрирую свои способности, — прошептал я и, становясь невидимым, схватил Вэллу и Эдвина за руки.

Дверь с шумом открылась и нам по глазам ударил яркий свет фонаря.

— Кто здесь? Немедленно выходите, — пробасил старый, но от того не менее грозный библиотекарь.

— Варфоломей это мы, — сказал Аландор и обернулся.

— Мы? — удивился библиотекарь, узнав главу государства, но больше никого не увидел.

— Ну, Морт, — прошептал Алан и направился на выход.

— А что мне было делать? — притворно оправдывался я, сидя через час с Аланом в его кабинете.

— Сделать невидимым нас всех.

— Чтоб Варфоломей опять про привидений вспомнил. Он же тебе все равно не имеет права перечить, а так я сберег тайну Вэллы о ее способностях, а то еще догадался бы наш старый библиотекарь. А Эдвина, чтоб на вас двоих невесть что не подумали.

— Ладно, иди уже отдыхай, стратег, — смиловался Алан и я отправился в свою спальню.

Ночью долго не мог уснуть, ворочался, насыщенный вышел день и все мысли, мысли, мысли…

Глава 5

Вот так в делах, незаметно прошла неделя. Рано утром, когда город только начал выплывать из ночных сумерков, а тени еще пугали своей темнотой и причудами, из Замка показались шесть всадников в черных капюшонах без всяких обозначений. Глава государства со своими телохранителями и тремя стражниками отправлялись в портово-рыбацкий город под названием Укунь Парда, до которого было не меньше пяти дней езды, а в плохую погоду и все семь.

— Пасмурно. Наверное, будет дооо… ждь. — зевнул Аландор, когда мы выехали далеко за пределы города.

— Может еще распогодится, — сказал я, и мы двинулись дальше.

Весь день нам встречались лишь хутора и уже скошенные поля, кое-где были островки деревьев, в таких мы дважды останавливались отдохнуть и перекусить. На небе то и дело собирались темно-синие тучи, грозя обрушиться на землю дождем, но так за целый день не пролив ни капли.

— Парит сильно, — сказал Аландор и снял с себя плащ. Все равно людей мы уже давно не встречали на нашей дороге, так что конспирацию можно было снять. И все с удовольствием последовали его примеру. — Значит, где-то дождик все-таки прошел, — заключил он.

Это почти единственные слова, прозвучавшие в дороге — все усиленно берегли силы. Не знаю как Вэлла, но мы с Аланом не часто в такие дальние поездки отправлялись.

К вечеру мы должны были выехать к хвойному лесу, поэтому, как только солнце начало склоняться далеко за полдень, все незаметно для своих спутников, начали интенсивно принюхиваться, но воздух все никак не хотел приносить аромат свежих ёлочек.

Прошло не меньше часа, как мы, молча, скакали по утоптанной дороге, которая уходила вверх, пока Вэлла вдруг не растянулась в довольной ухмылке.

— Ну, наконец-то, — сказал я, почуяв хвойный запах. И мы сразу двинулись живее к долгожданному ужину и отдыху.

Поднявшись на вершину холма, нам открылся прекрасный вид на зеленый ковер леса, распростертого до самого горизонта. От запаха еловых веток кружилась голова. У кромки леса стояла высокая изгородь, тянувшаяся метров на пятьдесят. Как только мы оказались около мощных деревянных ворот, с той стороны поднялся оглушительный собачий лай.

— Думаю стучать уже не надо, — улыбнулся Аландор, пытаясь перекричать собак.

Через минуту во дворе стало тихо-тихо и на повелительную команду «сидеть», чуть не присели и наши лошади.

— Вот это дисциплина, — восхитился я, уже предвкушая встречу с обладателем голоса.

Ворота нам открывать не спешили, и мы уж было подумали, что хозяин снова ушел по своим делам, решив, что собаки подняли лай на какое-нибудь лесное животное, как тут сверху был задан вопрос:

— Кто такие? — мы дружно подняли головы, но так никого и не увидели. — Батюшки! — вдруг послышалось с того же места, когда мы так и не успели ничего ответить.

— Открыть ворота! — скомандовал мужчина.

— Как хорошо когда тебя узнают и не надо распинаться и доказывать, — обрадовался Алан.

Открылись ворота и к нам на встречу вышел широкоплечий, темноволосый хозяин лесничества.

— Блонда, ты все же передумала работать в столице и вернулась к нам? — кинулся мужчина к Вэлле, не обратив на нас ни малейшего внимания. Я с иронией похлопал Алана по плечу.

— Здравствуй Олаф, — приветливо поздоровалась Вэлла и, соскочив со своей лошади, пожала руку лесничему. — Извини, но я по работе. Позволь представить тебе моих спутников, — начала она, но когда мужчина заметил, кого она собиралась представить, то посерел и бросился к крыльцу.

Я немного напрягся, мало ли, что может взбрести в голову человеку. Может у него там ружье.

— Мелиса, Мартын, скорее идите сюда, — крикнул мужчина радостным голосом, на который во двор выскочили юноша и молодая женщина.

В общем, приняли нас очень хорошо: накормили сытно, в баньку сводили. Олаф оказался гостеприимным хозяином. Он содержал все лесничество, в которое входило еще две семьи.

— А откуда вы знаете Вэллу? — спросил я, когда мы мужской компанией сидели в бане.

— Так пару недель как познакомились, — заулыбался Олаф, вспоминая. — Ехала она к вам в столицу устраиваться на работу, только не упомянула, что займет такой важный пост. Колесо на её карете не выдержало наших лесных дорог и сломалось почти у стен нашего дома. Так и познакомились. Я еще, грешным делом, тогда подумал что она наемный убийца какой-то, — прошептал он мне на ухо, будучи немного вохмеле.

— Почему? — спросил я.

— Дак, странно это для бабы, так с лука стрелять хорошо и ножи метать метче, чем мужик. Но думаю не, она душой не такая, чтоб чужую жизнь погубить, поэтому и помог с колесом. А она вон, это ж надо, телохранительница самого главы государства! — сказал мужчина с гордостью.

— Но вы же понимаете, мы вынуждены вас просить никому о нашем визите не рассказывать.

— Строжайший секрет, — серьезно проговорил Олаф, прижав руку к сердцу.

Вот и хорошо, а то нам еще обратно ехать этой же дорогой. А удивительно, что Олаф подумал, будто Вэлла наёмница. Если бы выпускник Хорвеста подался в наёмные убийцы, его было бы тяжело остановить, а жертв было бы несчетное количество. Хорошо, что таких случаев пока не было.

Устроившись во дворе у костра, егерь начал рассказывать разные смешные и страшные байки, происходившие с ними в лесу. Самой запоминающейся историей оказалась история про дикого и очень разъяренного кабана, который терроризировал весь лес целый месяц и страшно хрипел по ночам, а оказалось, что у него в лапе торчала большая заостренная заноза, которую отбивающийся охотник случайно вытянул, тогда кабан заверещал и убежал. С тех пор его часто видели, но вел он себя прилежнее домашней собаки, разве что не ластился.

— Завтра я с Мартыном отправлюсь с вами до следующего лесничества, дороги у нас тихие, но не безопасные. Да и с Хормом давно не виделись.

Я незаметно сделался невидимым и отправился в конюшню.

Лошади странные существа и вовсе не глупые, они не видели меня, но знали, что я рядом и знали, что это именно я.

— Хороший мой, устал? — обратился я к своему коню, поглаживая морду. На что тот никак не отреагировал и продолжил жевать свой овес.

Как я давно никуда не ездил и как мне, оказывается, этого не хватало.

О том, что мне этого не хватало, я пожалел уже следующим утром, когда смог лишь со второго раза запрыгнуть на своего коня. Другие чувствовали себя не лучше. Даже наши сопровожатые стражники усиленно разминали себе, якобы просто ноги, но чуть повыше.

Позавтракав, мы поблагодарили хозяйку дома за радушный прием и тронулись в путь. Спереди, верхом скакал сын егеря, Мартын, показывая нам дорогу. Затем, уже мы всей честной компанией с Олафом и замыкающими были три стражника. Надо сказать, Эдвин молодец, подобрал парней толковых и немногословных, но в тоже время плечистых и я уверен, что и с оружием они ловко справляются. Вид у них был важный, не абы кого сопровождать доверили.

— Хорошо ты сына воспитываешь Олаф, — сказала Вэлла, глядя на Мартына. — Самостоятельность и уверенность в себе должна впитаться в ребенка еще в юном возрасте.

— Меня также отец воспитывал, правда построже. Бывало, вывезет меня в лес подальше и бросит одного лишь с ножом, да флягой воды.

Вэлла со страхом и некой жалостью взглянула на Олафа.

— Ничего, — усмехнулся Олаф. — Зато я этот лес, как свои пять пальцев знаю. Это не раз мне жизнь спасало. Дикая природа не прощает ошибок и не делает поблажек. И только это стоит хорошенько засвоить, а лес узнать можно и в компании.

После полудня пошел мелкий дождик и все закутались в плащи по самый нос. Хорошо еще, что в лесу ветра не было, а под ногами не грязь, а кора да иголки, но все равно ехать стало холодно. Со стороны картина выглядела очень умиротворенно: люди, низко опустив капюшоны, тихо и не спеша, продвигались верхом меж зеленых елочек, под прохладной завесой спокойно льющегося дождя. Было слышно, как от тропинки в стороны разбегаются разные животные, боясь попасться людям на глаза. Но услышав громкий хруст веток, все замерли, а в памяти возник образ обезумевшего кабана, мчащегося на людей, с красными глазами, огромными клыками и занозой в каком-нибудь месте.

— Папа там кажется олень, — прошептал Мартын и я услышал, как Вэлла облегченно выдохнула. Эх, женщины! Не завизжала и на том спасибо.

К вечеру, в новое лесничество мы въезжали уже с добычей.

Главный егерь Хорм с радостью предоставил нам ночлег и тоже настоял на том, чтобы сопровождать нас до выезда из леса.

На третий день тело ломило не меньше, но к боли уже попривыкали. В компании лесничих, мы благополучно добрались до кромки леса и выехали на широкую дорогу, расположившуюся вдоль полей.

— Блонда, коли передумаешь, возвращайся к нам в лесное царство. Мы тебе и жениха найдем, — бросил напоследок Олаф и махнул рукой на прощание.

— А что, Вэлла, хотела бы жить в лесу? — спросил Аландор. — Контракт у нас с тобой до смены года подписан, а потом ты вольный человек. В лесу и воздух чистый, и природа красивая.

— Нет, не хотела бы, — сразу ответила девушка.

— Почему?

— Из-за людей.

— А что с ними не так? — удивился Алан.

— Их воспитала природа, они выросли среди животных.

— Я не заметил в них прям уж такой неотесанности.

— Да я не об этом. Они, как бы это объяснить…

— Добрые? — подсказал я.

— Да, добрые, — указала Вэлла на меня, радуясь, что я понимаю, о чем она говорит.

— Ну, в городе не все такие уж плохие, — продолжил Аландор.

— Люди в городе живут по людским законам. В них есть жадность, зависть, подлость, а здесь этого нет. В лесу ты убиваешь только из-за того, что хочешь есть, или защищаешь свою жизнь, сжигаешь деревья только чтоб согреться и делишься с другими всем этим, потому как и тебе это было дано природой бесплатно. Нет, они отнюдь не наивные и глупые, они …

— Чистые, — снова я попытался угадать ход её мыслей, когда она не могла подобрать слово.

— Да, — спокойная улыбка коснулась её лица, когда мы встретились взглядом. — И в этом они лучше нас.

«За что же ты себя считаешь такой „грязной“, если они для тебя слишком чистые?» — подумал я.

Каждый погрузился в раздумья, и лишь стражники периодически переговаривались о семьях, о женах, о ценах на сезонных ярмарках.

Поля и редкие посадки окончательно захватили горизонт со всех сторон. Солнце то заволакивало белыми облаками, то снова выглядывало проверить, скачут ли еще всадники вперед или присели отдохнуть. Во второй половине дня нам все чаще начали встречаться повозки с людьми, а вдали показалось большое село под названием Грядуш.

Я отправился вперед, чтоб без свидетелей найти нам ночлег и не быть опознанными. Иначе на утро уже все село собралось бы у наших дверей, это ж не лес, здесь сплетня летит быстрее любой птицы.

В местном, более или менее приличном отеле, хозяин так и не узнает, что у него ночевали не старик с тремя сыновьями и муж с женой, а глава государства. Хотя лучше и самому Аландору не знать, что я назвал его стариком и наградил тремя детьми, а Вэлле, о том, что она на день стала моей женой.

На четвертый день осень подарила нам такой теплый и солнечный день, что мы решили не сворачивать в деревню, а проехать намного вперед и заночевать у ручья в небольшой роще. Как же хорошо лежать под открытым, звездным, ночным небом, слушать пение птиц, которые скоро улетят в теплые края и стрекот сверчков, а запах луговой полузасохшей травы плавно переходит в аромат жаренного зайца и фазана, подстреленных в дороге. Фазана добыл Алан, а зайца я, Вэлла костер распаливала, стражники привязывали и поили коней.

— Эта поездка напоминает мне, скорее, семейный пикник, чем работу, — сказал один из стражников, которого звали Волд.

— Да, не хватает только игр и спиртного, — подхватил Фрамин, откусывая кусок мяса.

— И детей, которые бы бегали, смеялись и плескались в холодной реке, — сказал третий стражник.

— Всего четыре дня прошло, а вы уже по семьям скучаете, — по доброму упрекнул их Алан и добавил, опустив взгляд на свою кружку с чаем: — везунчики. И сколько у кого детей?

Ну, тут разговор оживился, мужчины радостно стали хвастаться своими детьми, рассказывая разные казусы, которые с ними случались. Так приятно и одновременно грустно было слушать, какое же счастье, когда у тебя есть дети. Не думайте, что мужчины меньше хотят детей, чем женщины. Нам тоже интересно посмотреть, каким же будет наш ребенок, видеть в нем себя, любить его и воспитывать, желать ему лучшей жизни и стараться не совершать тех промахов и ошибок, которые возможно когда-то допустили наши родители. Дети нас закаляют, они делают нас терпеливее и мудрее, заставляют увидеть такие важные мелочи, на которые раньше мы и не обратили бы внимания.

«Я еще молод, у меня еще будут дети», думал я лет пять назад, когда впервые об этом задумался. В принципе, я и сейчас так думаю, главное чтоб эта мысль не преследовала меня еще через десять лет. Я невольно взглянул на Вэллу, которая искренне смеялась с очередного рассказа, про проделки одного из сыновей Волда. Интересно, о чем думает девушка-воин, зная, что её жизнь предопределена: ты или строишь карьеру, или становишься матерью, забывая о воле и силе воителя. А в памяти невольно возник теплый образ ТОЙ девушки с моим дитем на руках. Так, похоже, пора спать.

На утро все поняли, что сегодня точно будет дождь, поэтому поспешили собрать лагерь и ринуться в путь. И действительно, уже в обед хлынул сильный и беспросветный ливень. Усилился ветер, скакать было почти невозможно, еще не хватало, чтоб чей-нибудь конь подвернул ногу. Я уже думал сделать хоть небольшой привал возле ближайшей рощи, когда Аландор крикнул:

— Мы уже подъезжаем, сейчас должна улучшиться дорога.

Как он узнал местность в такую погоду, осталось загадкой, но дорога действительно становилась более каменистой и гладкой, пока и вовсе не стала полностью вся выложена из камня.

Под пологом проливного дождя мы въехали в большой город Окшир. Так и не сумев разглядеть его красоты, мы поспешили в большущий особняк, напоминающий замок, принадлежащий еще прапрадеду Аландора. Слуги, не будучи заранее оповещены о прибытии владельца, повыскакивали кто, в чем был. Бледный управляющий, раскрыв зонты и ужаснувшись внешним видом своего хозяина, кинулся ему на встречу.

— Как же так! — запричитал он. — В такую погоду и без кареты, без предупреждения.

— Морган, успокойся, у нас кратковременный визит, какие кареты, мы и так сюда можно сказать еле приплыли, а так вообще бы неизвестно когда добрались. Давай, встречай гостей, — уставшим голосом скомандовал Алан.

— Макар, займись лошадьми; Зойла, подготовь шесть спален; Кирма, займись ужином и вели Мелисе подготовить горячей воды для господ… — начал командовать, взявший себя в руки управляющий.

Никогда так не ценишь тепло и уют дома, как в его отсутствие. Переодевшись и наевшись, я устроился в выделенной мне комнате возле камина. Должен признать, что Вэлла ни разу в пути не выказала ни малейшую скрапезу, вела себя сдержанно и терпеливо, а ведь даже для мужчины такое путешествие дается нелегко. Пожалуй, на роль моего напарника она действительно неплохо подходит. Прервав мои мысли, в дверь громко постучались и вошли без предупреждения.

— Ну как, Морт, согрелся? — спросил вошедший Алан, пропустив вперед Вэллу.

— Да спасибо.

— А то мы тут тебе согревающий и, как утверждает Морган, исцеляющий элексирчик принесли, думаю, нам всем будет не лишним его немедленно принять.

— Разве что в качестве лекарства?

— Ну конечно, — обрадовались они, видимо уже немного употребив.

— За дорогу! — прозвучал тост.

— Корабль из Бирмана прибудет завтра после обеда, — сказал я. — Я узнал, что если отправится туда завтра утром, то мы как раз подоспеем вовремя. Шорк Осланд будет ожидать нас в прибрежном кафе Синяя рыба.

— Вот и отлично. А теперь, мои друзья телохранители, так как время еще детское, хочу вам провести самую увлекательную экскурсию по этому прекрасному дому.

Экскурсия действительно вышла увлекательной и веселой, дом был большой и старинный с винным погребком, двумя этажами и большим балконом на крыше. А закончилась она в маленьком музее родовых заслуг семьи Алана, где он стал очень грустным.

— А это доспехи моего отца, — сказал он поникшим голосом. — Там на левом плече даже сохранился его седой волос.

Мы с Вэллой дружно взглянули на величественную реликвию: большой резной, дубовый ящик, под стеклом хранил красивый железный костюм воина далеких времен, но не утративший свою мощь. На левом плече виднелся одинокий длинный волос.

— О! — одновременно произнесли мы, разглядев волосинку.

Вот так, жил человек, творил историю, нес добро людям и все, и нет уже его.

— Ладно, друзья мои, думаю я вас уже достаточно утомил, пойдемте отдыхать, спокойной вам ночи, — сказал Алан, незаметно стирая оброненную слезу.

— Спокойной ночи, — ответили мы и тоже пошли по своим спальням. Перед тем как Вэлла скрылась в своей комнате, мне на секунду померещилось в её глазах что-то общее с ТОЙ девушкой. Забавно, ведь они совсем разные и характером и внешностью. Да и профессии у них разные, я бы даже сказал, что они полные противоположности друг друга. Стоп, я их уже сравниваю? Вот стоило ей опять появиться в моей жизни и мысли снова, и снова возвращаются к ней. Вернусь домой, надо будет рассказать о ней Касту и пусть он ею занимается.

До Укунь Парды мы добрались быстро, по дороге услышав новость о каком-то переполохе в соседнем государстве, о недовольных жителях и о том, что в итоге эти митингующие разрушили замок с Голосом. Вся история была какая-то странная, поэтому мы не придали ей особого значения.

Мы зашли в прибрежное кафе Синяя рыба, с соответствующим рисунком на двери и обрадовались, увидев, что тут нас уже дожидается Шорк. Вообще-то мы не так обрадовались ему, как возможности поскорее уехать с этого провонявшего рыбой городка.

— Шорк, как я рад тебя видеть, — воскликнул Алан, прикрываясь капюшоном от прохожих.

— Аландор, здравствуй. Пожалуйста, скажи, что тебя и твоих спутников здесь не ждут еще какие-то дела и мы можем выдвинуться в дорогу, — взмолился Шорк и улыбнулся милейшей улыбкой.

— Что мы, изверги что ли? Поверь, нам тоже не привычен такой свежий морской воздух, — пошутил Алан и мы дружно рассмеялись.

По дороге мы ближе познакомились с Шорком Осландом и оказалось, что этот толстенный рыжий старик огромный юморист. Пожалуй, более жизнерадостного человека я в своей жизни еще не встречал. Оптимизма ему не занимать, так же как и знаний бесчисленного количества анекдотов, поэтому, когда мы вечером вновь въезжали в дом-замок Аландора, слуги еще издалека услышали громкий хозяйский гогот.

Глава 6

«— Деда, а ты давно уже с лошадьми работаешь?

— Давно.

— Они тебе еще не надоели?

— Ни-и-и-э-эт.»

Мы вновь все дружно засмеялись, а у Аландора даже выступили слезы.

— Тебе надо было не в политику идти, а юмористом при театре. Успех был бы обеспечен, — сказал Алан Шорку.

— Нет, я давно убедился, что смешнее и изобретательней чем наши политики, никого нет, — ответил Шорк.

В обратный путь мы выехали уже поздним утром, так как ждали, что после ночного дождя дороги хоть немного, но высохнут.

Сейчас же стояла ужасная погода: пасмурно и сыро, а как выезжали из города, так нас и вовсе ветром чуть не сносило, хорошо хоть на полях нет таких сквозняков.

Доезжая до места нашей последней стоянки, мы должны были в скором времени завернуть в сторону села для ночевки, но на дороге, прям средь бела дня, нас окружили неизвестные мужчины разбойничьего вида. Шутки сразу поутихли, стало вообще тихо-тихо, мы ждали, что к нам обратятся с какими-то требованиями, например, отдать все ценное и сложить все оружие, но последовал лишь громкий клич, скорее всего их главаря, что и послужило сигналом к нападению.

Мозг перешел в стадию ускоренного режима: их одиннадцать, нас семеро, Шорк не боец, у него даже оружия с собой нет. Значит нас шестеро против вдвое больше мужчин. Мы мигом приняли позицию охраны и потеснили в середину круга Аландора и Шорка. Скрестились первые мечи, лошади заржали, и стали становится на дыбы, это доставляло еще больше неудобств. Нападавшие мужчины громко перекрикивались, явно работая по хорошо налаженной схеме. У одного из стражников упала лошадь, моя тоже была ранена, пришлось с неё спрыгнуть одновременно уворачиваясь от меча противника и отбивая удар, нацеленный на лошадь, рядом сражающейся Вэллы. Не знаю как долго все это продолжалось, в какой-то момент я краем глаза уловил, что трое неизвестных уже лежат и не шевелятся, остальные начали потихоньку отступать. Очередной удар, уход и на плече у моего противника заалела глубокая рана, где-то сбоку раздался крик. Я обернулся, фух, не наш. А потом, вдруг раз и все разбойники, как по команде кинулись наутек. Я пытался их подсчитать, по всему выходило, что их стало ровно вполовину меньше.

— Все целы? — спросил я, как только опасность миновала.

Все начали осматривать друг друга и пытаться различить свою кровь от чужой, ведь часто в агонии сражения можно не заметить на себе смертельно опасную рану.

— Аландор, Шорк, у вас все в порядке?

— Вроде да, — дрожащим голосом произнес толстяк, а Алан только кивнул.

Я подошел к Вэлле, которая молча смотрела на свой окровавленный меч.

— Вэлла ты не ранена? — спросил Алан, тревожась за девушку. Но её лицо выражало лишь ужас.

Я узнал это выражение лица, к сожалению, не раз приходилось видеть.

— Эй, парни, вы как? — крикнул стражникам.

— Пару ранений, но не смертельно. Сейчас обработаем и перевяжем. Что вообще это было?

— Будем надеяться на то, что это были разбойники-неудачники, которые понятия не имели на кого напали, — все тревожно взглянули на главу государства.

— Думаешь за нами слежка? Но почему только сейчас и на что они рассчитывали?

— Не знаю, возможно, это совпадение. Волд, соберите и осмотрите коней. У нас не больше часа, перед тем как стемнеет, надо быстро уходить отсюда.

— А как же …? — спросил Шорк, глядя на убитых.

— Они вернутся за ними. Вэлла иди сюда, — позвал я девушку, но она лишь обернулась, а затем кинулась к кустам, зажимая рот рукой.

— Я сейчас, — бросил я остальным, отвязывая флягу с водой от своего раненного коня, который, к сожалению, не сможет продолжить путь с наездником на спине.

— Попей воды, — предложил я Вэлле, отыскивая её за густым кустом шиповника.

Девушку уже не рвало, но в правой руке она так и держала меч. Так бывает, что когда впервые убиваешь, руку просто заклинивает и ты не можешь разжать пальцы. Когда она не обернулась, я подошел со спины и положил свою руку на её, сильно сжимающую рукоять меча.

— Все закончилось. Сейчас организм начнет успокаиваться и рука ослабнет. Это ведь впервые? — спросил, поглаживая её руку, которая медленно теряла ледяную хватку.

Вэлла кивнула.

— Это всегда будет тяжело, но сейчас ты не должна на этом зацикливаться. Ты жива. Мы живы, постарайся сосредоточиться на этом, — повторил я то, что много лет назад сказали мне.

Меч упал на землю? а девушка, развернувшись и повиснув у меня на шее, тихо зарыдала.

— Три лошади могут спокойно продолжить путь со своими всадниками, у них имеется лишь легкая тревога после произошедшего, — начал докладывать Волд, когда закончили осмотр коней.

— А у кого её нет? — спросил Шорк? подходя к своей целехонькой лошадке.

— Дальше, — попросил продолжить я, глядя на уже успокаивающуюся Вэллу, которая стояла без лошади.

— Это лошади господ Аландора, Шорка и моя. Одна лошадь погибла — это Фрамина, одна, видимо сбежала, — это госпожи Корнбрауэлл и несмертельно ранены ваш конь и Динара. Динар тоже ранен сильнее всех, ему потребуется помощь врача, чтоб перевязать бедро.

— Шорк садится на свою лошадь, Вэлла с Динаром седлают коня Волда, я с Аландором отправимся в ближайшее село Дальнички и найдем нам безопасный ночлег. Возможно, у разбойников будет подкрепление, так что не исключено, что нас будут искать. Вы, по возможности быстро, но тихо направляйтесь за нами. Как только мы определимся со стоянкой, я отправлюсь вам на встречу, — скомандовал я, и мы с Аланом поскакали по направлению села.

— Ты знаком с кем-то из Дальничков? — спросил Аландор, зная, что я часто здесь бывал в детстве.

— Да, надеюсь, он еще жив, — ответил я, в надежде, что один очень борзый и глупый парень, теперь уже взрослый мужчина, не нарвался в драке на чей-нибудь меч.

До села было рукой подать, но было уже темно, когда мы въезжали в него, поэтому я усиленно напрягал зрение, чтоб узнать знакомый двор.

— Это он, — шепнул я Аландору и сделал нас невидимыми.

Невысокий ухоженный домик окружала низкая оградка, во дворе залаял пес, и обескураженный мужчина не мог понять, что случилось и на кого так разрывается его животинка.

— Лайчик, в чем дело, что ты там увидел? — недоумевал хозяин.

— А он не видит, он слышит и чувствует, — сказал я вздрогнувшему мужчине, слезая с лошади и стоя у него уже во дворе.

— Морт? Шеккер, это ты?

— Я. Здравствуй Морт, — ответил я своему тезке и позволил ему себя увидеть.

— Ты решил, что мне на тот свет пора, засранец? — бросился он ко мне и пихнул больно в плечо.

— Эй, эй тихо, я не один.

— А с кем? — и начал выглядывать за ворота, потом увидел, что одну руку я держу на весу и отошел подальше.

— Неужто еще целую роту солдат ко мне в дом притащил?

— Не совсем. Морт, мне очень нужна твоя помощь. Это дело жизни и смерти, дело государственной важности понимаешь?

— Государственной важности говоришь и кто у тебя там, Тохиранская царица Андисела Бундурисан? — засмеялся он.

— Ну, почти, ай, — пихнул меня в бок Алан и слез с лошади с другой стороны. Действие моего дара сразу же перестало на него действовать.

— Ну и кто же ты, высокий человек в плаще? На царицу не тянешь, — усмехнулся Морт, не сумев в темноте узнать главу государства.

— Здравствуйте молодой человек, я прошу у вас прощения за столь поздний и необычный визит. Но это, увы, вынужденная мера и мы просим вас приютить нас на эту ночь, — пробасил Алан, пожимая руку открывшему от изумления рот мужчине.

— Это ж сам…, - повернулся ко мне, Морт так и не отпустив руку важному гостью.

Я кивнул и выдохнул с облегчением.

— А вы именно такой, каким вас рисуют в газетах, — сказал хозяин дома, раскладывая нам всем тарелки.

— А как давно вы знакомы друг с другом? — спросил Алан Морта.

— С детства, — ответил я. — Город, в котором я родился, находится недалеко отсюда, кстати, завтра мы через него и поедем.

— Мы меняем маршрут и едем через Селибу? — спросила Вэлла.

— Да, думаю, это не так сильно продлит нам дорогу.

«Зато может продлить нам жизнь», — добавил я про себя.

Засыпали мы под дружный смех от очередного анекдота Шорка:

«Если разбойники пытаются выломать вашу дверь, начните выламывать её с вашей стороны. Это если и не отпугнет их, то хотя бы сильно озадачит.»

Выехали мы затемно, еще даже петухи не кричали, раненых лошадей мы с помощью Морта поменяли и раны на себе подзалечили, но у меня сразу начало сводить желудок. Это отнюдь не от того, что я мог съесть что-то пропавшее, а от того, что скоро мне посчастливится увидеть свою родню, с которыми я был не в лучших отношениях. А именно мама, три сестры и тетка. Но придется остановиться у них, так как светиться в каком-нибудь отеле явно не стоит.

По дороге все старались вести непринужденную беседу, пытаясь забыть вчерашний кошмар.

— Вэлла, а вы где родились и как решились на такую профессию? — спросил Шорк.

Мне тоже стало интересно хоть я и вычитал все об этом в её деле, но услышать от неё самой было информативней.

— Я родилась в селе Ааргуш — это на самой окраине нашей страны. Когда у меня появился дар, то так уж вышло, родители отказались от меня и продали человеку, который стал мне и отцом и матерью. Он воспитал меня и дал крышу над головой, а потом отдал меня в школу для юных девиц.

— Какой ужас! Я слышал в этих школах так строго следуют этикету, что многие девушки не выдерживают и сбегают, — ужаснулся Шорк.

— И это слабо сказано. Но именно там я четко определила, кем хочу стать и, закончив её, сразу подала документы в Хорвест.

— Там тоже строго обучают и в особенности девушек, — сказал Аландор.

— Поверьте, после школы девиц ваш Хорвест покажется увеселительным лагерем, — посмеялась она.

— Ох, у меня тетка рассказывала за одну такую школу… — слушать Шорка я уже не стал.

В очередной раз убедился, что у одаренных людей всегда проблемы с семьей. Быть проданной собственными родителями — это ужасно, а я на своих еще обижаюсь, но и хорошими людьми их назвать тоже язык не повернется.

Мама с теткой были до боли вредные, они и отца довели, его давно не стало. У меня две старшие сестры — копия мама и тетка, и одна младшая, с которой я всегда хорошо ладил. Сам я с детства воспитывался и жил на окраине города, у деда в доме.

Когда все узнали, что в семье есть одаренный ребенок, каждый посчитал своим долгом использовать меня по полной и лишь дед смог спрятать меня ото всех.

Перед самим отъездом в институт его не стало, а дом, оставленный мне в наследство, я поручил матушке, но она, не спросив меня, его продала и разделила на приданное меж двумя старшими дочерьми. Не то чтоб я её сильно за это осуждаю, у меня и так всего хватает, но тогда я был очень зол.

Младшая была еще не замужем и все еще перебирала претендентов на руку и сердце, просилась забрать её к себе в столицу, но матушка не пускала, мол, не услежу я за ней один, забирай тогда и меня, но мне скучно там одной будет, забирай и тетку ворчунью. Поэтому я её и не забрал к себе. Собственно и все что можно было бы о них вспомнить. Оставалась надежда, что они сейчас дома и смогут узнать меня, все-таки много лет не виделись, пять или шесть.

На пороге родительского дома я явился уже заполночь. Дверь открыла тетка, закутавшись в халат и, признав меня, опешила, но сделав радостный вид, обняла и пропустила. А узнав, кто мои спутники, подняла весь дом и велела потесниться, накормить, вымыть и спать уложить.

— Как ты вырос, а возмужал, — все повторяла мама.

— А чего еще без жены? — косилась тетка. Ну не могла она не вставить свои пять копеек.

— Куда ему? Молодой ещё, пусть выбирает себе статную, да самую лучшую, — попытка моей младшей сестры, Дороти защитить меня.

— Сама вон в девках засиделась, двадцатый год уже пошел, а все без жениха, — отрезала мама.

— А я хочу счастливую семью, а не то что…, - и покосилась на старших сестер.

А мама с теткой, в свою очередь, стали кидать странный взгляд на Вэллу и перешептываться. Конечно, для них это было дико — женщина в брюках и с мечами. Вряд ли они воспринимали её как воина, скорее как мужикастую дуреху, возомнившую себя не абы кем. Это они её в недавнем бою не видели, а то, что она долго отходила после этого, так это и у бывалого бойца бывает. Главное, что в ходе нападения её не заклинило и что не дала себя ранить или вообще убить, защищая при этом Аландора. По дороге она приблизилась ко мне поближе, я думал, чтоб поблагодарить меня за то, что успокоил, а она:

«Прости, такого больше не повториться». Наверное, именно с этими словами и разбилось последнее недоверие к ней и к её профессиональным способностям.

— Мама, надеюсь, вы не будете против, если мы проведем у вас ещё одну ночь.

— Конечно, сынок, оставайтесь сколько будет нужно, — искренне ответила она. Ещё бы, если бы они не продали мой дом, то скорее всего и не узнали бы, что я был в городе.

— Нам нужен врач для осмотра и по мере возможности меньше зрителей, — намекнул я, чтоб она не смела никого из своих подруг звать домой и показывать на Алана, как на какую-то диковинную зверюшку.

— Сынок, ты можешь на меня рассчитывать.

Следующий день мы провели в чисто бытовой суете: стирали окровавленную одежду, чтоб не пугать прохожих, залечивали раны и заново покупали дорожный сухой поёк. Я же отправился к городскому шерифу; чтобы сообщить о происшествии. К зданию правопорядка ноги несли меня уже машинально. Детская мечта стать шерифом приводила меня сюда чуть ли не ежедневно, тогда казалось, что это одноэтажное здание не что иное, как таинственный замок справедливости и чудес.

— Шеккер? Проходи, конечно! — обрадовался мой бывший сокурсник Танер Сорбитт.

Так вышло, что при распределении я должен был стать шерифом в своем городе Селиба, но сюда направили его, а меня в столицу. Танер считал, что я очень печалился по этому поводу, но я даже и мечтать о таком тогда не мог. В Торополе я сразу заступал на пост шерифа, а здесь мне бы пришлось стать всего лишь помощником при шерифе, пока тот не выйдет на пенсию.

— Танер, ты уже шериф? Я очень рад за тебя, поздравляю. Давно?

— Спасибо, Морт. Уже почти год приступил к новым обязанностям. Ты надолго к нам? Ну, рассказывай, как в столице дела, не обзавелся ли женой и на кого ты главу государства то оставил?

— Семью пока еще не завел, как-то некогда все было, а приехал я ненадолго, мы тут проездом и главу государства мне до смены года оставлять не положено, — заулыбался я, зная, какая сейчас будет реакция.

— Ты серьезно? Морт, ты просто обязан меня ему представить, — потребовал он.

— Конечно, представлю. Думаю лучше будет, если мы все сегодня где-нибудь вместе поужинаем в безопасном и тихом месте. Но я к тебе еще и по работе зашел, — и я поведал ему в мельчайших подробностях о нападении и попробовал описать злоумышленников.

Вечером мы по совету Тенера отправились выпить в местный приличный паб Птичье гнездо. Пошла и мама, и вся семья. Дороти как-то близко подсела к Вэлле и, склонившись к самому уху что-то оживленно шептала.

— … где? … да ладно? — удивилась чему-то Вэлла и глянула на меня так, как-будто впервые видит.

— Дороти, я так полагаю поговорить тебе больше не о чем, как о моем бурном детстве?

— Да ладно тебе, я вообще о своем соседе рассказывала.

Ну вот, сейчас понарасскажет обо мне всякого.

— …подожди, а когда ты говоришь это было? — вдруг заволновалась Вэлла.

— Давно, больше десяти лет назад.

— А точнее? Может ООО лет?

— О чем это вы? — не выдержал я.

— Помнишь, ты рассказывал, что ты девчонку из реки спас, когда она тонула? К тебе тогда еще ёё отец с благодарностью приходил.

— Помню, ничего особенного не произошло. Хватит делать из меня героя. Иди сюда, — подозвал я её к себе. — Дори, Вэлла — это моя коллега и напарница, не надо ей все это рассказывать. Хорошо?

— Хорошо, — виновато ответила сестра.

— Держи вот, купишь себе платье или безделушку какую, — вручил ей мешочек с деньгами.

— Спасибо Мортик, — с радостным визгом повисла она у меня на шее.

В кафе-пабе было тихо и уютно, по-домашнему пахло томатным соусом, который варился в большущей кастрюле. Принеся наш заказ, разносчица отправилась обслуживать другие столы. Было очень вкусно и сытно, и вообще хорошо сидели, пока мама не завела старую пластинку за женитьбу. Слово за слово и мы с ней повздорили, но Аландор решил её успокоить и рассказать, какой же у неё все-таки прекрасный сын и они ненадолго вышли на улицу.

А тем временем, к Вэлле и Дороти, когда они стояли у стойки, начали приставать мужики с соседнего столика и как ни пытался Танер унять разбушевавшиеся нервы посетителей, все равно завязалась потасовка. Потом кто-то первый ударил и понеслась: кулаки да, битая посуда, Вэлла, схватив валяющуюся на полу половую тряпку, которая в прошлой жизни была штанами и не долго думая, обмакнув её в горячей кастрюле с томатным соусом, разбросала всех по своим местам. Все затихли, потирая ошпаренные места. На шум вбежали Алан с мамой, которая тут же грохнулась в обморок, потому как я нависал над каким-то мужиком, Вэлла стояла на стуле с красной тряпкой, все и всё было в чем-то красном похожем на кровь, а Шорк и Дороти половником отбивались от горевавшей хозяйки соуса.

Аландор потом ещё долго на меня осуждающе смотрел, а что я мог сделать. Мы заплатили вдвое больше положенного и ушли. По-моему, эта драка была очень даже кстати, нам всем требовалась разрядка и мы её получили, хорошо, ещё, что никого не покалечили.

Уезжали пока город спал, вместе с караваном, который направлялся в Корнак и насчитывал около десяти повозок.

Я оглянулся на Селибу, странно насколько город будучи когда-то таким родным, мог сейчас не вызвать ни одну эмоцию. Все эти каменные улочки, которые знал, как свои пять пальцев, невысокие двух, трёхэтажные дома, сады и речка стали такими чужими стоило найти другой дом, в котором тебе хорошо. Приходит осознание того, что ты вырос и уже никогда не вернешься в детство. Мы не чувствуем, что взрослеем, мы видим это по соседским детям, которые быстро растут и которые, казалось вот только научились ходить, а завтра пошли в школу, а послезавтра уже идут под венец. Мы понимаем это тогда, когда слушаем молодежь, которые говорят вроде на твоем же языке, но ты не можешь понять о чем речь, ведь то, чем мы занимались в детстве уже не модно для нынешних детей. У них другие кумиры, другие цели.

«— Ну вот, сегодня мне ваш кашель нравиться намного больше.

— Еще бы, я всю ночь тренировался.»

«Приходит мужчина к врачу с жалобами на зрение. Врач у него и спрашивает:

— Сколько пальцев я показываю?

— А где вы?»

— Шорк, глянь, за тобой уже люди записывают, — произнес Алан, показывая на мужичка строчившего что-то на клочке бумаги.

— Запишет и забудет, а я все наизусть помню, — улыбнулся Шорк, поедая свой кусочек мяса и запивая пшеничным квасом.

Мы сидели у костра на последнем общем привале, далее караван сворачивал влево, а нас ждала дорога через лес.

— Морт, можно тебя на секундочку? — выглянула Вэлла из-за лошадей.

— Что-то случилось? — испугался я, подумав, что с какой-нибудь лошадью беда.

— Случилось, но ты не нервничай, хорошо?

— Постараюсь, а должен?

— Дело в том, что я кое-кого увидела в нашем караване и тебе это не понравиться. Иди сюда, — позвала она кого-то, и я увидел свою младшую сестру.

— Дороти, что ты тут делаешь? — воскликнул я.

— А на что похоже? — тихо произнесла она, так и не подняв на меня свои бесстыжие глаза.

— На то, что ты поступила очень, очень глупо, — еле сдерживался я от злости. Её сейчас мне еще не хватало.

— Я оставила записку маме, что поехала с тобой и Танера предупредила, чтоб если что, не подавал на меня в розыск. У меня есть с собой деньги, я не буду тебе мешать честное слово. Я всё продумала, найду там работу, буду тебе готовить и убирать в доме, пока не встречу своего молодого человека. Морт, ну не отсылай меня назад, пожалуйста. Ты же их знаешь, на прошлой недели они хотели меня засватать с нашим лекарем Олиомом, а ему уже за сорок, ну что это будет за жи-и-изнь, мне ведь всего двадцать, — расплакалась Дороти и уткнулась в плечо Вэлле, которая взглянула на меня, как на тирана.

— Дори, не плачь, назад я тебя не отошлю, сейчас не отошлю, но ты должна понимать, что мне будет некогда с тобой сюсюкаться. Тем более, дома я сейчас не живу, а одну я там тебя не брошу.

— Она может пожить и в Замке до смены года, — предложила Вэлла. — И работать на кухне, например.

— Правда? Я умею вкусно готовить и на стол красиво накрываю, — обрадовалась сестра.

— Думаю, это можно устроить, но учти если мама с теткой за тобой приедут, то защищаться придется самой.

— Не впервой. Спасибо Морт, ты лучший брат на свете!

— Как будто их у тебя куча? — улыбнулся я, и мы пошли сообщить остальным про наше пополнение в отряде.

В первом же лесничестве попросили выделить нам людей для сопровождения. Поэтому к дому Олафа мы подъезжали большим отрядом в одиннадцать человек.

В лесничестве было гораздо больше людей, чем пару дней назад, нам еле нашли где постелить. Олаф сказал, что в наш город, в последнюю неделю, стало съезжаться большое количество людей. Когда спрашиваешь зачем, к кому, то туманно отвечают, что по делам или к родственникам.

— А на вид они как? — спросил я.

— Да простые люди, было, правда, две кареты, но это обычное дело.

— А женщины среди них были и кого больше?

— Были и женщины, и даже подростки, как мой Мартын. Может двое-четверо женщин из десяти человек. Странно конечно, но может люди просто съезжаются посмотреть на демонстрацию способностей Аландора.

— Может, но как-то рановато, — задумчиво сказал я и пошел к своим за стол.

На улице стояло множество деревянных столов, за каждым из которых ужинала небольшая группа людей. На нас никто не обращал внимания и мы старались ничем не выделяться. Алан сидел, накинув капюшон, а остальных мало кто мог узнать.

— … потом эти митингующие наполовину разрушили Ритровский Замок правления и именно ту часть, где была комната Гласа. Представляете, как обидно. И главное, все произошло так внезапно, — рассказывал Шорк.

— Странно, что-то похожее мы слышали в Укунь Парда, только мне казалось, они говорят про Венск, — удивился Алан.

— Уверяю тебя, это было в Ритрове, — настаивал Шорк.

— Что-то подозрительно это, — произнесла Вэлла. — Но судя по всему, это было и там и там. Похоже на сговор, — произнесла она, размышляя и все, замолчав, уставились на неё.

— Это громкое заявление, — я нарушил тишину.

— Но с какой целью им разрушать комнаты Гласа? — спросил Шорк.

— С какой угодно, но стало быть теперь, мы должны быть готовы, — произнес я.

— С чего бы людям бастовать в Торополе? У нас ведь все хорошо, — спросил Аландор и тут мы невзначай отвлеклись на разговор за соседним столиком:

— … да я вам говорю, что это всё враньё, — говорил пожилой человек, споривший с остальными.

— Откуда ты можешь знать? Ты сам-то видел, как он силу применяет? И все говорят, что видели это только на выборах при смене года, — огрызался другой мужчина.

— Он же сам говорил, что его отец слишком часто использовал такую же способность и жалел об этом. Вот он и использует её не часто. Мы ж не в столице живем. Откуда нам знать и видеть, — не унимался старик.

— Вот увидите, нет у нашего главы государства Аландора никакой способности, — произнес все тот же мужик и я не выдержал и, подбежав к нему, схватил за рубаху.

— Повтори, что ты только что сказал?

— Эй, мужик, ты чего? Отпусти меня, — запричитал тот и его спутники повскакивали из-за стола.

— Да как ты смеешь такое говорить о своем главе государства, это рассчитывается, как измена родине, да тебя за такое в тюрьму нужно посадить, — сквозь зубы проговорил я и заметил, как наши тоже все повставали.

— Кого ты слушаешь? Он мелит себе языком, отпусти этого дурака и не обращай внимания, — защитился за вырывающегося товарища старик.

— В следующий раз, тебе за распространение ложных обвинений в сторону главы государства и язык отрезать могут ясно? — начал остывать я, но мужик видимо совсем тупой попался.

— Почему ложных? — произнесло это чмо и я впечатал ему кулаком в челюсть.

Загомонила толпа за соседними столами, все уставились на нас.

— Ах, ты гад! — крикнул мужик и бросился на меня, но добежать не успел, его стальной рукой повалил на землю Алан, так и не снимая капюшон и наклонившись к нему, тихо спросил:

— Я могу хоть сейчас тебе показать, на что я способен. Хочешь?

Тот расширил глаза и начал отползать назад.

— Н-нет, не надо.

— Тогда закрой рот и чтоб я больше тебя сегодня не слышал.

— Хорошо, — прозаикался мужик и попытался встать.

— Вот и молодец.

Поляна разразилась вздохом разочарования. Все хотели зрелищ, не зная причины драки и никто даже представить не мог, почему тот придурок так испугался высокого мужчину в плаще.

— А я тоже знаю неплохой анекдот про воров, — сказала Вэлла следующим утром, когда мы выехали из леса.

«Шериф спрашивает мужчину:

— Ты кто?

— Вор.

— А почему такой маленький?

— А я карманный.»

— Ах ха ха, — засмеялся я со всеми. Кому-кому, а тема воров мне была близка. Неужели мы сегодня будем спать дома? Наконец-то, а то поездка вышла, так сказать, не ахти. Но хорошо, что все позади и обошлось малой кровью.

— Что-то вас намного больше, чем мы ожидали, — спросил Эдвин, когда мы вечером въехали в Замок.

— Так вышло, — устало произнес я и слез с коня.

— Морт, что случилось? Почему у тебя другой конь? — испуганно спросил он.

— О дорогой Эдвин, об этом мы поведаем тебе лишь после ванны и ужина, и ты обрадуешься, что не поехал с нами, — сказал Алан и мы все дружно, кто в раскорячку, двинулись в Замок.

Глава 7

— Шевелитесь быстрее. Ну, что вы как сонные мухи двигаетесь, — крики дворецкого доносились по всей территории Замка. — Куда вы это ставите?!! Немедленно несите цветы в зал торжества!!!

Я вышел во двор не в силах больше слышать эти вопли.

— Что, тоже от Варгена голова разболелась? — спросил Эдвин, которого я сперва не заметил.

— Да. Я его в таком состоянии ещё ни разу не видел. Генералы так солдатами на войне не командуют, — сказал я, потирая виски.

— Не, Варгена на войну нельзя, он же и чужих и своих порешает, если те в пыльных сапогах на поле боя выйдут, — засмеялись мы.

Все члены комиссии прибыли пару дней назад. День дали на то, чтоб обустроились и пообщались с родственниками, а теперь пришла очередь торжественного бала в честь их приезда. Замок Правления сверкал во всех смыслах сего слова, и уже к середине осени была назначена дата балла. Праздник обещал быть шикарным: много хрусталя, фейерверков, изысканных блюд, лучшие музыканты страны и даже известная распрекраснейшая оперная певица Ардана Голд. Все богатые дамы в городе терроризировали своих мужчин и сводили с ума портных своими запросами. И не смотря на пасмурную погоду, улицы кишмя кишели людьми и каретами. Через пять часов Тихон с помощниками откроет ворота и примется пропускать первых приглашенных гостей. И каждая дама будет пестрить в новом наряде, считая, что именно у неё самое лучшее платье. Хорошо, что мне не обязательно надевать торжественный фрак, а можно всего лишь праздничную форму, чтоб все знали, что я в этот момент ещё и на работе. Вынужден признать, что форма шла мне намного больше, чем эти неудобные пингвинские костюмы.

— А ты почему еще не одет? — спросила Дороти, когда я зашел к ней в комнату, которая располагалась в пять дверей от моей.

— До начала еще два часа, успею, — ответил я и засмотрелся на свою младшую сестренку, которая была уже одета в красивое зеленое бальное платье.

— Всего два часа!!! — воскликнула она в ужасе. — А у меня еще прическа не готова, — и увидев, что я её рассматриваю, слегка смутилась. — Красивое, правда? — спросила она, поправляя белые кружева.

— Ты действительно очень красива, — «и так выросла» — добавил я про себя. — А давай я помогу тебе с прической?

— Даже не знаю. А ты умеешь? — покосилась она недоверчиво.

— Ну, когда-то ж у нас получалось сотворить у тебя на голове шедевр.

— Хорошо, — радостно согласилась она и присев на пуф перед зеркалом, протянула мне расческу.

Прошёл, наверное, целый час, как я пожалел о своём предложении, но зато результатом Дори была довольна.

— Пошли, я помогу и тебе одеться.

— Спасибо, я сам справлюсь, у меня ж не фрак, — напомнил я ей.

— Ах, да, ты ж будешь в нарядной форме. Как она ещё тебе в кожу не вросла, так за этой работой никакой жены не найдешь, — пробубнила она.

— А мне она нравиться.

— А без семьи тебе тоже нравится?

— Только не будь как мама.

— Прости, я просто за тебя переживаю, а ты меня даже со своей девушкой не познакомил.

— С какой девушкой? — не понял я.

— Я слышала, как Эдвин намекал, что у тебя есть дама сердца. Скажи, а она тоже будет на балу, а она красивая?

— Нет у меня девушки, Эдвин что-то путает.

— Жаль, — расстроилась она.

Я скривился и пошел к себе в комнату одеваться.

Форма телохранителя состояла из белых плотных кальсонов и длинного черного пиджака, из-под которого виднелись строгие белые манжеты и такой же белый воротник-стоечка. И пока я одевался, в голове все прокручивал слова Дори. Ну, Эдвин, он у меня получит, шутник эдакий.

— Глава государства Набинии господин Аландор Блоклор.

— Посол распорядительной комиссии, господин Ллойд Верест, из Венска. — вещал придворный слуга.

— Посол распорядительной комиссии, господин Гордон Шольц, из Венска.

— Посол распорядительной комиссии, господин Лотер Купер, из города Венска.

— Посол распорядительной комиссии, господин Шорк Ослан, из города Бирмана.

— Посол распорядительной комиссии, господин Норман Холман, из города Лорнела.

— Посол распорядительной комиссии, господин Бернард Вудман, из города Лорнела.

В громком приветствии нуждались лишь главные лица торжества, остальных приветствовали кивком и поклоном.

Вэлла также одела строгий, но элегантный черно-белый брючный костюм с пиджаком, у которого по краям были красивые вышитые узоры. И надо признать эта строгость меня порадовала.

Аландор сидел посередине зала и приветствовал всех новоприбывших кивком головы. Члены комиссии встали по бокам, а я, Вэлла и Эдвин стояли чуть сзади и наблюдали за каждым присутствующим. Когда же толпа заполонила зал, то Алан дал знак музыкантам, и все разразилось в прекрасной какофонии музыкальных инструментов.

Одновременно с этим, служанки повыбежали с подносами полных разных угощений.

В толпе я увидел и нашего главного доктора Лестра, и директора школы господина Зарела, и красавицу Лорию, с которой у нас не удалось свидание, а вот кого в толпе я никак не ожидал увидеть, так это ЕЁ.

Она вошла в зал с Горном под руку и они, как ни в чем не бывало, подошли к Аландору и представились.

— Госпожа Виола Рогерт, моя приемная дочь, — представил Горн свою спутницу.

Я был так шокирован таким действием, что даже подавился напитком. Она мимолетно взглянула на меня, слегка улыбнулась и, отвернувшись, пошла в толпу людей. Эдвин, «добрый человек», похлопал меня по спине и прошептал:

— Теперь понятно.

— Что тебе понятно? — начал злиться, зная, что он не упустит шанса поиздеваться.

— Понятно, почему ты её сразу не выдал и до сих пор Касту о ней не сказал.

— Это очень глупо с их стороны.

— Почему?

— Я ведь знаю кто она.

— Ну и кто она? Ты же сам ни разу не упоминал её ни в одном отчете. Она ни разу нигде не засветилась, что ты можешь ей предъявить? А зная Горна, так и пытаться не стоит. О, смотри, не с твоей ли сестрой она разговаривает?

Я посмотрел туда, где должна была стоять Дороти и злость начала набирать угрожающие обороты.

— Я отойду ненадолго. Прикройте меня.

— Да уж, прикроем. Ты только на Вэллу глянь: стоит вся серьезная и грозная. Как будто в полной боевой готовности. Кто ж, глядя на неё, осмелится хоть на шаг подойти к Аландору?

Я быстрым шагом направился к этой парочке, которая о чем-то оживленно болтала и неугомонно подхихикивала. Дороти, увидев приближающегося меня, толкнула эту нахалку в бок, прям как подружки, не иначе. Сегодня Дороти должна была сопровождать вдову местного банкира, госпожу Росли, но её почему-то рядом не было.

— О, дорогой братец, ты решил отдохнуть немного от службы в нашем обществе? — обрадовалась сестра.

— Боюсь Дороти, что твой брат вынужден был оторваться от своей работы, дабы помешать мне наставить вас на путь греха и порока, — сказала эта … как её… Виола и поправила выбившуюся из прически непослушную прядь. У неё даже волосы непослушные!

Я рассмотрел её поближе: нежно голубое платье обшитое белым кружевом, смотрелось на ней очень невинно, а скромный вырез на груди, прям намекал, что перед тобой глубоко приличная и порядочная, прям благочестивая, ага, барышня.

— Ну, что ты, Виола, как можно так думать о столь милой девушке, как вы, — удивилась сестра.

— Эту милую девушку я не раз встречал на местах преступлений. И я не спешил бы называть её Виолой, возможно, это её не настоящее имя.

— Это моё настоящее имя, — резко ответила она.

— Допустим. Тогда можно вас ненадолго отвлечь, госпожа Виола Рогерт? — упустить такую возможность я не мог.

— Можно, но только если пригласите на этот танец. Люблю, знаете вальс.

— Прошу, — я подал ей руку, и мы прошли к танцующим парам.

Заиграла музыка, я положил одну руку ей на талию, в ладонь другой она вложила свою и кажется, я немного забылся, потому как все фразы, которые я собирался ей предъявить, мигом куда-то исчезли.

— Значит, приемная дочь? — спросил я.

— А ты думал я ему просто наемница? Да такую непослушную наемницу он бы сразу выпорол и самолично сдал в городскую тюрьму.

— Отчего же он тебя раньше не представил обществу?

Она погрустнела.

— Здоровье у папеньки нынче плохое. Сам понимаешь, работа у него нервная.

— Что на счет мертвого парня, посыльного из Венска?

— Да, кстати, что было в письме, которое он доставил Аландору?

— Каком письме? — Алан ничего не говорил, неужели она знает то, чего не знаю я.

— Да ладно тебе, угрозы ведь? Значит Аландору угрожают? Это кто-то из послов? Но кто из троих? — и она, прищурив глаза, глянула в сторону сидевших и ничего не подозревающих послов.

— Откуда тебе это известно? — я немного сбился с ритма.

— Мне кажется, это Гордон Шольц. — увлеклась она мыслью. — Он какой-то подозрительный. У тебя еще осталось моё зерно Давла? Давай я ему незаметно подкину, — по заговорщицки произнесла она, словно мы подельники и всю жизнь хаты вмести обчищали.

— Ничего ты подкидывать не будешь. Тебе вообще лучше не напоминать мне про тот день. И повторю вопрос ещё раз, откуда ты узнала про письмо? — пришлось сделать вид, что я знаю об этом её таинственном.

Она стала очень серьезной и эта взрослость в её глазах заставила меня, наконец, раскрыть свои глаза и увидеть перед собой не ту семнадцатилетнюю девушку, с которой судьба меня столкнула ночью под кроватью в засаде, а взрослую, молодую и безумно прекрасную женщину.

— А ведь правду говорят, что вы, господин Шеккер — шериф до самых кончиков пальцев, до самых костей. Этот танец был худшим допросом в моей жизни, — чуть повысив голос, выпалила она и одна пара даже обернулась на нас. — Что ж хорошо, о письме я услышала от Маргарет из «Сладкого меда». Советую вам сходить туда и допросить её лично. Если конечно, вам Зая это позволит. Вы ведь так и не научились разговаривать с женщинами.

Танец закончился и я повел Виолу на прежнее место, где стояла Дороти, и откуда ни возьмись, передо мной появился Горн.

— Господин Шеккер, позвольте спросить, о чем таком скучном вы поведали моей дочери, что она так скривилась?

— Я вообще очень скучный парень и вам об этом хорошо известно, — буркнул я старику.

— Так-то оно так, но впредь попрошу мою дочь так не печалить. Вам же известно, какая она эмоциональная особа.

— У вашей дочери имеется незарегистрированный дар. Хотя откуда мне должно быть это известно? Вы же представили нам её только сегодня?

— Ах да. Она имеет неповторимый дар — делать все вопреки запретам. Господин Шеккер, стар я уже и слаб, да и с памятью моей что-то порой происходит, но не вы ли как-то явились по её душу ко мне домой и чуть не разнесли мой кабинет. Э, нет, господин шериф, боюсь, что так просто вам теперь не отделаться, она ведь упрямая, жуть. Я вам историю одну расскажу, и не сочтите за мнимость, назову это историю судьбоносной. Представляете, ей ещё и тринадцати не было отправились мы с ней как-то в город Укунь Парда, да проезжали через одно городишко небольшое. Так вот, там речка есть быстрая, сбежала она с девчонками купаться туда, да чуть не утонула, но к счастью, из воды возник парнишка и спас её. Говорит, парень тот как-будто невидимый был, а потом вдруг появился. Вот не спросила она тогда его имени, но с меня строго обещание взяла, что найду его, и позволю просить, чего не пожелает. Нашел я его, но и подходить не пришлось, услыхал, что он мечтает шерифом стать. Молодец паренёк, ведь если чего-то сильно захотеть оно ведь всегда сбывается. Так вот и у неё так же, если чего задумала, так обязательно добьется, — улыбнулся Горн подошедшей дочери.

— Папа, о чем вы разговариваете?

— Морт, что с тобой? — спросила Дороти, глядя на мой ступор от произнесенного Горном.

— Все хорошо с ним. Пойдем, дочка проводишь меня, у господина Шеккера дела, не будем его отвлекать. Госпожа Шеккер.

— Господин Рогерт, — кивнула в ответ Дороти. — Виола, спасибо, что помогла мне в выборе платья. Тем более, если бы не ты я б наверняка вечерами умерла бы со скуки, — и мы вдвоем проводили их взглядом.

— Как это помогла с выбором платья, вы что знакомы? — дошло до меня. — Какие вечера, Дороти? Только не говори мне, что вы виделись.

— А что тут такого? У тебя ведь совсем нет на меня времени. На работу я пока не устроилась, а Виолу я встретила в магазине одежды, мы обе искали платья для приема. Я ведь плохо еще разбираюсь в столичной моде; вот она мне и помогла. А потом и предложила мне встретиться. Сказала, что обязательно поможет мне с поиском работы, — я с ужасом представил себе эту работу.

— И где вы встречались?

— Здесь в замке. Она очень любит лошадей, а у вас она сказала хорошая конюшня, там мы и виделись. Правда, всего два раза.

— Это не возможно. У неё нет доступа. Она не работает в замке и пропуск ей не могли заказать.

— Пропуск? Ну, я сказала Эдвину, что прейдет моя знакомая Виола, а фамилию я не запомнила. Вот он и сказал Тихону только имя. А что мне нельзя завести подругу? По-моему она очень классная, рассказала мне историю Замка и даже помогла помощнице библиотекаря найти правильные книги про легенды происхождений таких вот комнат Гласа.

— И Иша значит с вами, ну молодцы, а вы в курсе, что её отец является самым опасным бандитом и контрабандистом в городе. Ты не представляешь, во что она может тебя втянуть. Погоди, что книги говоришь. Завтра же вместе с Ишей пойдем в библиотеку за этими книгами, а сейчас мне нужно возвращаться на рабочее место, так что пойдем, я отведу тебя к госпоже Росли, так мне спокойнее будет.

Прием закончился далеко заполночь и уставшие, но довольные гости стали наконец-то прощаться друг с другом. Я готов был сам уже валиться с ног и лишь Вэлла чувствовала себя бодрячком и, похоже, даже позы не поменяла, лишь грозно и пристально следила за уходящими гостями.

— Вэлла, думаю уже можно расслабиться, — произнес я. — Скоро пойдем отдыхать, — на что Вэлла лишь кивнула.

Вечером, принимая душ, я стал приходить в себя от поведанного. Что? Это он помог мне с переводом в город и с должностью?!

Я бросил мокрое полотенце на пол и прошел в спальню и, не смотря на безумную усталость, мозг отказался отдыхать. Через какое-то время мне надоело ворочаться в постели и раздраженно откинув одеяло, сел. Передо мной на кресле лежала моя сегодняшняя парадная форма, от которой я долго не мог отвести взгляд. Я полагал, что сам осуществил свою мечту и добился желаемой цели, возможно, поэтому я так не люблю людей, которые считают, что в жизни можно схалтурить, своровать, то-есть улучшить свою жизнь чужими руками. Теперь мне кажется, что я слишком свысока смотрел на таких людей. Возможно, именно поэтому Горн и рассказал мне об этом, а может это и не правда.

Не могу поверить! Да, я помню как, подглядывал, как девушки купались в реке, но это было случайно, просто сначала там купался я, а потом пришли они и я действительно спас девчонку, которая тонула, но она преувеличила, река ведь мелкая и вряд ли ей это удалось, наглоталась бы воды, да и выкарабкалась.

Зачем она вообще общалась с моей сестрой, наверняка же знает кто она мне. И надо проверить, что же там за книги о комнате Гласа.

Хм. Виола значит? Какое-то слишком простое имя для неё. Как минимум её должно было звать процесса Консуэлла Баттананагвамма.

Хм. Виола.

Глава 8

Прошла почти неделя, как я ищу удобного случая, чтоб расспросить Алана про письмо и чем больше я тяну, тем все больше мне кажется, что это лож. Отчего бы ему скрывать от меня это письмо, а вдруг там было не письмо? Но что же там могло быть такого важного, что посыльный оказался из-за этого мертв. Вот так и ходил с этими неприятными мыслями, а так же меня не покидали подозрения Виолы на счет Гордона Шольца и я невольно стал к нему присматриваться. Он выделялся из всех послов во-первых, молодостью и статурой, а во вторых наглядной наглостью и необщительностью, но и глупым назвать его было тяжело. В этом я убедился, присутствуя на каждом из совместном разборе и сверке документов. Все послы были на удивление полными людьми в возрасте лет за сорок-пятьдесят и имели жен и детей, кроме господина Шольца. Глядя на него вообще можно было задаться вопросом, что он здесь забыл среди бухгалтеров, счетоводов и экономических аналитиков. Если даже представить, что он угрожал Аландору, то непонятно зачем ему это, ведь сам он не входит в число одаренных, а значит и заменить его на посту не может. А если добавить сюда еще и беспорядки, связанные с комнатами Гласа, то вообще путаница получается. Кстати об этом. Надо бы кое-кого подловить.

Ишу я нашел в библиотеке за грудой книг.

— Что читаем? — заглянул я ей через плечо, подкравшись.

Девчонка испуганно подпрыгнула и облегченно выдохнула, увидев меня.

— Зачем же так пугать, думала, помру. Вы так рано и сразу в библиотеку, господин Шеккер?

— Вот подумал, может тут кто-то с утра пораньше запрещенную литературу читает, а я и не знаю.

— Ну, вы прям скажете «запрещённую», — нервно икнула она.

— А вот это что? — я вытянул из-под груды книг одну, плохо спрятанную, с желтым уголком обозначающим, что она из закрытой секции.

— Это… это…

— Иша, я не буду на тебя жаловаться, если ты честно признаешься, что ты ищешь.

— Она, наверное, случайно сюда попала, я читала историю города и видимо захватила и эту.

— «Легенды возникновения живых замков» — прочитал я название книги.

— Иша, ты ведь знаешь, что я был шерифом и легко могу понять, когда человек врет?

Она вздохнула.

— Простите, господин Шеккер.

— Рассказывай все, что тебе сказала госпожа Виола, — прямо потребовал я.

Ища, естественно, немного помялась, но видимо выбрав из двух зол именно меня, решилась:

— Она сказала, что это очень важно. И что нужно прочитать все, что смогу найти, как можно больше и скорее, а так как у неё допуска нет, то она доверила это мне.

— Что именно?

— Узнать все про комнату Гласа. Как она действует, что нужно, чтоб создать такую же и как можно ее перенести и использовать, кто этот Голос.

— Как далеко ты продвинулась?

— Всю информацию я нашла, но она немного поверхностная и я еще не все прочитала.

Только сейчас я заметил, что у девушки красные глаза и уставший вид.

— Значит так, иди, отдохни, позавтракай и эти пару дней ты освобождена от школы, у тебя индивидуальное задание от меня, — Иша пришла в восторг. — Но ты больше никогда не должна мне лгать.

— Хорошо, господин Шеккер, — и со счастливым видом она подхватила книги и двинулась на выход.

Так, с этим мы разобрались, теперь надо бы раздолбать еще одного человека.

— Ты дал ей пропуск в замок! — возмущался я перед товарищем, а по совместительству, вроде как главному стражу Замка Правления. — Тебе нет оправдания.

— Морт, я согласен это было не предусмотрительно, но у Дори здесь больше нет никого и я был рад, что она нашла себе подругу, а уж кто бы мог подумать, что ею окажется именно твоя «вечно исчезающая любовь»?

— Как ты назвал мою сестру?

— Дороти.

— Нет-нет, дружище, я чего-то не знаю? Наверное, я действительно уделяю ей мало внимания, раз она уже для тебя просто Дори. Что у вас?

— Морт, ты чего? Как ты мог подумать, я бы никогда так не поступил с твоей сестрой. Ей просто бывает скучно, вот мы и виделись в обеденной несколько раз и просто общались.

— И все? — не вериться как-то.

— Ну и в саду, кажется, пару раз сидели, она хорошо разбирается в растениях.

— И все? — не то, чтоб я был сильно против их общения, но посмотреть, как Эдвин нервничает и оправдывается, не откажусь.

— Морт, все. Ну, может в конюшне я их с Ишей видел и вообще, чего ты так взъелся, может она мне правда нравится, — не вытерпел такого давления он.

— Может или нравится? Эдвин, ты пойми, она конечно, уже не маленькая, но я её старший брат и ты уж извиняй но …. В общем, я тебя предупредил.

— Да. Правду о тебе говорят, бывших шерифов не бывает. Ладно, ладно, не зыркай только на меня так, а то дыра появится. Зато заметь, против фразы о вечно исчезающей любовнице ты возражать не стал.

— Хватит ржать, мне вообще не до шуток. Вот не удивлюсь, если у неё окажется схожий с моим дар. Мне ещё с Тихоном пообщаться нужно.

— Он уже на посту.

— Кто ж сомневался, — усмехнулся я.

— Тихон, мне очень нужно, чтоб ты вспомнил, не приходил ли, почти два месяца назад, к Аландору посыльный?

— А как же не помнить, приходил. Аландор еще долго выпрашивал, как он выглядел вот я и рассказал.

И Тихон описал мне того парня, который подавился зерном Давла.

Неразбериха какая-то, Аландор узнал, что ему угрожают, потом Голос сделал ему предсказание, потом он нанимает Вэллу. При чем тут Виола спрашивается. Ведь если она узнала о письме и хотела допросить посыльного, но не успела, потому как его убили. И видимо не Горн, так как она явно действовала бы только по его приказу. Тогда посыльного убил наниматель. Версию о том, что это мог быть Алан, я даже не стал рассматривать. Каст выяснил, что тот посыльный мог быть из Венска лишь потому, что у того были с собой венские деньги. Подозреваемых получается трое и это, как считает Аландор, наши венские послы, которые приезжали на смену года пять лет назад. Все наталкивало на то, что надо поговорить с Аланом и узнать таки, что доставил ему посыльный.

Заглянув в зал совещаний, я увидел уже привычную картину: все дружно уткнулись носом в какие-то бумажки и квитанции, что уже ни на что не обращали внимания и лишь Вэлла, которая сидела у окна с раскрытой книгой, подняла на меня взгляд.

— Интересная книга? — тихо подошел я к ней, не мешая остальным заниматься своим делом.

— Да как тебе сказать? — она скривилась и повернула обложку книги, чтоб я мог её прочитать. «История возникновения старинных замков».

— Ясно. Ну, хоть что-то полезное в ней есть?

— Дочитаю, скажу. Если не засну тут конечно, — и смачно зевнув, она кивнула на шелестящих бумагами мужчин.

— Не думаю, что мы должны тут присутствовать.

— А как же …, - она еле заметно кивнула на Шольца.

— Это ещё не доказано. Да и что он может сделать в присутствии остальных?

— Может нам выйти, чтоб не мешать вам перешептываться? — раздался гневный голос Шольца. — И вообще, почему тут шастают посторонние?

— У моих телохранителей имеется неограниченный доступ по всему замку, если еще кто не знал, — рыкнул Аландор.

— Если мы вам мешаем, мы можем исчезнуть, — предложил я.

— Да, уж будьте добры, — огрызнулся Шольц.

Но вместо того, чтобы выйти, я положил свою руку на плечо Вэллы и сделал так, что мы в прямом смысле слова исчезли. Они все равно по бумагам знают о наших способностях. На что тот же Гордон заскрипел зубами, а Шорк сквозь смех добавил:

— Вот так и исчезли. Гордон, теперь тебя все устраивает? Так друзья, по-моему, нам надо сделать перерыв, а то еще друг на друга кидаться начнем.

— Я только за, — сказал Алан и отпустил всех на перекур.

— Думаю нам надо поговорить, — задержал я Аландора. — Я узнал о письме и считаю нужным его видеть, — выпалил я на одном дыхании.

Он как-то с грустью взглянул на меня.

— Я его уничтожил, — спокойно проговорил он. — В том письме мне угрожали смертью и даже искренне намекали на то, кто именно мне угрожает. Странно только, что ничего не требовали, но все равно это ложная информация.

— Кто-то хочет снова подставить Николаса Грейка?

— Как ты догадался? — удивился Алан.

— Так категорично ты можешь только на него реагировать.

— Прости Морт, но это так и прошу мне поверить. Николас никогда бы не причинил мне вред. Я в этом уверен также, как и в том, что свою жизнь я могу доверить сейчас только тебе. И Морт, если вдруг случится так, что я пострадаю, умру или просто исчезну без вести, я хочу, чтоб ты ушел из замка и не лез в это дело.

— Странная просьба для телохранителя, слишком уж пессимистичная.

— Я не знаю чем это все может закончится, потому и прошу, — закончив такую неприятную тему, мы отправились в обеденный зал чего-нибудь перекусить.

После обеда я предупредил Алана, что пойду в город по делам. По пути мне попался Каст, выглядел он немного обеспокоенным.

— Морт, я как раз хотел тебя видеть. Тут в городе что-то странное происходит. В сельских постоялых домах нет ни одного свободного места, да и в городских отелях места почти не найдешь. В основном все мужчины разных возрастов, но встречаются и женщины, и подростки. На вид не вооружены и не опасны, нигде не высовываются и не дебоширят. Говорят: кто по делам, кто к родственникам, кто на заработки, но что-то чую тут не чисто, вы бы приготовились к бунту или нападению. Мы, если что придем на подмогу, но мне еще одно место не нравится, я даже слышал как Горн жаловался, что кто-то в заброшенной шахте у реки заселился и бродит, вроде они там даже не безоружные. Достаточно ли у вас людей, может подмогу из других городов вызовем?

— Стражников в Замке много, но еще б знать, к чему готовиться. Не думаю, что нам грозит вооруженное восстание, скорее всего это будет шумиха для отвлекающего маневра, как и в остальных соседних странах. Главной целью всей этой заварушки будет уничтожения комнаты Гласа.

— Комнаты Гласа? Но зачем?

— Именно это мы сейчас и выясняем.

— Как считаешь, сколько у нас времени?

— Думаю, они не будут ждать смены года и все начнется раньше, — высказал я свое неутешительное предположение.

— Давай я нелегальный допрос устрою, может, удастся вычислить их планы или, если повезет, имя заказчика? — и глядя на меня, догадался. — У вас уже есть имя, не так ли?

— Есть.

— И ты мне его не скажешь?

— Нет, но ты ведь догадаешься, почему я тебе его не скажу? — намекнул я и пристально посмотрел ему в глаза.

— Ого! — только и произнес Каст.

— Ага, — в тон ему ответил я.

— Надеюсь, это не тот шутник с анекдотами?

— Шорк? Нет, конечно.

— Да понял я, что это Венские товарищи, опасно с такими будет тягаться. А ты куда направляешься?

— В «Сладкий мед», — и увидев изогнутую бровь, добавил: — По делам конечно.

Я уж было хотел попрощаться, но вдруг спросил:

— Каст, а, правда…

— Что?

— Говорят, что бывших шерифов не бывает, неужели это так?

— К сожалению это так. У меня ведь отец был шерифом, когда он уже на пенсию пошел, видимо по работе скучал, так любой разговор допросом становился, а любая недомолвка означала неминуемое преступление и заговор. В нашем мире это не так уж и плохо, мать, конечно, это сильно раздражало, но мы все привыкли, и это даже забавно было. Я тебе так скажу, друг, пошли все в баню те, кто не способен оценить нас по достоинству, но разделять работу и дом нужно уметь.

— Хм. Спасибо.

— Увидимся, — кивнул Каст.

Как же научиться разделять дом и работу, если и дома-то толком не было.

Давно не был в этом царстве плотской любви, я вообще здесь бывал всего-то раза три и всегда исключительно по делам. Увидев меня, девушки сразу подобрались и по серьезничали, а самые храбрые начали стрелять глазками. Трехэтажное здание белого цвета с розовыми кашпо и розовыми цветами всегда встречало гостей с лаской.

— Мне нужна Зая, — сообщил я первой попавшейся девушке.

Меня провели внутрь и уже через пару минут велели проходить в кабинет. Зая была уже немолода, но красива: стройная блондинка в розовом легком костюме.

— Здравствуй дарагой, прахади, садись, не стой в дверях.

— Здравствуй Зая, я по делу.

— Канешно по делу, как можешь не по делу сюда зайти. Ты ж дагарой Морт, иначе никак не зайдешь. А зря, девачки у меня прекрасные, сочные, на любой вкус персики.

— Спасибо, но думаю у тебя и так клиентов много.

— Откуда знаешь? Много канечно, но странный этот клиент пошел. Не наши, не знаю таких, но девочек не обижают. Тогда гавари, зачем прищел?

— Мне нужно поговорить с одной из твоих девушек.

— Опять? Морт, они ж теперь шарахаются от твоего имени. Грубость твою прошлую не забыли. Громко кричал, все помнят, чего хотел, только не поняли.

— Вот прям, не поняли?

— Откуда было понять, слова несвязные, глаза бешаные. Кого искал, не знал никто.

— Зая, мы давно знакомы, все ты тогда поняла, но это уже не важно, Виолу Рогерт сам Горн при замке представил или скажешь, не знакома с его названной дочерью?

— Отчего же не знакома? Хорошая девка, порядочная, таких в жены берут.

— Как же, порядочная.

— Порядочная, да вот проблема у неё сердешная. Выбрало сердце мужчину совсем злющего, да грубого. Слова гаварит, ласкового не скажет, одно только допросы устраивает. Чем помочь девке не знаю. Может разве что треснуть того мужика по башке сильно, но боюсь тогда еще злющей станет. Так кого тебе мой злющий, тфу ты, дарагой друг, позвать?

— Её зовут Маргарет, — ответил я, не обращая внимания на остальные её слова.

— Хорошо, сейчас позову, но я при разговоре останусь.

— Оставайся, — а смысл её выгонять, все равно ей потом все перескажут.

И она ушла, а я вспомнил, как пришел сюда в первый и, как мне тогда казалось, в последний раз. Четыре года назад.

* * *

— Здравствуйте, шериф Шеккер, у меня к вам весьма деликатный разговор, — передо мной стоял молодой парень и вовсе не обращал внимание на то, что я сижу в забегаловке и жую. — Дело в том, что меня кто-то пытается убить и сегодня у него может это весьма удачно получится.

— Вина или чего покрепче? — предложил я парню, предвкушая его рассказ.

— Я врач и практически не пью, спасибо.

— Тогда рассказывайте.

— Так вот. Каждую пятницу я хожу в «Сладкий мед», не поймите меня не правильно, такая уж у меня слабость. И вот две недели назад, после сеанса любви, я выдернул из ноги небольшую шпильку. Будучи увлеченным, я и не заметил, как она туда вонзилась, и не придал тому значения. Не было ни покраснений, ни зуда и я об этом забыл, но на прошлой недели я вытащил еще одну шпильку и тут уже её рассмотрел. Это была мини игла, предназначенная для отлова бешенных животных и я взял её на анализ. Оказалось, что в ней содержится рутин.

Когда я не проявил возгласа понимания, то он продолжил.

— Рутин — это вещество, которое вызывает остановку сердца. Но там было его мало, а когда в лаборатории я сделал анализ собственной крови, то выяснилось, что еще одна такая шпилька будет для меня последней и все будет выглядеть, как будто мое сердце не выдержало бурного акта любви.

— Вы так забавно называете секс, ну да ладно. Сегодня пятница и я так полагаю в «Сладком меде» вас уже ждут?

— Да, через два часа я должен быть там.

— Подозрения на счет личности и мотивов убийства у вас есть?

— Ни малейших.

— Вы занимаетесь… хм «актом любви» всегда с одной и той же женщиной?

— Нет, это всегда интрига.

— Есть или были длительные отношения? Может бывшая?

— Нет, в том то и дело, что я в этом плане никого не обидел.

— А могла ли это быть девушка из «Сладкого меда»?

— Нет, что вы, Зая заверила меня, что это исключено и чтоб я все равно пришел, так хоть мы будем знать, где мой убийца и сказала, чтоб я не боялся, и они его поймают.

— Погодите, то есть вы сначала рассказали все Зае и лишь затем мне? — он кивнул. — Испугались?

— Ещё как, я даже выпил лошадиную дозу успокоительного. А потом подумал, а вдруг убийца перестрахуется и возьмет двойную дозу?

— Я понял, пойдемте.

Через пятнадцать минут мы уже стояли возле «Сладкого меда».

— Идите прямо в кабинет Заи, я буду идти за вами, но так чтоб меня никто не увидел.

— Но как?

— Не переживайте я смогу.

И уже в кабине, будучи здесь первый раз.

— Шериф Шеккер, дарагой мой, уверяю вас, у нас все под контролем, я наняла специалиста и она во всем разберется. Доктор Морин, я же вам говорила, что не стоит беспокоится.

— Скажите доктор, а если он попадет в меня, это будет опасно для моего здоровья? — созрел у меня план.

— Если у вас нет проблем с сердцем, то нет. И такая доза через месяц выветрится сама. А что?

— Я пойду вместо вас, снимайте рубаху у нас одинаковый рост и телосложение, там темно он и не заметит разницы. Это всегда в одной и той же комнате?

— Да.

— Скорее всего, это из окна.

— Хорошо, девушка сказала, что вы должны снять рубашку, залезть под одеяло и изображать акт любви.

— Так и сделаем, и сидите все здесь, — пригрозил я.

— Я только предупрежу её о вас, — проговорила Зая.

В указанное время я зашел в темную комнату, где с окна лился лунный свет. Когда глаза начали потихоньку привыкать к темноте я снял рубаху и направился к кровати. Там лежала девушка с длинными волосами, это и все, что я пока видел. Я лег на кровать и укрылся одеялом, как по сценарию. Тут же надо мной повисла девушка.

— А?… — рот был зажат рукой.

— Тише, а то спалишь нас обоих.

И снова она. Я утих и она, убрав руку, прошептала:

— Итак, скорее всего это мужчина, так как, чтоб забраться на крышу нужно быть сильным. По крайней мере, я туда еле забралась. Он стрелял в окно, не залезая в комнату. Я поставила ширму перед окном, так что ему придется залезть, но чтоб ему не страшно было, что его обнаружат, нам надо вести себя очень громко.

— Громко? — прохрипел я.

— Ну да. Мы же сюда не убийцу ловить пришли, — и она начала громко говорить. — Уу, да, вот так!

И снова шепотом: — Там под окном я заложила кристалл обнаружения, как только он залезет внутрь, кольцо на моей руке начнет жечь. — И уже громче: — О, какой большой!

Я немного оторопел, но мозг подсказывал, что план хороший и отступил назад туда, где не было этих черных глаз и аромата её волос.

— Ну же Мортик, подыграй мне, — и она сняла кофту, под которой оказался маленький топ телесного цвета. Хотя со стороны, наверное, казалось, что она оголилась.

Подыграть значит? Где-то внутри меня что-то щелкнуло. Хорошо. Я резко опрокинул её на простыни и оказался сверху. Девушка не притворно ахнула и коварно улыбнулась, ей явно нравилось происходящее. Пришлось вернуть ей не менее коварную улыбку и начать раскачивать кровать. Заскрипели пружины.

— Ммм, — протянул я.

— Ууу, да. Ах! — комната разразилась стонами, и пружины невольно стали скрипеть сильнее.

— Ммм, — я схватил её руку, на которой было кольцо, придавил её чуть выше её головы и переплел наши пальцы. Так мы оба будем знать, когда в комнате появится третий участник. Кровать все также ходила ходуном, и я почувствовал, как мне что-то уперлось в ногу. Оказалось, что в другой руке у неё миниарбалет.

— Не вздумай этим воспользоваться? — приказал я.

— Это лишь транквилизатор. Он вырубится на пять минут, — сообщила она между стонами.

— Ладно, но лишь по моей команде. Она кивнула и я почувствовал, что та самая рука, которая сжимала арбалет, потянулась к моему торсу и начала поглаживать грудь.

— Ты как-то неправдоподобно стонешь, я тебе помогу, — и с этими словами она притянула меня к себе.

Какой там арбалет, какое окно, какой убийца и кого там хотели убить? Комната превратилась в сцену, где шел очень пошлый, но малобюджетный спектакль, где хоть актеры всего лишь и целовались под одеялом, но создавалось такое впечатление будто девушка явно переигрывает, а парень долгие годы до этого хранил целибат.

В общем, мы увлеклись, и чуть не пропустили момент, когда кольцо начало гореть.

— Приготовься, — прошептал я ей на ухо и прильнул губами к шее.

— Да я готова, быстрее. Не останавливайся! Ах! А! — ответила в духе жанра она и рукой вернулась к арбалету.

«Актриса без оскара» подумал я и почувствовал легкий укол в ягодицу.

— Сейчас! — скомандовал я, стряхнул одеяло и подался в сторону.

Далее все происходило в лучших традициях боевика: прекрасная и воинственная девушка резко и ловко приняла позу сидя и вытянув руку с миниарбалетом, нажала на курок. Через мгновение послышался характерный звук падающего тела.

— Включи свет, — сказал я, так как не знал, где находится включатель.

Когда в комнате стало светло мы оба двинулись за ширму. Там лежал мужчина и не двигался. Я схватил пояс и начал завязывать ему руки.

— Хороший выстрел. Молодец, — и её нельзя было не похвалить, маленькая стрела торчала из плеча несостоявшегося убийцы.

— Спасибо, я знаю, — она присела и вытащила свою стрелу. Затем взглянула на меня и усмехнулась.

— Что? Ай! — это она вытащила ту шпильку с рутином.

— Я подумала тебе это мешает, — и снова усмехнулась. Но тут же нас отвлек приходящий в себя преступник.

— Помоги посадить его на кровать.

Она помогла и в комнату влетела Зая.

— Ну что тут у вас? О! Сейчас позову доктора Морина, — и скрылась за дверью.

Тем временем наш убийца открыл глаза.

— Не дергайтесь, вы арестованы за покушение в убийстве, — но они всегда после этой фразы как-то действуют наоборот. Мужик кинулся на меня, видимо еще не полностью придя в себя, он так и не понял, что руки у него уже связаны и мне пришлось вырубить его кулаком. В этот же момент в комнату вбежала Зая и доктор Морин.

— Вы узнаете его, доктор? — спросил я.

— Да, это мой напарник в больнице — доктор Руберт. Но почему? Ах, да! Я получил повышение, но меня еще не назначили и об этом мало кто знал.

— Видимо доктор Руберт тоже хотел повышение. Раз теперь все в безопасности прошу вас доктор помочь проводить вашего бывшего напарника в отделение. И леди тоже пойдет с нами, как свидетель, — указал я на притихшую девушку.

— А скажите доктор, эта доза рутина для шерифа точно была не опасна? — почему-то вдруг спросила Зая.

— По идее да, а что?

— Мне кажется, у шерифа выступило какое-то красное пятно на шее. Посмотрите?

О нет, какое пятно, неужели меня отравили.

— Где? — забеспокоился доктор Морин. — А это, ну думаю то не смертельно для шерифа, — улыбнулся он.

А я быстренько подбежал к зеркалу, висящему возле двери.

— Да, действительно, от засосов еще никто не умирал, — заметила Зая и удивлённо посмотрела на девушку, которая пряча улыбку, застегивала пуговицы на кофте.

Я промолчал, а что? Это же была конспирация.

— Я принесу вашу рубашку шериф, — и с этими словами вышла, а доктор видимо в силу своей профессии, начал осматривать сломанный нос напарника.

— Значит, ты работаешь в «Сладком меде»? — обратился я к девушке, очень надеясь, что она ответит, нет.

— Иногда, но не так как вы подумали. Должен же кто-то защищать несчастных девушек и их клиентов, а иногда и от клиентов тоже.

— То есть к шерифу почему-то никто не идет?

— Вы просто… Как бы это сказать? Вы слишком холёный, что-ли для этого места.

— А тебе значит в самый раз?

— А я просто привыкла к такому.

— К какому?

Но ответить она не успела, Зая вошла и принесла мне рубашку. Не успел я одеться, как пришлось успокаивать доктора Морина, так как он начал пинать своего, не состоявшегося убийцу.

— Он хотел меня убить. Сволочь, да я тебя сейчас из окна выброшу, — лютовал он, видимо из-за принявших успокоительных, пришла поздняя реакция на произошедшее.

— Никто никого не будет трогать. Ему и так светит лишение лицензии и пару лет тюрьмы. Так что не переживайте, сейчас все последуем в отделение и я запишу ваши показания.

— А может я в него рутином стрельну? Ему вместе с дозой транквилизатора что-то будет? — вмешалась в разговор девушка.

— Я запрещаю, — строго проговорил я.

— Нет, — тем не менее, ответил доктор.

Я, наконец, начал застегивать пуговицы на своей рубахе, надеясь скрыть смачный засос на шее.

— Значит транквилизатор и рутин не опасная смесь? — вновь спросила она, и я понял к чему она клонит, но было поздно.

— Нет, — ответил скотина доктор и я, не успев повернуться, почувствовал укол в плечо. Она всё же выстрелила и сбежала. «Зараза!!!» — эта была последняя мысль и я отключился.

Помню, что был очень зол и действительно разошелся не на шутку. Кричал сильно. Ну, в общем, девушкам было, за что меня побаиваться. Зато очнувшийся преступник до самого отделения шел смирно и испуганно косился, невольно прижимаясь к молчавшему рядом доктору Морину.

* * *

— Проходи Маргарет, это не долго.

— Здравствуйте, шериф Шеккер.

— Бывший шериф, — когда они уже привыкнут.

— Да, да. Так вот, говорю я этому парню: «Может, сходим куда-нибудь?» А он мне: «Нет, я и так много времени потратил на это письмо, надо спешить, Шольц просил не задерживаться.»

— Я еще не задал ни одного вопроса. Откуда вы знали, о чем пойдет разговор?

— Ну как откуда? Велено было рассказать все, что услышала, вот я и рассказала. Я могу идти?

— Маргарет, не волнуйся ты так. Все хорошо, ты молодец. Если это все, то ты можешь быть свободна, — начала успокаивать Зая.

— Как мне не волноваться, если его потом нашли мертвым, меня в эту историю втягивать не надо, — запричитала девушка.

— Спасибо Маргарет, вы действительно можете быть свободны. И уверяю, о нашем разговоре никто не узнает.

И она вышла.

— Это все, дарагой? Или еще могу быть чем-то полезна?

— Это все. Спасибо я пойду.

И уже возле двери.

— Я не вправе давать советы, но думаю, что тебе дарагой, один лишним не будет.

Я остановился и обернулся.

— Мир не рухнет на голову, если мы станем доверять людям чуточку больше. Может именно тогда нам откроется больше тайн.

И когда только все успели мудростью обзавестись? Наверное, когда её всем раздавали я работал.

Когда я вернулся в замок было уже темно. Алан с Вэллой и членами правления ужинали и я к ним присоединился.

— Что-то случилось? — спросила Вэлла.

— Да. Я убедился, что мы не ошиблись, кого следует опасаться.

Тем же вечером я пересказал им о посыльном и его связи с Шольцом. Когда мы знаем врага в лицо, он перестает быть бесстрашным, но мы ничего не знаем об их сообщниках.

Глава 9

Я проснулся от неуверенного стука в дверь. Недоумевая, кто же может быть таким скромным, да еще и так рано, я, накинув халат и теплые тапочки, открыл дверь.

— Морт, прости, что так рано тебя беспокою, но Иша очень настаивала передать тебе послание, — на пороге стоял сонный Эдвин, видимо только приступивший к своим обязанностям.

— И тебе доброе утро, — взял я у него из рук маленький клочок бумаги.

— Она передала его вчера вечером. Ей, конечно, очень нравиться играть в шпионов, но может ты бы не втягивал её во все это? Заиграется ведь и не дай Бог полезет на рожон.

— Она тайный шпион. Её никто не заподозрит, — я попытался открыть записку, но она так усердно была заклеена, что пришлось надорвать её в нескольких местах.

— Видишь, как она серьёзно все воспринимает? — сказал Эдвин, наблюдая за моими попытками развернуть бумагу.

— Потому что это действительно серьезно. Но я скажу ей, чтоб была осторожней, — успокоил я друга и, закрыв двери, наконец, разобрал девичий подчерк:

«СЕГОДНЯ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА В КОНЮШНЕ».

Свиданка, значит.

Алан после завтрака, как всегда находился в компании секретарей и распорядителей и был очень занят, с ними в кабинете, то и дело, зевала Вэлла. Решив, что тут все спокойно, я отправился в конюшню. Незаметно для окружающих сделался невидимым и пошел туда, где были слышны девичьи голоса.

— Она обещала прийти, значит придет, — говорила Дороти Ише.

— Да я знаю, но после того как я расскажу вам, что вычитала, мне нужно будет пересказать все это господину Аландору и Морту, — нервничала Иша. Я подошел поближе и встал в укромном месте, чтоб не напугать лошадей.

Не сложно было догадаться, кого именно ждут эти две сообщницы и уже через минут пятнадцать появилась третья.

— Виола привет, как хорошо, что тебе все же удалось выбраться, — обрадовались девушки.

— Привет девчонки, у меня еще дел много, так что давайте начнем сверять кто, что смог выяснить, — скомандовала Виола.

— Замок был построен очень давно еще самим Роллом Ероическим. Говорят, что комната Гласа тогда и возникла и стала душой и хранителем Замка, но сам господин Роллом бесследно исчез и поэтому толком о том, как ему удалось создать такую чудо-комнату никому неизвестно.

— Это получается ему около трехсот лет?

— Да. Где-то так. Так вот источником этой души является драгоценный камень неизвестного происхождения, находящийся в середине пентаграммы в самой комнате. Если его вынуть, то погибнет душа самого Замка, — поведала Иша.

— А вот камень этот очень не простой. Упоминается о том, что он может даровать способность тому человеку, кто её не имеет. Только надо быть ужасным человеком, чтоб такое с собой сделать, — продолжила Дороти.

— Какое? — спросила Виола.

— Нужно провести ритуал слития с этим камнем. Если камень красный — то надо вживить его в руку и у тебя будет разрушающая и непобедимая физическая сила. Если камень желтый — то в лоб и тебе будут дарованы множество знаний, а если зеленый — то вечная жизнь.

— На сколько я понимаю желтый и красный у него уже есть, в связи с разрушениями и беспорядками в других Замках, а у нас значит зеленый и бессмертие, — стала рассуждать Виола. — Интересно, если он уже вживил в себя два камня, почему бы не взять третий силой? Зачем устраивать весь этот маскарад?

— А он и не вживил, — перебила её Иша. — В книгах упоминается о том, что сначала нужно вживить камень бессмертия, иначе ты просто не переживешь остальных ритуалов. Но в книге так же говориться, что это лишь легенды, а как было на самом деле и правдивы ли эти сведения никто не может знать, — закончила девчонка и в конюшне ненадолго воцарилась тишина.

— Неужели все это может быть правдой? — не веря, произнесла Дори.

— Боюсь, что да и это произойдет на наших глазах, если мы не начнем действовать, — решительно сказала Виола и мне очень не понравилось её выражение лица.

— Но что мы можем сделать? — в отчаянии спросила Иша.

— Значит так: Иша, ты рассказываешь обо всем этом Алану и Морту, затем вы должны будете предложить им полностью перерисовать эти иероглифы из комнаты Гласа и найти в Замке укромное и безопасное место, чтоб воссоздать копию. Возможно, комната Гласа вынуждена будет тайно переехать. Дороти, а ты изучи этот камень и сходи к ювелирам, пусть создадут копию-подделку.

Получив задания, девушки воодушевились и ещё какое-то время обсуждали детали, а затем Виола встала и, направившись к выходу произнесла:

— Девочки, не идите за мной, я хочу побыть одна. Мне нужно подумать, что делать дальше.

— Хорошо, увидимся позже, — проговорили сообщницы, а эта зараза посмотрела прямо в мою сторону и, якобы кивнула следовать за ней.

Я еще раз убедился, что ей известно о моей способности и как я подозревал у неё имеется такая же. Я еще не встречал людей невидимок как и я.

— Ты слышал? Вот какова его цель. И это вовсе не должность главы государства, боюсь, он с такими возможностями может пожелать чего угодно. Пора приступать к решительным действиям. Морт? Морт, я знаю, что ты идешь рядом, хватит уже под воздух прикидываться.

— И какие же это решительные действия, позволь узнать? — смысла хранить конспирацию уже не было.

— Проблему надо устранить, — твердо выпалила она.

— Тоесть убить?

— А ты видишь другое наиболее быстрое решение? Я нет. У нас против него ничего нет, так что цивилизованные методы здесь бессильны. Рассказать про ритуалы и кристаллы тоже нельзя — одни засмеют, а другие, особо отчаянные, кинутся, во что бы то ни стало проверять эту легенду. И если упустить момент, то Шольц устроит заварушку и восстание.

— Это ты про тех многочисленных приезжих намекаешь?

— Да. Они здесь для того, чтоб настроить людей против Аландора, ты ведь слышал какой вздор они вбивают нашим жителям, что, мол, у Аландора нет и вовсе никаких способностей и подбивают устроить митинг с оружием и криками о доказательстве своей силы. Но пока будут вестись беспорядки, Шольц украдет камень из комнаты Гласа. Поэтому проще будет остановить все сейчас.

— Несчастный случай, я так полагаю?

— Думаю лучше попинать на его здоровье, ну там сердце не выдержало или еще чего. Хотя он не так уж и стар.

— Ты же знаешь, что я буду всегда против таких способов.

— Знаю но ….

— И только ради Аландора я бы пошел на такие жертвы, но не в этом дело.

— А что тогда?

— Мы должны вычислить всех сообщников, а он или они у него точно есть, так что придется иди до конца, иначе все может повторится вновь.

— Но это может быть слишком опасно. А я до сих пор не знаю где он хранит эти камни-кристаллы.

— Ты была у него дома?

— И у него, и у его земляков, и там ничего не нашла.

— А если найдешь, что ты намерена делать с кристаллами? — кажется, я опять стал подозрительным, думал она опять сейчас начнет обижаться.

— А что бы ты сделал? Конечно же вживлю в себя и буду, хоть и не вечно, но самой умной и сильной. Шучу, шучу не надо делать такие большие глаза. Да не удивляйся ты так, я прекрасно знаю твою реакцию и мне для этого не обязательно тебя видеть.

— Госпожа вы мне, — спросил Тихон, стоявший у ворот.

— Это я сама с собой, не обращайте внимание.

— Ну, дак бывает, понимаю. Уже уходите?

— Да, много дел на сегодня, всего доброго.

— И вам госпожа.

Она вышла за ворота и не спеша направилась в сторону отеля своего отца. За всю дорогу она так ни разу и не обернулась, видимо решила, что я вернулся в Замок, но я не смог. Я должен был убедиться, что все её действия не кроют под собой корыстных замыслов, поэтому и пошел за ней.

— Господин Рогерт уехал, — сообщил ей Бернардо.

— Куда? Мне нужно его видеть.

— Вам пройдется подождать, думаю он не скоро будет. Он отправился в сторону заброшенной шахты. Вы же знаете, что там какие-то прохвосты собираются банду организовать, вот ваш отец и поехал с ними переговоры устраивать. Не хватало нам тут еще подпольных преступников терпеть.

«Ага, вам и своих хватает», — подумал я.

— Сколько он с собой людей взял? — забеспокоилась Виола.

— Четверых. Да вы не переживайте, это ж мирные переговоры, — попытался успокоить девушку распорядитель отеля.

Но Виолу видимо это не успокоило и она, хоть и медленно, но направилась в сторону шахт. Я напомнил себе о том, что все же являюсь телохранителем главы государства и хотел развернуться обратно, но чутьё требовало следовать за девушкой. И её беспокойство невольно передалось и мне. Чувство опасности обостренное за годы шерифства меня редко когда подводило и я не смог её бросить. А вдруг та банда возле шахты, о которой рассказывал Каст действительно опасна. Она, конечно, сможет стать невидимой и спастись в случае опасности, да и не буду себя обманывать, но беззащитной её тоже не назовешь, но появилось жгучее желание схватить её в охапку и потащить в обратную сторону.

Через время она добралась до ручья и не спеша пошла вдоль него любуясь предзимней природой: птички в небе прощались с последними теплыми деньками и улетали в теплые края, вновь зеленела молодая трава, которая скоро покроется снегом. Но вдруг мы услышали глухой хлопок и его могли узнать только знающие люди — это был выстрел, прозвучавший где-то глубоко в шахте. Виола мгновенно кинулась на звук, а я естественно за ней.

На входе в шахту стоял вооруженный, но похоже очень тупой амбал, который был сразу же вырублен и обезоружен девушкой. Пока прощупывал пульс она как будто испарилась, и я её потерял, а в кустах обнаружил два не дышащих человека Горна. Взглянув в темноту тоннеля, у меня началась паника: как можно было молодой и слабой девушке без страха броситься туда? Найду — убью! И сжав амулет, который я хранил для экстренных случаев, отправил сигнал тревоги Касту и Вэлле.

Не пробежав и пары метров подземелья, меня окутали темнота и сырость, пришлось двигаться на ощупь и прислушиваться к разным звукам. В нос ударил затхлый запах мокрых тряпок и дыма. Дойдя до развилки трех туннелей, в одном из них я увидел мерцание факелов.

— Зачем ты его убил, кретин? — рослый мужик прощупывал пульс у лежащего на полу седого человека.

— Сам кретин. У меня четкое распоряжение на счет каждого кто сунется сюда, — крикнул в ответ мужчина, сидящий на полуразваленной табуретке.

Вообще в комнате находилось пятеро: два неизвестных вооруженных мужчины, связанный Николас Грейк, ошарашено смотревший на неподвижный труп Горна, и еще один мужчина, которого я не сразу заметил, но который, видимо, заметил странное колыхание пламени, возле которого я прошел и резко поднявшись, прыснул на меня порошок-пудру.

— А вот и наша невидимка. Тебя, друг мой, приказано при встречи немедля прикончить. Так что, бывай, — меня огрели по голове и я вырубился.

Кап-кап, кап-кап. Приходил в себя медленно, голова раскалывалась, сколько прошло время пока я был в отключке не известно. Где нахожусь тоже неизвестно, но догадаться не сложно: темно хоть глаз выколи, сыро и холодно — добро пожаловать в подземную шахту. Её всегда затапливало, именно поэтому она и заброшенная. Я был не один, чье-то медленное дыхание звучало совсем рядом.

— Кто здесь? — кап-кап, кап-кап.

Может это такая игра звука и воображения, эхо? Или это мое дыхание отражается от стен. Я не раз слышал истории, о том, что люди, заблудившиеся в пещерах и штольнях, сходили с ума лишь от звука капающей воды. Я задержал дыхание, но оно не утихло. Может человек тоже лежит без сознания, как и я. Я пошел на звук. Камера имела потолок чуть ниже моего роста, а в ширину где-то больше метра, зато в длину около 4–5. Я двинулся на ощупь и когда обнаружил тело второго узника, чуть не взвыл. Шелест юбок, насквозь промокшая одежда и волосы. Я надеялся, что это не кровь. Потормошил и ничего, дышит — уже хорошо. Надо отсюда выбираться. Я подложил свое пальто ей под голову и отправился ощупывать камеру. С одной стороны железная дебелая дверь, закрывающаяся с одной стороны и это не наша. С другой стороны, уходя под наклоном был тупик, в котором сантиметров на сорок была вода. Надо пронаблюдать, как быстро она прибывает и способна ли она затопить всю комнату. От чего ждать смерти, от голода и холода или от утопления? Опробовав все способы открыть двери и найти выход, я обессилено сел возле Виолы.

Кап-кап, кап-кап. Я встряхнул головой. Вода поднялась за это время на двадцать сантиметров, а прошло от 1–2 часов. Такими темпами нас затопит к завтрашнему утру или обеду. Какой ужас, что будет? Я впервые полностью бессилен и я даже подумал, что лучше будет, если Виола так и не прейдет в себя. Пробудиться и узнать, что скоро утонешь — это ужасно. Я вспомнил, как однажды уже был в предсмертном состоянии, это была наша последняя встреча перед её двухгодичным исчезновением.

* * *

«ЭПИДЕМИЯ ЧЕРНОЙ ЛИХОРАДКИ» — гласили вывески на каждом столбе и дверях города.

— Мне жаль, Морт, но ближайшие три недели на работу ты не пойдешь, — сказал доктор Морин, сидя в моем доме на кушетке и разглядывая градусник. — Я пришлю к тебе медсестру, она принесет нужные лекарства и будет приходить утром и вечером ставить тебе уколы. И пожалуйста, больной, лежите, побольше пейте жидкости и не отвлекайтесь ни на какие дела.

— Как скажете, доктор, — прохрипел я умирающим голосом.

Терпеть не могу болеть, конечно, никто болеть не любит, но как по мне так лучше огрейте меня пару раз батареей, чем терпеть эту ломоту по всему телу и звенящую боль в черепной коробке.

Вскоре пришла медсестра и сделала пару принеприятнейших уколов в мягкое место, что добавило остроты ощущений.

Заснул. Нос заложен, дышать невозможно, долго ворочался.

Проснулся. Что-то поел, на вид гречневую кашу, на вкус — дерьмо, вновь пришла медсестра, дала пару таблеток, измерила температуру, покачала седой головой и заварила чай. Ушла.

Заснул. Что-то поел, заметил, что запасы еды заканчиваются. Полез в подвал, чуть не упал. Шатало, трусило, морозило.

Утро. Пришла медсестра, измерила температуру, сделала укол. Полегчааало. Заснул.

— Вы не переживайте, я его сестра и у меня имеется медицинский опыт. Я вижу вам тоже не помешал бы отдых, это ж сколько домов обойти, уколов поделать. За этого пациента не волнуйтесь, я быстро поставлю его на ноги, — знакомый голос.

Разлепил один глаз, в который меньше всего отдает головная боль — за окном темно, кто-то грюкнул дверью. Приближающиеся шаги и… ааа, я, наверное, уже в бреду.

— Тебе нужен душ, — сказало видение.

«Да, моя прекрасная красотка, пошли со мной в душ», — тут же отозвалось никогда не дремлющее (даже в очень высокую температуру), мужское начало.

— Я наберу тебе ванну и пока ты будешь купаться, поменяю постель и проветрю комнату, а лучше весь дом.

Жаль, что видение оказалось такое скучное, но я встал и очутился в прохладной ванне. Брр, почему прохладной и так же морозит? хотя нет, вроде легчает.

— Ешь, — пора признать, что это не глюк. Инстинкт, мать его.

— Что это?

— Суп, а на что похоже?

— На суп.

— Вот и ешь его. Ешь, ешь. Нечего так смотреть на меня. Ах, ну да. Там нет отравы и яда, это просто суп.

Верю? есть не хочу, но надо.

— Вот и умница, — моет тарелку и вытирает со стола.

Опять сомневаюсь в своей адекватности. Но на кухне то порядок и чистота, зачем ей это.

— Пошли, измерим тебе температуру.

Иду, в спальне чисто, свежо и постельное поменяно. Как хорошо! «Может я и не умру от этой черной лихорадки?» — промелькнула мысль и погасла, улетев в мягкое место вместе с резкой болью от укола.

— Ай! Что? — рука надо сказать у неё легче, чем у той медсестры.

— А нечего крутиться, спи.

Сплю. Наверное. Сплю, но слышу:

— дурачок, да что я изверг травить больного человека. Вечно эти твои подозрения. Да если б я и хотела тебя убить, то просто положила бы подушку тебе на такое красивое, такое мужественное личико с пухленькими губками и длинными ресничками, — я почувствовал прохладную ладонь на своей щеке.

— И себе, — прошептал бессильно я, не в силах оторваться от сонного омута. Она испуганно отпрянула. — И себе температуру измерь.

Эта ночь была самой тяжелой, я практически ничего больше не помню, но на утро я почувствовал себя живым и уже через неделю вновь вышел на работу.

* * *

— Спасибо, — прошептал я в темноту.

— Ммм. — ответили мне, и попыталась вскочить на ноги. — Где я? Кто здесь? — запаниковала Виола, когда смогла разглядеть лишь темноту и почувствовала мои руки.

— Стой! Успокойся, это я — Морт, мы в камере, в подземном отделе шахты, мы здесь вдвоем. Ты ранена?

— В подземном отделе шахты? Он же ЗАТОПЛЕН! — она вновь попыталась встать.

— Тихо, тихо, успокойся, ответь ты ранена?

— Что? Нет, вроде только шея болит. О нет, — сказала и затихла.

— Что такое? Эй, ты в порядке?

— Горн… — прошептала она, и я услышал тихое всхлипывание.

Я подвинулся и обнял её. Так мы просидели долго, она плакала я молчал.

Кап-кап, кап-кап.

— Вода прибывает, — вдруг сказала она и я, протянув руку, почувствовал влагу. — Надо выбираться отсюда.

Она встала и пошла к двери.

— Я все перепробовал, её невозможно открыть.

— Я поняла, но какой-то же выход должен быть, — и она принялась громко колотить в двери, через время обернулась. — А что ты здесь делаешь? Ты шпионил за мной? Зачем? Нет, не так ПОЧЕМУ? Почему? Хотя, это уже не важно, я ведь у тебя всегда под подозрением и являюсь корнем проблемы. Ну, чтож, умрем вместе и никто об этом даже не узнает, это очень романтично. Ну, что молчишь? — она кинулась в темноту с кулаками.

Пусть поколотит, может хоть немного попустит. А заодно и меня успокоит, потому, как умирать в одиночестве тоже не хотелось, как бы это эгоистично не звучало. А вода все прибывала. Она устала и села под дверь, где пока еще не было воды, я сел рядом.

— Вода скоро затопит камеру? — спросила она неживым голосом.

— Часа через три, может четыре. Она стала быстрее проникать.

И вновь тишина. Кап-кап, кап-кап.

— Виола, прости меня.

— За что?

— За всё. Я вел себя, как идиот.

— Эх, Морт, если бы ты только знал.

— Так расскажи, что уж теперь.

— Собрался здесь умереть? — в голосе послышались иронические нотки. — Кто-то знает, что ты сюда пошел?

— Да, я послал сигнал тревоги своей напарнице и Шерифу.

— Они могут не успеть, да и сигнал возле шахты почти не ловит. Мы действительно обречены.

Вода добралась до ног и пришлось встать с пола.

— Боюсь, ты ошибся и у нас не больше часа. Смотри, она еще быстрей начала прибывать.

— Надо надеяться, — сказал я уверенно и буквально почувствовал её взгляд.

Нет-нет, не смотри на меня так. Это не конец, не правда. Еще столько нужно сделать, а как же Аландор, как же сестра. У меня ведь еще даже детей и жены нет.

— Я не боюсь умирать и ты не бойся. У меня была прекрасная жизнь, а теперь без отца, что я буду делать.

— Ты переедешь жить ко мне. После того, как мы переживем выборы, мы поселимся вместе.

— Ты так говоришь, зная наверняка, что мы отсюда не выберемся, но все равно приятно.

— Нет, я так говорю, потому что люблю тебя, — сказал и поцеловал её в губы.

Она ответила на поцелуй и в затопленной подземной камере шахты, хоть ненадолго, но стало тепло. Потом жарко. Потом все же холодная вода взяла свое и когда она уже была по пояс, мы отстранились друг от друга.

Отдышавшись, она заговорила первая.

— Что было бы, если бы нас сейчас спасли?

— Это было бы чудесно.

— Нет, что было бы с нами, если бы мы действительно отсюда выбрались?

— Я бы тебя больше никуда от себя не отпустил.

— Несмотря ни на что?

— Меня не беспокоит твое прошлое, у нас начнётся новая жизнь. Мне бы не мешало бы действительно больше доверять людям. Прости меня, — и я вновь прильнул к её губам.

Темно, холодно, вода по горло, я прижимаю её к себе и понимаю чего лишал себя все эти годы. Последнее чувство — чувство страха. Сейчас я умру.

— Это ты меня прости Морт, — последнее, что я слышу и все погружается в воду.

Глава 10

— Раз, два, три. Раз, два, три. Дыши. Ну же.

Выныриваю из кошмара и выблевываю воду из легких. Не могу прийти в себя. Мокрый лежу в воде в какой-то пещере, сверху с большой выбоины льется тусклый свет, рядом со мной стоит девушка, в которой я с трудом опознаю Вэллу.

«Нас спасли. Успели». - подумал я, но не смог разглядеть рядом ту, ради которой так сильно захотелось жить.

— Ви…кх…Виола, — говорю я Вэлле и указываю на стену в скале.

— Что, Морт? Надо уходить, вставай.

— Нет. Кх-кх, там Виола, открой стену.

— Там никого больше не было. Надо уходить.

— Открой, там Виола. Я без неё не уйду, — я встал и рухнул в воду возле того отверстия, через которое выпал из камеры.

— Морт, на это нет времени, там никого нет.

— Она была со мной. Открой сейчас же! — заорал я и схватил её за воротник.

— Она так важна для тебя? — задала она странный вопрос. Как будто, если бы там был незнакомый мне человек, я бы его бросил.

— Да, быстрее же.

— И мы, правда, будем жить вместе?

— Что? — я оторопел, обернулся и только сейчас понял, что у неё текут слезы. Образ Вэллы поплыл и на её месте возникла Виола.

— Морт, нам надо уходить, я потом все объясню.

— Виола? Но как?

— Морт, не сейчас. Пожалуйста, пошли отсюда.

— Ты хамелеон, — прохрипел я, и руки опустились, во всех смыслах этого слова.

— Пошли уже, — она схватила меня за руку и повела на выход из пещеры.

Я, не сопротивляясь, побрел за ней. Не помню, как мы шли, в голове стояла звенящая пустота, которая расползалась по телу и наконец, достигла самого сердца. Лишь выбравшись на воздух, где уже смеркалось, я пришел в себя.

— Ты! Ты….ты! Я думал мы умрем! — сорвался я.

— Я надеялась нас спасут до экстренных мер.

— Экстренные меры? То есть ты не собиралась мне говорить, что обладаешь способностью хамелеона? И ты еще просишь о доверии? Эй, я с тобой разговариваю. Ты куда?

— Я собираюсь взорвать здесь все к чертям собачим. Ты со мной? — холодно спросила она.

— Конечно, — и на моих глазах она превратилась в меня.

Два «меня» схватились за руки и, ставши невидимыми для окружающего мира, вновь вошли в темный и сырой туннель.

— Если на развилке повернуть влево, то там я видела их склад оружия, — прошептала она. — Но… — и запнулась.

— Я найду Горна и освобожу Николаса, если он ещё конечно жив, а ты займись взрывчаткой.

— Хорошо.

— Сколько тебе нужно времени?

— Минут десять.

— Успеешь? — удивился я.

— Сам-то успеешь?

— Встретимся возле выхода, — и крепче сжав её руку, добавил: — Будь осторожна.

— И ты, — и мы, достигнув развилки, разбежались в разные стороны.

«Успею, успею», — подгонял я себя и, схватив по дороге тяжелый булыжник, со всей скорости влетел в уже знакомую комнату.

— Что …?

— Ааа!

Адреналин зашкаливал и требовал разнести всю эту комнату в пух и прах. Брызги крови и вопли ускорили процесс продвижения к все еще связанному, но хвала Богу живому Николасу, который с ужасом наблюдал за происходящим. Моей целью не было убить собственноручно всех этих людей, но зная, что времени в обрез, а на крики могут сбежаться еще больше этих ублюдков, я лупил так, чтоб раз и больше не встал. Не знаю скольких я так вырубил, кажись четверых, но успели и выбежать двое.

— Вон там лежит нож, — крикнул мне Николас, когда я подбежал посмотреть чем его связали. Хорошо, что обычной веревкой.

Я освободил его и обрадовался, что он не бросился сразу наутек, а присел возле тела Горна и перебросив его через плечо пошел к выходу.

— Морт, иди впереди, а то я тебя не вижу, — крикнул Николас.

— У нас мало времени, надо спешить, — сказал я его обгоняя и перехватывая Горна под руки. — Сейчас здесь все взлетит на воздух.

Николас, не долго думая, перехватил Горна под ноги и мы побежали что есть силы.

По пути нам никто не попался, скорее всего, после поднятой шумихи они разбежались, а в голове крутилась лишь одна мольба: «Хоть бы с ней всё было хорошо». Я готов был простить ей всё на свете, только бы она выжила.

Мы были уже на выходе, когда раздался мощный взрыв. Нас отбросило на пару метров, все погрузилось в плотную пелену дыма, а глаза наполнились пылью и слезами.

— Эй, ты жив? — спросил Николас, поднимая с меня тело Горна и упавшую сверху деревянную балку.

— Кажись да, — прокашлялся я.

— Морт, ты цел? — выбежала откуда-то Виола. — Я так боялась, что ты не успеешь, — разрыдалась она, обняв меня за шею.

В стороне послышался характерный треск веток, как-будто кто-то ломился к нам. Мы с облегчением выдохнули, увидев форму шерифа.

— Всем оставаться на своих местах, — прогремел Каст и на нас посветили огненными факелами. — Морт, хвала небесам. Что здесь произошло? Вы целы?

— Каст, взорвалась шахта. Погибли те бандиты, которые тут шастали, наверное, они что-то напутали с порохом, — впервые я дал ложные показания, но Виола с Николасом меня не спешили поправлять. — погибли люди Горна и …. Он тоже не выжил, — указал я на тело.

Каст недоуменно переводил взгляд с каждого из нас и было видно, как он пытается понять, как же здесь собралась такая разношерстная компания. Виола, молча, сидела возле Горна, печально опустив плечи. Пока я разъяснял Касту, что произошло в шахте, потихоньку сбежались люди Горна и обступили Виолу. Она то и дело поглядывала на меня, ожидая разрешения на дальнейшие действия.

— Нам нельзя афишировать реальные события, — говорил я Касту. — Прикажи своим, чтоб говорили людям, что ночью на шахте взорвался старый забытый запас пороха, но никто не пострадал.

— Хорошо. Я тоже так подумал сделать.

— Каст, можно мы отпустим госпожу Рогерт? Им нужно готовиться к похоронам.

— Конечно, пусть идут, но скажи, чтоб никому не говорили об истинной причине смерти. Сколько у них погибших?

— Пятеро: Горн, которого мы с Николасом еле успели вынести из шахты, двоих вы в тех ветвях нашли, а трупы еще двоих мы с Виолой обнаружили в шахте, но до них теперь уже не доберешься.

— Пусть идут окружной дорогой, чтоб никого не встретили, мы предоставим им носилки, — сказал Каст и пошел к своему помощнику.

Чтоб подойти к Виоле мне пришлось потеснить нескольких её людей, которые косо на меня поглядывали.

— Решай все дела, я буду тебя ждать, — сказал я, сжав её ладонь.

Она кивнула и они, накрыв тела своих товарищей и предводителя, скрылись в темноте. Хорошо, что уже ночь наступила, в темноте можно выставить все в нужном нам свете.

— Морт, — подозвал меня к себе Каст. — Мои поймали двух подозрительных мужиков. Нужно, чтоб ты на них посмотрел, может сможешь опознать. И Николаса зови.

— Николаса? А его что здесь нет? — я попытался осмотреться.

— Нет. Но зачем ему сбегать?

— Не знаю. Может у него шок? Я слышал люди, пережившие сильный стресс могут просто сесть где-то и затихнуть.

— Ладно, найдем. Пошли.

Мы отошли метров сто и я увидел двух связанный мужчин, стоящих на коленях перед стражами.

— Они молчат, — доложил помощник шерифа.

— Это ненадолго. Узнаешь? — спросил меня Каст.

— Вот этого нет, — указал я на бородатого мужика. — А вот этот точно там был, — опознал я второго.

— В отделение их. Анонимно, — скомандовал шериф.

— Морт, я понимаю, что в шахте делал Горн и даже могу понять, что там забыла его приемная дочь, но объясни мне, какими путями тебя-то туда занесло? — расспрашивал меня Каст, когда я уже возвращался в Замок.

Я остановился и, повернувшись к нему лицом, заглянул в глаза.

— Потому что я идиот, — изрек я самый правдивый ответ.

— Не понял, — насупился Каст.

Я запустил руки в грязные от пыли волосы и устало протер глаза.

— Не надо было отпускать её в ту шахту. Надо было сразу связать её и отволочь в другую сторону, но она такая упрямая. Ты себе даже не представляешь, как мне с ней тяжело.

— С кем? — не понял он. — С дочерью Горна? — и его брови тут же поползли уверенно вверх.

— Ага. С госпожой Виолой Роггерт, — медленно проговорил я её имя.

— Ты меня удивил, — улыбнулся шериф.

— А я-то как удивился, — синхронизировал я и став невидимым, пошел в Замок.

Естественно взрыв и здесь всех переполошил.

— Как это их никто не видел? — кричал Эдвин на подчиненных. — Не могли же они испариться? Вы двое пойдемте со мной, — скомандовал он и направился на второй этаж. По пути его перехватила Дороти.

— Ну что, вы нашли Морта и Вэллу?

— Дори, не переживай, я уверен с ними все в порядке. Как только они объявятся, то я сразу же тебя оповещу об этом, а сейчас, пожалуйста, иди в комнату.

— Но что это было? — видимо сестра и не собиралась идти к себе, а потому последовала за Эдвином.

— Еще точно не знаем, похоже, что старая шахта рванула.

— Шахта? Ай! — взвизгнула Дороти, когда я перехватил её руку.

— Это я. Подзови к себе Эдвина, сейчас же, — быстро проговорил я.

Более быстрого способа подозвать к себе мужчину она, похоже, не придумала и навзничь упала в обморок.

— Дори, что с тобой? — кинулся к ней Эдвин, бросив своих людей. Дороти похлопала глазами и прошептала:

— Морт здесь.

— Умница моя, — тихо сказал я так, чтоб и Эдвин меня услышал.

— Морт, что происходит? Почему ты конспирируешься? — спросил он, поднимая мою сестру на ноги.

— Успокой всех, скажи, что на старой шахте взорвались забытые запасы пороха, но никто не пострадал. Пусть расходятся спать. Я сейчас не в том виде, чтоб можно было показываться.

— Хорошо, но где Вэлла и Аландор?

— Аландора нет в Замке? — запаниковал я, опасаясь самого страшного.

— Стража только что сказала, что он как и вы не вышел со своей комнаты и на стук не открывает.

— О нет, — я ринулся наверх и добежав до комнаты Алана стал молотить, что есть силы.

— Иду, иду! Зачем так стучать? — донеслось с той стороны, и в открывшемся проёме я увидел сонного и целого Аландора. — Кто здесь? Морт это ты? — спросил он пустоту и увидел несущегося Эдвина, Дороти и стражников.

— Аландор, как хорошо, что с вами все в порядке, — запыхавшись, сказала Дороти.

— Конечно все в порядке, а что это был за шум? — как ни в чем не бывало, спросил он.

— Взорвалась старая шахта, вот все и переполошились, но хвала небесам никто не пострадал, — ответил Эдвин.

— А где Морт и Вэлла? — спросил Алан, зная, что я стою рядом.

— Они в вашем кабинете, — догадалась соврать Дори.

— В таком случае сообщите, что я к ним сейчас подойду.

— Сообщим, — сказал Эдвин и пошел успокаивать народ.

Через пять минут кабинет заполнился единственными людьми, которым можно было доверять. Алан, Эдвин и Дори молча ждали Шорка. Когда тот пришел и сел за общий стол, то я снял пелену невидимости. Сестра охнула и с ужасом подбежала ко мне.

— Что произошло? Ты ранен? — стала оглядывать меня с головы до ног.

— Нет, вроде цел.

— Но где Виола, ой, то есть Вэлла? — осеклась Дороти и я внимательно на неё посмотрел.

Она на секунду опустила взгляд. Раньше я бы даже не обратил внимания на такую мелочь, ведь имена действительно похожи, но только не сейчас.

— Вэлла с Виолой, — ответил я, не сводя с неё глаз и она клипнула. Значит, она мне не захотела, а сестре призналась. Я оглядел остальных и добавил: — Горн погиб.

Настала давящая тишина.

— Как? — нарушил молчание Аландор и я рассказал им все как было, но с небольшими упущениями в особенности, что касалось Виолы.

— Все будет в тайне, есть шанс, что Шольц запаникует и где-то проколется, — закончил я рассказ, и мы разошлись по своим спальням.

— Тебе точно не нужен доктор? — спросил Аландор, когда я провел его до комнаты.

— У меня всего пару ссадин, я выживу, — попытался улыбнуться я, но вышло неправдоподобно.

— Как скажешь. И спасибо Морт, что не бросил Николаса там умирать.

— Но я так и не узнал, что он там делал.

— Не похоже, что он с ними заодно. Иначе, зачем бы они его связывали.

— А почему он тогда исчез? — на что Алан лишь пожал плечами и отправился к себе.

У меня еще был один вопрос, который я не спросил: «Каким же даром обладал Николас?».

Прохладная вода из душа отрезвляла голову, но к сожалению, не смывала мысли и воспоминания. Я вытерся и, выкинув грязную и порванную одежду в мусор, лег на кровать. На теле то и дело обнаруживались новые синяки и царапины, но серьезных повреждений и переломов не было. Единственное, что сильно болело так это голова, видимо от того, что сильно по ней треснули. На затылке нащупал большущую гематому, пришлось встать и выпить обезболивающее. Я взглянул на часы: уже три часа ночи, она должна скоро прийти.

Закрыв глаза, передо мной пролетели картинки: мертвый Горн, камера заполненная водой, Вэлла превращающаяся в Виолу, Николас, взрыв, лож Касту, вновь взрыв…

— Нет, — я резко открыл глаза, видимо я задремал и принял стук в двери за взрыв.

Пришла. Я глянул на часы: четыре утра.

Молча прошла, села на кресло и уставилась в одну точку. Все еще в грязной, рваной одежде и с пустыми холодными, глазами. Наверное, долго плакала. Страшно представить, как ей тяжело.

— Ты ела? — спросил я.

Она отрицательно помотала головой и обняла свои колени, положив на них подбородок.

— Я принесу чего-нибудь поесть, а ты прими душ и переоденься, — я достал чистое полотенце, одну из своих кофт и положил на кровать.

На кухне я обнаружил молоко, сыр, хлеб с булочками и прихватил еще окорок и банку соленых огурцов. Желудок заурчал и я вспомнил, что и сам ничего не ел.

Кушали молча и быстро — голод взял своё. Я понимал, что сейчас не время для допроса, но и она должна понимать, что мне нужны ответы.

— Ты не против, если я останусь у тебя? — спросила она, когда с едой было покончено.

— Конечно. Тем более что до рассвета недолго осталось, — сказал я и начал моститься на кресле, но она взяла меня за руку и потянула на кровать.

— Я хочу, чтоб ты меня обнял, — попросила Виола и мы, обнявшись, легли под теплое одеяло.

Через время она заговорила.

— Я родилась в обычной семье, где про одаренных говорили «выродки», поэтому, как только я почувствовала, что со мной что-то не так, то начала готовиться к побегу из дома. Отец очень перепугался, когда вместо одного старшего сына застал во дворе целых два. Мы тогда игрались или дрались не помню, но в тот момент мне захотелось стать выше и сильнее, как мой старший брат, вот и стала.

В наш город, по счастливой случайности, заехал немолодой торговец, который и выкупил меня у моих родителей. Я и надеяться не могла, что попаду в руки такому хорошему человеку.

Горн обучал меня и дал понять, что у меня самый сильный дар на свете. Он баловал меня и ни в чем не отказывал. Через время стал называть меня дочерью, а я его отцом. Что странно, он никогда не использовал меня и мой дар пока я сама не начала просить его дать мне какое-нибудь задание.

Как-то раз, я пришла домой поздно ночью с тяжелым ножевым ранением в спину. Вся в крови я залезла к себе в комнату через окно и позвала управляющего Бернардо на помощь. Он, конечно, вызвал врача и они меня залатали, но уговорить их ничего не рассказывать отцу так и не удалось.

Горн решил наказать меня по своему и отправил меня в школу для юных девиц. Где я провела долгих два месяца, но решив, что с меня такая же мадмуазель, как с коровы балерина, заявилась к отцу с извинениями. Я потом дооолго была паинькой, — улыбнулась она.

— Почему о тебе никто не знал? — спросил я.

— Горн боялся, что меня могут использовать против него, вот и устроил меня к себе в отель горничной. А кто обращает внимания на горничных? Потом дар начал увеличиваться и пришлось заняться его изучением. Я никогда еще не встречала человека имеющего дар хамелеона, поэтому о некоторых нюансах и спросить то было некого. И в книгах мало о нем упоминается.

— Как он действует? — мне стало очень любопытно.

— Я могу превратиться в другого мужчину или женщину и для этого мне нужна лишь частичка этого человека.

— Любая вещь? — уточнил я.

— Нет, частичка организма его тела, в основном это капля крови. Человек и не почувствует, как его что-то уколет, а мне стоит просто доставить эту кровь в свой организм.

Я на миг вспомнил о вампирах, но отмел эту мысль.

— Ты и меня колола, как я мог догадаться.

— Нет.

— А как тогда?

— Ну, есть еще один способ, — замялась она. — Частичка человека содержится и в нашей слюне. Я тогда и поверить не могла своей удаче: застать самого шерифа с даром становиться невидимым.

Я вспомнил поцелуй и невольно задался вопросом: «Скольких она могла целовать с той же целью?», так, отвлекся.

— Но откуда ты тогда знала, какая у меня способность?

— Горн сказал. Все думали у него нет никакой способности, но это не так, он мог видеть любой дар насквозь. Он мне так и сказал: «Шериф Шеккер выглядит, как прозрачная дымка, так могут выглядеть только невидимки». Просил к тебе не подходить, боялся, что я буду за ним незаметно шпионить. Помню, как он потом все пароли и шифры менял, — она вновь замолчала. — Он был лучше, чем отец. Похороны завтра. Сказала всем, что сердце не выдержало, ему же все-таки много лет.

— Завтра объявим траур в городе. Твой отец, не смотря на незаконную часть своей деятельности, был публичным и очень влиятельным человеком. Будь готова к огромному числу людей. Я буду рядом.

— Спасибо.

— А ты можешь принять облик кого угодно и завладеть его способностью?

— Нет. У некоторых людей особая кровь и с моей она ни как не совместима. Но таких людей меньше. Так мне один научный псих объяснял. И мне еще надо время, чтоб научиться управлять даром другого чела. На твой у меня ушла где-то неделя. Сначала частями исчезала, — ухмыльнулась она.

— Ух, ты! А я частями и не умею.

— Я уже тоже не умею. Эти побочные действия лишь во время адаптации случаются.

— Ясно. И много у тебя обликов? — я старался задавать вопросы как можно мягче, чтоб она вновь не подумала, что я вытаскиваю из неё информацию.

— Иногда до пяти доходило, но это тяжело, я потом вроде как стираю память о ненужной ДНК.

«Ничего себе», — подумал я. А мне казалось, что это с моим даром не скучно жить, а тут чудеса и похлеще бывают.

— Подожди, а как же ты на балу была и собой и Вэллой? — спросил я позже, но она уже спала.

В другой раз спрошу, а сейчас пусть немного отдохнет, завтра будет очень тяжелый день.

Глава 11

Моросящий холодный дождик, не спеша капал на тихо идущую вереницу людей, которые по случаю были одеты во все черное. Все они шли за траурной каретой, где звучала мелодия, провожающая всех людей на тот свет.

— Все мы там когда-то будем, — рассуждали старики и потеплее кутались в свои плащи.

— Жаль! Такого человека не стало! — то и дело доносилось из толпы.

Все шло как обычно и ничем, по сути, не отличалось от других похорон и лишь для близких людей усопшего в такой день не было утешения.

— Прощай отец, — тихо произнесла Виола и первой бросила горсть земли на погруженный в родную землю дубовый гроб.

В ресторан, где поминали Горна, пришло столько людей, что столы пришлось двигать до самого выхода. В толпе я даже разглядел Николаса, который без стеснения пил спиртное из горла и ничем не закусывал. По человеку было заметно, что он очень скорбит.

— Я не знал, что они так хорошо общались, — сказал я Виоле, указывая на Николаса.

— Да, они еще до его увольнения с поста телохранителя часто виделись. Насколько я могла понять, то он один из немногих знал о способности Горна. Поэтому и бегал к нему за помощью.

— Получается, что и сам Горн знал каким даром обладает Николас? — спросил я в надежде.

— Конечно, я же тебе говорила, что он распознает способности людей.

— А тебе он не говорил случайно, какая у Ниоласа способность?

— Нет. Прости, — покачала она головой. — Но отец говорил, что ему можно доверять.

— То же самое говорит и Аландор. Прости, что он не смог остаться на поминки, у него дела. Ты же знаешь.

— Да. Спасибо, что пошел со мной, — она стиснула под столом мою руку.

— Эдвин прекрасно справиться с ролью телохранителя.

— Ну, если конечно на Дору отвлекаться не будет.

— Не будет. Я её сослал вместе с Ишей в библиотеку, ты ведь дала им задание. Вот пусть сидят и перерисовывают знаки, — я болтал и болтал, надеясь, что это её отвлечет, пока люди не стали расходиться. Вдруг возле Виолы присел Николас.

— Прости меня пжлуста, — несвязная речь подкреплялась физической неустойчивостью. — Он был ко мне вседа вседа таким добрым, что терь мне делать? Я очень, ик… виноват перед тобой. Мы ведь оба были там. Лучше б вы и меня там, ик… бросили, — тихим голосом проговорил он и задев пару столов, вышел из ресторана.

Мы проводили его взглядом и, наверное, подумали об одном и том же, что мы и сами чуть не остались там умирать.

— Мне тоже надо идти, — встала Виола.

— Ты не вернешься со мной в Замок?

— Я приду поздно. Мне нужно помочь Бернардо с документами и отелем.

— Это ваш распорядитель отеля? — вспомнил я.

— Бернардо не только распорядитель и управляющий он еще и доверенное лицо Горна и в моё отсутствие всеми делами будет заведовать он. А ты думал я займу место отца?

— Но ты ведь так мне и не сказала, зачем выдаешь себя за другого человека и притворяешься телохранителем, — неосторожно ляпнул я. Она посмотрела на меня и похоже немного растерялась.

— Хотела бы я и сама знать зачем. Два года назад отец отправил меня в этот ваш институт Хорвест, который я закончила в облике Вэллы Корнбрауелл. Он сказал, что я должна буду стать телохранителем Аландора и защищать его, что я и собираюсь делать.

— И не сказал зачем?

— Нет, — она так виновато глянула на меня.

— Подожди, что ты задумала? Нет, я не позволю тебе брать у него кровь, целовать или еще чего делать, — возмутился я.

— Но это ведь шикарная идея, — серьезно сказала она и нахмурилась, остановившись недалеко от отеля.

— Госпожа нуждается в моей помощи? — откуда ни возьмись, возник Бернардо и подошел к Виоле.

— Нет, Берни, все хорошо, я сейчас приду, — кивнула она управляющему, и я впервые рассмотрел его повнимательней: высокий брюнет, лет сорока-сорока пяти с горбатым носом и серыми глазами, в которых читался ум. Забавно насколько Горн умел прятать при себе близких людей.

— Вы ведь его родственник, не правда ли? — задал я вслух этот вопрос. — Брат? Сын? — как я раньше не замечал этого. Наверное, так и было задумано, ведь никто сильно не присматривается к управляющим или горничным.

— Младший брат, — улыбнулся Бернардо. — Удивительно, но этого никто не замечал раньше, — заметил он.

— Возможно потому, что у вас до этого не было седины, — предположил я.

— Думаю сейчас я ей быстро обзаведусь, — вновь улыбнулся он и направился в отель.

— Он займет место Горна и возглавит вашу …? — как-то теперь неудобно было говорить «банду».

— Да, — коротко ответила она. — Я приду поздно или заночую здесь. Пока.

— Пока.

В городе были объявлены три дня траура и лишь по прошествии их, мы с Виолой вновь вернулись к этой теме.

— Мне не нравится эта идея, — мы сидели в кабинете у Аландора пока он вместе с членами комиссии и секретарями вновь окунались в бумажки.

— Зато мне нравиться, — в который раз повторяла Виола и сверлила меня взглядом.

Было необычно смотреть, как она в образе Вэллы меняет своё поведение на настоящее.

— Все я просто должен это сделать, — воскликнул Шорк и, подойдя к окну, распахнул его и закурил.

— А мне нужен кофе, — простонал Шольц.

— Да, пожалуй, перерыв нам не помешает, — сказал Алан и все облегченно вздохнули. — А то у меня скоро глаза треснут вместе с очками, — потирая глаза, подошел он к нам. — А вам, — загадочно обвел нас взглядом. — Не мешало бы выяснять отношения хотя бы не в присутствии этих упырей, а то ещё найдут повод придраться.

— Мы спорим сугубо по работе, — немного грубовато произнесла Вэлла.

А мне стало так неудобно.

— Просто когда Морт с чем-то не согласен, то проще сброситься с крыши, чем стараться его переубедить, — выпалила она.

— В таком случае, будет безопаснее сброситься с крыши, чем сделать то, что задумала ты, — сквозь зубы проговорил я.

— Безопаснее для кого? — гневно уставилась на меня, я на неё.

В какой момент я разделил обязанности охранять и Алана и Виолу? Наверное, когда решил, что рядом с ней и есть мой дом, даже когда мы на работе. Если она станет Аланом, то поставит себя под смертельный удар.

Аландора пробил легкий смешок, глядя на нашу перепалку.

— Я же и говорю, что хотя бы не при комиссии. Я то не против, — и пошел к остальным в обеденный зал.

Теперь, когда она была на меня обиженна, я уверен она специально сделает так, как ей вздумается, поэтому на всякий случай я поставил незаметную сигналку в комнате Алана на стене, которая прилегает к комнате Виолы и уже через неделю она сработала.

«Она же станет безумно могущественной!» — наверное, именно эта едкая мысль погнала меня сломя голову среди ночи в её комнату, по дороге вышибив дверь.

— Что тут происходит? — не понял я, когда увидел в спальне двух взирающих, то на меня то друг на друга, бывших телохранителей Николасов. Один из них, судя по всему Виола.

— Никому не двигаться, — опять эти магические слова дали обратный результат и один из Николосов сиганул в окно. Мы со вторым подбежали к окну, но в темноте не смогли никого разглядеть.

— Виола, что он здесь делал? Надо поднять тревогу.

— Смысл? Он уже ушел. Наверняка он знает от сюда все потайные ходы, которых только я нашла два.

— Он был у Алана? Надо проверить.

— Нет, он пробрался ко мне. Хотел о чем-то поговорить, но не успел, вломился ты и испугал его.

— Испугал? Ему именно ночью надо было тебе что-то сообщить?! Днем, похоже, никак? Зачем ты себя выдала?

— Не знаю, это случайно произошло, наверное стресс.

— Стресс говоришь. А потом обвиняешь, что я тебе не верю. Зачем тогда тебе понадобилось открывать стену к Алану? Тоже стресс? Ты еще про критические дни мне расскажи.

— Не кричи на меня! — не выдержала она. Ничего плохого я не замышляла, — и плавно превратилась в Виолу, а услышав шум приближающихся шагов, то сразу в Вэллу.

— Морт, что с вами? Почему дверь выбита? — вбежал взлохмаченный Эдвин с двумя стражами.

— Эдвин, все в порядке, у меня просто произошел сбой в охранной системе, наверное, мышь погрызла амулет, а у меня сработала тревога в комнате у Вэллы.

— Эй, что там у вас? — разбуженная криками Дора прокралась к нам.

— Дора прости, что разбудили. Приюти, пожалуйста, Вэллу у себя на ночь, пока ее дверь ремонтируют, — и на ухо добавил: — И глаз с неё не спускай.

— Что за шум? — Алан вышел со своей спальни.

— Все в порядке, — повторил я в очередной раз. — Аландор можно тебя на два слова.

— Да, конечно проходи. Раз всё в порядке все могут идти спать.

— Ты давно общался с Николасом? — спросил я сразу, как вошел в его покои.

— Да.

— И он не искал встречи с тобой?

— Нет. Морт, пожалуйста, не трогай Николаса. Я тебе говорю, что от него не стоит ждать угрозы. Поверь мне и иди спать. У всех был тяжелый день, нервы на пределе, я вон вообще на успокоительных сижу. Могу и с тобой поделиться.

— Нет, спасибо. Боюсь, что не поможет.

— Морт, я знаю, ты устал, но прошу, потерпи еще немного, — и похлопал меня по плечу.

Я отправился в спальню с четкой убежденностью, что от меня все всё скрывают, но вот только непонятно почему. Неужели мне нельзя доверять, но не успел я себя посамобичевать, как в дверь тихонько постучались. Тяжелый день перекатился в тяжелую ночь, но я еще не знал на сколько.

— Дора? — на пороге стояла пристыженная сестра. — Где Вэлла?

— Она думала я сплю и вышла. Я увидела, как она только что встретилась в коридоре с Аландором и они пошли в комнату Гласа.

— В комнату Гласа? Ясно. Спасибо Дора, не переживай я разберусь. Ты молодец, что рассказала, иди спать.

— Она ведь моя подруга, она хорошая, я знаю, — вцепилась сестра в мой рукав.

— Как подруга? Так значит, ты знала и мне не сказала, что она Виола?

— Прости. Но сейчас же я тебе рассказала, что она ушла.

— Было бы намного проще узнать это пораньше, — недовольно сказал я, отцепляя её руку. — Не сейчас.

Я быстро прошмыгнул в комнату Гласа и, будучи невидимым, стал возле Виолы и Алана, который давал Голосу клятву.

— ….и ничего кроме правды. Теперь ты.

— Я Виола Рогерт …, клянусь говорить только правду и ничего кроме правды.

Она сказала свое настоящее имя, а Алан даже не удивился.

— Пожалуй, я начну первая, — и превратилась в настоящую себя. — Я имею дар хамелеона, могу одновременно хранить память о нескольких лиц и пользоваться их способностями.

— Нескольких? — странно, что именно это его больше всего удивило в её признании.

— Пять, может больше, — пожала плечами. — С помощью получения частички их организма.

— Кровь? — со знанием дела спросил Алан.

— И слюна. Есть люди, которые не совместимы с моей кровью, но их меньшинство.

— Это люди с отрицательным резус фактором.

Откуда Аландор все это знает?

— Да, кажется. Два года назад мой отец велел мне отправиться в спецшколу под видом другой женщины, с даром, который может быть полезен для телохранителя. Вэлла, настоящая моя давняя знакомая, живет очень далеко от сюда и не стала возражать. Отец сказал, что я буду защищать самого правителя и я согласилась. Прибыв на новую должность, все шло по плану, но видимо предвидев скорую кончину, Горн сказал мне, что если с ним что-то случится, то я могу доверять его другу Николасу или достать частичку Аландора. Второе случилось быстрее и первое сразу отпало.

— Морт знает о тебе?

— Да, с недавнего времени. А тебе он не сказал по моей просьбе. Горн велел хранить от тебя это в секрете.

— Ох уж этот интриган и все-то он предвидел.

— Твоя очередь, — напомнила ему Виола.

Их взгляды пересеклись, и я всей кожей почувствовал, что сейчас произойдет что-то ужасное. И что такого нового может рассказать ей Алан? Но тут Алан на моих глазах пошел рябью и превратился в Николаса. Я даже глаза протер, чтоб убедиться, что мне не мерещится. Может я сплю в своей комнате и так не дружелюбно играет со мной мой мозг. Недосып, тяжелый день, вот он и мстит. Что обычно делают в такой ситуации? Щипают себя? Дайте мне кувалду, я тресну себя по голове, чтоб наверняка.

— Меня зовут Николас Грейк, я так же являюсь хамелеоном, как и ты, но с некоторыми отличиями. Мне подходит только капля человеческой крови, слюна не сработает, а так же мой организм может помнить лишь одно обличие, с последующими предыдущее стирается, именно поэтому я застрял в образе Аландора.

Я был верным телохранителем, — погрузился он в воспоминания. — Я восхищался Аланом и легко мог отдать за него жизнь. Но судьба повела своей дорогой.

Однажды, Горн намекнул мне, что неплохо бы иметь в городе достойного шерифа с выдающимся даром, который мог бы пригодится и телохранителю главы государства. Он и посоветовал мне Морта, я незамедлительно похлопотал о его переводе. Откуда мне было знать, что у Горна есть свой хамелеон. Мы с ним тогда общались лишь потому, что он хорошо знал моих родителей. А так же он знал о моем даре, а я о его. Он сказал, что мой дар большая редкость и что я такой один или максимум двое на весь мир. Он только забыл упомянуть, что лично знаком с нами двумя.

Достать кровь Морта было не трудно, Аландору нравилось использовать меня в качестве невидимки.

Так вот почему меня в городе считали вездесущим! Я мог сидеть в каком-нибудь кафе, в то время, как в моём облике Николаса могли заметить в Замке, а если и Виола в этот момент была где-то мной, то ничего удивительного. Меня в городе могло быть трое, а я и не подозревал.

Николас продолжал свою исповедь:

— Но потом случилось это предсказание и Алан поменялся в лице. Он стал скрытным. Сказал, чтоб я не использовал облик Морта и заменил его кем-то другим. Потом ему началось казаться, что с ним в комнате кто-то есть, что за ним кто-то наблюдает, что все плетут сговор. Это стал совсем не тот Алан, которого я так уважал. Мы начали часто спорить, он говорил, что не нуждается в охране. Я еще думал, что это так и есть, зачем такому могущественному человеку кого-то бояться, но он боялся и в очередном споре сгоряча вынул меч.

В ту ночь я еще не верил, что буду вынужден защищаться от человека, которого считал почти отцом. В бою я ранил его, и как оказалось смертельно. На шум в саду сбежались слуги и стража, я стал невидимым, но не ушел. Я просидел возле его кровати всю ночь. Он что-то хрипел, хрипел, а под утро говорит: «Прости меня Ник, возьми мою кровь», и все. Доктор не понял, что происходит, медсестра упала в обморок, пришлось задействовать забыточное зелье, — рассказ давался ему тяжело, он ненадолго замолчал, опустив взгляд к полу.

Виола тоже молчала и я заметил в её глазах жалость к Николасу. У меня же внутри творилась полная неразбериха.

— С комнаты я вышел уже Аландором — главой государства. Я смутно помню первый месяц после тех событий. А как узнал, что Алана оставили на следующий год, то принялся за дело.

— Где же тело настоящего Аландора?

— Там где и положено ему быть, в усыпальнице глав государства, рядом с его отцом. Я думал, что как решу вопрос с теми, кто действительно хотел убить Алана, то инсценирую его смерть, а Горн поможет сделать так, чтоб никто ничего не заподозрил.

Вновь наступило молчание.

— Я не могу сказать Морту об этом всем. Не хочу, чтоб он разочаровался так, как это было со мной. Ведь не смотря на то, что я ждал это предсказание, но услышав его, я понял, что чувствовал Алан. Мне тоже на мгновение стало страшно.

— Но почему? Ты же сам сказал, что Алан был с самым сильным даром?

— О, это был очередной пинок для меня. Я начал обучаться применять его способность, ты же знаешь, как это не легко, но у меня ничего не выходило. Я думал, что я слишком слаб и недостоин такой способности и от этого я угасал, пока мне снова не помог Горн. Он пришел и у нас был долгий разговор. Он-то мне и сказал, что у Аландора не было никакого дара, что это был обычный, просто умный, добрый и очень высокий человек.

— Что? Этого не может быть! А как же свидетели на выборах, десять лет назад? — удивилась Виола.

— Этот дар имел его отец. Он мог заставить толпу замереть на время и внушить им любую вещь, во время этого, говорят, от него исходило безумно яркое свечение.

— Как же ты собирался пройти эти выборы без демонстрации способности? А ты и не собирался? — угадала она. — Кончина главы государства должна была наступить до выборов. Да? — Николас кивнул. — Но теперь у тебя нет человека, который все это организует и тебе еще надо наказать виновных.

— Я не вправе просить твоей помощи. Я очень завинил перед тобой. Когда твой отец понял, что не сможет уйти живым с той шахты, то он с помощью амулета послал мне сигнал тревоги. Я бросил все дела и, сказав всем, что закроюсь в своей комнате и буду отдыхать, бросился на помощь. Когда я пришел он уже был мертв. Я опоздал, — Виола вытерла слезу со своей щеки. — Я был бы очень тебе благодарен. Я не могу просить Морта, он слишком правильный, ты же знаешь, что он всегда пойдет законным путем, а у меня боюсь, нет на это уже время.

— И что ты предлагаешь мне сделать? Убить Шольца и его сообщников, подстроить твою смерть и жить, как ни в чем не бывало?

— ВСЕ ДОЛЖНО ИДТИ СВОИМ ЧЕРЕДОМ! — вдруг раздался голос Гласа.

— Вот, видишь! Это то, что мне говорит Голос, как только я начинаю думать об убийстве.

— Тогда нужно придумать другой план. Какие у тебя идеи?

— Дождаться выборов, рассказать членам комиссии правду про себя, Алана и Шольца и будь что будет, а потом я уеду, если меня не посадят.

Я насильно воткнул все услышанное себе в голову, постарался утихомирить обиду или самолюбие, которое рвало и метало, и вдруг у меня четко сложился план действий. Лишь бы все сработало.

Я сбросил невидимость и подошел к двум, перепуганным таким фурором, пойманным зайцам, и сказал:

— Я знаю что делать.

Глава 12

Перекинувшись с ними твердым взглядом, я начал излагать:

— До выборов осталось четыре недели, похоже Шольц знает, что у Алана нет способности. Теперь понятно откуда взялись эти сплетни, никак не ожидал, что они будут правдивыми, но мы его удивим. У тебя будет способность, которую имел его отец, а точнее у тебя, — я повернулся к Виоле. — Через пару дней мы отправимся в замок Аландора в Окшире и добудем волосину его отца, помнишь такую, на его доспехах? — она кивнула. — Ты её съешь и это, и будет частичка человека. В это время ты, — я повернулся к Николасу, — достанешь волосинку настоящего Алана, и на выборах мы устроим представление.

— Есть волосы покойников ради того, чтоб стать самой могущественной? — скривилась Виола. — Считай я уже в Окшире, — улыбнулась она.

— Я достану, что ты просишь, — воодушевленно сказал Николас. — Тогда вынужден сообщить вам еще одну новость, раз уж зашел разговор про Окшир.

Я приготовился к очередному шквалу сюрпризов.

— Нет, нет. Новость будет приятной, — заверил он нас, угадав мои мысли. — Помните, у меня были дела в Окшире? Так вот, я там встречался с адвокатом и переписал право унаследования моего, то есть дома Аландора, на другого человека. Теперь он твой, — сказал он Виоле.

— Как? — растерялась она.

— Это было условие Горна, он хотел, чтоб у тебя был собственный дом и надеялся, что он тебе понравиться, — у Виолы заслезились глаза. — После подставной кончины главы государства, не имеющего родственников, все его имущество перейдет казне. Конечно, мебель и музей перенесут в другое место, но дом будет принадлежать тебе. Бумаги заверены и вступают в силу сразу послу смерти бывшего владельца.

Виола впервые не нашлась, что на это сказать, а потом мы просидели до самого утра, обговаривая все детали. — Спасибо Морт, — сказал Ник, когда мы расходились по комнатам, чтоб хоть пару часов отдохнуть. И его даже не удивило, что Виола зашла в мои двери.

— Думаю, мне нужно какое-то время, чтоб привыкнуть к тому, что я сегодня узнал, — сказал я, глядя на его усталое и виноватое лицо.

— Я понимаю и все равно спасибо, — с благодарностью сказал он, на что я лишь кивнул и пошел к себе.

Я завалился на кровать, еле найдя в себе силы разуться, зато обнаружил на ней улыбающуюся Виолу. Она сидела, скрестив ноги и оперевшись на подушки. Пока у меня плавилась голова от перевыполненного суточного объема идей и новостей, кто-то чуть ли не подпрыгивал от радости и весь светился.

— Это ж надо?!! Он мой! Этот дом-замок теперь мой! — восклицало оно.

— Может, подождешь пока мы хотя бы инсценируем смерть бывшего «поддельного» владельца, а потом можешь сколько угодно кричать, что он твой, — я положил подбородок на свои сложенные руки и взглянул на счастливую девушку.

— Это формальность, — отмахнулась она.

— Н-да, ничего себе формальность.

— Зато теперь я у тебя девушка с большущим приданным, — гордо произнесла она.

— Да, с таким приданным можно и закрыть глаза на твой характер, — пошутил я, за что сразу же схлопотал тычок в бок. — Ай, больно! — прохрипел я и, скрутив её в охапку, скомандовал: — Спи!

Предстояла быстрая сборка в дорогу. Но она оказалась еще быстрее.

Через пару дней, на рассвете возле закрытых ворот Замка стояла разгневанная толпа людей. Стоит ли говорить, что большинство из них были приезжими, остальную массу людей составляли проходящие мимо зеваки, безработные бродяги и те, которым можно вбить в голову любую ересь. Тем более что неизвестные приезжие уже больше месяца, как зомбируют местных о том, что у главы государства нет никаких способностей, сея раздор и недоверие. На самом деле, создать толпу легко управляемых баранов не так уж и трудно, нужно лишь действовать терпеливо и постепенно. Сначала необходимо выбрать тему, которая бы смогла зацепить людей, так сказать, не сильно затронувшую их жизнь, но непосредственно касающуюся каждого. Не известно, как именно Шольцу удалось узнать, что у Аландора нет никакого дара; толи от его отца, а может и от него самого, это уже не важно, зато какая прекрасная тема для раздувательства скандала и для митинга обманутого народа. Противно, что по сути, каждому из них внутри глубоко наплевать какая способность будет у главы государства. Ведь еда на столе есть даже у самого бедного человека в нашей стране, а без работы может сидеть только самый ленивый пройдоха.

Законы местами жесткие? Так они создавались еще задолго до прихода к власти семьи Блоклоров.

— Надо было хотя бы повысить им налоги, — скривился Алан, глядя на это сборище из окна своего кабинета. — Неблагодарные. Столько реформ, столько реализованных идей создавали Блоклоры ради народа.

— Ты же знаешь, что они не виноваты, — положил я руку ему на плечо и учуял, как от него исходит легкий запах алкоголя.

— Не виноваты? Тогда чего они там стоят? Там ведь и местные есть. Раньше ведь ни на что не жаловались. Конечно, у каждого найдутся претензии, но лучше конечно ходить и ныть, чем попытаться что-то изменить. Я могу назвать кучу примеров, когда человек, будучи рожден в семье обычных фермеров, добивался больших высот в карьере лишь благодаря силе воли и тяге к знаниям.

— Не забывай, это не люди стоят перед замком — это толпа, а она, как известно, имеет тело и сердце, которым легко управляет Шольц.

— Ты предлагаешь мне заняться его телом? Но я не могу отдать приказ об их разгоне. Там ведь могут пострадать множество невинных.

— Тогда попробуем найти у толпы душу, — произнесла Виола, тихо зайдя и подслушав наш разговор.

Я повернулся и, увидев в её руках большую набитую сумку, с надеждой спросил:

— Принесла?

— Принесла, — улыбнулась она и вывалила на стол все содержимое.

— Что это? — подошел Алан и взял в руки камень размером с ладонь.

— Это наше спасение, — произнес я и попытался засунуть подальше вопросы о том, где она это смогла добыть, не говоря уже о баснословной стоимости, лежащих перед нами артефактов.

— Благодаря этим четырем камням создается иллюзия конкретного человека, а точнее слепок изображения. Я сейчас покажу, — она разложила камни, образуя квадрат и встала в середину.

Мы с Аландором в ожидании уставились на причуду, о которой и могли разве что слышать. Некоторое время ничего не происходило: Вэлла стояла, грозно нахмурив брови и лишь изредка на её лице появлялась тень улыбки или мимолетный кивок головы. Затем она резко присела и прыгнула в бок, а на её месте так и остался стоять слегка прозрачный, но вполне осязаемый образ.

— Ну как? — она стала разглядывать своё творение.

— Вот это да! — восхитился Алан и провел своей рукой сквозь иллюзию.

— Так вот как ты смогла быть на балу? — догадался я и с облегчением обрадовался, что в городе не бродит еще одна, но настоящая Вэлла Корнбрауэлл. — Но там ты казалась более материальной.

— Это потому, что я мало заряжала артефакт и потому, что мы стоим напротив окна. Если поставить его в том углу возле стеллажа и заряжать его часа полтора, то мой образ останется в кабинете около двух суток. Все просто будут думать, что я как всегда выполняю свои обязанности и это и будет твоя защита, пока мы не вернемся.

— Главное; чтоб у тебя ничего не спрашивали, — добавил Алан, всё еще проводя рукой по полупрозрачной Вэлле.

— Ай, не проблема. Я такое лицо скривлю, что в мою сторону и повернутся лишний раз не захочется. Ну или скажешь, чтоб не трогали меня.

— А может лучше мой образ сделаем? — спросил я.

— Не-е-ет. — протянула она. Ты ж у нас невидимка, значит и находиться можешь где угодно. Так даже загадочней будет.

— Ага. Скажу, что ты тренируешь свою способность на экстренный случай, — сказал Алан и, взяв со стола еще один артефакт похожий на большущую ракушку, спросил:

— Это портал? Я видел такой всего пару раз, но ни разу не приходилось пользоваться. Откуда он у тебя?

— Портал?! — я взял эту ракушку в руки и не мог поверить.

— Вы даже не представляете, чем богатые люди мира сего могут расплатиться за оказанную им небольшую помощь, — уклончиво ответила она и забрала его у меня из рук. — Я тоже еще ни разу не пользовалась порталом, но знаю, что он, к сожалению, односторонний и одноразовый, после его использования может долго тошнить.

— Надо выдвигаться немедленно, иначе они разнесут замок, а враг сможет незаметно под шумок украсть кристалл из комнаты Гласа, а потом еще и обвинит в этом всех нас, — сказал я и ближайшие сутки были потрачены на сборы.

Дороти с Ишей понимали, что времени в обрез, поэтому и работали в ускоренном режиме.

— У нас уже почти все готово, — сказала Иша, так и не рассказав, где они прячут новую копию комнаты Гласа.

— Морт, а ты куда собираешься? — спросила сестра, отведя меня в сторонку.

— Никуда, — и как только догадалась.

— Не ври мне. Я же вижу, что вы с Виолой готовитесь непонятно к чему. Неужели вы решили сбежать? — охнула она и сложила руки на груди.

— Конечно, нет, — я посмотрел по сторонам и, нагнувшись к ней, тихо заговорил: — Нас не будет пару дней, от этой поездки зависит итог всего происходящего здесь. Но ты должна будешь делать вид, что мы в Замке. Поняла?

— Да, — серьезно ответила Дороти. — Когда вы отправляетесь?

— Завтра рано утром.

— Будьте осторожны, — обняла меня и вернулась к Ише.

Тем временем натиск увеличивался. Откуда ни возьмись, у толпы появилась полевая кухня, явно кем-то проплаченная, потом у них появились биты и вилы, которыми они периодически стучали по закрытым стальным воротам, потом тщательно подготовленные заранее плакаты и флаги.

На площади появились свои лидеры, которые выкрикивали красивые призывные патриотические лозунги, а народ их быстро подхватывал и штудировал. Воцарился полный беспорядок.

Пару раз Аландор пытался выйти к народу и утихомирить бунтующих с целью решить все мирно и тихо. Но каждый раз именно в это время в толпе появлялись неизвестные мужчины в балаклавах и кидали за забор дымовые или слезоточивые приспособления.

— Это бесполезно! — крикнул я Эдвину после такой очередной попытки. И вытер слезы об рукав. — Больше не стоит так делать. Прикажи укрепить ворота заслонками и одеть стражникам защитное обмундирование.

— Но это лишь укажет на наш агрессивный настрой. Это их подзадорит, — сказал Эдвин.

— Их там теперь что угодно подзадорит, а твоя задача не пустить их в Замок любой ценой.

— Любой ценой? Надеюсь до этого не дойдет, — и пошел раздавать приказы.

Когда артефакт для создания иллюзии Вэллы был заряжен, мы стали с ней рядом и, взявшись за руки, активировали шар-ракушку переноса и исчезли из кабинета, из Замка и из города Торополя.

Вынырнув из темноты, которая казалось, обволокла нас, мы оказались на знакомой поляне в паре верст от города Окшир.

Кусты шиповника послужили нам первым пристанищем, ибо нас не просто тошнило, но и прилично шатало.

— Фу, ясно, почему отец говорил, что лучше путешествовать своими силами, — обрела дар речи Виола.

— Да, это точно. Попробовав раз, я на такое не скоро бы потом решился, — сказал я и плотнее застегнул дубленку. Здесь ноябрь уже вовсю напоминал своего зимнего соседа-декабря.

До города добрались попуткой, назвавшись семейной парой и сказав, что нашу повозку унесла напуганная бродячим псом лошадь.

Захватив план дома, нарисованного Николасом, мы проникли в дом и, став вдвоем невидимыми, прокрались в личный музей семьи Блоклоров. Слуги, жившие в доме, должны были уже проснуться, но никого так и не встретив, мы решили, что они греются на кухне, так как оттуда доносились манящие ароматы жареных лепешек.

— Ник сказал, что тут на стекле есть охранная система, но если уж слуги её могут снять, то думаю, я тоже разберусь, — прошептала Виола, подойдя к витрине с доспехами.

— С чего ты решила, что слуги её открывали?

— На стекле нет пыли, значит, её протирают, снимая сигналку, — пояснила Виола.

— И сколько тебе надо времени?

— Дай подумать, — начала что-то тихо бормотать, — … тип сигнала, … сила энергии. Думаю часа мне должно хватить, — обрадовала она меня и приступила к занятию, от которого у меня раньше бы просто руки зачесались достать наручники и произнести коронную фразу, от которой все активизируют физическую силу, проще говоря, дают деру.

Я стою на стрёме. Ха! Я? И стою на стрёме? Н-да, шериф Шеккер, вот это вас жизнь потрепала, вот это судьба, так сказать, не просто улыбается вам, а громко, не стесняясь, ржет и прямо в лицо. А я ещё ей такой: «Бывший шериф!». И меня что-то прорвало, я не могу понять, что случилось, но я просто не смог сдержать смех. Вся эта обстановка, нервы, стресс. Я зажал рот рукой, но это не помогло удержать рвущуюся наружу не понятно чем вызванную бурю эмоций.

— Ты чего? Что там? — спросила Виола, не понимая, что происходит. — Морт? — и сделалась видимой, а вернее видимым, она ведь была в моем образе.

Это стало последней каплей и я, не в состоянии больше сдерживаться, громко засмеялся.

— Нас же услышат. Да что это с тобой? Прекрати, — попытка Виолы не увенчалась успехом, а в коридоре послышался топот шагов.

Звук разбитого стекла отрезвил меня лучше ведра ледяной воды, и я увидел, как Виола, будучи уже собой, схватила волосинку и быстро, засунув её себе в рот, проглотила. Видимо частичку другого человека нужно принимать только в подлинной личине. Я подбежал к ней и сделал её невидимой. В комнату вбежали трое мужчин и две женщины вооруженные скалками.

— Выходи.

— Кто здесь? — проблеяли слуги, оглядываясь по сторонам в поисках нежданного гостя.

— Ой, глядите! — тихо сказала одна из женщин, указывая на осколки возле доспехов.

— Чего это тут произошло? — озадачился третий мужичек, которому на вид уже было лет семьдесят.

— Чего, чего? — запричитала другая баба. — Я ж вам говорила, что не надо из хозяйского погреба вино воровать, вот вы и разгневали хозяина, — и глядя на хозяйский портрет, трижды перекрестилась.

— Ты что такое мелишь? — осадил её рядом стоящий мужик.

— А то. Говорю я вам, пойдите, да верните все на место. Иначе дух и дальше на вас гневаться будет, — не унималась та.

— Да ну тебя, — сплюнул дед. — Уберись тут лучше, — а сам отошел и перекрестился.

Мы тихонько, вдоль стеночки, прямо по коридору, вниз по лестнице и выскользнули на улицу. Переведя дух, двинулись к конюшне.

— Я определенно займусь их воспитанием, когда сюда перееду, — возмутилась Виола. — К ним воры ворвались, а они крестятся! Олухи.

— Я не знаю, что на меня нашло, честное слово. Извини.

— Главное, что волосинка уже во мне, а значит процесс пошел. Ты просто первый раз на деле, вот адреналин и выплеснулся. Ничего, привыкнешь, — я хмыкнул на её слова и подошел к выбранной лошади.

Предстояло еще одно незаконное дело, а точнее статья 51, пункт 2: кража крупного скота в размере двух единиц; от года до двух лет тюрьмы или штраф в размере удвоенной стоимости украденного. Но мне было уже все равно, глотая холодный воздух, галопом скача по дороге в сторону деревеньки Грядуш.

— Думаю, они примут это за еще один знак, — прокричала Виола.

Ещё бы: две лошади раскрыли ставни, ворота и понеслись что есть силы на волю. Точно знамение. Может, ещё чего красть перестанут.

Мы сразу решили, что пока есть силы, то преодолеем самый большой участок дороги, поэтому до деревни Грядуш мы скакали не щадя ни себя, ни лошадей. А когда в глазах уже начало рябить от однообразия пейзажа, я начал выискивать хоть одно деревце среди распростертых полей.

— Всё. Привал, — скомандовал я, оглядываясь на уставшую девушку.

Ведь умирать будет на лошади, но ни разу не пожалуется. Упрямица.

— Давай я помогу слезть.

— Спасибо, — улыбнулась она и приняла мою руку.

Привязав лошадей к деревцу, я расстелил запасной плащ и присев, начал копаться в сумке в поисках еды.

— Когда мы должны достичь деревни? — присела она рядом и тоже нырнула в сумку.

— Поздно ночью. Если повезет, то чуть заполночь, — ответил я, откусывая большой бутерброд с сыром и мясом.

— Если ты не против, я хотела бы, чтоб мы остановились у моих знакомых, — неуверенно произнесла она.

— Так даже лучше, если их, конечно, не напугает наш нежданный ночной визит, — ответил я, совсем позабыв о том, кто может быть у неё в друзьях.

— Не стоит беспокоится, их таким не удивишь, — обрадовалась Виола и потянулась за флягой с чаем.

Это её и спасло от моего резкого взгляда. «Ну, а вдруг у неё и приличные друзья имеются. Законопослушные», — размечтался я.

— А ты когда начнешь пробовать превращаться в Карла Блоклора? — решил сменить тему.

— Могу попробовать прямо сейчас, — она допила чай и, встав передо мной, закрыла глаза. — Было бы проще, если бы я хоть раз увидела его вживую, а так приходиться моему дару самому запрашивать память у волосинки о внешности её хозяина, — пояснила она.

Пару минут ничего не происходило, а потом тело девушки пошло рябью и на её месте возник мужчина с внешностью слегка схожего на Аландора.

— Фух! Ну как? — пробасил он.

— Немного пугающе, — честно признался я. — А как на счет способности?

— Над этим надо поработать. Опиши, что он мог, я ведь никогда не видела ничего подобного.

— Я тоже не видел, но в личном деле Блоклоров написано, что Карл применяя силу, начинал сильно светиться, излучая тепло и люди, ослепленные этим светом, внимали его голосу, как завороженные. Говорят, что даже животные поддавались его слову.

— Свет излучал, говоришь? Ну, что ж, попробуем, — с сомнением сказала Виола и вновь прикрыла глаза.

Надеюсь, что Карл не гневается на небесах за такое издевательство над своим образом.

— У меня такое ощущение, что ты сейчас лопнешь! — лицо стоявшего передо мной мужчины было красное, как помидор.

— Не получается. Я даже ничего не чувствую, — она глянула на меня и вернула себе свой облик.

— У нас имеется еще пару дней, я уверен у тебя получится, — одобряюще сказал я и потихоньку начал сворачивать вещи.

— Должно получится, — ответила девушка и мы, оседлав лошадей, снова двинулись в путь.

Чем дальше мы отдалялись от Окшира, тем становилось все холоднее и холоднее, а как на землю опустилась ночь, так и вовсе казалось, ударил мороз.

Мы сбавили темп, и оставалось только надеяться, что в такую темень лошадям не подвернется под ноги какая-нибудь коряга или выбоина.

Меня очень тревожили последние слова Виолы. Я очень надеюсь, что весь проделанный нами путь не станет напрасным и в итоге не окажется, что и у отца Аландора нет никакого дара. Бред конечно, но я, наверное, уже ничему не удивлюсь. С того времени, как Алан поведал нам о предсказании, я понял, что в глубине души оставался спокоен, ведь рядом человек с такой силищей. Ну, кто может причинить ему реальный вред? Я ничего не боялся, надеясь на силу Алана и так обломался.

— Смотри, кажется там табличка, — указала Виола на темное пятно впереди.

Мы подъехали поближе и с радостью прочитали указатель, оповещающий, что мы наконец прибыли в Грядуш.

— Твои знакомые, наверное, уже давно спят? — покосился я на неё. Спать хотелось безумно, и лишь холод помогал глазам не слипнуться.

— Значит, разбудим, — уверенно ответила она.

Деревня полностью спала, будто и не было её, ни одного светящегося окошка. Мы кое-как нашли нужный нам большой дом и постучали в большие кованые ворота. По всей видимости, здесь обитали очень богатые люди.

— Они хоть не пристрелят нас не глядя, — проворчал я.

— Думаю, нет, — вот так просто сказала она, и мы услышали за воротами собачий лай вперемешку с громкой возней. — Только Морт, сделай, пожалуйста, лицо не такое угрюмое и подозрительное.

— Кто там? — в воротах открылось маленькое окошко.

— Меня зовут Виола Рогерт. Это вам о чем-то говорит? — надменно бросила девушка.

— Говорит, — ответили с той стороны. — Сколько вас?

— Нас двое и мы почти безоружны. Нам нужен отдых и ночлег.

— Я сообщу о вас господину Эйвону, — окошко закрылось.

— Что это за место? — прошептал я.

— Мы с отцом часто здесь останавливались, это хорошие люди, только Морт прошу тебя, следи за своим выражением лица.

— Нормальное у меня лицо, — насупился я.

— Нормальное, но слишком кричащее.

— И о чем же оно кричит?

— «Не двигаться! Все арестованы!» — вот что оно кричит, — понизила голос она и ворота, скрипя, начали отворяться.

Вот это да! Огромный домина с асфальтированным двором и фонтаном посередине, освещался шестью фонарями и еще какой-то подсветкой.

— Ви?! Это правда, ты? Как я рад тебя видеть! — на Виолу набросился высокий плечистый молодой человек и заключил в крепкие объятия.

— Эйвон, раздавишь, — радостно взвизгнула девушка и обняла парня в ответ.

«Это еще кто такой?» — уставился я на парочку, забыв убрать свое «кричащее» выражение лица.

— А кто это с тобой? — на меня, наконец, обратили внимание.

— Эйвон, познакомься — это Морт. Морт — это Эйвон, мой друг детства.

— Всего лишь друг?! Обидно когда твоя невеста тебя так представляет другим, — сказало это чмо и, приблизившись ко мне, не стесняясь, добавил:

— Тем более легавому псу.

— Он не легавый! Эйвон, что за манеры? — треснула Виола того по плечу.

— Ты уверенна? Да ладно, шучу я. Пошли скорее в дом, не лето уж на дворе. За вашими лошадьми присмотрит Ноэль, — к усталым животным подскочил совсем юный мальчишка.

И мы прошли в дом. Я, сам того не замечая, взял Виолу за руку. Внутри я понял, что именно так, наверное, бы и жил шахский король: ковры, шелка, хрусталь и серебряные дверные ручки.

«Куда, скажите Бога ради, она меня завела?»

— Кажется, твоему другу приглянулась моя шахская ваза бургундских времен, — сказал Эйвон, давая распоряжение об ужине.

— Еще бы! — скованно кивнул я, наизусть однажды выучив рисунок украденной вазы с Центрального Музея Международных Искусств.

— У вас хороший вкус! — уверили меня и пригласили за стол.

Мы сидели в небольшой комнате с камином, ценность которого мне сложно было представить.

— Ви, до меня дошли слухи, что Горн скончался от сердечного приступа. Это правда? — отпив бургундского вина, Эйвон взял Виолу за руку.

— Конечно, нет! — насупилась девушка. — Отец погиб от рук бандитов, которые бесчинствовали в старой шахте.

«Но руку так и не убрала», — заметил я.

— Какое облегчение. Я уж было подумал: такой человек и такая бессмысленная смерть, — Эйвон наполнил бокал Виоле.

— Уже поздно, думаю нам надо отдохнуть, — я взглянул на деревянные напольные часы. — Уже начало третьего, а нам рано утром вновь в дорогу.

— Как? Я думал, вы задержитесь хотя бы на пару дней?! — Эйвон взял и вторую руку Виолы и умоляюще взглянул ей в глаза.

— Прости, но мы действительно лишь переночевать, — виновато ответила Виола, но так и не высвободила свои руки из крепкого захвата гостеприимного хозяина дома.

— Вот так всегда, — вздохнул Эйвон. — Хорошо. Я выделю вам две комнаты, чтоб…

— Спасибо, нам хватит и одной, — перебил я его и твердо взглянул в глаза. Без присмотра я Виолу здесь не оставлю.

Виола опустила взгляд на свои руки и, скромно улыбаясь, наконец их освободила.

— Как скажете, — медленно произнес Эйвон и удивленно перевел взгляд на Виолу.

Через десять минут мы уже занимали постель в выделенной нам комнате. Про убранство покоев я лучше промолчу. Скорее всего, это дом скупщика краденного. Только так можно объяснить всю эту роскошь в таком захолустье.

Я лег подальше от девушки, благо кровать это позволяла. На душе была такая злость и обида, что я ничего не мог с собой поделать, наверное, это ревность.

— Спокойной ночи, Морт, — тихо сказала девушка.

— Спокойной ночи, Ви, — отозвался я, передразнивая одного противного типа.

Глава 13

— Это возмутительно! Аландор, почему вы ничего не предпринимаете? — кричал посол из Лорнела, глядя на черный дым, валивший из площади.

— Норман, вы же видели, что как только я выхожу к народу, то некие люди стараются сделать все, чтоб я не был услышан, — в который раз повторял Алан. — Кстати, а вам не кажется это подозрительным? — обвел он взглядом послов, остановившись на Гордоне Шольце.

— Это более чем подозрительно! Это ещё и опасно! Тогда созывайте армию и силой разгоняйте их, — не унимался Норман, который среди всех оказался самым трусливым. — Это не слыхано, чтоб глава государства был так опозорен. Вы слышали, что они там кричат?

— Конечно, слышал, Норман. Или вы думаете я глухой, — глава государства уже явно терял терпение и переходил на повышенный тон, который позволил себе его собеседник.

— Тогда почему вы не используете против них свою способность?

— То есть вы тоже сомневаетесь в наличии у меня дара? — сдвинул брови Аландор.

— Нет, конечно. Как можно?! — посол понял, что перешел границу приличия и сбавил тон. — Я просто хочу прекратить эти беспорядки пока не стало поздно, иначе может случится то же самое, что и в Венске и они разнесут ваш Замок по щепкам.

— Замок я им не отдам, чего бы мне это не стоило! — пробасил Аландор, и в его голосе прозвучала, не так уверенность, как скорее угроза и никто не смел сомневаться в его обещании.

А тем временем, двое всадников до самой темноты гнали своих лошадей, стараясь не опоздать на помощь своему товарищу и не допустить, чтоб враг сумел разрушить ту шаткую стабильность между народом и властью и украсть древнейший артефакт, который способен даровать бессмертие.

Как только темнота упала на землю, с неба посыпался пушистый снег, покрывая верхушки елей виднеющихся вдалеке. Поднялся сильный ветер, подгоняя всадников все ближе и ближе к кромке леса.

— В лесу должно быть не так ветрено, — крикнул я Виоле, мечтая о привале.

Между деревьев действительно почти не было ветра и мы стали искать уютное место для стоянки. До ближайшего лесничества было не меньше пяти часов езды, но из-за метели мы боялись, что заблудимся по дороге к нему и потеряем еще больше времени. Поэтому решили ночь провести в лесу.

— Смотри, кажется с другой стороны поляны какой-то домик? — сказала Виола, указывая направление.

Перейдя широкую засыпанную снегом поляну, мы наткнулись на разрушенную избу.

— Ну, хоть что-то, — скептически оглядел я домик, у которого имелось всего три стены и навес, покрывающий половину крыши. — Надеюсь, ночью он не обрушится на нас, — спешился я с лошади и привязал её в углу, где вместо крыши были лишь деревянные балки.

Дрова нашлись недалеко и в большом количестве, что несомненно, не могло не повысить нам настроение. Пока Виола готовила бульон на костре, я вычистил угол домика от снега и, наломав еловых веток, сделал подобие ложа. А чтоб не боятся, что ночью крыша обрушится на наши головы, подпер её широкими палками.

— Как замечательно у тебя получилось, — обернулась девушка. — У меня бульон уже тоже готов, — и разлив по тарелкам принялись радовать желудок долгожданной едой.

Ну и что, что бульон был без соли, что мы усталые, снег идет и ветер завывает, зато мы лежим рядом сытые и в тепле, накрывшись плащом. Ведь мы знаем, что все эти тяготы ради общего блага и что мы вместе все преодолеем.

В какой-то момент, сквозь сон я почувствовал легкий холодок со стороны, где должна была спать Виола, раскрыв глаза, я её не обнаружил.

Почуяв неладное, я вскочил с места. Метель успокоилась и в лесу стояла, затаившаяся в ожидании чего-то, тишина. Я обошел строение, приютившее нас этой ночью, и увидел на поляне мужчину, от которого исходило слабое свечение. Постепенно это свечение начало расти и вот, уже оно полностью захватывало все пространство вокруг поляны. Это было очень красиво, ничего подобного я в своей жизни еще не видел. Переливающийся разными красками снег, не выдержал и начал таять. Мужчина обернулся и, глядя на меня, радостно улыбнулся:

— Я просто почувствовала, что у меня получится и вот получилось. Смотри Морт, это просто волшебно!

Внутри разлилось такое чувство радости и тепла, что я стоял и не мог убрать улыбку с лица, казалось еще немного и у меня покатятся слёзы.

Негромкий звук трескающего льда застал нас врасплох, и я успел лишь увидеть, как она растерянно смотрит себе под ноги и в мгновение ока, уходит под воду.

— Виола! — закричал я и бросился к ней что есть силы. Какие же мы глупые, ведь это вовсе не поляна, это озеро.

Пространство, еще секунду назад освещенное ярким светом, наполнилось кромешной тьмой. Глаза не смогли так быстро привыкнуть к смене освещения, поэтому я добежал до предполагаемой пробоине, опустился на колени и стал двигаться на ощупь, одновременно стягивая с себя рубаху.

— Виола, где ты? — наконец, в метре от себя, я разобрал темное пятно, где раскололся лёд, но в нем не было, ни малейшего движения.

«Неужели она утонула?» — пронеслась в голове ужасающая мысль, но вот, на поверхность воды, барахтаясь, всплыл человек.

— Хватайся за рубашку, — я бросил ей скрученную материю, за которую она, ухватившись, начала подтягиваться.

Я уперся ногами об лед, но почувствовал, что начал скользить и меня потянуло к воде.

— Превращайся в себя, иначе я тебя не вытяну, — прокричал я, в страхе от возможности утонуть здесь. — Нет, нет! — она вновь ушла под воду, а когда вынырнула, то была уже собой. Я бросил ей свою рубашку и, убедившись, что она крепко за неё держится, стал тянуть что есть силы.

— Еще немного, — услышал я хриплый голос девушки и наконец, почувствовал её руки.

Не успел я её обнять, как новый треск льда пронесся над поляной, как гром среди ясного неба.

— Скорее бежим, — крикнула она и, схватив меня за руку, бросилась к лесу.

Выбежав совсем не в том месте, мы ещё вынуждены были оббежать озеро, чтоб добраться до места ночлега.

— Раззз-деввв-айся! — скомандовал я, не в силах совладать с окаменевшим от холода телом. Она тут же подчинилась.

Пока развешивали одежду, я бросил большую кучу дров в наш, уже поостывший костер. Достав разжигающие камни, я в отчаянии пытался попасть ими друг об друга, но окоченевшие пальцы никак не хотели слушаться. С горем пополам костер разгорелся и мы с Виолой быстро юркнули под плащ, стараясь как можно ближе притулиться друг к другу.

— Ну что за напасть! — высказался я через время. — Так Николас может и вовсе нас не дождаться. А нам предстоит еще целый день пути. Не удивлюсь, если с тех кустов, — указал я на самый большой, — вылезет какой-нибудь дико голодный зверь и попытается нас съесть. Может даже я ему поддамся, чтоб больше не мучиться.

— А как же я?! — спросила Виола, косясь на куст, с молящим ожиданием зверя.

— А тебя, — я клацнул ей по носу, — схватит дракон, мимо пролетавший в это время через лес и услышавший мои вопли. Да прям за твою прекрасную попку, так любящую приключения.

Она повернулась ко мне и мы оба разразились истерическим хохотом. Пустая болтовня, как ничто иное позволяла утихомирить бушующий после происшедшего адреналин.

— Не хочу я дракона, — буркнула она.

— Ну вот! Дракона она не хочет. А кого тогда? — спросил я и почувствовал, как её руки медленно начали водить вверх вниз по моему торсу.

Думаю, если бы сейчас к нам из кустов выбежало самое страшное чудище, то мы бы не удостоили его и секундой внимания.

Я накрыл её губы своими и жадно ласкал её тело руками, прижимая к себе, пока мы не стали одним целым. Мы любили друг друга и кричали на весь лес, распугивая драконов ко всем чертям и никогда я еще не чувствовал такой правильности происходящего. Все было так, будто каждый изгиб её тела идеально подходил к моему, будто эта женщина была создана по индивидуальному заказу лично для меня и я готов пойти ради неё на всё. Словив сладкий и безумно возбуждающий стон с её губ, я забыл как дышать и, содрогнувшись, нырнул в это удовольствие вместе с ней.

— Я люблю тебя! — сообщил я ей утром, как только она раскрыла глаза.

— Если ты не позволишь унести меня дракону, то я тоже тебя люблю, — проурчала она, потянувшись всем телом и случайно нащупала упругое доказательство того, что я её ни за что и никому не отдам.

До лесничества Хрома мы добрались ближе к полудню, но заезжать не стали, а поспешили дальше. Мы знали, что передышки не будет до самого лесничества Олафа, поэтому скакали и ни на что не отвлекались.

Олаф встретил нас очень гостеприимно, но и немного с подозрением.

— Я знаю, что сейчас твориться в Торополе, — сказал он за столом. — Поэтому не понимаю, почему телохранитель главы государства сейчас со своей невестой здесь, а не возле него.

— С ним сейчас Виола, — соврал я. — У меня была вынужденная поездка, но мы сейчас же возвращаемся обратно. Надеюсь, до рассвета доберемся.

— Доберетесь, — уверенно сказал Олаф. — Дорога заезжена, как никогда. Люди бегут со своих домов, опасаясь за свои жизни.

И правда, по дороге, нам то и дело встречались кареты и торговые повозки, спасающие добытое тяжким трудом свое добро.

Когда на небе появились первые признаки рассвета, мы добрались до черты города.

— Превращайся в меня и исчезаем, чтоб они нас не увидели, — заметил я вдалеке скопище людей. — Медленно пробираемся к Замку.

На дороге стояла стража, тщательно проводившая досмотр каждой выезжающей тележки.

— Сколько можно тут торчать?!!..

— Почему так долго?!!..

— Я что, похож на мародера?.. — возмущалась очередь недовольных.

Мы осторожно двинулись дальше.

— Целая очередь трусов, — послышался пьяный мужской голос из-за забора.

— Это не трусы, это люди не желающие убивать или быть убитыми, — отозвался ему пожилой сосед, живущий напротив. — Был бы я помоложе, да посмелее, тоже бы уехал, от греха подальше, — уже тише договорил он.

— Так и валил бы отсюда старый тупица, — огрызнулся ему пьянчуга.

— Как ты смеешь меня обзывать, гаденыш, или забыл, как еще на прошлой недели пришел деньги занимать, так батюшкой родимым называл.

— Так ты ж и не занял.

— А нечего бока отлеживать, работать надо. Как же тут уедешь, когда вот такие лодыри, как ты, сразу придут мою хату обчищать, — запричитал старик.

— Что? Да я ….

Терпеть не могу таких людей, которые протирая штаны на крыльце, делают вид, что знают больше, чем все вместе взятые. Им конечно оттуда виднее! И главное, доказывать будут до потери пульса.

Ругань еще далеко было слышно и лишь на площади её перебил непонятный гул. Площадь была просто неузнаваема: разбитые стекла домов, выкорчеванные двери магазинов, сожженные уличные торговые лавки, вонь от пепелища и мусора, который бросали то в реку, то просто на пол.

— Бог мой, что здесь случилось?! — вскричала женщина, глядя на разрушенное и полусожженное строение. — Мое кафе?!! Изверги! Животные! Ублюдки! Мародеры! — кричала убитая горем, хозяйка когда-то престижного кафе, доставая грязную вывеску из-под мусорного ведра.

— Малый, иди, успокой женщину. И так голова трещит, так она еще и верещит, — пробасил мужчина, выглядывая из самодельного навеса и, обращаясь к молодому парню.

Тот встал и направился к указанной цели.

— Закрой рот, неблагодарная. Пока ты дома в тепле жопу свою грела, мы тут, сука, за тебя истину и правду отстаивали! Себя не щадили! — сказал этот молокосос и замахнулся на женщину. Но так и замер с вытянутой рукой, а потом быстро отлетел в сторону, сильно приложившись об стену. Женщина испугалась и постаралась быстрее убежать в безопасное место.

— Если бы ты этого не сделал, это сделала бы я, — послышался голос Виолы совсем близко от меня.

— Этому уроду не понять, что госпоже Саре пришлось пережить, создавая из простой забегаловки престижное кафе, — разозлился я. — Похоже люди оставили свою человечность за пределами этой площади.

— Боюсь, что через главные ворота нам не пройти, — увидел я высоченные баррикады, выстроенные стражей Замка. — Помнится, ты говорила, что нашла запасные выходы. Придется ими воспользоваться.

— Тогда нам надо вернутся сюда без лошадей, — сказала Виола и повернула лошадей в сторону улицы, ведущей к Сладкому меду. Кто бы сомневался.

Но подъехав к розовому зданию, мы застали его в необычно хмуром и одиноком состоянии: все ставни были плотно закрыты, не слышно было ни музыки, ни веселых женских голосов, дверь была заколочена досками.

— Ну, с досками они перестарались, — улыбнулась Виола. — Здесь никого нет, я думаю, они прячутся у Бернардо. Но так даже лучше.

— Здесь есть где оставить лошадей?

— Там, на заднем дворе есть сарай.

Привязав лошадей, мы вновь поспешили к Замку. Интересно, где же она нашла тайный ход. Побродив вокруг высокого забора, Виола радостно воскликнула:

— Вот он. За мной, на дерево. Потом на забор.

— Но там же стоят охранные амулеты?

— Сейчас увидишь.

Мы взобрались на дерево и Виола, как ни в чем не бывало, отодвинула с забора амулет так, что он даже не успел сработать.

— Как ты это сделала? — я хоть и не сомневался в её воровском профессионализме, но был очень удивлён.

— Это не я. Это сделал сам установщик охранки. Не знаю зачем, но из всех амулетов, а на заборе вокруг Замка их 189, только этот можно сдвинуть и поставить на место, не потревожив охранную сеть.

— Это ж сколько времени у тебя ушло на такую находку?

— Немного терпения и везения, кажется всего месяц, — деловито сказала она.

— Случайно нашла?

— Да, — призналась она. — Не поверишь, зацепилась за пояс, — засмеялась она.

Мы спокойно проникли в Замок окруженный стражей и первым делом направились в кабинет Аландора, откуда доносилась громкая брань.

— Что вы себе позволяете, Гордон? — вскрикнул Шорк, заступаясь за главу государства. — Уверяю вас, что я многократно являлся свидетелем того, как Аландор применял силу своего дара и поверьте такое уж точно не забудешь.

— Гордон, ты не о том думаешь, — заметил Норман, обведя глазами всех троих послов из Венска, которые вели себя очень агрессивно.

— Посмотри в окно, Норман, — вскочил со своего стула Лотер. — Конечно тебе не страшно. Ты же еще вчера отправил своих родственников в Лорнел, у Шорка и вовсе здесь никого нет, а про Аландора я и вовсе молчу.

— Как вам не стыдно, Лотер, — Норман, казалось, сейчас бросится на того с кулаками.

— Аландор Блоклор, на данный момент, является легитимным главой государства и я не позволю так отзываться о нем. Еще одно неосторожное слово и я лишу вас за это поста, уж поверьте.

С этими словами все затихли и лишь тяжелый воздух и накаленная обстановка витали в кабинете.

Я подошел к Алану и положил свою руку ему на плечо.

— Все по плану, — прошептал я. Он немного вздрогнул и со всей силы треснул кулаком об стол. Вышло эффектно.

— Всем вон из кабинета!!! Я сегодня же это все остановлю.

Все вышли, переглядываясь друг с другом.

— Ну что там? Как вы? Да где вы, наконец? — нетерпеливо затараторил Алан.

— У нас все получилось, — сообщила Виола и стала собой. — Мы достали волос, я его съела, превратилась в Карла Блоклора и даже смогла применить его силу, — выпалила на одном дыхании.

— Правда?! Ну и как это было? — подхватил он восторг девушки.

— О! Это было шикарно! Невероятно! — ответила она и немного смутилась.

— Да, это действительно было невероятно, — добавил я. — А у вас тут, я смотрю, все еще хуже, чем я предполагал.

— Ты себе и представить не можешь, что тут творилось эти дни: сначала пришлось отправить всех работников и слуг по домам, если бы не Дороти, мы бы наверное, уже умерли с голоду. Вчера ночью весь Замок ходил ходуном, уж не знаю, что они там на площади делали, я лишь молил Бога, чтоб никто не пострадал. Эдвин смог отойти от меня лишь сегодня утром, так как вынужден был пойти настраивать своих стражников и дальше держать оборону. Многие стражники сразу заявили, что они не будут убивать своих же сородичей, которые стоят по другую сторону ограждения. И я не в силах их за это винить. В общем, я уж думал, что вы не успеете.

— Мы тоже так думали, — сказал я. — Но мы здесь и пора действовать. Виола ты как? — повернулся я к девушке, прекрасно отдавая себе отчет о её состоянии.

— Готова к последнему рывку! — довольно бодро ответила она, и мы начали согласовывать свои дальнейшие действия.

— Мы пойдем сейчас или я успею съесть большой бутерброд для храбрости? — спросила Виола и в тот же момент, разбив окно в кабинет, залетел огромный булыжник, обмотанный промоченной в горючей дряни тряпкой и вспыхнувший у нас на глазах.

— Как тебе горящий камень для храбрости? — мы сбегали по лестнице под звуки трескающегося стекла. Со всех сторон летели щепки и камни.

— Морт, слава Богу! — крикнула Дороти, выбегая вместе с Ишей из библиотеки и кидаясь мне в объятии. — Что же делать? Какой ужас!

— Иша, Дороти, как у вас обстоят дела? — спросила Виола.

— У нас все готово, но мы не можем вынуть камень, чтоб его подменить. Что нам делать?

— Вы не подменили кристалл? — шепотом спросил я.

— Нет, — печально ответила Иша. — Как бы мы не пытались, все сходится к тому, что для этого комнату надо разрушить.

— Значит именно это он и попытается сделать. Надо усилить там охрану. А вы отправляйтесь обратно в библиотеку и не выходите оттуда пока все не утихнет. Если начнется пожар, то уходите через заднюю дверь в правой нише за стеллажами.

— Аландор надо отступать! — к нам подбежали послы. Но не все.

— Ллойд, а где ваши Гордон и Лотер? — спросил я.

— Не знаю. Я их не видел с того момента, как ты выгнал нас из своего кабинета, — ответил Ллойд.

«А вот и сообщник» — подумал я.

— Вы все отправляетесь в библиотеку, там будет безопаснее, поверьте, — сказал Аландор. — А я пойду отстаивать свой Замок, — и, отдав Виоле маленький сверток, побежал на второй этаж прихватив пару стражников.

Виола быстро развернула сверток и, незаметно для других, проглотила седую волосинку.

— Берегись, — я повалил её на пол, уворачиваясь от горящего булыжника.

— Ты как? — спросил я, поднимая Виолу и, уводя за колону.

— Я нормально? но уже очень зла.

— Так даже лучше. Кажется они прорвались во двор.

— Они во дворе, скорее в укрытие! — кричал Эдвин снаружи. — Кто-то из них раздобыл нашу униформу и открыл ворота.

— Смотрите, они будто невменяемые…..

— Будьте осторожны, у людей в черных масках под плащами мечи…

— Замок горит…

Я взял Виолу за руки и, глядя в её глаза, со щемящим сердцем спросил:

— Готова?

— Да.

— Ты сможешь! — и под крики и шум, взявшись за руки, мы сквозь полыхающую дверь выскочили во двор.

Глава 14

— Деда, а расскажи еще, как ты воевал, — я часто просил его об этом. Тогда в детстве, это казалось страшной сказкой, где в конце дедушка всегда выходил победителем.

— Сначала давай камин растопим и чаю заварим, — отвечал дед.

— Давай, — в какой-то момент это стало традицией — вспоминать прошлое под ароматы травяного чая и потрескивание дров. Быть может, именно это не позволяло уходить его сознанию слишком глубоко и переживать все заново, а оставаться все же здесь, в реальности, где есть мир и все плохое позади.

— Давно это было, я тогда был еще совсем юнец, призвала меня страна на свою защиту. С севера двинулся на нас враг жестокий и беспощадный, коварный и бесчеловечный. Предводитель их славился умом и невероятным высокомерием, что в принципе его и погубило. Как сейчас помню, с усиками такой и дурацким пробором на голове. Самолично я его, конечно, не встречал, но портреты мерзавца имелись у каждого взвода. Так вот, встретили мы чужаков на своей земле мечами и стрелами ядовитыми и казалось, ничего не брало его. Помню однажды на рассвете, напало на нас войско вражеское, наш лагерь тогда близ реки Одчан расположился, так мы четыре дня не спали, а всё рубили, рубили. Это очень страшно, внучек. Любой бы испугался. И мы боялись, боялись остановится и посмотреть на свои руки запятнанные чужой человеческой кровью, а ведь они тоже чьи-то сыновья и отцы, — дедушка потер свои сильные руки одна об другую, как будто стирая ту кровь, которая и до сих пор там и продолжил. — Агония гнала людей вперед убивать и крошить. Все метались, кричали, стонали и замертво падали на землю, издавая последний вдох. В какой-то момент перестаёшь соображать, что происходит. Где ты? Зачем все это? За что? А потом нас, четырех парней, в плен взяли, — одна слеза пыталась пролиться из старых выцветших карих глаз, но дед, смахнув рукой тень воспоминаний, так никогда и не позволил этому случиться….

* * *

Почему именно эти воспоминания всплыли у меня в голове в этот момент, не сложно было догадаться.

— Тащи его сюда …

— Рука! Моя рука! — во дворе Замка, прям под ногами людей, я заметил несколько мертвых тел, со всех сторон слышались стоны и крики, а сзади с одного окна валил сильный и едкий дым. Мы бежали и пару раз еле успевали увильнуться от чьих-то рук, меча или палок.

— Я залезу на фонтан! — крикнула Виола и, расталкивая людей, потянула в ту сторону, где располагался фонтан.

Меня кольнуло в плечо, потом больно приложили по спине, один раз я толкнул неизвестного, кинувшегося на Виолу.

«— Да что с ними такое?» — недоумевал я. Неужели стоит одному человеку выпустить своего внутреннего зверя, как и остальные срывают их со своих цепей?!

Мы залезли в ледяную воду и, приподняв Виолу, я помог ей взобраться на шаткий, но высокий пьедестал фонтана.

Моля всех богов, чтоб ни одна стрела не задела эту хрупкую девушку, я снизу вверх наблюдал, как она превратилась в Карла Блоклора и, закрыв глаза, начала что-то усиленно бормотать.

* * *

— Дедушка, а что вы делали, когда были в плену? — спросил я.

— Молились внучек. Мы молились…

* * *

Я стал повторять всплывшие в памяти слова молитвы и когда страх заполнил всего меня, то крепко зажмурил глаза. «Прошу. Пожалуйста. Прошу!» Как вдруг все стихло.

Ярчайший свет озарил весь двор и площадь, и казалось, весь город засиял разноцветными лучами.

— Тихо! — прогремел мужской голос над моей головой.

Все, как один, застыли и обратили свой взор на Виолу.

— Всем бросить оружие на землю, — сказала она и мгновенно послышался звук падающих мечей, палок и прочей дряни. — Стража, собрать оружие и отнести к конюшне, — стражники, как завороженные бросились подбирать оружие. Когда Виола увидела, что один стражник с окровавленной рукой пытается поднять с земли булыжник, то осеклась и тут же добавила:

— Всем раненным стражникам остаться здесь вместе с Эдвином и незамедлительно начать оказывать себе медицинскую помощь. Местным горожанам отойти к левой части забора и также позаботиться о раненых. Остальные — пройдите к правой части забора, — невероятно, но люди, повинуясь приказу, выполнили все в точности, как сказала Виола. Я и сам был заворожен, но так как на мой счет не поступало никаких распоряжений, то я просто стоял на своем месте и молча, внимал гипнотическому голосу. Вернулись с конюшни стражники, но уже пришедшие в себя и ошарашено перешептывались, глядя на окруженного сиянием человека. Все остальные пока не произнесли ни слова.

— Разделитесь на группы по десять человек, — скомандовала Виола. — Первая группа — свяжите и отправьте в тюрьму неизвестных наемников. Вторая — пусть идет тушить пожар, а третья — свяжет местных полудурков и запишет имена и адрес каждого из них. И запомните, что ваш правитель Аландор Блоклор — самый могущественный человек.

Пока вокруг шумела работа, я помог Виоле спуститься с опасного возвышения и почувствовал, как ко мне возвращается самообладание.

— Морт, ты меня слышишь? — в который раз спросила она меня.

— Слышу, — ответил я и попытался осознать, на сколько масштабную угрозу нам только что удалось предотвратить. И сразу же вспомнил о главном враге и что еще не все кончено.

— Морт, что-то мне не очень хорошо, — проговорила Виола тихонько, все ещё светясь ярким светом. — Пошли скорее куда-нибудь, иначе я сейчас упаду.

Шум и беготня никак не прекращались.

— Ты как? — мы присели на обломок колонны позади главной стены. Отсюда нас никто не мог увидеть.

— Чувствую себя, как выжатый …

— Виола?! — испугался я, при виде, оседающей на пол и медленно возвращающей свой прежний облик, девушки. Я подхватил её на руки и проверил дыхание. Фух, похоже она действительно выжала все свои силы, но равномерное и спокойное дыхание оставляло надежду, что это всего лишь переутомление и ей нужен лишь отдых. Огибая развалы и щепки, я нес свою бесстрашную героиню в её покои, где намеревался окружить её заботой до самого выздоровления.

— О нет! — я узнал сдавленный крик сестры, доносившийся со стороны комнаты Гласа и не расставаясь со своей ношей, помчался туда.

Прям возле двери, в коридоре собралась толпа, окружив чье-то окровавленное тело. Сердце сжалось от печальной догадки: Дори, Эдвин, Ник и Шорк здесь, и если не считать еще пару трупов неизвестных мне людей, то … Бедная девочка.

— Что здесь произошло? — спросил я у Шорка.

— Пока мы отбивались от Шольца и его прихвостней он успел взорвать полкомнаты. Рухнул потолок и он выхватил камень, но тут откуда ни возьмись, появилась эта девочка и вцепилась ему в руку. Как он мог?!! Подлое ничтожество! — процедил он сквозь зубы.

Я подошел ближе и положил руку сестре на плечо.

— Морт, он … он просто занес руку и вонзил в неё нож, — всхлипывала сестра. И увидев меня, в ужасе спросила: — Что с Виолой?

— Она цела. Похоже на сильное истощение, но жить будет, — попытался успокоить я Дору, сам надеясь на правоту своих слов. Кому сейчас точно не помочь так это Ише.

Обернувшись, я увидел быстро приближающегося Тихона с обреченным выражением лица. Все расступились, пропуская его к внучке.

— Моя храбрая девочка, — прошептал он и погладил Ишу по голове. — Никто не любил этот Замок так, как любила его ты.

Вокруг на миг воцарилась звенящая тишина.

— Значит Шольц ушел, забрав то, что ему нужно? — подошел я к Николасу. Он виновато кивнул и со всей силы пнул кого-то рядом сидящего. Я еле опознал в связанном и побитом товарище посла-поддельника Лотера. Им-то мы сейчас и займемся.

— Николас, пойди, позови пожалуйста, господина Аландора Блоклора, — намекнул я. — Дела еще не окончены.

— Уже бегу, — и уже через минуту он вернулся в облике главы государства. — Заговорщика несите в кабинет для тщательного допроса, — приказал он охране. — Морт, неси госпожу Рогерт в спальню госпожи Дороти и позовите для неё лекаря. Эдвин, помоги пожалуйста Тихону.

Все незамедлительно начали исполнять распоряжения.

— Смотрите, что это? — вдруг Дороти подскочила к Эдвину, который уже успел подхватить Ишу на руки. Из маленькой ручки неподвижной девочки выпал зеленый кристалл и покатился к Тихону. — Она это сделала! Не могу поверить! — и вновь зарыдала погладив эту саму ручку, которая уже не почувствует этого прикосновения.

— Она отобрала камень? — не поверил я своим глазам, рассматривая его в руках Тихона.

— Да нет, я же видел, как он уходил с зеленым кристаллом, — озадачился Шорк.

— Это была подделка. Иша не отобрала кристалл у этого мерзавца, а заменила его на нашу подделку, — пояснила Дора, не отводя глаз от девочки и продолжая поглаживать ей руку. Мы все так же повернули взор на ребенка, который ценой своей жизни защищал свой дом, друзей, свой народ. Свой продажный народ, сплюнул я в сердцах, вспомнив увиденное на площади и развернувшись, быстро удалился.

— Не отходи от неё, хорошо? — сестра кивнула, вытирая лицо Виолы смоченной тряпкой. — Я надеюсь, мы скоро вернемся, — уходя, я словил беспокойный взгляд сестры. — Иша дала нам шанс и мы не можем его упустить.

— Я понимаю. Пожалуйста будь осторожен.

С большой решимостью убить Гордона Шольца, я вбежал в кабинет Аландора.

— Ты же понимаешь, что в живых мы тебя не оставим? — над потрепанным Лотером возвышался обезумевший Николас. — Отвечай, куда ушел Шольц? — после ответного молчания послышался отчетливый звук пощечины.

— Ничего? — подошел я ближе.

— Молчит гад, — зло сплюнул Ник.

Взглянув на сидящего на стуле мужчину, я невольно скривился: избитый, грязный, с потеками крови и ссадинами, в придачу еще и раненый в левое плечо, он вызывал лишь омерзение, но никак не жалость.

— Он вернется за мной и расправится со всеми вами, — прохрипел бывший посол.

— Конечно вернется, — заскрежетал зубами Ник. — Но уже мертвым, — и вновь засветил ему кулаком в глаз. Лотер свалился со стула и получил еще и ногой в живот. — Скажи где он?

В ответ лишь пробулькали что-то невнятное.

— Дай я, — отодвинул я Николаса и присел к Лотеру. — Ты же понимаешь, что тебе светит не меньше чем виселица? Но до этого ты пролежишь в тюрьме, как минимум неделю, корчась от боли и скорее всего внутреннего кровоизлияния. Врача тебе будет не положено, а священника ты даже не увидишь, когда он придет, потому как будешь пребывать в беспамятной лихорадке от заражения крови в левой руке. Расскажи нам все что тебе известно и ты умрешь быстро, — мою ужасную, но как мне казалось убедительную речь напрочь проигнорировали.

— Сволочь, — вновь кинулся к нему Ник. Я еле успел его остановить.

— Есть еще один метод, — я достал из кармана то самое зерно Давла и показал его Николасу.

— Отлично, Морт, — просиял тот, а пленник настороженно вытянул шею. — Я его подержу.

Конечно же Лотер вырывался изо всех сил, выплевывая зерно и пытаясь укусить мою руку.

— Закрой ему нос, а я волью в рот воду вместе с зерном, — сказал я, и это прозвучало ужасно. Пытки — это явно не мой конёк, но сейчас нет времени действовать иначе и, подняв с пола уже грязное зерно Давла и, захватив со стола графин с водой, мне чудом удалось осуществить задуманное.

— Проглотил? — спросил Ник.

— Вроде да, — ответил я, наблюдая, как у Лотера медленно стекленеет взгляд. — Где скрывается Шольц? — четко спросил я.

— За речной дугой в трех часах езды на север.

— Сколько с ним человек?

— Он один.

— Один?! Но почему? — не поверил Ник.

— Гордон никому не доверял, — механически ответил пленник.

— Когда он собирался начать ритуал?

— Сегодня в полночь.

— Действительно, чего тянуть-то, ведь все нужное у тебя уже есть, — скривился я. — Значит, времени совсем мало.

Я посмотрел в окно и с беспокойством отметил, что уже смеркается.

— Заприте его в темнице, — засобирался Николас, превращаясь вновь в Аландора.

— Ты что же, решил ехать один? — возмутился я. — Мы едем вместе и точка. Я отвечаю за вашу безопасность, между прочим.

— Я поеду, как Николас. И если со мной что-то случится, то хвала небесам у вас найдется силы и возможность меня заменить, — запротестовал он.

— Второго Николаса мы воспроизвести, увы, не сможем, так что боюсь у меня нет выбора и придется поехать с имеющимся, — настойчиво произнес я, давая понять, что одного его не брошу.

— Тогда не смею отказывать, — с благодарностью обрадовался Ник и, оставив невменяемого Лотера на попечение стражей, мы вскочили на коней.

Речка, огибающая город, уходила далеко в поля, становясь то почти болотом, то расширяясь до огромных широт, но было одно место, где речка неестественно выгибалась дугой. Так место и звали — речной дугой. Три часа езды на север. Если учесть морозную погоду и сгущающиеся сумерки, то боюсь до нужного места не меньше пяти часов уйдет. А нам еще нужно найти то самое место, где он собрался провести ритуал, ведь там только поля и ни одного домика.

«Хоть бы успеть!» — гнала мысль, мучившая похоже, не только меня, но и моего напарника.

Как мне теперь относиться к Николасу? Как я его воспринимаю? Как друга, отца или пример для подражания, каким он был для мня все это время. Я не знаю. Пройдет время и будет видно. А что если времени нет? Мало ли что сегодня случится.

Не знаю сколько прошло, пока мы мчались по дороге, но стемнеть успело окончательно.

— Как думаешь, далеко еще до речной дуги? — спросил Николас, спешиваясь с коня.

— Понятия не имею, но думаю не меньше часа скоростной скачки, которая сейчас невозможна.

— Думаю успеем, главное не заблудиться.

И мы сетуя о том, что негодяй мог замышлять свои коварные планы и немного поближе, осторожно пришпорили коней.

— Нет, ну почему именно там?! — не унимался Ник, поплотнее закутывая свой плащ.

— Видимо, для ритуала это имеет какое-то значение. Там вроде когда-то и деревня была, да сгорела однажды дотла, говорят ничего уже и не осталось. Кто его знает.

— Я поспрашивал за нашего Шольца и люди рассказали мне очень интересные вещи. Оказывается, он родился в очень многодетной семье, толи десять человек, может и больше было, так вот у каждого нашелся какой никакой дар, кроме него. Печально, да? Может все дело в этом? Все твои братья и сестры, как будто избранные, а ты изгой, белая ворона.

— Ты считаешь себя избранным?

— Как бы это ни звучало, но да. А ты нет? — я пожал плечами. — Сколько возможностей открывает нам наш дар. Мы столько хорошего можем сделать для людей. Я с детства считал, что меня выбрал сам свет и послал шанс совершить пусть маленький, но подвиг. Все это дается не просто так и мы всю жизнь должны доказывать, что мы этого достойны.

— Я, конечно, не размышлял об этом так глобально, но не раз был свидетелем того, как и обычный человек делал что-то настолько героическое, что для меня он становился обладателем самого прекрасного и сильного дара на свете — это человечностью. Если бы Шольц обладал этим даром, то не погибло бы столько людей и если у него все же получиться сегодня провести свой ритуал и обнаружить, что зеленый кристалл подделка, то страшно представить чего он еще натворит.

— Человечность?! — задумался Ник. — Да, это в человеке либо есть, либо там такого и не слышали. Я очень сожалею, что не признался тебе раньше, Морт. Мне не хотелось, чтобы еще и ты носил этот груз с собой, — вновь начал винится он.

— Может и правильно, что не сказал, — неожиданно признался я. — Ведь для меня закон был всегда на первом, основном и единственном месте и, не проработав с тобой столько времени и, не узнай я тебя поближе, даже не знаю, как бы я отреагировал на такое признание.

— А теперь ты изменился, да? — с улыбкой в голосе спросил он.

— Да. С ней попробуй не измениться, — засмеялся я. — Уже б давно в тюрьме сидела, еще с первой нашей встречи, — и вот так за час, а то и больше, я выложил своему другу все истории наших с Виолой забавных и коротких встреч. Ник долго смеялся, а потом, увидев, что я поник, похлопал меня по плечу:

— Она очухается, вот увидишь. Виола всего лишь хрупкая девушка, которая перенесла тяжелую и утомительную поездку, бессонную ночь, да еще и такой выброс силы. И все это бегом и с нервами. Не переживай. Когда мы заберем с собой и покажем ей побежденный трупик Гордона Шольца, она ещё отлупит нас за то, что пропустила все самое интересное.

— Это да, — представил я эту картину. — Она может.

— А потом превратится в Аландора и прикажет хотя-бы отвести на то место, где все это происходило, — мы посмеялись и притихли одновременно.

— Кажется пришли, — шепнул я.

Вдали отчетливо виднелись огни факелов и чем ближе мы подходили, тем яснее было понятно, что это круг. Оставив коней привязанными возле первых деревьев, мы осторожно отправились на разведку.

— Неужели он все же здесь один, — прошептал Ник, не услышав ни голосов, ни шума со стороны огней. Самого Шольца тоже не было видно.

— Может он не на столько подозрительный, на сколько самоуверенный. Он ведь наверняка не видел того, что происходило во дворце и думает, что там до сих пор беспорядки.

Мы тихо, стараясь издавать как можно меньше шума, выползли на небольшой холм и стали наблюдать: не далеко от речки был выжжен большой круг с непонятными внутри знаками похожими на те, что были в комнате Гласа, он был освещен не менее двадцатью факелами, возле круга стояла карета, неизвестно как сюда забравшаяся. Скорее всего, она оказалась здесь задолго до того, как выпал снег.

— Давай разделимся, — предложил Ник.

— Давай, — с неохотой согласился я. — Но без лишнего геройства. Хорошо?

Ник улыбнулся, оценив заботу и моё беспокойство и тихонько пополз в другую сторону.

Ох, как же все это мне не нравилось. Как-то все тихо и безлюдно, очень подозрительно. Я оглянулся назад на снежные поля, на тихую, слегка обледеневшую речку, поднял взгляд в звездное черное небо и на секунду подумал, что просто невозможно, чтоб здесь среди такого умиротворенного пейзажа творилось что-то плохое. Скрип каретной дверцы заставил меня вернуться в суровую реальность. На поляну не спеша вышел человек закутанный в зимний теплый плащ. В руках у него была книга, в которую он жадно взирал, не отвлекаясь ни на что вокруг. Похоже что ему действительно было и невдомек, что за ним мог кто-то последовать. Мужчина встал посередине своей пентаграммы, снял капюшон и взглянул в небо.

— Пора! — с предвкушением произнес он и громко захлопнул книгу.

«Неужели все будет так легко» — подумал я и, достав свой меч, двинулся к Шольцу.

Не дойдя до круга всего пару шагов я увидел, как с другой стороны вспыхнула молния и отбросила Николаса на пару метров. Забавно, что тот до этого превратился в Аландора.

— Что за …? — обернулся на звук Щольц. — Блоклор? — удивился он и заозирался по сторонам, я еле успел припасть к земле и стать невидимым. — Стало быть ты сбежал? Бросил все и отправился за мной? Позорище! — выплюнул он.

— Позорище?! — изумился Аландор, отряхивая с себя снег. — Это говорит мне тот, кто все это устроил? И ради чего, Гордон? Ради чего столько смертей?

— Тебе ли не знать ради чего? Каково это жить всю жизнь в тени отца? Бездарь у такого человека, как он. Только не говори, что не понимаешь меня. Но раз уж ты пришел, то можешь посмотреть, как я стану самым величественным человеком на земле. И не пытайся сюда проникнуть, сквозь круг тебе все равно это не удастся.

— Ты знаешь, Гордон, не смотря на отсутствие дара, я никогда не чувствовал себя бездарем. Я очень много сделал для страны и людей.

— Что-то я не заметил большой благодарности от народа, — съехидничал он.

— А мне это и не нужно. Меня уважают мои друзья и коллеги, чего не скажешь про тебя. Так может дело не в одаренности, а в характере? Скорее всего так и есть, у тебя просто гнилой характер. У тебя нет друзей, ты никому не нужен.

— Заткнись, — прошипел Шольц, теряя терпение.

— Каково это, родиться и жить с одаренными братьями и сестрами? Наверное даже у самого младшего оказался дар, пусть простенький, но он был, но только не у тебя. Изгой, белая ворона. Позор для родителей, — продолжал давить Алан, распаляя врага.

— Закрой рот, — Гордон кинулся было на Алана, но добежав до края круга, успел остановиться. И сцепив кулаки, засмеялся. — Молодец, я почти повелся. Так уж и быть, начну с кристалла силы и первым же делом прикончу тебя.

— Трус! — бросил Алан.

Шольц занял исходную позицию в середине круга и, достав с кармана красный кристалл, приложил его к левому запястью.

— Прокно дьяно сепоа, — забубнил он и кристалл ярко сияя, начал вживляться ему в руку. — Делто мувалоччи, — мужчина упал на колени и схватившись за руку, превозмогая боль, продолжал повторять слова заклинания.

Я попытался палкой повредить рисунок пентаграммы, но он не поддавался и наконец, мужчина громко заорал. Затем повернулся к Алану и, потирая свою руку, создал подобие улыбки на лице.

— По крайней мере, удовольствия тебе это не доставило, — обреченно сказал Аландор и враг тут же пустил в него убийственную молнию.

— Не-е-ет! — закричал я и почувствовал, как все правое плечо ужалило жаром и одновременно леденящим холодом.

— Морт нет, — Ник бросился ко мне, превращаясь в себя и ощупывая мою руку. — Зачем? Зачем? — бормотал он, снимая с меня обугленный плащ.

— Я храню вашу безопасность любой ценой, — прохрипел я, чувствуя безумную боль.

— Как это? — подал голос Шольц. Он был явно обескуражен происходящим: кидал молнию в Алана, который превратился в другого человека, да еще и попал в невидимку, которого здесь вообще не должно было быть.

Мы обернулись к нему, но он уже дрожащей рукой доставал зеленый кристалл и впопыхах, сняв верхнюю одежду, приложил его к груди.

— Прокно дьяно сепоа, — быстро затараторил он и вдруг громко заорал, но видимо решив, что так и должно быть, попытался продолжить. — Делто мувааа, — из его горла с неприятным бульканьем потекла кровь и он замер.

— Ошибочка, господин Гордон? — нарушил тишину Ник. Ему была в ответ тишина. — Надо было сначала мозги себе добавить, а не бессмертие, урод, — выплюнул он.

Я хмыкнул и начал проваливаться в тягучую темноту. Последней, очень абсурдной мыслью было — «Может вживить себе желтый кристалл, а что? Буду самым умным».

Глава 15

Невнятные голоса ворвались в моё очнувшееся сознание и вместе с этим, обрушили шквал воспоминаний о недавних событиях. А может уже и не недавних? Сколько я так лежу? Виола?! Как она? Последняя мысль заставила немедленно открыть глаза. Тусклый свет, исходящий от огня в камине, выделил очертания двух фигур, сидевших на краю моей кровати.

— Серьёзно?! А я и не знала, — шепотом удивлялась одна.

— Говорю тебе, Дора, у неё точно есть еще один сын, которого сразу после родов забрал состоятельный отец.

— Потому-то госпожа Помфри и приглядывается к юношам семнадцати лет? Она ищет сына?

— Да. А вовсе не потому, что любит молоденьких юнцов соблазнять.

— Бедняжка, — печально вздохнула сестра.

Я не выдержал этой пытки:

— Какой ужасный способ заставить больного мужчину прийти в себя! Решили замучить меня городскими сплетнями?

— Морт?! — первая кинулась ко мне на шею сестра. — Ты очнулся?! Как же мы рады! Правда Виола?

— Очень рады, — улыбнулась она и, сжав мою руку, крепко её обняла.

— Я, наверное, пойду на кухню, принесу тебе покушать, заодно позову Аландора и Эдвина, — смущаясь Дора вышла из комнаты.

— Как ты? — я переплел наши пальцы рук просто радуясь тому, что она рядом.

— Я-то хорошо, — отмахнулась она. — А вот ты меня очень напугал, — она надула губки. — Очнулась, а возле моей постели топчется взволнованный Николас и полуобморочная Дороти. Естественно я подумала о самом страшном, но хвала небесам все оказалось не так серьезно, — она твердо посмотрела мне в глаза, но слегка дрогнувшая губа, выдала её с потрохами.

— Что с моей рукой? — я сразу, как очнулся, понял, что не чувствую её, но подумал, что это может быть от обезболивающих трав и не стал себя напрасно накручивать. — Вы там хоть не оттяпали её? — я попытался левой рукой убрать с себя одеяло.

— Дурачок! — меня слегка треснули по ноге. — Не оттяпали, конечно, но когда Николас рассказывал что с тобой произошло и как он тебя бессознательного вез утром на лошади обратно, то мне становилось дурно.

— Так что там с рукой? — я все же убрал одеяло и увидел полностью перебинтованную марлей свою правую руку.

— Она была полностью в ожогах, но лекарь сказал, что резать не надо, а вот будет в ней чувствительность или нет вопрос времени. А ты можешь пошевелить хотя бы пальцами?

— Похоже нет. Я вообще её не чувствую, — остаться без рабочей руки ужасная участь, но не такая как если бы Гордон убил меня. Я невольно пошевелил всеми остальными конечностями перепроверяя их, так, на всякий случай. В этот момент в комнату вошел Аландор.

— Очнулся? — спросил он сонный, но счастливый.

— Куда я денусь, — улыбнулся я и глянул на часы — два ночи. — Получается я в отключке был сутки?

— Вообще-то двое суток, — ответил он и сел на кровать с другой стороны от Виолы. — Там Дороти на кухню кажется бежала? Виола может вы и мне что-то захватите поесть?

— Ой, ладно уж, секреты у них от меня, — но все же встала и, чмокнув меня в щечку, вышла.

— Чем там все закончилось? — поинтересовался я.

— А ты не помнишь?

— Кажется Шольц все же вживил себе Ишину подделку и упал замертво. Больше ничего не помню.

— Да, все так и было. Когда ты отключился, Шольц уже точно не дышал. Я забрал у него красный кристалл и поджег там все к пеням колючим. Такое зарево стояло, я еле успел отъехать, а оно еще и как взорвется синим пламенем, — он превратился в Николаса и протянул мне два кристалла: желтый — дающий знание и зеленый — бессмертие. Я даже не знаю чего бы мне хотелось пожелать из этого себе самому, хотя нет, знаю — ничего.

— Что тут было за два дня?

— Что было? Суды были, причём групповые. И похороны, к сожалению тоже групповые. Начали отстраивать и расчищать Замок. Будет лучше прежнего за счет особо бурных горожан.

— Кто бы мог подумать, что народ так легко заставить идти у человека, имеющего деньги, на поводу и идти против своих же людей, против своей совести, — начал злиться я и мне показалось, что я даже почувствовал легкое жжение в правой руке.

— Морт, не суди их так строго, — снисходительно сказал он, за что получил мой скептический взгляд в свою сторону. — Ну, посуди сам: им сказали, что их правитель обманщик вот они и взбунтовались воями правды, но ведь это и оказалась правда и не будь у нас такой способности, как у Виолы, то боюсь, правитель Аландор Блоклор был бы уже казнен и прославился бы как мерзавец. Никто бы и не вспомнил о его былых заслугах перед народом. А так он останется героем, который вчера возможно должен был погибнуть. Люди всего лишь стремились к правосудию. Это не те законы, к которым ты так привык, Морт. Это законы жизни и мы должны радоваться, что все так закончилось, — на это воцарилась тишина моего с ним несогласия.

Молчание нарушили вошедшие девушки с подносами еды и все печальное перешло на второй план.

— Спасибо тебе Морт, — произнес Ник, когда с едой было покончено, а девушки вновь удалились на кухню и взглянул на мою неподвижно лежащую руку. — Ты мог и не делать этого, но сделал. Поэтому ты должен меня понять… — он замялся.

— Ты о чём? — не понял я.

— Скажи, а ты правда ничего не чувствуешь правой рукой?

— Нет. Пока нет, но может быть чувствительность вернется.

— Полагаю, что вернется, — заулыбался он. — Но ты только не злись на меня, хорошо? — а я все больше впадал в недоумение, на что же он намекает. — Я когда на поляне увидел твою руку, то понял что её уже не спасти и скорее всего тебе грозит ампутация. А вот книга этого Гордона лежала открытой на той самой странице. Ему то уж было все равно, да и тебе тогда было от этого не больно, — быстро продолжал тараторить он, пока мой мозг наконец, не выдал догадку. — Понимаешь, ты мой друг, ты мне жизнь спас, я видимо находился в шоковом состоянии и возможно не совсем соображал что делаю …

— Подожди, — перебил я его. — Не хочешь ли ты сказать, что ты провел ритуал с моей рукой и красным кристаллом?

— Да, — и как-то по детски улыбнулся, осторожно касаясь моей руки. — Он точно там.

Я, не веря своим ушам, сглотнул и вновь прислушался к ощущением в моей руке. Нет, не так — к своей всемогущей и всесильной руке и ничего не почувствовав, рассмеялся. Это был вновь, такой не свойственный мне, истерический, переходящий в иронический смех.

— Моя убийственно крутая рука не может пошевелить и пальцем Ник, — отсмеявшись провозгласил я.

— Ну, это мы еще посмотрим, — уверенно улыбнулся мой друг и ушел, велев отдыхать и набираться сил.

Спустя полгода.

— Готово, — выдохнули мастера и отошли к остальной толпе, любуясь своим произведением искусства.

— Красота, — восхитилась женская часть, стоявшая в холле Замка.

— Она заслужила это, — сказала Дороти.

Рядом с ней стоял Эдвин и Тихон, которым было тяжелее всего смотреть на каменный памятник одиннадцатилетней девочки. Скульптура была выполнена во весь её рост, а точность выполнения заставляла думать, что это живая Иша стоит перед тобой и украдкой смотрит в сторону своей любимой оранжереи. Не хватало только одной детали.

— Мы вернемся сюда ночью, когда все уйдут, — прошептал я сестре. Она кивнула и покрепче сжала зеленый кристалл.

Дождавшись когда Замок опустеет, мы малой компанией вернулись на то же место.

— Спасибо тебе! — прошептал Николас и поднес кристалл к каменной руке памятника, чтоб вставить его туда и намертво закрепить.

Дора, Эдвин, я и Виола стояли позади него, как вдруг памятник осветился зеленым и тут же погас.

— Вот это да, — сказала Виола. — Это чем ты так закрепил его?

— Я еще ничего не успел сделать, только лишь вложил кристалл в руку, а он уже как прирос, — в недоумении проговорил Ник.

— Прирос, — повторил кто-то и мы начали оборачиваться, но не поняли, кто это сказал.

— Вы тоже это слышали? — спросила Дора. — Или я уже совсем мозгами поехала?

— Я тоже слышал её голос, — сказал я и покосился на памятник. — Но это не возможно.

— Возможно, — спокойно произнес голос Иши. — Подождите, я сейчас, — и все затихло.

— Иша, это ты? — отошел от шока Эдвин, глядя на статую.

— Сейчас, сейчас, — отозвался памятник. — О, как интересно! О!

— Что с тобой происходит? — не выдержала Виола.

— Эх, ладно, потом узнаю, — смиловалась Иша. — Я жива! Нет, я не совсем жива, но я есть Замок или ну как бы вам объяснить. Понимаете, я только пришла в себя, а тут такой поток информации, — загомонила она. — Дороти, не плачь, все в порядке. Это даже очень интересно. Тем более что тебе сейчас нельзя волноваться, — после последней фразы у Доры слезы, как рукой сняло, а Эдвин уставился на её живот. — Ой, кажется, мне еще не стоило это тебе говорить.

— Ничего-ничего, Иша, это уже вторая прекрасная новость за сегодня, — засиял Эдвин и обнял Дороти.

— Я тоже рада, что у меня будет братик, — Иша запнулась.

— Кажется, кто-то слишком много теперь знает, но привычка болтать никуда так и не делась, — строго сказал я.

— Простите, господин Морт, это сильнее меня, вы же как никто должны это знать, — и по всему холлу раздался звонкий, добрый, девичий смех, к которому присоединились и все остальные.

Перспектива иметь в Замке Духа в роли всезнающей и неугомонно болтающей Иши конечно немного пугала, но как сказала она: «Так решил Замок» и мы были рады, что она выжила, тем более таким чудесным способом. Надо только об этом поаккуратнее рассказать Тихону, а то старик может подумать, что у него слуховые галлюцинации. Я уверен, что со временем наша бессмертная девочка научится сдерживать свои эмоции и будет незаменимым помощником для всех глав государства.

Кстати, о главах государства: тайная подготовка к внезапным похоронам шла полным ходом и планировалась на ближайшую дождливую погоду, чтоб подраматичней было. Самым яростным поклонником этого занятия был конечно, Николас, он так устал от этой лжи, хотел наконец-то освободиться и жить своей жизнью. Он очень надеялся, что новый правитель будет поистине достоин этой должности. Иша на это лишь усмехалась и косо намекала на его близкое знакомство с будущим народным избранником.

Эпилог

Похороны были пышные. Все рыдали, охали и лишь телохранители главы государства стояли с гордо поднятой головой….

«— Такого человека не стало…»

«— Кто же теперь его заменит ….».

«— Великий был человек…» — звучало со всех сторон и лишь тихий женский шепот никто так и не расслышал, кроме того кому он адресовался:

— Так куда вы подевали кристаллы? Морт? Я ведь не отстану.

Тот лишь усмехнулся своей молодой жене и снова натянул маску скорби по усопшему, зная, что когда все разойдутся, он влезет в склеп и поможет своему другу, вполне живому, выбраться из тяжеленного и неподъемного для обычных людей саркофага и подменит на тело истинного его обладателя.

Content

Ольга Боярышева
ДРУГОЙ ВЗГЛЯД НА ВЕЩИ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог