Светлана Казакова

Лилия для герцога

Пролог

Над густым лесом раскинулось ночное небо. Полная луна сияла так ярко, словно хотела поспорить с дневным светилом. Именно на неё, уткнувшись носом в прохладное оконное стекло, смотрела пятилетняя девочка в длинной ночной рубашке.

— Правда ли, что в полнолуние действует любое колдовство? — спросила малышка этим вечером у няни. Та в ответ лишь пугливо огляделась по сторонам — точно боялась, что за неправильный ответ может лишиться работы. — Ну же, скажи! — затеребила подол няниной юбки Лили.

— Об этом вы должны спрашивать не у меня, маленькая госпожа, — отозвалась та, опуская глаза.

— Но мама и папа тоже не хотят ничего рассказывать! — обиженно выдохнула девчушка.

— Значит, вам ещё рано такое знать.

В ответ Лилиан только надула губы, но пообещала себе, что ночью непременно не заснёт. Хотя бы посмотрит на полную луну. И сдержала обещание.

Когда на идеальную окружность луны вдруг легла тень, Лили изумлённо приоткрыла рот. Казалось, будто какое-то чудовище разинуло гигантскую пасть, чтобы проглотить луну, как дольку апельсина. Ам — и нет!

Но луна не исчезла полностью. Она стала тёмно-красной, точно налилась кровью. Страшно…

Девочке захотелось зажмуриться, но она смотрела. Не сводила взгляда с небесного тела и не заметила, как другие тени — живые, движущиеся — проскользнули к воротам её дома. Не слышала и того, как они поднимались по лестнице, ловко обходя скрипучие ступеньки.

А спустя некоторое время приоткрылась дверь в её комнату. Лилиан обернулась. И почувствовала, как крик застрял в горле при виде шагнувшей к ней няни, с одежды которой капала кровь. Неловко взмахнув руками, женщина тяжело рухнула на пол, так и не успев переступить порог детской. Лишь тогда маленькая Лили закричала — так громко, как только могла. Прежде ей никогда не приходилось вопить со всей силы. Её учили, что такое позволено только простолюдинам, а госпожам надлежит говорить тихо и медленно.

Лилиан замолчала, когда к ней подошёл высокий мужчина в тёмной одежде, от которой пахло пылью дорог и конским потом. Он положил руки на её плечи и слегка сжал, поймав взглядом взгляд девочки. Его глаза походили на два бездонных омута, и Лили, нырнув в них, вдруг ощутила, как её ресницы смыкаются, как она проваливается в глубокий сон.

— Мы не должны оставлять её в живых, — произнёс чей-то голос за спиной мужчины, который поднял заснувшую на руки.

— Не тебе решать.

— Однако…

— Мы не убиваем детей. Если ты считаешь иначе, тебе не место в нашем отряде. Иди, сожгите дом, я скоро вернусь.

Мужчина отнёс Лилиан в лес, над которым вновь разливала мягкий серебряный свет луна. Так, словно ничего не произошло. Он уложил девочку на мягкий изумрудный мох и, наклонившись, коснулся её волос. От крепких пальцев разлетелись похожие на светлячков искорки. Маленькая Лили вздохнула во сне.

— А теперь спи. Ты ничего из этого не вспомнишь.

Глава 1

Урок истории, как обычно тянулся долго и скучно. Девушки украдкой зевали, стараясь, чтобы не заметила наставница. Увы, таланта интересно рассказывать не имелось в числе её достоинств.

Вид за окном тоже не радовал — синяя полоса неба да несколько чахлых вишнёвых деревьев, высушенных солнцем. Время их цветения уже миновало, а дни, когда можно украдкой лакомиться спелыми ягодами, ещё не настали. Если нам, воспитанницам, не удавалось съесть вишни, они доставались птицам.

В древних стенах обители, которые, умей они говорить, наверняка могли бы рассказать побольше, чем учительница истории, я жила уже четырнадцатый год. С тех самых пор, как меня — пятилетнюю и помнящую только своё имя — доставили сюда. Все говорили, что мне несказанно повезло, ведь отправить забывшего даже родительскую фамилию ребёнка могли бы в такое место, названия которого нам даже знать не полагалось.

Поначалу мне говорили, будто моя жизнь в обители — временная мера. Вот найдутся остальные члены семьи, кем бы они ни являлись, и будем мы снова жить вместе, словно ничего не случилось. В эти слова я, будучи совсем маленькой, поверила. Каждый день ждала, отмечала дни на календаре, молилась, плакала и загадывала, что, если, к примеру, продержусь целый день только на воде, то завтра придут добрые вести, а затем всё будет хорошо. И, увидев близких, я непременно их вспомню, как же иначе? Только не помогало. Ничего не помогало.

Нельзя сказать, чтобы меня здесь обижали. Выделили отдельную комнату, кормили — не сказать, чтобы очень уж сытно, дабы не поправлялась, давали уроки вышивания и прочих премудростей, которые могут пригодиться благородной девице моих лет. Говорили, что готовят к замужеству.

Кроме меня, тут обитало ещё несколько девушек. Порой, когда за нами не особо строго следили, мы собирались в чьей-нибудь комнате и начинали рассказывать жуткие истории, после которых страшно было возвращаться к себе по длинному тёмному коридору, где за каждым углом мерещились пугающие тени. Одна из этих историй мне особенно запомнилась. Говорилось в ней о богатом и знатном мужчине, который однажды приехал свататься к девушке, так же, как мы, воспитанной в обители. Не захотелось ему или денег не накопил на то, чтобы подыскать жену из родительского дома, надумал сироту взять, только слабой здоровьем оказалась молодая жена и померла спустя год, так что явился сюда вдовец за другой. Та не посмела отказать и уехала с мужем, а через полгода вернулась — поседевшая, руки дрожат, ни слова вымолвить не может. На несколько дней её оставили в обители, а затем решили вернуть мужу, только, когда приехали, обнаружили на месте его имения лишь старое кладбище.

От рассказанного кровь леденела в жилах, а перед глазами появлялись картины одна другой страшнее. Так и не заговорила та воспитанница, не рассказала правду, и тайна осталась неразгаданной. Только с тех пор каждая из услышавших эту историю впечатлительных девушек начала побаиваться, как бы ни стать следующей невестой того неизвестного. Что если не человек он вовсе? Значит, и сейчас может быть так же молод, как тогда, когда впервые сюда приехал за той, для кого свадебное платье стало погребальным саваном.

— Город Риент — последний, где сожгли ведьму, — услышала я убаюкивающий голос наставницы. Всё это я уже слышала на других уроках. О времени, когда любую молодую особу по чужому навету могли схватить прямо на улице, пытать и сжечь на костре. О времени, что успело стать историей, хоть и происходило совсем недавно. О времени, из-за которого в нашей стране не хватало женщин и девушек.

И потому мужчины не гнушались тем, чтобы брать в жёны безродных сироток из обители.

Урок истории закончился, начался урок вышивания. Обычно мне нравилось рукоделие, но сегодня почему-то иголка то и дело выскальзывала из рук, а стежки ложились неровные. Ещё и ветер за окном поднялся — не надуло бы грозы.

— Лилиан! — раздался оклик от двери. От неожиданности я вздрогнула, игла глубоко впилась в палец, на белое полотно брызнули алые капли. — Тебя вызывают!

Когда шла мимо остальных, они провожали внимательными взглядами. Наверное, гадали, для чего меня зовут к настоятельнице. Какую весть собираются сообщить?

Спустя некоторое время, выйдя из знакомого кабинета, куда обычно вызывали провинившихся, я сидела на низенькой лавочке в коридоре и, комкая в ладонях подол платья, мысленно повторяла услышанные слова. Те звучали гладко, и каждое било без промаха, точно метко брошенный камень. «Ты уже совершеннолетняя», «должна понимать», «поиски прекращены», «больше ни к чему здесь оставаться», «есть желающий на тебе жениться».

Закрыв глаза, я перебирала возможные варианты. Остаться в обители и в будущем служить тут наставницей мне не позволили, ведь, по их словам, в свои ряды они отбирали лишь избранных — самых лучших в учёбе и… самых непривлекательных внешне. Бежать? Куда? У меня нет ни денег, ни драгоценностей, ни других вещей, которые можно продать. Да и найдут меня быстро. Ведь кольца, которые здешних воспитанниц заставляют носить и которые невозможно снять самостоятельно, не только знак принадлежности к этому месту, но и маячок, а с его помощью беглянку легко разыскать.

В день свадьбы кольцо снимают, а вместо него надевают другое — в знак того, что девушка перестаёт быть собственностью обители и переходит в руки мужа.

Мама! Папа! Ведь были же вы у меня! Почему же не почуете сердцем, как мне тяжело? Почему не придёте на помощь?

Зажмурив глаза, я попыталась увидеть перед внутренним взором их лица, но, как и всегда, ничего не вышло. Память не желала возвращаться ко мне. Целительница говорила, что такое порой случается и что лишь время может быть лекарем, но сколько же его потребуется, чтобы я вспомнила?..

— Что-то случилось?

Подняв глаза, я увидела Аньеллу — девушку, которая жила в соседней с моей комнате.

— А ты что здесь делаешь? — спросила я, вытирая глаза. Не любила, когда меня видели слабой и плачущей. — Урок ведь ещё не кончился.

— Сказала, что мне нездоровится. Ты говорила с настоятельницей? Тебя выгоняют?

— Как сказать… — я вздохнула, и она всё поняла по моему лицу.

— Неужто выдают замуж?

— Да…

— А ты не просила о том, чтобы остаться здесь? Хотя о чём я говорю… С твоим-то лицом…

Я опустила глаза. Никогда не думала, что однажды моя внешность станет моим же наказанием. Правильные черты лица, пухлые губы, тёплый оттенок кожи — ещё не смуглый, но и не бледный, густые тёмные волосы, серо-голубые глаза. Красота, которой я наверняка бы гордилась, не стань она залогом того, что меня можно выгодно сбыть с рук. Ведь обитель тоже получала деньги за невест и жила за счёт этого.

— Может быть, тебе рано огорчаться, — сказала Аньелла. — Ведь не факт, что твой будущий супруг — тот самый. Ну, тот, из страшной истории, — добавила она, заговорщицки понизив голос, хотя я и так уже поняла, кого собеседница имеет в виду. — Возможно, это вообще всего лишь выдумка. Чтобы нас, глупышек, запугать.

— Я не глупышка! — вспыхнула я, и подруга тотчас же рассмеялась.

— Вот чего я и хотела добиться. Чтобы у тебя глаза загорелись! Не сдавайся, Лили, помни, какое имя ты носишь!

Что верно, то верно. Моё имя похоже на лилию, а этого цветка обычно побаивались. Считалось, будто он сам собой вырастает на могилах умерших от страшной насильственной смерти и предвещает месть.

Однако на тех же уроках истории я слышала, что прежде лилии состояли в почёте, и их даже чеканили на старинных монетах. Но с приходом к власти борцов с колдовством, которым невинный цветок чем-то не угодил, многое изменилось. Когда началась охота на ведьм, едва ли какая-нибудь девушка осмелилась бы украсить себя венком из лилий.

На урок мы с Аньеллой уже не вернулись. Отправились сразу на обед. В просторной столовой уже собрались остальные воспитанницы, которые посматривали на меня с любопытством, но с вопросами пока не спешили.

Вместе со всеми произнеся благодарственные слова перед едой, я поднесла к губам ложку супа, но выронила её, не успев проглотить и капли. Всё тело скрутила резкая боль. Я соскользнула на пол, каким-то чудом не ударившись головой о ножку стула.

Пришла в себя в помещении, где властвовала целительница сестра Николина. Женщина без возраста. Её лицо не было отмечено печатью морщин, но выглядело таким мудрым, словно она знала все тайны мира.

Склонившись надо мной, сестра Николина убрала с моего лица мокрую тряпицу, и я, поморщившись от холодных капель, села на узкой кровати.

— Что со мной случилось?

— Просто переволновалась. Я знаю о новости, которую тебе сообщила настоятельница. Неужели это так страшно?

— Вы ведь не были на моём месте. Откуда вам знать? — пробурчала я и тут же устыдилась. — Простите.

— Ошибаешься, девочка, я была на твоём месте. Мне тоже нашли супруга, но он погиб незадолго до того, как приехать за мной. Так судьба указала мне моё настоящее место.

— Вот как… — удивилась я. А ведь правда — она гораздо красивее прочих женщин, которые постоянно жили здесь. — Но вас ведь не угрожали сжечь за то, что вы лечите людей, не окончив медицинскую академию?

— Что ты… Я ведь травница, а не ведьма. Ведьм больше не осталось, — отводя взгляд, грустно сказала сестра Николина.

— И колдовства тоже, — эхом вздохнула я. — А так хочется хотя бы одним глазком взглянуть на чудо! Вы когда-нибудь встречали…

— Мне некогда, — оборвала она меня. — Если тебе уже лучше, ступай. На уроки не ходи, вернись к себе.

Я немного обиделась, но послушалась. Моя небольшая, скромно обставленная комната встретила меня тишиной и пением птиц за окном. Ветер стих, точно и не бывало. Обняв тряпичную куклу, которую мне подарили ещё в детстве, чтобы не плакала, я забралась на кровать. В дневное время такое запрещалось, но, учитывая, что скоро мне предстояло покинуть обитель, я посчитала, что могу нарушить правило.

Однажды, когда я попала сюда, моя жизнь изменилась. Сейчас предстояла новая перемена. Интересно всё же, кто он, мой будущий муж? Почему не выбрал себе жену, чья родословная известна? Разве его совсем не страшит тот факт, что я не помню, как и где жила до обители? Ведь не могла же настоятельница, рекомендуя мою кандидатуру, умолчать об этом! Или могла?..

Сейчас я уже ни в чём не чувствовала уверенности. Прежде старалась просто жить и не думать, что подобное случится уже в скором будущем, но сейчас казалось, будто меня предали. Предали и продали.

Глава 2

Новый день начался с появления в моей комнате сестры Николины, которая пришла справиться о самочувствии. Остаток вчерашнего я провела у себя, даже ужинала тут, хотя подобное обычно запрещалось. Видимо, правила обители на меня больше не распространялись, ведь одной ногой я уже находилась не здесь.

— Всё хорошо, — ответила я на вопрос сестры Николины, прислушавшись к себе. Ничего не болело, и лишь глухая тоска точно ледяной рукой стискивала сердце. Но лечения от такого недуга ещё не придумали.

— Не нравится мне твой настрой, — вздохнула целительница. — Ты ведь не первая и не последняя, с кем такое случается. Почти все девушки рано или поздно становятся жёнами и матерями.

Матерями? Я поёжилась, смущённо отводя взгляд. О том, что происходит между мужчинами и женщинами, когда они остаются наедине, нам рассказывали только намёками, оставляя немалый простор для воображения, однако все знали, что после этого на свет и появляются дети.

— Но почему настоятельница не разрешила мне остаться в обители? — пожаловалась я.

— Ты прекрасно знаешь, почему. И, потом, всякое может случиться. Оставшись здесь, однажды ты могла бы сильно пожалеть о своём решении.

— Но вы ведь не жалеете…

— Откуда тебе знать?

Я прикусила язык. В самом деле, откуда? Как говорится, чужая душа — потёмки. Я ведь и не догадывалась о том, что у сестры Николины когда-то был жених, и не узнала бы, если б она сама мне о том не поведала. Может быть, живя много летв обители, целительница втайне тосковала о другой жизни?..

Мечтала о собственном доме, а не о комнате с дверью, выходящей в длинный общий коридор. О том, чтобы самостоятельно распоряжаться большим хозяйством. О звонком смехе и обнимающих её детских ручках.

Обо всём, чему не суждено случиться.

— Наверное, вы правы, — отозвалась я. — Но ведь я совсем не знаю человека, с которым, который… Даже представить его себе не могу!

— Уверена, настоятельница со всей серьёзностью подошла к выбору супруга для тебя… — Сестра Николина погладила меня по голове ласковым, почти материнским жестом, и я благодарно зажмурилась, ощутив, как мне этого не хватало. — Она бы не отдала тебя в руки какому-нибудь негодяю.

— Однако она не всегда была мною довольна.

— Но не стала бы наказывать тебя таким образом. Знаешь что, не ходи сегодня на занятия. Я попрошу Аньеллу посидеть с тобой.

Я с готовностью согласилась. Сейчас никакие науки не пошли бы мне в голову, да и рукодельничать не смогла бы — кисти рук время от времени неприятно дрожали. Так и хотелось покрепче вцепиться во что-нибудь, чтобы унять эту дрожь, но всё вокруг казалось эфемерным, словно ненастоящим. Будто вся моя прежняя жизнь ускользала из пальцев, превращаясь в клочья тумана, которые у меня при всём желании не получалось удержать. Тот же туман клубился и впереди, в недалёком будущем.

Аньелла появилась спустя несколько минут. Видимо, её отпросили с занятий для того, чтобы она могла побыть со мной. Мы являлись скорее приятельницами, чем близкими подругами, но сейчас я порадовалась бы любой компании.

— Вижу, тебе уже лучше, — произнесла она. — Ох, и напугала же ты всех вчера! Свалилась на пол прямо в столовой — вся белая и недвижимая!

— Сестра Николина прислала немного еды вечером, — сказала я. — Но мне ничего в горло не полезло. Что там происходит, все обсуждают меня, да?

— Само собой! — хмыкнула собеседница. — Здесь не так много новостей, о которых можно вволю потрепать языками. Все гадают, каким окажется твой муж. Спорят уже вовсю. Я, например, не сомневаюсь, что он будет хорош собой, что и сказала всем и каждой.

— А если ошибёшься?

— Тогда придётся отдать Ирме свои новенькие синие нитки.

В ответ я только вздохнула, обнимая себя за плечи. Для кого-то моя судьба — повод для азартной игры. Будь на моём месте другая, я бы, наверное, тоже с удовольствием вступила в обсуждения, горячо спорила бы и смеялась вместе с остальными— какими же безмятежными и счастливыми они мне в эти минуты казались!

— Ты, кажется, вчера поранилась, когда вышивала, — напомнила мне Аньелла.

Я глянула на свою руку и с удивлением обнаружила, что след от иглы почти полностью затянулся. Так, словно с момента, когда она вонзилась в кожу, прошёл не один день, а куда больше времени. Я и прежде замечала, что мои порезы и ушибы заживали довольно быстро, но не настолько же…

Впрочем, сейчас мне было не до того, чтобы размышлять о странностях собственного тела. Куда больше тревожили другие мысли. Например, о том, когда же покупатель соизволит прибыть за товаром, то есть жених за мной…

С Аньеллой мы просидели до обеда. Она помогла мне собирать мои немногочисленные пожитки. Все эти вещи приобретались на деньги обители, но возвращать их не требовалось — всё переходило в мою собственность. Кое-что я отложила, решив на прощание сделать подарки другим девушкам. Просто так, на память обо мне. Ведь с тех пор, как я оказалась здесь, они стали для меня новой семьёй. Как бы ни надеялась, что однажды родители найдутся, я постепенно привыкла и к здешним обитательницам, и к мерному распорядку местной жизни.

В столовой все смотрели в мою сторону. Я заставила себя выпрямиться и высоко держать голову. Стыдиться мне нечего. Любая на моём месте переволновалась бы вчера. Слишком уж внезапно всё случилось. Ещё вчерашним утром была всего лишь скромной воспитанницей обители, а сегодня уже чья-то невеста. Ещё бы знать, чья…

Не выдержав мучительной неопределённости, после обеда я отправилась к настоятельнице.

— Я тебя не вызывала, — услышала я спокойный голос, едва переступив порог кабинета. Он всегда казался мне мрачноватым местом. То ли из-за того, что в узкие окна почти не проникало солнце, то ли по той причине, что всё здесь соответствовало строгому и суровому облику настоятельницы.

— Простите, — выдохнула я. — Но мне так хочется узнать побольше — что он за человек, когда приедет за мной? Вы ведь вчера ничего этого не сказали.

— Что, не терпится уехать от нас? — усмехнулась она, отчего линии её худого бледного лица исказились, как смятая бумага. — Ладно, входи. Так и быть.

Я прикрыла дверь и села на неудобный жёсткий стул для посетителей.

— Твой будущий муж — герцог, — произнесла настоятельница. — Вас ведь учили всему, что касается титулов? Так что можешь представить, как тебе повезло, и поблагодарить меня.

— Я благодарна, — пробормотала я, пытаясь скрыть своё изумление. Герцог? Но почему он решился жениться на мне? Неужто у него не хватило денег на то, чтобы выбрать себе невесту из семьи, которая соответствовала бы его собственному высокому положению? Или герцог происходил из какого-нибудь захудалого обедневшего рода?

Настоятельница сквозь полуопущенные веки наблюдала за мной. Мне вдруг на какое-то мгновение показалось, будто в её взгляде промелькнула зависть. Словно она действительно могла завидовать мне, моей красоте, молодости… Но я тут же отогнала от себя порочащие настоятельницу подозрения. Да, привлекательной её не назовёшь, однако ей удалось занять такое место, к которому наверняка стремились все сёстры в обители. Это ли не удача? Ведь не зря же говорят, что, когда у человека отбирают что-то одно, то взамен даруют нечто другое, не менее ценное и важное.

Увы, имени жениха настоятельница так и не назвала. Лишь сказала, что он уже в пути. То есть, не он сам, а его поверенный, которому предстояло вступить со мной в брак от имени герцога и доставить к супругу в целости и сохранности.

Такое нередко практиковалось, и всё же меня новость огорчила. В глубине души мне хотелось настоящую свадьбу — с красивым платьем, длинный шлейф которого тянулся бы за мной по гладкому полу, лучами света, что лились бы в украшенный цветами храмовый зал, дивной лютневой музыкой… А вместо нарисованной моей фантазией церемонии меня ожидала всего лишь унылая формальность, когда одно кольцо сменят на другое, и не будет никакого праздника.

— Жизнь не всегда похожа на наши мечты, — угадала мои мысли настоятельница. — Ступай. Можешь заранее со всеми попрощаться.

Покинув её кабинет, я толкнула дверцу, ведущую в сад. Меня душили рыдания, которые никак не могли прорваться наружу и комом стояли в горле. Давно не смазанные дверные петли заедало, и я, разозлившись на то, что не могу выйти на воздух, с силой ударила по двери.

Рука тотчас откликнулась резкой болью, но не по этой причине я поражённо замерла на месте. На шероховатом дереве появился выжженный отпечаток. И формой, и размером он напоминал очертания моей ладони.

Я убежала прочь. Не оглядываясь ни на кого, не отзываясь, когда меня окликали. Лишь в своей комнате, прижавшись спиной к двери, тщательно осмотрела ушибленную руку и не обнаружила на гладкой коже ничего даже отдалённо похожего на ожог.

Может быть, мне просто почудилось? Или странный след был на дверце раньше, до того, как я в сердцах саданула по ней? Просто он не бросился в глаза сразу, вот и всё…

За спиной раздался громкий стук.

— Лили! Впусти! Скорее!

Я открыла, взволнованная Аньелла ворвалась в комнату.

— Что с тобой случилось?

— Ничего… — Мне почему-то захотелось спрятать руку за спину. — Просто настоятельница сказала, что моя свадьба будет с поверенным, а не с женихом.

— И когда же ты увидишь его?

— Только после того, как меня к нему отвезут.

— Вот ведь жук! — возмутилась Аньелла. — Даже самостоятельно приехать за невестой не смог! Да кто он такой?!

— Герцог.

— Что, правда?! — изумлённо прижала ладони к щекам собеседница. — Настоящий? Значит, ты станешь герцогиней?

Я пожала плечами и высказала свои подозрения насчёт обедневшего рода.

— Наверняка вместо родового замка у него руины. Так что все достойные невесты ему отказали. А может, он древний старик? — с внезапным испугом предположила я, осознав, что возрастом жениха совершенно запамятовала поинтересоваться. — Потому и не может приехать самолично. Дряхлый слишком.

— А зачем тогда ему вообще жениться?

Во взгляде Аньеллы появилось сочувствие. Она положила руки мне на плечи, и я со вздохом обняла её. Так, как обнимала бы настоящую сестру, будь она у меня.

— Попроси у него разрешения писать мне письма, — сказала она и вдруг всхлипнула. — Хочу знать, как ты там… Хорошо?

— Как скажешь…

— Обещаешь?

— Обещаю.

Глава 3

Мне снился костёр. Треск горящего хвороста, возбуждённые крики толпы, лица, на которых отражалось алчное любопытство. В горле першило от запаха дыма, а яркие языки огня подбирались всё ближе к моим ногам…

Я проснулась с громким криком и бросила взгляд на дверь, удивляясь, как не перебудила всю обитель. Кажется, я даже голос сорвала, крича. Ночная рубашка промокла от пота, одеяло скомканной грудой валялось на полу.

Там, во сне, мои руки были крепко стянуты жёсткой верёвкой и привязаны к столбу. Там я осталась совсем одна — без поддержки, без близких, окружённая лишь чужими людьми, которые жаждали моей смерти. Там меня хотели сжечь как ведьму.

Кое-как поднявшись с узкой кровати, я вернула одеяло на место и подошла к окну. Уже светало, лёгкий ветер резвился на просторе, и я вдруг позавидовала его свободе. Как бы мне хотелось самостоятельно распоряжаться своей жизнью! Но это право я потеряла. Настоятельница не раз подчёркивала, что обитель не занимается благотворительностью, и наверняка уже подсчитала, сколько именно я задолжала за годы, которые провела здесь.

Разумеется, приобретать невест в обители всё равно оказывалось выгоднее, чем в благородных семьях. О происхождении многих воспитанниц, как, например, о моём собственном, настоятельница рассказать не могла, однако здесь девушки получали вполне достойное образование и воспитание. За нами строго следили, не позволяя покидать место, где мы жили, к тому же ни один мужчина никогда не приближался ни к кому из нас, что гарантировало непорочность и тех, кто станет новыми воспитательницами обители, и чьих-то будущих жён.

Впрочем, не интересовалась, как других, а меня никогда и не тянуло на знакомства с представителями противоположного пола. Достаточно историй, которыми нас здесь запугивали. Про то, что из-за нехватки женщин некоторые недостойные мужчины становились настоящими дикарями и похищали девушек прямо на улице. Поэтому знатные дамы никогда не покидали стены своих домов без сопровождения отцов, мужей и слуг, а девицы и женщины попроще старались посещать рынки или ходить за водой только вместе, никогда в одиночку. У обители тоже имелась вооружённая охрана, однако воспитанницы со своими стражами никогда не пересекались.

Может быть, и к лучшему то, что за мной приедет поверенный? Хотя бы небольшая передышка на пути к новому витку судьбы, перед тем, как я увижу лицо будущего супруга. А свадьба… что ж, наверное, таким, как я, пышные празднества не положены.

Больше я так и не заснула. Всё сидела у окна и размышляла, старательно отгоняя воспоминания об отпечатке ладони на деревянной двери. Мне почти удалось убедить себя в том, что случившееся всего лишь померещилось моему растревоженному, как осиное гнездо, разуму. Почти, но не совсем. Я решила, что должна вернуться туда и ещё раз взглянуть на след, который мог быть оставлен раскалённым железом, если бы кому-то вздумалось сделать клеймо в виде тонкой девичьей ладони.

Решив не откладывать задуманное, я поспешила туда, стараясь сильно не шуметь. В столовой уже готовили завтрак, но она находилась в другом конце, так что я благополучно миновала прямые, как стрела, коридоры. Добравшись до нужной двери, на мгновение зажмурилась, точно страшась снова увидеть то, что предстало передо мной вчера.

Отпечаток оказался на месте. Я приблизилась и приложила к нему ладонь, чуть растопырив пальцы. Совпадение получилось полным. Теперь сомнений быть не могло. Моя рука оставила след, который уже не стереть.

Но как такое случилось?..

Услышав за спиной шаги, я отдёрнула ладонь и обернулась. Ко мне приблизилась сестра Николина. Выглядела она чем-то огорчённой.

— Вы… тоже заметили? — спросила я, поймав её устремлённый на отпечаток на двери взгляд.

— Никому об этом не говори, девочка, — ответила целительница. — И постарайся в следующий раз сдерживать свой гнев. Не обрушивать его на ни в чём не повинные предметы.

Устыдившись, я опустила глаза. Сестра Николина права. Я действительно чувствовала, как меня переполняли ярость и боль, в ту минута, когда ударила по двери. Но разве могла я предположить, к чему приведёт мой порыв? Будь я не обычной девушкой, а…

Будь я…

Додумывать эту мысль было страшно, и я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Боль отрезвила меня, и я подняла глаза. Даже попыталась улыбнуться, хотя больше всего сейчас хотелось закричать в ужасе и неверии.

— Спасибо за совет, сестра Николина. Вы верно говорите. Я никому не скажу.

— Вот и умница, — похвалила она меня и снова, как вчера, погладила по голове. — Ты ведь смелая девочка и справишься со всеми ударами судьбы. И с будущими, и с прошлыми…

— С прошлыми? — переспросила я непонимающе. Но собеседница уже развернулась и неспешным шагом направилась к кабинету настоятельницы. Так для меня и осталось загадкой, что же имелось в виду под этими словами.

* * *

Виенна, баронесса де Кастеллано, больше всего ненавидела, когда что-то шло не по её планам. До сего времени ей вполне успешно удавалось воплощать их в жизнь, даже будучи слабой женщиной. Рано оставшись без родителей, однако с унаследованным от них немалым состоянием, она сделала очевидный вывод о том, что миром правит тот, у кого есть богатство, но, если мужчина может позволить себе действовать уверенно и порой даже грубо, то у женщины имеется собственное оружие. Внешняя привлекательность, мягкие манеры и улыбки, за которыми прячутся острые зубки, умение расплакаться в нужный момент, а также все достижения моды, призванной подчёркивать достоинства и прятать недостатки. У Виенны было довольно времени, чтобы всему этому научиться — и в девичестве, и после того, как стала вдовой, когда её пьяный муж-барон свалился с лошади на охоте.

Но сегодня утром ей принесли письмо от Иларии, фаворитки короля Арнальдо, которая считала Виенну подругой, и оно содержало в себе весть, которая заставила баронессу не на шутку рассердиться.

— Он женится, — вслух прочла Виенна и, заметавшись по гостиной, гневно отшвырнула с дороги попавшуюся под ноги комнатную собачку. Та, заскулив, убежала, а хозяйка скомкала письмо в руках. Она могла бы решить, что новость всего лишь шутка, не знай как следует Иларию, которой совершенно не свойственно чувство юмора.

Но как герцог де Россо может жениться на ком-то, кроме неё, Виенны? Разве мало она вложила в их отношения? С того самого первого вечера, когда их представили друг другу на королевском балу, баронесса делала всё возможное для того, чтобы завоевать его и почти не сомневалась в успехе задуманного.

Она снова развернула письмо и перечитала его, хмуря брови.

— Что за бред? Девушка из обители? Безродная особа, воспитанная монашками? Уж не сошёл ли он с ума в уединении своего замка? — Виенна разговаривала сама с собой, ибо лучшего собеседника и вообразить не могла.

Снова смяв бумагу, она отбросила письмо и поспешила в будуар, где потребовала у камеристки немедленно привести её в порядок. Баронесса намеревалась повидаться с Иларией и вызнать все подробности лично, даже если понадобится отвлечь королевскую фаворитку от важных дел. Виенна и сама не могла бы сказать, что разозлило её больше — сам факт того, что Себастьян решил жениться, или то, что он не удосужился сообщить ей об этом лично.

Спустя некоторое время в зеркале появилось отражение молодой женщины, которая выглядела воплощением оскорблённой, но сохраняющей достоинство аристократки. Лёгкая, но не болезненная бледность, аккуратно убранные наверх и сколотые шпильками с жемчужинками светлые волосы. Несколько прядок выбивалось из причёски, что выглядело трогательно и нежно. Сейчас никто бы не дал баронессе её лет. Платье она выбрала довольно простое, но с большим декольте, что соответствовало моде и выгодно подчёркивало пышную грудь с соблазнительной ложбинкой.

«Может быть, не надо было делать ставку на герцога? — подумала вдруг Виенна. — Стоило выбрать короля? Но с ним мне светило лишь то положение, которое сейчас занимает Илария, а мне хотелось стать законной женой».

К тому же, вспомнила она, покусывая губы, чтобы стали покраснее, король совсем не так хорош собой, как Себастьян де Россо. Илария как-то пожаловалась, что в мгновения любовных утех иногда зажмуривается и представляет на месте его величества кого-то другого. Неплохой козырь против фаворитки… жаль, нет гарантии, что поверят, если его использовать, свечку-то баронесса не держала. А вот если подсунуть Иларии какого-нибудь молоденького придворного, например, того юношу, которого удалось лично пристроить в королевскую свиту… Интересно, устоит ли та против такого соблазна и как скоро станет опальной фавориткой?

Отложив размышления на потом, Виенна покинула особняк и села в карету. Задёрнув занавески, за которыми мелькали столичные улицы, она прикрыла глаза, и перед внутренним взором тут же появилось красивое лицо герцога де Россо. Падающие на лоб густые чёрные волосы, глубокие синие глаза, чувственные губы… Этим мужчиной хотелось любоваться, словно произведением искусства. И не только пожирать глазами, но и прикасаться, чувствовать его поцелуи, тепло смуглой кожи.

Любой посчитал бы за счастье стать её мужем, и невероятной казалась сама мысль, что можно променять благосклонность баронессы де Кастеллано на какую-то девку из обители, что находилась где-то в глуши.

Карета остановилась так резко, что Виенна едва не прикусила себе язык. Оказалось, что какой-то нищий перебежал дорогу прямо перед экипажем. Сколько же их развелось за последнее время! Не проще ли отловить каждого из них и всем скопом отправить на галеры? Будь Илария поумнее, давно бы дала королю совет очистить столицу от бедноты. Но фаворитку интересовали лишь наряды да танцы. Ума у неё не больше, чем у пустоголовой фарфоровой куклы.

Наконец-то городские районы остались позади, и теперь вокруг расстилался парк, окружающий королевскую резиденцию. Здесь даже пахло иначе. Цветущими растениями, прохладой и негой. Громко журчали фонтаны. Охрана баронессу не останавливала — карета с гербом говорила сама за себя.

Удобно устроившись на мягком бархате сиденья, Виенна неохотно потёрла глаза сначала руками, затем платком — чтобы покраснели и казались чуточку припухшими. Следовало выглядеть заплаканной. Пусть Илария встанет на её сторону, а заодно подумает, что, упустив герцога, баронесса вполне может сменить приоритеты и переключиться на короля, которому уже могли наскучить прелести фаворитки. Мужчины не выносят однообразия. Этот урок усвоен давно, и исключений из правила пока не попадалось.

Глава 4

Я послушалась сестру Николину и никому ничего не рассказала об отпечатке на двери. Хорошо, что ею пользовались редко, так что, хотелось надеяться, никто ничего не заметил. Зато о том, что вместо жениха приедет его поверенный, стало известно всем. Поначалу девушки наперебой возмущались тем, что не увидят моего будущего мужа и не смогут подтвердить или опровергнуть догадки о его внешности. Но затем сообразительная Аньелла заявила, что не выпустит из обители ни меня, ни моего спутника, пока не выведает у него все подробности о герцоге.

Уж неизвестно, как она собиралась эдакое провернуть, но меня её слова повеселили, на какое-то время разогнав смятение из-за всего происходящего со мной. Как бы я хотела, чтобы моя очередь покинуть обитель ещё не настала! Хотя бы на недолгое время продлить эти дни, наполненные уроками, рукоделием, разговорами с другими воспитанницами. Сейчас даже то, что прежде раздражало, вызывало желание никогда с этим не расставаться. А тут ещё эта история с дверью…

Прошло два дня, вещи были собраны. Меня освободили от занятий, и я тенью бродила по обители, с тоской заглядывая в знакомые с детства помещения — просторные светлые классы, маленькие кладовые. В библиотеку, где требовательная сестра Корнелия неусыпно следила за тем, чтобы девушки читали только то, что рекомендовано настоятельницей. Впрочем, как мне казалось, непотребные книги сюда и не попадали. Наверняка все новые произведения тщательно проверяли, а те, что не подходили для нашего чтения, немедленно сжигали.

Сжалившись надо мной, сестра Николина попросила помогать ей в лазарете. Две девушки отравились дикими ягодами, которые проросли через ограду, так что понадобилось приглядывать за обеими — как бы не стало хуже. Занявшись делом, я немного отвлекалась от собственных тревог. К тому же, на меня успокаивающе действовала компания целительницы. Её спокойный голос и почти материнская нежность словно дарили надежду на то, что не всё в мире так плохо, как может показаться.

Беседу о супружеских обязанностях, которая положена невесте, со мной провела тоже сестра Николина. Несмотря на то, что сама она так и не вышла замуж, эта мудрая женщина владела знаниями, полученными из книг по медицине. Правда, касались они в основном не того, что происходило между мужем и женой в спальне, а последствий этого, то есть появления на свет младенцев. Единственное, что особо подчёркивалось, заключалось в том, что женщина должна быть покорна воле мужчины. Отчего-то данное утверждение вызывало во мне внутренний протест, но я промолчала, безропотно дослушав лекцию о том, что предстояло мне совсем скоро, до конца, и лишь всё сильнее комкала лежащими на коленях руками грубую ткань платья.

Поверенный приехал внезапно — вечером, когда все уже поужинали и разошлись по своим комнатам. За мной явилась отправленная настоятельницей сестра Николина. Сказала, чтобы я захватила с собой все свои вещи и поторапливалась. Остальные девушки, несмотря на то, что их никто не звал, тоже высыпали из комнат. Не так уж часто за нами приезжали издалека, да и знатных людей среди женихов воспитанниц почти не водилось, так что мой случай казался чем-то из ряда вон, и провожали меня всей обителью.

Я старалась держаться, что-то говорила, даже улыбалась. Раздала приготовленные заранее подарки. Крепко обняла сестру Николину, Аньеллу, ещё нескольких девушек, некоторые из которых, не сдерживаясь, всхлипывали.

— Что вы плачете? — попыталась я их успокоить. — Я ведь не умираю! Просто выхожу замуж!

— Девушки, поспешите, — напомнила о времени настоятельница.

Поверенный герцога оказался ничем не примечательным человеком. Среднего роста, лысоватым, одетым в дорожную одежду практичных чёрно-коричневых оттенков. Однако его бесцветные глаза за металлической оправой очков смотрели так строго, что даже бойкая Аньелла не решилась расспрашивать его о моём будущем муже.

Спустя некоторое время мы с поверенным подписали бумаги, и настоятельница с бесстрастным видом зачитала церемониальные слова. Часть из них я послушно повторила, давая все необходимые клятвы, после чего поставила на бумаге отпечаток пальца, окончательно заверяя своё согласие на брак. С моей руки сняли принадлежащее обители кольцо, а вместо него надели другое — совсем простенький золотой ободок с выгравированным на нём узором, рассмотреть который как следует в свете свечей у меня не вышло.

Пути назад не осталось.

Карета поверенного ждала за воротами обители. Я так давно не покидала место, где провела большую часть жизни, что казалось, будто мне снится сон. Всё вокруг сливалось в одну размытую картину, и я не сразу поняла, что по моим щекам текут слёзы. Их можно было бы принять за капли дождя, если б не горьковато-солёный вкус на губах. Я вытащила из кармана платок и тёрла глаза, пока их не начало щипать.

Лишь после того, как слёзы высохли, я села в карету, где забралась в самый дальний угол и отвернулась к окну, за которым сгущались летние сумерки.

* * *

Королевская резиденция выглядела образцом кичливой роскоши. Повсюду блеск, вычурная мебель и парчовые занавески, но наиболее приближённые к королю знали, что казна его не так богата, как он силился показать, время от времени пуская пыль в глаза иностранным гостям. Однако пока рано было говорить о том, что королевский двор обнищал — если б ситуация обстояла так, Виенна не рассматривала бы Арнальдо на роль любовника.

Илария нашлась на балконе своей спальни, куда ей подали то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. Молодая женщина с морковного цвета волосами, небрежно рассыпанными по плечам, лениво передвигала туда-сюда по серебряному подносу блюдца с закусками. Баронесса поморщилась — если фаворитка короля и дальше будет так налегать на сладкое и острое, едва ли это пойдёт на пользу её коже.

— Я приехала поговорить о письме, — без долгих предисловий заявила Виенна. — В нём правда? Герцог де Россо в самом деле…

— Да-да, — томно отозвалась Илария. — Мы все поражены не меньше, милочка. Вчера за ужином только и говорили, что о скорой свадьбе герцога.

— Но как ему такое вообще могло в голову прийти?!

— Понятия не имею. Ты ведь знаешь, каковы мужчины. Не нам пытаться постичь их мысли.

Баронесса вздёрнула брови. Собеседница раздражала её всё больше. А это фамильярное обращение «милочка»! Его так и хотелось запихать фаворитке обратно в глотку. Чтобы подавилась — если не своими словами, так тем, что сейчас жевала.

Но приходилось играть роль подруги, расточая медовые улыбки и делая вид, будто всю жизнь мечтала о том, чтобы выслушивать из уст Иларии все эти глупости.

— Да, так несправедливо по отношению к тебе… Мы-то думали, что герцог сделает предложение… Но что поделаешь?

— Что поделаешь? — переспросила Виенна. — Что поделаешь?! А как бы ты поступила на моём месте?

— Я уже на нём. Королю поступило выгодное брачное предложение из Хальфдана, и он готов ответить согласием. Его будущая невеста — северянка, наверняка дикарка невежественная.

— Да уж, — отозвалась баронесса. Быть фавориткой неплохо, но законной женой — совсем другое. Однако Иларии ею не стать ни при каком раскладе.

— Так что лучше меня никто тебя не поймёт, — продолжала та. — Вот, угощайся, если хочешь! Только что приготовили, пальчики оближешь!

— Нет, спасибо, — буркнула Виенна, но тут же отвернулась, сделав вид, что вытирает несуществующие слезинки. — Совсем нет аппетита. Твоё письмо разбило мне сердце.

— Как жаль, что я так тебя огорчила! — завздыхала собеседница. Баронессе вспомнилось, что в былые времена гонцам, которые приносили дурные вести, отрубали голову. Вернуть бы этот славный обычай.

Потребовалось ещё несколько долгих минут разговора с фавориткой, чтобы сделать вывод, что ей больше ничего не известно. Ни имя невесты Себастьяна, ни причина его странного решения о браке. Если король и знал, то с Иларией не поделился.

Следовало поговорить с другими придворными. Не все так глупы и нелюбопытны. Наверняка хоть кто-то что-нибудь да выяснил.

Но так вышло, что первым, кого встретила Виенна, выйдя из опочивальни фаворитки, оказался сам Арнальдо. Тот редкий момент, когда король шёл по дворцовым коридорам без сопровождения. Увидев баронессу, он остановился, и она тут же склонилась перед ним в неоднократно отрепетированном реверансе, прекрасно зная, какой заманчивый вид открылся мужчине, когда вырез платья чуть опустился, ещё больше обнажая грудь.

— Ваше величество!

— Баронесса де Кастеллано! Чем обязаны вашему столь раннему визиту? — Арнальдо провёл кончиками пальцев по щегольским усам, которыми очень гордился.

— Приезжала повидаться с Иларией. После того получила от неё письмо. Оно касается…

— Дайте угадаю. Герцога де Россо, так? Вы неравнодушны к нему?

— Вы так наблюдательны!

— Не могу не посочувствовать. Ведь вы так хороши, что солнце, устыдившись перед лицом вашей прелести, прячется за тучами. Вам ли страдать из-за расставания с мужчиной, баронесса?

— Виенна. Зовите меня просто по имени. Ведь мы с Иларией лучшие подруги.

— Согласен. Надеюсь, случившееся не станет причиной для того, чтобы навещать нас реже. Мы всегда рады вашим визитам.

— Конечно же, нет, ваше величество! Однако… Никак не могу понять, почему герцог де Россо принял столь опрометчивое решение.

— Об этом вам бы лучше спросить не у меня, а у него самого.

— Как вы правы! Но ведь герцога наверняка нет сейчас в столице. Он в своём замке, куда даже ни разу меня не пригласил, — печально опустив глаза, пожаловалась баронесса.

— Так поезжайте без приглашения! Сделайте ему сюрприз. Хорошая идея, а?

— Великолепная! Но я не знаю точно, где он находится… Боюсь заблудиться в дороге.

— Я дам вам провожатого.

— О, ваше величество! — Виенна благодарно сделала ещё один реверанс — куда более низкий. Король в ответ обхватил пальцами её ладонь и задержал руку баронессы в своей чуть дольше, чем дозволялось правилами этикета.

К себе Виенна возвращалась в приподнятом расположении духа. Первая хорошая новость состояла в том, что она осознала, что нравится Арнальдо, значит в случае чего вполне может рассчитывать на его покровительство. А вторая — предложение отправить её в замок Себастьяна де Россо пришлось как нельзя кстати. Ах, до чего же неумны те женщины, что не научились пользоваться своей принадлежностью к слабому полу! Они и не догадываются, что порой правильно подобранный наряд и трепетание ресниц действуют ничуть не хуже прочной кольчуги и острых стрел.

Глава 5

Своё первое путешествие из места, где меня нашли, в обитель, я почти не запомнила, поэтому сейчас всё было в новинку. И долгий путь в карете по тряской дороге, и неудобная поза, в которой занемело всё тело, и вынужденная необходимость находиться в замкнутом пространстве наедине с едва знакомым человеком. Тот факт, что он являлся мужчиной, а не женщиной, к компании которых я привыкла, добавлял нервозности. Я старалась не смотреть на поверенного и не заговаривала с ним первой. Отчего-то мне казалось, что и ему его миссия привезти меня к супругу, не доставляла радости. Он просто выполнял свою работу. Сначала вступил со мной в брак по доверенности от имени другого человека, а затем сопровождал меня туда, где мне предстояло начать новую жизнь.

Какой она окажется?..

Я думала, что мы будем ехать всю ночь, однако карета остановилась. Мой молчаливый спутник сообщил, что мы прибыли на постоялый двор, где останемся ночевать. Прежде мне никогда не приходилось бывать в таких местах, так что я с любопытством рассматривала неказистое строение в два этажа с короткой трубой, из которой поднимался дым. Коней отправили в конюшню, а меня по узкой тёмной лестнице, где пахло прогорклым жиром, провели в тесную комнатку под самой крышей. Поверенный спросил, не голодна ли я, на что я ответила, что уже поужинала в обители. Удовлетворившись этим, он ушёл, сказав, чтобы я берегла свечи и наутро была готова к продолжению пути. Накинув на дверь ненадёжный на вид крючок, я переоделась в ночную рубашку и, погасив свет, юркнула под одеяло, надеясь, что здесь нет мышей, крыс и насекомых.

Заснуть получилось не сразу. За стеной в коридоре слышались шаги, по соседству, где расположились другие проезжающие, звенели голоса. Я вертелась с боку на бок, то натягивая тонкое одеяло на плечи, прячась в нём, как в детстве, то порывалась сбросить его на пол. Темнота казалась почти живой. Крохотное оконце заросло паутиной и практически не пропускало лунного света. Я знала, что нужно поспать хоть немного, чтобы на следующий день чувствовать себя отдохнувшей, но провалилась в сон гораздо позже, чем легла — лишь тогда, когда стихли все шумы, которые я чутко улавливала. Хорошо хоть, что мои недавние опасения не оправдались, и никто бегающий или ползающий не потревожил меня спящую.

В обители обычно вставали рано, так что утренний подъём не застал меня врасплох. К моменту появления в моей комнате поверенного, имя которого я, к своему стыду, уже успела забыть, я оделась и умылась холодной водой из стоящего на прикроватном столике кувшина, к которому прилагался небольшой таз. Уборная, как следовало ожидать, находилась во дворе, а завтракали мы в общем зале, где нам подали зажаренную до хруста яичницу, щедрые ломти непропечённого хлеба и остывший чай.

А дальше продолжилась дорога. Отодвинув занавеску в карете, я наблюдала за тем, как менялся пейзаж, из знакомого становясь другим. Мимо проплывали возделанные поля и виноградники, на которых работали просто одетые люди, затем их сменили казавшиеся бесконечными зелёные луга и шумные речушки, а вдалеке уже виднелась полоса высоких гор. Иногда мне хотелось остановиться, поближе рассмотреть то или иное место, размять ноги, освежиться прохладной водой. Но я не осмеливалась просить своего хмурого спутника оказать мне такую милость.

Удивительно, но спустя некоторое время он заговорил со мной сам.

— Почему вы не спрашиваете, далеко ли ещё ехать? — поинтересовался поверенный хриплым от долгого молчания голосом.

— Сколько бы ни было, нам всё равно нужно проделать этот путь, — отозвалась я.

— Терпеливая девушка… Я-то ожидал от вас неизбежных капризов. Хотя, если вспомнить, где вы росли…

— Я не привыкла капризничать, господин.

— Оно и видно. Но, думаю, у вас ко мне накопились вопросы, верно? Спрашивайте же!

Я недоверчиво глянула на него. Можно спросить всё, что угодно? В самом деле?

— Куда мы едем?

— В родовой замок герцога де Россо, — он назвал фамилию, которую я уже видела на бумагах, когда их подписывала.

— Та церемония, что прошла в обители, действительно считается заключением брака? — решилась поинтересоваться я. — Значит, меня уже можно считать замужней женщиной? Или…

— Пока не совсем, — хмыкнул собеседник. — Видите ли, одних бумаг и брачных клятв недостаточно. Требуется кое-что ещё.

— Что же?

— Только обещайте, что не станете рыдать, охать и ахать, — с некоторой опаской произнёс он, посматривая в мою сторону.

— Обещаю, — не без тревожного чувства на душе согласилась я с его условием.

— Надобна консуммация брака. Окончательное его довершение. Но тут уж вам придётся дождаться встречи с герцогом. Проведёте с ним первую ночь с соблюдением всех надлежащих обрядов и тогда по-настоящему сможете именоваться замужней. Ведь известно же — если у супругов нет близких отношений, это повод для развода.

— Для развода? — переспросила я, догадавшись, что поверенный говорил о том же, о чём и сестра Николина, только уже не с медицинской, а с законодательной точки зрения, непонятным лишь оставалось, какие обряды он имел в виду. — И что же происходит с разведёнными женщинами? Ведь оставаться с мужьями они больше не могут.

— Слышал, будто раньше подобное признавали позором. Но сейчас, когда представительниц вашего пола не хватает, они могут снова считаться невестами. И питать надежду, что с другим благоверным им повезёт больше. Те же, кто не хочет больше выходить замуж, могут уйти в обитель вроде той, откуда я вас забрал. Однако же, думаю, не всех туда принимают.

— Развод может быть дан только по этой причине?

— Есть и другие, но там всё сложнее. Уж слишком вы загорелись вопросом! Неужели, ещё не став женой, задумались о разводе?

— Просто любопытно, — смешалась я, придя к выводу, что лучше пока столь щекотливую тему закрыть. — Скажите, а герцог живёт один? Или с родителями?

— Их давно нет в живых. Но у него есть бабушка. Мой вам совет — пока у вас есть время, молитесь о том, чтобы ей понравиться.

— Что? — заморгала я. — Она так сурова? И что будет, ежели я не придусь ей по вкусу?

— Лучше не спрашивайте.

Спутник задремал или сделал вид, а я снова отвернулась к окну, обдумывая всё, что от него услышала.

* * *

Не откладывать задуманное надолго — этим правилом Виенна тоже обычно руководствовалась. Никаких срочных дел, которые нельзя было бы отложить, на ближайшее время у неё не имелось, так что следовало поспешить и поскорее отправиться в дорогу. Как любопытно будет увидеть выражение Себастьяна, когда она сделает ему сюрприз, появившись на его пороге!

Довольная беседой с королём Арнальдо баронесса наблюдала за тем, как камеристка собирает её багаж, то и дело поторапливая ленивую нескладёху. И где в наше время найти хорошую прислугу — послушную, вышколенную и расторопную? Вот кого стоило бы сжигать на кострах! Но с такой внешностью девицу едва ли приняли бы за ведьму. Всем известно, что они должны быть на диво хороши собой, ведь дурнушками их любовники-демоны бы не прельстились.

Как и самые обычные мужчины. Но у некоторых просто не оставалось выбора. Вот и брали что попало, даже девок из обителей.

Споткнувшись об эту мысль, Виенна заскрипела зубами. Интересно всё-таки, где сейчас эта невеста? Или… уже жена? Нет, едва ли. Но нельзя допустить, чтобы она ею стала.

— Шевелись! — прикрикнув в очередной раз на дуру-камеристку, баронесса отправилась давать распоряжения управляющему. По его лицу каждый раз читалось, как ему неприятно подчиняться женщине, и Виенна, замечая такую реакцию, старалась уязвить и унизить его посильнее. Ему следовало бы лучше оттаскивать любимого хозяина от бутылки, глядишь, тот бы и дожил до сегодняшнего дня.

Покойного супруга баронесса не любила. Он был чуть моложе её отца и увлекался тем же самым — охотой, выпивкой, женщинами. В его кровати перебывали все служанки, да и чужими жёнами Ренцо тоже не брезговал.

Когда его похоронили, Виенна думала, что больше не позволит ни одному мужчине назвать её своей, но случайная встреча с герцогом де Россо всё изменила. Он, сам о том не подозревая, стал тем лекарством, которого так жаждала её душа. «Он будет моим», — решила вдова барона де Кастеллано, когда их с молодым человеком взгляды впервые столкнулись, и сделала всё возможное, чтобы привлечь его внимание.

Себастьян де Россо не скрывал, что не стремится пока связывать себя узами брака, и баронесса притворялась, будто полностью разделяет такую точку зрения. Стараясь усыпить его бдительность, она уверила Себастьяна в том, что новое замужество ей не нужно. Что им хорошо и так — просто вместе. Когда они под руку шагали по залам королевского дворца, сердце Виенны переполнялось гордостью. Ей хотелось, чтобы окружающие провожали их завистливыми взглядами, чтобы все видели, насколько они с герцогом красивая пара — светловолосая молодая женщина с обольстительной фигурой и высокий мужчина с волосами цвета воронова крыла.

Воспользовавшись обширной библиотекой мужа, который собирал в свою тайную коллекцию непристойные издания, она позаботилась о том, чтобы Себастьяну никогда не приходилось скучать в постели с ней, и его, казалось, всё полностью устраивало.

А что теперь? Столько усилий насмарку? Отдать своего мужчину в руки какой-то выскочке? Да откуда она вообще взялась? Кто в здравом уме захотел бы в жёны особу, предки которой могли быть кем угодно?

«Тут что-то нечисто, — сказала себе баронесса, шурша юбками по ступенькам лестницы. — Надо выяснить». Изогнув губы в улыбке, она представила себе близкую встречу с возлюбленным и пожалела о том, что не успевает заказать портнихе новое платье, в котором спустилась бы к ужину в герцогском замке. Хотя, почему бы и нет? Пусть работает всю ночь, ей заэто и платят.

Управляющий привычно хмурился, пока Виенна диктовала ему, что делать в её отсутствие. Покончив с разговором, она отпустила его небрежным взмахом руки и отправилась в столовую, где ждал лёгкий ужин. Встреченную по пути горничную баронесса отправила за портнихой и с удовлетворением бросила на себя взгляд в зеркало. Ей уже за двадцать пять, а талия всё такая же тонкая, как в шестнадцать, и кожа нежная, точно у ребёнка! А вот Илария уже располнела, и наверняка будущая королева-северянка окажется достойной противницей — их, говорят, с детства учат метать ножи.

Глава 6

Мы остановились ещё на одном постоялом дворе, где перекусили и сменили лошадей. Здесь оказалось уютнее — светлый общий зал вместо мрачного и прокопчённого, рядышком лоток с товарами, которые могут пригодиться в пути. Да и еда получше. Разомлев после сытного обеда, я задремала в карете. И не сразу услышала стук копыт и громкие крики, приказывающие нам остановиться.

Открыв глаза, я поймала на себе растерянный взгляд поверенного. Но уже через несколько мгновений он сменился решительным и твёрдым. Мужчина толкнул дверцу.

— Что бы ни случилось, оставайтесь в карете! — приказал он мне, выходя.

Лишь самую чуточку отодвинув краешек занавески, которую некоторое время назад прикрыла, чтобы яркий свет не мешал дневному сну, я увидела окруживших карету людей. Грубые лица, потрёпанная одежда — едва ли кто-то назвал бы её приличной — и алчные глаза, которые, казалось, заранее подсчитывали каждую монету, что можно выручить, продав всё, что они видели. С губ незнакомцев срывались ругательства, и я с ужасом поняла, что мы стали добычей разбойников, которые промышляли на дорогах.

Сначала мой спутник пытался договориться с ними мирным путём, объясняя, что мы не везём с собой ни золота, ни серебра, ни драгоценностей. Но они ему не поверили и захотели обыскать карету. Дверца открылась, и на меня уставился один из мужчин.

— Вот здесь кто! Посмотрим-ка поближе… — ухмыльнулся он, демонстрируя отсутствие двух передних зубов. «Наверное, выбили в драке», — подумала я, чувствуя странное оцепенение от всего происходящего. И вскрикнула, ощутив, как шершавые пальцы обхватили моё запястье. Взгляд чужака стал сальным, а на губах появилось подобие улыбки.

Все страшные истории о нападении на девушек и женщин, которые нам рассказывали в обители, вдруг стремительно становились реальностью, а я из слушательницы превратилась в их главную героиню. Перед глазами потемнело, к горлу прихлынула тошнота от мерзкого запаха, который исходил от разбойника. Отчаянно надеясь, что не упаду в обморок, я замотала головой.

— Господин, пожалуйста!

— О, ты называешь меня господином? Мне это по нраву. Но о чём ты хочешь меня попросить, крошка? Пожалуйста что? «Пожалуйста, заберите меня отсюда»? «Пожалуйста, подарите мне поцелуй»? А?

— Пожалуйста, оставьте меня!

— Не могу, ты мне нравишься.

Мужчина рванул меня к себе, и в тот же миг я услышала голос поверенного, произнёсшего несколько слов на незнакомом певучем языке. Он больше не увещал нападающих, но и не угрожал им. А сразу перешёл к нападению.

Я не видела, что именно произошло, но уже спустя пару минут негодяи обратились в бегство. Их будто преследовал какой-то внезапно возникший страх перед тем, что могли видеть только они. Разбойники кричали, падали с лошадей, удирая, и голоса их звенели у меня в ушах.

Эта участь не миновала и того, который проник в карету. Он отпустил меня, ничком упавшую на сиденье, и скрылся вместе с остальными. Поверенный приблизился и почти ласково осведомился:

— С вами всё в порядке? Вы не пострадали? Должно быть, вы даже не слышали о том, что такое порой случается.

— Слышала, — отплёвываясь от выбившихся из пучка волос, которые попали мне в рот, отозвалась я. — Но как вам удалось отбиться от них? У вас при себе какое-то опасное оружие?

— Артефакт, — на удивление спокойно после того, что пришлось пережить только что, ответил он. — Подарок от сильного колдуна из Хальфдана. Он приходится герцогу де Россо хорошим другом.

— Но разве использование подобных предметов не карается по закону? — удивилась я.

— Северное колдовство совсем не такое, как то за которое преследовали ведьм в наших краях. Владение им дарует сама природа. Оно порождение стихии, которую никому, кроме северян, не дано постичь.

Поверенный ненадолго отошёл, чтобы обменяться несколькими словами с кучером, а я воспользовалась передышкой, чтобы привести в порядок причёску и одежду. Недавние слова собеседника глубоко запали мне в душу. Герцог дружит с настоящим колдуном?

В обители нам немного рассказывали о Хальфдане. О бескрайних ледяных пустошах, занесённых снегом горах, холодных фьордах. О суровых людях, которые носили одежду из шкур и, как поговаривали, сами имели способность превращаться в животных.

Эта страна казалась такой далёкой, что в наших представлениях выглядела почти сказочной. Живя в обители, мы никогда не видели снега. Да и тёплые шубы нам были ни к чему — для прохладных осенних и зимних дней вполне хватало плотных шерстяных накидок, которые мы вязали самостоятельно.

Неужели колдун запросто навещает герцога де Россо в его замке? И дарит артефакты, один из которых мой будущий супруг не пожалел выделить поверенному для того, чтобы тот сумел защитить меня в дороге. Значит, он заботился обо мне, несмотря на то, что мы никогда прежде не встречались?..

Мой спутник вернулся, и мы продолжили путь. Дальнейшая дорога проходила без приключений. Но уснуть я больше не смогла.

— Нынешней ночью мы снова остановимся на постоялом дворе? — поинтересовалась я.

— Нет, должны успеть добраться дотемна.

Услышав ответ, я одновременно и обрадовалась, и испугалась. Что он там говорил о первой брачной ночи? Неужто она состоится уже совсем скоро, на исходе этого дня? Я чувствовала себя измотанной долгой дорогой, и при мысли о том, что предстоит впереди, мне становилось не по себе. Руки снова начали дрожать, и я спрятала их под тонкой шалью, чтобы сидящий напротив мужчина ничего не заметил.

Однако о моих тревогах он всё равно каким-то образом догадался.

— Вы не должны беспокоиться. Герцог де Россо — не какое-нибудь чудовище. Уверен, он будет добр к вам.

— Как был бы добр к приблудной собачонке?

— Не драматизируйте, — поморщился собеседник. — Возможно, вы считаете себя жертвой обстоятельств, но, поверьте, вам повезло. Не думаю, что к девушкам, воспитанным обителью, часто сватаются аристократы.

— Вы правы, — согласилась я с его словами. — Оттого и не могу понять… Почему именно я? Мою семью не нашли, следовательно никто не знает правду о моём происхождении. Я могу быть как знатной особой, так и дочерью крестьян. Неужели герцог настолько разорён, что все девушки, соответствующие его положению, ему отказали? Или… уродлив?

Моё предположение казалось вполне вероятным.

— У него какой-то физический недостаток, верно? Сильная хромота? Жуткие шрамы? Нет одного глаза? А, может, он карлик?

— Ваша фантазия воистину неистощима, — отозвался мой спутник, издав звук, который очень напоминал сдавленный смешок. — Но вы ошибаетесь. У герцога нет никаких видимых недостатков, да и бедным его не назовёшь. Его принимают при дворе короля. А род де Россо на протяжении многих веков пользуется заслуженным уважением. Предки Себастьянаде Россо воевали близ Этры. Слышали об этом славном сражении?

Я кивнула. Да, уроки истории, несмотря на всю их скукоту, не прошли даром. Река Этра на западной границе… Именно с той стороны однажды явились чужеземные захватчики. В летописях говорилось, что воды реки стали красными от крови, так много её пролилось и в рядах наших воинов, и среди противников.

— Вот видите! — поверенный с внушительным видом поднял указательный палец. — Вы должны гордиться, что станете носить фамилию де Россо. Ведь не каждой так везёт в жизни.

— Не каждой, — вынуждена была согласиться я. — Но теперь ещё больше не понимаю желания герцога жениться на мне. Иногда… бывает так, что женихи приезжают и смотрят всех девушек подходящего возраста. Чтобы сделать свой выбор. Но ваш хозяин ни разу не видел меня, так что я тоже могла бы оказаться некрасивой, косой или кривой…

Припомнив эти казавшиеся мне унизительными смотрины, напоминавшие продажу домашней скотины в базарный день, я вдруг поняла, что никогда не участвовала в них в качестве потенциальной невесты. Всегда, прячась в удобных наблюдательных пунктах, смотрела на происходившее со стороны, в компании тех, кто ещё не достиг брачного возраста. Тогда меня почему-то не смущало, что приезжающим в обитель мужчинам показывали моих ровесниц, а меня саму никогда.

Но сейчас это казалось довольно-таки странным.

— Насколько мне известно, он переписывался с настоятельницей обители.

— Вот как? — отозвалась я, вернувшись мыслями в настоящее. Ничего удивительного. Ведь откуда-то герцог должен был обо мне узнать.

— На вашем месте я бы не задумался о причинах, а просто наслаждался бы свалившейся на голову удачей.

— Хороший совет. Но вы не на моём месте. И едва ли можете себя на нём представить.

Мои слова прозвучали сухо, но, кажется, собеседник на них не обиделся.

— А вы женаты? — полюбопытствовала я.

— Нет. Собственных детей мне заменили племянники. Меня радует, что всё, что я нажил, достанется им.

— И ответственности, должно быть, меньше?

— Само собой. У них ведь есть родители, они и должны воспитывать. А я просто от души балую маленьких паршивцев, когда выпадает возможность провести время с ними.

Я попыталась представить себя окружённой детьми. Чумазые мордашки, бесхитростные улыбки, звонкий смех… Но отчего-то сама мысль, что я могу стать матерью, пугала. Интересно, у герцога есть братья или сёстры? Тогда я их деткам приходилась бы тётей, что казалось куда более воодушевляющей идеей.

Но на мой вопрос об этом поверенный лишь покачал головой.

— Увы, никого. То есть… Они были, но умерли ещё во младенчестве. Мать герцога не отличалась крепким здоровьем. Да и хорошую кормилицу найти не так-то просто.

Я вздохнула. Вот так и бывает. Не успеешь о чём-то размечтаться, как тут же подрезают крылья.

— Но вы ведь не жалуетесь на здоровье, да? Значит, сможете подарить герцогскому роду наследников. Их появление на свет и ваше собственное положение упрочит.

— Отсутствие детей тоже считается поводом для развода? — уцепилась я за услышанное.

— Тоже. Но на вашем месте я бы и слово такое из памяти выбросил. Кому вы будете нужны, если герцог разорвёт брак? Так уверены, что обитель примет вас обратно? Может, учились лучше всех?

Я опустила взгляд. Нет, не лучше. И едва ли настоятельница будет рада увидеть меня на пороге.

— Не забивайте себе голову всякими глупостями. Лучшего мужа, чем герцог, вам не сыскать. А то, что у нас не хватает женщин, не означает, что все мужчины разом стали достойнее прочих. Вы ведь сами видели, что бывает. Если б не подарок северного колдуна, едва ли мы с кучером смогли бы отбить вас у этих…

Последнее слово он проглотил, очевидно, посчитав, что оно не для моих ушей. Я кивнула. Всё так. Путешествие в одиночестве я бы не осилила. У меня ведь нет колдовских артефактов.

Глава 7

Вечерело. Прислонившись к окну кареты, я смотрела на вытянутые тени кипарисов. И думала, думала…

Нечасто, но в библиотеку обители всё же попадали приключенческие романы. Воспитанницы зачитывались ими, представляя себе мир, который лежал за безопасными стенами места, где мы росли и постигали необходимые знания. Среди тех, кто любил читать, была и я. Однако понимала, что только в выдуманных историях всё может быть так гладко, и удача никогда не оставляет героев. А теперь не успела оглянуться, как сама стала героиней чего-то подобного.

Дальняя дорога… Нападение разбойников… Загадочный колдовской артефакт…

Поверенный не без тревоги поглядывал на меня, очевидно, ожидая, что я могу не совладать с собственными чувствами и расплакаться. Но я держалась. Слёзы не решают неприятностей — тут гораздо нужнее осторожность и наблюдательность.

Вскоре начало темнеть и стало прохладно. Мой спутник подал мне тёплое покрывало, в которое я укуталась, чувствуя себя совсем маленькой. Но спать не хотелось.

— Расскажите мне про того колдуна из Хальфдана, с которым дружит ваш хозяин, — попросила я. — Вы с ним встречались? Наверное, он производит на людей пугающее впечатление?

— Не сказал бы. Да, разумеется, он мужчина довольно сильный и тренированный, однако таких и у нас хватает. Если заниматься с раннего детства…

— Ох, да я вовсе не об этом! Он должен пугать тем, что владеет колдовством. Разве не так?

— Не думаю, что ему разрешено колдовать направо и налево. Только в крайних случаях. То же касается и артефактов. Если бы нападающие не пожелали забрать вас, я не стал бы его применять. Так что не думаю, будто вам нужно бояться нашего северного гостя.

— Он что, и сейчас в замке? — насторожилась я.

— Да, и у вас будет возможность встретиться с ним, а также задать все интересующие вас вопросы… — Поверенный герцога откашлялся. — Если осмелитесь, конечно.

Я снова задумалась. Осмелюсь? Колдовство меня давно интересовало, но вот так запросто разговаривать с тем, для кого оно не то, чем пугают детей, а повседневная реальность?

Страшно.

Вспомнился выжженный на двери след. Каким образом я смогла такое сотворить? И предупреждения сестры Николины…

Неужели я не просто человек, а одна из тех, кого в прежние времена, совсем недавно, преследовали, загоняя, как зверя на охоте, а потом волокли в темницу и на костёр?..

Интересно, сможет ли северный колдун это понять? Заметить по моему взгляду, почувствовать, оказавшись рядом со мной, услышать в несказанных словах? Или же мне следует ему рассказать и попросить совета?

Но как герцог отреагирует, узнав, что женился на ведьме? Нет, нужно молчать. Сестра Николина оказалась права, предостерегая меня. Дело нешуточное. Если я раскрою правду о случившемся, то поставлю под угрозу собственную жизнь, а она мне ещё дорога.

Даже несмотря на то, что у меня отобрали право распоряжаться ею самостоятельно.

— Почти приехали, — сообщил мне спутник, и я завертела головой, хотя в сгустившихся сумерках сложно было что-то рассмотреть. Только небо, низко нависшее над окрестностями. Должно быть, собиралась гроза. — Не бойтесь. Я уже говорил, что герцог — достойный мужчина, а не чудовище из кошмаров.

— Это вам он кажется таким, — пробурчала я и едва не прикусила язык, когда карету сильно тряхнуло. — Вас ведь не продавали ему без вашей на то воли. Вы сами сделали выбор, когда решили на него работать.

— Не слишком ли сильное стремление к независимости для той, которая выжила лишь милостью настоятельницы, став её подопечной?

— Уверена, она с лихвой возместила всё, что обитель на меня потратила. Разве не вы занимались денежными вопросами? Поведаете, сколько я стоила?

— Думаю, если бы настоятельница пожелала держать вас в курсе дел, она бы рассказала всё сама.

Больше ничего я от собеседника не добилась и угрюмо насупилась, продолжая смотреть в тёмное окошко. Наверное, он прав. Я не первая и не последняя, кого сделали чьей-то женой по предварительному сговору. Такова судьба всех женщин в нашей стране. Или замужество, или обитель, где придётся коротать свой век, обучая и наставляя молодых девиц.

Но отчего мне так больно? Почему тяжело на сердце? Как будто однажды мне пообещали нечто большее, но затем безжалостно отобрали, и всё, что осталось, лишь необходимость покорно следовать чужой воле. Ублажать супруга, не перечить ему ни в чём. Ставить его желания превыше собственных. Вести хозяйство. Производить на свет наследников герцогского рода.

Мне могло повезти гораздо меньше. Ведь титулованные женихи, в самом деле, крайне редко заглядывали в обитель. Чаще приезжали люди попроще. Торговцы, фермеры. Те, кто сумел накопить деньги на женитьбу.

Однако почему же меня ни разу не показывали кандидатам в мужья? Не выводили на смотрины, а просто однажды поставили перед фактом, что отныне моя судьба решена. Из-за того, что продолжали искать мою настоящую семью, а затем поняли, что всё бессмысленно, и прекратили?

— Мы подъезжаем к замку, — услышала я и, отвлёкшись от размышлений, встрепенулась. Казалось, будто невидимые часы с громким тиканьем отсчитывали время. Уже совсем скоро я увижу лицо человека, который, ни разу со мной не встретившись, выбрал меня в жёны.

* * *

Экипаж баронессы позволял путешествовать с комфортом. Спутник, которого выделил ей король, предпочёл ехать верхом, сопровождая карету. Вместе с ним следовала и охрана — Виенна лично отбирала дюжих молодцов, один вид которых мог обратить в бегство целую банду разбойников. Про то, что они промышляли на дорогах, знали все. Грабежи и насилия случались куда чаще, чем о том докладывали его величеству Арнальдо.

Мягкие сиденья, удобная дорожная одежда, предусмотрительно взятые с собой припасы воды и пищи… И всё же дорога утомляла. Лишь недолгое время прошло с того, как они покинули столицу, а баронесса уже проклинала всё на свете и больше всего того, кто воздвиг родовой герцогский замок так далеко от городов. Наверняка тем человеком являлся дальний предок Себастьяна. Такой же упрямец!

Притомившись, Виенна задремала, обнимая бархатную подушечку и краем уха слыша, как шелестят страницы книги сопровождающей её камеристки. Промелькнула мысль, не приказать ли той почитать вслух. Интересно, что у неё с собой — стихи или сентиментальный роман? Должно быть, восторженные мечтания о прекрасном принце, который однажды прискачет на белом коне и, прельстившись сомнительными красотами, заберёт дурёху с собой, избавив её от работы на баронессу. Вот только сказочки это всё — побывавшей замужем Виенне прекрасно было известно, кто появляется на пороге наивных девственниц вместо очаровательного принца.

Если так посудить, большинство мужчин совершенно одинаковы. Каждый из них, от короля до конюха, нуждается в том, чтобы ему пели дифирамбы. Все, несмотря на наличие или отсутствие крепких мускулов, уверены в собственной неотразимости и в том, что удовлетворить женщину — хоть тысячу женщин — для них проще простого.

Как же утомительно поддерживать эту иллюзию!

Если кто и близок к сказочному образу, навеянному богатым воображением авторов романов, то, пожалуй, Себастьян де Россо. Но и его сложно назвать идеалом. Будь он таковым, баронессе не пришлось бы сейчас трястись по просёлочной дороге, да ещё и на самом солнцепёке!

Когда Виенна открыла глаза, то услышала голоса. Похоже, мужчины, которые ехали с ней, заскучали и решили развлечь друг друга беседой. Жаль, что слов не разобрать.

Баронесса потянулась, чувствуя, как неприятно одеревенело всё тело. Сейчас бы понежиться в тёплой воде с добавленными в неё ароматическими эссенциями… А затем позволить чьим-нибудь умелым рукам хорошенько размять каждую мышцу, чтобы исчезло без следа мерзкое ощущение скованности.

И желательно, чтобы то были мужские руки…

— Читай вслух! — буркнула Виенна. Камеристка вздрогнула и едва не уронила книгу. — Поживей!

— «Я видел берег, где твои следы остались на песке. Я видел город — голос твой звучал там где-то вдалеке. Я видел розы, лепестки которых целовала ты…»

Баронесса заскрежетала зубами. Всё-таки стихи! Наверняка дальше будет рифма «мечты», и всё сведётся к страданиям неудачника, возлюбленная которого выскочила замуж за кого-нибудь побогаче.

— Хватит! — велела она. Поскорее бы добраться до замка! И пусть только осмелится герцог проявить негостеприимство!

Человек короля высказал предложение остановиться на отдых на постоялом дворе, и Виенне пришлось с этим согласиться. Одежда липла к телу, и хотелось сменить её на чистую. Хорошо, что есть запас, а новое платье лежит в дорожном сундуке, ожидая своего часа, когда баронесса появится в нём перед Себастьяном.

Разумеется, ванну в убогой халупе, по недоразумению называемой постоялым двором, предложить не могли. Пришлось довольствоваться обтиранием губкой. Тщательно уложенная причёска после сна в карете походила на воронье гнездо.

— Ты мне за все неудобства ответишь! — проворчала Виенна, адресуя слова герцогу де Россо, который, к сожалению, пока не мог её слышать.

Дорога продолжилась. Баронесса прикорнула снова, и ей приснилось, будто Себастьян уже успел жениться на девице из обители. Пышная свадьба, громкая музыка, восторженные крики гостей… Герцог одаривает молодую жену страстным поцелуем, и та, ничуть не стесняясь присутствия вокруг других людей, отвечает ему со всем пылом юности и бесстыдства. А затем их радостно провожают в опочивальню, где уже приготовлена постель для первой брачной ночи.

На этом моменте Виенна проснулась. Во рту стояла хинная горечь, нижнее бельё промокло от пота, а хуже всего было почти забытое желание, чтобы её кто-нибудь сейчас пожалел. Привлёк бы к себе, обнимая, погладил по волосам, как нуждающегося в утешении ребёнка, и сказал бы какую-нибудь глупость. Например, «всё будет хорошо». А она бы кивнула, соглашаясь с этими словами, и впервые за много лет заплакала бы по-настоящему.

И откуда только взялись подобные мысли?!

— Кажется, мы уже скоро будем на месте, — подала голос камеристка. — Но… правильно ли являться вот так… без предупреждения? Разве…

— Не твоё дело! — оборвала её баронесса. — Поговори мне ещё! Скажешь хоть слово — высажу из кареты!

Та примолкла, как вспугнутая котом мышь, и Виенна с раздражённым видом вытерла надушенным платочком пот со лба, всей душой надеясь, чтобы её недавний сон не оказался вещим.

Глава 8

Поверенный обещал, что мы доберёмся дотемна, но, когда я впервые увидела замок, его укутывали вечерние сумерки. Густые, тёмно-синие, дарующие долгожданный отдых от дневного зноя. Дождь, который предвещало ухудшение погоды, пока не начался, однако небо выглядело угрюмым и висело так низко, что, казалось, до него можно дотянуться рукой. Я смотрела на громадный причудливый силуэт герцогского замка, представший передо мной, и пыталась, но не могла свыкнуться с мыслью, что теперь это место станет моим новым домом. Что обратной дороги нет, и здесь отныне продолжится моя жизнь.

Мы вошли в ворота, которые открыл молчаливый прислужник, и оказались во внутреннем дворе, вымощенном каменными плитами. Таком просторном, что здесь можно было давать балы. Так и представлялись яркие огни факелов, поражающие воображение наряды дам и нежные улыбки их кавалеров.

Боясь потеряться, я то и дело цеплялась за локоть моего спутника, точно ребёнок за взрослого. Впрочем, учитывая, что по возрасту он, вероятно, годился мне в отцы, я почти не испытывала из-за этого смущения. Каблуки моих туфель звонко стучали по камню, а руки снова начали дрожать от волнения и страха, который вновь нахлынул удушливой волной.

Почти все окна замка, вершина которого скрывалась в тучах, оставались тёмными, лишь в нескольких из них я разглядела мелькающие огоньки от свечей. Может быть, все обитатели уже давно легли спать? Или нас вообще здесь не ждали?..

— Ваша милость! — вдруг заговорил со мной поверенный и остановился. — Мне нужно кое-что вам сказать. Выслушайте меня внимательно. Пообещайте мне здесь и сейчас, что, поселившись в замке, вы станете вести себя разумно. Так, как положено супруге герцога де Россо и… женщине, чья обязанность во всём поддерживать мужа.

— Вы считаете, у меня могут оказаться плохие манеры? — спросила я.

— О том, что вы умеете вести себя за столом, хорошо воспитаны и неплохо образованы, я уже убедился. Дело не в этом. Возможно, кое-что… некоторые вещи, с которыми вы столкнётесь в замке, могут показаться вам странными. Я бы не хотел, чтобы вы судили обо всём сгоряча. Человек не выбирает свою участь, и потому…

— Странными? — насторожилась я. Страх стал сильнее. Он окружал меня липкой паутиной и скалился тысячей ртов. — Какие именно вещи? Пожалуйста, скажите!

Увы, собеседник, дав мне столь загадочное предупреждение, больше не захотел продолжать разговор. Казалось, поверенный даже пожалел, что вообще его начал. Мы продолжили путь в тишине, и я — надо признаться, не без усилий — заставила себя держаться прямо и гордо. Может быть, не как королева в изгнании, но и не как глупая девчонка, донельзя обескураженная всем происходящим. Даже если в глубине души я и чувствовала себя ею.

Первой, кто встретил нас, когда заскрипевшая дверь замка открылась, впуская внутрь, оказалась пожилая экономка. Она мне сразу понравилась. Невысокого роста, с убранными в тугой пучок седыми волосами, с добрыми серыми глазами, окружёнными сетью морщинок. Эта женщина походила на бабушку, которую мне всегда хотелось иметь. От души надеясь, что мы подружимся, я улыбнулась ей.

— Комната уже приготовлена, ваша милость, — произнесла она, поклонившись. — Я сама отведу вас туда. Прошу!

— А мои вещи? — вспомнила я, что те остались в карете.

— Их тоже доставят, не беспокойтесь.

— Кажется, сейчас мы можем попрощаться, — сказал человек, сопроводивший меня сюда.

— Разве мы больше не встретимся?

— Я больше времени провожу в столице, чем здесь, но встречаться нам, разумеется, придётся. Доброй ночи! И ещё раз прошу, ничего не бойтесь.

Поверенный ушёл, а я смотрела ему в спину, гадая, что же он имел в виду. Может быть, здесь водятся привидения? Учитывая возраст замка, такое вполне вероятно.

Экономка повела меня за собой, освещая дорогу подсвечником, который несла в руке. Вслед за ней я поднялась по узкой каменной лестнице с холодными гладкими перилами, свернула в коридор, затем в следующий. Скрипнула дверь.

— Ваша спальня.

«Какая большая!» — подумала я, переступив порог. Наверное, раза в три больше моей комнатки в обители, если не в пять. Устланный мягкими даже на вид коврами пол, два стрельчатых окна, вся необходимая мебель, украшенная изящными деревянными завитушками. А кровать под балдахином и с покрывалом из алого бархата… Она слишком широкая для того, чтобы спать на ней в одиночестве.

— Располагайтесь! Ванная вон за той дверью. Мне приказать нагреть воду?

Предложение вымыться с дороги показалось мне привлекательным, и я кивнула.

— Прошу немного подождать.

Экономка покинула комнату, оставив мне подсвечник. Должно быть, она так давно жила в замке, что не боялась ходить по лабиринтам его коридоров в полной темноте. Я присела на край кровати, ощущая себя в окружении всей этой роскоши очень маленькой и потерянной.

Спустя некоторое время комната ожила. Появились горничные, одна которых ловко несла мои скромные пожитки, а остальные три — по два ведра с водой. Я удивилась было, почему так много, но зашла за показанную экономкой дверцу и обнаружила, что расположенная там ванна весьма впечатляющих размеров.

Девушки смотрели на меня с таким любопытством, как будто у меня две головы, а на ногах копыта. Однако же помалкивали. Споро наполнили ванну водой, положили рядом большой кусок мыла и выжидающе уставились на меня.

— Вам помочь раздеться, ваша милость? — наконец нарушила молчание одна из них.

— Что? — опешила я. — Ох, нет, не нужно! Я сама справлюсь. Вы можете идти. Благодарю.

Когда горничные скрылись, я торопливо стянула одежду, сбросив её прямо на пол в ванной, и юркнула в тёплую воду. Чувствуя спиной гладкое дерево, блаженно зажмурилась. Как хорошо! В обители мы по-быстрому мылись из тазиков, не снимая нижних сорочек, и сегодня мне впервые за всю жизнь выдалось понежиться в мягкой ласковой воде по-настоящему. Потому я и не смогла удержаться от искушения раздеться полностью, хотя наставницы наверняка бы этого не одобрили.

Мыло пахло не золой и дёгтем, а лавандой и миндалём. Да ещё и пены давало столько, что ею мгновенно наполнилась вся ванна, стоило лишь опустить туда благоухающее средство для мытья. Я вытащила из волос шпильки, позволяя длинным прядям свободно упасть на плечи и погрузиться в воду, где они начали напоминать озёрные растения. Затем, крепко зажмурившись, окунулась с головой и, вынырнув, громко зафыркала, смахивая с лица пену. С моих губ не сходила улыбка, а уставшее от долгой дороги тело расслаблялось в тепле, постепенно становилось отдохнувшим и чистым.

В отведённой мне комнате за дверью ванной внезапно послышались шаги.

* * *

Виенна уже предвкушала долгожданный конец пути, когда карету вдруг резко тряхнуло, и та завалилась на бок. Всё произошло так быстро, что баронесса едва не свалилась с сиденья. Камеристка вскрикнула, выронив книгу, и задрожала, как заяц перед охотничьей собакой.

Карета остановилась.

— Что, демоны вас всех побери, происходит? — открыв дверцу, раздражённо осведомилась Виенна у сопровождающих её мужчин.

— Отвалилось колесо, — отозвался человек короля, имя которого баронесса выбросила из головы сразу же после того, как о ней его назвал. Смуглый, широкоплечий, с мрачным лицом, которое наполовину скрывала потрёпанная шляпа, он и сам походил на разбойника. Зачем только его величество нанял такого подозрительного типа?

— Как такое могло произойти?!

— Полагаю, карета не выдержала веса вашего сундука, — хмыкнул он. Люди Виенны помалкивали, прекрасно зная, что, когда хозяйка в гневе, лучше с ней в беседы не вступать, и лишь нахальный незнакомец осмеливался говорить с ней так, будто был ей ровней! — А тем временем погода портится.

Подняв глаза к небу, баронесса убедилась в правоте его слов. Всё указывало на приближение грозы. А ведь они ещё не добрались до замка герцога, и поблизости не виднелось никакого жилья!

— Займитесь делом и почините карету! — распорядилась Виенна.

— Починка займёт время — возможно, долгое.

— И что же вы предлагаете? Ночевать в чистом поле? Мне?

— Мы можем продолжить путь верхом, а за каретой вернуться в светлое время дня.

— И оставить здесь мои вещи на радость разбойникам и бродягам?!

— Но…

— Замолчите! Вы… — ткнула пальцем в собеседника баронесса. — Как вас там… Отвезёте меня немедленно к герцогу де Россо, если только не солгали, будто знаете дорогу. А остальные… пусть чинят карету и возвращаются домой.

— Что вы говорите?! — пискнула камеристка. — Как же вы будете без меня? И без своих вещей?

Виенна скрипнула зубами. Новое платье и прочее оставлять не хотелось. Но никто из тех, кто отправился в дорогу с ней, не знал, как найти замок Себастьяна. Только этот наглец. Следовало поспешить, если она не хотела, чтобы герцог стал добычей ушлой безродной особы, воспитанной старыми девами.

— Это приказ, — процедила она. — За мой сундук отвечаешь головой. Поехали!

Усмехнувшись и продемонстрировав белые зубы, сопровождающий подал ей руку, и баронесса запрыгнула на коня. От мужчины почти не пахло потом, и всё же Виенна поморщилась, ощутив его близость. Впрочем, могло быть и хуже.

Сломанная карета оставалась позади. В лицо бил ветер. Из-под копыт коня летела пыль.

— Вы смелая женщина, — заметил её спутник. — Вот так бросить всё и продолжить путь налегке… Не каждая бы решилась.

— Таких, как я, больше нет, — бросила в ответ баронесса. — Но король, похоже, недостаточно меня ценит. Если отправил со мной вас.

— Чем я вас не устраиваю? Со мной вы в полной безопасности. И дорогу я знаю, хоть вы в том и сомневаетесь.

— Проверим, как будем на месте. Надеюсь, что скоро. Я не собираюсь ночевать на голой земле.

— Мы срежем путь. На карете бы не получилось. Так что ещё немного подождите, и вы увидите своего герцога.

В его голосе прозвучала насмешка, заставившая Виенну с раздражением дёрнуться. Может, он и не из числа придворных, а всё равно знает о цели её путешествия. Знает, что её любовник решил жениться на другой!

До чего же унизительно.

— Однако будет ли он рад встрече? — продолжал собеседник.

— Не ваше дело, — буркнула она. — Вам велено доставить меня в замок, и всего лишь! Да кто вы вообще такой?

— Наёмник. Иногда работаю на короля. Правда, не все его поручения такого же рода.

— Может, ещё и людей за деньги убиваете? — осведомилась баронесса.

— Бывает.

— Что ж… — Виенна тщательно взвешивала каждое слово, обдумывая пришедшую в голову мысль. — Возможно, мне понадобятся ваши услуги.

Глава 9

Сидя в воде, я настороженно прислушивалась к доносящимся из спальни звукам. Похоже, там находился не один человек. Горничные вернулись?..

Обрадовавшись возможности смыть дорожную пыль, я совершенно позабыла приготовить смену одежды и полотенце. Чтобы одеться, придётся голышом возвращаться и рыться в сложенных вещах. Ну, или надевать грязные, чего делать очень не хотелось.

Когда стало потише, я с облегчением выдохнула. Но, как выяснилось, рано обрадовалась. Чьи-то шаги проследовали к ванной комнате, чья-то рука толкнула дверь, и передо мной появился незнакомый мужчина.

Вскрикнув от испуга и неожиданности, я мгновенно опустилась в воду до самого подбородка, отчаянно радуясь тому, что деревянные стенки ванны и слой ароматной белой пены скрывали меня со всех сторон. Но всё равно почувствовала себя беззащитной. Не следовало так расслабляться!

— Прошу извинить меня за то, что напугал, — промолвил визитёр. Приятный голос, мягкий. Наверное, с такими интонациями успокаивают лошадей.

Я разглядывала его, насколько позволял падавший на него свет.

Высокого роста, темноволосый. Одет без всякой помпезности — в белую рубашку и чёрные штаны, но с простым человеком его не перепутаешь, даже не будучи умудрённой опытом. Выдаёт осанка, выговор, уверенность в каждом движении.

— Кто вы? — уже догадываясь, каким будет ответ, спросила я.

— Герцог Себастьян де Россо. Мои извинения за то, что не успел встретить вас у входа в замок. Меня… отвлекли.

— Ничего страшного, — чувствуя всё возрастающую неловкость ситуацию, отозвалась я. — Поверьте, я не в обиде. Меня весьма радушно встретили ваши слуги.

— Теперь они не только мои, но и ваши тоже.

— Боюсь, мне непросто будет к этому привыкнуть…

Признание само сорвалось с губ, и я с опозданием прикусила язык. А, впрочем, что мне скрывать? Он знал, кого берёт в жёны. Не ту девушку, которая с детства привыкла командовать прислугой. Да я даже одежду из дорогих тканей никогда не носила!

— Уверен, вы справитесь. Мне уже сообщили, что дорога выдалась непростой, и вам пришлось лицом к лицу столкнуться с разбойниками. Я сожалею.

— Всё закончилось благополучно, — ответила я, стараясь не вспоминать о произошедшем. Но уже понимала, что окончательно никогда не забуду. Ни лица нападавшего, ни его грубых прикосновений, ни ощущения собственного бессилия.

— Я бы хотел поужинать с вами сегодня. В вашей комнате. А в столовой соберёмся уже завтра, все вместе.

Услышав эти слова, я поёжилась. Вместе… С его бабушкой, о которой меня предупреждал поверенный, и другом-колдуном? Но то будет завтра, а сначала нужно пережить сегодняшнюю ночь. Неужели герцог собирается заявить права на меня прямо сейчас?!

— Мне нужно одеться…

— Что-то не наблюдаю здесь полотенца.

— Запамятовала его взять, — сердясь на себя за то, что это прозвучало как оправдание, сказала я.

— Ничего страшного, подождите.

Стоило ему выйти, я бросила взгляд на подсвечник и притянула ноги к груди. Шапка пена колыхнулась, мягко обволакивая тело, но тёплая вода вдруг показалась ледяной. Что же делать — может быть, задуть свечи?..

Когда герцог де Россо вернулся, он принёс с собой покрывало. То самое, с кровати. И развернул его передо мной во всю ширину.

— Думаю, вполне сгодится вместо полотенца, — заявил он, приблизившись.

Закусив губу, я смотрела на него и не шевелилась.

— Что же вы колеблетесь? Ужин остывает. И вода тоже.

Поймав направление его взгляда, я задрожала.

— Вам уже холодно, — наблюдательно заметил собеседник. — Хорошо. Я закрою глаза.

Я недоверчиво глянула на него, но мой супруг — неужто теперь мне придётся называть его так? — действительно зажмурился. Вода заплескалась вокруг колен, когда я поднялась и шагнула на пол, тут же ощутив босыми ногами его прохладу и шероховатость. Я потянулась к покрывалу, но взять его мне не позволили.

— Поднимите руки!

— Что?

— Просто поднимите, иначе я открою глаза.

Это напоминало угрозу, и я подчинилась. Подняла руки, ощущая, как лицо заливается краской стыда. Пусть мужчина и не мог меня сейчас видеть, он всё равно находился слишком близко.

Герцог обернул покрывало вокруг меня, а оставшийся свободным край перекинул через плечо, когда я опустила руки. Алый бархат обнимал тело, впитывая капельки влаги. Я смахнула с мокрых волос пену и собралась заплести их в косу.

— Оставьте. Так красивее.

Когда он успел открыть глаза?!

— Хорошо.

Взять в комнату подсвечник мне тоже не разрешили. Оказалось, что в комнате их уже достаточно. На свечах здесь явно не экономили.

К ужину накрыли прямо в спальне, на небольшом столике. От закусок исходил аппетитный аромат, и я прижала ладонь к животу в надежде, что тот не заурчит голодным котом. Кроме еды, нас ждал также графин с вином.

— Угощайтесь! — кивнул на всё это великолепие герцог и небрежно уселся прямо на край кровати. Я села на единственный стул напротив, аккуратно расправив складки покрывала, которое заменяло мне платье. — Не знал, что вы любите, поэтому просто велел доставить лёгкий ужин.

Лёгкий ужин? Несколько видов сыра, ветчина, оливки, гренки со спаржей, засахаренный миндаль и айва. Сглотнув слюну, я взглянула на сотрапезника, который с невозмутимым видом разливал по бокалам рубиновое вино. Отблески света плясали на смуглой коже, отражались в глазах. Светлых, как и у меня самой.

* * *

Наёмник повернул голову и взглянул Виенне в лицо. Из-под полей шляпы блеснули лукаво прищуренные глаза. Губы искривила усмешка.

— Что скажете? — поторопила его с ответом баронесса. — Я могу щедро заплатить. Уж не сомневайтесь!

— И от кого же вы хотите избавиться? — спросил он.

— От соперницы, — отозвалась она.

— Столь радикальными мерами?

— Вам не дано понять, каково быть отвергнутой женщиной!

— И слава всем богам.

Виенна раздражённо фыркнула. Да как он смеет так себя с ней вести? Всего лишь какой-то грязный наёмник!

Однако, если сам король не брезгует его услугами…

Любопытно, сколько ему лет? На вид можно дать примерно сорок или даже больше, но мужчина в отличной форме. Сейчас, находясь так близко к нему, баронесса чувствовала твёрдость его сжимавших поводья рук и широкой груди под простой дорожной одеждой. Должно быть, ему не раз приходилось участвовать в потасовках. О том же говорил и застарелый шрам, перерезавший шею и часть смуглой щеки.

«Я могла бы уладить дело и самостоятельно, — подумала Виенна. — Избавиться от наглой девицы собственными руками. Тогда не пришлось бы унижаться перед этим типом, но ведь так гораздо проще».

Она сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Нельзя решать подобные вопросы сгоряча. Слишком много поставлено на карту. Её репутация при дворе, где до конца жизни будут припоминать то, как баронессу де Кастеллано бросил любовник. А ведь ещё надо заткнуть рот камеристке и остальным, чтобы не начали сплетничать о том, как их хозяйка в чём была отправилась в герцогский замок наедине с человеком, который мог похвастаться разве что сомнительной славой.

— Так как? — поторопила его с ответом Виенна. — Вы возьмётесь за моё дело? И сколько попросите?

— Мне нужно подумать.

— Когда мы приедем в замок, вы должны остаться со мной.

— На каких основаниях?

— Скажу, что вы мой телохранитель.

Мужчина усмехнулся.

— Вы всегда решаете за других, не интересуясь их согласием?

— Некоторые и за себя-то принять решение неспособны, так что могли бы поблагодарить!

— Я не из таких.

— Оно и видно. Но разве вам не нужны деньги? Вы, должно быть, слышали, что я немало унаследовала от родителей, а затем и от мужа.

— Тогда зачем вам герцог? Если золотых монет куры не клюют. Жили бы в своё удовольствие!

— Я так и живу, — пробурчала баронесса, нахмурившись. В чём-то этот грубиян прав. Все женские неприятности от мужчин. И что такого в Себастьяне, что он так ей нужен? Приворожил тот её, что ли?..

— И что же тогда дёрнуло вас сорваться в путь? Снова скажете, что не моё дело? Но почему бы тогда просто не смириться с положением дел и не оставить человека в покое?

— Оставить в покое?! После того, как меня опозорили на всю столицу? Не рассуждайте о том, в чём не смыслите!

Виенна рассерженно отвернулась, кусая губы. Ну уж нет! Герцог де Россо ей за всё ответит! И в жёны её возьмёт как миленький! А та дрянь, которую он выбрал, либо вернётся в обитель, либо отправится на кладбище.

— И в чём же я, по-вашему, не смыслю? — раздался хрипловатый голос сопровождающего.

— В любви?

— Если всякая любовь подобна той, какой вы её представляете, то мне остаётся лишь уповать на то, что такого, как я, никто не полюбит.

— Не слишком ли гладкие речи для наёмника?

— Считаете, из моего рта должны литься только нецензурные слова?

— Именно!

— Что ж, не стану вас разочаровывать, — пробормотал он и выдал такое, отчего уши баронессы непременно покраснели бы, будь она иного склада и менее опытной. А так она лишь расхохоталась. Сама не ожидая, что общество спутника, которого ей приходилось терпеть, начнёт её веселить.

Но мысли вновь вернулись к Себастьяну де Россо. Виенна вспомнила свой сон и стиснула кулаки, до боли вонзив ногти в ладонь. Уязвить её сильнее, чем этой своей женитьбой, герцог не сумел бы. Неужели он действительно собирается провести всю жизнь невесть с кем? И ко двору эту особу представить?

А если всё же не убивать девку? Если подсунуть ей другого мужчину, достаточно привлекательного для того, чтобы обольстить и склонить к измене? Тогда Себастьян будет так же унижен, как баронесса сейчас, и ему не останется ничего иного, кроме развода с неверной женой.

Но кого? Кто может быть достаточно хорош для того, чтобы соперничать с герцогом? Не так-то просто будет отыскать подходящего кандидата…

Виенна покосилась на наёмника. Сгодится ли он для такой миссии? Если его переодеть, отмыть, сбрить щетину… Конечно, он не ровесник воспитаннице обители, но она ведь наверняка круглая сирота. Следовательно, её может привлечь человек, в котором та увидит не только мужчину, но и замену отца.

А герцог ещё не в том возрасте для подобной роли.

«Что ж, отличная мысль», — сказала себе баронесса и сложила губы в улыбку. Разумеется, придётся заплатить, однако, ежели дело выгорит, она будет полностью удовлетворена. И никому не придётся марать руки кровью.

А если принципы соперницы окажутся чересчур высокоморальными, можно будет отыскать другой способ подложить ту в постель мужчины, не являющегося её супругом.

Глава 10

Угощение таяло во рту. Я даже не ожидала, что, несмотря на все тревоги последних дней, у меня будет такой завидный аппетит. Себастьян де Россо ел мало. Он время от времени с мягкой усмешкой посматривал на меня, подливал вино. Сладкое и терпкое, оно кружило голову и заставляло желать озвучить накопившиеся вопросы, которые я пока ещё сдерживала, но они так и рвались с языка.

«Всё не так уж и страшно, — говорила я себе, украдкой бросая взгляды на супруга-незнакомца. — Судя по обстановке, количеству прислуги и тому, что здесь подают к ужину, герцог вовсе не принадлежит к обедневшему роду. Да и слова поверенного это подтверждают».

Однако с учётом того, что дела моего мужа обстояли хорошо, ещё более загадочным становился его выбор. Он действительно молод и… весьма хорош собой. Не признать его привлекательности невозможно. Так почему же не взял в жёны девушку своего круга? Я не сомневалась, что любая аристократическая семья, не задумываясь, отдала бы ему руку дочери.

Тогда что здесь делаю я?..

Вспомнились недавние слова человека, доставившего меня в замок. О каких странностях он говорил? С чем мне придётся столкнуться? Нужно держать ухо востро. Если в замке мне угрожает опасность, то неизвестно, с какой стороны она может приблизиться.

— Вы слишком задумчивы, — произнёс герцог. Сейчас его голос звучал почти ласково. Или же вино искажало мои впечатления, отчего втайне желаемое превращалось в происходящее наяву?

— Разве мне не о чем задумываться? — отозвалась я, от неожиданности едва не выронив кусок сыра.

— К примеру?

— О том, что ждёт меня… нас с вами… после такого знакомства.

— Я так сильно обидел вас, когда вошёл в ванную комнату, не предупредив о своём намерении?

Казалось, он говорил вполне искренно. Но я молчала, не зная, что мне следует ответить. Притвориться, будто всё в порядке, или сказать правду?

Может быть, имей я другое происхождение, отношение ко мне было бы иным? Или нет? Ведь жена, кем бы она ни являлась до свадьбы, всегда собственность мужа. Перешагивая порог его дома, она должна забыть свою прежнюю жизнь. Забыть навсегда.

Я не могла похвастаться привычкой к роскоши — в обители нас приучали довольствоваться малым. Не умела отдавать приказы слугам. Если кто и годился в супруги отпрыску герцогского рода, то не я.

Так и сказала, сделав ещё глоток вина. Пришлось набраться храбрости, чтобы начать говорить, однако затем слова лились сами собой. О том, что я не только перед другими не показывалась, но и себя саму никогда прежде не видела раздетой, тоже упомянула.

— Я ведь закрыл глаза, — напомнил Себастьян де Россо. — Так что тоже не видел. Пока.

Сделанное им краткое уточнение заставило меня подскочить на стуле. Край покрывала опасно сдвинулся с места, грозясь соскользнуть с плеча, и я поспешила обернуть мягкий бархат вокруг талии. После чего решительно вздёрнула голову, стараясь не думать о том, как наверняка запылали от слов собеседника мои щёки и уши.

— По какой причине вы женились на мне?

— Пришло время — женился. Разве для этого нужны иные резоны? — усмехнулся он. — А что?

— У вас имелась возможность выбрать девушку, воспитанную в семье.

— Однако у обители, где вы выросли, превосходная репутация. Многие люди предпочитают не давать дочерям образования, полагая, будто женщинам оно ни к чему, и даже стыдятся того, что некоторые девицы способны прочесть книгу. А ваша настоятельница придерживается прогрессивных взглядов.

Я угрюмо засопела. Пока он всё говорил верно. Настоятельница, несмотря на то, что знатные женихи в обитель заглядывали редко, в самом деле считала, что девушки должны уметь читать и писать, знать историю своей страны, разбираться в непростых науках, которые прежде слыли прерогативой мужчин.

— Для вас так важно, чтобы супруга оказалась грамотной? — уточнила я недоверчиво.

— Почему нет? Я ведь не всё время провожу в отдалённом замке. Моей жене придётся находиться рядом со мной в столице, даже при дворе. Она должна уметь поддержать разговор на любую тему. Мне бы не хотелось за неё стыдиться.

С этим аргументам я также была готова согласиться.

— Так как, я ответил на ваш вопрос?

— И вас не волнует, что моё происхождение неизвестно? Что мои родители могли быть простыми людьми? Что в моих жилах не течёт кровь аристократки?

— Тот, которого я считаю своим лучшим другом, колдун из Хальфдана. Он родился в крестьянской семье и, если бы не проснувшиеся в нём способности, сейчас возделывал бы суровую северную землю. Однако я не знаю человека, который бы являлся для меня большим авторитетом.

Мне вдруг захотелось, чтобы кто-нибудь и обо мне говорил с таким же теплом. Но кто? Аньелла или сестра Николина? Хотелось верить, что мне будет позволено обмениваться с ними письмами. Ведь они — моя единственная семья.

— Происхождение не так важно, как то, каков ты сам по себе, — продолжал герцог. — Даже принц крови может быть дурнее и невежественнее, чем сын ремесленника. И история знает тому немало примеров.

Как смело с его стороны заявлять подобные вещи! Я очень сомневалась, что король и большинство придворных с этим бы согласились. Но в словах герцога де Россо звучала непоколебимая уверенность, которая оказалась весьма заразительной — так и хотелось кивнуть в ответ.

* * *

Виенна смахнула с лица упавший на лоб локон и вгляделась в полумрак. Вот и замок — высится впереди, нависая над всем окружающим. Ну и громадина! Жуткая, тёмная, мрачная. Будь баронесса на месте Себастьяна, никогда и ни за что не поселилась бы здесь — жила бы исключительно в столице.

— Мы приехали, — проговорил наёмник, и его дыхание защекотало ей шею.

— Столкните меня с коня.

— Что? — в голосе собеседника слышалось немалое удивление.

— Просто столкните. Только аккуратно, чтобы ваша зверюга меня не затоптала.

— Его зовут Ветер.

— Очень поэтично! — Виенна сделала глубокий вдох, готовясь к неизбежной боли и напоминая себе о том, что ей не напрасно придётся терпеть малоприятные ощущения. — Так вы это сделаете?

— С превеликим удовольствием!

Падение показалось неожиданно долгим. Баронесса зажмурилась и стиснула зубы, чтобы не закричать, оказавшись на земле, столкновение с которой вышло весьма чувствительным. Наёмник спешился и наклонился над ней.

— Вы живы?

— Как видите! — выдавила она, морщась. Кажется, действительно не на шутку ушибла ногу. Тем лучше — будет выглядеть правдоподобнее.

— А мне теперь что делать?

— Как что?! Бегите скорее к воротам и стучите изо всей силы! Скажите, что баронесса Виенна де Кастеллано, с которой владелец замка очень хорошо знаком, упала с коня, а потому теперь очень нуждается в помощи и покровительстве герцога!

— Поражаюсь вашей сообразительности, — цокнул языком собеседник.

— Учитесь, пока я жива!

Наёмник не сплоховал — ворота открыли сразу. Свет факелов, голоса. Виенна томно прикрыла глаза и застонала, когда её спутник, которого она решила представить в качестве собственного телохранителя, подхватил её на руки. Кто-то увёл его норовистого коня, а сам сопровождающий вёл себя так естественно, словно и не насмешничал над баронессой некоторое время назад. Пожалуй, он в самом деле годился для воплощения в жизнь её плана с обольщением невесты — или уже супруги? — Себастьяна.

Виенна мельком увидела ошеломлённое лицо какой-то старухи в чепце. Должно быть, экономки. Та кликнула горничных.

— Я должна немедленно увидеть вашего хозяина! — категорично заявила им баронесса. — И разместите меня где-нибудь! Не видите, я пострадала, добираясь в вашу глухомань!

Следуя за экономкой, наёмник отнёс Виенну в комнату, которая больше походила на гостиную, чем на спальню. Когда прислуга вышла, баронесса ухватила мужчину за рукав. Он приподнял брови.

— Не смейте меня покидать! — потребовала она. — Пусть вас накормят и подыщут место, где вы сможете спать. Поговорим позже.

— О чём же?

— О моём заказе. А сейчас ступайте, только не попадайтесь пока на глаза герцогу! И снимите уже наконец-то шляпу!

Наёмник вышел, и баронесса откинулась на подушки. Не такой она собиралась предстать перед Себастьяном. Но, увы, не судьба надеть новое платье, соблазнительно подчёркивающее каждый волнующий мужское воображение изгиб женской фигуры. Зато в столь неприглядном виде куда проще будет надавить на жалость. Если так посмотреть, не худшее оружие в умелых руках.

Владелец замка не спешил, и баронесса едва не задремала, утомлённая всеми перипетиями долгой дороги. Но встрепенулась, едва заслышав знакомые твёрдые шаги. Слегка приподнялась и застонала — на сей раз без всякого притворства, поскольку от неловкого движения ушибленная нога в самом деле заболела.

— Себастьян! — воскликнула Виенна, увидев вошедшего в комнату любовника. Простая одежда лишь подчёркивала его мужественность и красоту. Ему, что значительно отличало герцога де Россо от многих придворных щёголей, не приходилась рядиться в шелка и кружева, чтобы привлечь внимание к своей персоне.

— Что ты здесь делаешь? — с недоумением произнёс он, не торопясь заключать её в жаркие объятия. Баронесса надула губы. — Как ты узнала, где я живу?

— Король Арнальдо помог. После того, как я услышала от Иларии новость о твоём браке, не могла найти себе покоя. Пожалуйста, скажи, что всё неправда!

— Да, я в действительности женился. Мне следовало рассказать тебе раньше, чем слухи дошли до придворных. Прости.

— Я опозорена на всю столицу, и всё, что ты можешь мне сказать, лишь жалкое «прости»?!

— Ты ведь сама не раз говорила, будто не хочешь снова вступать в брак.

Виенна до боли закусила губу, понимая, что ненароком угодила в собственную ловушку.

— Все бумаги подписаны, теперь она моя жена, — продолжал Себастьян.

— Только по бумагам? — зацепилась за его слова баронесса. — Но ваш брак ещё не консуммирован, так? Ты можешь передумать!

— Да пойми ты, что решение принято не мной! У меня не оставалось выбора! — выкрикнул герцог и резко замолчал, очевидно, понимая, что сказал лишнее. — Считай, что ты этого не слышала.

«В чём же дело? — лихорадочно размышляла Виенна, забыв и о боли в ноге, и о том, что ей следовало сейчас изображать из себя несправедливо пострадавшую. — Кто мог принять решение о женитьбе Себастьяна, кроме него самого? Его отца давно нет в живых! Может, тот оставил завещание с требованием жениться именно на указанной девице? Но тогда ему должно было быть известно её происхождение, ведь ни один нормальный родитель не заставил бы единственного сына взять в жёны безродную сиротку».

Глава 11

К тому времени, как в дверь спальни постучали, графин с вином опустел больше, чем наполовину, а закусок на столе осталось значительно меньше, чем было изначально. В комнату робко заглянула одна из горничных. Похоже, все они получили чёткое распоряжение не беспокоить нас с герцогом, и наверняка случилось что-то из ряда вон, если девушка всё же решилась потревожить хозяина.

— Простите, но… к вам ещё гости, — пролепетала она.

— Кто? — холодно ответил ей мой супруг.

— Женщина. Она представилась баронессой де Кастеллано, — сообщила горничная, которую, кажется, кто-то подталкивал в спину и подсказывал, что говорить. — Сказала, что ей очень нужно вас видеть. А ещё она упала с коня. Должно быть, ударилась.

Брови герцога поползли вверх. Судя по реакции, такой новости он не ожидал. Я тоже. Но уши навострила — любопытно, что там за баронесса? И что побудило её навестить герцогский замок на ночь глядя?

Да ещё и верхом, а не в карете!

— Я вынужден вас оставить, — проговорил Себастьян. — Нужно уладить… возникшее недоразумение. Ложитесь спать и постарайтесь хорошо отдохнуть.

Поднявшись, он вышел из комнаты. Горничная юркнула в открытую дверь и, отвесив поклон, поинтересовалась, нужно ли убирать со стола. Я устало кивнула.

Недоразумение, значит? Однако имя неизвестной гостьи, как мне показалось, очень хорошо знакомо герцогу де Россо. Кто же она?

Когда девушка, покончив с уборкой, ушла, я отыскала в своих вещах ночную рубашку, оделась, погасила свечи и забралась в постель. Сейчас она выглядела ещё больше, и я в ней казалась ребёнком, который забралась в родительскую кровать, чтобы вволю там попрыгать. На какое-то мгновение даже почудилось, будто это незамысловатое детское удовольствие знакомо мне не понаслышке.

Странно…

Неужели я начала что-то вспоминать?

Расположившись поудобнее, я накрылась одеялом и зажмурила глаза. Вот бы в самом деле убрать пустоту из памяти… Оживить забытые в детстве воспоминания, увидеть перед внутренним взором лица родителей. Кто они? Почему не искали меня?

Или… их уже нет в живых?

Сон не шёл, мысли теснились в голове, будоражили. Появление баронессы, кем бы она ни приходилась герцогу, вероятно, спутало все его планы. Однако это означало, что первая брачная ночь откладывалась на неопределённое время.

И что там поверенный говорил о необходимых обрядах? Следовало наступить на горло смущению и всё выведать. Не у супруга же спрашивать…

Я спрятала лицо в непривычно мягкой подушке, едва представив, как задала бы мужчине подобный вопрос.

В обители говорили, что по задумке богов муж должен становиться для женщины самым близким человеком. Ближе отца и матери, ближе брата и сестры. Ближе всех.

Но как может таким стать тот, кто совсем чужой для меня? Да, он хорош собой, богат, титулован… Как сказал поверенный, далеко не всем девушкам даже в наше время так везёт. Вот только сам же и предупреждал о чём-то пугающем, с чем я могу столкнуться в замке. Точно глупый мышонок, привлечённый вкусным запахом сыра за дверцей мышеловки… Вот только тот сам заходит в ловушку, а моего согласия никто не спросил. И выбора жизненного пути не предоставил.

Будь я сейчас в обители, уже давно крепко спала бы. Или, может, проскользнула бы тайком в комнату к Аньелле. Поболтать на сон грядущий, посекретничать. Интересно, как она там? Вспоминает ли обо мне?

Я шмыгнула носом, но заставила себя не плакать. Ещё не хватало намочить слезами подушку. Лучше уж постараться забыться сном — как говорится, утро вечера мудренее.

Снилось мне в эту ночь что-то странное. Не костёр, нет. Вечнозелёный лес, в котором крупные еловые лапы клонились к земле под тяжестью снега. Я никогда прежде не видела его, но знала, что это он. Белый, холодный… Попыталась коснуться снежной шапки и увидела, что на моей руке вязаная варежка с диковинным узором, вышитым красными нитками. Кажется, такие знаки называются рунами.

Когда я открыла глаза, в комнате было светло. Наступило утро. Или уже день? Почему меня никто не разбудил? Может, обо мне просто забыли?

Я подумала про сон. Знаки, вышитые на варежке, помнились так отчётливо, что мне захотелось зарисовать их. Может быть, однажды найдётся возможность выяснить значение?

Бумага и чернила в комнате обнаружились — стоило лишь хорошенько поискать. Герцог ведь говорил, что ему нужна образованная супруга, значит позаботился о писчих принадлежностях. Вот и чудесно, не придётся просить их у него до тех пор, пока не кончатся. Бумага такая хорошая, дорогая, приятно к ней прикасаться… В обители нам выдавали попроще, строго следя за тем, чтобы не переводили по пустякам и не ставили кляксы.

Я обмакнула перо в чернильницу. Увиденные во сне символы ложились на бумагу так ровно, будто мне уже когда-то раньше приходилось рисовать их. Один, второй… Рунные письмена. Их использовали жители Хальфдана, а в нашей стране имелся собственный алфавит.

Завершив работу, я спохватилась, что сижу в одной лишь ночной рубашке, и поспешила привести себя в порядок. Переоделась в своё лучшее платье, сделала строгую причёску, из которой не выбивался ни один волосок. И, покончив с этим, сразу почувствовала себя увереннее. Теперь я была готова к новой встрече с Себастьяном де Россо, а также к знакомству с его бабушкой. И с баронессой де Кастеллано, кем бы она ни являлась.

* * *

— Пожалуйста, расскажи! — упрашивала герцога Виенна, но Себастьян лишь упрямо качал головой, очевидно, жалея, что проговорился. Эту мужскую особенность баронесса тоже знала. Почти все они лишь с виду суровые и неприступные, точно скалы, а на деле порой не меньше нуждаются в том, чтобы поговорить с кем-нибудь откровенно, чем женщины. — Но ты не мог не понимать, как твоя женитьба отразится на моей репутации при дворе! Ведь все видели нас вместе, каждый знал, что…

— Скажи честно — тебя волнует лишь твоя репутация? — отозвался собеседник. — Но почему ты тогда начала встречаться со мной? Могла бы выйти замуж во второй раз за одного из твоих поклонников и оставаться честной женщиной.

— Конечно же, нет! — придав себе оскорблённый вид, вскричала она. — Не только репутация! Ради тебя, во имя всего того, что между нами было, я готова переступить через неё так же, как уже сделала, став твоей. А теперь ты попрекаешь меня этим, — притворно всхлипнула Виенна, сделав вид, будто утирает слезинку. — Именно сейчас, когда я так слаба и пострадала ради того, чтобы встретиться с тобой, в последний раз поговорить наедине, обнять…

Промелькнула мысль, что её слова напоминали фразы из какого-нибудь сентиментального романа, однако, кажется, они произвели нужное впечатление. Герцогу следовало ощутить себя виноватым. Тот факт, что играть на чувстве вины легче, чем на каких-либо других человеческих эмоциях, баронесса недурно успела уяснить ещё в детстве, когда однажды упала с лестницы по вине хмельного отца. Проспавшись и осознав, что едва не погубил единственную дочь, он стал на всё готов ради неё. Даже на то, чтобы в своём завещании позаботиться о том, чтоб оставленное Виенне наследство не становилось собственностью её будущего супруга.

— Как вообще так вышло, что ты упала с коня? Ты приехала одна? Почему не в карете? — принялся расспрашивать Себастьян.

— Ах, это очень долгая история! — отмахнулась баронесса. — Конечно же, я отправилась в путь в карете, но та сломалась по дороге. Мне пришлось добираться дальше верхом, вместе с моим телохранителем.

— У тебя появился телохранитель? — с недоумением уточнил владелец замка.

— Не могла же я пускаться в опасное путешествие, не позаботившись о своей жизни! Столько злодеев развелось! Так и норовят ограбить, убить и обесчестить беззащитную женщину, душегубы!

— Ты хотела сказать «обесчестить и убить»?

— Я бы предпочла наоборот! — Виенну передёрнуло. — Ведь мёртвое тело уже ничего не чувствует.

— Что за ужасы ты говоришь, — поморщился герцог.

— Ты же не выкинешь меня на улицу?

— Нет. Обещаю, — заверил он. — Пока ты нездорова, можешь оставаться в замке. Но, пожалуйста, не рассказывай моей супруге и остальным, кто здесь живёт, о наших прежних отношениях. Мне жаль, что разочаровал тебя, но, поверь, едва ли наша семейная жизнь, стань мы супругами, оказалась бы долгой и счастливой.

— Как знать, как знать… — вздохнула баронесса, входя в роль мудрой и понимающей женщины. — Но неужели мне придётся спать на диване? Мне даже не предоставят достойную моего положения спальню? И мне нужна личная горничная! Моей камеристке пришлось вернуться обратно из-за сломавшейся кареты!

— Я распоряжусь, чтобы приготовили уютную комнату, но, боюсь, только завтра, эту ночь тебе придётся провести здесь. Горничную пришлю незамедлительно. Одна из них разбирается в народной медицине. А что твой телохранитель? Он может ночевать со слугами?

— Пожалуй, — пробормотала Виенна, снова размышляя над тем, как бы устроить жене герцога адюльтер. — Но пусть с ним обращаются соответствующе. Он воин, а не конюх!

— Я это учту. А сейчас доброй ночи! Если ты не сможешь утром выйти к завтраку, еду будут приносить к тебе в комнату, — добавил собеседник, направляясь к двери.

— И ты не поцелуешь меня на ночь?

Себастьян со вздохом обернулся.

— Прости! Я совсем запамятовала, что… Ах, сейчас я действительно понимаю, как горька судьба моей дорогой подруги Иларии!

— Но ведь король холостяк.

— Ты не слышал? У него появилась невеста. Нашей королевой будет уроженка Хальфдана!

— Интересно. Что ж, поговорим завтра, и ты сможешь рассказать мне все придворные новости. А сейчас уже очень поздно.

— Ты идёшь к ней? — обиженно надула губы баронесса.

— Нет. Ей тоже нужно перевести дух. Вы обе проделали долгий путь.

«Слишком долгий, — подумала Виенна, когда герцог де Россо вышел из комнаты, и попыталась перевернуться на бок, но нога заболела сильнее. — Как бы в самом деле не охрометь… Тогда Себастьян со мной до конца жизни не расплатится».

Когда пришла сведущая в лекарственных травах и методах горничная, выяснилось, что у баронессы всего лишь сильный ушиб, так что хромота ей не грозит. Поскольку сменной одежды у Виенны не имелось, пришлось переодеться в чистую сорочку прислуги, сшитую из грубого домотканого полотна, пока её собственное платье и бельё унесли, чтобы постирать. Такого позора ей ещё не приходилось переносить, и счёт к герцогу только пополнился.

Глава 12

Перед тем, как покинуть комнату, я подошла к окну, чтобы при свете дня взглянуть на открывающийся из него вид. У меня захватило дыхание от ощущения того, насколько же удивителен и огромен мир, в котором протекала моя жизнь. Передо мной простирались леса и равнины, вдали почти сливались с небом горные пики. Дикая первозданная природа. Одиночество и свобода.

Но, напомнила себе я, здесь, в замке, дело обстояло не совсем так. Он полон людей. Сам герцог, его бабушка, друг-колдун из Хальфдана, а ещё целый штат прислуги. И я сама. И баронесса, которую он едва ли выпроводил прочь в столь позднее время.

Когда я вышла из комнаты, гадая, не заблужусь ли, первым делом наткнулась на одну из вчерашних горничных.

— Вы уже проснулись, ваша милость! — поклонившись, воскликнула она. — В столовой уже накрывают к завтраку. Вас проводить?

— Хорошо, — согласилась я, надеясь, что скоро смогу привыкнуть к тому, как меня здесь называют.

Девушка не только превосходно ориентировалась в хитросплетениях замковых коридоров, но и была на редкость говорливой. В обители подобную склонность к пустословию наверняка осудили бы, но для меня болтушка оказалась настоящей находкой. Шагая вслед за ней, я вслушивалась в её речи, из которых немало узнала про тех, с кем мне в самое ближайшее время предстояло познакомиться.

— Бабушка герцога очень сурова, — жаловалась прислуга. — Чуть что не по-ейному, сразу замечает. И смотрит так, словно бы заморозить хочет одним только взглядом!

— Сколько ей лет? — полюбопытствовала я.

— Много. Никто точно не знает. Может, даже она сама, — хихикнула в кулачок девушка.

— А что ты скажешь про друга герцога де Россо?

— Господин колдун? О, он ужасно хорош собой! — мечтательно протянула она. — Красив не нашенской красотой, но просто загляденье. Особенно когда они с хозяином тренируются, а мы тайком подглядываем. Ой! — спохватилась собеседница, боязливо посмотрев в мою сторону. — Пожалуйста, не выдавайте меня! Я вам и так уже лишнего наговорила!

— Не бойся, не выдам, — заверила её я. — Я ведь никого, кроме самого герцога и его поверенного, здесь пока ещё не знаю. А потому эти сведения очень важны для меня.

— Спасибо, ваша милость, — расцвела в улыбке горничная, отчего её круглое румяное личико значительно похорошело, а на щеках появились ямочки. — Вы очень добры. Не то что эта… баронесса, — добавила с досадой.

— Вы знаете, кто она такая и зачем приехала? — поинтересовалась я.

— Ну… — смущённо протянула девушка, комкая подол фартука. — Мы-то, конечно, догадываемся. Бесстыжая женщина, вот она кто!

— Бесстыжая? — удивилась я такой характеристике.

— А как ещё назвать особу, которая просит женатого человека поцеловать её перед сном? Ой-ой-ой! — воскликнула она, потупив взгляд и хлопая себя по щеке. — Снова я не то сказанула!

Услышав эти слова, я остановилась от неожиданности и тронула её за плечи.

— Расскажи поподробнее.

— Мы подслушивали под дверью, когда она говорила с нашим господином. Совсем чуточку! Да и слышали-то не всё.

— И она… она попросила его её поцеловать? — мой голос звучал будто со стороны. Словно чужой. — А он?

— Он не стал. Точно вам говорю, — шмыгнула носом горничная. — А затем мы от двери отскочили, чтобы не попасться.

Я молчала, всё ещё не сходя с места.

— Вы ведь понимаете, у мужчин есть свои потребности, — продолжала девушка. — Но порядочные девицы — вот как вы до свадьбы — обычно не соглашаются их удовлетворить. Однако бесстыжие, которые готовы на всё, лишь пальцем помани, всегда находятся! Что толку от того, что она носит титул? Если всё равно…

С губ моей собеседницы, кажется, едва не сорвалось какое-то грубое словечко, но она сдержалась. Лишь вздохнула, смахивая выступившие на лбу капельки пота. Мне вдруг подумалось, что горничная успела пострадать от женщины подобного сорта — может быть, та увела у неё жениха?

— Пойдёмте, ваша милость, завтрак остынет.

Я кивнула, и мы зашагали дальше. Но теперь в молчании. Я обдумывала услышанное, и радости мне это не прибавляло. Судя по всему, Себастьяна де Россо и его нежданную гостью связывали такие отношения, которые дозволены только в супружестве. Но, если у него уже есть женщина для утех, то зачем ему тогда я?..

Разумеется, стоило бы спросить напрямую. Но хватит ли мне храбрости? Готова ли я услышать его ответ?

Столовая оказалась просторным помещением с таким огромным столом, что за ним уселись бы все воспитанницы обители, да ещё и свободное место бы осталось. Домочадцы уже начали собираться. Во главе стола сидел герцог, одетый чуть наряднее, чем вчера. А рядом с ним с высокомерным видом восседала пожилая женщина, которая не могла быть никем иным, кроме как его бабушкой. Поймав на себе её внимательный взгляд, я ощутила, как моё сердце затрепетало от волнения и неприятного предчувствия, что понравиться ей будет ой как непросто.

Её волосы были полностью седыми, а лицо покрывали морщины, но причёска сохраняла изящество, осанка заставила бы устыдиться большинство наставниц из обители, а одежда и подобранные под неё явно дорогие украшения выглядели безупречно. Светлые глаза совсем не казались старыми — они смотрели ясно, прямо и твёрдо. А строго поджатые губы красивой формы, должно быть, в юности служили предметом гордости их обладательницы.

— Дорогая бабушка, позвольте представить вам мою супругу, — произнёс, нарушая молчание, герцог. — Её зовут Лилиан. Лили, познакомься с моей бабушкой Ортензией де Россо.

Я сделала реверанс, стараясь не показывать собственной тревоги, и, дождавшись милостивого кивка в ответ, заняла указанное мне место по другую сторону от человека, которого мне теперь следовало называть мужем.

— Да-да, я снова почти опоздал к завтраку! — раздался от двери чей-то весёлый голос, и к нашей маленькой компании присоединился мужчина. Видимо, он и являлся тем самым колдуном из Хальфдана. Однако я даже после рассказов поверенного и горничной представляла его совсем не так.

Довольно молодой, высокий и жилистый. Светлые волосы по плечи, а густые брови, борода и усы тёмные. В глубоком вырезе рубашки виднелся висящий на груди амулет. Без других украшений тоже не обошлось — на указательном пальце левой руки кольцо с чёрным камнем, кожаные браслеты на руках. Или это амулеты?

— Ты представишь мне свою жену, Себастьян? — почти без акцента спросил он, глядя на меня с мягкой усмешкой.

— Лилиан, познакомься, мой друг Янис.

— Лилиан… — повторил он, будто пробуя моё имя на вкус. — Наших девушек тоже порой так называют. Как вам замок?

— Пока я почти не видела его, — призналась я.

— Что же ты не устроил супруге экскурсию? — поддразнил колдун герцога.

— Вчера было слишком поздно для прогулок по замку, но сегодня я непременно исправлю это упущение.

— А где же ещё одна твоя гостья?

— Думаю, она будет завтракать в своей комнате…

Однако последующие мгновения опровергли эти слова. Снова открылась дверь, и незнакомый мужчина внёс на руках женщину. В молчании он проследовал к накрытому столу и усадил за него свою ношу, словно большую куклу. Лишь затем поклонился. Я во все глаза смотрела на них, понимая, что вижу перед собой ту самую баронессу, о которой уже успела сегодня услышать отнюдь не лестные вещи.

Наверняка старше меня, но довольно молодая. Очень светлая кожа, стройная фигура с перетянутой тонкой талией, отчего женщина напоминала осу, длинные льняные волосы, тонкие брови, надменный взгляд, полные алые губы. Даже в простой одежде она воплощала собой образ настоящей аристократки.

Такой, которой мне никогда не стать.

— Позвольте представить вам всем баронессу Виенну де Кастеллано, — проговорил герцог, как мне показалось, без особого удовольствия.

Я перевела взгляд с неё на него и невольно представила их вместе. Должно быть, они выглядели красивой парой. Так почему же он не женился на ней?..

— Аларик, — представила своего сопровождающего баронесса. — Мой телохранитель. Ты можешь идти, но не забудь вернуться за мной позже, когда я захочу отдохнуть у себя, — сказала она уже ему. — Я ведь не смогу дойти сама. Ах, знали бы вы, до чего же страшно падать с высоты!

Мужчина поклонился перед тем, как выйти. Крупный, небрежно одетый он как-то чужеродно смотрелся в роскошно обставленной столовой. Однако в его взгляде светились ум и наблюдательность, да и неловко в присутствии высокородных господ он себя явно не чувствовал.

— Кажется, вы прибыли в наш замок без приглашения, — заметила Ортензия де Россо. Голос её напоминал звучание надтреснутого хрусталя. — Во всяком случае, мой внук не предупреждал о том, что должен приехать кто-то ещё.

— Так вышло, — холодно отозвалась баронесса де Кастеллано. Точно две острые шпаги скрестились под видом обычного светского разговора, и воздух задрожал от стремительных движений противников в поединке. — У меня не было времени сначала отправить письмо с уведомлением о том, что я собираюсь наведаться.

— И что же послужило причиной вашего столь поспешного визита? — продолжала расспрашивать бабушка моего мужа.

— Это касается только нас — меня и Себастьяна.

Она назвала герцога просто по имени. Так дерзко и вызывающе. Недвусмысленно давая понять, что они близкие люди.

— Что ж, приступим к трапезе, — очевидно, стараясь сгладить возникшую неловкость, произнёс хозяин замка и первым придвинул к себе столовые приборы.

Завтрак оказался не менее разнообразным и сытным, чем вчерашний поздний ужин, но сейчас я не ощущала совершенно никакого аппетита. В обители по утрам обычно подавали миску каши с кусочком сливочного масла, ломоть ржаного хлеба и чай. Потому всё это изобилие пугало, и казалось, будто я никогда к нему не привыкну — даже если, как предполагалось, проведу здесь весь остаток жизни.

— Вам не по душе угощение? — поинтересовался у меня колдун, и я лишь помотала головой в ответ. — Или вы боитесь чересчур располнеть? Напрасно — некоторая округлость, на мой взгляд, пойдёт вам на пользу.

Я едва не подавилась глотком воды, услышав его слова. Округлость? Что за намёки?

Да если бы нас в обители так же кормили, я бы сейчас в двери не пролезала!

Подметив моё замешательство, он негромко рассмеялся. Так, словно не только герцогу, но и мне самой приходился добрым другом. Неожиданно я поймала себя на том, что начинаю испытывать к нему симпатию.

— Не будьте так скованны. Дайте себе свободу и смело шагайте в новую жизнь. Ведь теперь здесь ваш дом.

Глава 13

Когда завтрак подошёл к концу, и все начали расходиться, бабушка герцога величественным жестом не позволила мне встать из-за стола, дав понять, что просит — или приказывает? — задержаться. Подождав, пока мы останемся наедине, она повернулась ко мне. От её пристального взгляда становилось не по себе. Казалось, будто Ортензия де Россо видит меня насквозь. И оценивает, как выставленный в витрине лавки товар.

— Так, значит, вот какова жена моего внука, — пробормотала пожилая женщина, словно разговаривая сама с собой. — Что ж… Могло быть и хуже.

Я проглотила обиду, но во рту стало нестерпимо горько, а руки точно сами по себе сжались в кулаки. Можно подумать, я напрашивалась на то, чтобы выйти замуж за её драгоценного герцога! Да моего согласия на брак даже не спросили!

— Не думай, что станешь здесь хозяйкой. Пока я жива, этого не будет. Тебе ясно?

Вскинув голову, я ответила собеседнице открытым взглядом. Не очень-то и хотелось! И чтоб мне прямо сейчас провалиться под землю, если однажды я стану такой же, как она!

Разумеется, всех этих слов я не сказала, хотя они так и рвались с языка.

— Я поняла вас, — ответила я. — Вы здесь хозяйка. Теперь мне можно идти?

— Кажется, ты себе на уме, — заключила Ортензия де Россо. — Однако я ничего не имею против, если ты будешь присматриваться и учиться. Ведь рано или поздно тебе всё же придётся занять моё место.

— А матери вашего внука вы говорили то же самое? — решилась поинтересоваться я.

— Ей пришлось ещё хуже, — усмехнулась она. — Но бедняжка и не слишком-то стремилась к тому, чтобы потеснить меня. Однако подарила нашему роду наследника, хоть и не с первой попытки.

— Вы ждёте того же и от меня?

— Само собой. Род де Россо не должен угаснуть. Если ты не сможешь стать матерью, ты лишишься права быть супругой Себастьяна.

Как у неё всё просто! Обязанность жены — произвести на свет ребёнка! Больше ничем та не ценна. По сравнению с рассуждениями его бабушки вчерашние слова герцога о женском образовании показались мне лучшим комплиментом. Ведь он хотя бы рассуждал обо мне как о личности, достойной представления ко двору, а не как о племенной кобыле.

— Ступай! — отмахнулась собеседница, когда я больше ничего не сказала в ответ. — Но знай, что я буду за тобой наблюдать. И взвешивать каждый твой поступок на самых строгих весах.

— Как пожелаете, — отозвалась я, поднялась, сделала реверанс и покинула столовую.

Оказавшись в коридоре, завертела головой, пытаясь определить, куда же мне теперь идти, чтобы вернуться в свою комнату. Как назло, вся прислуга куда-то разбежалась — должно быть, спасаясь от гнева Ортензии. Я сделала несколько шагов, свернула за угол и… почти столкнулась с Себастьяном де Россо.

Вчера я уже видела его довольно близко, но тогда горели только свечи, а сегодня сквозь стрельчатые окна галереи, в которой мы оказались, пробивался яркий дневной свет. Он позволял рассмотреть герцога во всех подробностях, и я пришла к выводу, что грех этим не воспользоваться. И не отвела взгляд. Однако несколькими мгновениями позже, осознав, что тот слишком уж надолго задержался на чётко очерченных губах супруга, всё же опустила глаза. Прежде, чем начала бы фантазировать о том, что бы я почувствовала, если б ему вздумалось меня поцеловать.

— Надеюсь, моя бабушка не слишком испортила вам расположение духа перед обещанной экскурсией по замку?

— Не сказала бы. Хммм… Вы даже не сомневаетесь в том, что я не услышала от неё ничего для себя приятного?

— Просто я знаю свою бабушку. Так как? Вы в настроении прогуляться по замку?

— А можно с вами?

Услышав незнакомый звонкий голос, я с удивлением заметила выглядывающего из-за спины Себастьяна мальчика лет девяти или немногим младше. Кудрявый и смуглый, он с любопытством смотрел на меня живыми тёмными глазами.

— Луиджи! — донёсся до нас окрик, и появилась экономка. — Неслушник, опять своевольничаешь! Прошу прощения, если он вас побеспокоил! — с поклоном обратилась она ко мне и хозяину.

— Ничего страшного, — отозвался герцог, и я изумлённо обнаружила, что он улыбается. — Я ведь сам разрешил ему остаться в замке. Но на прогулку мы с твоего позволения всё же пойдём вдвоём, — сказал он мальчугану.

— Внук это мой, — пояснила для меня экономка. — Младшенький. Родители его и старшие их дети в городе, все уже работают, а за ним присмотр нужен.

— Будем знакомы, Луиджи, — поприветствовала я мальчишку, отметив, что у него очень красивое имя, да и сам он в будущем, когда подрастёт, обещает стать настоящим красавцем.

— Пойдём, поможешь кухарке пирожки лепить! — поторопила женщина внука.

— Как настоящий поварёнок? А колпак мне дадут? А начинку доесть позволят? — затормошил её малец, когда они уходили.

Себастьян де Россо, глядя им вслед, негромко вздохнул, и мне вдруг подумалось, что от своей бабушки он подобной ласки даже в раннем детстве не видел. Да, несомненно, она весьма ценила его как наследника и продолжателя рода, но едва ли вот так же беззлобно журила, трепала по волосам и крепко обнимала, не боясь измять платье. А матери герцога, как сказал по дороге поверенный, уже давно нет в живых, так что едва ли сыну выпало счастье провести с ней долгие годы.

Эта мысль неожиданно заставила меня ощутить некоторое родство душ с человеком, ставшим моим мужем. Ведь я не помнила своих родных, а наставницы в обители не смогли мне их заменить. И сейчас я тоже невольно завидовала маленькому Луиджи, у которого были и отец, и мать, и старшие братья с сёстрами, и добрая бабушка, и огонь в камине, что светит ярче путеводной звезды.

— Пойдёмте, — взглянул на меня герцог, протягивая руку, и я, чуть помедлив, вложила пальцы в его ладонь.

* * *

Виенна, вернувшись в отведённую ей комнату в сопровождении наёмника, ставшего не только её как бы телохранителем, но и персональным носильщиком, с удобством расположилась на мягких подушках.

— Не уходи! — приказала баронесса, заметив, что Аларик — теперь она вспомнила его имя — повернулся к двери.

— А вам не кажется, что вы рановато начали обращаться со мной как со слугой? — отозвался он, и Виенна поморщилась от такой дерзости. Но наёмник ей ещё нужен. Кроме него, в замке у баронессы пока своих людей не имелось.

— Однако не просто же так. Я щедро заплачу тебе за услуги. Если, конечно, результат меня устроит.

— И какой же результат вам нужен?

— Хочу, чтобы Себастьян де Россо развёлся с женой.

— Вот оно что! — присвистнул собеседник. — Но разводы случаются редко — обычно людям всё же как-то удаётся притерпеться друг к другу. Что же вы намерены предпринять, чтобы добиться своей цели?

— Я постараюсь повлиять на герцога. Убедить его, чтобы не торопился с консуммацией брака. Объясню это заботой о его юной жене с высоты своего опыта.

— И большой опыт? — выгнул бровь наёмник.

— Кроме того, мне нужна будет твоя помощь, — продолжала Виенна, не обращая внимания на его подначки. — Себастьян должен убедиться в неверности жены. После такого у него не останется выбора, и он её прогонит, а я… я его милостиво утешу.

— Думаете, супруга ему изменит? Серьёзно? Но с кем?

— С тобой! — припечатала она. — Мог бы и раньше догадаться, к чему я клоню! Уж такое-то дело для тебя должно быть попроще, чем убийство!

— Я не беру женщин силой.

— Кто говорит о насилии? — фыркнула Виенна. — Ты должен её соблазнить. И поторопись сорвать вьюнок, пока законный владелец не подсуетился.

— Увы, эта девица не в моём вкусе. Мне нравятся женщины… в теле, — заметил Аларик, изобразив руками фигуру дамы своей мечты. — А она щупленькая, точно курёнок недокормленный.

— Тебе из неё не суп варить! — отрезала баронесса. — Одного раза будет вполне достаточно. Опозоришь её в глазах мужа и его бабки, а затем можешь отправляться к своим дебелым матронам!

— Но что будет с ней после развода?

— Моё-то какое дело? Вернётся в свою обитель, подастся в служанки или в продажные девки. Она недурна собой, так что наверняка с лёгкостью подыщет себе покровителя, — неохотно признала красоту соперницы Виенна. — Может, даже нового супруга. Главное, что им будет не герцог, а какой-нибудь другой мужчина.

— Вы тоже можете найти себе другого. Например, среди придворных. Неужели весь белый свет клином сошёлся на Себастьяне де Россо?

— Что бы ты понимал! — буркнула она раздражённо. — Большинство придворных — пустоголовые павлины! Только и знают, что крутить хвостами вокруг короля в надежде на его особое расположение. И женщины такие же, только те ещё надеются попасть в его постель. Даже любопытно, сумеет ли дать им отпор будущая королева.

— Будущая королева?

— Да, северянка из Хальфдана. Стране выгоден этот брак. О любви тут и речь не идёт.

— Как и у герцога с его женой.

— Именно, — подтвердила баронесса. — Эта Лилиан ничего к нему не чувствует. И ничего не может ему дать. Так что, разлучив их, мы сделаем благое дело. И даже сохраним ей жизнь, когда девчонка перестанет быть для меня помехой.

— И вас не смущает, что Ортензии де Россо вы явно не приглянулись?

— Пффф! Да сколько ей жить осталось! К тому же я не собираюсь постоянно делить с ней кров, ведь мы с Себастьяном, разумеется, вернёмся в столицу, а старая грымза останется здесь!

Аларик в ответ лишь усмехнулся. Виенна смерила собеседника взглядом, снова — на сей раз при свете дня — пытаясь оценить его мужскую привлекательность. Да, грубоват. Никаких изысканных манер. Настоящий мужлан. Самое то для особы низкого сословия, которой наверняка являлась навязанная герцогу жена. Тот дал понять, что не хотел её и не стремился к браку с ней, так что будет лишь рад, когда освободится от этой обузы.

Себастьян разведётся, и всё вернётся на круги своя. Жаркие ночи, ласкающий разгорячённые тела шёлк простыней, охлаждённое вино, смешанное со вкусом его поцелуев. С возлюбленным баронесса будет по-прежнему притворяться нежной, утончённой, полной обаяния женщиной и, может быть, однажды даже станет такой в действительности.

А их свадьба будет отличаться от её первого бракосочетания, как ясный день от тёмной ночи. Тогда Виенна боялась грядущего, ведь её отдавали совершенно чужому человеку. Сейчас всё иначе.

На пути к цели оставалась лишь самая малость — избавиться от досаждающей ей персоны, которая недостойна ни фамилии де Россо, ни любви герцога.

Глава 14

Экскурсия по герцогскому замку началась с первого этажа. Недалеко от столовой располагался огромный бальный зал. Сейчас, когда нас здесь было всего двое, он казался особенно большим. И пугающе пустым. Дневной свет заливал его, безжалостно высвечивая каждую трещинку на гладком паркете, по которому наверняка когда-то скользили в танце приезжающие в замок гости.

Может быть, даже королевских кровей.

— Я не слишком-то люблю балы, — произнёс Себастьян де Россо, вторя моим собственным мыслям. — Их мне и в столице хватает. Вы умеете танцевать?

— Нет, — призналась я, опустив глаза. Что поделать, если настоятельница не посчитала нужным обучать нас столь фривольному искусству? Должно быть, танцы казались ей чем-то неприличным.

— Что ж, до представления ко двору у вас есть время научиться, — мягко произнёс мой супруг.

— Здесь? — выдохнула я.

— А почему нет? Музыкальные инструменты в замке есть, и те, кто умеет на них играть, тоже найдутся. Да и начать можно вообще без музыки.

— Я согласна. Но… не прямо же сейчас? — вдруг усомнилась я. — Может быть, позже…

— На сегодня у нас пока другие планы. Пойдёмте, — потянул он меня к выходу. — Однажды вы станете здесь хозяйкой, но сначала вам нужно поближе познакомиться и с самим замком, и с его обитателями.

При мысли о более близком знакомстве с Ортензией де Россо я поёжилась. Бабушка моего мужа ясно дала понять, что не намерена пока счесть мою кандидатуру достойной выпавшего по воле судьбы жребия, а также — что не потерпит соперничества с моей стороны. Да, передать мне управление хозяйством она собиралась, но когда-нибудь в далёком будущем.

Судя по всему, лишь после того, как я докажу право считаться женой герцога де Россо.

После того, как на свет появится новый наследник.

Я представила себе мать герцога. По словам поверенного, она не отличалась крепким здоровьем, и рождённые ею дети покинули этот мир. Выжил только Себастьян. Должно быть, она очень сильно боялась за него. Особенно если Ортензия и ей постоянно напоминала о том, в чём состоит первейшая обязанность жены продолжателя рода.

— О чём вы задумались? — поинтересовался герцог.

Я рассеянно обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на бальный зал, и мне вдруг захотелось, чтобы в нём снова, как в прежние времена, зазвучала музыка.

— Ни о чём и обо всём сразу. А можно спросить? Почему вы обращаетесь ко мне так… официально?

— Потому что мы ещё недостаточно знаем друг друга.

Я смотрела на него, не зная, что ответить. С одной стороны, была полностью согласна, и всё же… Ведь по бумагам мы уже супруги, а на самом деле — двое незнакомцев, которые пока не смогли преодолеть чувство неловкости.

Так что же между нами? И возможно ли, чтобы это замешательство, неуверенность в каждом следующем шаге и слове однажды переросли в нечто другое? Или же мы так и останемся чужими друг другу?..

— Хотите ли вы взглянуть на кухню, кладовую, прачечную?

Мне снова представилось недовольное лицо герцогской бабушки. Что бы она сказала? «Только не смей, пока я жива, заводить тут свои порядки»?

— Да, — ответила я.

При осмотре хозяйственных помещений я познакомилась и с остальными слугами, которые постоянно работали в замке. Все они кланялись мне и смотрели с живейшим любопытством. Снова встретился и Луиджи. С лицом, перемазанным в муке, он торговался с дородной поварихой о том, чтобы получить не только остатки начинки, но и крохотный сладкий пирожок в награду за помощь на кухне. Женщина смотрела на мальчика строго, но не сердито.

— Смышлёный парнишка, — заметила я, когда мы с герцогом покинули жаркую кухню.

— Да, — согласился он. — Ему бы грамоте выучиться. Думаю, осилил бы.

Я робко взглянула на собеседника, обдумывая пришедшую в голову мысль, которую всё же решилась озвучить.

— Если вы позволите, я могла бы с ним заниматься.

— Неплохая идея. Полагаю, самого Луиджи эта новость обрадует. И его бабушку тоже.

— Так вы не против?

— А почему я должен возражать? Вам ведь нужно найти себе занятие по душе. Не проводить же всё время за одним только вышиванием.

— Я ещё и читать люблю, — заметила я.

— Тогда вам должна прийтись по вкусу библиотека.

За этим разговором мы поднялись на второй этаж. На лестнице нам встретился поверенный. Я запоздало вспомнила, что он не присутствовал за завтраком.

— Добрый день! — поприветствовал меня мой недавний спутник. — Осваиваетесь? Как вам замок?

— Пока всё, что я видела, мне нравится, — признала я. — Вы ещё задержитесь здесь? Или уже уезжаете?

— Мне придётся на какое-то время покинуть вас, но я вернусь, — заверил он.

«Интересно, а когда уедет баронесса? — подумалось мне. — С виду она весьма бодра. Похоже, падение с коня не очень-то ей навредило».

Поверенный и герцог обменялись несколькими словами. Я покосилась на них, размышляя, задать ли Себастьяну вопрос касательно его отношений с Виенной де Кастеллано. Подтвердил бы он, глядя мне в глаза, то, что я успела услышать от болтливой горничной?

Если мой супруг и баронесса в действительности настолько близки, почему он не сделал предложение ей? Я не сомневалась, что та бы не отказала. Ведь примчалась же она в замок, судя по вчерашнему удивлению герцога, без всякого приглашения.

И в самом-то деле — до чего же бесстыжая женщина!

Поверенный откланялся, и мы продолжили ознакомительную прогулку.

Вопрос о баронессе де Кастеллано так и вертелся на языке, но я молчала, обдумывая. Не хотелось тут же разрывать тоненькую ниточку доверия, которая протянулась между мной и герцогом. Может быть, если он не взял Виенну в жёны, она не так уж и дорога ему? Из слов горничной я могла сделать вывод, что мужчины не слишком-то уважают особ, которые соглашаются на близкие отношения вне брака. И едва ли это одобрила бы Ортензия де Россо.

Одна мысль неприятно царапнула — если в таких отношениях участвуют двое, то отчего виновной всегда оказывается женщина? Даже если она действительно совершила большую ошибку, почему должна отвечать за неё одна? А когда от таких связей появляются дети? Незаконнорожденные, бастарды… Их удел горек, особенно в тех случаях, когда от них отворачиваются и отцы, и матери. О таком я слышала, ещё живя в обители. Громко подобные разговоры не велись, однако порой появлявшиеся там воспитанницы могли кое-что рассказать о жизни за стенами, где нас держали, не позволяя сталкиваться с большим миром.

Однако, несмотря на все аргументы, пожалеть баронессу почему-то не получалось. Вспоминались её пренебрежительные взгляды в мою сторону, дерзость, которую она проявила в разговоре с бабушкой Себастьяна. Если Виенна де Кастеллано в самом деле любила герцога, то почему не могла принять его выбор и отпустить? Ведь она знатная особа и наверняка довольно богата. Так неужели же не смогла бы найти себе другого человека по душе?

А как бы я сама поступила на её месте?..

Задав себе такой вопрос, я вздрогнула и бросила быстрый взгляд на идущего рядом молодого красивого мужчину. Что бы сделала я, если б уже считала его своим, но потеряла? Неужто я бы повела себя так же, как баронесса?

— Вы снова о чём-то задумались, — проговорил он, и я постаралась взять себя в руки, отгоняя тревожащие мысли.

— О том, как сильно изменилась теперь моя жизнь.

— Вас это пугает?

— Обстоятельства могли бы сложиться и хуже, не правда ли?

— Поверенный рассказал, что по дороге вы расспрашивали его о возможных причинах для развода.

Я нахмурилась. Кто бы мог подумать, что он выдаст меня герцогу?! И когда только успел?

— Хочу, чтобы вы знали, Лилиан. Я женился не для того, чтобы развестись. Но запирать молодую жену в четырёх стенах я не намерен. Мы непременно поедем в столицу, вас представят королю. Пожалуй, даже вместе отправимся в долгое путешествие — Янис давно приглашает меня в Хальфдан.

— А как же баронесса?

Вернуть сорвавшийся с губ вопрос я уже не могла, потому оставалось лишь ждать ответа на него.

— Баронесса? — переспросил Себастьян. — Я виноват перед ней, потому что… Впрочем, вам о таких вещах знать ни к чему. Запомните лишь то, что разорвать наш брак Виенна де Кастеллано при всём желании не сможет. Ни она, ни кто-либо другой.

— Даже если учесть, что пока он существует лишь на бумаге?

— Это ненадолго.

Не найдя, что ответить, я промолчала и с облегчением вздохнула, когда наше уединение нарушили. Хлопнула дверь, и перед нами появился мужчина, которого баронесса представила как своего телохранителя. Отчего-то его вид пугал меня, но сейчас я обрадовалась даже ему.

— Простите, что помешал вашему разговору, — поклонившись, сказал он и уже хотел пройти мимо, но герцог его остановил.

— Не припомню, чтобы мы встречались раньше в доме баронессы де Кастеллано.

— Верно, — отозвался мужчина. — Король Арнальдо нанял меня проводить её в замок. А после уже сама госпожа изволила пожелать, чтобы я оставался с ней, покуда она не вернётся в столицу.

— Вот как? — кажется, сделал какие-то выводы Себастьян. — Похоже на Виенну. Надеюсь, с вами обошлись достаточно гостеприимно?

— Всем доволен, благодарствую.

— Что ж, можете быть свободны.

Я поймала на себе изучающий взгляд Аларика, брошенный в мою сторону перед тем, как тот направился к лестнице, и поёжилась. Мне вдруг померещилось, что он лишь притворяется простым человеком, вынужденным служить сильным мира сего, чтобы заработать на пропитание. Должно быть, все тревоги последнего времени вкупе с недавними предупреждениями поверенного заставили мою фантазию чересчур разыграться.

Следующее довольно странное ощущение настигло меня почти сразу же. Мы прошли ещё немного, герцог толкнул тяжёлую дубовую дверь, я вслед за ним шагнула в библиотеку. И… застыла на месте от смутного чувства, будто уже бывала здесь прежде. Слишком уж знакомым оно выглядело. Даже огромная картина с изображением горящего маяка в бушующемморе казалась знакомой, точно я когда-то уже стояла перед ней, с интересом и восхищением рассматривая широкие мазки кисти художника, переливы красок, очертания сложенных из грубого камня стен башни и зыбкий свет, что ложился на пенные гребни волн, освещая путь кораблям.

Я уже была здесь? Но как такое могло случиться? Ведь замок слишком далеко от обители. А от того места, где меня нашли? Я даже не помнила, в какой части страны оно находилось…

Глава 15

— Давно здесь эта картина?

— Сколько себя помню, — пожав плечами, ответил герцог. — В детстве очень любил смотреть на неё. Тогда мне хотелось стать моряком.

— И даже буря не пугала? — не отрываясь от полотна, спросила я и скорее почувствовала, чем заметила, что собеседник подошёл чуть ближе.

— Скорее наоборот — притягивала. Ведь вы то же самое ощущаете, когда смотрите? — прозвучал его голос над самым ухом. — Будто, если ещё немного задержаться перед картиной, то можно отыскать способ очутиться внутри неё.

— Лучше не надо, — отозвалась я, гадая, отчего же работа неизвестного художника кажется мне настолько знакомой. — Вдруг вы угодите прямо в воду? А в такую погоду, как там, это прямой путь к гибели.

— Серьёзный аргумент. Но то была моя детская мечта. А разве мечта непременно должна быть разумной?

— Вероятно, нет.

— А о чём в детстве мечтали вы?

Вопрос повис в воздухе. Я молчала, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Моя детская мечта — о доме, о возвращении памяти, о том, чтобы обрести близких — так и не осуществилась. Я смирилась с жизнью в обители, понимая, что мне выпал не худший вариант из всех возможных. Но где-то в глубине души продолжала тосковать по тому, что так и не смогла найти.

Стыдясь и злясь на себя за невольное проявление слабости, я опустила голову, надеясь, что мои слёзы останутся незамеченными, но скрыть их не удалось. На плечи мягко, но уверенно легли мужские ладони. Герцог де Россо развернул меня к себе и провёл ладонью по моей щеке, стирая капельки солёной влаги. Я зажмурилась, чтобы не встретиться с ним взглядом. Теперь все ощущения обострились, и я с изумлением поняла, что прикосновения нежеланного супруга не кажутся мне неприятными.

Негромкий скрип приоткрывающейся двери застал врасплох нас обоих. Я распахнула глаза и увидела Яниса, который, насвистывая какой-то весёлый мотив, вошёл в библиотеку. Похоже, он тоже не ожидал кого-то здесь встретить, потому что замер на пороге, переводя взгляд с меня на герцога.

— Простите, если помешал, — наконец нарушил молчание вошедший. — Себастьян, неужели ты довёл жену до слёз? Вы всегда можете пожаловаться на него мне, — доверительно произнёс хальфданец, одарив меня широкой белозубой улыбкой.

— Дело не в нём, — робко сообщила я. — Просто… мы говорили о детских мечтах… И я вспомнила…

— Я понимаю, — проговорил Янис. — У каждого из нас есть воспоминания, к которым больно возвращаться. Поэтому я и предпочитаю смотреть в будущее, а не в прошлое.

— И что ты там видишь? — усмехнулся в ответ герцог.

— Столицу. Я слышал, она может похвастаться шедеврами архитектуры. Ты ведь возьмёшь меня туда или… планируешь, что поездка станет вашим медовым месяцем, а я окажусь третьим лишним?

— Не говори глупостей. — Теперь и Себастьян де Россо перенял такой же непринуждённый тон. — Разве друзья могут стать лишними?

— Ну, смотря, о чём идёт речь, — хмыкнул собеседник. — В некоторых делах лучше обойтись без присутствия кого бы то ни было, даже лучшего друга. А с кем дружите вы? — полюбопытствовал он у меня.

— Мои подруги остались в обители, но мне бы хотелось писать им письма.

— Хорошая идея, — одобрил герцог. — Но отправлять их удобнее будет из столицы. Быстрее дойдут.

Я с облегчением вздохнула — отчего-то боялась, что мне могут запретить поддерживать связь с Аньеллой и другими. Писать я решила на её имя. Она сможет передавать от меня приветы остальным и, надеюсь, отвечать тоже будет вовремя.

А если и Аньелла скоро выйдет замуж?..

«Напишу ей, что не всё так ужасно, как представлялось, — подумала я, с благодарностью взглянув на мужа и его друга. — Расскажу про то, в каком большом замке я теперь живу. Не забыть бы упомянуть и про Луиджи, наставницей которого собираюсь стать».

Вдруг вспомнилось, как девушки спорили о том, каким окажется герцог. Нужно будет обязательно написать, что он на редкость хорош собой. Пусть позавидуют!

— Кажется, мне удалось поднять вам настроение, — заметил мою улыбку северянин.

— Эй, не приписывай себе все заслуги! — притворно возмутился Себастьян.

Сейчас эти двое, что с юношеским задором подшучивали друг над другом, напоминали беззаботных мальчишек вроде Луиджи, и даже не верилось, что один из них герцог из славного древнего рода, а второй настоящий колдун. Сейчас я действительно поверила в то, что для моего супруга не так важно социальное происхождение, как личность человека. А ещё стало любопытно, где и при каких обстоятельствах они познакомились.

Я решила как-нибудь об этом спросить, а пока, оставив их продолжать беседу вдвоём, отправилась любоваться библиотекой. А посмотреть здесь было на что. Должно быть, не только Себастьян де Россо, но и его предки ценили силу грамотности и науки. Иначе для чего они стали бы отводить под библиотеку такое большое пространство, уставлять его добротными деревянными шкафами и заполнять их книгами? Здесь имелись и старые рукописные, и печатные, некоторые совсем новенькие. Даже пахло от них по-особенному. А пальцы буквально зачесались от жгучего желания поскорее полистать бумажные страницы.

* * *

Виенна злилась. На замок, где ей приходилось, будто нищенке, второй день подряд ходить в одном и том же платье — хорошо ещё, что постиранном! На герцога де Россо, который совершенно не торопился навестить её и поговорить, как обещал ночью. А больше всего на Аларика, который так и не ответил ей согласием на её идею обольстить и склонить наглую девку к супружеской измене, а ведь ключевая роль в этом деле отводилась именно наёмнику. Просто зла на него не хватало!

Поборов желание бросить в спину уходящему мужчине одну из подушек, баронесса стиснула кулаки и отвернулась к окну. С кровати, на которой она лежала, разглядеть открывающийся из него вид как следует не получалось. Подняться бы наноги… но если кто-нибудь войдёт и увидит, что она уже может ходить самостоятельно?

Невольно вспомнилось лицо новоявленной жены Себастьяна. Робкий взгляд, хлопанье длинных ресничек, нежный голосок. Эдакая невинная пташечка. Вот только не так она проста, как хочет показаться. Притворяется паинькой, а, дай слабину, мигом выпустит когти и оскалит зубы.

Приближалось время обеда, а к Виенне так никто и не пришёл. Даже приставленная к ней горничная где-то прохлаждалась. Заявилась эта нахальная особа лишь спустя несколько долгих часов, в течение которых баронесса успела забыться беспокойным дневным сном.

— Я принесла вам обед, госпожа, — проговорила негодяйка, звеня посудой.

— Но я собиралась пообедать в столовой — вместе с остальными! — возмутилась Виенна.

— Простите, но… — смешалась та. — Мне велели доставить всё в вашу комнату. Хозяйка не желает, чтобы вы снова трапезничали с членами семьи и другими гостями.

— Хозяйка?! Которая? Не новая ли?

— О, нет! Госпожа Ортензия. Видимо, вы ей перечили, вот и…

— Поговори мне ещё тут! Вон отсюда! — выкрикнула баронесса. — И пришли ко мне моего телохранителя!

Горничная мышкой юркнула за дверь, оставив поднос на прикроватном столике. Принесённые ею кушанья выглядели и пахли довольно соблазнительно, но от услышанного весь аппетит пропал. Мерзкая бабка! Не понравилось ей, видите ли, что Виенна ей в рот не заглядывала. Так ведь она тоже не из простых и не обязана пресмыкаться перед древней, как мумия, старушенцией, которой давно в могилу пора!

— Я им такое оскорбление с рук не спущу! — пробормотала себе под нос баронесса и стукнула по стене. Руке стало больно, ана душе ничуть не полегчало. Должно быть, если бы у злости существовал вкус, он был бы кислым с примесью горечи.

Аларик, будто почуяв, что гнев нанимательницы достиг предела, не заставил себя ждать. Вошёл и встал у двери, сложив руки на широкой груди. Покосился на уставленный посудой поднос.

— Я, к вашему сведению, тоже только собирался перекусить, — заметил он.

— Малость поголодать, говорят, полезно, — буркнула Виенна. — Что ты надумал? Как насчёт того, чтобы обговорить твою плату? Однако учти — аванс я не выдаю! Без него больше стимула постараться!

— Мои услуги стоят дорого, — заметил наёмник.

— Если результат меня удовлетворит, я не поскуплюсь, — посулила она.

— Может быть, вы всё-таки одумаетесь? Вернётесь в столицу и заживёте так, будто герцога де Россо и не было в вашей жизни. И не станете вредить девочке, которая ни в чём перед вами не провинилась.

— Ни в чём?! Да меня ещё никогда так не унижали! Ты что, в священнослужители решил податься, что вздумал учить меня всепрощению? Несусветные глупости! В жизни всегда нужно кусать первым, чтобы не укусили тебя!

— Не вы ли недавно что-то говорили о любви?

— Любовь! — фыркнула Виенна. — Любовь — та же война! Стоит лишь зазеваться, и тебя уже сбросили с шахматной доски!

— Так всё же война или игра?

— Какая разница? Тебе всё равно не понять! Пока Себастьян не успел привязаться к девчонке, нужно избавиться от неё! Пусть он увидит, кого ввёл в свой дом! А развод в наше время — не такая уж сложная процедура, особенно когда под рукой есть опытный поверенный.

— Ваш обед стынет, — напомнил ей Аларик. Баронесса раздражённо мотнула головой, давая понять, что не собирается есть тут в одиночку, словно пленница в заточении. — Тогда я, с вашего позволения…

Виенна не успела ничего сказать, а наёмник уже ухватил с блюда жареную куриную ножку и с аппетитом вгрызся в сочное мясо.

— Ммммм, — промычал он, пережёвывая. — Какая вкуснятина. Повариха тут не женщина, а чудо.

— Да как ты…

— Так ведь вам кусок в горло не лезет от расстройства! И поголодать чуток, сами же только что сказали, для здоровья пользительно. Но не пропадать же добру, а я человек простой, не побрезгую…

Баронесса поморщилась. Мужлан! Ничего общего с Себастьяном де Россо, который с такой-то бабушкой и при таком-то титуле наверняка даже в детстве не мог позволить себе подобного поведения.

Почему он сейчас преспокойно обедает с навязанной супругой, другом-варваром и противной старухой вместо того, чтобы заглянуть и составить приятную компанию ей, Виенне?.. Несправедливо! А ещё хуже, что приходится наблюдать за тем, как её обед поедает этот грубиян.

— Напрасно вы отказались, — заявил Аларик, покончив с курятиной. Без малейшего интереса окинул взглядом тарелку с овощами и зеленью и сунул в рот пару кусков сыра. — Что ж, а вот теперь я готов поговорить о цене.

Глава 16

Дальнейшая экскурсия по замку продолжалась в компании Яниса. Почему-то, когда мы были втроём, это смущало меньше, чем когда я оставалась наедине с герцогом. Мне всё ещё не верилось, что он мой супруг, а огромный замок теперь стал моим домом. Казалось, будто всё окружающее — яркий, необычный, но всего лишь сон. Который скоро закончится, и я проснусь в своей комнатке в обители, а затем побегу рассказывать об увиденном во сне другим девушкам.

Но сон не заканчивался — всё происходило наяву.

Время обеда подошло незаметно. Мы спустились в столовую, где за накрытым столом уже ждала Ортензия де Россо. Казалось, находясь рядом с ней, слуги даже дышать боялись.

— Нужно сказать баронессе… — начал герцог, но его бабушка лишь покачала головой.

— Я уже приказала доставить обед к ней в комнату.

— Но баронесса де Кастеллано — наша гостья…

— Я так решила, — твёрдо заявила Ортензия, заранее отрицая все возможные аргументы. — Не желаю видеть эту особу за своим столом. Я её в гости не приглашал и, насколько мне известно, ты, мой дорогой, тоже.

В словах пожилой женщины звучало презрение по отношению к Виенне, и я вспомнила услышанное от болтливой горничной, которая также не одобряла поведения баронессы.

— Может быть, в столице приняты куда более свободные нравы, — продолжала Ортензия де Россо. — Но у нас — другое дело. Здесь каждому известно, что, кем бы ты ни являлась, служанкой или титулованной дамой, итог один. Пав так низко, подняться уже не сможешь. Только упадёшь ещё ниже — если не в собственных глазах, так в чужих.

Я молчала, ощущая странную неловкость. Казалось, словно хозяйка замка, говоря о другой, обращалась ко мне. Точно предупреждала. О том, что будет наблюдать за каждым моим шагом. О том, что не спустит мне ни единой ошибки.

А Себастьян? Он ведь наверняка если и не любил по-родственному, то уважал бабушку и понимал, что её обвинения не беспочвенны. Она для него единственный родной по крови человек, поскольку родителей уже нет в живых, а со мной он впервые встретился накануне вечером. Потому, явственно читалось в словах Ортензии, в случае конфликта между нами или моего неподобающего поведения защищать герцог станет вовсе не меня. Пока у него не имелось никакого резона вставать на мою сторону, ведь даже наш брак существовал лишь на бумаге.

Кроме того, нет никакой гарантии, что я стану матерью наследника рода, чем смогу укрепить свою позицию и право носить фамилию де Россо.

Даже я, выросшая, можно сказать, в изоляции, всё хорошо понимала. Да, женщин в стране немного, и позволено им куда меньше, чем мужчинам, однако это не означает, что они не могут сосредотачивать в своих руках немалую власть. Ведь есть же настоятельница обители. Я никогда не видела, чтобы она перед кем-нибудь склоняла голову. А бабушку герцога, которая железной рукой вела хозяйство, даже поверенный, судя по всему, побаивался.

— Кажется, у вас нет аппетита, — заметил, обращаясь ко мне, северянин.

— Пропал, — призналась я, отодвигая тарелку.

— Не волнуйтесь из-за баронессы. Когда она поправится, то тут же уедет. Правда, велика вероятность, что вы снова увидите её в столице.

«Не хочу», — подумала я и сама не заметила, что произнесла эти слова вслух.

— Понимаю, — с мягкой улыбкой произнёс Янис и наклонился ко мне. Промелькнула мысль, что следовало бы, наверное, остерегаться, ведь он колдун, пусть я пока и не видела его за сотворением чего-то волшебного. Но он совершенно не казался мне страшным. — Видите ли, мужчины устроены… по-другому. Не так, как представительницы вашего пола. Они не могут полжизни ожидать встречи с той самой единственной, ни разу за всё время не прикоснувшись к женщине, которая ею не является. Такое бывает только в книжных романах, в реальности же… всё иначе.

— Но ведь есть женщины, которые соглашаются на… на отношения, — краснея от того, что обсуждаю такие вещи с мужчиной, тихо сказала я.

— Разумеется, — не стал отрицать хальфданец. — Но мы не знаем их чувств и мотивов. Возможно, в глубине души баронесса де Кастеллано мечтает оказаться на вашем месте.

— Почему? — не сдержалась я. — Ведь у неё… У неё есть свобода. Она ещё молода, богата. Сама может распоряжаться собственной судьбой, другие не решают за неё, как ей жить!

— Вам бы этого хотелось? — прищурившись, осведомился Янис. Я промолчала, осознавая, что и так уже наговорила лишнего. — Вы рассуждаете совсем как девушки из Хальфдана.

— Они живут не так, как наши? — удивилась я.

— Свободы у них гораздо больше. Однако порой и трудиться приходится наравне с мужчинами, а то и больше. Зато браки чаще всего заключаются по любви, а не по договору, и руку невесты отдают тому, кто ей по сердцу, а не тому, кто больше заплатит, — рассказывал он о своей родине.

— Но ведь наречённая короля тоже оттуда, а едва ли они успели встретиться и полюбить друг друга, — возразила я.

— Политический брак, — вздохнул собеседник. — Такое тоже случается. Я слышал, король ещё довольно молод, так что юной девице не придётся выходить замуж за старика.

— Я тоже слышала, — ответила я, стараясь пока не думать о том, что в ближайшее время мне предстоит встретиться с королём и, может быть, даже побывать на его свадьбе.

Обед уже подходил к концу, когда за порогом раздались громкие голоса и шаги, а затем в столовую ворвались двое мужчин. В грязной одежде, хмурые и пропотевшие, они будто принесли с собой горький запах тревоги и страха. Герцог поднялся, очевидно, понимая, что может означать их появление, и направился к двери. Сердце беспокойно забилось. Я не сразу почувствовала, как Янис положил руку на моё запястье, словно желая послушать пульс, как порой делала сестра Николина.

— Что случилось? — шепнула я ему. — Кто эти люди? Зачем они здесь?

— Уверен, Себастьян нам всё расскажет, — отозвался северянин, но он, как я заметила, помрачнел и сейчас действительно походил на колдуна, какими я их представляла.

Герцог вместе с пришедшими покинул столовую, наполнённую тревожной тишиной. Я бросила взгляд на Ортензию. Женщина молчала, скорбно поджав губы. Её рука, всё ещё держащая серебряную вилку, мелко дрожала. Мне вдруг подумалось, что, несмотря на всю свою суровость и властность, бабушка моего мужа уже очень стара, и переживания могут стоить ей здоровья, а то и жизни.

Есть больше никому не хотелось. Прислуживающие за столом горничные начали убирать посуду и кушанья, некоторые совершенно нетронутые. Я сделала глоток холодной воды и снова посмотрела на Яниса. Но не успела ни о чём его спросить, как скрипнула дверь. Вернулся Себастьян де Россо.

— Лилиан, нам нужно поговорить, — заявил он. — Сейчас. Наедине.

Встав с места, я последовала за ним. Мы поднялись по лестнице и вошли в комнату, где я провела ночь. Герцог закрыл дверь и повернулся ко мне.

— Что-то случилось? — спросила я. Голос дрогнул. Слишком уж неожиданно всё произошло — только что мы мирно обедали, а затем появились эти странные незнакомцы.

— Видите ли, дело в том, что… Мне нужно уехать. Сегодня, немедленно.

— Но… как же? Куда? Почему? — растерялась я.

— Стране нужна моя помощь.

— Неужели… началась война?

— Что? Нет же, не волнуйтесь. Никакие чужеземные захватчики в страну не вторгались. Это внутренняя угроза. Я не могу рассказать всего, но, поверьте, вам ничего не грозит.

— Однако вы будете в опасности?

— Такое происходит не впервые. Янис знает. О чём мне бы хотелось вас попросить — пожалуйста, позаботьтесь о бабушке. Понимаю, что пока вы не нашли с ней общий язык, но у неё больше никого нет. Да и у вас тоже, — добавил он, и я кивнула, соглашаясь с его словами. Ортензия действительно одинока. Поневоле задумаешься, кто счастливее — хозяйка замка или экономка, у которой, судя по всему, довольно большая семья?

— Я сделаю всё, что смогу, — ответила я. — Не уверена, что она примет мою заботу, но я попробую договориться с ней. А Янис с вами не поедет?

— Он останется. Вы всегда можете на него рассчитывать. Лилиан, мне жаль, что наша семейная жизнь начинается таким образом, но, обещаю вам, со временем мы обязательно всё наверстаем. И уроки танцев, и представление ко двору, и путешествие. Вы мне верите?

— Да, — призналась я и наконец-то решилась взглянуть ему в глаза. — Я вам верю. Берегите себя.

— Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Прежде, чем я успела ещё что-нибудь сказать, Себастьян наклонился и сделал то, что должен был сделать на церемонии заключения брака, случись она у нас. Поцеловал меня. Не холодно и отстранённо, а так, будто прощался с кем-то, кто ему дорог. От тепла его дыхания и нежности прикосновения мои губы разомкнулись, и я с изумлением поняла, что уже не стою, как мраморное изваяние, а сама отвечаю на поцелуй. Долгий, головокружительный. Самый настоящий.

Герцог привлёк меня ближе, обнимая за талию. Мои руки обвились вокруг его шеи. Дыхания не хватало.

— Мне пора, — проговорил он, размыкая объятия. На мгновение задержал мою ладонь в своей, переплетая пальцы. — До скорой встречи.

Себастьян де Россо вышел из комнаты, а я осталась стоять в полном ошеломлении. Прижала руку к губам, всё ещё ощущая на них касание его губ. Мой первый поцелуй… Кто знал, что он окажется именно таким? Нежным, сладким, удивительным.

Прощальным.

Вспомнив про обещание, данное супругу, я решила, что непременно сдержу его. Даже если Ортензии вздумается сделать меня мишенью для своих едких слов, я позабочусь о ней. И буду учиться всему, чтобы со временем стать здесь настоящей хозяйкой, а не той, чьё появление в замке де Россо можно посчитать недоразумением.

Но как же расторжение брака, о котором я размышляла по дороге? Как же столь желанная мною свобода? Действительно ли я этого хочу и хорошо ли представляю, какой может оказаться самостоятельная жизнь, или же… я готова забыть собственные мечты о независимости и попытаться быть счастливой в данной мне участи?

В легендах, которые я читала, живя в обители, богиню-покровительницу человеческих судеб называли Кружевницей. Сидя в зачарованном небесном дворце, вокруг которого плывут облака, плетёт она из чудесных серебряных нитей судьбу каждого в мире. Не путается в узелках, не обрывает важные ниточки, но лишь ей известно, как сложится чья-то жизнь, а сам человек может только предполагать, что его ждёт за порогом завтрашнего дня.

Вот и герцог… Он ведь, наверное, не думал, что ему придётся уехать и отложить нашу первую брачную ночь, а также всё остальное, что успел мне посулить. Но Себастьян вернётся, и я постараюсь узнать его получше, раз уж Кружевнице отчего-то вздумалось связать наши судьбы.

Глава 17

— Ты уезжаешь?! — Виенна расширившимися глазами смотрела на герцога. — Прямо сейчас?

Он кивнул и ненадолго задержался у двери, но мысленно, судя по всему, уже находился не здесь, а где-то в другом месте.

— Да. Ты можешь оставаться в замке, пока не поправишься. Когда захочешь вернуться в столицу, возьмёшь одну из моих карет, чтобы не пришлось ехать верхом.

— Но как же…

— Пока я не могу точно сказать, когда приеду обратно.

Баронесса замолчала, обдумывая услышанные новости. Какую выгоду можно из них извлечь? Несомненно, срочный отъезд молодого супруга означал, что консуммация его брака откладывается на неопределённое время. Так что безродной девке рано примерять на себя титул герцогини. За время, пока Себастьяна не будет, она вполне может согрешить с наёмником. И лишиться всего, на что уже вознамерилась наложить лапу. Превосходно!

— Я буду скучать, — томно произнесла Виенна, откидывая упавшую на лоб прядь волос.

Ничего на это не ответив, герцог вышел из комнаты. Баронесса проводила его взглядом и устроилась поудобнее. Лежать в постели целыми днями, конечно, довольно скучно, но не сказать, чтобы совсем уж невыносимо. Кроме того, наконец-то удалось уладить вопрос с Алариком. Сумму он запросил, конечно, немаленькую, однако, поскольку аванса не предполагалось, Виенна ничего не теряла.

А временное отсутствие в замке Себастьяна де Россо ей даже на руку. Без него Лилиан непременно споткнётся и наделает ошибок. И, разумеется, ей будет одиноко среди едва знакомых людей, так что внимание приятного — пусть временами и грубоватого — взрослого мужчины должно быть воспринято ею благосклонно. И пусть он только попробует не затащить её в постель, пока муж в отъезде! Уж с такой-то ерундой наёмник должен справиться с лёгкостью!

Неимоверно раздражала герцогская бабушка, но сейчас баронесса даже радовалась тому, что не придётся лицезреть за едой её кислую физиономию. Пусть продолжает строить из себя королеву, пока жива! Пусть распоряжается прислугой, пока может! Власти над внуком у неё уже нет. Каждому известно, что ночная кукушка дневную перекукует.

А Виенна как раз и являлась такой кукушкой и не собиралась уступать герцога никому из женщин, кем бы они ему ни приходились.

Оставался нерешённым вопрос с одеждой и личными вещами. Неужели ей и дальше придётся ходить в одном платье, точно простолюдинке? Себастьян уезжает, красоваться ей не перед кем, но всё же подобная перспектива раздражала. Может, послать кого-нибудь в ближайший городок за портнихой и тканями? Кошелёк-то у баронессы при себе, так что за оплатой дело не станет.

Вспомнилось, в каком виде явилась к завтраку жена герцога. В столице так уже многие годы никто не одевался. Видимо, в той дыре, где она росла, совершенно не следили за модой.

«Может, попробовать свести с ней дружбу? — поразмыслила Виенна. — Уговорить пригласить портниху, посоветовать пару приличных фасонов. И будто бы невзначай расхвалить Аларика, а герцога, наоборот, опустить в её глазах. Может, запугать её? Соврать, будто его вкусы в постели весьма своеобразны — таковы, что неопытная девица в первую же ночь сбежит от него с воплями? А что, неплохая идея. Надобно будет как следует всё обдумать».

Баронесса довольно улыбнулась. До чего же увлекательно вот так играть людьми, точно куклами в театре марионеток! Виенне очень нравились такие представления, которые давали в столичном театре. Сейчас она воображала себе, будто в её руках нити, которыми она могла управлять укравшей Себастьяна нахалкой. Нужно вложить в её голову мысль о том, что наёмник подходит ей гораздо больше, чем супруг, которого эта особа пока не успела толком узнать.

Конечно, хорошо было бы подложить её в постель не к Аларику, а к северянину. Тогда герцог гарантированно не простит изменницу, соблазнившую, ко всему прочему, его лучшего друга. Но про хальфданца поговаривали, будто он колдун, потому баронесса побоялась с ним связываться.

Время до вечера тянулось невыносимо медленно. Даже наёмник-телохранитель не спешил её навестить. Виенна ещё немного подремала, успокаивая себя тем, что дневной сон улучшает цвет лица. Затем появилась горничная с вопросом, не нужно ли чего госпоже. Баронесса велела принести ей холодный фруктовый напиток и воспользовалась случаем, чтобы поинтересоваться наличием в ближайшем населённом пункте умелой портнихи. Горничная подтвердила, что таковая имеется. Дескать, обшивает знатных дам, и ткани у неё на любой вкус.

— Я хочу заказать ей кое-что для себя, — произнесла Виенна, прищурившись. — Думаю, жена герцога тоже не откажется обновить гардероб. Что скажешь?

— Не мне решать! — пожала плечами собеседница. — Но я ей передам. Ведь и портнихе не очень-то удобно будет лишний раз кататься в замок.

— Оно и верно, — подтвердила баронесса, припомнив собственную дорогу сюда, когда она готова была проклинать всё и всех, особенно предков Себастьяна де Россо, выстроивших родовое гнездо так далеко от столицы. — Передай. В долгу не останусь.

Удивлённая её внезапной щедростью горничная попятилась к двери, а Виенна с тоской вздохнула, вспоминая оставшееся в сундуке новое платье, надеть которое ей так и не довелось.

* * *

Себастьян уехал так быстро, что никто толком и понять ничего не успел. Вместе с ним отправились те двое мужчин, а также несколько человек из людей герцога. Зато Янис остался. Я столкнулась с ним в библиотеке, куда заглянула, чтобы взять что-нибудь почитать и хотя бы ненадолго отвлечься от сумбурных мыслей. Следовало бы поразмыслить над тем, как войти в доверие к Ортензии де Россо, но сейчас я была не в том состоянии, чтобы идти к ней. Даже если она расстроилась из-за внезапного отъезда внука, пока мы не настолько близки, чтобы успокаивать друг друга. На всё нужно время, и на то, чтобы суровая герцогская бабушка приняла меня, его, должно быть, потребуется немало.

В обители меня учили многому. Истории, географии. Рукоделию. Искусству правильно держать вилку и нож. Но не тому, как найти общий язык с женщиной, которая заранее настроена против, и не тому, как разобраться в собственных чувствах, когда чужой вроде бы человек вдруг начинает становиться близким.

Почему всё так сложно?..

Я едва не задала этот вопрос Янису, но сдержалась. Он, конечно, весьма дружелюбно меня встретил, но наверняка только ради Себастьяна. Сама по себе я хальфданца не интересовала.

Даже если могло показаться иначе.

— Заскучали? — поинтересовался он, застигнув меня врасплох, когда я неспешно изучала книжные полки, восторгаясь тем, как много бумажных сокровищ хранится в замке.

— Немного, — призналась я. — Всё получилось так… неожиданно. Скажите, герцогу действительно не угрожает ничего по-настоящему опасного?

— Если бы дела обстояли так, я был бы с ним, — отозвался северянин, но его обеспокоенный взгляд противоречил словам, и я лишь вздохнула, понимая, что ничего нового из нашего с ним разговора не узнаю. Вот бы появилась возможность на расстоянии получить сведения о том, где сейчас находится Себастьян и в порядке ли он! Но ни одно письмо не дошло бы до него так быстро, даже если бы мне стал известен адрес, по которому можно отправить весточку. — Не тревожьтесь. Если… если с ним что-нибудь случится, я о вас позабочусь.

— После того, как госпожа Ортензия выставит меня отсюда? — я не хотела произносить этих слов, но они сорвались с губ, горча на языке. — Вы ведь знаете, что я ей не нравлюсь. И что наш брак с герцогом не может считаться настоящим, пока заключён лишь на бумаге.

— Вы напрасно заранее волнуетесь, — вымолвил Янис, и его пальцы легко, будто по клавишам клавесина, пробежались по книжным корешкам. — Себастьян вернётся целым и невредимым. А госпожа Ортензия смягчится, когда узнает вас получше.

— Спасибо, — пробормотала я, ощутив странную неловкость, и поспешила сменить тему. — Вы ведь знаете мальчика Луиджи? Младшего внука экономки. Я собираюсь заниматься с ним счётом, чтением и письмом. Возможно, не только этим, а, если ему понравится учиться, то ещё и прочим, чему учили меня саму. Как думаете, хорошая идея? Вот только пока не решила, где.

— Можете проводить уроки прямо здесь, — кивнул на установленный в библиотеке стол хальфданец. — Только присматривайте за пареньком, чтобы книги не трогал. Себастьяну вы ведь уже о своих планах рассказали?

— Да, конечно, и он не возражал, — подтвердила я. — Правда, сам Луиджи и его бабушка ещё не знают. Но мне это будет в радость, ведь сама перестала быть ученицей совсем недавно.

— Что ж, оставляю вас наедине с книгами. Надеюсь, подберёте что-нибудь по душе. Если понадобится мой совет или помощь, я к вашим услугам.

Проводив собеседника благодарным взглядом, я снова принялась изучать толстые тома в книжных шкафах. Здесь нашлось место и сборникам стихов знаменитых поэтов, и сентиментальным романам из тех, которые запрещали читать в обители, и научным книгам, и философским трактатам, и сборникам легенд. Один из таких сборников повествовал про Хальфдан, и я, ощутив желание побольше узнать о далёкой холодной стране, с уроженцем которой только что разговаривала, сняла книгу с полки, после чего устроилась в уютном кресле у окна, а ноги уместила на невысокой подставке.

Больше всего меня интересовало, не присочинил ли за обедом Янис, говоря про девушек из Хальфдана и предоставленную им свободу. Первая же история-легенда, рассказывала про княжну, которая ради того, чтобы спасти возлюбленного, отправилась в покрытый льдом замок, где обитала владычица зимы. На пути девушке пришлось вынести немало злоключений и преодолеть множество препятствий, и к тому времени, как история подошла к концу, у меня в груди замирало от переживаний за храбрую северную княжну.

Когда дочитала и с облегчением выдохнула, радуясь тому, что эти двое всё же встретились, промелькнула мысль о том, смогла бы я сама сделать нечто подобное? Пусть баронессе де Кастеллано далеко до грозной владычицы, оставлять в покое Себастьяна она, судя по всему, не намерена. Так неужели и мне предстоят испытания, чтобы доказать, что я достойна быть с ним? И готова ли я к такому? Или же… правильнее будет вернуться к недавним размышлениям о разводе и своей дальнейшей судьбе, не забывая, что идти мне некуда, кроме обители, в которую обратно могут и не принять?

Глава 18

Я читала долго. Даже не заметила, как прошло время. Очнулась лишь тогда, когда негромко скрипнула дверь, и в библиотеку заглянула экономка.

— Стол накрыт к ужину, ваша милость, — проговорила она.

Воспользовавшись удобным случаем, я решила рассказать ей о своей идее насчёт Луиджи. Пожилая женщина сначала не поверила моим словам, затем долго и от души благодарила. Мне даже стало неловко — я ведь ещё ничего не сделала, чтобы заслужить такую признательность.

Вернув почти дочитанную книгу на полку, я спустилась вниз. В коридоре ко мне подошла одна из горничных. По именам я их пока не различала, но, судя по всему, у девушки имелось ко мне какое-то дело.

— Видите ли, госпожа баронесса сказала… — начала та несколько смущённо. — У неё всего одно платье, а на смену нет. Потому она хочет позвать портниху. И интересуется, может, вам тоже надобно гардероб обновить? Так можно бы заодно…

Я вспыхнула. Разумеется, от зоркого взгляда Виенны де Кастеллано не ускользнул тот факт, что одета я вовсе не по столичной моде. Несмотря на то, что предложение прозвучало не из её уст, я почувствовала себя униженной.

— Пожалуйста, передай баронессе, что, если у неё есть на то средства, она может пригласить для себя портниху, — произнесла я. — Но, поскольку моё представление ко двору откладывается, для меня шить новые платья пока ни к чему. Кроме того, я не намерена тратить деньги супруга в его отсутствие.

Горничная изумлённо приоткрыла рот, слушая мой ответ.

— Всё ясно? — уточнила я.

— Да, ваша милость! С вашего позволения… — пискнула она и тут же унеслась прочь. Наверное, побежала докладывать баронессе о нашей беседе.

Услышав за спиной звуки шагов, я обернулась и вздрогнула, увидев приближающуюся ко мне Ортензию де Россо.

— Похвально, — скупо обронила она. — Будь ты транжирой, я бы не одобрила. К тому же, пока Себастьяна всё равно нет в замке, перед кем тебе красоваться?

— Вы всё слышали? — снова ощущая, как кровь прихлынула к лицу, спросила я.

— Каждое слово, — величественно кивнула бабушка герцога.

Пропустив её вперёд, я вошла в столовую. Янис уже сидел за столом. Место, которое прежде занимал Себастьян де Россо, пустовало, и у меня в груди что-то болезненно сжалось при мысли о том, что с ним может случиться что-то плохое, а я ведь даже не успела как следует узнать его. Не успела привыкнуть к мысли, что теперь у меня есть муж. А если он не вернётся, и я повторю судьбу сестры Николины?..

Аппетита не было, и я почти ничего не сумела съесть, несмотря на то, что ужин выглядел не менее соблазнительно, чем завтрак и обед. Лишь перекатывала кусочки по тарелке, ожидая, когда смогу уйти к себе в комнату. Время от времени я украдкой поглядывала на Ортензию, но её непроницаемое лицо ничего не выражало. Интересно, знала ли она о просьбе внука позаботиться о ней? И что сказала бы, если б мне вздумалось с ней это обсудить?

— Ты всегда так мало ешь? — спросила бабушка герцога, которая, как выяснилось, тоже наблюдала за мной. — Уверена, что ты здорова? Женщина должна хорошо питаться, чтобы зачать и родить здорового ребёнка.

От этих её слов я опять покраснела и уткнулась носом в тарелку, сделав вид, что всем моим вниманием завладела утка в сливочном соусе.

— Отвечай! — потребовала Ортензия де Россо.

— Я здорово, — ответила я. — В обители есть женщина, которая лечит всех воспитанниц и наставниц. Она не обнаружила у меня никаких недугов, а её мнению я безоговорочно доверяю.

— Тогда потрудись съедать свой ужин, а не оставлять его собакам и домашней скотине! — пробурчала собеседница.

— Лилиан просто опечалилась из-за отъезда Себастьяна, вот у неё и пропал аппетит, — вступился за меня Янис и подмигнул мне. Я благодарно взглянула на него и отправила в рот спелую оливку. Прожевала, запила водой.

— В самом деле? — недоверчиво проговорила Ортензия, адресуя вопрос мне.

— Да, — ответила я твёрдо и подняла на неё глаза. — Разве у меня не имеется на то причин? Ведь моему супругу пришлось оставить меня сразу же после свадьбы.

— А тебе не терпится консуммировать ваш брак, чтобы никто не посмел оспаривать твоё положение? — усмехнулась пожилая женщина. — Я тебя насквозь вижу, милочка. Горничной ты ответила хорошо, однако не думай, что я тут же проникнусь к тебе тёплыми чувствами.

— Я и не думаю.

— Себастьян не посоветовался со мной, когда решил жениться. Поставил перед фактом. Я так и не добилась от него ответа, почему он выбрал именно тебя.

— А вы бы нашли для него лучшую кандидатуру?

— Само собой, — фыркнула Ортензия. — Девушку из приличной семьи, воспитанную в строгих правилах. Такую, в чьих жилах течёт благородная кровь.

Я стиснула зубы. Бабушка герцога, намеренно или нет, ударила по самому больному. О том, кем были мои предки, я не знала ничего, и шансов выяснить почти не осталось. Я — девушка без прошлого. Если у меня действительно появятся дети, я не смогу им рассказать ни о бабушке и дедушке, ни о том, как началась моя собственная жизнь, ни про то, где мои корни.

Ничего.

— Прошу меня извинить, — отодвинув тарелку, я поднялась и, не оглядываясь, вышла из столовой. Комок подступил к горлу, но волю слезам я дала лишь тогда, когда оказалась в своей комнате. За накрепко закрытой дверью.

Опустившись на колени на полу возле кровати и уткнувшись лицом в сложенные руки, я плакала, комкая в ладонях мягкие складки бархатного покрывала. Плакала о той маленькой девочке, которая, ничего не помня, оказалась в стенах обители. Плакала о несбывшемся. О встрече с родителями. О возвращении в отчий дом.

Будущее казалось окутанным таким же плотным туманом, как и прошлое. Герцог пообещал мне так много, но сейчас я чувствовала, что не желаю ни представления ко двору, ни танцев, ни новых нарядов. Хотелось лишь одного — чтобы он возвратился в замок живым и здоровым.

Сквозь глухой шум в ушах я услышала стук в дверь. Поднялась, вытирая лицо. Открыла и удивлённо взглянула на стоящего передо мной человека.

— Вы?

— Мы можем поговорить? — спросил телохранитель баронессы.

Я кивнула и вышла в коридор, прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Мужчина смотрел на меня со странным выражением. Должно быть, заметил следы недавних слёз, но не осмеливался спросить, что меня огорчило.

— Если у вас какие-то вопросы насчёт вашего обустройства, с ними обратитесь лучше к экономке, — сказала я. — Она может уточнить у госпожи Ортензии. Я пока хозяйством не занимаюсь.

— Я не по этому делу, — покачав головой, отозвался собеседник. — Я тут… Предупредить вас хочу, вот что.

— Предупредить?

— Госпожа баронесса — ваш первый враг. Будьте с ней осторожны. Не в её интересах, чтобы вы оставались женой герцога, поскольку метит она на ваше место, так-то.

— Вы… Но разве… Она ведь ваша хозяйка, не правда ли?

— Да какая там хозяйка? — поморщился Аларик — насколько мне помнилось, именно так его представили за завтраком. — Король нанял меня, чтобы проводить её к замку. А она надумала выставить меня своим телохранителем и потребовала, чтобы я встал на её сторону в войне против вас. А я этого делать не хочу. Не в моих правилах вмешиваться в женские дрязги.

Я изумлённо смотрела на мужчину, понимая, что должна что-то сказать, но не зная, что именно. В голове гудело. Собеседник выжидающе уставился на меня, и мне вдруг показалось, что когда-то я уже видела его загорелое обветренное лицо.

— Что ж… Спасибо за предупреждение. Но что вы предлагаете — чтобы я нашла способ выставить баронессу из замка?

— Именно, — согласился он. — Герцог де Россо разрешил ей оставаться здесь до выздоровления, но она наверняка будет настаивать на том, чтобы дождаться его возвращения. Так что держите ухо востро и будьте с ней осторожны.

— Что она может мне сделать?

— Подкупить горничную, чтобы добавила яд вам в чашку? Но убийство у неё запасной план. На первом месте другой, и тут хорошо бы, чтобы вы мне подыграли.

— Что за другой план? — насторожилась я. Мужчина ответил, и у меня в буквальном смысле глаза полезли на лоб. — Да что она обо мне думает?!

— Что вы такая же, как она, — усмехнулся наёмник. — Так как сделаете вид, будто принимаете мои ухаживания? Пусть она считает, что всё идёт по её плану.

— А если кто-нибудь доложит герцогу? И госпоже Ортензии… И все решат, что…

— Так ведь вы сможете доказать мужу свою невиновность, разве нет? Да и беседы с другим мужчиной изменой не считаются. С хальфданцем вы, например, тоже вовсю языками чешете.

Я нахмурилась, с неохотой признавая его правоту. Да, мне действительно нравилось разговаривать с Янисом. Интересными казались его рассказы о родине, а до обсуждения колдовства, к чему меня втайне тянуло, мы ещё не дошли, но я собиралась однажды как бы невзначай задать несколько вопросов и на эту любопытную тему.

— Хорошо, — сделав глубокий вдох, сказала я и понадеялась, что поступаю правильно. — Если вы в самом деле уверены, что баронесса де Кастеллано не будет пытаться сжить меня со свету, пока мы разыгрываем этот спектакль, я согласна. А она… очень влиятельная особа в столице?

— Король лично просил за неё, — сообщил Аларик. — Так что весьма. Кажется, он ей симпатизирует и надеется, что, получив здесь от ворот поворот, она кинется в объятия его величества.

— Но ведь король скоро женится! — ошеломлённо воскликнула я и получила в ответ снисходительный взгляд.

— Какой же вы ещё наивный ребёнок, ваша милость. Ещё ни одному королю женитьба не помешала заводить фавориток, а также внебрачных детей. Хотя учебники истории про такое лицемерно умалчивают, на решения монарха и судьбу страны частенько влияет вовсе не королева.

Я вспомнила книгу о Хальфдане, которую читала в библиотеке, и попыталась представить себе невесту нашего короля. Наверное, она совсем молода — моя ровесница или чуть старше. И эта девушка не заслуживала того, чтобы ею пренебрегали из-за какой-то баронессы и других бесстыжих женщин, наверняка похожих на неё!

— Такова жизнь, — философски заключил собеседник, словно прочёл мои мысли. — Однако, если баронесса переключит своё внимание на короля, вам же будет легче. Избавитесь от этой занозы в…

Я невольно хихикнула, зажав рот ладонью, и поняла, что человек, которого Виенна де Кастеллано выдавала за своего телохранителя, и сам с трудом её терпит. Бедняга. Ему ведь даже на одном коне с ней сидеть пришлось, а не просто за одним столом, как мне.

Глава 19

Подходила к концу первая неделя, проведённая в герцогском замке. Вестей от Себастьяна не было. Ортензия де Россо продолжала держать меня на расстоянии, строго и язвительно обрывая при каждой попытке выказать ей своё сочувствие и подружиться. Зато баронесса внезапно пожелала свести со мной более близкое знакомство. Она начала вставать, опираясь на трость, но упорно заявляла, что слишком слаба для того, чтобы отправиться в столицу.

Сидя в малой столовой — имелась в замке и такая — я уныло смотрела в свою чашку с горячим молочным напитком и слушала трескотню Виенны, которая вознамерилась как можно больше поведать мне о столичных нравах, модах и традициях, а заодно и пересказать все сплетни о людях, которых я знать не знала.

— Илария… Я говорила, что она фаворитка короля Арнальдо? Так вот, Илария скоро останется на бобах. Вы ведь знаете, что его величество женится? Но ещё раньше, чем стало известно о невесте из Хальфдана, я замечала его охлаждение к фаворитке, ведь я как никто разбираюсь в человеческих взаимоотношениях. Вот взглянуть хотя бы на вас с Себастьяном… Не обижайтесь, но кто, кроме меня, скажет правду? Он вас не любит. И никогда не полюбит. Вы слишком разные — как вода и масло, достаточно взглянуть на этот замок, где всё буквально кричит о богатстве и древности герцогского рода. А вы, уж простите, никак сюда не вписываетесь. Может, вас и обучали хорошим манерам, но истинного аристократизма простокровке не привить, увы.

Я стиснула зубы и поставила чашку на стол с такой силой, что жидкость выплеснулась на льняную скатерть.

— Простите, вынуждена вас оставить. Дела, знаете ли. Всего доброго, госпожа баронесса.

Выйдя из комнаты, я покосилась на дверь и представила себе огромный кованый замок на ней. Вот бы накрепко запереть где-нибудь эту женщину! А ключ потерять…

Устыдившись собственных мыслей, которые оказались весьма навязчивы, я постаралась успокоиться и поспешила в библиотеку. Близилось время занятий с Луиджи. Сегодня я хотела немного расширить программу и заранее припасла найденный на одной из полок учебник истории.

Мой ученик радовал меня всё больше, наполняя душу гордостью за его успехи. Он схватывал на лету и уже мог написать своё имя такими аккуратными буквами, что любо-дорого посмотреть. Я не скупилась на похвалы и представляла себе, что со временем смышлёный мальчуган обретёт возможность получить достойную профессию, а не быть всю жизнь чьим-то слугой. В нашем обществе на первое место ставилось происхождение человека, но ведь наступят когда-нибудь и другие времена. А пока есть такие люди, как Себастьян де Россо, который может дать Луиджи шанс на лучшее будущее.

Мальчик явился вовремя. С чистыми руками — я сразу же, как мы начали заниматься, настояла на том, чтобы он хорошенько мыл их перед уроками. Уселся за стол и выжидающе уставился на меня блестящими тёмными глазами.

— Что мы будем делать сегодня? — поинтересовался он. В голосе звенело любопытство. До чего же приятно наблюдать такую страсть к учёбе!

— Кое-что новенькое, — отозвалась я с улыбкой. — Видишь эту книгу? В ней рассказывается об истории нашей страны. Сегодня я почитаю тебе. Но позже ты и самостоятельно сможешь её прочесть.

— Всю-всю? — удивился Луиджи.

— Всю-всю, — заверила его я. — Итак, приступим. Знаешь, как зовут короля?

— Его величество Арнальдо!

— Верно. Но он не первый король на троне. До него, например, был его отец — король Сильвано. Совсем недавно он правил нашей страной. Но, к сожалению, захворал и умер, так что на престол взошёл его сын.

— Отправился на небеса?

— Да, — вздохнула я. Прежний король даже не дожил до свадьбы сына, к которой во дворце наверняка уже вовсю готовились. — А его жена по имени королева Доротея, я слышала, в молодости слыла настоящей красавицей.

— Как вы? — простодушно спросил ученик.

— Ещё красивее, — смутилась я. — После смерти короля она отдалилась от всех и уехала из столицы. Говорят, поселилась в уединённой обители, чтобы денно и нощно молиться о здоровье сына и благополучии страны…

«…с которым не всё так гладко, как хотелось бы», — мысленно закончила я, вспомнив нападение на дороге. Я оказалась не первой, кто столкнулся с разбойниками. Если бы не Янис и его колдовской артефакт, кто знает, что бы со мной приключилось?

Однако это не являлось подходящей темой для обсуждения с ребёнком, так что я постаралась говорить о хорошем. Про то, как в недавние времена отправляли на костёр женщин, тоже смолчала. Луиджи слишком мал для того, чтобы знать такие вещи. Если боги смилостивятся к нам, у него впереди будет лучшая жизнь. Я очень надеялась, что так оно и случится.

— Могу я сам поставить книгу на полку? — спросил мальчик, когда урок закончился.

— Тебе ведь нельзя их трогать, — нахмурилась я.

— Но у меня чистые руки! И как я буду их читать, не трогая? Сами посудите! — хмыкнул он.

— Хорошо, только будь осторожен. Она стояла вон там, — указала я. — Не упади с лестницы!

— Что я, по лестницам, что ли, не лазал? Это вам тяжело в вашем длинном платье! А у меня штаны!

Луиджи ловко вскарабкался на самую верхушку, вернул книгу в нужный ряд и уже приготовился спускаться, когда лестница, предназначенная для того, чтобы добираться до книг на верхних полках, покачнулась. Я находилась слишком далеко, чтобы успеть подбежать. Оставалось лишь в ужасе наблюдать за падением мальчишки, отчаянно желая, чтобы он не слишком сильно пострадал.

Мгновения, казалось, растянулись в часы. От неожиданности ребёнок даже не закричал. У меня же во рту всё пересохло, а крик застрял в горле, но, даже если бы я позвала на помощь, никто не добежал бы сюда так быстро.

Будто пытаясь удержать его на расстоянии, я вытянула к нему руки и изумлённо ахнула, обнаружив что-то необычное. Падение замедлилось. Теперь Луиджи опускался с высоты медленно, точно висел в гамаке.

Когда он мягко опустился на пол, я наконец-то подбежала к нему и, усевшись рядом, тронула за худенькое плечо, в испуге глядя на сомкнутые веки мальчика и его побледневшее лицо.

— Ничего страшного, — раздался за моей спиной мужской голос. — Он всего лишь потерял сознание от страха. Не волнуйтесь — скоро придёт в себя и станет таким же резвым, как и всегда.

Обернувшись, я увидела Яниса, который неслышно вошёл в библиотеку и присел возле меня на корточки.

— Вы! — с облегчением воскликнула я, ощущая, что готова смеяться и плакать от радости одновременно. Должно быть, северянин как раз вовремя появился и, чтобы помочь Луиджи, впервые явил передо мной своё колдовство, которое я и страшилась, и жаждала увидеть. — Вы спасли его?..

— Нет, Лилиан, — он покачал головой, со странным выражением глядя на меня. Его голос, в котором сейчас был заметен лёгкий акцент, звучал задумчиво и серьёзно. — Не я. Это сделали вы. Вы не дали совершиться трагедии.

— Что вы такое говорите?! — потрясённо отозвалась я. Тут же вспомнилось случившееся в обители. Выжженный на двери отпечаток, о котором сестра Николина велела никому ничего не рассказывать.

— Вы позволите? — Янис взял меня за руку, выпрямил сжатые пальцы и поднёс свою ладонь к моей так, чтобы линии на них почти соприкоснулись. Мне померещилось или я действительно увидела, как от его руки к моей коже протянулись серебристые нити, похожие на иней на деревьях, который я видела на картинках в книгах, да ещё во сне? — Занятно… Вы уверены, что в вас нет хальфданской крови?

— Но… — совершенно растерялась я. — Как такое может быть? Ведь я же совсем не похожа…

— Внешне да, — согласился со мной северянин. — Но некоторые ваши слова, рассуждения… А ещё вот это. Я словно чувствую в вас кого-то близкого. По происхождению и… по колдовству.

— Ничего не желаю слышать! — отдёрнув руку, заявила я. — Вам всего лишь показалось! Я — не колдунья!

— Я могу догадаться, что именно вас пугает, но убегать от себя — не выход, — заметил он всё так же серьёзно.

— Пожалуйста! — глядя ему прямо в глаза, взмолилась я, уже понимая, что он едва ли остановится. Уж слишком его заинтересовало внезапное проявление моих скрытых от окружающих способностей. Теперь колдун не успокоится до тех пор, пока не выяснит больше.

В это время Луиджи зашевелился, словно просыпаясь от долгого сна.

— Что ж, поговорим позже, — произнёс, выпрямляясь, собеседник.

Я проводила взглядом выходящего из библиотеки Яниса и помогла мальчику встать на ноги.

— Всё хорошо? Где-нибудь болит? — спросила я с тревогой. Луиджи покачал головой.

— Даже не помню, что произошло. Я упал, да? С самого верха? — затараторил он. — Бывает же такое! Но вы меня поймали, да?

— Не с самого. Послушай, не рассказывай ничего бабушке, хорошо? Ей ни к чему лишние переживания, — добавила я.

— Не скажу. Урок ведь закончен? Я могу идти? — откликнулся мальчуган и, дождавшись моего одобрительного кивка, беззаботно поскакал к двери.

Я в изнеможении привалилась к стене. Руки дрожали — совсем как тогда, в обители. Будь здесь добрая сестра Николина, я бы могла пойти к ней, всё рассказать, попросить совета. Но она далеко, а в замке я должна утаивать собственные странности от всех. Кроме Яниса, который уже о них узнал…

Всё получилось спонтанно, будто само собой, как и в прошлый раз. Тогда, после беседы с настоятельницей, я не на шутку рассердилась и огорчилась, сейчас — перепугалась за мальчика. Луиджи спасён, и это настоящее чудо, но раскрытие моей тайны может стоить мне жизни.

Даже сейчас, когда на площадях городов уже не горели огромные костры. Король Сильвано прославился тем, что во времена его правления закончилось преследование колдуний, потому что всех их переловили и сожгли. Но что, если его сыну захочется повторить отцовские подвиги?..

Оправив платье, я решительно зашагала к выходу. Встретив в коридоре горничную, спросила её, где найти северянина. Та указала в сторону, в которой находилась его комната.

Янис открыл сразу — ещё до того, как я постучала. В его глазах я прочла понимание. Он посторонился, пропуская меня, и я вошла, стараясь не думать о том, что мой визит в спальню одинокого мужчины могут счесть верхом неприличия.

— Я хочу обсудить случившееся, — сказала я, сделав глубокий вдох. — Хочу, чтобы вы… чтобы вы, если не возражаете, стали моим наставником. Хочу научиться управлять своим даром.

Глава 20

Я рассказала Янису всё, не умолчав и про отпечаток на двери в обители. Он слушал внимательно, заинтересованно и, как мне показалось, с сочувствием. Промелькнула мысль, расскажет ли северянин об услышанном от меня герцогу, и сердце тоскливо сжалось при мысли о том, как мой супруг может отреагировать, если узнает обо мне такие подробности.

— Значит, вы ничего намеренно не делали? — уточнил Янис, выслушав. — Только испытывали в те мгновения сильные эмоции… И началось всё недавно?

— Да, — подтвердила я, опуская глаза. Никогда не думала, что поведаю кому-то о том, что так сильно меня пугало. Но я не могла рисковать и дальше, каждую минуту с трепетом ожидая того, что буду разоблачена.

— Пробуждение колдовского дара у женщин чаще всего связано с возрастом. Он редко проявляется до совершеннолетия. Видимо, так же случилось и с вами, потому прежде вы и не замечали за собой никаких его проявлений.

— А нельзя сделать так, чтобы мой дар заснул снова? — с надеждой осведомилась я.

— Увы, нет, — покачал головой хальфданец, пригладив перехваченные тесёмкой светлые волосы. — Он будет лишь расти со временем и в полную силу войдёт тогда, когда на свет появится ваше дитя. Но, если не научиться справляться с даром, тот может принести немало неприятностей.

— Согласна. Хорошо, что Луиджи ничего не успел понять, — вздохнула я, представив, какие разговоры пошли бы среди прислуги. А баронесса? Лучшего способа избавиться от соперницы она бы и представить себе не могла! Достаточно лишь сказать несколько слов королю Арнальдо.

От этих мыслей я будто похолодела изнутри, а руки снова задрожали. Это не осталось незамеченным. Янис мягко накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были длинными, точно у музыканта. Мне показалось, что от них исходило тепло, от которого сковывающий меня лёд страха и смятения постепенно таял, уступая место жгучему любопытству и желанию поскорее стать хозяйкой, а не жертвой своего таинственного дара.

— Вы должны смириться с тем, что родились не такой, как все, — произнёс Янис, не убирая руки. — С тем, что вы особенная. Я и сам проходил через подобное.

— Разве вам не пришлось легче, чем мне? — отозвалась я. — Ведь вы мужчина. И… родом не отсюда.

— С одной стороны, да. В Хальфдане таких, как мы, никогда не преследовали и не сживали со свету. Однако в обществе каждому отведено своё место, а я родился в крестьянской семье, но с детства не походил на своих братьев и сестёр. Вместо того чтобы возделывать землю, я, едва мне минуло двенадцать, оставил родное село и отправился в город. Для того, чтобы постигать знания и встретиться с теми, кто похож на меня, кто смог бы меня понять.

— Вам удалось?

— Как видите. Мне даже довелось провести несколько лет в окружении князя. Но мой путь не был усыпан розами.

Я вздохнула, вспоминая найденную в библиотеке книгу о Хальфдане. Истории из неё запали мне в душу. А сон… тот удивительный сон, в котором я точно наяву ощущала запах терпкой древесной смолы и белого снега.

Воспоминание застало меня вздрогнуть, и я с надеждой повернулась к собеседнику, решившись задать ему беспокоивший меня вопрос.

— Мне нужно расшифровать одну надпись! Северные руны. Вы мне поможете?

Как и следовало ожидать, Янис не на шутку заинтересовался. Он пообещал, что посмотрит, и я заторопилась в свою комнату, где лежал листок бумаги с записанными на нём рунами из сна. Рассчитывала вернуться тут же, но в коридоре меня перехватил Аларик.

— Кажется, вы совсем запамятовали про наше с вами соглашение, — хмуро вымолвил он, смерив меня взглядом.

— В самом деле, — ответила я. За прошедшие с того разговора дни мы время от времени пересекались и обменивались несколькими словами. Однажды даже на виду у баронессы. Но я сомневалась, что из этого плана что-нибудь получится. Обвести вокруг пальца Виенну было непросто.

— Я уже говорил, что вы должны быть осторожны, — заметил он строго. — Хоть госпожа баронесса и делает вид, будто вы её лучшая подруга, всё совсем не так. Злейшего врага вам за всю жизнь не найти.

«Ошибаетесь», — подумала я, представив горящие яростью лица тех, кто вёл гонения на колдуний, но промолчала.

— Герцог разрешил ей остаться в замке только до выздоровления, — напомнила я.

— Однако она не намерена уезжать до его возвращения и всё ещё грезит о том, чтобы зацепиться за него подобно болотной пиявке. Поймите, ваша прямота и бесхитростность — весьма редкие качества, но для борьбы с Виенной де Кастеллано они не годятся. С ней нужно сражаться её же оружием, то есть хитростью, — заключил он.

— И наглостью, — добавила я, пробурчав под нос. Но собеседник услышал. Усмехнулся и вдруг провёл рукой по моей щеке, заправляя выбившуюся из причёски прядь за ухо. Я вздрогнула и отшатнулась. А мгновением позже, скосив глаза, увидела застывшую на лестнице баронессу, которая, не отрываясь, смотрела на нас.

— Доброго дня, ваша милость! — Аларик, поклонившись мне, направился к ней. — Я помогу вам подняться.

На губах Виенны появилась довольная улыбка. Похоже, она решила, что всё идёт по её плану. Коротко кивнув ей, я развернулась и зашагала в свою спальню.

Нужный мне листок с рунами нашёлся на прежнем месте. Обождав некоторое время, чтобы не столкнуться с баронессой ещё раз, я вернулась в комнату Яниса. Тот уже ждал меня.

Переступая порог, я снова ощутила неясную тревогу, от которой что-то сжималось в груди. Казалось, будто сегодня я сделала шаг, окончательно отделяющий меня нынешнюю от меня прежней — истосковавшейся по неведомому, потерянной, одинокой девочки, воспитанной в обители. Словно открылась какая-то особенная дверь, за которой меня ожидала встреча с тем, о чём раньше я и помыслить не могла. Ведь все знали, что от колдовства и колдунов надо держаться подальше. Однако хальфданец вовсе не казался мне страшным, и я чувствовала, что могу доверять ему, потому что, как он сам недавно говорил, Янис являлся тем человеком, который сумел меня понять.

Таким же, как я сама.

Я молча протянула ему листок и приумолкла, ожидая, пока он прочтёт рунные письмена на нём.

Когда Янис поднял на меня глаза, в его взгляде светилось удивление.

— Откуда вы их взяли?

— Увидела во сне, — призналась я и кратко рассказала о сновидении, которое пришло ко мне в мою первую ночь в замке. — Эти знаки с вышивки на варежке на моей руке. А снег! Я ведь никогда не видела его наяву, но сразу поняла, что это он… Как вы думаете, что тот сон может значить?

— Я не толкователь снов, — пожав плечами, отозвался собеседник. — Но эти руны… Я знаю, что они обозначают.

— Расскажите же! Пожалуйста! — терзаемая любопытством, нетерпеливо взмолилась я. Янис в ответ улыбнулся и кивнул на стул у окна, приглашая меня сесть.

Его комната напоминала мою собственную, так что, если бы не некоторые различия, мне бы казалось, словно я нахожусь у себя. Но, когда северянин расположился напротив, пытливо глядя на меня, я снова ощутила неловкость от нашей невольной близости. Может быть, следовало бы побеседовать в библиотеке? Но там нас могли подслушать… Баронесса не проявляла тяги к литературе, однако, успев немного узнать Виенну де Кастеллано, я не сомневалась, что она не отказалась бы от такой возможности, если бы заметила, что мы с Янисом там уединились.

Ведь больше всего на свете ей хотелось опорочить меня в глазах герцога, а тут представился бы подходящий случай!

Отбросив эти мысли, я тронула хальфданца за рукав, безмолвно упрашивая его не томить дальше и рассказать мне всё поскорее.

— Это обращение к покровительнице удачи, — произнёс он наконец. — К той, которая помогает обойти предначертанную человеку судьбу даже в миг смертельной опасности. Обычно покровительницу удачи представляют в образе женщины, ноне к каждому она приходит на помощь. Да и руны эти знают не все. Едва ли их стала бы вышивать на своих вещах обычная девушка.

— То есть… — запнулась я.

— А вот колдунья — вполне могла бы, — невозмутимо продолжил Янис.

— Я видела во сне северную колдунью! — всё ещё до конца не веря, воскликнула я. — Нет! Я сама чувствовала себя ею!

— И вы продолжаете утверждать, будто в вашем роду не было уроженцев Хальфдана, — заметил он.

— Откуда мне знать?! — выпалила я. — Разве ваш друг вам не рассказывал? Я не помню свою семью и не могу сказать, встречались среди моих предков северяне или нет!

— Я не хотел вас обидеть. Просто всё это… Странно, не правда ли?

— Ещё как, — согласилась я. — Так вы поможете мне? Герцог де Россо… мой супруг сказал, что я всегда могу на вас рассчитывать, а в таком деле мне больше не к кому обратиться.

— Хорошо, — ответил Янис. — Но вы должны слушаться меня во всём. Делать то, что скажу вам я, и ни одной живой душе не рассказывать о наших уроках.

— Даже…

— Себастьяну я сам расскажу. Когда наступит время. Договорились?

— Да, — выдохнула я, ощущая тёплое чувство благодарности и не зная, как её выразить. Теперь у меня появился наставник. Если он научит меня сдерживать спонтанные проявления моего дара, риск случайно выдать себя станет куда меньше.

— Вас беспокоит что-нибудь ещё? — осведомился хальфданец.

Сперва я отрицательно покачала головой, но затем кое-что вспомнила.

— Должно быть, это не имеет никакого отношения, и всё же… Картина в библиотеке. Я почти уверена в том, что видела её раньше.

— Та, на которой маяк?

— Да!

— А вы уверены, что видели именно картину? Может быть, то место, которое на ней изображено? Подумайте хорошенько!

Я наморщила лоб. А если он прав, и я когда-то в детстве, до того, как меня нашли и забрали в обитель, жила там, у моря? Но моя память не сохранила ни плеска волн, ни вкуса морской воды, ни прохлады бьющего в лицо солёного ветра.

— Мне всё же кажется, что я видела именно картину, но я не уверена, — вздохнула я, понимая, что напряжённые размышления ни к чему не приведут. Ощущение при виде картины было как озарение. Как яркий луч света, на мгновение прорезавший темноту в моих воспоминаниях.

— Что ж, тогда не мучайте себя. Если на то будет воля богов, вы непременно отыщете ответы на все свои вопросы, — заверил меня Янис. — А пока вам лучше отдохнуть.

— Но когда же мы приступим к занятиям?

— Думаю, с завтрашнего дня. Однако для этого придётся выйти из замка и подыскать место, где нам никто не будет мешать. Вы ведь не пленница здесь, и вам только на пользу пойдёт свежий воздух.

Глава 21

Утром хальфданец вывел меня из замка, готовясь начать первый урок. Накануне он просил меня хорошенько выспаться и отдохнуть, но у меня не получилось. Я не смогла крепко заснуть и почти всю ночь пролежала без сна, глядя в темноту и вспоминая наш разговор. Должно быть, северянин догадался о моей бессоннице, но ничего не сказал, лишь вздохнул укоризненно. Я опустила глаза, чувствуя себя нашкодившим ребёнком под строгим взором наставника.

Прежде я не выходила гулять, а впервые прибыла в замок почти ночью, так что сейчас с жадным любопытством разглядывала всё при свете дня. Даже в ярких солнечных лучах родовое гнездо семьи де Россо с его холодными каменными стенами выглядело мрачновато, я бы даже сказала, устрашающе. Внутренние постройки — добротные и крепкие — производили куда более приятное впечатление. Некоторые из работников трудились в саду, ухаживая за фруктовыми растениями. А ещё там располагалась уютная с виду деревянная беседка, в которую меня и привёл Янис.

— Почему вы не сбежали из обители? — огорошил он меня вопросом, усевшись на скамью напротив.

— Что?! — в растерянности отозвалась я.

— Непохоже, чтобы вы с вашим свободолюбием горели желанием выйти замуж за незнакомого человека, так почему же не попытались сбежать, едва услышали о том, что вам предстоит? — уточнил он.

— Я думала об этом, — призналась я, покусывая губу. — Но кольцо… Оно не позволило бы мне уйти далеко, даже если бы удалось обмануть наставниц и обойти охрану.

— Кольцо?

— Мы все носили специальные кольца, которые не могли снять самостоятельно. Нам сказали, что они служат как бы сигнальными маячками, по которым наше местоположение всегда можно отследить. Когда приехал поверенный герцога де Россо, с меня сняли то кольцо и надели вместо него обручальное.

— Вот как? Весьма любопытно… А вы не задумывались, откуда в обители взялись явно волшебные предметы, если в вашей стране колдовства, как все утверждают, совершенно, не осталось?

Я изумленно распахнула глаза. А ведь в самом деле… Я привыкла к тому, что нам говорили, и принимала всё как должное, не замечая очевидных противоречий. Зато северянин обнаружил их сразу же. Ах, как бы мне хотелось задать оный вопрос настоятельнице, глядя ей прямо в глаза!

— Подумайте, Лилиан.

— Я… Откуда мне знать? — выпалила я, мысленно ругая себя за допущенный промах. — Вы правы — я не подумала раньше.

— А следовало бы. Ну-ну, не огорчайтесь вы так. Прежних ошибок уже не исправить.

Я вздохнула, соглашаясь с его словами.

— Могла ваша настоятельница раздобыть такие кольца в Хальфдане? — выдвинул предположение Янис. В ответ я лишь пожала плечами. — Знаю нескольких колдунов, которые могли бы выполнить подобный заказ. Однако каким образом она сумела сговориться с ними? Занятно…

— Вы ведь тоже познакомились как-то с герцогом, — заметила я.

— Мы — особый случай, — усмехнулся он. — Едва ли… Но пусть лучше Себастьян вам сам расскажет.

Как всегда, когда речь заходила о моём супруге, я почувствовала неловкость. Брак по доверенности без предварительного знакомства совершенно не располагал к возникновению тёплых чувств. Но тот поцелуй… По вечерам, оставшись наедине с собой в своей комнате, я невольно вспоминала его. И, вызывая в памяти ощущения от прикосновений мужа, ловила себя на том, что скучаю по нему и жду его возвращения.

Однако об этом я хальфданцу говорить не стала, да и сам он тут же переключился на другую тему.

— Пока оставим эту загадку, — произнёс он, имея в виду обитель и кольца воспитанниц. — Пора перейти к нашим урокам. Хммм… с чего бы начать?

Как выяснилось, прежде Янис ничьим наставником не являлся, а потому не обладал нужным опытом. К тому же многое из того, что он знал, непросто оказалось бы объяснить, ведь некоторых понятий в нашей стране не существовало, и обозначающие их слова не имели перевода с языка его родины. Так что на первых порах северянин решил начать обучать меня самому главному, а именно контролю над собой.

Поскольку уже выяснилось, что проявление сильных эмоций приводило к неожиданным всплескам моего дара, следовало прийти к тому, чтобы оборвать эту зависимость. Ведь я не могла быть уверена, что такого больше не случится. Хорошо, что в библиотека меня увидел Янис, а если бы то оказалась баронесса?

Занятия с колдуном решено было сделать не слишком долгими, чтобы не вызывать подозрений, и всё же после того, как мы к ним приступили, я не раз ловила на себе полные любопытства взгляды обитателей замка, которые не могли не приметить, что я провожу наедине с хальфданцем некоторое время каждый день.

Тем временем случай с картиной стал не единственным, когда мне казалось, будто я прежде уже бывала здесь. То случайный взгляд из окна замка напоминал о чём-то далёком и смутно знакомом. То пение птиц поутру будило меня, навевая странное ощущение, словно когда-то в прошлом я уже просыпалась под эти звуки. А ведь возле обители такие пичуги не жили, там водились другие. Так почему же?..

Увы, пока ответа на этот всё сильнее тревожащий меня вопрос не находилось.

Постепенно меня затягивала новая жизнь. Занятия с Луиджи, поучения Ортензии де Россо, которая таки решила преподать мне несколько уроков ведения хозяйства в замке, прогулки с Янисом, а в свободное время вышивание и чтение. На беседы с баронессой — а она упорно продолжала изображать, будто горит желанием со мной подружиться — времени практически не оставалось. Я старательно избегала и саму Виенну де Кастеллано, и её так называемого телохранителя. Однако их присутствие в замке ощущалось постоянно — точно низко нависшее над головою враждебное облако, готовое в любое мгновение разразиться громом и молниями.

В противостоянии баронессе мы с бабушкой герцога неожиданно стали союзницами. Она не разрешала Виенне трапезничать за одним столом с нами, зато мне, когда я однажды высказала пожелание перекусить в своей комнате, было категорически отказано. Может быть, Ортензия всё же постепенно начинала признавать меня частью своей семьи? Ведь позволяла же она Янису разделять с ней завтраки, обеды и ужины, а он так же, как и я, не мог похвастаться высоким происхождением. О данном Себастьяну де Россо обещании я помнила и старалась облегчить жизнь его бабушки, однако та выглядела столь же крепкой, как и каменные замковые стены, а потому, казалось, совершенно не нуждалась в заботе. А дать отпор баронессе она могла одним лишь взглядом, под которым не только служанки, но и я чувствовала себя обязанной немедленно выполнить всё, что потребует старая герцогиня. Будь она королевой, думаю, при дворе не осталось бы ни одной бесстыжей особы подобной Виенне де Кастеллано.

Тому, как нужно себя вести, когда представят его величеству, меня пытались учить они обе. И Ортензия, и Виенна. Вот только совершенно по-разному. Одна твердила о чувстве собственного достоинства, о приличествующих замужней женщине нарядах и о том, что мне лучше помалкивать, оказавшись среди придворных. Вторая же стояла на том, что следует проявить остроумие, беззастенчиво говорить всё, что на ум придёт, и ни в коем случае не надевать скромное платье.

От их противоречивых наставлений у меня голова шла кругом. Насколько же приятнее было заниматься с Янисом! Хоть опыта у него и не имелось, он оказался терпеливым и мудрым наставником. Каждый урок мы начинали с того, что я пыталась привести в гармонию собственные эмоции и мысли. Получалось с трудом, однако постепенно я начала делать успехи, и мы перешли к самому главному, а именно к постижению моего дара.

Хальфданец стал моим единственным по-настоящему близким человеком здесь. Теперь мы разговаривали друг с другом без церемоний. Я почти перестала испытывать ужас перед колдовством, которым меня стращали с первых лет, проведённых в обители.

В тот день, улучив время ближе к вечеру, мы, как обычно, находились в беседке. Перед тем, как я направилась сюда, меня перехватила в коридоре баронесса и заявила, будто хочет о чём-то поговорить. Сославшись на важное дело, я избежала разговора, и всё же мысль о том, что ей могло от меня понадобиться, засела в голове занозой и отвлекала от занятия.

— Не могу! — огорчённо произнесла я, чувствуя, как опускаются руки.

— Хочешь посвятить весь урок сосредоточению? — нахмурился северянин.

— Нет, но…

— Закрой глаза. Прислушайся к себе. Почувствуй свой огонь. Здесь… — Янис легко коснулся моей груди над вырезом платья.

Я послушалась. Поначалу до моих ушей доносились птичьи голоса, шёпот ветра в кронах деревьях, стрекотание кузнечика в траве. Но затем все эти звуки смолкли, оставив лишь стук сердца и дыхание. В моей душе будто на самом деле разгоралась пламя. Я могла представить, как оно крепнет и обретает силу, как согревает каждый уголок моего тела, как скапливается на подрагивающих от нетерпения кончиках пальцев, с которых вот-вот готовы были сорваться яркие колючие искры.

— Достаточно! — голос Яниса доносился до меня словно через туман. Я с трудом разлепила веки и поймала его взгляд. Изумлённый и гордый одновременно.

— У меня получилось? — хрипло выдохнула я.

— Ещё как! Но пообещай, что без меня и моего присмотра практиковаться не будешь. Это может быть опасно, — добавил он строго.

— Обещаю! — закивала я. Меня переполняла лёгкость, хотелось кружиться и дурачиться. Поддавшись желанию разделить с кем-то эти ощущения и отблагодарить за них, я вдруг крепко обняла собеседника и на краткий миг прижалась щекой к мягкой ткани белой рубашки. От его кожи пахло хвоей и можжевельником. — Спасибо… спасибо тебе…

— Ваша милость!

Услышав оклик, я обернулась и увидела одну из горничных. Кажется, ту самую, которая рассказывала мне о беседе герцога и Виенны после её приезда в замок. На лице девушки отражалась тревога, смешанная с разочарованием, и я поняла, что после увиденного она и меня, должно быть, сочла бесстыжей.

— Что произошло? — спросила я.

— Ваш супруг вернулся… Он ранен. Ему очень плохо! — выпалила горничная и, некрасиво искривив лицо, заплакала. Пока я растерянно переводила взгляд с неё на Яниса, она утёрлась фартуком и посмотрела на меня с горькой укоризной. — Он зовёт вас обоих.

Хальфданец, ничего не сказав, зашагал к замку. Торопливо, почти бегом, ни на кого не оглядываясь. Я последовала за ним.

Глава 22

Возле двери в комнату герцога Янис остановился и пристально взглянул на меня.

— Ты помнишь, о чём я не раз говорил? Сможешь сдержаться, если снова испытаешь сильные эмоции? — спросил он. Я, тяжело дыша после быстрой ходьбы, кивнула в ответ, и собеседник толкнул дверь.

Прежде я никогда не бывала в спальне Себастьяна де Россо, но сейчас мне было не того, чтобы рассматривать интерьер. Мой взгляд тут же метнулся к постели, на которой лежал человек, бывший для меня одновременно и чужим, и близким. Я боялась того, что мне предстояло увидеть, но на деле всё оказалось не столь ужасно, как в моих фантазиях. Несмотря на мраморную бледность, затруднённое дыхание и наполнявший комнату тяжёлый запах болезни, герцог всё ещё оставался сильным и красивой мужчиной. Тем, который поцеловал меня на прощание и сказал, что непременно исполнит всё, что пообещал мне.

— Как тебя угораздило? — недрогнувшим голосом поинтересовался Янис, подходя ближе. Я неловко сделала несколько шагов, заметив, что взгляд моего мужа, скользнув по лицу хальфданца, остановился на мне. Должно быть, вид у меня стал растерянный и даже напуганный, но я приблизилась и встала рядом с кроватью.

— Ты ведь знаешь, как это бывает, — хрипло отозвался герцог. — Лилиан… Вы побудете со мной?

— Но сначала я тебя осмотрю, — заявил северянин. — А твоя жена немного подождёт в коридоре. Хорошо?

Я выскользнула за дверь и остановилась, пряча дрожащие руки в складках платья. Недавняя эйфория схлынула без следа, сейчас меня переполняли страх и смятение. Прикрыв глаза, я помолилась за здоровье супруга, не сразу вспомнив нужные слова и отчаянно надеясь, что боги услышат их.

Янис вышел спустя некоторое время.

— Ты можешь его вылечить? — с надеждой обратилась к нему я, но он лишь покачал головой.

— Такой дар редко кому-то даётся. Обычно нам легче убивать, чем исцелять. Прости.

Я вспомнила, как в панике убегали разбойники, против которых использовали колдовской артефакт, и вздохнула, соглашаясь.

— Конечно, я постараюсь найти в округе хорошего лекаря, но, боюсь, отыскать его будет непросто, да и в квалификации местных я не уверен. А врач из столицы может не успеть, даже если послать за ним прямо сейчас. Путь неблизкий.

— Но он ведь не… — запнулась я, не решаясь произнести слово, которое будто разом стирало все краски жизни, делая её тусклой и застывшей. — Такого не должно произойти! Скажи, что Себастьян будет жить!

— Ты ведь хотела стать свободной, — ответил он. — Теперь у тебя появился такой шанс. Не так ли?

Это прозвучало безжалостно, и я до боли стиснула руки, понимая, что в чём-то хальфданец прав. Я действительно мечтала о свободе, наивно и по-детски. Но не такой же ценой!

Ничего не ответив, я открыла дверь и вошла. Герцог повернул ко мне голову. На его лице отразилась гримаса боли.

— Подойдите… подойди ближе… — попросил он, и я исполнила его просьбу. Осторожно присела на край кровати, опустив ладони на одеяло. — Дай мне на тебя посмотреть…

— Вам лучше молчать, — отозвалась я, проклиная себя за то, что не попросилась в ученицы к сестре Николине. Будь она здесь, наверняка знала бы, что делать. — Разговор вас утомляет…

— Мы ещё так много не сказали друг другу…

К горлу подступил комок, но я не заплакала. Лишь коснулась легко его оказавшихся пугающе холодными пальцев и мысленно дала себе обещание. «Я научусь любить, я сделаю всё, чтобы получше узнать его и сделать счастливым, пусть только он поправится».

— Мы скажем, — произнесла я вслух, ощущая, как слова царапают горло. — Обязательно скажем. Совсем скоро. И танцевать вы меня тоже научите… Ты научишь, — поправилась я и увидела на лице мужа слабую улыбку.

О том, что я ним произошло, я не расспрашивала, придя к выводу, что выясню всё позже. А в те минуты просто сидела рядом, не выпуская его руки. В тишине, которая казалась приятнее любой музыки.

Но через какое-то время нас потревожили. Скрипнула дверь, и вошла Виенна де Кастеллано, сопровождаемая Алариком. Недовольно скривившись при виде меня, она уставилась на герцога с таким выражением лица, словно обнаружила в перевязанной лентами подарочной коробке жабу.

— Вы хотели о чём-то со мной поговорить, — напомнила я баронессе, которая в молчании застыла посреди комнаты. — Не будем откладывать. Выйдем.

Бесцеремонно взяв её за локоть, я вывела женщину в коридор.

— Что ты себе позволяешь?! — вырвалась она и брезгливо отряхнула рукав недавно сшитого платья, точно я своим прикосновением осквернила его.

— Себастьяну нужен покой, и не думаю, что…

— Это твоя вина! — выкрикнула баронесса, показывая на меня похожим на птичий коготь пальцем. — Ты принесла ему несчастье! Будь я на твоём месте, такого бы не случилось!

— Так кто же вам помешал? — осведомилась я.

— Конечно же, ты! Грязная девка, нахалка! Даже родословной своей не знаешь, а туда же, стала женой герцога!

— Он сам так решил, — стараясь держать себя в руках, заметила я, но собеседница в ответ ещё пуще разъярилась.

— Нет! Он тебя не выбирал! Ему пришлось жениться на тебе! А теперь Себастьян уже не тот мужчина, который привлёк меня когда-то! И оставаться здесь я больше не намерена!

Развернувшись на каблуках, Виенна зашагала к своей комнате, а я тяжело привалилась к стене, повторяя про себя услышанное. Для герцога наш брак тоже стал вынужденным? Но почему?..

* * *

Из комнаты вышел Аларик, про которого я почти забыла.

— Баронесса только что сказала, что собирается уехать, — сообщила ему я.

— Её право, — невозмутимо отозвался он. — Кажется, ваш супруг говорил, будто может одолжить ей карету и людей для охраны. А я собираюсь остаться.

— Что вам здесь делать? — удивилась я.

— Хочу помочь герцогу.

— Вы?

— Мне известно, как излечивать подобные раны.

— Но вы ведь не…

— Я наёмник, ваша милость, а на заданиях случается всякое. Если ничего не сделать, ваш муж покинет мир живых. Даже если отправить кого-то за медиком из столицы, быстро он сюда не доберётся.

Янис сказал то же самое. Я понуро опустила голову, борясь со слезами. Затем взглянула в лицо собеседника, который выжидающе смотрел на меня.

— Хорошо. Скажите, что вам нужно и требуется ли помощь. Мне всё равно, сколько это будет стоить, и, думаю, госпожа Ортензия со мной согласится.

— Как скажете, ваша милость. Цену обсудим позже. И… пожалуй, не будем говорить баронессе о цели моего пребывания в замке — не стоит её задерживать, — добавил он с видом заговорщика, и я решительно кивнула в ответ.

Когда Аларик отошёл, сказав, что скоро вернётся, я снова вошла в спальню герцога. Себастьян задремал, но, услышав мои шаги, открыл глаза. Я коснулась его руки, и мне показалось, что его кожа стала чуть теплее, чем некоторое время назад.

— Человек, который заходил только что, сказал, что может тебе помочь.

— Телохранитель Виенны?

— Он не её телохранитель, а наёмник, которого король отправил сопровождать баронессу.

— Я смотрю, ты не теряла времени даром. Успела выяснить то, о чём не знал я. Но как он поможет?

— Он сказал, что уже сталкивался с лечением таких ран. Пожалуйста, не отказывайся! Может быть, это наш единственный шанс…

— Хорошо. Я согласен. Кажется, мне всё равно уже нечего терять, — выдохнул он и медленным ласкающим движением погладил мою ладонь.

— Не говори так, — попросила я.

— Ты помнишь, что обещала позаботиться о бабушке? И Янис… Он ушёл, потому что не любит ощущать собственное бессилие. Колдовство не исцеляет, Лили. Оно может только убивать.

— Он говорил, что есть те, кто наделён особенным даром, и эти колдуны могут лечить, — отозвалась я, не уточняя, что такое большая редкость. Мои силы, как объяснял некоторое время назад хальфданец, обладали способностью помогать только мне самой, потому мои раны затягивались так быстро. Только мне, но не другим.

* * *

Виенна, хлопнув дверью, рассерженно сбежала по лестнице. Куда подевался проклятый наёмник? Когда в нём нет надобности, он тут как тут, а стоило пригодиться, днём с огнём не сыщешь.

Остановившись перевести дух, баронесса обернулась. Несмотря на солнечную погоду, замок продолжал оставаться зловещим и мрачным. Виенна ненавидела его всей душой и чувствовала, что не может больше ни дня оставаться здесь.

Она и так достаточно выдержала. Торчала в глуши, ожидая возвращения герцога. Стерпела унижения от его бабки, которая запретила ей — ей, баронессе де Кастеллано! — сидеть за одним с ней столом. Заказывала одежду деревенской портнихе, которая ничего не смыслила в столичной моде. Мило и дружелюбно, точно с Иларией, разговаривала с наглой выскочкой Лилиан, когда больше всего на свете хотелось вцепиться ей в волосы.

— С меня достаточно! — вслух произнесла Виенна.

Случившееся с герцогом де Россо стало последней каплей. Она всё поняла, едва переступила порог его комнаты после того, как хлюпающая носом горничная принесла известие. Баронесса увидела его и тут же решила, что оставаться в замке больше нет никакого смысла. Этот укрытый одеялом мужчина, от которого пахло кровью и гноем, больше не был её Себастьяном. Если бы его сейчас увидели придворные, они почувствовали бы по отношению к его любовнице не зависть, как прежде, а жалость. Такого Виенна бы не стерпела.

Послышались шаги, и её догнал Аларик.

— Собирайся, мы уезжаем! — бросила ему баронесса и с изумлением увидела, что тот в ответ покачал головой.

— Что ты хочешь сказать?

— Вы уезжаете, а я остаюсь.

— С какой это радости?

— Мне здесь нравится.

— Но я тебя наняла!

— Однако я не выполнил ваше поручение, да и аванса не получил, вы ведь их не признаёте.

— А если в дороге на меня нападут разбойники?

— Люди герцога охотно сопроводят вас в столицу.

— И как я объясню, что я уезжаю, а мой телохранитель остаётся?

— Я не оправдал вашего доверия, и вы меня уволили.

— У тебя, как я погляжу, на всё есть ответ. Что ж, оставайся! Ещё пожалеешь!

Развернувшись, Виенна продолжила путь. Скорее на свежий воздух! Подальше отсюда! Ей ещё встретятся люди, которые по-настоящему её оценят! Она нравится даже самому королю, так что ещё не поздно подвинуть Иларию и занять место фаворитки!

Не обратив внимания, что пробежала мимо Ортензии де Россо, баронесса толкнула тяжёлую дверь. Позади её окликнула экономка. Виенна окинула старуху презрительным взглядом.

— Прикажите заложить для меня карету! Немедленно! Я возвращаюсь в столицу.

* * *

Герцогу стало хуже. Если некоторое время назад он ещё разговаривал со мной, то к вечеру того дня уже почти не приходил в сознание, и ему даже не успели сообщить об отъезде Виенны. Я не находила себе места, понимая, что не прощу себя, если обрету свободу от навязанного брака ценой жизни мужа.

Аларик сказал, что помощь ему не понадобится. Потребовал горячую воду, какие-то травы из тех, что, к счастью, с легкостью отыскались в округе. Взявшись за лечение, меня он в комнату к Себастьяну не пустил.

— Поверьте, ваша милость, вам лучше этого не видеть, — заявил он твёрдо, оттеснив меня от двери. — Отдохните немного. Можете побыть с госпожой Ортензией.

При мысли о том, чтобы разделить эти тягостные минуты с бабушкой супруга, я лишь покачала головой. Мы с ней не настолько сблизились, и я не сомневалась, что она предпочла бы оставаться наедине с собой, ни с кем не делясь своим горем. А потому я отправилась на поиски единственного своего друга здесь, то есть Яниса.

Северянин обнаружился в одной из башенок замка, самой высокой. Не обращая внимания на ветер и опасность свалиться вниз, сидел на каменном парапете, покачивая ногой в чёрном кожаном сапоге. Компанию ему составляла початая бутылка вина.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, приближаясь.

— А, Лилиан, — казалось, ничуть не удивился моему появлению хальфданец. — Нашла меня, маленькая колдунья… Как там Себастьян?

— Он без сознания, но Аларик пообещал ему помочь, — отозвалась я и сбивчиво рассказала обо всём, что пропустил Янис.

— Ты веришь наёмнику, прибывшему с баронессой? — нахмурился собеседник, выслушав меня.

— Хочу верить. Ведь иначе получится, что остаётся только ждать… неминуемого. А я так не желаю, — решительно произнесла я.

— Прости. Должно быть, мои недавние слова прозвучали жестоко, — сказал он, положив тяжёлую ладонь мне на плечо. — Я вовсе не думаю, что ты…

— Забудем, — оборвала я его извинения. — Видишь, я справилась? Несмотря на сильные эмоции, сумела сдержаться.

— Ты молодец, — криво ухмыльнулся Янис, отсалютовав мне бутылкой. — Хочешь? Это ваше вино пьянит сильнее поцелуев…

Стараясь не показывать охватившего меня от его слов смущения, я пожала плечами.

— Я не догадалась захватить бокал.

— А зачем? Пить можно и так. Мы ведь не на праздничном ужине. Давай! Тебе тоже нужно немного расслабиться.

Я растерянно взяла из его рук бутылку и сделала глоток. Хмельная сладость полилась в горло. Я нечасто пила крепкие напитки, так что голову почти сразу же повело.

— Не смотри вниз, — предупредил меня северянин. Очень вовремя — мой взгляд уже почти успел соскользнуть к внутреннем двору, находящемуся у подножия башни. — И будь осторожна на лестнице, когда станешь возвращаться.

— Виенна де Кастеллано уехала, — сообщила я.

— Ты уже говорила.

— Правда? Не помню… Как думаешь, герцог считает, что она красивее меня?

— Что за глупости? — ответил хальфданец.

— Но он ведь он… он с ней… — запнулась я, не зная, как высказать всё то, что накипело в душе. — А ещё она заявила, будто он вынужден был взять в жёны меня, а не её. Но как… почему?

— Спросишь у Себастьяна, когда он поправится. И я бы на твоём месте не верил так этой особе. Она всё, что угодно, могла сказать, чтобы посеять раздор между вами.

— Он не любил её. Ведь не любил, правда? — с надеждой вскинула я взгляд на собеседника. Тот невесело улыбнулся.

— Какое же ты ещё невинное дитя, Лили… Впрочем, хотелось бы мне надеяться, что ты останешься такой навсегда. И никогда не обратишь свой дар во зло.

— Мой дар… — повторила я. — Интересно, откуда он? И почему тебе показалось, будто во мне течёт хальфданская кровь?

— Всё может быть, — заметил он, мягко вынимая бутылку у меня из пальцев. — Внешне ты не похожа на наших девушек, а вот характером… Даже сейчас ты не плачешь, а отчаянно стараешься исправить положение.

— Ты не расскажешь, куда ездил мой муж, и кто мог с ним такое сотворить?

— Он сам ответит на все твои вопросы, когда посчитает нужным. А пока остаётся лишь верить в то, что вскоре мы увидим его живым и здоровым. И уже не только внук экономки, но и ваши дети будут бегать по всему замку.

Не обращая внимания на то, что от услышанного я наверняка покраснела, Янис спрыгнул с парапета и протянул мне руку.

— Что ж, нам лучше вернуться. Вдруг Аларику что-то понадобится. И… мне бы хотелось поговорить с ним наедине.

— О чём? — насторожилась я.

— Хочу выяснить, кто он такой. Не похож этот тип на простого наёмника. Обычно они те ещё головорезы.

— Думаешь, он представляет опасность?

— Будем надеяться, что для нас нет, и всё же мне он кажется подозрительным. Не думай пока о плохом. С неприятностями лучше разбираться по мере их поступления.

По лестнице, ведущей из башни на второй этаж замка, я спустилась первой. За мной шёл Янис с почти опустевшей бутылкой. И — вот ведь невезение! — в коридоре мы снова столкнулись с той самой горничной, которая видела, как я обнимала хальфданца. Сердито взглянув на нас обоих, девушка юркнула в комнату, которую до сегодняшнего дня занимала баронесса. Видимо, экономка отдала распоряжение там прибраться.

Если бы не болезнь герцога, какая тяжесть упала бы с моих плеч от мысли, что Виенны больше нет в замке! Но я знала, что нам с ней ещё придётся встретиться. Чувствовала, что наш недавний разговор не был последним.

Следующей, кого мы увидели, оказалась Ортензия де Россо. Произошедшее с внуком не подкосило её, во всяком случае, так казалось со стороны. Всё та же прямая осанка, строгий взгляд, безупречно сидящее платье. Я не без смущения глянула на своё собственное, которое немного помялось, пока я находилась в башне. Бабушка герцога обратилась ко мне в полной уверенности, что я не стану возражать:

— Нам нужно поговорить, пойдём.

Оглянувшись на Яниса, который ободряюще кивнул мне в ответ, я направилась за ней. Ортензия вошла в библиотеку и села за стол. Сейчас она напоминала требовательную наставницу, к которой привели провинившуюся ученицу — именно таковой я себя в этот момент и ощущала.

— Что тебе сказала баронесса перед тем, как уехать?

— Она… — запнулась я, лихорадочно размышляя над тем, о чём поведать, а о чём лучше умолчать. — Она обвинила меня в том, что случилось с герцогом. Сказала, будто я приношу несчастье.

— Вздор, — фыркнула собеседница. — Мой внук совершил большую ошибку, когда связался с той женщиной. Но людей сложно удержать от глупостей, особенно после того, как они входят в ту пору, когда проще всего их наделать.

— Должно быть, вы правы, — пробормотала я, всё ещё надеясь, что обвинений в мой адрес не последует. — Однако, как мне кажется, Виенна де Кастеллано больше сюда не вернётся. Себастьян поправится, всё наладится и…

— Что это разговоры о твоих отношениях с хальфданцем?

— О моих… что? — похолодела я.

— Горничная видела, как вы обнимались. К тому же, вы слишком много времени проводите наедине. Неужели северянин нравится тебе больше, чем супруг? А знаешь, как в прежние времена наказывали женщин, обвинённых в измене мужу? Рассказать? — холодно усмехнулась она.

— Янис — добрый друг герцогу. Он никогда бы не поступил с ним бесчестно… Никогда не сделал бы ничего, что навредило бы Себастьяну де Россо или его репутации, — твёрдо ответила я, прямо встретив ледяной взгляд Ортензии. — Вы можете подозревать меня и не верить моим словам, потому что я здесь недавно, но с Янисом герцог дружен с давних пор и, насколько мне известно, весьма ценит его. Не так ли?

— Он спас ему жизнь. Этот мужчина помог Себастьяну в беде, и тому пришлось стать его должником, проявить гостеприимство, чуть ли не признать членом семьи. Но порой меня терзают сомнения, а не мог ли северянин подстроить тот случай, чтобы заполучить благодарность и втереться в доверие?

— Вы что, считаете, что Янис — хальфданский шпион? — выпалила я, изумлённо уставившись на собеседницу. — Будь он им, то наверняка давно отыскал бы способ подобраться к столице и королю. И скрывал бы, что умеет колдовать, чтобы не слишком выделяться.

— Можно подумать, будто ты умеешь разбираться в людях! — фыркнула Ортензия. — Сначала мой внук, потом ты — вы оба попали под его влияние и готовы вовсю защищать! Себастьян был воспитан аристократом, но после знакомства с хальфданцем начал заявлять, что происхождение — не главное в человеке! А что дальше? Посадит за стол крестьян и начнёт кормить их с серебряных тарелок?!

— Для начала Себастьян должен выжить, а там пусть хоть свинью за стол сажает! — не сдержалась я. — Что касается вашего вопроса о моих отношениях с Янисом, то горничная всё неверно поняла. Я не такая, как баронесса, и никогда не стала… не стала бы…

Оборвав бессмысленный разговор, я развернулась и выскочила из библиотеки. А в коридоре попала прямиком в руки к объекту нашей с бабушкой герцога беседы. Янис удержал меня за плечи и лёгким, едва ощутимым прикосновением стёр слезинку с моей щеки. Странно, а я и не заметила, что едва не расплакалась. Меня трясло, и руки снова начали неприятно дрожать.

— Тише, тише… Куда ты так торопишься? Себастьяну гораздо лучше. Он спит, но его сон уже не похож на болезненное беспамятство. И жар почти спал. Хорошая новость, правда? — Янис слегка встряхнул меня, чтобы привести в чувство, и мне в самом деле стало немного легче.

— Д… да. Хорошая. Ты поговорил с Алариком? — спросила я.

— Он заявил, будто очень устал и отправился отдыхать. Но ещё поговорю, не сомневайся. Для чего тебя вызывала госпожа Ортензия? — поинтересовался собеседник.

— Так, всякие глупости. Слуги ей чего-то наболтали. И про баронессу спрашивала — наверное, никак не может поверить, что та наконец-то уехала и больше не станет никому здесь докучать.

— Тебе тоже нужно перевести дух, так что иди к себе и попробуй заснуть, — напутствовал меня Янис, мягко подталкивая в нужном направлении. — Сказать горничным, чтобы принесли тебе чего-нибудь? Воды или, может, травяного отвара?

— Нет, ничего не нужно, — отказалась я и зашагала к своей комнате, показавшейся сейчас единственной надёжной гаванью, в которой я могла ненадолго побыть наедине с собой и ещё раз помолиться о выздоровлении Себастьяна.

А также о том, чтобы наша жизнь действительно наконец-то наладилась.

Глава 24

Последующие дни тянулись вереницей один за другим, складываясь в недели. Герцог поправлялся. Занимаясь его лечением, Аларик никого не впускал в комнату, зато после и я сама, и Янис, и Ортензия получали возможность навестить больного и провести с ним некоторое время. Мне не было известно, о чём Себастьян говорил, оставаясь с хальфданцем и с бабушкой наедине, но, когда наступала моя очередь, я читала ему, рассказывала о том, что происходит в замке, и всячески старалась подбодрить. Может быть, целительского дара мне и не досталось, но я помнила, как вела себя сестра Николина, заботясь о захворавших девушках, как её мудрые слова и тёплая улыбка дарили надежду и уверенность в том, что всё непременно будет хорошо.

В остальное время я занималась тем же, чем и в отсутствие супруга. Учила всем нужным знаниям маленького Луиджи и от души радовалась его успехам, которые становились всё значительнее. Вышивала в своей комнате, находя в рукоделии неведомое прежде удовольствие, позволяющее почувствовать, что хоть что-то в мире в моей власти, и только от моего желания и мастерства зависит, какая картина появится на белом холсте.

С Янисом мы также вернулись к занятиям. Я понимала, что, по мнению прислуги и Ортензии де Россо, мы, уединяясь в беседке, совершаем что-то предосудительное, но сейчас важнее казалось овладеть своим колдовским даром, а не выглядеть хорошей и правильной в глазах окружающих. Ведь они ничего не знали, и в моих интересах было, чтобы всё так и оставалось.

О том разговоре с бабушкой герцога в библиотеке я северянину не рассказала. Постыдилась пересказывать сплетни, которые Ортензия услышала от прислуги. Да и об её подозрениях говорить тоже не хотелось. Те представлялись мне совершенно беспочвенными. Ведь, будь Янис в действительности разведчиком, он не торчал бы тут в глуши так долго, а куда раньше отыскал бы возможность подобраться к королю Арнальдо и государственным делам, которые вершились в столице, а не здесь, где время казалось застывшим, как янтарь, и новости о происходящем в стране нередко доходили с большим опозданием.

Так мы узнали, что наречённая его величества прибыла из Хальфдана, и скоро состоится помолвка. Себастьян получил приглашение на неё, однако пока сомневался в том, что сможет полностью выздороветь к тому времени. Составленное королевским секретарём письмо извещало, что герцог может прибыть с супругой, но при мысли о новой встрече с Виенной де Кастеллано, которая наверняка тоже явится на помолвку, у меня портилось настроение.

— Не волнуйся, — утешал меня Янис. — Думаю, больше Себастьян баронессе не интересен. Увидев его в таком состоянии, она тут же сбежала прочь.

— Но, когда она снова встретит его и поймёт, что он здоров, как прежде…

— Уверен, сейчас она уже увлеклась другим мужчиной. Такие женщины не умеют хранить кому-то верность. Вот увидишь, та уже испытывает свои чары на каком-нибудь бедолаге.

Не сказала бы, что его слова так уж сильно меня успокоили, но всё же мне стало немного легче. Да и хватало прочих забот, поэтому времени на размышления о новой встрече с Виенной почти не оставалось. Втайне я надеялась на то, что один из её поклонников женится на ней, и баронесса окончательно позабудет о герцоге де Россо.

После той беседы с Ортензией мы обе сохраняли вежливый нейтралитет. Она осуждала меня — я видела по её холодным взглядам и сухим отрывистым речам, когда нам приходилось обмениваться несколькими словами — однако больше не пыталась высказать мне всё, что думает. Я тоже помалкивала, смирившись с тем, что нам с единственной близкой родственницей мужа сблизиться не суждено. Чтобы не расстраивать Себастьяна, я ничего ему не говорила, не жаловалась. Он тоже больше не заводил разговоров о том, что я должна позаботиться о его бабушке, и это означало, что герцог пошёл на поправку и больше не думал о смерти.

Аларик же избегал разговоров и со мной, и с Янисом, но своё дело знал хорошо. Он вёл себя довольно скромно, не захотел переезжать в другую комнату, ночуя и питаясь там же, где и прежде, со слугами. Кроме того, лишний раз не показывался на глаза Ортензии, которой не очень нравилось, что лечением её внука занимается какой-то пришлый человек, да ещё и наёмник.

Всё шло своим чередом, и однажды Себастьян, которому уже изрядно наскучило лежать в постели, смог подняться на ноги и сделать несколько шагов от кровати до открытой двери. Посмотреть на это сбежался весь замок. Я видела слёзы радости на глазах людей и понимала, что они действительно всей душой любят своего господина и дорожат им. На меня никто, кроме благодарной за обучение Луиджи экономки, с таким выражением не смотрел. Я всё ещё оставалась чужачкой, незнакомкой, и не могла винить людей герцога за то, что они пока не признали меня своей.

— Физические упражнения весьма полезны, но переусердствовать вредно, — пробормотал себе под нос хальфданец и направился к Себастьяну, чтобы поддержать его и помочь вернуться на ложе. Ортензия поморщилась и обернулась на слуг, разгоняя их. Те разошлись, возвращаясь к своим делам, а бабушка герцога повернулась ко мне.

— Вы что-то хотели? — осведомилась я вежливо.

— Себастьян поправляется. Думаю, вы с ним уже достаточно откладывали необходимое. Сразу же, как он будет в состоянии выполнить супружеский долг, ты проведёшь с ним ночь и, если выяснится, что изменяла ему, понесёшь суровое наказание.

Я смотрела на пожилую женщину, чувствуя отвратительный горький привкус во рту. Если только что меня переполняла отрада от воочию увиденного подтверждения того, что герцог пошёл на поправку, то сейчас к этой незамутнённой радости примешалось иное чувство. Проводя немало времени с Янисом и Себастьяном, в глазах которого читалось обещание нашего счастливого будущего, я привыкла к тому, что меня воспринимают как человека. Может быть, не как равную мужчинам, но как кого-то, к чьему мнению можно прислушиваться. Однако сейчас Ортензия де Россо снова дала мне понять, что я слишком рано приготовилась расправить крылья, ведь здесь меня рассматривали лишь с одной целью — стать матерью ребёнка, мальчика, который однажды унаследует всё.

— Мой внук едва не погиб, не успев обзавестись сыном, — подтвердила мои размышления собеседница, которая, должно быть, приняла моё молчание за признак смирения. — Страшно представить! Наш род остался бы без наследника!

— И… кому бы досталось имущество герцога? — полюбопытствовала я.

— Дальним родственникам, — презрительно бросила Ортензия, и по её интонации я поняла, что эти родичи, кем бы они ни были, не приходились ей по душе. — Седьмая вода на киселе! Тут же налетели бы, как вороньё, а тебя, милочка, учитывая, что ваш брак не консуммирован, в лучшем случае отправили бы обратно туда, откуда ты явилась!

— А в худшем?

— Кто-нибудь из них женился бы на тебе, прельстившись твоим смазливым личиком. Но не спеши задирать нос! Красота — это не навсегда, попомни мои слова!

Я снова молчала, чувствуя, как закипаю изнутри. Но следовало упорно сжимать зубы и сдерживать себя, ведь в противном случае я могла бы наворотить таких дел, которые не получилось бы списать на сквозняк или другую случайность. Янис не раз предупреждал меня о том, что выдать способности к колдовству куда проще, чем скрыть их. На кону стояла моя жизнь, и разоблачить себя означало неминуемую гибель. Вспомнив уроки наставника, я сделала глубокий вдох и уже собралась извиниться и скрыться с её глаз, когда собеседница вновь заговорила.

— Распоряжусь, чтобы начинали приготовления, — пробормотала себе под нос бабушка герцога, окидывая меня недовольным взглядом. — Хоть ты мне и не по нраву, мой внук всё же что-то в тебе нашёл, раз надумал взять в жёны. Пусть он сам убедится в том, что ему следовало бы прислушиваться к моему мнению на твой счёт!

— Да вам никто бы не понравился! — выпалила я, не успев прикусить язык, и тут же пожалела о своём порыве. — Даже если бы богиня счастья и благополучия спустилась с небес, притворившись обычной девушкой, вы и в ней отыскали бы недостатки! И не вам решать, когда мы… когда Себастьян и я…

Не закончив фразу и понимая, что вот-вот не выдержу, я бросилась прочь. Слёзы застилали глаза. Я не замечала, куда бегу, пока не упёрлась носом в дверь, которая обычно всегда была закрыта. Однако сейчас я почти забыла про данное обстоятельство и толкнула её обеими руками. И — удивительное дело! — дверь поддалась, открываясь и впуская в комнату, где я никогда прежде не бывала.

Никогда прежде? Но почему тогда это место показалось знакомым? И выцветший гобелен на стене, изображающий цветущий вишнёвый сад, и изъеденное молью покрывало на неширокой кровати, и плотно сомкнутые занавески на окне, которые опускались до самого пола.

Нахмурившись, я попыталась вспомнить нашу с герцогом и хальфданцем прогулку по замку. Кажется, тогда мне сказали, что за дверью совершенно пустое помещение, которым уже не пользуются, да и ключ давно потерян. Однако комната вовсе не пустовала и, несомненно, когда-то была жилой.

Ощущение, будто что-то показалось знакомым, настигало меня и раньше, однако нигде оно не являлось таким сильным, как здесь и сейчас. Я словно возвратилась туда, где провела месяцы, если не годы. А ещё, когда я находилась в прежде запертой комнате, меня точно накрывало тоской и горечью от несбывшегося и невозвратного. От этого чувства ещё сильнее захотелось плакать. Плакать беззвучно, накрывшись с головой одеялом и ни в чём не находя утешения.

Что тут происходит? Почему со мной? Ведь я всего лишь хотела найти своё место в мире…

Должно быть, меня искали, но в ту минуту меня ничуть не волновало, что обо мне подумают обитатели замка. Добравшись до кровати и не обращая внимания на щекочущий ноздри запах пыли, я забралась на покрывало с ногами. Спрятала лицо в коленях, чувствуя, как ткань платья становится влажной от слёз, которые неудержимо текли по лицу, оставляя вкус соли на губах.

Я не помнила, чтобы когда-нибудь прежде бывала в замке де Россо, но совпадений становилось чересчур много, и я уже не могла их игнорировать. Янис говорил, что воспоминания могут вернуться сами, а потому не нужно поторапливать их. Однако можно ли во всём ему верить?..

Глава 25

Когда я, вволю наплакавшись в той комнате, вернулась к себе, уже наступил поздний вечер. Подумалось, что все в замке уже видят десятый сон, но, когда я собралась лечь спать, в дверь постучали. Пришла бабушка Луиджи.

— Вы ведь сегодня не ужинали, — пробормотала она, ставя на столик в моей спальне поднос. — Вот, собрала вам кое-что. Нужно подкрепить силы.

— Спасибо! — поблагодарила я, ощутив, что в самом деле немного проголодалась. — Но… вы ведь могли прислать горничную. Почему пришли самостоятельно?

— Поговорить захотелось, — со вздохом отозвалась экономка. — Можно кое-что сказать? — спросила она, будто ожидая, что я могу ответить отказом. Я кивнула ей на стул, а сама села на край кровати, готовясь внимательно выслушать. — Вы не сердитесь на госпожу Ортензию… Герцог — единственный из её семьи, кто остался в живых, и она, хоть и не показывает своих чувств, очень за него тревожится.

— Но разве я представляю для него опасность? Или Янис? Почему она так несправедливо ведёт себя с нами? — ответила я.

— Думается мне, она боится, потому что её сын однажды связался с неподходящей женщиной, а вы госпоже Ортензии её напоминаете, — вздохнула собеседница.

— С неподходящей женщиной? — нахмурилась я. — Вы имеете в виду мать Себастьяна? Но разве она…

— Нет-нет! — замахала руками экономка. — Не её. После смерти супружницы прежний герцог де Россо захотел жениться снова и привёз сюда красивую молодую женщину. Однако та оказалась… У нас тут об этом не говорят, так что, наверное, зря я разболталась. Вы — совсем не то же самое, что она, ваша милость. Даже и думать не смейте! Уверена, и госпожа Ортензия поймёт однажды, что вы не такая. У вас доброе сердце, вон как Луиджи радуется тому, что вы взялись его учить. И о муже заботитесь, всей душой переживаете за его здоровье, не то, что та свиристелка, которая мигом отсюда укатила, когда его привезли раненым!

Догадавшись, что она говорила о баронессе, я невольно усмехнулась. Собеседница точно старалась сменить тему, но я уже задумалась, сопоставляя её слова с поведением Ортензии де Россо. Конечно, бабушке Себастьяна многие женщины могли бы показаться неподходящими для её драгоценного сына, и всё же…

Весьма любопытно.

— Так что, поверьте мне и не волнуйтесь. Однажды госпожа Ортензия непременно оттает. Вот увидите! Вы ешьте, а я пойду. Доброй ночи!

Экономка ушла, оставив меня с подносом закусок, а я ещё долго сидела, глядя в одну точку и размышляя об услышанном.

Наутро всё, казалось бы, пошло своим чередом. Я навестила герцога, который снова встал на ноги и дошёл до окна. Хальфданец и Аларик помогали ему, поддерживая с двух сторон, но, переведя дух, Себастьян выразил желание сделать несколько шагов самостоятельно. Стоя у двери, я улыбалась ему и старательно отгоняла навязчивые, как мухи, мысли о вчерашних словах его бабушки. Её недоверие, гнусные подозрения и неприязнь больно ранили, но очень уж не хотелось, чтобы отношение ко мне Ортензии и дальше омрачало радость от выздоровления герцога.

Мне о многом хотелось спросить его, но сейчас, пока он ещё окончательно не поправился, я молчала. Слова Виенны де Кастеллано о том, что Себастьяну пришлось на мне жениться, загадка запертой комнаты — я догадывалась, что мне удалось открыть её с помощью колдовского дара, всплеск которого спровоцировали мои вчерашние эмоции. А ещё слова экономки о таинственной женщине, которую когда-то собирался взять в жёны отец нынешнего герцога де Россо.

Любопытно, могли ли всё быть как-то связано между собой? Словно детали одной картины, разрезанной на мелкие части. Но получится ли у меня когда-нибудь увидеть её целиком?..

— Урока сегодня не будет, — сообщил мне Янис, когда мы вместе вышли из комнаты Себастьяна. — Я не в том настроении. Немного устал.

— Как скажешь, — ответила я. По правде говоря, мои собственные силы, истощённые накануне слезами и бессонной ночью, тоже требовали отдыха. Сейчас мне едва ли удалось бы сосредоточиться на занятии.

— Госпожа Ортензия продолжает считать, что мы предаём Себастьяна?

— Ты знаешь?! — вспыхнула я.

— Я ведь тоже живу в замке. Среди слуг пошли разговоры. Этого следовало ожидать, — добавил он, пожимая плечами.

— Но почему она верит досужим сплетням? А не мне или тебе. До чего же унизительно! — в сердцах воскликнула я.

— Красивым девушкам всегда приходится непросто. Вспомнить хотя бы гонения на тех, кого обвиняли в колдовстве… Частенько единственным поводом для преследования становилась их красота, которая, как утверждалось, могла привлечь демонов.

— Неужели госпожа Ортензия считает демоном тебя?! — изумилась я.

— Кто её знает, — осклабился северянин. — Я ей никогда не нравился. И, когда мы с тобой начали проводить время наедине…

— Но я ведь не могу рассказать ей правду! Ни ей, ни прислуге! Кстати, вчера я кое-что узнала.

Я поведала Янису о разговоре с бабушкой Луиджи.

— Ты что-нибудь слышал о той женщине?

— Себастьян ничего не говорил. Должно быть, тогда он ещё под стол пешком ходил. Если что-то необычное и происходило, от него это могли держать в тайне.

— Вот как… Выходит, всё доподлинно известно лишь госпоже Ортензии и экономке, которая давно живёт здесь. Тёмная история.

— Как бы там ни было, нас она не касается.

«Сомневаюсь», — подумала я, но больше ничего не сказала, размышляя над тем, как бы выудить из пожилой служительницы замка хоть какие-то подробности.

Такая возможность представилась уже на следующий день. Луиджи отлично проявил себя на уроке, и я решила похвалиться его успехами перед экономкой. В тот вечер повариха как раз испекла отменный грушевый пирог, щедро обсыпанный орехами и сахарной пудрой. После ужина осталось ещё много, и я, прихватив заодно и пузатый чайник, направилась прямиком в комнату к бабушке моего ученика. Жила она скромно и моему неожиданному визиту не на шутку удивилась, однако мне всё же удалось уговорить её составить мне компанию.

— Значит, говорите, всё на лету схватывает? — произнесла она, с удовольствием слушая мой рассказ про внука.

— Ещё как! — подтвердила я, ближе пододвигая к собеседнице тарелку с пирогом. — А можно кое-что спросить? Та комната в левом крыле, что всегда закрыта… В ней когда-то поселили ту женщину, о которой вы недавно говорили? Правильно я угадала?

— Так и думала, что вы этим заинтересуетесь, ваша милость! — вздохнула экономка. — Сболтнула на свою голову! Там она и обитала, да. Только недолго. И месяца не минуло, как за ней пришли…

— Кто пришёл?

— А те, кто колдуний отлавливал! Прежний герцог её, конечно, пытался защитить, только не удалось. А госпожа Ортензия встала на их сторону, и лицо у неё было ну такое, что аж вспомнить жутко! Мне даже почудилось, будто она сама на бедняжку и донесла. Не захотела, чтобы та стала её невесткой.

— Так невесту отца Себастьяна обвинили в колдовстве? — ахнула я, прижав ладонь к губам. — Но за что? Разве она…

— Хальфданкой она была, вот что. Не нашей породы. Беленькая вся и — и кожа, и волосы. А госпожа Ортензия не только за себя боялась, но и за родных. За внука особенно — а ну как вздумала бы колдунья свести его со свету, чтобы наследником стал её ребёночек, а не старший сын герцога?

— Но не родилось же никакого другого ребёнка! Они ещё даже пожениться не успели! И… неужто она обижала Себастьяна?

— Не обижала, так ведь и законной супругой ещё не стала к тому времени.

— А почему вам кажется, что я госпоже Ортензии напоминаю ту женщину?

— Обмолвилась она как-то. Ума не приложу, с чего бы… На вас любой посмотрит и скажет: наша кровь, южная. Хоть и не слишком смуглая кожа, и глаза светлые, а волосы такие же тёмные, как у самого герцога. Очень уж хорошо вы с ним глядитесь, когда рядышком. И детки красивые будут… А госпожа Ортензия отойдёт, как убедится, что вы и не думали мужу изменять.

— Вы верите, что я ничего дурного не делала?

— Конечно, ваша милость! Я бесстыжих от порядочных с одного взгляда отличаю. Не первый год на свете живу. И вы мне сразу по сердцу пришлись, а уж мой Луиджи в вас просто души не чает! Слуги попусту языками мелят, вот и дошли их глупые сплетни до ушей хозяйки.

Осмысливая услышанное в разговоре, я помешивала остывший напиток, в котором, точно в водовороте, кружились чаинки. Так, значит, вот кем оказалась та неподходящая женщина… Уроженкой Хальфдана, которая, должно быть, не ожидала, чтов нашей стране станет одной из тех, кого обвинили в колдовстве. Что же с ней стало? Неужели её, как и других несчастных, сожгли на костре?..

Вспомнился мой сон в обители, от которого я проснулась, кашляя и задыхаясь от запаха дыма.

— Не забивайте себе этим голову! — напутствовала меня экономка. — Вон как опечалились сразу… Вы ведь, ваша милость, не хальфданка и не колдунья — вам-то чего бояться? Пусть пока и женаты с герцогом только по бумагам, так за прочим дело не станет. Вот встанет он на ноги, тут и… Госпожа Ортензия уже вовсю готовится. Хочет поскорее прабабушкой стать, да и кто бы её за такое желание осудил? У меня-то первый правнук вот-вот родится. Станет Луиджи дядюшкой. Сразу взрослым парнем себя почувствует.

— Мне пора, — сказала я, поднимаясь. — Спасибо, что рассказали. Луиджи пусть завтра приходит в библиотеку в то же время, что и обычно.

Хотелось немедленно поделиться полученными сведениями с Янисом, но я решила, что он уже спит. Поднялась к себе в спальню, где ярко горели свечи, а на постели дожидалась приготовленная горничной выстиранная ночная сорочка. Работающие в замке девушки больше не удивлялись тому, что я предпочитала одеваться и приводить себя в порядок самостоятельно, однако каждый день прибирались в комнате и старались сделать моё существование как можно более комфортным. Постепенно я ко всему этому привыкала. Как и к тому, что теперь меня называли «ваша милость», а безымянный палец украшало обручальное кольцо, свидетельствующее о том, как сильно изменилась моя жизнь за недавнее время.

Мне не давала покоя ещё одна мысль. О каких таких приготовлениях шла речь? И бабушка Себастьяна о них упоминала, и вот теперь экономка. Как они связаны с теми обрядами, о которых по дороге проговорился поверенный? От мысли, что это напрямую касалось меня и моего ближайшего будущего, становилось не по себе.

Глава 26

На другой день я пересказала услышанное от экономки Янису. Северянин, в чём я уже успела убедиться, давно научился прятать собственные чувства, однако сейчас ему не удалось скрыть огорчения. Я его понимала — с настолько тёплым отношением к землякам ему оказалось непросто узнать о том, что бабушка лучшего друга почти наверняка приложила руку к тому, что молодую хальфданку обвинили в колдовстве и жестоко казнили, не позволив ни счастливо жить с любимым человеком, ни вернуться на родину.

— Больше о ней в замке ничего не слышали, — со вздохом добавила я, подавив порыв ласково коснуться его плеча. Почему-то подумалось, что моего утешения Янис бы не принял. — И говорить о случившемся тогда госпожа Ортензия строго-настрого воспретила.

— Ты не выяснила, как её звали? — спросил он.

— Совсем запамятовала! — покаялась я. — Но ещё не поздно уточнить. Конечно, бабушка Луиджи помнит о запрете старой герцогини, но мне она благодарна за обучение внука, потому и пошла на уступки.

— Не только по этой причине, — отозвался собеседник. — Кажется, она считает тебя замечательной будущей хозяйкой замка. Красивой и великодушной.

— Однако, если она узнает… Если они все узнают… — выдохнула я, невольно представляя себя на месте той несчастной молодой женщины, которую полюбил прежний герцог. Как её сюда занесло из Хальфдана? Или же отец Себастьяна сам побывал в северной стране и привёз оттуда невесту? — А если о моём даре станет известно госпоже Ортензии, та, недолго думая, сдаст меня охотникам за колдуньями. Сомневаюсь, что эти люди полностью отошли от дел. И тогда…

— Не думай про всякие ужасы, — сказал Янис. — Я не оставлю тебя в беде и не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. И Себастьян тоже.

— У нас ещё с древних пор считается, будто представителям мужского пола не дано колдовать, — вспомнилось мне. — Потому и преследовали только женщин… — Женщин красивых и ярких, как звёзды, что не могли укрыть свой свет от похотливых и завистливых взглядов. — Но есть же ты. Так почему бы не допустить, что и в нашей стране когда-либо жили или и сейчас живут мужчины с колдовским даром?

— Всё может быть, — согласился со мной хальфданец, и лицо его стало задумчивым. — Но тебе лучше не забивать этим голову. Чем меньше ты знаешься с другими колдунами, тем ниже вероятность, что тебя выведут на чистую воду.

— Но себя ты считаешь исключением? — улыбнулась я.

— Я ведь твой наставник, — напомнил Янис. — Меня тебе надлежит слушаться. Что ещё интересного рассказала экономка?

— Ничего, — снова помрачнела я, оживив в памяти все эти разговоры о брачных обрядах. — Какие-то глупости. И, не волнуйся, я ни словом, ни взглядом себя не выдала.

— Что ж, поверю тебе на слово. Хорошего дня! А я пойду и проведаю твоего мужа.

Разговор с хальфданцем немного поднял мне настроение, которое тотчас же упало, стоило мне узреть сухопарую фигуру Ортензии де Россо. Она явилась в библиотеку, зная, что я нередко провожу там время. Я не ожидала, что пожилая женщина снова захочет побеседовать со мной, учитывая, что за завтраком та не сказала мне ни словечка, но уже догадывалась, что разговор ничего хорошего не предвещает.

— Тебе нужно сшить новое платье и сорочку для первой брачной ночи, а Себастьяну новый костюм. Можно, конечно, заказать для тебя полный гардероб, раз уж мой внук надумал ехать с тобой в столицу, чтобы представить королю. Однако, если окажется, что ты нарушила клятву верности, никакой поездки не будет, так не лучше ли сэкономить?

Я стиснула зубы. После услышанного во вчерашнем разговоре с экономкой бабушка Себастьяна вызывала у меня не только неприязнь и безотчётный страх, но и тень более глубоких чувств. Я почти ненавидела её за то, как Ортензия поступила с той, на ком собирался жениться отец Себастьяна, прежде носивший титул герцога де Россо. Да, его супруга и мать наследника рано покинула мир живых, но неужели он не имел права жениться снова? И неужели та молодая женщина из Хальфдана не имела права на безопасность в стенах замка, куда её привёз жених, наверняка дав обещание, что будет любить её и заботиться о ней? Их брак не оказался бы таким, как мой собственный. После рассказов Яниса я не сомневалась в том, что хальфданки предпочитали выходить замуж по любви, а не по принуждению, и подобная участь постигла лишь наречённую короля Арнальдо, помолвку которой решено было заключить по политическим причинам.

Теперь я точно знала, что само по себе обладание колдовским даром не являлось злом. Его делали таковым людские фантазии. Ведь не просто же так говорится, будто у страха глаза велики. Все свои беды, включая ухудшение погоды и плохой урожай, люди предпочитали сваливать на колдуний. Они осуждали женскую красоту, считая, что она прельщает демонов, но скверный характер ни сейчас, ни в прежние времена не имел прямой зависимости от внешности. А колдовство… Его можно обернуть как во зло, так и во благо, и лишь от того, кто родился с этим даром, зависит, как он им распорядится.

Но Ортензия де Россо считала иначе. Она терпела в замке Яниса, потому что тот однажды спас Себастьяну жизнь, но упорно подозревала его. То в шпионаже, то в том, что он предавал герцога, тайно развлекаясь со мной.

— Я могу отказаться от сорочки и платья? — осведомилась я. — Так вы сэкономите ещё больше. Не правда ли?

— Нельзя, — бросила собеседница. — Обряды требуют, чтобы молодожёны надевали совершенно новую одежду. Но никто ведь не говорил, что твой наряд будет дорогим.

Должно быть, Ортензия хотела уколоть меня этими словами, однако мне после жизни в обители было не привыкать к скромным вещам. Даже наоборот — роскошь пугала меня, я не знала, что с ней делать, чтобы ненароком не испортить дорогостоящие вещи. Но бабушка моего мужа этого не понимала.

— Надеюсь, ты не станешь жаловаться Себастьяну, — продолжала она. — Ему сейчас нельзя волноваться. Да и с чего бы тебе быть недовольной?

— Не беспокойтесь, — буркнула я, ещё раз мысленно напомнив себе о предупреждениях Яниса. — Я ничего ему не скажу. И действительно, с чего бы?

Ничего не ответив, Ортензия де Россо поджала губы и направилась к выходу из библиотеки, где почти столкнулась с Луиджи. Мальчик никак не ожидал застать тут хозяйку замка и лишь каким-то чудом умудрился не врезаться в неё на бегу и не наступить ей на юбку. Я подозревала, что мои уроки с внуком экономки Ортензии не по нраву, но герцог их одобрил, так что запретить нам заниматься она не могла.

— Простите за опоздание! — выпалил он, когда мы остались наедине.

— Прощаю, — отозвалась я. — Но по замку всё-таки лучше не бегать и не шуметь. Мы ведь не хотим навлечь на себя чей-то высочайший гнев, правда? — добавила, прижав палец к губам и покосившись на дверь.

Мальчишка захихикал с видом заговорщика. Я улыбнулась в ответ. Камень на душе, навалившийся после слов бабушки Себастьяна, зашатался и скатился, унося за собой неприятное тоскливое ощущение, вызванное тем, как — и о чём! — она со мной разговаривала. Постаравшись выбросить недавнюю беседу из головы, я направилась к полке с нужными для урока книгами. Промелькнула мысль, что, возможно, не такая уж и плохая наставница получилась бы из меня, если б настоятельница разрешила остаться в обители.

Луиджи нетерпеливо потянулся к бумажным страницам. Подобную жажду знаний я видела впервые. Мальчик жадно впитывал всё, чему я обучала, хорошо запоминал и тянулся к новым сведениям, как былинка к солнцу. А ведь наверняка в знатных семьях с лихвой хватало лодырей и ротозеев, с которыми не могли справиться нанятые родителями наставниками. Выходит, прав Себастьян, и вовсе не происхождение определяет, каким окажется человек.

Даже удивительно, что, несмотря на воспитание Ортензии, мой супруг отличался настолько прогрессивными воззрениями. Да и баронесса де Кастеллано их явно не одобрила бы. Зато Янис являлся единомышленником герцога во всём.

За обедом и ужином бабушка Себастьяна проявляла нейтралитет. Я с ней тоже старалась лишний раз не заговаривать. Недостатка в общении я не испытывала, да и она не стремилась к тому, чтобы наши отношения стали более тёплыми. Должно быть, уже почти не сомневалась в моей неверности мужу. Ни я, ни хальфданец в её глазах не заслуживали доверия.

А ночью мне приснился сон. Я находилась в замке, но мне предстояло немедленно покинуть его. За мной приехали. Приехали, чтобы забрать, заключить в темницу, а после зачитать приговор и сжечь на костре. Я видела страх на лицах слуг, и даже Луиджи смотрел на меня с ужасом в широко раскрытых глазах.

Янис сказал, что они с герцогом сумеют защитить меня, станут моими рыцарями. Но никого из них не было рядом. Лишь Ортензия де Россо стояла передо мной, указывая мне на дверь. Её лицо не выражало страха, как у остальных. Казалось, будто она хочет воскликнуть: «Я так и знала!»

Я проснулась в холодном поту, чувствуя дрожь во всём теле и привкус пепла на губах.

Днём прибыла портниха — та же самая, что шила одежду для Виенны, пока баронесса жила здесь. Немолодая, но наверняка поднаторевшая в своём ремесле женщина сняла с меня мерки и показала нам с Ортензией несколько образцов тканей. В выборе я не участвовала. В глазах портнихи промелькнуло удивление, однако та никак не прокомментировала тот факт, что ткань была выбрана не самого лучшего качества. Да и фасон, насколько я могла судить, не отличался изысканностью.

Можно подумать, Ортензия де Россо поставила себе цель сделать меня в первую брачную ночь как можно более непривлекательной для супруга. И платье, и нехитрого покроя сорочка едва ли смогли бы соревноваться с роскошными одеяниями, которые носила Виенна де Кастеллано. Украшений, кроме ленты для волос, также не предусматривалось.

— Несложный заказ, — произнесла портниха, когда бабушка моего мужа удалилась. — Быстро управлюсь. Да и фигурка у вас, ваша милость, просто загляденье! А что небогатый выйдет наряд, так об этом не печальтесь. Мужчины в уме стоимость одёжек не подсчитывают, им совсем не то важно. Истинный бриллиант и в скромной оправе хорош. А дешёвый камушек и в золоте не заблестит.

— Значит, вы считаете меня бриллиантом? — ответила я, наблюдая за ловкими движениями её умелых рук.

— Само собой, ваша милость, у меня на женскую красоту глаз намётан! А, чтобы талию подчеркнуть, я вам поясок сделаю. Под цвет глаз.

Глава 27

Портнихе позволили оставаться в замке до тех пор, пока заказ не будет готов. Слуги дружно наводили во всех комнатах порядок, работая с утроенной силой. Мне же были отданы другие распоряжения.

— Несколько дней ты не должна видеться с Себастьяном, — безапелляционно сообщила Ортензия после очередной трапезы в столовой. — Так положено. За тем, как идёт его выздоровление, я прослежу сама.

Я озадаченно уставилась на неё, но бабушка герцога не соизволила дать никаких пояснений и, не дожидаясь моего ответа, удалилась. Видимо, данное правило входило в те обряды, о которых она говорила прежде. Но до чего же несправедливо! Никто не желал рассказывать мне подробности о том, в чём они заключались. Я ощущала себя жертвенной овцой, которой предстояло в скором времени отправиться на заклание.

И Аларик, и даже Янис начали меня избегать. То ли Ортензия де Россо им запретила ко мне приближаться, то ли по другой причине. Занятия с хальфданцем пришлось отложить на неопределённое время. Я постоянно чувствовала на себе полные любопытства взгляды слуг и уже начинала подозревать, что хозяйка велела им за мной шпионить. Даже когда я оставалась одна в своей комнате с вышивкой или книгой, ко мне то и дело кто-нибудь заходил. То отыскивали какое-то срочное дело в моей спальне или ванной, то звали на примерку к портнихе, то и вовсе изображали, что ошиблись дверью, и долго извинялись, пытаясь заглянуть мне за спину, как будто я могла кого-то там прятать. Единственной отдушиной в те невесёлые дни были уроки с Луиджи, который по своему возрасту и детскому простодушию оставался в стороне от досужих сплетен прислуги и ни в чём меня огульно не обвинял.

Готовое платье, как и заказывала Ортензия, получилось очень простым. Такое же белое, как и нижняя сорочка, без вышивки и других украшений. Насчёт пояса портниха не обманула, но тот, перехватывая талию поверх наглухо закрытого платья из шероховатой материи, ещё больше подчёркивал внешнюю скромность моего облика.

— Не кручиньтесь! — сказала она мне снова. — В столице уж непременно начнёте носить пышные наряды. Или я вам их сошью, или тамошние мастерицы! Ах, какая же вы будете красавица! Глаз не отвести!

Добрая женщина уже представляла меня в роскошных платьях по столичной моде, однако я её воодушевления не разделяла. Мысли мои пребывали в полном смятении. Порой так и подмывало задать Ортензии де Россо вопрос о хальфданке, едва не ставшей её невесткой, но я не хотела подводить экономку, которая нарушила запрет старой герцогини и втайне рассказала мне о той истории из прошлого.

Я не сомневалась, что, если бы бабушке моего мужа стало бы известно о моём даре, та незамедлительно сообщила бы обо мне куда следует. Янис — другое дело. Он не только чужестранец, но и мужчина, да и Себастьян обязан ему жизнью, а меня Ортензия с первого взгляда невзлюбила. Почему? Может быть, не хотела ни с кем делить любовь и преданность внука? Или попросту считала меня недостойной высокого титула и права называться женой герцога? Неужели на её месте я сама вела бы себя точно так же?

Выполнив заказ, портниха пожелала мне счастья и, получив причитающееся ей вознаграждение, уехала из замка. Судя по новостям, которые время от времени приносили мне горничные, Себастьян де Россо уже не только хорошо стоял на ногах, но и ходил без поддержки, а однажды даже выезжал на конную прогулку, следовательно, больше не имелось препятствий к тому, чтобы привести в исполнении план его бабушки. Той наверняка удалось убедить его в том, что откладывать дальше нельзя, ведь, пока брак заключён только на бумаге, меня нельзя считать настоящей женой.

Выбран был определённый день, но всё началось ближе к вечеру. Одевалась я самостоятельно. Надела сорочку и новое платье, дрожащими пальцами завязала поясок, вплела в волосы ленту того же цвета. Я плохо спала накануне, что выдавали тени под глазами. Пользоваться косметическими ухищрениями я не умела, поскольку в обители это считалось грехом. Холодная вода, от которой ломило руки, помогла, но недостаточно.

— Краше в гроб кладут, — прокомментировала мой вид Ортензия. — Поторапливайся! Вам пора выезжать.

Впервые за несколько дней я снова увидела герцога. Он выглядел гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу. Гладко выбрит, облачён в новое, как и я сама. Больше не пошатывался, не держался за стены. Если шрамы на его теле и остались, то их скрывала одежда.

— Куда мы поедем? — спросила я.

— Скоро узнаешь! — отозвалась бабушка Себастьяна, и мы, сопровождаемые всеми, кто обитал в замке, вышли во двор, где для нас двоих уже приготовили лошадей.

Ездить верхом я умела плохо. За то время, что жила здесь, пробовала лишь пару раз. Но меня заверили, что лошадка смирная, а ехать нам недалеко, так что волей-неволей пришлось подчиниться.

Зато герцог держался в седле так, словно родился в нём. Я даже залюбовалась его прямой осанкой и уверенными движениями. Когда один из конюхов помогал мне взобраться на лошадь, я поймала на себе взгляд Яниса. Северянин украдкой подмигнул мне и улыбнулся. На душе тотчас же стало легче.

«Я справлюсь, — пообещала я ему мысленно. — Я не выдам себя. У Ортензии де Россо не будет поводов, чтобы выставить меня на посмешище или подвергнуть наказанию».

Сама она в том наверняка сомневалась, судя по недовольно поджатым губам и сухим словам, которыми бабушка Себастьяна напутствовала нас в дорогу. Но мне казалось, будто я уже далеко и не слышу её, не привязана больше к замку, в котором жила пленницей все эти дни. В ушах пел песни странствий ветер, а трава, за день нагретая ласковым южным солнцем, пахла так упоительно, что хотелось вдыхать этот аромат всю оставшуюся жизнь.

Мы отправились в путь.

По дороге почти не разговаривали. Я была занята тем, чтобы удержать равновесие и не повторить судьбу баронессы перед её появлением в замке. К счастью, лошадь действительно попалась терпеливая и послушная, не норовила ускориться или стряхнуть неумелую наездницу. И всё же мне приходилось нелегко. К физическим неудобствам добавилось смущение оттого факта, что мы с герцогом остались наедине, и все ждали от нас исполнения заведённых в здешних местах обрядов, суть которых мне никто так и не додумался объяснить.

Но те являлись лишь началом, а после… После Ортензия желала убедиться в том, что я сохранила верность супругу. Хотя, учитывая её весьма откровенные намёки, скорее в обратном.

Странно, ведь совсем недавно мы с Себастьяном уже проводили время вдвоём в его комнате. Беседовали, строили планы на будущее, я читала ему книги. Тогда я почти не испытывала неловкости и даже начала верить, что всё наладится и сложится так, как нам представлялось. Он научит меня танцевать, я поеду с ним в столицу. Не хотелось, конечно, снова встречаться с Виенной де Кастеллано, но я надеялась, что та действительно успела перенаправить своё внимание на какого-нибудь другого мужчину — свободного от брачных уз и готового ответить ей взаимностью.

О романтических чувствах я знала только из книг, однако почти успела убедить себя в том, что сумею полюбить герцога. Он заслуживал этого — так говорило мне сердце и нашёптывала интуиция. Заслуживал того, чтобы провести долгие годы с кем-то, кто будет не просто смиренно выполнять сказанное в свадебной клятве, но и всей душой желать ему счастья. С кем-то, кто станет просыпаться с мыслями о нём. С кем-то, кто разделит с ним не только безоблачные мгновения счастья, но и сумрачные тяготы жизни.

Но почему-то напрямую сказать ему о своих чувствах и мыслях я не могла, а потому молчала, придерживая поводья и, насколько позволяло неустойчивое положение, осматриваясь по сторонам. В замок мы с поверенным прибыли в позднее время, и тогда у меня не получилось как следует рассмотреть окрестности, так что сейчас такая возможность представилась впервые. Оказалось, во владениях де Россо очень красиво — много свежей зелени, кое-где порыжевшей от солнца и приближения осени, вдоволь цветов, яркие пятна которых радовали глаз, а мягкая, напоенная недавними дождями земля наверняка щедрая и плодородная.

— Нравится? — заметив мой интерес ко всему окружающему, осведомился Себастьян. Я кивнула и снова смутилась от его внимательного взгляда. Казалось, будто он способен увидеть меня насквозь, прочесть все секреты, даже те, в которых я и себе-то пока не признавалась. — Ты не устала? Потерпи, скоро приедем.

— Куда мы направляемся? — рискнула поинтересоваться я.

— Есть место, которое посещают представители нашего рода в определённые периоды жизни. Впервые их приносят туда родители, а позже, повзрослев, те приходят сами — когда достигают совершеннолетия, женятся, сами становятся родителями. Считается, что там они просят защиты и покровительства у предков, которых давно нет в мире живых, а потому в их силах передать все просьбы и благодарственные слова потомков богам. Если грядёт какая-то опасность, тоже не помешает навестить их. Но в прошлый раз у меня не оставалось времени заехать сюда, и вот, к чему это привело… — добавил он.

— Думаешь, тебя ранили, потому что ты не получил сперва их благословения и не попросил защитить? — поинтересовалась я недоверчиво.

— Кто знает?..

Мы снова замолчали. Я обдумывала услышанное и вспоминала, что мне говорил Янис про вышитые на варежке руны, которые я однажды видела во сне. О хальфданской покровительнице удачи, которая спасает того, кто обращается к ней, оказавшись перед лицом смертельной опасности. Сейчас слова герцога напомнили мне рассказанное северянином. Удивительно — наши страны и народы настолько разные, и всё же можно заметить что-то общее.

— Так обряды заключаются в том, чтобы посетить место, в которое мы едем? — задала я вопрос, желая прояснить сомнения, терзавшие меня так долго.

— Не только, — искоса глянув на меня, отозвался Себастьян.

— А что ещё?

— Всему своё время. Однако… Помни, что ничего страшного с тобой не случится.

Я снова подумала о молодой хальфданке, которую хотел взять в жёны отец моего мужа. Сейчас у меня уже не оставалось сомнений, что в той запертой комнате когда-то жила именно она. Но почему, оказавшись там, я настолько явственно испытала чужие эмоции? Так, словно они являлись моими собственными. Объяснений произошедшему не имелось даже у Яниса.

— Мы приехали, — отвлекая от размышлений, произнёс мой спутник.

Глава 28

Мы подъехали к поросшим мхом скалам, по которым несколькими тонкими струйками стекала чистая, поблескивающая в лучах закатного солнца вода. Казалось, будто скалы плакали. Заворожённая этим необычным зрелищем, я остановилась и на несколько мгновений забыла о том, что мы с герцогом явились сюда с определённой целью, а не для того, чтобы любоваться чудесами природы.

Себастьян помог мне спешиться, и мы, привязав лошадей к ближайшим деревьям, направились к источнику.

— Так это и есть то самое место, куда приходят все, кто из вашего рода? — вполголоса спросила я. Мне не хотелось говорить громко здесь, где тишину нарушали лишь пение птиц да плеск воды. — Испокон веков?

— Да, — отозвался герцог так же тихо. — Мы посещаем его не очень часто. Но, за исключением времён года, тут никогда ничего не меняется. Всё остаётся прежним. Таким же, каким было до нас и будет после.

Вопреки смыслу, от его слов вовсе не веяло обречённостью. Наоборот, я ни на миг не засомневалась в том, что герцог де Россо небезосновательно гордился своими предками и их переходящими из поколения в поколение традициями. Но его гордость казалась не такой, как у Ортензии — она не подавляла, а воодушевляла.

— Теперь и ты принадлежишь к нашему роду, — добавил Себастьян.

«Если верить твоей бабушке, то ещё нет», — ответила я мысленно, но вслух ничего не сказала. Лишь доверилась ему, позволяя вести за собой и направлять. Мы подошли ближе, преклонили колени и подставили ладони, набирая в них, словно в чаши, холодную воду, а затем — также одновременно — поднесли их к губам. Вода оказалась свежей и сладкой. Куда вкуснее самого изысканного лакомства из всех, что мне когда-либо доводилось попробовать.

— Я представляю вам свою жену, — проговорил герцог, когда мы сделали несколько глотков из источника. Должно быть, он обращался к своим предкам — к тем, кого помнил, и к тем, с кем никогда не встречался. — Прошу принять её и благословить. Прошу подарить нам долгую семейную жизнь и много детей. Прошу не позволить никому и ничему встать между нами.

Вслушиваясь в его слова, я молчала, чувствуя, что никогда не забуду того, что происходило этим вечером. Не забуду ни звучания голоса моего спутника, ни шелеста ветра в кронах деревьях над нашими головами, ни лёгкого ветерка, касающегося моих волос. Ни единого мгновения не забуду.

— Теперь твоя очередь, — произнёс Себастьян.

— Не знаю, что говорить… — призналась я смущённо.

— Просто скажи, что захочешь. От сердца. Не думая долго.

И я сказала. Закрыв глаза и представив, будто супруга нет рядом, и мои слова не достигают его ушей. Попросила о том, что его прошения исполнились. О том, чтобы моё теперешнее положение никогда больше не вызывало у меня желания оставить позади замок де Россо и уйти в никуда, став свободной. О том, чтобы обрести крепкую семью и настоящее счастье, которое порой казалось мне далёким и неосуществимым, точно мираж в пустыне.

Когда я замолчала, герцог вытащил из кармана небольшой складной нож и, резко взмахнув, провёл лезвием по ладони. Кровь закапала, смешиваясь с водой и уходя в песок и камни. Я испуганно выдохнула, наблюдая за его действиями, и почти не сопротивлялась, когда, обхватив моё запястье, он проделал то же самое с моей рукой. Боль обожгла кожу, но почти сразу же утихла от прохладной влаги, которая смывала и уносила за собой алые капли. Лишь тогда, когда вода снова стала прозрачной, Себастьян нарушил молчание:

— Надеюсь, ты не боишься вида крови? Прости… Мне следовало спросить раньше.

— Не боюсь, просто очень уж неожиданно, — отозвалась я. — И мне уже совсем не больно. Правда…

— Теперь мы можем возвращаться в замок.

Герцог помог мне подняться и перевязать почти затянувшийся порез чистой тряпицей, которую он так же, как и нож, захватил с собой. Я также предложила свою помощь в этом, но он справился с сам. Обратная дорога протекала в тишине. Солнце село, на землю опускались сумерки. Похолодало, и я пожалела о том, что мне позволили захватить с собой накидку.

В замке нас ожидали. Снова и Ортензия де Россо, и все слуги, даже Луиджи, которому уже пора было ложиться спать. Янис и Аларик тоже оказались среди встречающих.

— Надеюсь, предки услышали ваши слова, — произнесла бабушка Себастьяна с довольно кислым выражением лица. — Во всяком случае, погода не испортилась. Что ж, а теперь…

Одна из горничных проводила меня в мою комнату, хотя туда я могла добраться и сама. Переодеваться мне запретили, так что я лишь умылась и отряхнула платье от дорожной пыли. В дверь нетерпеливо постучали, и, когда я вышла, оказалось, что вся толпа ждёт в коридоре.

Я думала, что меня поведут в спальню герцога, но оказалось, что для нас приготовили другую. Кровать там стояла ещё больше, чем в моей, и занимала больше половины всего пространства. Экономка подтолкнула к ней Луиджи, и тот с готовностью запрыгнул на покрывало.

— Что это значит? — прошептала я.

— Так нужно, чтобы в браке рождались мальчики, — ответила пожилая женщина не без гордости за то, что именно её внуку выпала подобная честь.

Мальчишка от души радовался, валяясь на мягкой постели, и я, старательно отгоняя мысли о том, что должно последовать за этим, не удержалась от улыбки. После все, кроме Ортензии, вышли. Та развернулась ко мне и с хмурым видом потянулась к шнуровке на моём платье.

— Что вы делаете? — отшатнулась я.

— Стой смирно, я должна тебя раздеть, так положено. Мне эта обязанность тоже не доставляет удовольствия. Но куда же деваться, если твоя свекровь не дожила до свадьбы сына? — проворчала она.

Стиснув зубы, я позволила стащить с меня платье. К счастью, хотя бы сорочка осталась на мне. Закончив с раздеванием, бабушка моего мужа покинула комнату, но моё уединение продолжалось недолго.

В обитель однажды приезжали бродячие артисты. Настоятельница смилостивилась, разрешив им показать представление в просторном внутреннем дворе. Я помнила, как смеялись и ахали девушки, глядя на кукол, которыми ловко управляли с помощью привязанных к ним ниточек. Тогда я веселилась вместе со всеми, но в эти минуты мне было не до смеха, потому что ощущала себя такой же бесправной и безвольной куклой. Марионеткой в чужих руках.

Неужели всё дело во мне? Я не научилась быть ни покорной, как подобает женщине, ни тщеславной, что числится среди грехов моего пола. Мне не нравилось, когда взоры всех обителей замка были направлены на меня, а ведь даже Луиджи искренне наслаждался всеобщим вниманием.

Вдруг с испугом подумалось, что в комнату снова войдут всей толпой, однако никто, кроме герцога де Россо, не вернулся. На долгое мгновение мы застыли напротив друг друга. Но вот он приблизился, и я поняла, что отступать мне некуда. По коже пробежал холодок. Камина в комнате не имелось, а ночи становились всё прохладнее, напоминая о том, что скоро лето останется позади. Хоть здесь и не Хальфдан, каменные стены прогревались плохо. Обитель находилась южнее, и мёрзнуть я не привыкла.

— Ты дрожишь… — Себастьян коснулся моей щеки. — Тебе страшно?

— Немного, — честно ответила я.

— Потому что не знаешь, чего ждать?

— На самом деле… — проговорила я не без смущения. — Меня предупреждали. Однако…

— Ничего не будет, — сказал он, отходя на шаг. — Не сейчас. Лишь тогда, когда ты будешь готова.

— Но твоя бабушка… — растерялась я.

— Её я беру на себя. — Герцог заглянул мне в глаза. — Договорились?

Я кивнула, чувствуя облегчение. Но затем решительно тряхнула головой и удержала его, когда он собрался отвернуться. Толи во мне пробудился дух противоречия, то ли я просто устала от подозрений и шепотков за спиной.

— Верно ли я поняла, что, поскольку погода не испортилась, предки твоего рода приняли меня и согласились передать богам наши просьбы?

— Да, считается, что так, — откликнулся Себастьян.

— Тогда… — я запнулась и, несмотря на то, что у меня сводило живот от страха и волнения, продолжила: — Тогда, думаю, будет неправильно, если мы нарушим традиции. Не так ли?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сделаем то, что должны, — произнесла я, надеясь, что голос у меня не дрожит. А миг спустя в голову закралась мысль, показавшаяся насколько болезненной, настолько же и унизительной. — Или же… или я совсем не привлекательна для тебя?

— Да что ты такое говоришь, Лили?! — с изумлением отозвался герцог, уставившись на меня так, будто видел впервые. — Как ты можешь показаться кому-то непривлекательной? Да если бы ты видела себя со стороны!

Он шагнул ко мне снова, взял за руки, провёл ладонями от пальцев к плечам, заправил за ухо выбившийся из косы локон. Сейчас я дрожала ещё сильнее, чем некоторое время назад, но уже не от холода. Казалось, словно время застыло, и всё окружающее куда-то исчезло, остались лишь мы двое.

— Ты уверена, что не пожалеешь об этом наутро? — выдохнул Себастьян мне в губы, и я покачала головой перед тем, как ответить на поцелуй. Впервые с того дня, когда мы прощались перед внезапным отъездом супруга, я снова чувствовала прикосновения ласковых рук и губ, понимая, что в любой момент могу остановить его. Он поставил меня перед выбором, и Ортензия наверняка не одобрила бы такое решение внука. Но теперь мнение той, что по-прежнему ни на грош не доверяла мне, не имело значения. Как и всё остальное.

Только он и я. Только учащенное биение двух сердец, но в одном ритме. Только поцелуи — сначала лёгкие и нежные, точно касания лепестков цветущей вишни, затем всё более настойчивые, жадные, распалённые. В изменчивых отблесках огня свечей я видела, как глаза моего мужа наполняются едва сдерживаемой страстью, и не сразу смогла поверить в то, что именно я послужила тому причиной. Что не Виенну де Кастеллано, не какую-нибудь ещё другую раскованную и соблазнительную женщину из его прошлого он желал в эти мгновения, а лишь меня — неуверенную и неопытную, однако нашедшую в себе силы остаться с ним здесь и сейчас, преодолев в себе и боязнь, и стыд.

Сдёрнутое с кровати покрывало полетело на пол. Перина, застеленная тончайшей батистовой простынёй, оказалась мягкой, будто копна сена, и пахло от постели так же — засушенными цветами и свежестью летних лугов. Сорочку мне сшили со шнуровкой на груди, и та, поддавшись напору ловких пальцев, с лёгкостью распустилась, позволяя стянуть ткань почти до пояса. Снова касания горячих губ — на шее, плечах и ещё ниже… Пугающе, непривычно и в то же время так естественно, что как-то разом вылетели из головы все предупреждения сестры Николины о неприятных для женщины ощущениях, которые необходимо перетерпеть в первую брачную ночь. Да и боль, пришедшая следом за обжигающими ласками, почудилась мне лишь бледной тенью той, что я воображала себе прежде. Накатила, как морская волна на берег, и тут же схлынула, оставив меня в объятиях герцога — трепещущей, ошеломлённой и… счастливой.

Глава 29

Утро наступило неожиданно. Вымотанная переживаниями последних дней, я давно не спала так крепко, как в эту ночь. Меня разбудили голоса, негромко переговаривающиеся где-то поблизости. Разлепив веки, я хмуро уставилась на двух горничных, которые стояли в дверях. Увидев, что я проснулась, они синхронно присели в реверансе.

— Доброе утро, ваша милость! — наперебой прощебетали девушки. — Как спалось? Что желаете на завтрак?

— Кажется, раньше вы не интересовались моим мнением по этому поводу, — пробормотала я, натягивая одеяло повыше.

— А мы вам и ванну уже приготовили! Простите, что разбудили, но… Госпожа Ортензия торопит! — выпалила та из горничных, что посмелее.

— Что ей нужно?

— Ну… Мы думали, вы и сами знаете… — замялись они. — Она хочет увидеть вашу простыню. Как встала, так и требует. А герцог уехал по делам — вместе с поверенным, который прибыл нынче утром.

Судя по всему, иного выбора у меня не оставалось, так что пришлось подняться, завернувшись в одеяло. Девушки ловко свернули простыню и выскользнули за дверь. Я поморщилась, представив себе лицо Ортензии де Россо, но, чтобы не портить себе настроение, отогнала эту мысль подальше.

Позже я сидела в успевшей немного остыть воде и, прикрыв глаза, перебирала в памяти всё мгновения прошлой ночи. Взгляд Себастьяна — нежный, сияющий. Такой, какого я никогда не видела прежде. Всё ещё ощущавшийся на губах вкус поцелуев. Тепло сильных уверенных рук. От этих воспоминаний во всём теле рождалось сладкое, тягучее, как мёд, томление. И желание испытать эти ощущения снова.

Сестра Николина, как и другие наставницы, никогда не была с мужчиной, а потому её слова, сказанные мне перед отъездом из обители, имели мало общего с реальностью. Ничего настолько уж неприятного в первую брачную ночь я не испытала. Да и, несмотря на смущение, просто лежать послушной живой куклой мне тоже не хотелось… Я не только принимала ласки, но и целовала герцога сама, зарываясь пальцами в густые чёрные волосы, обнимала, касалась упругой смуглой кожи, ощущая ладонями крепкие мышцы под ней. Наверное, меня осудили бы за такое поведение, если б узнали, но в те минуты я не могла — или не хотела — ничего с собой поделать.

Я стянула с руки повязку и увидела, что от вчерашнего пореза и следа не осталось. Мой колдовской дар продолжал расти и теперь исцелял меня быстрее, чем раньше. Скрыть такое оказалось бы непросто, поэтому, одевшись, я перетянула ладонь чистой тканью и вышла из комнаты.

После вчерашней суеты замок казался тихим. Я спустилась в столовую и почти не удивилась тому, что опоздала к завтраку. Бабушка Себастьяна уже ушла оттуда, как и все остальные, но меня ничуть не огорчило то, что пришлось завтракать в одиночестве.

Когда я уже почти закончила с трапезой, в столовую вошёл герцог де Россо, а вслед за ним поверенный. Встретившись глазами с мужем, я почувствовала, что заливаюсь краской — очень уж ярко снова вспомнилось, чем мы с ним занимались ночью. Кое-как взяв себя в руки, я ответила на приветствие его спутника, мысленно гадая, чем вызван его визит и по каким таким делам они с герцогом ездили.

Расторопные горничные тут же подали дополнительные приборы, а я извинилась и под благовидным предлогом урока с Луиджи покинула столовую. В коридоре у входа в библиотеку меня перехватил Аларик. Я почти забыла о нём с недавней суматохой и подозрениями Ортензии, но, увидев высокую фигуру наёмника, тут же поняла, что время для разговора уже назрело.

— Не знаю, как вас благодарить! — произнесла я. — Ведь вы спасли моего супруга, исцелив его. Что мы должны вам за услугу?

— Денежный вопрос мы уже решили с герцогом, — отозвался он. — Вам в это вникать ни к чему. Однако… о помощи просили меня вы, так что от вас я тоже попрошу кое-что в обмен.

— Что же именно? — насторожилась я.

— Однажды, когда возникнет такая необходимость, вы простите меня, — непривычно серьёзно и твёрдо произнёс он, не отрывая взгляда от моего лица, и мне вдруг стало не по себе.

— Но… за что мне вас прощать? — поразилась я.

— Не спрашивайте сейчас, ваша милость. Думаю, мы с вами ещё свидимся, а пока я уезжаю. Удачи вам!

— И вам, — откликнулась я, всё ещё не понимая, к чему относились его слова, заронившие в моей душе неясную тревогу.

Спустя некоторое время меня отвлёк Луиджи, которому я накануне пообещала рассказать сказку. Почему-то мне захотелось поведать ему одну из историй о Хальфдане, вычитанных в той книге, которую я в первые дни пребывания в замке случайно обнаружила в библиотеке. Кое-что я заменяла, передавая своими словами, но моему ученику всё равно понравилось.

— Со временем прочитаешь эту книгу сам, — улыбнулась я.

— А в Хальфдан поеду? Я хочу увидеть снег! Вы когда-нибудь видели снег, ваша милость?

— Только во сне, — призналась я.

— Он холодный и белый, а каков на вкус?

— Увы, не пробовала, — засмеялась я.

— Гляжу, вам тут весело, — заметил Янис, неслышно входя в библиотеку.

— Вот кто тебе всё-всё-всё расскажет про снег! — сказала я мальчику и тут же замолчала, когда за спиной хальфданца показалась Ортензия де Россо.

Под её строгим взглядом не только я, но и остальные приумолкли, а с их лиц тут же пропали улыбки. Удивительно — каким образом настолько холодная и строгая женщина, как старая герцогиня, сумела воспитать Себастьяна? Страшно даже представить, каким бы он вырос, если б походил на неё характером, привычками и манерой общения.

Вот и сейчас Ортензия с суровым видом выпроводила из библиотеки Луиджи, вслед за которым, бросив на меня извиняющийся взгляд, вышел и Янис. Мы с бабушкой герцога снова остались наедине, и мне невольно вспомнился разговор, который предшествовал нашему с ним брачному обряду. Что ещё могло прийти ей в голову на сей раз?

— Я видела доказательства, — произнесла она сухо. — Кажется, ты действительно не изменяла мужу… по крайней мере, физически. Что там происходит в твоих мыслях, мне неведомо.

— Могу вас уверить, что никогда не думала ни о каком другом мужчине, — ответила я, не отводя взгляда. Промелькнула мысль, что говорю не совсем чистую правду. О Янисе я ведь тоже немало размышляла, но совершенно иначе. Я считала его добрым другом и наставником, восхищалась его колдовским даром и силой воли, благодаря которым он из крестьянского мальчишки превратился в того, кого даже северный князь одно время предпочитал держать при себе. Но, разумеется, говорить Ортензии правду о моём отношении к хальфданцу не следовало ни сейчас, ни в будущем.

— Себастьян по-прежнему считает, что тебя нужно отвезти в столицу и представить королю, — продолжала собеседница, которая, кажется, не слишком-то поверила моим словам. — Нужно подготовиться. Снова приедет портниха. Понятия не имею, какова сейчас столичная мода, так что при дворе тебя в любом случае сочтут провинциалкой. Однако мне бы не хотелось, чтобы ты забыла всё, чему я тебя учила, и вела себя вульгарно и недостойно, так что неплохо бы повторить уроки.

— Как скажете, — отозвалась я со вздохом, понимая, что это означает. Наши занятия с Янисом снова придётся отложить. Упражняться в самоконтроле я могла и без него, а как быть с тем, до чего мы ещё не дошли?

— Надеюсь, ты всё же понимаешь, как тебе повезло. Теперь ты уже не безродная сиротка из обители, — проговорила Ортензия де Россо с видимой неохотой. — Ты — будущая мать наследника. Я, конечно, рада тому, что мой внук не женился на той вертихвостке, будь она хоть трижды титулованной особой, но и от тебя не в восторге. Однако предки нашего рода приняли тебя, так что постарайся не замарать честь семьи.

Слушая её речь, я вдруг отчаянно захотела поскорее уехать из замка. Пусть там, в далёком большом городе, где я никогда прежде не бывала, станут обсуждать моё сомнительное происхождение и немодное платье, а в королевском дворце нам снова повстречается Виенна де Кастеллано, всё равно наш с Себастьяном отъезд принесёт перемены и новые впечатления. А ещё мне наконец-то выпадет возможность отдохнуть от бесконечных нотаций бабушки моего супруга.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она, и я, поспешно согнав с губ неуместную сейчас улыбку, приняла серьёзный вид.

— Я поняла, что вы хотели сказать. И… постараюсь. А теперь мне можно идти? — с надеждой поинтересовалась я.

— Ступай!

Ускользнув наконец-то от Ортензии, беседа с которой меня изрядно утомила, я отправилась на розыски Яниса. Хальфданец обнаружился в гостиной, где, с удобством вытянув ноги, сидел в кресле и лениво перелистывал страницы какой-то книги. Должно быть, за ней он и приходил в библиотеку.

— Что, плохие новости? — осведомился он.

— Как сказать, — откликнулась я. — Скоро мы поедем в столицу, и ты с нами, но прежде госпожа Ортензия желает убедиться в том, что умею вести себя в обществе. И потому наши уроки…

— Главное, что нас с тобой больше ни в чём непристойном не подозревают, — усмехнулся северянин. — А к занятиям мы непременно вернёмся. Не тревожься. Да и в столицу я поеду с вами… Если, конечно, возражать не будете.

— Почему я должна возражать? — удивилась я и тут же опустила глаза, увидев лукавое выражение на лице собеседника. Вспомнилось, что он тоже присутствовал среди тех, кто провожал и встречал нас с герцогом вчера вечером. Следовательно, Янису, как и всем остальным в замке, известно, что теперь я прихожусь его другу женой не только по бумагам.

— Тем лучше, — улыбнулся он. — Может быть, мы даже успеем на помолвку короля Арнальдо. Или хотя бы на свадьбу.

— И то верно! — согласилась я. У меня не случилось настоящей свадебной церемонии, но у короля наверняка всё будет по-настоящему. И торжественная обстановка, и чудесный наряд невесты, и музыка…

Оставив хальфданца предаваться отдохновению, я вернулась к себе. Несмотря на то, что ночь я провела в другой спальне, здесь, где проходила моя жизнь с первой ночи в замке де Россо, мне по-прежнему было уютно. Я привыкла к тому, что могу побыть тут наедине с собой, вышивая или сидя у окна. Вот и сейчас я открыла его, чтобы немного проветрить комнату, и с изумлением уставилась на неизвестно откуда взявшийся букет цветов. Красные и жёлтые, ещё не успевшие пожухнуть, они притягивали взгляд. Я взяла их, вдохнула аромат и подумала о том, откуда они могли тут взяться. Ведь, если все знают, что за этим окном находится моя комната, значит это подарок для меня?..

Глава 30

После обеда, который прошёл на удивление мирно и по-домашнему, герцог сказал, что хочет перед отъездом в столицу уладить все дела, так что в ближайшие дни будет очень занят. Погрузившись в размышления о том, откуда взялись цветы, я рассеянно кивнула в ответ, и тут же поймала на себе заинтересованный взгляд поверенного. Некоторое время спустя он догнал меня в коридоре и одарил такой широкой улыбкой, словно несказанно обрадовался нашей новой встрече.

— Как вы поживаете, ваша милость? — осведомился мужчина, который однажды доставил меня в замок де Россо. Сейчас то наше путешествие казалось настолько далёким, что некоторые детали успели начисто выветриться из памяти. Слишком много всего случилось за прошедшее время, да и я сама уже не была той девочкой, которая боялась покидать обитель, ставшую за проведённые там годы единственным домом, который она знала.

— Всё хорошо, — промолвила я, улыбнувшись ему в ответ.

— Больше не думаете о возможных причинах для развода? — усмехнулся он понимающе. — А ведь я говорил, что вам действительно повезло! Лучшего мужа, чем герцог де Россо, и представить нельзя!

Я нахмурилась. Что-то чересчур часто мне сегодня твердили о моём везении. То Ортензия, то вот он. А ведь я так и не поговорила с герцогом о том, что мне в пылу ссоры заявила баронесса де Кастеллано. Почему она не сомневалась в том, что ему вынужденно пришлось жениться на мне? Только ли из зависти и стремления вбить клин между нами? Или же на то имелись другие причины?..

— Но, конечно, вашему супругу с вами тоже повезло. Красивая и покладистая жена, к тому же ещё и образованная! Да он просто счастливчик!

— А что насчёт тех странностей, о которых вы говорили прежде? — напомнила я. Может быть, то, на что намекал поверенный тем вечером, касалось запертой комнаты и когда-то жившей там хальфданки?.. — Вы что-то знаете? О колдовстве и… Пожалуйста, расскажите мне!

— Полноте, ваша милость, то всего лишь слухи да суеверия! Поговаривают, что замок герцогов де Россо проклят. И будто душа одного из его прежних владельцев, покойного мужа госпожи Ортензии, не находит себя покоя из-за грехов, которые он якобы совершил и передал потомкам. Что верно, то верно — человеком он был суровым, все это подтверждают. Однако все в те незапамятные времена старались бороться с колдовством, и вот, как видите, теперь в нашей стране нет ни одной демонской любовницы!

— Ничего не понимаю, — покачала я головой. — Вы говорите о дедушке Себастьяна? Но разве он…

— Вам всё ещё не рассказали? Сейчас-то, думаю, вы уже имеете право знать об истории семьи, к которой принадлежите. Господин Джеронимо де Россо являлся одним из тех, кто разыскивал колдуний и вершил суд над ними, послужив этим своей стране не хуже, чем доблестные предки. Сын его этим не занимался, а вот внук, как вам, должно быть, уже известно, состоит на королевской службе. И когда объявился культ…

— Гаттини! — окликнул его голос герцога, прозвучавший так, что не только его поверенному, но и мне захотелось втянуть голову в плечи. — Кажется, я нанял вас не для того, чтобы вы мололи языком. И сейчас у нас ещё достаточно дел.

— Конечно! — отозвался мой собеседник, имя которого я, услышав снова, наконец-то оживила в памяти, и зашагал к Себастьяну. Герцог в эту минуту выглядел так строго и внушительно, что мои недавние мысли о том, что воспитанием его занималась бабушка, вновь напомнили о себе. Однако на меня мой супруг посмотрел с большей теплотой.

— Я сам расскажу тебе обо всём, что ты должна узнать, — произнёс он, и я кивнула, соглашаясь. А что мне ещё оставалось делать? Не капризничать же прямо в коридоре на потеху слугам, желая непременно здесь и сейчас дослушать рассказ поверенного, породивший больше вопросов, чем ответов.

Некоторое время я продолжала стоять на одном месте, глядя в спины уходящим мужчинам. После случившегося на душе стало так тяжело, точно на неё навалился огромный камень. Недавнее ощущение счастья и уверенности в будущем постепенно таяло, как снега Хальфдана под палящим солнцем моей родины. Даже цветы, которая я лично поставила в вазу, уже не радовали. Вернувшись в свою комнату и скользнув по ним мимолётным взглядом, я потуже затянула на ладони надоевшую повязку и легла на кровать поверх покрывала. Вспомнилось вдруг, как Себастьян заворачивал меня в него в ванной, пока я дрожала от страха и неизвестности. Теперь-то я знала, что в ту ночь мне ничего не грозило, ведь на тот момент мы не совершили положенных обрядов, и всё же ещё тогда я чувствовала его мужской интерес ко мне, желание прикоснуться, провести наедине целый вечер, в который мы могли бы лучше узнать друг друга.

И, может быть, если бы не внезапный приезд баронессы…

Отогнав представший перед внутренним взором образ Виенны де Кастеллано, я снова подумала о словах господина Гаттини. Выходит, при жизни супруг Ортензии преследовал и казнил обвинённых в колдовстве женщин? А что за культ, о котором упомянул поверенный? Он как раз перешёл в своём рассказе к тому, что касалось не прошлого, а настоящего времени. И нынешнего герцога де Россо, моего мужа…

У меня даже голова разболелась от этих размышлений. Янис, помнится, говорил, будто сам расскажет Себастьяну о моём колдовском даре и наших с хальфданцем уроках, однако теперь я засомневалась в том, что ему следовало это сделать. Ведь, если хоть на миг допустить, что герцог поддерживал точку зрения его дедушки и Ортензии, тогда всё осложнялось ещё больше. Одно дело — состоять в дружеских отношениях с северным колдуном, когда-то спасшим ему жизнь, и совсем другое — быть женатым на колдунье. Не каждый согласился бы на такой риск.

Я действительно почти ничего не знала о любви. Меня воспитывала не семья, а обитель, наставницы которой давали обет безбрачия. Но одно я знала точно — любовь невозможна без доверия. А пока ни Себастьян не знал обо мне всей правды, ни я о нём. Так, значит, о чувствах между нами ещё и говорить рано?..

Мой затуманенный слезами взгляд снова остановился на цветах. Являлись ли они подарком моего супруга? Может быть, он захотел сделать мне приятное, уделить внимание, несмотря на его занятость?

В дверь постучали.

— Ваша милость! — заглянула в комнату горничная. — Портниха приехала, ждёт вас. Что такое, вы плачете?

— Ничего подобного, — отозвалась я. — Просто что-то попало в глаз. Передай ей, что я уже иду.

На сей раз наряды для меня уже не планировали шить из грубоватого на ощупь недорогого материала. Портниха привезла всё самое лучшее, что только смогла отыскать. Должно быть, она ожидала от меня восторгов и благодарностей, однако я лишь мельком глянула на разложенные передо мной рулоны ткани и сказала, что подобрать фасоны они с бабушкой герцога могут и без моего участия.

— Но разве вам не хочется лично поучаствовать в изготовлении вашего гардероба? — изумилась женщина. — Вы ведь в столицу поедете! С самим королём встретитесь!

— Мерки с меня вы уже сняли, а расплачивается с вами госпожа Ортензия, так что с ней все вопросы и решайте, — произнесла я в ответ. Сейчас мне было совершенно не до платьев. — А сейчас простите, я нехорошо себя чувствую.

Портниху я оставила, но в свою спальню не вернулась. Мой путь лежал туда, где, я не сомневалась, когда-то жила та молодая женщина из Хальфдана. Как и в прошлый раз, дверь легко приоткрылась, впуская меня. Но в настоящий моментм не не хотелось просто оплакивать здесь свою и чужую судьбу. Меня обуяла жажда деятельности, и я принялась обыскивать комнату, сама не зная, что именно хочу в ней найти.

Поднятая моими руками пыль летела во все стороны, пока я обшаривала ящики покосившегося секретера, перетряхивала изъеденную молью одежду в шкафу и переворачивала матрас на поскрипывающей от такого обращения кровати. Увы, ничего интересного не обнаружилось. Когда же я, вконец отчаявшись и чихая от забившихся в нос пылинок, села на постель с выпавшим из одёжного шкафа платьем в руках, из его кармана вдруг выскользнул и стукнулся об пол какой-то ярко блеснувший небольшой предмет.

Подняв неожиданную находку, я принялась жадно её разглядывать. Это оказалась тяжёлая металлическая подвеска на вытертом кожаном шнурке. Должно быть, после того, как тот порвался, владелица засунула украшение в карман, да там и оставила, позабыв.

Сама подвеска была искусно выполнена в виде дерева, ветви и корни которого переплетались в причудливом узоре. В драгоценностях я не слишком-то разбиралась, однако вспомнила, что нечто подобное уже видела. На рисунке в книге! А если эта вещица происходила из Хальфдана, то наверняка принадлежала когда-то той женщине. Я провела по граням подвески, обрисовывая кончиками пальцами изящную вязь, и внезапно ощутила в них знакомое покалывание. Колдовство во мне пробуждалось, откликалось на невидимые волны энергии, что исходили от украшения. Держа его в ладони, я чувствовала, что становлюсь сильнее с каждым мгновением, и это ощущение дурманило, наполняло неведомым прежде могуществом и уверенностью в том, что мне всё по плечу.

Я снова опустила подвеску в карман, но в свой собственный, и поднялась на ноги. Прибралась в комнате, чтобы придать ей прежний вид. Лишь затем покинула её и направилась в библиотеку.

— Ваша милость, куда же вы запропали? — всплеснула руками горничная, встретившаяся мне в коридоре. — Уже ведь и ужин закончился, а вы так и не появились в столовой! Госпожа Ортензия недовольна!

— Неважно, — отмахнулась я, даже не удивившись тому, что так много времени прошло незамеченным. — Я не голодна. А госпожа Ортензия… — проглотив так и просящиеся на язык слова «… пусть катится к демонам», я не закончила фразу и скрылась за дверью библиотеки, где тут же бросилась к полке, на которой стояла книга о Хальфдане.

Нужная мне иллюстрация отыскалась почти сразу. Чтобы не ошибиться, я даже вынула из кармана подвеску и сверила её с изображением на бумаге. Теперь сомнений не оставалось.

— Дерево жизни и судьбы… — благоговейно прошептала я одними губами. Хальфданцы верили, что оно находится в основе всего мироздания. И подвеска, вероятно, являлась не простым украшением, а амулетом. Может быть, несчастье случилось с его обладательницей ещё и потому, что из-за порванного шнурка ей пришлось снять его? Но отчего тогда мне показалось, будто найденный мною предмет тоже узнал меня?..

Глава 31

Похоже, дел у герцога с поверенным в самом деле накопилось немало, поскольку за завтраком никто из них не присутствовал. Это возвращало меня в воспоминаниях к тем дням, когда Себастьяна не было в замке. Только я, Ортензия и Янис за слишком большим для троих столом. Несмотря на то, что моя невинность подтвердилась, а предки рода де Россо приняли меня, отношение единственной близкой родственницы супруга ко мне почти не поменялось. Я то и дело ловила на себе её хмурые взгляды, от которых ещё больше портился аппетит.

Хуже всего оказалось то, что она продолжала подозревать меня в том, что мы с хальфданцем могли чересчур сблизиться, так что её первостепенной задачей стало не оставлять меня с ним наедине. Я даже не смогла показать ему найденный в запертой комнате амулет на порванном шнурке, который продолжала носить в кармане. Переложив заботы на плечи экономки, Ортензия де Россо в тот же день возобновила свои уроки со мной. Она твердила, что теперь я уже не та, что раньше. Что я женщина. Жена. И что обязанностей у меня значительно прибавилось, а вот права ещё придётся заслужить — бабушка герцога произносила эти слова так, точно мысленно прибавляла к ним «…только через мой труп».

— Себастьян в отъезде, — сообщила Ортензия, когда мы трое снова собрались в столовой. Она говорила без всякой тревоги, так что я сделала вывод, что поездка носит исключительно деловой характер и не сопряжена с опасностью. К тому же, с герцогом де Россо отправился и господин Гаттини.

Портниха, как оказалось, пожаловалась старой герцогине, что я проявила пугающее равнодушие к своему новому гардеробу, за что меня также пристыдили. Очевидно, Ортензия считала, будто я повела себя так, потому что в обители меня успели приучить к аскетизму, но плохо одетая жена титулованного мужа могла опозорить его при дворе, так что меня взяли в оборот и заставили щупать ткани, навытяжку стоять перед зеркалом и терпеть уколы булавок, за каждый из которых портниха долго извинялась. Когда с этим наконец-то на сегодня закончили, моих сил хватило только на то, чтобы доплестись до своей спальни и рухнуть на кровать, даже не раздеваясь.

А на следующее утро всё началось заново. Бесконечные примерки, наставления Ортензии де Россо и снова примерки. Если когда-то в разговорах с другими девушками, вместе с которыми меня воспитывали, я и говорила мечтательно о новых нарядах, то сейчас лишь с насмешкой вспоминала о той наивной девочке, которая и не догадывалась, что ей предстоит.

— Какая же у вас тонкая талия, ваша милость! — воскликнула портниха, затягивая меня очередным шёлковым поясом. — Но это ненадолго, верно, госпожа Ортензия? — хихикнула она, услужливо поклонившись моей суровой надзирательнице. — Мне стоит сшить несколько платьев, так сказать, для особого случая?

— Разумеется! — отозвалась бабушка моего супруга. — Однако те понадобятся ей не сразу. Думаю, к тому моменту они уже вернутся в замок.

— Но в столице лекари ведь лучше, — попыталась возразить женщина, но тут же осеклась под строгим взглядом. — Конечно-конечно… Наследник должен появиться на свет в родовом гнезде.

Я скрипнула зубами, рассматривая собственное отражение в потускневшей глади зеркала. Ничего не изменилось. Сама по себе я не имела для Ортензии никакого значения, её интересовала лишь моя способность произвести на свет мальчика, который будет носить фамилию де Россо.

А для Себастьяна?.. Неужели и ему от меня надобно только продолжение рода? Я прижала ладонь к своему плоскому животу и зажмурилась, чтобы не видеть полный затаённой боли взгляд девушки в зеркале.

Позже, когда я вернулась в свою комнату, меня ждал ещё один подарок. Белая ручная голубка в клетке. У меня никогда прежде не было домашних питомцев, поскольку настоятельница запрещала заводить их в стенах обители, но я бы предпочла игривого и ласкового котёнка, а не птицу, которая напоминала меня саму.

Возможность поговорить с Янисом я всё же отыскала, прямо во время урока отправив за ним Луиджи. Смышлёный мальчишка выполнил всё в точности. Он даже не сказал, что я послала его, однако северянин всё понял и незамедлительно явился в библиотеку.

Отпустив ученика, я вытащила из кармана подвеску и продемонстрировала её Янису.

— Сомнений нет, её сделали в Хальфдане, — сказал он, на несколько долгих мгновений задержав украшение в ладони и затем вернув мне.

— Это амулет? — спросила я, желая подтвердить свою догадку, и хальфданец кивнул. — Как думаешь, может он теперь стать моим? Или мне нужно вернуть его туда, откуда взяла?

— Почему же нет? Конечно, может. Он тянется к тебе и наверняка ещё пригодится.

— Но… отчего ко мне?

— Я ведь уже говорил, что твой дар — такой же, как у наших, северных, колдунов. Не знай я доподлинно, как ты выглядишь и где выросла, то, почувствовав твою силу, ожидал бы увидеть девушку с белыми волосами, говорящую на моём языке. Вот и амулет чует в тебе свою, причём даже сильнее, чем во мне самом, — с ноткой горчащей на языке обиды добавил собеседник.

— Но я ведь ничего специально не делаю, чтобы так выходило! — растерялась я.

— Храни его, — заглянул мне в глаза Янис. — Вот всё, что я могу сейчас сказать. А теперь мне, пожалуй, лучше откланяться, пока госпожа Ортензия снова не начала приставлять к тебе соглядатаев.

— Ты знаешь что-нибудь об её муже? — вспомнила я вчерашний разговор с поверенным.

— Нет. Встретиться с ним мне тоже не довелось. А что?

— Он охотился на колдуний! — выпалила я. — А ведь его сын едва не женился на одной из них! И, говоря о Себастьяне, господин Гаттини обмолвился о каком-то культе и семейном проклятии. Но я не поняла, что имелось в виду, а он не успел рассказать больше. Неужели… внук пошёл по стопам деда?

— Если бы было так, думаешь, он стал бы приглашать меня в свой замок?

— Ты — другое дело! Пожалуйста, пожалуйста, не говори пока ничего обо мне герцогу! — взмолилась я. — Пусть он узнает, но позже… не сейчас…

— Как скажешь, — серьёзно, без улыбки произнёс хальфданец. — Я умею хранить тайны. Только не упусти подходящий момент для того, чтобы сказать правду.

Его слова звучали у меня в мыслях весь остаток дня. Не упустить момент… Если б я знала, когда он наступит.

Дни текли один за другим, а уроки поведения при дворе вытягивали из меня все соки. Как правильно ходить, говорить, обмахиваться веером… Я подозревала, что многие премудрости, которыми меня потчевала бабушка моего мужа, давно устарели, но не возражала, понимая, что бессмысленно. Меня в любом случае посчитают старомодной провинциалкой. Собственно, таковой я и являлась, ничуть не стремясь к тому, чтобы стать придворной дамой вроде баронессы де Кастеллано, чьи наставления по поводу моей будущей жизни в столице мне смутно припоминались.

Не имея возможности возобновить занятия с хальфданцем, я продолжала упражняться самостоятельно. Амулет помогал. Давал силу, наполнял уверенностью, подхватывал на невидимых крыльях и увлекал за собой к синей глади небес, к далёким северным фьордам, к безграничной свободе. Я продела в него новый прочный шнурок, но на шее носить всё же не стала, опасаясь того, что кто-то может увидеть. Учитывая, что портниха каждый день то раздевала меня до нижней сорочки, то одевала заново, небезосновательно.

В ту спальню, где прошла моя первая брачная ночь, я больше даже и не заглядывала. Одна из горничных сказала, что там когда-то жили родители Себастьяна. Чем дальше отодвигался на календаре тот вечер, когда мы были у источника, тем бледнее становились воспоминания обо всём, что тогда происходило. Временами даже казалось, будто мне всё попросту приснилось. И, что выполнив по настоянию бабушки супружеский долг, муж обо мне больше не вспоминал.

В один из дней начались мои женские недомогания, и прислуживающая мне девушка, прознав об этом, сообщила Ортензии. Та выразила своё недовольство, но от примерок меня всё же освободила. Я думала, ей не понравился вынужденный перерыв, однако экономка разъяснила мне истинную причину недовольства хозяйки.

— Вы ещё не в тягости, — сказала она, принеся мне в комнату чай с пряными травами, от которых ненадолго проходила ноющая боль внизу живота. — Госпожа Ортензия недовольна. Хочет во что бы то ни стало дожить до правнуков.

— Кажется, на здоровье она пока не жалуется, — ответила я, едва не добавив «…того и гляди нас переживёт».

— Что верно, то верно, ваша милость, так ведь годы всё равно своё берут, — вздохнула собеседница. — И у меня, и у неё. Вы бывали на семейном кладбище де Россо?

— Нет, — пригубив чай, я покачала головой. Промелькнула мысль, что наверняка и муж Ортензии там похоронен. — Оно очень далеко?

— Не очень. Но одной вам лучше не ходить. Попросите герцога сопроводить вас, когда возвратится.

Я кивнула в ответ.

Минуло ещё несколько дней. Возобновились примерки. Гардероб был почти готов — несколько нарядных платьев из дорогих тканей для выхода в свет, более скромные домашние, включая те, что предназначались для располневшей фигуры, а ещё сорочки, ночные рубашки и чулки, такие тоненькие, что и прикасаться страшно, так и кажется, что вот-вот порвутся.

Однажды утром я проснулась рано и с тоской думала об очередном долгом дне, который обещал стать похожим на предыдущие, словно брат-близнец, но внезапно скрипнула дверь, и вошёл Себастьян. Я никак не ожидала увидеть его и лишь изумлённо ахнула, когда он шагнул ко мне. Привлёк к себе, нашёл мои губы своими, подхватил на руки…

От него пахло ветром дорог, прохладой осенних рассветов, свежестью родниковой воды. Пахло свободой, которая в нашем мире охотно становилась спутницей мужчин, но не женщин. И я жадно вдыхала этот запах, отвечая на поцелуи, но, когда ощутила под спиной мягкую постель, меня будто что-то больно кольнуло изнутри.

— Подожди… — Я немного отстранилась, упираясь ладонями в грудь нависшего надо мной герцога. — Скажи… твоя бабушка отправила тебя ко мне?

— Бабушка? — переспросил он недоумевающе, явно не ожидая подобного вопроса. — Почему ты так решила? Я только что вернулся, не успел ещё с ней повидаться.

С облегчением выдохнув, я больше ничего не ответила и сама притянула его к себе, приникла к тут же откликнувшимся на мои действия губам — таким тёплым и нежным. Помогла ему торопливо расстегнуть и сбросить одежду. Делясь с ним своим теплом, отдавая всю себя и отчаянно стараясь не думать сейчас о тайнах между нами.

Глава 32

Я сама не заметила, как задремала, а, когда открыла глаза, солнце за окном было уже высоко. Повернувшись на бок, я поймала на себе внимательный взгляд синих глаз Себастьяна. В памяти тут же ожили яркие картины того, что происходило в этой комнате некоторое время назад. Как он прикасался ко мне, целовал, шептал нежности. До чего же правы те, кто утверждает, что певучий язык нашей страны будто создан для слов любви!

— Кажется, мы проспали завтрак…

— Неважно, — отозвался герцог, лениво потягиваясь. — Для нас могут накрыть отдельно. Или, если хочешь, принесут сюда.

— Ты больше не уедешь? — спросила я.

— Нет. Теперь мы уедем только вместе — в столицу. Но сначала…

— Что?

— Сначала я должен выполнить своё обещание и научить тебя танцевать.

Меня захлестнула радость. Он не забыл! А ведь в самом деле, гардероб уже сшит, значит можно не откладывать. При мысли, что я снова отправлюсь в дальнюю дорогу, увижу новые места, сердце забилось быстрее. И никакой Ортензии де Россо — только мы с супругом да Янис, который пожелал составить нам компанию.

В дверь постучали, и в спальню заглянула одна из горничных.

— Простите, что беспокою! — выпалила она, ничуть не смутившись при виде лишь до пояса прикрытого тонким одеялом Себастьяна в моей постели. — Но госпожа Ортензия… Она хочет ещё раз самолично убедиться, все ли платья подходят вам, ваша милость.

— Ступай, скажи ей, что скоро буду, — вздохнула я в ответ и, подождав, пока за девушкой закроется дверь, поднялась, сделала несколько шагов, откинула за спину тяжёлую волну не скованных шпильками волос. Запоздало промелькнула мысль о солнечном свете, который мягко струился в окно, обрисовывая все контуры тела, но затем вспомнилось, что герцог наверняка и так всё уже успел рассмотреть ранее. Я скорее почувствовала, чем услышала, как скрипнула кровать, и он приблизился ко мне, обнял сзади.

— Может, ну их, эти платья? — обдавая жарким дыханием, предложил Себастьян. Его губы слегка прикусили мочку уха, спустились короткими поцелуями по шее к плечу. — Уверен, ты их уже не раз примеряла…

— Со счёту сбилась, сколько! — призналась я, чувствуя, как перехватывает дыхание от его ласк. — Но ничего не поделаешь… Твоя бабушка рассердится.

— Тогда позже буду ждать тебя в зале для танцев, — шепнул он, с заметной неохотой отпуская меня, и начал одеваться. Я ускользнула в ванную комнату. Вода успела остыть, но сейчас это даже оказалось к лучшему — хотелось охладить и разгорячённое тело, и полные смятения мысли.

Разумеется, Ортензия пребывала не в духе, и даже возвращение внука её, похоже, не слишком обрадовало. Может быть, потому, что приближалась ещё одна, уже более долгая, разлука? Под кислым взглядом бабушки моего мужа я снова перемерила все платья одно за другим и лишь после её милостивого кивка смогла уйти в кухню, чтобы немного перекусить. Луиджи, как обычно, крутился возле поварихи. Заметив его хмурый вид, я поинтересовалась, в чём дело.

— Не хочу, чтобы вы уезжали, — простодушно ответил мальчик, и у меня потеплело на душе. Хоть кто-то здесь по-настоящему ко мне привязан! — Почему нельзя с вами?

— Я вернусь, — заверила его я, ласково потрепав взлохмаченную макушку. — Что тебе привезти из столицы? Подумай, пока есть время.

— Хорошо, — повеселел он.

— Вот и молодец!

— Не слишком ли вы его балуете? — пробурчала услышавшая наш разговор повариха, неодобрительно поджав губы. — Он ведь всего лишь младший внук экономки. А вы — жена самого герцога!

— Не слишком, — произнесла я. — Детей нужно баловать. С обидами и несправедливостью они ещё успеют столкнуться.

— А по мне, пусть уж сразу узнают, что мир недобр, — хмыкнула женщина. — Чем раньше, тем лучше. Сами поплачут, сами и успокоятся.

— Что ж, можете рассуждать по-своему, а у меня другое мнение, — возразила я решительно и снова погладила Луиджи по голове. Аппетит совсем пропал. — Отдохни сегодня от занятий, ладно?

Зал для танцев, который мне показывали во время экскурсии по замку, оказался пуст. Но ждать долго не пришлось. Себастьян вошёл и остановился у двери, глядя на меня. Я вдруг пожалела, что не надела одно из новых платьев. Тогда можно было бы представить, будто мы уже на королевском балу.

— Ты ведь не думаешь, что я пошутил насчёт урока танцев? — проговорил он, приблизившись ко мне. — Думаю, для начала можно попробовать и без музыки. Дай мне руку.

Я послушно вложила пальцы в его ладонь и сделала шаг навстречу, когда герцог притянул меня к себе.

— Обычно танцующие не стоят так близко, — заметил он.

— Тогда почему же мы нарушаем правила? — осведомилась я.

— Не могу удержаться, — услышала в ответ и постаралась отогнать подальше навязчивую мысль о том, что, возможно, когда-то Себастьян и Виенне говорил то же самое. И так же обхватывал её талию, как сейчас мою. И так же уверенно кружил в танце, всё больше сокращая дистанцию между их телами. Должно быть, он почувствовал мою скованность, потому что остановился и заглянул в глаза. — Что случилось, тебе не нравится?

— Всё в порядке, — откликнулась я. Не говорить же правду о том, что впервые испытала болезненные укусы того чувства, которое в книгах называлось ревностью? И подозревала, что после новой встречи с баронессой де Кастеллано будет ещё хуже.

Возвращаясь к себе, я услышала за дверью негромкий шорох. Рассчитывала увидеть убирающуюся в комнате горничную, но вместо неё передо мной предстал смущённый моим появлением Луиджи, безуспешно пытавшийся спрятаться за занавеской. В смуглой руке он сжимал букет, который выглядел почти точной копией того, что я уже находила здесь однажды.

— Ты?! — удивлённо вздёрнула брови я.

— Пожалуйста, не сердитесь, ваша милость! — отозвался мальчишка. — Я не думал, что вы меня тут застанете! Это должен был быть сюрприз!

— Сюрприз для меня? — уточнила я.

— Для кого же ещё?

— Значит, и те цветы… И голубку… — я оглянулась на клетку с птицей. — Всё принёс ты?

— Да, ваша милость! — закивал он. — Но я не сам всё придумал! Меня попросили…

— И кто же? — нахмурилась я.

— Так и знал, что наша хитрость раскроется, — проговорил за моей спиной герцог. Я даже дверь не прикрыла, так что наш разговор с внуком экономки он наверняка слышал. — Помнишь, что я тебе говорил, Луиджи? Всё тайное непременно становится явным. Можешь идти.

Мальчик оставил букет на столике и выскользнул из комнаты, а я обернулась к мужу, который с улыбкой смотрел на меня, прислонившись к стене и сложив руки на груди.

— Так значит, Луиджи передавал мне подарки от тебя?

— Разве эти подношения пришлись тебе не по душе? — спросил он.

— Мне нравятся цветы, — ответила я. — Но голубка… Разве она не тоскует в неволе? Может быть, выпустим её? — предложила я, но Себастьян в ответ лишь покачал головой. — Почему нельзя?

— На свободе она уже не выживет, — объяснил он. — Прирученные домашние голуби — совсем не то же самое, что дикие. Да и опасностей хватает, в наших краях водятся хищные птицы, которые с лёгкостью могут её поймать.

Мне вдруг подумалось, что совершенно то же самое говорят девушкам, чтобы не позволять им выходить из дома без сопровождения. На дорогах полно разбойников, для которых любая одинокая путница — желанная добыча. А даже если она в карете, как я тогда на пути из обители, то её можно ещё и выгодно ограбить.

— Если голубка тебя печалит, я прикажу слугам унести отсюда клетку, — произнёс герцог, и я покачала головой.

— Пусть остаётся, главное, чтобы её не забывали кормить, когда мы уедем.

— Не волнуйся, не забудут, — заверил он меня, обнимая. Я прижалась щекой к его плечу, позволив себе на несколько мгновений расслабиться, отогнать дурные мысли. Янис прав — нужно дождаться подходящего момента, чтобы поговорить с супругом обо всём, что тяжёлым камнем лежало на сердце.

Главное — не упустить его.

В дорогу мы пустились уже на следующий день. С нами отправился не только хальфданец, но и поверенный, который после того прерванного разговора больше даже и не смотрел в мою сторону. Должно быть, Себастьян не на шутку укорил его за длинный язык, и я чувствовала свою вину в том, что сама пыталась разговорить господина Гаттини, чтобы узнать побольше о прошлом семьи де Россо, частью которой стала в замужестве.

Я с любопытством смотрела в окно кареты, отмечая следы того, как наступившая осень потихоньку отнимала бразды правления у долгого жаркого лета. Под копытами лошадей негромко шуршали пожелтевшие листья, пёстрым ковром устилавшие путь. Даже дышалось по-другому — свободнее, легче, полной грудью.

Вспомнилось, как расставалась с нами Ортензия де Россо. Она даже не обняла внука на прощание, хотя, разумеется, знала, что уезжаем мы надолго и возвратимся в замок нескоро. Экономка и та не удержалась от всхлипываний и вздохов, а бабушка герцога и слезинки не проронила. Однако сам он к такому наверняка уже привык, поскольку ничуть не казался огорчённым. Луиджи, прощаясь со мной, вдруг расплакался, и я клятвенно пообещала ему, что, когда вернусь, непременно продолжу с ним уроки.

Но ночёвку мы остановились на постоялом дворе, где нас встретили радушно, словно особ королевской крови, и вовсю расстарались, чтобы угостить повкуснее и устроить поудобнее. После сытного ужина я сразу же заснула и даже не услышала, как ложился спать Себастьян, с которым ночевала в одной комнате. А утром нас накормили завтраком, и отдохнувшие за ночь лошади потянули карету дальше, к столице.

Я бы солгала, если б сказала, что совершенно не тревожилась из-за ожидающего меня впереди. Страшило всё — и представление ко двору, и вероятность снова встретиться с баронессой де Кастеллано, и опасение нечаянно выдать себя. Хорошо, что Янис поехал с нами, и я втайне надеялась, что у меня будет возможность возобновить наши с северным колдуном занятия.

Весь мой новый гардероб мы везли с собой, но в дорогу я надела старое платье, которое не жаль было помять. Несмотря на то, что путешествие осенью оказалось легче, чем летом, я потихоньку мечтала о горячей ванне и мягкой постели, в которой так приятно вытянуть затёкшие ноги. И, когда впереди показались очертания городских ворот и башен, я с облегчением выдохнула, предвкушая долгожданный отдых в столичном особняке герцога де Россо.

Глава 33

Я никогда прежде не бывала в больших городах. Стены и внутренний двор обители да окружённый дикой природой замок де Россо — вот и все места, что я знала. А потому сейчас прильнула к окну кареты, жадно разглядывая открывавшееся зрелище и даже позабыв про уставшие от неподвижного сидения ноги.

А посмотреть было на что. Столица неумолчно гудела, ошеломляла, кружила голову. Виды, звуки, запахи — всё казалось иным, совсем не похожим на привычные. Крутились на ветру флюгеры, призванные изображать то, чем занимались обитавшие под ними люди. У сапожника, например, флюгер оказался в виде щегольского сапога с загнутым носом и высоким каблуком, а на крыше булочной красовался огромный крендель.

Улицы утопали в цветах, которые продавали женщины в ярких платьях и белых чепчиках. Торговки шумно что-то выкрикивали. Прислушавшись, я поняла, что речь шла о короле и его невесте, в честь обручения которых горожане несли к дворцу подарки. Значит, помолвка ещё не состоялась? И мы на неё успевали!

На площади, на которую выехала наша карета, выступали уличные музыканты. Лились громкие трели инструментов и на диво стройное пение, а собравшиеся вокруг артистов зрители бросали в шляпу улыбчивого молодого человека мелкие монеты. Некоторые, ничуть не стесняясь, уже пустились в пляс, радуясь то ли таланту исполнителей, то ли хорошей погоде, то ли приближающемуся счастливому для короля Арнальдо событию, а, может быть, всему сразу. Вдруг промелькнуло сожаление, что нельзя просто присоединиться к этим людям и, приподняв юбки, чтобы не наступать на них, тоже закружиться на светлых камнях, которыми была вымощена площадь. В одиночку или вместе с герцогом, ведь некоторым правилам и танцевальным движениям он меня всё же обучил.

Подавив вздох, я снова завертела головой, то и дело замечая что-то новое. То причудливый букет в руках продавщицы цветов, на который бросала мечтательные взгляды пухленькая девушка, неспешно прогуливающаяся под руку с юношей её лет — должно быть, кузеном или женихом. То стайку ребятишек, что, разместившись возле бакалейной лавки, с аппетитом уплетала свежие пряники.

Должно быть, здесь тоже слышали о разбойниках, однако столица производила такое впечатление, будто все опасности остались где-то далеко позади. Постепенно и я ощущала, как проникает в мою кровь эта праздничная беззаботность, как желание отдохнуть с дороги сменяется другим — отправиться на прогулку и никуда не спешить, разглядывая столичных жителей, фасады их домов и прочие чудеса, которые хранил шумный большой город. Я так засмотрелась, что не сразу услышала голос поверенного.

— Высадите меня здесь, пожалуйста! Да-да, вот тут! Всего вам доброго и до скорой встречи!

— И вам! — попрощалась я. — Передавайте привет вашим племянникам, господин Гаттини! Уверена, вы успели по ним соскучиться!

Карета, лишившись одного пассажира, в очередной раз свернула и въехала в квартал, где селились исключительно богатые и титулованные люди. Об этом я догадалась почти сразу. Величественные особняки с колоннами словно кричали, что простые горожане здесь не живут. Мне подумалось, что королевский дворец наверняка ещё больше и роскошнее — неужели я увижу его совсем скоро?..

— Мы приехали, — сообщил Себастьян, и карета остановилась, въехав в ворота одного из особняков, размеры и внешнее убранство которого ничуть не уступали остальным.

Спустя некоторое время мы уже сидели в просторной гостиной, а смуглая ловкая молодая женщина в сером платье и белом фартуке подавала нам холодные напитки, смущённо извиняясь, что не успела больше ничего приготовить, поскольку её не уведомили о нашем возвращении.

— Тут пока всего одна служанка, — сообщил нам с Янисом герцог, и та поклонилась, с любопытством переводя взгляд с меня на хальфданца. — Розита. Но я могу нанять ещё кого-нибудь, чтобы вы ни в чём не нуждались.

— Не нужно, — отказалась я. — Камеристка мне ни к чему. Да и хочется отдохнуть от толпы слуг, — добавила, вспомнив, как те не давали мне покоя, шпионя за мной в замке по распоряжению Ортензии де Россо.

— Как скажете, — пожал плечами Себастьян, когда Янис тоже со мной согласился.

Когда мы утолили жажду, Розита отвела меня в комнату, где я смогла наконец-то расплести волосы и сбросить обувь.

— Я принесу воды для ванны, ваша милость.

— Будь добра, — ответила я, дёргая за шнуровку платья и предвкушая, как сменю его на домашнее.

— А вы с герцогом давно женаты?

— Не очень, а что?

— Ничего, ваша милость, простите, что спрашиваю!

— Если тебя интересует, не жду ли ребёнка, вынуждена разочаровать.

— Вот так всегда — господам отчего-то боги не спешат даровать потомство, а нам, бедным, почитай, каждый год…

— У тебя есть дети? — поинтересовалась я.

— Двое, — вздохнула собеседница. — А муж умер пять лет назад, сразу после того, как младший родился. Они с моей матерью живут, пока я работаю.

Я посочувствовала Розите. Такая молодая и уже вдова! Наверняка ей приходилось непросто после того, как семья лишилась кормильца. А ведь, если бы мне стараниями настоятельницы достался супруг иного положения, и я вполне могла бы повторить её судьбу. Вспомнив обитель, я решила, что теперь-то уж непременно напишу письмо и отправлю его подругам. Если Аньелла ещё там, то сможет получить и ответить. Если же нет, сестра Николина сообщит мне её новый адрес.

В особняке было значительно теплее, чем в замке, однако Розита, расстаравшись для новой хозяйки, разожгла камин. Убедившись, что мне больше ничего не нужно, а с купанием и одеждой я справлюсь сама, она ушла готовить ужин, оставив меня в желанном одиночестве. Сбросив одежду, я с наслаждением погрузилась в тёплую воду, уже не удивляясь тому факту, что когда-то принимать ванну мне казалось чем-то непривычным.

С Себастьяном и Янисом мы встретились только в столовой, куда нам подали щедрые порции чечевичного супа с овощами и розмарином, а на второе запечённого цыплёнка. Кухаркой Розита оказалась превосходной. Я сама не заметила, как опустошила тарелки, после чего, поблагодарив за угощение, вернулась к себе. Пока больше ни на что не оставалось сил, потому предложенную герцогом экскурсию по дому я отложила на завтра. Очень уж клонило в сон.

Утро встретило меня шумом разговоров за стенами комнаты. Встав с кровати, я подошла к двери и прислушалась, стараясь различить знакомые голоса или отдельные слова. И тут же смущённо отпрыгнула в сторону, чувствуя себя пойманной начём- то неприличном, когда в спальню вошла Розита.

— Доброе утро, ваша милость!

— Доброе! Там кто-то пришёл? — осведомилась я. — У нас гости?

— Знакомые вашего мужа прослышали о его возвращении в столицу и начали наносить визиты, — невозмутимо пояснила она. — Так обычно и бывает. Наверное, следовало бы с вечера предупредить вас, что они могут заявиться ни свет ни заря.

— Без приглашения? — нахмурилась я.

— Ага. Теперь им ещё любопытнее, а как же? Хотят вас увидеть.

Я поёжилась, начиная понимать, что знакомство со столичными аристократами состоится куда раньше, чем мы окажемся в королевском дворце.

— Может быть, помочь вам одеться? — предложила собеседница, и я рассеянно кивнула в ответ.

Одно из нарядных платьев, украшенное изящной вышивкой, село точно по фигуре, и мне почудилось, что из зеркальной глади на меня смотрит незнакомка. Даже причёска — распущенные по плечам локоны — выглядела иначе. Девушка в зеркале будто сошла с гравюры в книге сказок.

— А как же украшения, ваша милость? — напомнила мне Розита, когда я уже направлялась к двери. — Такие наряды не носят без украшений, уж я повидала за свою жизнь знатных дам, с юности на них работаю. А на вас только обручальное колечко, и всё…

Шкатулка с драгоценностями у меня имелась, несмотря на то, что раньше я ни одно из них не надевала. Старинные, фамильные, баснословно дорогие, они лежали там, дразня блеском и непривычной мне роскошью. По лицу Ортензии без труда можно было прочесть, что она не испытывала ни малейшего удовольствия, отдавая их мне, но и по-другому поступить не могла.

Выбрав подходящее под платье ожерелье с обрамлённым в серебро тёмным камнем и подошедшее по размеру кольцо, я вышла из комнаты в сопровождении Розиты, которая следовала за мною, как верная фрейлина за королевой, и шагнула в гостиную, где герцог принимал гостей. К счастью, всего двоих. Оба они оказались мужчинами в возрасте около тридцати.

— И такую красоту ты скрывал от нас столько времени! — воскликнул один из них и, поднявшись с места, приложился к моей руке. — Хотя, я тебя понимаю, друг мой. Пожалуй, на твоём месте я поступил бы так же — дабы никто не украл у меня жену!

— Добро пожаловать, господин, — смутившись от столь пылкой реакции на моё появление, произнесла я, глядя на пухлощёкого кудрявого блондина, который отпустил мою ладонь далеко не сразу после поцелуя.

— Манчини, ваша милость, Валерио Манчини! Я, конечно, не такого высокого положения, как ваш супруг, однако познакомились мы ещё в юности, так что я позволил себе явиться к вам по-простому, не дожидаясь, пока меня пригласят официально. А это мой кузен Бруно.

Обменявшись приветствиями с его спутником, который вёл себя куда сдержаннее, я заняла одно из кресел. Ортензия де Россо говорила, что хозяйка дома должна развлекать визитёров приятной беседой, если только против её присутствия не возразит муж. Судя по лицу Себастьяна, возражений он не имел.

— Вы приехали очень вовремя, да-да, — продолжал словоохотливый Валерио, то и дело бросая на меня масляные взгляды. — Ведь помолвка короля на носу, уже вот-вот! Будет шумный праздник, бал, угощение!

— И как тебе его невеста? — поинтересовался у него герцог.

— Весьма хороша собой, по-хальфдански хороша, если вы понимаете, о чём я. Но, по правде говоря, иностранки мне не по душе. Наши местные девушки куда лучше, они подобны спелому винограду, а не тронутым морозом северным ягодам! — Валерио снова уставился на меня, едва ли не облизываясь, точно кот, завидевший миску сметаны. — Но у короля Арнальдо нет выбора.

— Так, значит, слухи о том, что казна пуста, и он рассчитывает на богатое приданое хальфданской княжны, правдивы?

— Увы, мой друг! Без этого брака королю грозит полное банкротство, а экономить он не привык. Тут и на гиане женишься, не то, что на чужеземке! — добавил он, имея в виду женщин-духов, которые, по народным поверьям, обитали в лесах и пещерах, время от времени заманивая к себе мужчин, чью кровь выпивали до последней капли, а затем производили на свет детей — полукровок.

Глава 34

— Однако… — продолжал Валерио Манчини, и на лице его появилось ещё более лукавое выражение, чем прежде. — Королю не приходится скучать в ожидании первой брачной ночи. Ведь при дворе всегда находятся те, кто горит желанием составить ему компанию…

— Может быть, не стоит об этом говорить? — произнёс его кузен, покосившись на меня, как мне показалось, с извиняющимся видом.

— Почему же нет? Ведь сплетни — то, на чём строится наша жизнь, не так ли? К твоему сведению, друг мой Себастьян, прелестная Илария, увы, получила отставку, и теперь у его величества новая фаворитка.

— Вот как? — без особого интереса отозвался мой супруг.

— Не безызвестная тебе баронесса Виенна де Кастеллано!

Я негромко ахнула и тут же зажала рот ладонью, сделав вид, будто всего лишь пытаюсь сдержать чихание. Взглянула на герцога и обнаружила, что он, услышав новость, сохранил невозмутимость, не показывая ни малейшей заинтересованности в судьбе Виенны. Неизвестно, какой реакции ожидал Манчини, но, судя по всему, тот остался разочарован.

— Я всё же считаю, что напрасно ты вздумал упомянуть эту женщину, — сказал Бруно, тут же расположив меня к себе проявленной деликатностью. Валерио явно хотел добавить что-то, ещё более, по его мнению, шокирующее, но приоткрылась дверь, а затем, испросив позволения войти, Розита внесла поднос с кофе и закусками. Видимо, неглупая служанка решила, что гости собираются позавтракать с нами, однако она не могла выбрать лучшего момента беседы для того, чтобы появиться в комнате.

Подслушивала или же попросту обладала недюжинной проницательностью? Ведь, находясь в услужении у герцога де Россо уже несколько лет, Розита наверняка успела неплохо изучить всех его знакомых, наблюдая за ними. Интересно, а приводил ли он сюда баронессу?..

Мысли о ней отравляли мне всё настроение. Фаворитка короля… Почти женатого мужчины, пусть даже его брак будет заключён в интересах политики. А я-то надеялась, что Виенна образумится, может быть, снова выйдет замуж. Но, похоже, у неё самой таких планов на будущее не имелось.

Взяв на себя роль хозяйки, я отпустила прислугу и сама разлила горячий напиток из кофейника по чашкам. Пригубила, ощутив горьковатый вкус с нотками пряностей, и добавила немного свежих сливок. Визитёры тем временем дружно восхваляли мастерство Розиты.

— Так вот, о баронессе де Кастеллано, — вернулся к теме разговора Манчини, которому, кажется, доставляло удовольствие говорить о той, чьё имя мне не хотелось произносить даже мысленно. — Никто такого не ожидал, для всех случившееся оказалось сюрпризом. Ведь Илария всегда считала её подругой. Кто мог хотя бы предположить, что Виенне вздумается увести у неё мужчину и занять место королевской фаворитки? Ах, женщины, имя вам — коварство, и не лучше ли нам держаться от вас подальше?!

— А вы, должно быть, столкнувшись с ядовитой змеёй, готовы затаить злобу на всех представителей этого племени, даже на тех, кто и кусаться-то не умеет? — вставила реплику я, наблюдая за тем, как лицо собеседника приобретает почти свёкольного цвета румянец. Любопытно, чего он ожидал? Что я в слезах выбегу из комнаты, услышав о том, что у нас с невестой короля Арнальдо теперь общая соперница?

— Остроумия вам не занимать, ваша милость, — улыбнулся мне Бруно. — Смотри, Валерио, у тебя появилась достойная соперница! И к чему продолжать обмусоливать эту уже не самую новую сплетню?

— Наверное, действительно ни к чему, — пробормотал уязвлёно Манчини и отправил в рот большой кусок испечённого со специями хлеба с толстым слоем масла на нём.

— Лилиан вскоре ожидает представление ко двору, — заметил Себастьян. Снова подумав о том, что мы наверняка встретим во дворце баронессу, я вздохнула, но ничего не сказала. — Думаю, увидимся там.

— Само собой! — Бруно поставил на поднос опустевшую чашку, на округлых боках которой заплясало проникавшее сквозь витражное окно солнце. — Удачи вам, ваша милость!

— Спасибо, — отозвалась я, действительно чувствуя благодарность к мужчине, который показался мне куда более приятным человеком, чем его кузен, несмотря на то, что обладал довольно непримечательной внешностью — из тех, которые практически не запоминаются.

После завтрака гости покинули особняк, и я наконец-то смогла перевести дух. Первая встреча со столичными знакомыми герцога состоялась! Теперь главное — набраться сил и смелости перед тем, что предстояло мне дальше.

— Я ещё не говорил тебе, как ты хороша сегодня? — спросил мой муж, когда я размышляла над тем, на что мы потратим остаток дня.

— Зато говорили другие, — ответила я. Кажется, мои слова прозвучали немного кокетливо, однако я вовсе не ставила перед собой цель заставить его ревновать. — Ты покажешь мне столицу?

— Конечно! Я готов подарить тебе не только этот город. Но и весь мир… — вымолвил он, притягивая меня к себе.

Я опустила глаза. Снова нахлынули мысли о том, что омрачало эти мгновения наедине. Незаданные вопросы, горчащие на языке сильнее кофейных зерён сомнения, обжигавшая меня расплавленным свинцом тайна.

Страх нарушить хрупкое равновесие и оборвать первые ростки чувств между нами не позволял мне перейти эту черту.

Не сейчас.

Как и обещал, Себастьян подарил мне его. Лиарнесс — столицу нашей страны. Вечный город.

Мы гуляли по его улицам и площадям до самого вечера. Только вдвоём — Янис под каким-то предлогом отказался, сказав, что ещё успеет всё осмотреть, ведь не завтра же уезжать. Я уговорила герцога отправиться на прогулку пешком и одеться попроще, как большинство жителей. Так что по внешнему виду никто бы не признал в нас обитателей аристократического квартала. И меня подобная анонимность весьма радовала, поскольку не хотелось оставаться просто безучастной зрительницей, наблюдающей за жизнью большого города лишь из окна кареты.

А так мы могли, растворившись в толпе, где никто не обращал на нас внимания, пройтись по узким улочкам и широким проспектам, бросить мелкие монетки в искрящиеся на солнце воды фонтанов, заглянуть в лавку, где продавались самые вкусные в Лиарнессе сладости. Её хозяин, который самолично стоял за прилавком, посчитал нас молодожёнами и добавил к нашему заказу фруктовое пирожное, подобного которому мне никогда прежде не доводилась пробовать. Мы с Себастьяном разделили подарок на двоих, и я услышала его смех, когда до самого кончика носа перемазалась кремом.

Здесь и сейчас, полностью отдавшись текущим мгновениям, я чувствовала себя счастливой. Беззаботной, лёгкой, как пташка, которую выпустили на свободу. Но не в одиночестве, а с кем-то, на кого можно положиться, кто помог бы мне избежать всех трудностей, которые могли ожидать впереди.

Невольно закралась мысль об Ортензии де Россо. Любопытно, а была ли она когда-нибудь так же довольна жизнью, позволяла ли себе хотя бы ненадолго расслабиться? Или для неё существовали только правила и обязанности, которые та неукоснительно соблюдала? И больше ничего — никаких ярких красок, никаких полутонов между чёрным и белым? Я вдруг поняла, что жалею её, хоть и, наверное, не смогу никому в том признаться.

Когда мы с герцогом вернулись домой, у меня гудели ноги, но это оказалась приятная усталость. Блаженно вытянувшись на кровати, я прикрыла глаза и позволила себе немного отдохнуть перед тем, как переодеться к ужину, который успела приготовить к нашему возвращению Розита. Но слова, которые я услышала от заглянувшего в мою комнату Яниса, мигом испортили мне настроение.

— Боюсь, у нас снова гости, и ты их знаешь, — произнёс он.

— Снова Валерио и Бруно Манчини? — садясь и приводя в порядок одежду, спросила я.

— Увы, нет. Здесь баронесса де Кастеллано. И женщина, которую она представила как свою компаньонку.

— Не может быть!

— Может, — развёл руками хальфданец. — Тебе ведь известна её бесцеремонность. Однако, умоляю тебя, не забудь о том, чтобы держать себя в руках.

— Не забуду, — буркнула я.

— Помни, о чём я тебе говорил, — добавил он. — Эта особа — твой враг. Пусть сейчас баронесса и не охотится за твоим мужем, того, что он женился на тебе, а не на ней, она ни в коем случае не простит, так что, если ей подвернётся возможность отомстить, непременно воспользуется этим.

Я кивнула в ответ, понимая, что северянин прав. Колдун разбирался в людях куда лучше меня самой. Когда он вышел, я сменила платье на другое, на сей раз без помощи служанки. Раздражённо провела гребнем по волосам, не сразу заметив, что причиняю себе боль. Затем, отбросив его, отправилась в столовую, где по левую руку от Себастьяна уже восседала его бывшая любовница. Я снова вернулась в замок де Россо, в те дни, когда вынуждена была терпеть её там. Возле Виенны с хмурым видом сидела женщина, которая выглядела немного старше её самой.

— Добрый вечер! — с медовыми интонациями поприветствовала меня баронесса. — Надеюсь, вам по нраву пришлась столица? Ведь вы наверняка никогда раньше не видели больших городов и даже представить себе не могли, как в них живут люди.

— Откуда вы… — запнулась я.

— Слухи расходятся быстро, — угадав, о чём я хочу спросить, отозвалась собеседница, пожимая плечами, обтянутыми зелёным бархатом с золотистой вышивкой по краю рукавов. — Мне сообщил о вашем приезде Валерио Манчини, который уже нанёс вам визит. Да, позвольте представить вам Иларию де Коста, мою компаньонку, которая любезно согласилась составить мне компанию сегодня вечером.

Я с изумлением уставилась на её молчаливую спутницу, которая, потупившись и закусив губу, смотрела на скатерть. Неужели это и есть опальная фаворитка короля? Виенна не могла унизить её больше, заняв место подле его величества и сделав эту несчастную едва ли не своей прислугой! Но баронессе, похоже, такое доставляло немалое удовольствие. До чего же мерзкая гадина!

Руки будто сами собой сжались в кулаки, коже стало горячо. Поймав предупреждающий взгляд Яниса, я сделала глубокий вдох. Нужно успокоиться… Если дар вырвется из-под контроля, плохо будет прежде всего мне самой. Виенна столь удобной возможности расквитаться со мной не упустит.

— Рада, что ваш супруг в добром здравии, — проговорила баронесса, и мне в её словах почудилось сожаление. Но о чём? О том, что герцог поправился, или же о том, что она не задержалась в замке до его выздоровления?..

Глава 35

Вечер в компании баронессы тянулся бесконечно. Не забывая отдавать должное стряпне Розиты, незваная гостья трещала без умолку. Зато её спутница отмалчивалась и почти ничего не ела — видимо, ей, как и мне, кусок не лез в горло.

Несомненно, Иларию де Коста, как и саму Виенну, назвали бы бесстыдницей. Ведь она состояла в незаконной связи с мужчиной, будь он хоть тысячу раз титулован и коронован. Однако я ей отчего-то сочувствовала. Может быть, потому, что видела, как пренебрежительно относится к ней баронесса де Кастеллано? Если когда-то эти две женщины и были подругами, то сейчас от той дружбы ничего не осталось.

Виенна, не скрывая, упивалась своим новым положением и теми привилегиями, которые оно ей давало. Но, как я заметила, говорить о наречённой короля фаворитка не пожелала, а, когда я упомянула о скорой помолвке, недовольно сморщилась. Видимо, северянка оказалась крепким орешком.

Мне очень хотелось поскорее с ней познакомиться. С девушкой из Хальфдана — страны, куда меня влекло с пугающей силой. С княжной, которая покинула родину и, как и я сама, не имела здесь близких людей. Возможно, мы даже могли бы подружиться? Наверняка она уже успела выучить наш язык на том уровне, чтобы разговаривать с придворными.

Я даже Себастьяну не говорила, что увидеть невесту его высочества мне хочется гораздо больше, чем самого короля Арнальдо.

Когда баронесса и её компаньонка наконец-то покинули особняк, я вздохнула с облегчением. Пожелав всем доброй ночи, вернулась в свою комнату, где стояла благодатная тишина, особенно приятная после ещё звучавшего в ушах голоса баронессы. Убрав со стола, Розита заглянула ко мне узнать, не нужно ли чего, и я попросила её приготовить для меня ванну.

Блаженно вытянувшись в горячей воде, благоухающей ароматными маслами, я едва не задремала. Открыла глаза, когда скрипнула дверь, и в ванную комнату вошёл герцог. Увидев его, я вздрогнула и попыталась прикрыться руками, не сразу осознав, что стесняться мне больше нечего.

Это внезапное появление напомнило мне о нашей первой встрече. О моих волнениях и страхах. О неизвестности, которая ждала меня впереди.

Теперь я знала куда больше, чем та испуганная девочка, однажды переступившая порог замка де Россо. Мой супруг действительно оказался красивым и благородным человеком, как его и описывал поверенный по дороге из обители. Его лучший друг — северный колдун — стал и моим другом, а с причудами Ортензии можно свыкнуться, если принять во внимание её почтенный возраст и выпавшие на долю бабушки Себастьяна невзгоды. Ведь она похоронила не только мужа, но и сына, и невестку! Однако за то, как старая герцогиня поступила с колдуньей из Хальфдана, я её простить не могла.

— Думал, что ты уже спишь, но решил проверить, — вымолвил герцог, когда наше обоюдное молчание слишком уж затянулось. Неспешно приблизился, засучил рукава белой рубашки, взял намыленную губку, про которую я, задремав, совсем забыла. — Позволишь?

Я, чуть помедлив, кивнула и невольно задержала дыхание, когда он провёл губкой по моему плечу. Касание получилось совершенно невинным — так могла бы сделать и я сама, и служанка, если бы я попросила ту о помощи при купании, и всё же, всё же… Вспомнив, как дышать, я подтянула колени к груди и обняла их руками.

От воды поднимался густой пар. Губка в широкой ладони Себастьяна медленно скользила по моим плечам, спине, рукам. Я почти расслабилась, когда вдруг почувствовала, как та спустилась от шеи к груди, дразняще обводя её по кругу, затем ещё раз. Мои вдохи стали прерывистыми, но прекратить мытьё, больше похожее на искушающие ласки, я не пыталась. Просто не нашла в себе на это сил.

— Закрой глаза… — услышала я сказанные хрипловатым голосом мужа слова и покорно сомкнула веки. Так все ощущения усилились в несколько раз, став острее и ярче. Теперь я не знала, где почувствую следующее прикосновение, и эта томительная неизвестность распаляла ещё больше. — Расслабь руки, положи их сюда. Вот так… А ноги выпрями. И не подглядывай!

И снова мягкие касания пахнущей цветочным мылом губки… Грудь, спина — неторопливое движение сверху вниз, колени, которые наверняка бы сейчас дрожали, если бы я не полулежала в ванне, а стояла… Ступни и пальцы на ногах — чтобы провести губкой по ним, герцогу пришлось поочерёдно приподнять мои лодыжки из воды. Стало немного щекотно — совсем чуть-чуть. Но и приятно тоже…

Я, не сдержавшись, громко ахнула и тут же закусила губу, чтобы подавить стон, когда губка, обрисовав впадинку пупка, скользнула ниже.

— Можешь кричать, не сдерживаясь, — шепнул мне Себастьян. — Комната Яниса находится далеко, а прислуги — ещё дальше. Так что никто тебя не услышит.

— Кроме тебя… — выдохнула я.

— Кроме меня, — согласился он, ни на мгновение не останавливая сладкую пытку. — Но меня тебе стыдиться не нужно. Так хорошо?

— Так… ох, да!..

Я распахнула глаза и, встретив устремлённый на меня взгляд, потянулась к герцогу, уже не заботясь о том, что могу намочить его одежду.

— Прости за визит баронессы, — сказал он позже, когда мы лежали в постели. — Я не хотел, чтобы она сюда являлась. Но теперь ей покровительствует король, а он известен тем, что выполняет все капризы своих фавориток, пока те ему не наскучат.

— Значит, Илария де Коста — не первая…

— И не последняя. Увы. Едва ли женитьба его исправит, а Виенна поторопилась, считая, будто сейчас всё в её руках.

— Не хочу больше ни слышать о ней, ни говорить, — сонно пробормотала я, устраиваясь поудобнее. — Пусть живёт как знает. Лишь бы нас не трогала.

Ночью пошёл дождь. Я проснулась от негромкого шороха, прислушалась, натягивая на плечи соскользнувшее одеяло. Огонь в камине погас, и в комнате стало прохладно. Сон не торопился возвращаться, и я повернулась на бок, разглядывая в предрассветном сумраке мирно спящего мужа. Во сне он казался моложе и совсем не хмурился, словно все тревоги разом оставили его, позволив немного отдохнуть.

Я вздохнула, невольно вспомнив вчерашнее появление баронессы в особняке. Не предполагала, что захочу этого так скоро, однако мне подумалось, что, пожалуй, я буду рада возвращению в замок де Россо. Едва ли Виенна решится отправиться туда снова, а здесь ей ничего не мешает повторить недавний визит.

В своих полных смятения мыслях я снова вернулась к тайне, которую до сих пор не осмелилась поведать супругу. Я не обманывала и не предавала его в том смысле, который в эти слова вкладывала Ортензия, но умолчала о том важном, что являлось неотъемлемой частью меня самой. Потому что страшилась его реакции. Да, Себастьян дружил с Янисом, но быть женатым на колдунье — совсем другое дело. В нашей стране оказаться женщиной, наделённой таким даром, опасно не только для неё самой, но и для её близких. Прежний герцог, едва не женившийся на хальфданке, не пострадал, должно быть, потому, что слава его отца шла впереди него. Но, будь на месте того мужчины обычный человек, он бы не отделался так просто и непременно был бы наказан за связь с обвинённой в колдовстве девушкой.

Лёжа и слушая дождь, я призналась себе в том, что меня пугает не только то, что могу быть разоблачена. Я боялась также увидеть разочарование в глазах Себастьяна. Осознать, что он думает, будто совершил большую ошибку, взяв меня в жёны. Что жалеет о времени, проведённом со мной. О прошедшем дне, когда мы беззаботно гуляли по Лиарнессу, о сегодняшней ночи…

Смогу ли я такое вынести?..

На глаза набежали слёзы. Я не вытирала их, позволяя впитываться в подушку, в которую уткнулась лицом, чтобы не потревожить сон герцога. Если б я его разбудила, то едва ли сумела бы объяснить, почему плачу.

А ведь мой муж ещё ни разу не сказал, что любит меня…

На этой неутешительной мысли я заснула, а проснулась, когда за окном уже окончательно рассвело, и дождливая ночь сменилась погожим днём. Себастьян ушёл, в кровати я оказалась одна. Спустя некоторое время, будто почуяв, что я уже не сплю, в дверь постучала Розита с вопросом, чего бы мне хотелось на завтрак, а затем сообщила, что герцог и его друг отправились кого-то навестить.

Наскоро перекусив, я занялась тем, что давно планировала. Отыскала всё необходимое и написала письма в обитель, одно адресовав Аньелле, а второе сестре Николине. Существовала вероятность, что они попадут в руки настоятельницы, а ей я не доверяла, так что все сведения, касавшиеся моего колдовского дара, о котором догадалась целительница, изложила завуалировано в надежде, что та поймёт, о чём речь.

Когда я закончила, вернулись Себастьян и Янис. Наступило время обеда. После него мой супруг предложил нам пойти на прогулку втроём, а заодно отправить письма.

Мы частично повторили вчерашний маршрут, но и новое по дороге попадалось тоже. Заметив немолодого уличного художника, продающего уже готовые работы, я, попросив своих спутников немного подождать, приблизилась и, точно споткнувшись от неожиданности, замерла на месте перед одной из картин. Она оказалась меньше и выглядела немного иначе, нежели та, что висела в библиотеке замка де Россо, но не было никаких сомнений в том, что на ней изображено тоже самое место.

— Где оно находится? — спросила я, заворожено разглядывая море и возвышающуюся над ним белую башню маяка.

— Альмарис, — отозвался художник.

Альмарис… От этого слова будто повеяло ароматом свежего ветра, южных цветов и диковинных пряностей. А ещё морской воды, горьковато-солёной, как слёзы.

— Я бы хотела когда-нибудь там побывать, — произнесла я негромко, но мужчина меня услышал.

— Не переставайте мечтать, и — кто знает? — может быть, отправитесь туда уже скоро.

— Могу я её купить? — сама удивившись своему вопросу, осведомилась я и нерешительно взглянула на герцога. Я никогда прежде не просила у него денег, попросту не нуждаясь в них, ведь в замке негде было делать покупки, а мой новый гардероб Ортензия де Россо оплачивала сама. Но сейчас почему-то мысль о том, что картина окажется в чужих руках, показалась крайне досадной.

— Конечно! Я вам её аккуратно заверну, чтоб сподручней нести. И чтобы дождик не замочил, если вдруг снова зарядит.

Себастьян подошёл ближе и услышал обрывок разговора.

— Я ведь могу… — запнулась я, глядя на художника, который ловкими движениями оборачивал картину в плотную ткань.

— Можешь даже не спрашивать, — ответил герцог ещё до того, как я осознала, что даже цену запамятовала спросить.

Он заплатил, а хальфданец вызвался нести покупку, так что дальше мы шагали с приобретением. Я ещё не знала, где повешу картину и повешу ли вообще, но радость от того, что теперь она принадлежала мне, согревала сердце. Я с благодарностью посмотрела на мужа и, поймав его ответный взгляд, улыбнулась.

Глава 36

К счастью, в этот день никто не приходил, зато на следующий нам с Себастьяном назначили аудиенцию у короля. Янис не мог сопровождать нас, однако Себастьян пообещал, что попросит для хальфданца приглашение на помолвку. Герцог, которому не впервой было посещать королевский дворец, выглядел совершенно спокойным, зато я волновалась за троих.

Картину повесили в моей комнате — так, чтобы я, просыпаясь, могла видеть его. Художник рисовал Альмарис в хорошую погоду, и казалось, будто солнечный свет над бескрайним морем, переливаясь через тесную для него раму холста, озарял всё вокруг. Я не находила ответ на вопрос, чем именно неизвестное мне место так меня притягивало, однако подолгу не могла отвести взгляд от картины так же, как от той другой, что висела в замковой библиотеке.

Замок де Россо на контрасте его уединения с шумной столицей вспоминался мне всё чаще. По Ортензии я не скучала, но по Луиджи и его бабушке — безусловно. Неужели родовое гнездо супруга стало и моим домом, по-настоящему моим? Взамён другого, потерянного, воспоминаний о котором у меня не осталось. Если бы ещё я могла быть полностью искренней с Себастьяном…

Янис сдержал слово и не торопил меня с тем, что я рассказала мужу свою тайну. Я верила, что он не выдаст меня, но с каждым днём сильнее тяготило то, что герцог знал обо мне далеко не всё. Впрочем, я о нём тоже. Вспоминался тот краткий разговор с поверенным Гаттини, из которого я кое-что узнала про дедушку Себастьяна. Если муж Ортензии де Россо действительно охотился на колдуний, то нет ничего удивительного в том, что она сама не признала невесткой девушку из Хальфдана, за которой в замке могли подметить что-то странное.

Как не признала бы и меня, если б ей стало известно о моих уроках с северным колдуном…

Одеться для приёма во дворце мне помогла Розита. Платье, оттенком напоминающее спелую вишню и украшенное некрупным цветочным узором на поясе, выглядело куда сдержаннее других моих нарядов, и всё же я остановила свой выбор именно на нём. Моя помощница полностью его одобрила и вызвалась уложить мне волосы.

Лучшим зеркалом, в котором я увидела восхищение и желание, оказался взгляд герцога, встречавшего меня за порогом моей спальни. Он тоже приоделся, надев парадный тёмно-синий камзол. Таким я его ещё не видела.

Разумеется, я не обманывалась по поводу того, соответствует ли мой сегодняшний облик столичной моде, ведь платья, которые были на Виенне и Иларии в тот вечер, когда они к нам приходили, мало напоминали моё собственное. Возможно, со временем я бы и смогла начать одеваться так же, но пока глубокие вырезы и открытые плечи казались мне чем-то непристойным. Я почему-то не сомневалась, что Ортензия бы их тоже не одобрила.

Чтобы добраться до резиденции короля Арнальда, нам не понадобилось много времени. Сердце моё колотилось так быстро, что Себастьян, который сидел рядом в карете, наверняка не мог не слышать его. Положив руку на мою ладонь, он сжал мои пальцы, этим молчаливым жестом показывая, что будет рядом, и мне не придётся оставаться наедине с совершенно чужими людьми.

По дороге я старалась не думать о баронессе де Кастеллано, но не получалось. Интересно, что она почувствовала, узнав, что герцог жив и здоров? Не пожалела о том, что сбежала из замка? Ведь теперь у неё есть расположение короля, хотя у него тоже скоро свадьба… Однако у Виенны нет ни малейшего шанса стать не фавориткой, а королевой.

Карета плавно въехала в парк, и я залюбовалась аккуратно выстриженными кустами, которым королевские садовники придали различную диковинную форму. Несмотря на то, что столица находилась южнее, чем замок де Россо, листья здесь тоже начали желтеть и шуршали под колёсами. Мне вдруг захотелось очутиться где-нибудь в лесу, вдохнуть свежего, пахнущего осенью воздуха, и я рассказала о своих мыслях Себастьяну.

— Можно устроить, — отозвался он невозмутимо.

— Правда? — обрадовалась я.

— Почему бы и нет?

Он кивнул на что-то за окном, и я повернулась, успев увидеть впечатляющего размера фонтан. Его украшала скульптура застывшей в вечных объятиях пары. Казалось, будто длинная юбка девушки с белой пеной мраморных кружев развевалась на ветру.

— Какая красота! — восхитилась я.

— Удивительное мастерство, — согласился со мной герцог. — Её создали при короле Сильвано. Говорят, что он распорядился поставить её здесь в знак любви к королеве Доротее.

«Значит, и короли иногда женятся по любви, — подумала я, решив улучить возможность для того, чтобы получше рассмотреть фонтан и статуи. — Или они полюбили друг друга только после свадьбы? Как… как мы».

Эта мысль заставила меня смущённо опустить взгляд, но мой спутник, кажется, ничего не заметил. А ведь он действительно ещё не говорил мне о своих чувствах, так почему же у меня оставалось всё меньше сомнений в них? Разве правильно делать выводы, не узнав, что на душе у другого человека? Но ведь о таком же не спрашивают… Хотя бы из страха услышать в ответ совсем не то, что хотелось бы.

— О чём задумалась? — поинтересовался Себастьян.

— Даже не верится, что вот-вот увижу короля и его невесту! — отозвалась я, надеясь, что не покраснела от своей невинной лжи. О его величестве и хальфданке я тоже, разумеется, думала, да и волновалась о том, как пройдёт наша встреча, но сейчас мысли о них отошли в сторону, сменившись другими. Такими, в которых я пока не осмелилась бы кому-то признаться.

— Уверен, ты им понравишься.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты не можешь не нравиться.

Сердце пропустило удар. Ведь эти слова можно посчитать тем самым признанием? Или только предисловием к нему?

— Тебе так кажется, — сказала я вслух. — А, к примеру, твоей бабушке я не нравлюсь. И она совсем не пытается притвориться, будто дело обстоит иначе.

— Однажды и она поймёт, что я за всю жизнь не сумел бы отыскать никого лучше тебя, — произнёс герцог, и мне вдруг показалось, словно время остановилось. Так хотелось сохранить это мгновение в памяти навсегда. Спрятать в шкатулку, чтобы когда-нибудь, когда мне станет грустно, достать и снова ощутить то же, что и сейчас. Со всей полнотой текущего момента, с каждым замирающим на губах вздохом, с каждой горячей искоркой, которая вспыхивала на губах, когда Себастьян придвинулся чуть ближе и поцеловал меня. Мы оба даже сразу не заметили, что карета остановилась. — Нам пора, — шепнул он, заправляя мне за ухо выбившийся из причёски локон. — Но я запомню, на чём мы остановились…

Королевский дворец оказался именно таким, каким я его представляла. В сравнении с крепким, как скала, мрачноватым замком моего мужа, резиденция короля Арнальдо производила впечатление лёгкости и воздушности, будто её не изваяли из камня, а соткали из солнечных лучей и осенних паутинок. Любуясь, я остановилась ненадолго а, переступая порог, даже зажмурилась и украдкой ущипнула себя, чтобы убедиться, что не вижу сон.

Безродную девушку, воспитанную в обители и ничего не помнящую о собственном прошлом, пригласили на приём к самому королю?..

Гладкий паркет, огромные окна, в которые свободно проникал дневной свет, обтянутая парчой мебель… Крепко держащий меня под руку спутник точно знал, куда идти. Одна бы я наверняка тут заблудилась.

— Герцог де Россо и его супруга! — звучно объявил о нашем прибытии стоящий у входа в тронный зал прислужник, распахивая перед нами дверь.

Подняв глаза на короля Арнальдо, я тут же скромно потупила взор и присела в реверансе, но увидеть смогла достаточно. Наш монарх обладал типичной внешностью южанина — вьющиеся тёмно-каштановые волосы, карие глаза. Он носил усы и короткую бороду, а одежду предпочитал неярких цветов, однако с узорчатой вышивкой.

— Наслышан о вас, — проговорил он, глядя на меня с нескрываемым любопытством. — Но, признаться, не ожидал, что герцогу так повезло с женой. Вы станете украшением нашего двора.

— Ваше величество… вы мне льстите, — пробормотала я, запнувшись.

— Прелестно! Она и смущаться ещё не разучилась! Что ж, а сейчас позвольте представить вам мою наречённую — княжну Эльсу из Хальфдана!

Девушка, на которую король небрежно кивнул, назвав её имя, взглянула на нас. Эльса оказалась истинной северянкой, какими мне их описывал Янис. Светлые, точно лён, волосы, и такая же белая кожа. Но хрупкой княжна отнюдь не выглядела. Казалось, ей гораздо лучше подошли бы одежды из шкур, заросший можжевельником лес и остро наточенный нож в руке, чем тонкое шитьё наряда, блеск драгоценных украшений и роскошь королевского дворца.

— Моё почтение, — с поклоном поприветствовал её Себастьян, и я последовала его примеру.

— Добро пожаловать! — почти без акцента ответила она.

— А теперь мне бы хотелось наедине поговорить с герцогом де Россо, так что я на какое-то время украду вашего супруга, — сказал мне король Арнальдо. — Вы пока может немного прогуляться по дворцу. Уверен, придворные не дадут вам заскучать.

С этими словами он вышел, и герцог вынужден был последовать за ним. Растерянно оглядевшись по сторонам, я покинула тронный зал и остановилась в коридоре, не зная, куда идти. Всё вокруг сверкало позолотой, но от мраморных колонн тянуло холодом и равнодушием.

Мне здесь не нравилось.

— Ваша милость! — услышала я и скрипнула зубами, узнав знакомый голос. Виенна де Кастеллано! — Теперь и вы среди нас.

Подняв взгляд, я посмотрела ей в лицо, стараясь не выдать своей досады от нашей встречи. Баронесса тоже улыбалась — казалось бы, вполне дружелюбно, но мне сразу же вспомнились рассказы о хищных рыбах с острыми зубами в два ряда. Приблизившись, она ухватила меня за локоть.

— Пойдёмте, я познакомлю вас со всеми! Если Себастьян с королём, то это надолго. Им многое нужно обсудить. Не стоять же вам тут, как бедной родственнице, — усмехнулась она. — Милостыню не подадут, не надейтесь.

Оглянувшись, но не обнаружив за спиной никого, кто бы мог отвлечь Виенну или заговорить со мной, я последовала за ней, посчитав, что при свете дня ничего плохого не случится. Шли мы недолго. Уже в следующем зале нам встретилась стайка разодетых девушек. Каждая из них сделала баронессе реверанс. Должно быть, положение королевской фаворитки действительно поднимало её на особую высоту.

— Придворные дамы! — указала на них Виенна. — Будущие фрейлины королевы, демоны бы её побрали… Не желаете присоединиться к ним в ближайшем будущем?

— Но я замужем!

— Не имеет значения. Если король Арнальдо отдаст такое распоряжение, герцогу придётся примириться с вашей службой при дворе. Или… дорого выкупить возможность от неё отказаться.

Глава 37

Возможно, для кого-то слова о том, чтобы получить место при дворе, прозвучали бы чудесной музыкой, но меня услышанное только напугало. Судя по хитрой улыбке, которая зазмеилась на губах собеседницы, именно такой реакции она и ожидала. Едва ли она, успев некоторое время пообщаться со мной в замке де Россо, могла считать, будто служба фрейлиной — предел моих мечтаний. Чтобы согласиться на предложение, следовало подходить окружающей обстановке так же, как соответствовали ей эти девушки, которые ничего не говоря, однако не пряча любопытства, наблюдали за нашим с баронессой разговором. Но не я.

— Значит, вас не порадовала такая вероятность? — спросила она, и я в ответ лишь покачала головой.

— Неслыханная дерзость! — фыркнула одна из девиц, скривив губы. — Разве от подобного отказываются? Его величеству это не понравится!

— Не понравится, — с блеском в глазах повторила Виенна, и мне вспомнились слова короля Арнальдо о том, что я стану украшением его двора. Неужели и он подразумевал то же самое? Но как же Себастьян, как же возвращение в замок?..

— Или вы не хотите служить нашему монарху? — осведомилась у меня всё та же молодая особа, задрав чересчур длинный нос.

— Хочу, но не так, — отозвалась я.

— Не та-а-ак? — протянула она, и её спутницы громко прыснули. — Кажется, она метит на ваше место, дорогая баронесса… Будьте осторожны!

Осознав, на что мне намекнули, я почувствовала, что к лицу прихлынула кровь. Да как она смеет?! Если все они тут спят и видят, как бы оказаться в постели короля, то вовсе не значит, что и я должна мечтать о том же!

Развернувшись и уже не заботясь о том, что могу заблудиться в лабиринтах длинных коридоров, я бросилась прочь. Мне не хватало воздуха. Стены будто сдвигались, грозя сомкнуться и замуровать меня в них навечно.

Едва не поскользнувшись на паркете, я остановилась и огляделась по сторонам. Вокруг было тихо и безлюдно, но место выглядело совершенно незнакомым — кажется, здесь я раньше не проходила. От бархатной занавеси, за которую я уцепилась, чтобы не упасть, резко пахнуло залежавшейся пылью. Очарование королевского дворца таяло на глазах. Всё окружающее начинало казаться фальшивкой, декорацией, лишённой настоящей жизни, света, искренних чувств.

Мне вдруг подумалось, а каково же приходится северянке, вынужденной провести тут остаток жизни? После холодных просторов далёкого Хальфдана, после всех лет, проведённых там, где девушек воспитывали не слабыми и зависимыми, как в нашей стране, а свободными и имеющими право на то, чтобы решать свою судьбу… Ей и так пришлось смириться с тем, что будущего мужа она выбрала не по велению сердца, но никто, должно быть, не предупреждал её о том, насколько вольные нравы при дворе короля Арнальдо. И он сам совершенно ничего к ней не чувствует! Ведь иначе не стал бы заводить отношения с баронессой де Кастеллано, которая ведёт себя так, словно не Эльса, а она вот-вот станет королевой!

— Я не хочу здесь оставаться… — выдохнула я, жалуясь самой себе за неимением других собеседников. Мне всё сильнее хотелось вернуться в замок. Обнять Луиджи, научиться наконец-то как следует ездить верхом, сделать попытку найти общий язык с Ортензией. Хотелось простой, мирной жизни с тихими вечерами в библиотеке, где я ещё много наверняка занимательных книг не успела прочесть. Рядом с мужем.

— Боюсь, пока у вас нет выбора, ваша милость, — произнёс вдруг совсем рядом чей-то голос, и я, от испуга едва не оборвав несчастную занавеску, уставилась в смутно знакомое лицо. — Я услышал обрывок беседы герцога с его величеством. Совершенно случайно, поверьте, обычно у меня нет привычки подслушивать чужие разговоры.

— Господин Бруно Манчини? — вспомнила я имя неприметного внешне человека, который приходил в особняк в компании его говорливого кузена.

— Рад, что вы меня не забыли, — усмехнулся он.

— Так что вы слышали?

— Его величество король Арнальдо желает, чтобы вы и ваш супруг задержались в его резиденции до помолвки, а, может быть, и до свадьбы.

— О нет! — воскликнула я, не сдержавшись. — Поселиться во дворце? Не возвращаться в город?

— Именно так.

— И… он сам этого захотел? — спросила я, гадая, уж не Виенна ли подсказала королю такое решение.

— Уж чего не знаю, того не знаю, — пожал плечами собеседник. — Вам тут не нравится? Не вижу на вашем прекрасном лице радости от возможности какое-то время пожить в месте, которое многие считают произведением искусства.

— Я не отрицаю, что дворец действительно великолепен, — признала я. — Однако я едва успела привыкнуть к нашему городскому особняку. А здесь так много людей…

— Понимаю, мне тоже порой бывает не по себе, — согласился он. — Но вы ведь не одна. Уверен, ваш муж не даст вас в обиду.

— Вы с вашим кузеном совсем не похожи, — заметила я, припомнив, что именно Валерио Манчини рассказал баронессе о нашем приезде в столицу.

— Все так говорят. А теперь вытрите слёзы, я и провожу вас, куда пожелаете. Может быть, в сад?

Слёзы? Я и не заметила. Смущённо провела ладонями по щекам и кивнула.

— Да, давайте в сад. Мне хочется поближе рассмотреть скульптуру. Ту, которая украшает фонтан.

— Не удивлён, что вы обратили на неё внимание — она того заслуживает.

В сопровождении Бруно, который превосходно ориентировался во дворце, мы спустились по лестнице и направились к выходу в сад.

* * *

Баронесса раздосадовано смотрела вслед жене герцога. Кто бы мог подумать, что она так сразу убежит, даже не побоявшись заплутать в королевской резиденции, где оказалась впервые? Всё развлечение испортила.

— Похоже, у вас не получилось с ней поиграть, — вторила её мыслям одна из придворных, и Виенна бросила на неё не предвещающий ничего хорошего взгляд.

— Ничего, это лишь первый день.

— А если нажалуется супругу?

— Я тоже могу нажаловаться. Да кто она такая, чтобы отказываться от места фрейлины? Принцесса?

Фыркнув, баронесса де Кастеллано отвернулась к окну. Она злилась, и сейчас, когда девчонка находилась здесь, ещё сильнее, чем раньше. Та изменилась — взгляд стал твёрже, в осанке и движениях появилась уверенность, которую Виенна прежде не замечала. Возомнила, что может стать достойной соперницей? Рановато.

Отвратительное настроение усугублялось воспоминаниями о проведённой в королевских покоях ночи. Как и говорила Илария, любовником его величество оказался никудышным. В постели он думал лишь о собственном наслаждении, ничуть не заботясь о том, чтобы удовлетворить женщину. Очевидно, потому, что считал, будто одного его высокого статуса достаточно для того, чтобы та оказалась на седьмом небе. Мысленно Виенна разделяла все жалобы предыдущей фаворитки, но помалкивала, делая вид, что полностью всем довольна. А по ночам, когда Арнальдо засыпал, всё чаще тосковала по жарким объятиям герцога де Россо. По его рукам, губам…

Если бы только она знала, что он выживет и вернётся в столицу… Таким же, как и тогда, когда они встречались. Нет, даже лучше!

Однако теперь он не один. Их брак с Лилиан наверняка консуммирован, и теперь безродная нахалка вцепилась в него ещё крепче. Но при дворе у баронессы куда больше возможностей для того, чтобы одержать верх над той, которой выпала удача стать женой Себастьяна. Главное — не отпускать их обратно. Но о том, чтобы они задержались во дворце, Виенна уже позаботилась, побеседовав ночью с королём. К счастью, он совершенно не ревнив. Или попросту уверен, что фаворитка никуда от него не денется, пока сам к ней не охладеет.

Внезапно её привлекло что-то за окном, и баронесса вгляделась повнимательнее. Ну и ну! Вокруг фонтана, стоящего тут со времён правления короля Сильвано, расхаживала супруга герцога, а с ней — Бруно Манчини, известный каждому при дворе как молчун и нелюдим. И почему она отправилась в сад именно с ним, а не с его кузеном Валерио? Тот бы послужил прекрасной кандидатурой на роль любовника, а этот наверняка даже флиртовать не обучен, так что никто не поверит, если выставить невинную прогулку как прелюдию к адюльтеру.

Но взять на заметку происходящее стоило, и Виенна довольно улыбнулась. Быстро же Лилиан отыскала себе кавалера! А Манчини-то как восхищённо на неё смотрит, как старается услужить!

«Я должна от неё избавиться, — сказала себе баронесса. — Вернуть Себастьяна, но так, чтобы стать ему законной женой. А король пусть остаётся с северной дикаркой».

Теперь, когда ей удалось занять место Иларии и воспользоваться выгодами, которые оно предоставляло, Виенна не сомневалась в том, что для неё нет ничего невозможного.

Ещё некоторое время понаблюдав за прогулкой этих двоих, баронесса де Кастеллано зашагала к своей спальне — следовало подготовиться к вечеру. Арнальдо её сегодня к себе не позовёт, так что можно нанести приватный визит в комнату герцога. И напомнить ему об их прошлом.

Но какое надеть платье? Синее, под цвет его глаз? Или красное, оттенка страсти? В каком она будет выглядеть наиболее соблазнительно? Поразмыслив, Виенна остановила выбор на нежно-персиковом наряде и белой нижней юбке из тонкой прозрачной ткани. С глубоким декольте по моде и тонкой вышивкой. Порок и невинность — изумительное сочетание.

Мужчине не устоять!

Распорядившись, чтобы камеристка приготовила платье к вечеру, баронесса зашагала к тронному залу. Похоже, разговор короля с герцогом де Россо ещё не закончился. А невеста-северянка отправилась на очередную примерку нового гардероба. На то, в чём она приехала из своего Хальфдана, смотреть было страшно. Если все тамошние женщины одевались так же, их мужей оставалось только пожалеть.

И всё же — Виенне непросто оказалось это признать — Эльса пугала её. Тем, как смотрела, будто замораживая взглядом. Тем, как уверенно держала нож за столом, как ловко стреляла из лука — однажды баронессе удалось подглядеть за её тренировкой. Княжна ничем не походила на местных девушек. Разумеется, она знала или догадывалась о том, что происходило между баронессой де Кастеллано и его величеством, однако пока никак не показывала своего отношения к их связи. Как и того, что думала об Арнальдо. Наречённая говорила с ним безупречно вежливо, тщательно подбирая слова на чужом языке, но на предпринятые им пару раз попытки как-то сблизиться с ней реагировала так, словно в её жилах текла не кровь, а холодные воды омывающих берега Хальфдана морей.

Глава 38

Прогулка в компании Бруно Манчини немного подняла мне настроение после встречи с Виенной и несколько примирила с резиденцией его величества короля Арнальдо. Вблизи скульптура над фонтаном оказалась ещё прекраснее, чем из окна кареты. Я несколько раз обошла вокруг неё, любуясь и с трудом веря в то, что подобное совершенство может быть созданием человеческих рук.

Я почти забыла о времени, но мой спутник напомнил, что пора возвращаться, и милостиво проводил меня обратно во дворец. Вернулись мы вовремя — Себастьян как раз успел закончить беседу с королём, и тот отпустил его. Но, увы, с условием, что до помолвки мы поживём под одной с ним крышей.

— Не хочу здесь оставаться, — пожаловалась я. — Мне неуютно… И фрейлиной быть тоже не хочу.

— А кто сказал, что ты должна стать фрейлиной? — насторожился герцог.

— Ну… мне на такую вероятность намекнули, — уклончиво ответила я, ещё не решив, нужно ли выдавать баронессу де Кастеллано, намерения которой пока оставались загадкой, но явно не обещали мне ничего хорошего.

— Я против, — твёрдо заявил супруг, и его лоб прорезала хмурая складка. Похоже, гораздо лучше меня самой зная нравы в окружении короля, он не питал в отношении большинства придворных никаких иллюзий. — Ты вернёшься со мной в замок де Россо.

— Осмелюсь заметить, что полностью согласен с вами, — произнёс Манчини, о котором я уже почти успела забыть — настолько тихо и неприметно он держался, оставаясь поблизости. — Вы не созданы для этого места, ваша милость. Оно не для вас.

— А вы что тут делаете? — обратился к нему Себастьян, и тот, пожав плечами, улыбнулся в ответ.

— Всего лишь помог вашей жене не заблудиться и показал ей фонтан в саду.

— И я очень вам благодарна за помощь, — прибавила я.

— Присоединяюсь к благодарностям, но сейчас мне бы хотелось поговорить с Лилиан наедине, — сказал герцог, и Бруно деликатно отошёл, поклонившись на прощание. — Я отправлю к Янису слугу с запиской. Он привезёт наши вещи.

— Янис будет собирать для меня платья? — округлила глаза я.

— Думаю, он предоставит Розите этим заняться. Не волнуйся. Долго мы тут не пробудем. Помолвка уже совсем скоро. И то, что нам придётся пожить некоторое время здесь, не означает, что нельзя будет гулять или, как ты и хотела, отправиться в лес.

— Правда? — воодушевилась я. — Но ведь после помолвки назначена ещё и свадьба. На неё нам тоже надо будет оставаться?

— Посмотрим, — отозвался Себастьян. Он выглядел чем-то озабоченным, и я не стала говорить ему о том, что успела пообщаться с Виенной. — А теперь пойдём, я покажу тебе наши комнаты.

Две со вкусом обставленные просторные спальни располагались совсем рядом друг с другом, однако я бы не возражала, если б нас, как на постоялом дворе по пути в Лиарнесс, поселили в одну. Но аристократы жили не так, как простые люди. В их среде было заведено, чтобы супруги обитали в разных комнатах, лишь время от времени проводя ночи вместе, и меня бы не поняли, начни я требовать для нас общую спальню в королевском дворце.

Осмотревшись и выпив принесённый для меня горничной прохладительный напиток, я пообещала себе, что справлюсь. Что не стану поддаваться на провокации баронессы, которая наверняка продолжала на меня злиться. Что буду вести себя так, как подобает жене герцога из древнего рода, и не позволю ни ему, ни Ортензии де Россо, чья незримая тень нависала над моей головой, стыдиться меня.

Эти обещания звучали гордо, однако на деле я не чувствовала полной уверенности ни в чём. Я будто стояла на ненадёжной поверхности плота, балансирующего на волнах, которые с каждым мгновением становились всё выше. Меня терзали дурные предчувствия, а сонное спокойствие, наполнявшее резиденцию короля Арнальдо, казалось затишьем перед бурей. И всё же я верила — если не в себя, то в своего мужа. В того, кто, как я надеялась, сможет со временем принять меня с моей тайной и не оттолкнуть, не оставить в беде, как когда-то сделал с той девушкой из Хальфдана его отец.

Обедали мы вдвоём в комнате Себастьяна. К счастью, сегодня нас не заставили трапезничать в общей столовой в окружении других придворных, и я понадеялась, что у меня и далее получится избегать их общества. С кем бы мне хотелось поговорить, так это с невестой его величества, но, несмотря на то, что нас друг другу представили официально, подойти к ней по собственному почину я бы не осмелилась, следовало, чтобы кто-нибудь стал посредником между нами.

Ближе к вечеру приехал Янис с вещами, доставить которые его попросили. Тащить их ему помогал королевский слуга, с любопытством посматривающий на северянина. Похоже, наш друг огорчился из-за того, что ему предстояло остаться в особняке без нас, и я его чувства полностью разделяла. Прежде я думала, что мы всего лишь нанесём визит во дворце, а снова возвратимся сюда лишь в день помолвки, но король Арнальдо решил по-своему. Уж не для того ли, чтобы угодить Виенне, которая, судя по всему, жила здесь с полным основанием, несмотря на то, что у неё в столице тоже имелся собственный дом? Но неужели его величеству приятно осознавать тот факт, что герцогу придётся делить кров с бывшей любовницей? Нет, никогда мне не понять этих людей и то, что ими движет!

— Ты уверена, что сможешь находиться здесь рядом с баронессой? — поинтересовался хальфданец, когда я вызвалась проводить его к выходу из дворца, чтобы переброситься несколькими словами наедине. Слуга следовал за нами на почтительном расстоянии, так что наш разговор до него не доносился. — Справишься?

— А у меня есть выбор? — вздохнула я. — Постараюсь. Ты ведь знаешь — если кто-нибудь что-то заметит или догадается, мне несдобровать…

— Я-то рассчитывал, что мы наконец-то возобновим наши уроки, — проговорил собеседник, и я кивнула в ответ, поскольку и сама на это надеялась. А теперь о занятиях с колдуном оставалось только мечтать. В замке нам мешали Ортензия и шпионящие за мной по её наводке слуги, здесь — король, баронесса де Кастеллано и куча придворных, которые наверняка не упустили бы возможность обвинить меня в колдовстве, если б им представился хоть малейший повод для таких подозрений. В окружении их надменных лиц и показной роскоши я чувствовала себя чужачкой, самозванкой. Казалось, будто вот-вот услышу за спиной насмешливые слова о том, что воспитанная в обители безродная девчонка напялила дорогое платье, возомнив себя герцогиней, но ослица в нарядной сбруе никогда не станет скаковой лошадью. Так сказала Виенна, адресуя своё замечание обо мне Иларии, когда они покидали особняк после ужина с нами. Уверена, она знала, что я её слышу.

Когда мы уже спустились на первый этаж, нам встретилась наречённая короля Арнальдо в окружении нескольких фрейлин. Должно быть, они возвращались с прогулки. На будущей королеве было платье для верховой езды, удобное и подчёркивающее гибкость фигуры. Прислужник следовал за ней, держа в руках лук и стрелы. Так хальфданка ещё и стрельбой из лука увлекалась? Моё восхищение ею выросло в несколько раз. Ещё сильнее захотелось отыскать возможность для того, чтобы поговорить с ней наедине.

Янис вдруг остановился, уставившись на приближающуюся к нему королевскую невесту. Мне пришлось толкнуть его в бок, чтобы заставить склониться перед ней в поклоне. Но, как с изумлением успела заметить я перед тем, как присесть в реверансе, она на него тоже смотрела — с таким видом, точно перед ней явилось привидение.

«Да что тут происходит?» — подумала я растерянно. Процессия уже двинулась дальше, а северянин продолжал стоять на одном месте, глядя ей вслед. Я дёрнула его за рукав, чтобы привлечь внимание.

— Эльса… — пробормотал он и зашагал вперёд, как сомнамбула, озадачив меня ещё больше. Я помнила, что имени хальфданки ему не называла. Откуда же он его узнал?..

На мои расспросы о его странном поведении северный колдун отвечать не пожелал. Торопливо попрощался и поспешил в карету. Похоже, теперь и у него появились от меня тайны.

После ужина я уединилась у себя, но долго моё одиночество не продлилось — неожиданно мне нанесла визит Илария де Коста. Она заявила, будто пришла поболтать и тут же завалила меня ворохом сплетен. Знакомых имён в них не звучало, и я почти сразу потеряла нить разговора.

— Кажется, я слышала, как вас зовёт муж, — сообщила опальная фаворитка, на минутку выскользнув в коридор, а затем вернувшись обратно. — Думаю, вам нужно идти к нему. А я пойду к себе, уже поздно.

— Доброй ночи.

Удивляясь, почему Себастьян не вошёл ко мне сам, я направилась в его комнату. Открыла незапертую дверь, потянулась к бархатной занавеси за ней и… замерла, услышав знакомый женский голос. Затем осторожно отодвинула край и заглянула за него.

Моему взору открылась картина, которую я никак не ожидала увидеть: герцог спиной ко мне стоял напротив кровати, на которой, будто у себя дома, расположилась Виенна де Кастеллано. Шевеления занавески она не заметила, потому что как раз наклонила голову, да и едва ли что-то могло отвлечь её внимание от моего супруга, для встречи с которым любовница короля сюда заявилась. Должно быть, Иларию ко мне прислала тоже она, не подумав, что та воспользуется удачной возможностью поквитаться с новой фавориткой за унижение.

Я видела, как баронесса медленно наклонилась, ещё больше открывая грудь в глубоком вырезе лёгкого светлого платья, потянула вверх подол, обнажая ноги выше колен. Неспешным выверенным движением провела ладонью от ступни до бедра. Подняла взгляд и кончиком языка прикоснулась к карминово-красным губам.

— Должно быть, ты уже заскучал, проводя время с девчонкой. Тебе нужна опытная женщина. Ты ведь знаешь, я умею доставить мужчине удовольствие, — вымолвила она с придыханием, не отрывая жадного взгляда от того, на кого старалась произвести впечатление.

— Я не хочу знать, чего ты пытаешься добиться, но между нами уже давно всё кончено, — ответил герцог, и слова эти прозвучали спокойно, даже равнодушно, совсем не так, как наверняка хотелось бы Виенне. Теперь не только она, но и я знала, как меняется его голос в порыве страсти. Такой, которую он к этой женщине больше не испытывал.

Её лицо исказила гримаса, мигом разрушив обольстительный образ, и я, не желая подсматривать дальше, ускользнула. Вернулась к себе в комнату и задержалась у зеркала, вглядываясь в собственное отражение. Расшнуровала платье, позволив ему упасть к моим ногам.

А что, если баронесса права? Моя фигура не могла похвастаться выдающимися округлостями, она изящная, скорее девичья, чем женская. Небольшая грудь, тонкая талия, хрупкие ключицы… Но ведь Себастьяну нравилось всё то, что я видела в зеркале! Нравилось больше, чем соблазнительное тело Виенны, которое она ему только что предлагала!

Глава 39

Себастьян пришёл в мою спальню позже, когда за окнами уже сгустилась ночная тьма. Я притворилась, что сплю, свернувшись под одеялом. Боялась выдать себя неосторожным словом или взглядом, позволить ему понять, что невольно оказалась свидетельницей его встречи с баронессой.

Я не сомневалась в его верности, однако теперь мне стало гораздо тревожнее, чем некоторое время назад. Своим отказом провести с ней ночь и пренебрежением герцог нанёс ей смертельное оскорбление, но виновницей случившегося она наверняка посчитала не его, а меня. Меня — ту, которая перешла ей дорогу. Баронесса де Кастеллано слишком высоко превозносила собственную персону и ни за что не забыла бы ни вчерашнего позора, ни того, что ей предпочли меня, простую девушку, без титула, без влиятельной семьи за спиной. Даже сейчас, когда у неё имелось особое расположение короля, она, должно быть, не находила себе места от злости после того, как Себастьян де Россо дал ей понять, что больше её не хочет. И это она ещё не узнала, что я наблюдала за ними! Любопытно, что Иларии известно о планах Виенны, ведь неспроста же бывшая фаворитка сначала отвлекала меня, а затем обманом вынудила заглянуть в соседнюю комнату?

Повсюду сплошные интриги! Сплетаясь в густую паутину, они точно сползались из тёмных углов, грозя взять в кольцо и раздавить. Где тот выход, за которым они не смогут до меня дотянуться?..

С этими невесёлыми мыслями я и заснула, а наутро герцог уже ушёл. Та же немногословная горничная, что прислуживала нам вчера, стоило позвонить в звонок, принесла мне завтрак и помогла одеться, хотя я справилась бы и сама. А затем меня ожидал внезапный сюрприз.

Раздался стук в дверь, и на пороге отведённой мне комнаты появилась княжна Эльса. Сама пришла ко мне! На сей раз её не сопровождали фрейлины, лишь слуга, как и накануне, нёс лук и стрелы.

— Вы здесь?! — обрадовалась и растерялась я одновременно, поприветствовав неожиданную гостью.

— Доброе утро! Хочу предложить вам присоединиться к моей прогулке, — спокойно произнесла невеста короля. — Я собираюсь пострелять из лука.

— Но… я не умею, — смущённо отозвалась я.

— Можете для начала просто попробовать, — вдруг улыбнулась она, и её красивое лицо перестало казаться суровым, как у владычицы зимы из хальфданской легенды.

Времени для переодевания уже не оставалось, и я порадовалась тому, что платье на мне вполне удобное и не сковывающее движений. Хороша бы я была, если б меня облачили в наряд, подобный тому, в котором вчера ко мне наведывалась Илария де Коста! Я, наверное, и пошевелиться лишний раз в таком бы не осмеливалась, чтобы его открытый лиф не лопнул и не сполз к талии.

В сопровождении молчаливого слуги мы спустились по лестнице и вышли в сад. Поглядывая на свою невозмутимую спутницу, я задалась вопросом, уж не считаюсь ли с этого дня её фрейлиной? От Виенны можно всего ожидать.

Помедлив, я всё же решила озвучить свои сомнения.

— Фрейлиной? — приподняв тонко очерченные брови, переспросила северная княжна. — Разумеется, нет! Согласившись составить компанию, вы оказали мне услугу, но у вас есть право передумать.

— Почему я должна отказываться? — с облегчением выдохнув, ответила я. — Мне приятно, что вы выбрали меня для прогулки. Должно быть, вам здесь одиноко? — спросила я и тут же устыдилась сказанного, надеясь, что собеседница не посчитает, будто я пытаюсь добиться от неё излишней откровенности.

— Полагаю, вам тоже? — отозвалась она. — Вас отрывали когда-нибудь от родины? От близких людей, от мест, которые знакомы с рождения.

— Возможно, но… я не помню, — призналась я.

— Как такое может быть?

Вкратце я рассказала о себе. О той девочке, которая помнила лишь собственное имя, когда её привезли в уединённую обитель, где оставили на долгие годы. Я столько тосковала по родителям, которых не знала, столько выплакала слёз, столько дала клятв в надежде на то, что однажды семья отыщет меня, но память ко мне так и не вернулась. Вспоминать об этом сейчас было уже не так больно, как раньше. Однако где-то в глубине души я никогда не переставала надеяться на встречу с родными, и меня всё сильнее беспокоили воспоминания о тех странностях, с которыми я за последнее время столкнулась. Почему картина с Альмарисом в библиотеке замка казалась мне знакомой? И та комната, где жила колдунья-хальфданка, тоже…

Постаравшись отвлечься от мыслей, которые разбередили слова Эльсы, я глубоко вдохнула прозрачный осенний воздух. День выдался нежаркий, но солнечный. Под ногами шуршали листья, которые не успевали убирать садовники, свежий ветер попытался растрепать волосы.

Моя спутница тоже, не скрывая, наслаждалась этим. Шелестом желтеющей листвы, голосами птиц, ветром. Бруно Манчини обмолвился вчера, что королевский дворец не подходит мне, но ведь то же самое можно сказать и о будущей королеве!

Однако я вернусь в замок де Россо, а ей придётся остаться здесь…

Для тренировок княжна выбрала удачное место в глубине сада, куда, как мне подумалось, редко заглядывали придворные. Да и нравилось ли им вообще гулять? С восхищением наблюдая за тем, как ловко она управляется с луком, как недрогнувшей рукой натягивает тетиву, как пускает стрелы, я вспоминала рассказы Яниса о его соотечественницах. Сильные, бесстрашные, они наверняка могли сражаться с врагом не хуже любого мужчины. Вот только как так вышло, что столь отважная девушка согласилась на замужество с чужеземцем, которого даже не знала раньше? Не захотела идти против воли родителей? Но есть ли надежда, что когда-нибудь его величество устанет от фавориток и разглядит, какое сокровище ему досталось?

— Ваша очередь, — протянула мне лук Эльса.

— Я даже держать его правильно не умею, — вздохнула я, прикоснувшись к смертельному оружию, которое выглядело так безобидно в моих руках.

— Я покажу. Вот так, осторожнее, выпрямите спину… Цельтесь вон туда, в дерево.

Собеседница отошла в сторону, знаками показывая мне, чтобы я сделала выстрел. Цель находилась не слишком далеко, однако я очень сомневалась, что попаду в неё. Вероятно, сама хальфданская княжна училась стрельбе из лука с детства, как я вышиванию, потому ей столь сложное для меня занятие казалось простым и естественным. И всё же мне вдруг отчаянно захотелось попытаться, выстрелить и увидеть, как полетит стрела. Узнать, что чувствуешь в такие мгновения, которых у меня прежде не бывало.

Вышедших из-за деревьев Иларию и Виенну я заметила лишь тогда, когда тугая тетива уже выскользнула из пальцев. Баронесса успела с громким вскриком отшатнуться в сторону, а её приятельница застыла на месте, зачарованно глядя на летящее к ней смертоносное орудие. Очевидно, её сковало то ощущение, когда разумом понимает опасность, но тело от страха отказывается ему повиноваться.

Сейчас времени у меня имелось ещё меньше, чем тогда, когда Луиджи едва не упал с лестницы. В это мгновение я не размышляла — действовала. Уставилась на выпущенную мной стрелу, шевеля губами и ни на секунду не отрывая взгляда.

Когда стрела вильнула в сторону и, совсем чуть-чуть не достигнув того места, где стояла Илария, упала на землю, я позволила себе выдохнуть. Заморгала, чувствуя, как слезятся глаза от ветра и недавнего сильного напряжения, положила на траву лук, дрожащими руками пригладила растрепавшиеся волосы. И лишь сейчас осознала, что я только что сделала.

Едва не убила человека. Спасла жизнь. Обнаружила свой колдовской дар.

Видел ли кто-нибудь, догадался ли? Княжна Эльса? Находящийся где-то поблизости слуга? Замершая в ужасе Илария? Либо же — что хуже всего! — баронесса де Кастеллано.

Откуда они вообще здесь взялись?

Если бы выстрел сделала не я, а моя опытная спутница, стрела полетела бы туда, куда нужно. Близко к тому месту, откуда появились женщины, но не в них. А в моих неумелых руках она чуть было не оборвала человеческую жизнь.

Я смотрела, как опальная фаворитка тяжело осела на землю, как Виенна подошла к ней, что-то сказала. Не расслышав слов, я закрыла лицо ладонями. Эльса приблизилась, коснулась моего плеча.

— Всё обошлось, — произнесла она мягко.

— Но… Вы видели? — я посмотрела на неё. — Видели, что случилось?

— Что я должна была увидеть? Мог произойти несчастный случай, но его удалось избежать. Поглазеть на мои тренировки приходят не в первый раз, и не у всех хватает здравого смысла держаться подальше. По правде говоря, я думала, что придворным это уже надоело. Но, как сами видите, не всем.

— Не всем, — глухо повторила я. Интересно, за кем из нас следила Виенна? Должно быть, она собиралась будто бы невзначай подойти к нам, вот только выбрала самое неподходящее время для того, чтобы объявиться.

— Всё в порядке, — продолжала утешать меня княжна. — Вам надобно отдохнуть, прийти в себя. И позже сделать ещё попытку…

— Думаете, я осмелюсь когда-нибудь снова взять в руки лук?

— А вы хотите просто так сдаться?

Я промолчала, глядя на Иларию, которую баронесса уводила прочь. Обе не оглядывались, но на душе у меня стало ещё тяжелее, чем некоторое время назад. Если одна из них наблюдала за летящей стрелой и поняла, что именно произошло… Ведь я сама наверняка не сочла бы такое случайностью, если б стала очевидицей подобного. Да и любой, имеющий глаза, заподозрил бы что-то не то.

— Простите, но я не могу остаться, мне нехорошо. Вернусь во дворец, — сказала я невесте короля. — С вашего позволения…

— Подождите! — окликнула она меня, когда я уже зашагала по аллее. — Молодой человек, который вчера вечером был с вами… Кто он вам?

— Это Янис, — ответила я, не сразу вспомнив вчерашний странный эпизод. — Друг моего мужа. Он хальфданец.

«И колдун», — добавила я про себя. Однако любопытно всё-таки, почему эти двое так отреагировали друг на друга, увидевшись случайно? Неужели они познакомились раньше? До того, как северянин приехал сюда, а княжна дала согласие на брак с королём Арнальдо? Но что их могло связывать?

Янис всегда вёл себя на редкость сдержанно, что в немалой степени отличало его от уроженцев нашей страны, ни разу за исключением того дня, когда Себастьян чуть не умер, не проявлял каких-либо сильных эмоций, однако вчера стал точно сам не свой. Выходит, Эльса решила разузнать о том, что он здесь делал? И с этой целью пригласила меня на прогулку сегодня?..

Глава 40

Я шагала, не глядя по сторонам, и едва не столкнулась с герцогом, который шёл мне навстречу.

— Что-то случилось? — обхватив меня за плечи, спросил он, и я заставила себя улыбнуться, покачав головой.

— Невеста короля пригласила меня на прогулку, но я уже возвращаюсь.

— Одна?

— Я… — Лгать не хотелось, но и рассказать правду о случившемся я не могла. — Я ей больше не нужна.

— Что ж, если ни у кого из нас нет других дел, мы можем, как ты и хотела, поехать в лес.

— Прямо сейчас?

— Сейчас лучшая пора для такого. Погода нежаркая, а хищные звери в окрестностях столицы не водятся. И потом — я всегда выполняю свои обещания. Ты желаешь переодеться? Или отправимся как есть? Я кое-что прихватил с собой. Можем устроить пикник.

— Нет, не хочу переодеваться, — отозвалась я, и Себастьян, взяв меня за руку, повёл к конюшням. Те скромно прятались на задворках королевского дворца. По такому случаю я готова была даже смириться с тем, что придётся ехать верхом, и понадеялась, что мне дадут смирную лошадь, но супруг усадил меня перед собой, поддерживая за талию.

Оказалось, что лес действительно недалеко от столицы, которая, однако, заметно разрасталась и скоро обещала значительно потеснить власть природы. Но пока вокруг Лиарнесса ещё имелись тихие и нетронутые городские цивилизацией местечки, и в одно из таких мы как раз и направлялись. Жадно вдыхая свежий пахнущий осенью воздух и отгоняя воспоминания о произошедшем в королевском саду, я прижималась спиной к широкой груди мужа и втайне жалела, что эти мгновения нельзя растянуть на целую вечность.

— Ты сказал, что хищных зверей тут нет, а как же разбойники? — вдруг забеспокоилась я, вспомнив дорогу из обители.

— Так близко к столице они не промышляют, — успокоил меня герцог. — А, если всё же появятся, я сумею защитить тебя. Не волнуйся.

Я вздохнула, подумав, что едва ли не сильнее возможного столкновения с лиходеями меня беспокоит совсем другое. Кто из свидетелей того, что я сделала с летящей стрелой, мог догадаться, в чём причина чудесного спасения Иларии? И чего мне это будет стоить?..

«Не думай сейчас, — сказала я себе. Так, как посоветовала бы кому-нибудь другому. — Этими тревогами о том, чего уже нельзя изменить, ты отнимаешь у себя радость от того, что происходит сейчас».

Себастьян легко ссадил меня на землю и, спрыгнув с коня, привязал его к дереву. Подняв глаза к небу, которое лишь в погожий осенний день может быть настолько синим в золотисто-багряном обрамлении лиственного кружева, я почувствовала, что на глаза навернулись слёзы. Казалось, будто я прощаюсь с тем, к чему уже успела привязаться невидимыми нитями, и оттого сердце точно сжимала ледяная рука. Торопливо смахнув со щеки солёные капли, я позволила супругу взять меня за руку и повести за собой. Под ногами шуршали листья, слышались негромкие голоса птиц, которые перекликались между собой в вышине над кронами деревьев.

— Тебе понравилась невеста короля? — поинтересовался мой спутник, и я задумалась, нужно ли рассказать ему о сделанных мною наблюдениях, касающихся Эльсы и Яниса. Не выдам ли я этим чужую тайну? Впрочем, герцог ведь с хальфданцем лучшие друзья, так, может быть, ему и без того известно куда больше, чем мне самой?

— Понравилась, — ответила я, осознав, что пауза чересчур затянулась. — Однако почему-то я сомневаюсь в том, что она сумеет прижиться здесь. Янис не обманывал, когда говорил, что девушки на его родине совсем другие, не такие, как у нас.

— У неё нет выбора, — пожав плечами, заметил Себастьян. — Придётся привыкнуть. Учитывая, как важны для нашей страны её приданое и хорошие отношения с Хальфданом, не думаю, что его величество станет обижать жену.

— Не обижать и любить — разные вещи, — сказала я и тут же испуганно замолчала. И кто меня за язык тянул? Разве следовало сейчас заговаривать о любви?..

— И как же, по-твоему, я отношусь к тебе — люблю или всего лишь не обижаю? — отозвался на мои слова герцог, вдруг резко остановившись и развернув меня лицом к себе. Я закусила губу, чувствуя себя точно на экзамене под его пытливым взглядом. — Скажи мне, Лилиан.

— Я… я не… — запнулась, понимая, что любые уловки сейчас прозвучат наигранно и беспомощно. Оставалось лишь сказать правду. Признаться — и ему, и себе самой. — Я люблю тебя, Себастьян де Россо. А ты меня?

— Разве мои поступки ещё не сказали тебе всё? — наклонив голову так, что наши волосы перепутались, а лбы почти соприкоснулись, проговорил он. — Обязательно требуются слова? Что ж, тогда слушай — ты нужна мне. Нужна, как дыхание, как твёрдая почва под ногами, как глоток холодной воды в жаркий полдень… И, если это не любовь, то кто скажет, как это назвать?

Я не успела ничего ответить. Герцог притянул меня к себе, накрыл мои губы своими, прижимая к сильному телу, в сравнении с которым моё собственное казалось хрупким и миниатюрным. Я утратила счёт времени, растворяясь, словно крупинки сахара в чае, в страсти и нежности поцелуя.

Мы вернулись к месту, где привязали коня, останавливаясь и целуясь на каждом шагу. Когда Себастьян расстелил на мягком ковре из листьев захваченное с собой покрывало, я соскользнула на него в приятной истоме. Приподнялась, чтобы помочь мужу расшнуровать и стянуть с меня платье, и сама жадно протянула руки к его рубашке, желая провести ладонями по упругой смуглой коже, а затем повторить этот путь губами. Резко выдохнула, когда, покрыв обжигающими поцелуями мою грудь и живот, он спустился ниже. Вцепилась пальцами в мягкую ткань, выгибаясь навстречу бесстыдным ласкам и жадно глотая сладкий, как самое изысканное лакомство, лесной воздух.

Всё смешалось, будто в бесконечном вращении ярмарочной карусели, — земля и небо, прикосновения тёплых губ и чуть прохладного ветерка к разгорячённому телу, учащённое биение двух сердец и стремительный бег облаков… Осталось только одно желание — быть с ним, принадлежать ему полностью, душой, телом, сейчас, сегодня, завтра, всегда… Я стонала и, кажется, даже кричала в голос, но вокруг на несколько миль никого не было, так что единственными свидетелями нашего тайного свидания, кроме мирно пасущегося на траве умного бессловесного животного, оставались только птицы и молчаливые деревья, шатром окружавшие уголок леса, где мы находились.

А затем герцог укутал меня в покрывало, пристроив мою голову ему на грудь, и я лежала в его объятиях, чувствуя удивительную гармонию с этим местом, которому довелось стать частью моей — нашей — истории. Мы беззаботно смеялись, кормили друг друга с рук, грелись под лучами неожиданно щедрого осеннего солнца. Я никогда прежде не бывала на пикниках, и для меня приятным сюрпризом оказалось то, что аппетит на свежем воздухе может разыграться куда сильнее, чем в изысканной столовой.

Но наступило время возвращаться. Мне не хотелось думать о следующей встрече с Виенной, однако, чем ближе становилась королевская резиденция, тем тяжелее делался камень на сердце. А что, если баронесса уже сделала выводы и рассказала о них каждому во дворце? Что сможет защитить меня от обвинения в колдовстве? Как доказать, что оно ошибочно, если это не так? И кто поверит, что я никогда не использовала свой дар во вред людям? В нашей стране любая колдунья всегда считалась опасной угрозой, от которой нужно избавиться заранее, как от сорняка в огороде, чтобы даже тень её не падала на других.

Миновав коридоры, мы не встретили ни новую фаворитку короля Арнальдо, ни предыдущую. Постаравшись, чтобы Себастьян не заметил, как ухудшилось моё настроение, я удалилась в свою комнату. Провела гребнем по волосам, в которых запутались жёлтые листочки, и услышала стук в дверь.

Неожиданной визитёршей оказалась Виенна де Кастеллано. Почти оттеснив меня с дороги, она вошла в спальню и вздёрнула голову, с прищуром разглядывая меня. Баронесса явно чувствовала себя хозяйкой положения, и вызывающее поведение ещё до её первых слов подсказало мне, что мои недавние опасения оправдались.

— Что вам нужно? — спросила я.

— Обрадовалась, что никто ничего не заметил? Сегодня в саду, — усмехнулась Виенна. — Поверь, я не отводила от тебя глаз и не упустила из вида, что случилось со стрелой, которую ты выпустила. Я уже видела такое однажды — родители говорили, будто нам показывают всего лишь фокусы, но я-то знала, что у того циркача был особый дар, а не просто ловкость рук. Давненько у нас никого не сжигали за колдовство…

— Что бы вам ни почудилось…

— Ты совершенно не умеешь лгать, — окончательно забыв о вежливом обращении, бросила она. — К тому же, у меня есть и другой свидетель. Думаешь, слуга, который таскается за княжной, отказывается от прибавки к жалованью?

— Чего ты от меня хочешь? — тоже без церемоний спросила я.

— Другой разговор. Ты бросишь Себастьяна. Напишешь записку, чтобы тебя не искали, и покинешь столицу, оставив также обручальное кольцо и твоё разрешение на заключение вашего развода.

— Но… как я объясню?

— Скажешь, что встретила другого мужчину и убежала с ним.

— Он не поверит!

— Могу найти тех, кто с готовностью подтвердит каждое слово.

— Лжесвидетелей?! — прижала ладонь ко рту я, но собеседницу моё замешательство только развеселило.

— Ты ничего не знаешь о том, как обстоят дела при дворе. Слышала о подводных течениях, которые нельзя увидеть, глядя с берега? Разумеется, вся власть сосредоточена в руках короля, однако и мы, те, кто его окружает, можем не меньше, но иначе, без официальных распоряжений, законов и уставов.

— Мне некуда уехать, — произнесла я, втайне надеясь, что этот разговор — всего лишь дурной сон, который облачком дыма развеется наутро. Но всё происходило наяву. — Если вернусь в обитель, герцог станет первым делом искать именно там, да и… сомневаюсь, что меня примут обратно.

— Страна большая, можешь найти, где укрыться, — передёрнула плечами, с которых едва не соскальзывал лиф ярко-алого бархатного платья, баронесса. — Не моя забота. Однако я готова подыскать тебе сопровождающего — нашего старого знакомого.

— Кого? — непонимающе уточнила я.

— Аларика, конечно. Мы с ним недолюбливаем друг друга, но за достойное вознаграждение наёмник мне не откажет. А я готова заплатить, чтобы от тебя избавиться. Но если ты напишешь Себастьяну письмо или как-то ещё дашь о себе знать, я тут же всё расскажу королю Арнальдо. И слуга, не сомневайся, подтвердит, что тоже видел, как ты управляла летящей стрелой, что, каждый знает, невозможно было бы совершить без помощи злонамеренного колдовства.

— Злонамеренного? — опешила я. — Но я же спасла её! Если бы стрела не свернула, Илария де Коста могла погибнуть!

— Вот видишь, ты даже не отрицаешь, — хмыкнула Виенна. — Ну, допустим, раздумала в последнюю секунду. Главное, что имел место факт применения колдовских чар, а для убийства или для спасения — дело десятое. Кто станет выяснять? Всех колдуний давно искоренили, но одна сыскалась, и не думаю, что его величество откажется развлечь народ публичной казнью накануне его будущей женитьбы.

— Но в Хальфдане колдовать не запрещают, и его невесте такое может не понравиться! — возразила я.

— Здесь — не Хальфдан, и закон о том, что женщины с колдовским даром не должны жить, никто не отменял, — напомнила мне баронесса де Кастеллано. — Я милостиво даю тебе право на выбор — или ты покидаешь столицу, или умираешь. Подумай. Учти, что я делаю это не для тебя. Не хочу, чтобы твоему мужу, который при таком раскладе станет бывшим, приходилось участвовать в судебном процессе и ставить под угрозу свою репутацию.

— А, если я сбегу, его репутация не пострадает?

— Не настолько. Ты ещё не знаешь, какие поручения он выполняет для короля Арнальдо? Себастьян борется с культом фанатиков, которые хотят вернуть колдовство и с его помощью захватить власть в стране. Именно они и ранили его тогда. Он продолжает дело своего знаменитого предка, и разве может такой человек быть женатым на колдунье? Сама посуди. И решайся уже поскорее, мне не хочется тратить время на уговоры.

Глава 41

Слова Виенны напоминали разящие стрелы, и каждое било точно в цель, напоминая о моих собственных тревогах и опасениях.

— Ты ещё сомневаешься? Думаешь, если Себастьян дружен с хальфданским колдуном, то сможет принять и тебя? Смешно. Это мужской мир, девочка. И мужчинам в нём позволено куда больше, чем женщинам. Тема о колдунах мужского пола всегда замалчивалась. Как считаешь, почему?

— Не удавалось поймать? — предположила я.

— Подозреваю, что их всегда было мало, и прежние короли попросту держали тех при себе. Нам очень повезло, что фанатики из культа — всего лишь сборище безумных. Никто из них не умеет колдовать. Они силятся призвать демонов, приносят жертвы, говорят, даже пытаются пить человеческую кровь. Но что за гримаса на твоём милом личике? Тебе неприятно о таком даже слышать? А ведь они, должно быть, признали бы тебя своей королевой или даже богиней.

— Пожалуйста, прекрати! — взмолилась я, едва не зажав уши, чтобы закрыться от яда, который лился с языка баронессы.

— Однако ни один здравомыслящий человек, воспитанный в традициях нашей страны, не пожелает видеть матерью своих детей колдунью. А герцога де Россо вырастила его бабушка, не так ли? Вдова того, кто всю жизнь боролся с колдовством.

Я — не в первый уже раз — представила реакцию Ортензии, и мне показалось, будто в комнате вдруг похолодало.

— Рассчитываешь на благородство Себастьяна? Что ж, допустим, он встанет на твою сторону. Но неужели ты хочешь сделать его изгнанником? Лишить расположения короля, который наверняка обвинит герцога в измене, если тот не отречётся от тебя… Такой участи ты желаешь для своего супруга?

— Ты… думаешь, он вернётся к тебе? — онемевшими губами пробормотала я. — Но его величество! Ведь ты же…

— Не невеста ему, не жена и не мать его детей, — презрительно фыркнула Виенна де Кастеллано. — Всего лишь фаворитка. А он их с момента восхождения на престол уже много сменил, да и ревнивостью никогда не отличался. Женский век недолго. К тому же, при дворе то и дело появляются свеженькие красотки.

— А если бы у тебя родился от него ребёнок?

— Бастарда на трон всё равно не посадят.

На губах собеседницы промелькнула горькая усмешка. Я молчала, снова вспоминая ту девочку из обители, воспитанную лишь книгами и ушедшими от мира женщинами. Девочку, которой жизнь в королевском дворце некогда казалась настоящей сказкой, полной чудес. Но сейчас те воздушные замки исчезли, не выдержав столкновения с действительностью. Рассыпались серым пыльным облаком, разлетелись на мелкие осколки, которые даже с помощью колдовства не получилось бы склеить.

Но в моей жизни случилась другая сказка. Пусть короткая, но только моя. Любовь Себастьяна, мгновения счастья, проведённые с ним, уроки с Луиджи, те знания о колдовстве и собственном даре, что я получила от Яниса.

И этого у меня никто не отнимет.

— Я пришлю к тебе Аларика, — сказала Виенна. — Он как раз сейчас здесь. Выполнял для короля какое-то поручение и явился за деньгами, нахал прожорливый.

— Разве я согласилась?

— Что ж, немного времени на раздумья я тебе дам. Только не надейся, что колдун из Хальфдана поможет тебе. Он здесь никто, даже не посол. Всего лишь чужеземец. И, пока он находится в нашей стране, обязан подчиняться местным законам. Пусть скажет спасибо, что король Арнальдо ещё ничего о нём не знает. А иначе могут и из страны выслать — в лучшем случае.

Баронесса вышла, оставив меня стоять посреди комнаты. К горлу подступил колючий комок, но слёз не было. Лишь давящая на сердце тяжесть, которая сдавливала грудь, не позволяя свободно дышать, стала ещё больше.

Вспоминая недавние слова Виенны, я осознавала, что не все они предназначались только для того, чтобы меня запугать. Имелся в них и свой резон. О том, что близких колдуний, не желающих отречься от них, подвергали строгому наказанию, я знала и раньше. И Ортензия, выдавая ту девушку-хальфданку, наверняка прежде всего думала о безопасности своей семьи и репутации герцогского рода, а не о мелкой мести чужестранке, на которую положил глаз отец моего мужа. Так герцогам де Россо удалось сохранить всё то, что веками накапливали их предки, и не упасть в глазах тогдашнего короля.

А сейчас на троне его величество король Арнальдо, и кто знает, не захочется ли ему повторить то, что делали его предки? Показать своим подданным, что он готов защитить их от угрозы колдовства, что старые законы не окончательно ушли в прошлое. Да, возможно, его наречённая будет против, но что она сможет сделать, ещё не став королевой? А, когда они поженятся, Эльсе придётся не только принять здешние устои, но и дать клятву повиновения супругу. Так что мне она не заступница, даже если сама по себе ничего против таких, как я, не имеет.

Стать изгнанником, потерять расположение короля, опозорить имя своего рода… Боги свидетели, такого я не пожелала бы Себастьяну даже тогда, когда мы ещё не познакомились с ним. А теперь и вовсе… Я видела от него и Яниса только добро. Разве могу я ответить им чёрной неблагодарностью, подставив их под удар? И Ортензию, и всех тех людей, которые служат герцогу, зависят от него. Не их вина, что я родилась с особым даром там, где испокон веков на колдуний велась охота, и не им за это расплачиваться.

Когда спустя некоторое время я услышала стук в дверь, всё уже было готово. Даже руки мои почти не дрожали, когда я писала записку. Обручальное кольцо никак не хотело сниматься, я с трудом стянула его, положила на стол возле сложенного в несколько раз листка бумаги.

Аларик почти не изменился с тех пор, что мы не виделись. Небритое смуглое лицо, собранные в короткий хвост волосы, удобная немаркая одежда. Я даже ощутила что-то вроде благодарности к баронессе де Кастеллано за то, что именно он будет моим спутником.

— Вы собрали вещи, ваша милость?

— Только самое необходимое.

— Разумно. Мы постараемся покинуть дворец незаметно. Конечно, лучше всего уезжать под покровом ночи, но сейчас подходящий момент — король собрал своих советников и прочих важных персон у себя. Ваш муж тоже там. Пока он вас не хватится.

Обстоятельства явно благоприятствовали Виенне. Я бросила короткий взгляд в зеркало и накинула на голову и плечи плотный шарф. При необходимости им можно закрыть лицо, да и вместо одеяла он годился тоже.

Из королевской резиденции я уходила, не оглядываясь. Торопливо, точно сбегала. Впрочем, так оно и обстояло, ведь теперь меня ожидала судьба вечно быть беглянкой, отверженной, всюду чужой и навсегда одинокой. Может быть, получится прибиться к какой-нибудь обители? Я бы могла стать в ней наставницей или же, если в том будет отказано, попроситься туда служанкой…

Меня ждала закрытая повозка. Не такая уютная, как карета, однако скрывающая пассажиров от посторонних взглядов. Аларик посмотрел на меня, помогая пристроить узелок с одеждой.

— Куда бы вы хотели отправиться?

Я ни на мгновение не задумалась перед тем, как ответить.

— В Альмарис.

— Что ж… Придётся проделать далёкий путь. Но туда ближе, чем до замка де Россо, так что к завтрашнему утру доберёмся.

Дальнейшее слилось в памяти в одно бесконечное тоскливое переживание. Тряская дорога, пробирающаяся в повозку вечерняя прохлада — вот тут-то и пригодился шарф, слабость во всём теле. На привале, сделанном, чтобы лошади могли немного отдохнуть, а мы размять ноги и сходить по нужде в ближайшие кусты, наёмник предложил мне перекусить, но я отказалась, и он, не став уговаривать, поел без меня.

Затем наступила ночь, и я забылась недолгим беспокойным сном. Когда открыла глаза, первая моя мысль была о Себастьяне. Поверил ли он тому, что я написала в записке? Конечно, имени другого мужчины я там не указывала, однако он ведь знал, что я почти ни с кем и не общалась. Или баронесса действительно постаралась отыскать лжесвидетелей, которые охотно подтвердили бы, что видели меня с любовником?..

Странный шум донёсся до моих ушей, когда я снова свернулась клубом, укутавшись в шарф. Казалось, будто огромный зверь ворочался во сне. Я прислушалась и сама не заметила, как опять задремала. А проснулась, когда уже рассвело. Повозка стояла на месте.

— Мы прибыли, ваша милость! — услышала я.

— Не называйте меня так больше, — попросила я Аларика, когда он помог мне выбраться из повозки. Наёмник не спал всю ночь, однако держался вполне бодро. Должно быть, привык подолгу обходиться без сна.

— А как же вас называть?

— Просто Лили, — сократила я своё имя. — Мы уже в Альмарисе? Правда?

— Разве вы не чувствуете?

Я сделала глубокий вдох, ощущая непривычный запах. Солёный, насыщенный. Так пахло море.

Ещё не до конца осознав, что оказалась в незнакомом месте, которое прежде видела только на запавших мне в душу картинах, я растерянно взглянула на мужчину рядом. Его очередное задание выполнено, скоро он вернётся обратно в столицу, а я? Что будет со мной?..

— Вы не знаете, есть тут где-нибудь поблизости обитель? — спросила я.

— Для начала нанесём визит моему старому знакомому, — отозвался мой спутник. — Вот его дом. Не королевские хоромы, конечно, но место для такой пичужки, как вы, найдётся.

— Вы уверены, что ваш знакомый согласится меня приютить? — засомневалась я.

— Он мой должник, — сказал Аларик, и прозвучало это так, что дополнительных вопросов я задавать не стала.

Дом действительно производил впечатление добротного жилища, где не знали роскоши, но и не бедствовали. Его окружал не слишком большой, но ухоженный сад, а дверь, которую нам открыла средних лет женщина в простом сером платье и длинном фартуке, производила вполне солидное впечатление. Не обшарпанная и покосившаяся, а довольно крепкая и надёжная. Внутри тоже было неплохо — скромно, но опрятно и даже уютно. Видно, что хозяева относились к дому с любовью и заботой.

Оказалось, что приехали мы вовремя. Знакомый моего провожатого — коренастый мужчина с залихватски подкрученными усами — служил боцманом на судне и как раз сегодня собирался уходить в море. Легенду обо мне наёмник сочинил правдоподобную, представив меня как вдову своего знакомого, которой некуда идти, потому что, воспользовавшись её бездетностью, родственники покойного мужа выставили её вон. Рассказывал он столь красноречиво, что жена моряка даже поднесла к глазам край фартука, вытирая выступившие слёзы. Я бы и сама расчувствовалась, если б не знала, что слушаю всего-навсего изворотливую выдумку.

Перед тем, как уехать, Аларик, отказавшись от предложения задержаться на обед, ненадолго остался со мной наедине и протянул мне увесистый кошель, в котором громко звенели монеты.

— Он ведь не от баронессы? — подняв глаза, спросила я.

— Какая разница? — ответил наёмник, который когда-то попросил меня однажды простить его. Но за что? Это по-прежнему являлось для меня загадкой.

Стоя на крыльце, я наблюдала за тем, как человек, фамилию которого я даже не узнала, покидал дом, насвистывая какую-то мелодию, запрягал лошадей, которых собирался поменять на ближайшей почтовой станции. Вскоре он уехал. А я осталась.

Глава 42

Дни текли один за другим, и я почти потеряла им счёт. Когда-то мне втайне мечталось, что в Альмарис мы отправимся вместе с герцогом, и я своими глазами увижу то, что было запечатлено на картинах. И море, и маяк, и утопающие в пышной южной зелени домики из белого камня.

Моя мечта сбылась, однако не полностью, что разом лишило её прежнего очарования. Башня маяка располагалась совсем недалеко от дома, где я жила, и море плескалось у самых моих ног, когда я ходила на долгие прогулки. Но компанией служили лишь тоска и одиночество. Верные незримые спутники, которые никогда не оставляли меня, точно держа за руки с двух сторон. Даже когда я возвращалась, и жена боцмана, добродушная женщина по имени Микела, кормила меня обедами и ужинами, журчание её голоса — а поговорить она любила — не могло отогнать их прочь.

Постепенно я привыкала к месту, где поселилась. К запаху соли и водорослей, вкусу жареной рыбы, лишь недавно пойманной, и морепродуктов, которые здесь не считались редким деликатесом. К шуму моря за окном, который уже не казался похожим на ворчание большого пугающего зверя, а помогал бороться с бессонницей. И, перед тем, как сомкнуть веки, я мысленно желала доброй ночи тем, кого мне пришлось оставить. Мужу, нашему общему другу-хальфданцу, маленькому Луиджи, к которому я так и не вернулась, хотя обещала.

Должно быть, кто-то осудил бы меня, если б услышал эту историю, и даже мой внутренний голос нередко становился на сторону тех, кто посчитал бы совершённый мною поступок малодушным. Однако я заставляла себя верить в то, что сделала всё возможное для спасения людей, чья судьба заботила меня больше собственной. Я согласилась выполнить требования баронессы, чтобы больше никто не пострадал. Теперь, даже если она поведает обо всём королю, тот не станет наказывать Себастьяна, ведь он так и не узнал правду обо мне. Мой супруг полюбил не колдунью, умеющую менять траекторию полёта стрелы и выжигать на двери отпечаток ладони, а простую девушку-сироту, которой он меня считал.

Прежде я думала, что для того, чтобы любить, нужно быть рядом. Но ошибалась. На расстоянии чувства становились ещё сильнее. Я тосковала с каждым днём всё больше и не находила в себе сил на то, чтобы отгонять воспоминания, которые служили мне утешением. Они да ещё мысль о том, что мои близкие находятся в безопасности, а наёмник, учитывая щекотливые особенности его профессии, умеет хранить тайны.

О собственном будущем я пока старалась не думать.

Тем утром я, как обычно, проснулась, привела себя в порядок и вышла к завтраку. Вставала я сейчас почти так же рано, как и в обители. Помогала Микеле по хозяйству, иногда даже ходила с ней в храм, время от времени задаваясь вопросом, имею ли на это право. С хозяйкой дома мы подружились довольно быстро. Та предпочитала говорить, я слушать, к тому же она, желая проявить деликатность, не расспрашивала меня о подробностях сочинённой Алариком легенды. Порой я задумывалась, уж не переиначил ли он известную ему правду. Ведь, если бы наёмнику не удалось вылечить герцога де Россо после ранения, и я стала бы вдовой, Ортензия наверняка нашла бы возможность попросту выставить меня из замка.

Осень приходила в Альмарис позднее, чем в другие области страны, холодало лишь по ночам, и Микела всё ещё одевалась легко. Вот и сейчас она пришла из кухни в собственноручно сшитом льняном платье и, водрузив на стол чайник, принялась разливать по чашкам дымящийся напиток. Я отвернулась от окна, возле которого стояла, любуясь на полосу прибоя, и приблизилась к столу.

— Чай с розовыми лепестками, — произнесла хозяйка дома. — Угощайтесь! Должны же они хоть на что-то сгодиться.

Я протянула руку к чашке, и меня вдруг замутило от насыщенного цветочного запаха. Как странно… Раньше мне аромат роз всегда нравился.

— Не желаете? — спросила Микела.

Усилием воли я заставила себя сделать небольшой глоток, всё ещё недоумевая, почему некогда любимый запах вдруг начал вызывать у меня отторжение. А потом собеседница начала пересказывать соседские новости и прочие сплетни, совершенно не обращая внимания на то, пью я или нет. Так что остаток напитка я просто выплеснула за окошко, дождавшись момента, когда женщина на минутку вышла из комнаты.

— Снова пойдёте гулять? — поинтересовалась она, вернувшись. — А сегодня на площади ярмарка. Забегите непременно! Может, что-нибудь присмотрите для себя. Да и всяческие увеселения там тоже будут.

Поначалу мне не хотелось следовать предложению. Общества большого количества людей, пусть даже незнакомых и не проявляющих ко мне повышенного интереса, я старалась избегать. Однако, заслышав на прогулке звучание волынки, я всё же решила ненадолго заглянуть на ярмарку, где собрались торговцы, уличные музыканты и фокусники.

Песня, которую исполняли на площади, была мне незнакома, но простые её слова неожиданно заставили меня остановиться и прислушаться.

Я в дорогу отправился поздней весной,

Но не ведал тогда, что случится со мной.

А теперь всё иначе, мой друг дорогой.

Уж не тот я, что был, а совсем я другой.

Не ропщу и не плачу я в дождь проливной

И не жалуюсь летом на пыль и на зной.

Знай, мой друг, я доволен такою судьбой,

Ведь и счастье, и горе делю я с тобой.*

«И счастье, и горе…» — повторила мысленно я, и мне вдруг показалось, что эта песня и обо мне тоже. Вот только я осмелилась вообразить, будто сумею забрать себе всё горе, а любимому оставить одно лишь счастье. Но разве же так бывает?..

— Жареные каштаны для прекрасной дамы! — услышала я вторгшийся в мои невесёлые размышления голос одного из продавцов, и в ноздри ударил исходящий от жаровни сладковатый запах, который наверняка мог бы показаться мне приятным. Но не сейчас. Зажав нос и рот ладонью, я отшатнулась, едва не опрокинув чей-то лоток, и начала заваливаться назад. Так бы и упала, если б руки того самого торговца каштанами меня не подхватили. — Эй, кто-нибудь, позовите лекаря! — крикнул он, и народ вокруг засуетился.

Одета я была не роскошно, но вполне прилично, так что производила впечатление особы, которая может отблагодарить за услуги незнакомцев и позволить себе помощь медика. К нему меня доставили почти сразу — привели, поддерживая под руки, чтобы не рухнула снова. Тот оказался степенным мужчиной, который по возрасту годился мне в отцы и отчего-то сразу вызвал безотчётное доверие. Выпроводив моих провожатых за дверь, он поинтересовался симптомами плохого самочувствия и задал ещё несколько вопросов. Затем пощёлкал языком и внезапно широко улыбнулся.

— Ничего страшного с вами не происходит, госпожа. С моей женой такое тоже случалось, когда ждала первенца. Со вторым-то ребёнком полегче должно быть.

— Что вы… — нахмурилась я. — Ребёнок? Но как… откуда?

— Уж это вам лучше знать, — развёл руками собеседник.

— И вы уверены, что не ошибаетесь?

— Пока все признаки указывают на мою правоту. Но, ежели всё будет идти хорошо, в дальнейшем вы и без меня справитесь. Отыщите только хорошую повитуху, с опытом.

Я растерянно поморгала, пытаясь осознать услышанное. Повитуха, первенец… Мне ведь всего лишь стало дурно от сильного запаха! Разве может такая мелочь указывать на столь серьёзное обстоятельство? Хотя… имелись ведь и другие признаки. Просто мне было не до того, вот и не обратила внимания, не сопоставила с тем, что слышала в замке де Россо от экономки. А сейчас, когда лекарь спросил, тут же вспомнила…

— Вижу, поздравлений вы не ждёте, — заметил он. — Ну-ну, не волнуйтесь! Все женщины через такое проходят, а кто-то и весьма часто, мда. Так уж природа задумала. Разве в силах мы с нею спорить?

Кто бы мог подумать, что желание Ортензии де Россо, чтобы у неё появился правнук, всё же исполнится? Так поздно, так не вовремя! Я чувствовала себя ошеломлённой, раздавленной новостью, которая, должно быть, вознесла бы меня на седьмое небо, не случись того злополучного выстрела в саду королевской резиденции. Ещё вчера мне казалось, будто я смогу справиться, постепенно отыщу для себя место в мире — поселюсь в одной из обителей либо, быть может, останусь у Микелы в качестве помощницы по дому или даже приёмной дочери, ведь своих детей им боги не дали. Но тогда я не сомневалась, что отвечаю лишь за собственную судьбу, а сейчас, сейчас…

— От тошноты помогает имбирь, — добавил медик. — А вообще, климат у нас хороший, что тоже на пользу пойдёт. Солнечных дней куда больше, чем пасмурных.

От этих слов с моих губ сорвался горький смешок. В самом деле, откуда моему собеседнику знать о том, что в жизни его случайной пациентки с недавнего времени все дни стали сумрачными? И то, как часто появлялось над головой небесное светило, ничего не меняло.

Расплатившись с врачом и людьми, которые ради меня временно оставили свои дела на ярмарке, я вернулась в дом Микелы. К моему облегчению, чай из лепестков роз она допила сама, а мне оставила щедрую порцию поленты*, которая, к счастью, неприятных ощущений не вызвала ни запахом, ни вкусом. Однако кусочек свежего имбиря я на всякий случай всё-таки сжевала.

Мне предстояло поразмыслить о том, что делать дальше, и ситуация усугублялась тем, что посоветоваться было не с кем. Да, приютившая меня женщина казалась хорошим человеком. Возможно, она даже обрадовалась бы, услышав, что в скором времени её доме впервые зазвучит детский смех. Но что скажет её муж, который ещё не вернулся из дальнего плавания? Что скажут соседи, чьё мнение имело для неё немалое значение? Если кто-то усомнится в том, что я вдова, как можно доказать обратное? Ведь у меня даже обручального кольца не осталось, да и никакие другие украшения, кроме найденного в замке амулета хальфданки, я с собой не взяла.

В обитель с ребёнком не примут, особенно в том случае, если он окажется мальчиком. Если я одна могла хоть на что-то рассчитывать, то теперь всё во много раз усложнилось. Но следовало найти выход, и поскорее, пока со стороны ещё ничего не заметно.

«Может быть, всё-таки рассказать Микеле? — подумала я, бросив взгляд на хлопотавшую по дому хозяйку. — Но ведь, не посоветовавшись с супругом, она всё равно ничего не решит. А то ещё и вздумает спросить, почему бы мне теперь, корда выяснилось, что я вовсе не бездетна, не отправиться на поклон к родственникам якобы покойного мужа, и что я на это отвечу?»

*Стихи автора.

*Полента — блюдо из кукурузной крупы мелкого помола, напоминает кашу или мамалыгу.

Глава 43

Именно это Микела и сказала, когда два дня спустя, так больше ничего и не придумав, я смущённо поведала ей о словах лекаря. Добрая женщина почти сразу начала уговаривать меня поехать обратно к родным супруга, причём желательно поскорее, пока моё самочувствие ещё позволяло путешествовать. Дескать, нужно наступить на свою гордость и подумать о тех, кому мой ребёнок будет служить напоминанием о его отце.

Знала бы она, что дело вовсе не в гордости, а мой муж на самом деле жив!

— Но у меня нет сопровождающего, — придумала я аргумент против сказанного собеседницей.

— Верно, — погрустнела она. — Женщине одной путешествовать опасно. Тут у нас пока ещё тихо, но слышала, что на дорогах немало разбойничьих банд.

Затем Микела предположила, что её супруг мог бы доставить меня куда нужно, но сначала следовало дождаться его возвращения. Помедлив, я согласилась. Так я получала некоторую отсрочку и дополнительное время на размышления о собственном будущем.

Может быть, действительно рискнуть и возвратиться в обитель? Попросить помощи у тех, кто меня вырастил? Ведь не выгонят же они меня прочь… Но лишь сестра Николина знала мою тайну, а настоятельнице как объяснить, почему я ушла от богатого и родовитого мужа? Да ещё и в таком положении! Не подумают ли они про меня то же, что когда-то подозревала Ортензия де Россо? Будто я действительно повинна в супружеской измене, а ребёнка жду от другого мужчины.

У меня уже голова разболелась, а полезных идей так и не приходило. Будь я одна, всё складывалось бы куда проще. Нет, о новом замужестве я, разумеется, не думала, но при мне оставались мои знания, которыми я делилась бы с другими, как учила Луиджи. Да и с Микелой я могла бы остаться. Ей ведь всё равно одиноко, когда хозяин дома надолго отправляется в море, да и помощь в хозяйстве не помешала бы.

Но теперь всё изменилось. До чего же странно… Ребёнок ещё не родился, не обрёл имени, я даже не знала, мальчик будет или девочка. Однако он уже существовал, уже требовал заботы о его будущности, и только я — я одна! — за него отвечала. Учитывая, что у меня даже домашних питомцев, если не считать подаренную мне голубку в замке, никогда не имелось, осознавать эти переживания оказалось ещё более необычно.

Я невольно задумывалась над тем, что сказал бы герцог, узнав эту новость. Обрадовался бы? И стало бы для него разочарованием, если б на свет появился не наследник, а ребёнок женского пола? Ортензия наверняка бы рассердилась. Но не её мнение являлось для меня главным, а её внука.

Пугало меня также то, что дети нередко отличались хрупким здоровьем и по неразумению рисковали своей жизнью чаще, чем взрослые. Ведь из других детей, которых родила мать моего супруга, больше никто не выжил. Даже у королевы Доротеи, как обмолвился на прогулке у фонтана Бруно Манчини, кроме Арнальдо, была ещё дочь, которая погибла в детстве. Сестра его величества! Должно быть, не только смерть мужа, но и потеря девочки заставили мать нынешнего короля покинуть столицу и поселиться в уединённой обители.

А если и мой будущий ребёнок родится слабым? Или заболеет, или даже… Да и смогу ли я в одиночку уследить за ним, когда вокруг столько опасностей?

Вот хотя бы море… Купальный сезон подошёл к концу, однако многих ребятишек это ничуть не смущало, и те бесстрашно лезли прямо в солёные волны. Не умея плавать, я смотрела на них со страхом, понимая, что едва ли смогла бы спасти утопающего, а, попытавшись, наверняка не выжила бы сама.

Кто бы мог подумать, что у родителей столько забот и тревог! И каким счастьем было бы разделить их с Себастьяном… Разделить и счастье, и горе, как пелось в той песне, беззубую улыбку нашего малыша, его первые шаги, вместе придумать ему имя.

Если бы не тот случай в саду, не хитрость Виенны и не моё простодушие, сослужившее мне плохую службу, сейчас мы бы предавались мечтам о будущем. О том, как вернёмся в замок де Россо. О том, как будем жить там всей семьёй, которой предстояло увеличиться на одного человечка. А Ортензия наверняка бы смягчилась со временем. Ведь дети — если судить по внуку экономки — всегда приносили оживление и заставляли взрослых скорее улыбаться, чем печалиться.

Мне вспоминалось, как по дороге из обители в замок я мечтала о свободе. О том, что смогу оставить навязанного супруга и жить самостоятельно. А теперь, когда так и случилось, обретённая свобода, которая горчила на губах и вместо того, чтобы дать распахнуть крылья, придавливала к земле, меня ничуть не радовала. И не только из-за ребёнка, которому предстояло расти сиротой при живом отце. Но и потому, что сейчас я особенно ясно понимала — мой брак оказался не тесной золотой клеткой, а подарком судьбы, шансом испытать любовь, отдавать её другому, не отмеривая на весах, а щедро и с радостью. Шансом, который выпадал далеко не каждому. Ведь даже баронесса де Кастеллано… Возможно, если бы ей повезло с мужем, и тот любил бы её так же, как Себастьян де Россо любил меня, она не была бы настолько подлой и себялюбивой. Или Виенна с этим родилась? А, может быть, стала такой по вине собственных родителей?

Размышляя обо всём этом, я пообещала себе, что стану любить моего ребёнка очень-очень сильно, чтобы он не ощущал нехватки отца и других родственников, а также не озлобился бы со временем. Что воспитаю его хорошим человеком. Таким, которым и сам герцог, и его строгая бабушка смогли бы гордиться.

* * *

— Вы уверены? — Виенна недоверчиво уставилась на седовласого придворного лекаря. — Я не умираю?

— Уж точно не прямо сейчас, — отозвался он.

— И меня не отравили завистники?

— Помилуйте! Конечно же, нет! Как вам такое только в голову пришло?

Руки баронессы сжались в кулаки. Как подобная неприятность могло произойти с ней? Она ведь всегда была осторожна, исправно глотала отвратительное на вкус снадобье, которое готовила старая служанка, хранившая верность ещё её родителям. Правда, та говорила, что оно действует не всегда. И если хоть разочек забыть его принять…

Почему всё случилось именно сейчас, когда ей наконец-то удалось избавиться от наглой безродной девчонки и добиться свободы для Себастьяна?!

— Думаю, вам следует рассказать новость его величеству, иначе я буду вынужден сам с ним поговорить, — добавил мужчина.

Почти не слушая его слов, она погрузилась в размышления. Что теперь будет? А её талия? Что станется с фигурой, которой баронесса де Кастеллано так гордилась? Пока ничего ещё не заметно, но пройдёт немного времени, и уже никто не назовёт её стройной!

Как быть? Заткнуть рот медику и соблазнить герцога де Россо. Так, чтобы он поверил, что Виенна ждёт его дитя, а вовсе не королевского бастарда, который никому не будет нужен!

Однажды ей приходилось слышать о стране, в которой монарх заводил нескольких жён, и все они считались законными. Но тут всё иначе. Королева может быть только одна, и ею станет северянка. Народ должен увидеть её, полюбить и быть благодарным за те выгоды, которые сулит им союз с Хальфданом. Образцом супружеских отношений для людей служат король Сильвано и его возлюбленная Доротея. Их сыну Арнальдо придётся изображать, будто он всей душой привязан к супруге. А известие о внебрачном ребёнке — явно не то, что ему сейчас хочется услышать.

— Сколько вы хотите за молчание? — подняв взгляд на собеседника, холодно осведомилась баронесса.

— Помилуйте! — снова воскликнул он, но приумолк, когда понял, что она говорит всерьёз. — Я умею хранить секреты… не бесплатно. Положение обязывает, знаете ли.

— Знаю. Потому и спрашиваю, — ответила Виенна, чувствуя всё большее раздражение от того, что ей приходится договариваться с этим старым болваном, который так кичился своей должностью при дворе. — Так сколько? Имейте в виду, что не только король Арнальдо не должен ничего узнать. Другие тоже.

— Разумеется, но осмелюсь полюбопытствовать… Что вы собираетесь делать? Удалиться в отдалённое имение, произвести ребёнка на свет, подыскать для него приёмных родителей, а затем вернуться в столицу? Однако боюсь, что за это время его величество успеет не только забыть о вас, но и обзавестись другой фавориткой. Желающих много даже сейчас, накануне его помолвки.

Баронесса стиснула зубы с такой силой, что они громко скрипнули.

— Не ваше дело! — выпалила она, рывком поднимаясь с места. От резкого движения снова стало нехорошо. Закружилась голова, платье сдавило грудь, а шпильки в причёске словно превратились в острые иглы.

Беседа закончилась тем, что лекарь наконец-то пошёл на уступки и назвал цену, после чего Виенна, расплатившись, удалилась к себе. Накричала на нерасторопную камеристку, которая слишком долго готовила ванну. Почти с ужасом посмотрела на себя в зеркало, отражение в котором выглядело бледным и больным. Ничего соблазнительного. Ужасно, невыносимо!

С момента отъезда Лилиан минуло несколько дней. Из придворных сплетен баронесса де Кастеллано узнала, что та оставила записку, которую герцог прочёл, тут же скомкал и бросил в камин. Виенна собиралась прийти к нему с утешениями, но выжидала, решив не торопить события. В прошлый раз он отказался провести с ней ночь, но, разумеется, не потому, что не желал её. Она не сомневалась в том, что Себастьян отверг её из чувства долга, поскольку не хотел становиться неверным мужем. Однако, если жена изменила ему первая, да ещё и сбежала, его прелюбодеяние не будет грехом. И женитьба на другой тоже…

Даже хорошо, что он столь высоко ценит долг и ответственность. Не станет пытаться отвертеться и откупиться от неё, как, несомненно, сделал бы его величество, да и большинство придворных кавалеров тоже. Разве такой человек, как герцог де Россо, захочет, чтобы его сын вырос без отца?

А теперь следовало бы поспешить, ведь у неё так мало времени, чтобы выставить его отцом ребёнка. Пусть все думают, что тот появился на свет раньше срока. Такое ведь нередко случается, а уж в их кругах и подавно. Если у кого-то и возникнут сомнения, то подтвердить их всё равно никто не сможет. А король Арнальдо… Демоны с ним, пусть женится на хальфданке! Второе место в чьей-то жизни баронессе не нужно. Теперь её главное желание — стать для мужчины единственной, законной супругой, а не просто любовницей. И ради этого можно будет потерпеть даже расплывшуюся талию. Лишь бы результат того стоил.

Глава 44

Себастьян, герцог де Россо, спал странным беспокойным сном, и ему казалось, будто его пытаются разбудить. Словно чья-то прохладная ладонь касалась его щеки. Так легко и невесомо, точно не прикосновение человека, а мимолётная ласка ветра.

— Лили… — пробормотал он, пытаясь ухватить её за руку, но та исчезла, стоило ему пошевелиться. Всего лишь привиделась? На смену пришла боль в затылке, в перетянутых верёвками руках и ногах.

— Очнулся! — услышал незнакомый голос Себастьян. — Крепкая же у него черепушка! Даже зависть пробирает.

— Нашёл, кому завидовать, — отозвался второй голос, хриплый, то и дело срывающийся на кашель. — Ну и что, что крепкая? Всё равно ему недолго осталось жить.

Герцог осознавал, что речь шла о нём, однако мысли и воспоминания путались, не желая складываться в единую картину. Его ударили по голове. Подкравшись со спины и одновременно хитроумно отвлекая его внимание, чтобы не услышал шагов позади.

Но что случилось до этого?..

Одна мысль тревожно билась, пульсируя и вспыхивая ярко, как звёзды на августовском небе. Лилиан! Он должен найти её, обязательно должен найти!

Всё началось с записки. С листка бумаги, испещрённой буквами, смысл которых дошёл до него не сразу. Казалось, содержание попросту списали с какого-то сентиментального романа. «Прости меня. Я встретила другого человека и уезжаю с ним».

Разве его жена могла так поступить? Только не сейчас! Не после всего, что они пережили вместе, не после их признаний в лесу…

Себастьян не поверил ни единому слову. Скомкал и выбросил в огонь записку так, будто она жгла ему ладони. А затем, когда испуганная его поведением горничная скрылась, вдруг заметил сдвинутую крышку шкатулки с драгоценностями и, отбросив её, обнаружил там ещё один листок бумаги с торопливо выведенными на нём словами. «Я уезжаю ради тех, кто мне дорог, с тем, кому я благодарна. Пожалуйста, не ищите меня».

Это послание, которое напоминало загадку, гораздо больше походило на правду. Но что имелось в виду? Ради тех, кто дорог, с тем, кому благодарна?..

Разумеется, герцог де Россо не стал сидеть на месте, посыпая голову пеплом. Он немедленно развернул поиски, которые, хоть и минуло несколько дней, пока не принесли никаких результатов. Лично допросил девушку, которая прислуживала в покоях его жены. Та упорно твердила, что ничего не знает, а затем и вовсе ударилась в слёзы. Отправил надёжного человека в обитель, где воспитывалась Лилиан. Другие обыскивали столицу, расспрашивая людей. А сам он, переговорив с Янисом, который в ответ лишь глубоко задумался и вообще вёл себя как-то странно, отправился к поверенному.

Гаттини долго хмурился, дёргая себя за бороду, после чего произнёс:

— Вы ведь помните письмо от вашего отца, которое я передал вам однажды? Письмо, где говорилось, что вы должны взять в жёны девицу по имени Лилиан, воспитанную в обители вблизи городка Витвальд. Таковым было последнее распоряжение герцога, и от него зависело получение вами части завещанного им имущества.

— Но какое значение…

— Простите за то, что осмеливаюсь перебивать вас, однако, боюсь, ситуация не терпит отлагательств. Дело в том, что писем он оставил не одно, а два. И второе вы должны открыть лишь в том случае, если что-то необычное произойдёт с вашей супругой. Думаю, её исчезновение вполне можно счесть необычным… Не так ли, ваша светлость?

— Где это письмо? — спросил он, мысленно проклиная склонность собеседника к многословию. — Оно у вас? Нужно сейчас же его открыть!

— К сожалению, письмо находится в том же месте, где его написали. В вашем родовом замке. В моих бумагах, которые я там храню, поскольку не нуждаюсь в них постоянно.

Себастьян сжал руки в кулаки, глядя на поверенного, который понуро склонил голову. Гаттини давно служил их семье и умел хранить тайны. А ещё старался досконально следовать распоряжениям.

— Только, прошу вас, не посылайте в замок никого другого! Ваш отец очень настаивал на условии, чтобы посторонние не прикасались к письму. Даже его мать ничего не знала о письмах, ведь в том, которое вы уже прочли ранее, он просил не рассказывать ей об истинной причине вашей женитьбы.

Герцог де Россо подавил вздох. Да, бабушке он действительно не сказал, почему именно воспитанница уединённой обители стала его супругой. И другим тоже. Лишь однажды случайно обмолвился в разговоре с Виенной, что для него брак с Лилиан тоже стал вынужденным. На тот момент так и обстояло, но со временем всё изменилось, и сейчас Себастьян твёрдо знал, что никакую другую девушку не пожелал бы видеть рядом…

Только Лили.

И он найдёт её, чего бы это ему ни стоило.

— Вам нужно поспешить, — с понурым видом добавил Гаттини.

— Так вы не знаете, что в том письме? Отец не показывал вам его, как предыдущее? Даже случайно не читали?

— Конечно же, нет! — не на шутку оскорбился поверенный. — Разве стал бы я подглядывать через плечо герцога? Могу лишь сказать, что он выглядел очень взволнованным, когда писал его.

Себастьян позволил себе ненадолго задуматься. Он мало что помнил об отце. Тот всегда был занят и редко находил свободные минуты, чтобы уделить их сыну. В памяти сохранились лишь разрозненные детали, из которых складывался образ человека, прежде носившего титул герцога де Россо. Мозоли от тренировок с мечом на широких ладонях, усталый взгляд внимательных светлых глаз, глубокий голос.

Для Себастьяна до сих пор оставалось секретом, отчего именно Лилиан отец выбрал ему в жёны, но первое его письмо на этот вопрос не отвечало.

Может быть, ответит второе?

— Я отправляюсь в замок де Россо, — проговорил он решительно.

— Вы возьмёте меня с собой? — осведомился Гаттини, всем своим видом выражая готовность последовать за герцогом.

— Не нужно, я поеду один. Верхом, не в карете. По Герэльскому тракту, чтобы сократить путь.

— Но, ваша светлость, ведь та дорога опасна! — воскликнул собеседник. — Разве не в тех краях находится гнездо культистов? Эти безумцы едва не убили вас в прошлый раз, когда вы ездили усмирять их по приказу его величества, а теперь вы сами собираетесь к ним в лапы!

— Им тоже досталось, — отозвался Себастьян. — Но так я доберусь намного быстрее. И захвачу с собой артефакт от Яниса, который тогда помог вам с Лилиан избавиться от разбойников.

— Неспокойно у меня на душе, — вздохнул поверенный. — Но кто я такой, чтобы с вами спорить? Что требуется от меня?

— Несколько человек ищут мою жену по столице и её окрестностям. Ещё один поехал в обитель. О результатах поисков они, пока меня нет в столице, станут докладывать вам, а вы должны всё тщательно записывать — даже если покажется, что в их сведениях нет ни малейшей зацепки.

— Будет исполнено, ваша светлость! Я помолюсь за вас. И за супругу вашу, разумеется, тоже.

Выходя из дома поверенного, герцог увидел пышную свадебную процессию, которая двигалась к ближайшему храму. Громко играла музыка, с лиц не сходили улыбки. Сочетаться браком осенью, да ещё и в хорошую погоду, считалось большой удачей.

А ведь у них с Лили даже не было настоящей свадьбы. Они всего лишь подписали необходимые бумаги, каждый отдельно. А затем она приехала в замок, где в честь их женитьбы так и не устроили празднество, не созвали гостей, и молодожёны так и не открыли первый танец в пустовавшем бальном зале.

Торопясь пройти мимо веселившихся людей, чьё праздничное настроение столь резко дисгармонировало с его тревогой, Себастьян пообещал себе, что, когда Лилиан найдётся, он непременно распорядится организовать для них свадебный пир. Пусть ей уже не положено надевать белое платье и символизирующую невинность девушки фату, неважно. Главное, что теперь клятвы, которые традиционно произносят брачующиеся, из его уст прозвучат со всей искренностью, на которую он только способен.

Янис, как и Гаттини, предложил сопровождать его, но герцог отказался. Он попросил хальфданца оставаться в столице в надежде, что Лили может вернуться. Дворец и общество придворных ей не пришлись по душе, однако городской особняк, как и замок де Россо, являлся домом, где её ждали.

Уличные музыканты, которых наняли развлекать гостей на свадьбе, затянули песню, слова которой достигли ушей Себастьяна, на несколько мгновений заставив его остановиться и прислушаться.

Где ты, моя весна? Радость моя и боль.

Снятся твои глаза, даже когда не сплю.

Слышу твои шаги в отзвуках за окном.

Где ты, моя любовь? Пуст без тебя мой дом.

Небо в сто раз синей, если со мною ты,

А без тебя всё мрак, и не цветут цветы.

Где ты? Вернись скорей, счастьё моё и свет.

Тщетно молю богов мне подарить ответ.*

Незатейливая слезливая песенка, в которой говорилось о тоске влюблённого, с точностью отражала его мысли. В очередной раз напоминала о том, что он потерял после того, как пропала Лилиан. Как напоминали улицы, по которым они проходили вместе. Как напоминали платья, хранящие её запах. Герцог де Россо ускорил шаг, уходя всё дальше от праздной толпы, но песня ещё долго летела за ним, бередя душу.

А на следующее утро, кратко уведомив короля Арнальдо о том, что ему придётся уехать, он отправился в дорогу. Накануне вечером приходил посыльный от баронессы де Кастеллано — она просила его нанести визит в её столичный особняк — но Себастьян передал в ответ записку с отказом. После того недавнего случая, когда Виенна неожиданно оказалась в отведённой ему спальне во дворце и решила напомнить о былом, видеть её не хотелось, а уж сейчас, когда Лили, возможно угрожала опасность, он и вовсе не желал тратить время на встречи с бывшей любовницей.

Если бы герцог раньше знал о том, как могут осложнить жизнь подобные связи… Но молодая кровь требовала своего, и, разумеется, у него имелись нормальные мужские потребности, а прибегать к услугам продажных женщин, как порой делали его неразборчивые знакомые, не хотелось. Уже тогда Себастьян знал, что после достижения Лилиан совершеннолетия им придётся пожениться, и нежелание баронессы повторно связывать себя узами брака лишь сыграло на руку им обоим. Кто мог предположить, что необременительные отношения, которые он пытался разорвать со всей возможной деликатностью, приведут едва ли не к преследованию с её стороны? Даже теперь, когда она стала королевской фавориткой!

Герэльский тракт заслуженно пользовался дурной славой, потому дорога оказалась безлюдной. На пути не встретилось ни карет знати, ни крестьянских телег. Погоняя жеребца, герцог спешил поскорее оказаться в замке, стараясь не думать пока о том, что он прочтёт в письме, когда его конь вдруг обо что-то споткнулся. Наезднику удалось не упасть, он спешился, успокаивая животное, огляделся по сторонам и вдруг услышал впереди громкие женские крики. Первым порывом было броситься на помощь. Себастьян привязал коня к дереву и направился в ту сторону, откуда раздавался звук. И, лишь ощутив сильный удар сзади, падая в темноту, успел подумать, что угодил в расставленную ловушку, даже не успев воспользоваться лежащим в кармане колдовским артефактом.

*Стихи автора.

Глава 45

Головная боль потихоньку отпускала, как будто разжимался невидимый кулак. Получилось немного осмотреться. Теперь герцог, который неловко полусидел, опираясь на крепкий древесный ствол, видел склонившиеся над ним нижние ветви облетающего осеннего дерева, которые почти касались его лица. А вот людей пока не видел, только слышал. И новый голос, вторгшийся в разговор двух первых, явно принадлежал его заклятому врагу — Уго Карлуччи, главному среди культистов.

— Ба, кто это у нас здесь? Никак герцог де Россо? Старый знакомец! И куда же вы так торопились? — с сарказмом осведомился их предводитель, подойдя ближе и наклоняясь над пленником. Лицо мужчины пересекал безобразный шрам, который Себастьян же ему и оставил. Однако льнущую к Уго женщину в платье с большим вырезом его уродство, судя по всему, ничуть не смущало.

Видимо, она и кричала. Ловушка для одинокого путешественника. Наверняка они даже не подозревали, что им окажется тот, кому им и без того давно хочется стереть с лица земли.

Герцог пошевелился. Его обезоружили, но пока не обыскивали. Артефакт, по виду напоминающий невзрачный кусочек глины, оставался в кармане. А в сапоге прятался нож. Вот только пока дотянуться до них ни малейшей возможности.

Себастьян понимал, что поступил опрометчиво, когда в одиночку отправился в замок по Герэльскому тракту. Уж кому другому, как не ему, знать об опасности этого пути! Но по окружной дороге в два раза дольше. Что же касается сопровождения, то своих надёжных людей он уже разослал на розыски Лилиан, а искать наёмников было некогда. К тому же, он и не подозревал, что фанатики, которых разогнали не так давно, успели подтянуть новые силы.

Кем они являлись? Обезумевшими от горя братьями, мужьями и сыновьями казнённых по обвинению в колдовстве женщин? Или расчетливыми негодяями, действительно считающими, будто смогут свернуть с престола короля Арнальдо? Уверенными, что у них получится держать в страхе суеверных людей. Или же среди сей разношёрстной братии имелись и те, и другие?

— Я слышал, вы недавно женились, — продолжал глумиться Карлуччи. — И где же супруга? Мои ребятки не отказались бы с ней поразвлечься.

Герцог скрипнул зубами. Попытался повернуть голову и застонал от тут же напомнившей о себе боли. Промелькнула мысль, что пока с ним поступали почти милосердно. Всего лишь ударили, чтобы заставить потерять сознание, а затем связали по рукам и ногам. Но не били и не пытали.

Почему-то данное открытие не так уж и порадовало. Почти наверняка оно означало, что для герцога де Россо, который, неся службу королю и стране, не первый год боролся с желающим возродить колдовство культом, фанатики задумали что-то особенное. В прошлый раз они едва не убили его, но и их собственные ряды понесли немалые потери.

— Пусть он покамест поваляется здесь, а нам надо готовиться, — подтвердил его подозрения Уго Карлуччи. — На этот раз всё должно получиться. Да неужто какой-нибудь демон, привлечённый нашей жертвой ему, откажется от моей девочки?

Его спутница угодливо захихикала. Себастьян поморщился от нового витка боли при следующей попытке пошевелиться. Под «девочкой», видимо, имелась в виду размалёванная вульгарная особа, которую культисты надеялись сделать колдуньей посредством, как принято считать, нечестивой связи с демоном, а вот роль жертвы явно уготовили герцогу. Можно даже предположить, что именно они собирались с ним делать. К примеру, уложить на алтарь и выпустить всю кровь.

Как бы то ни было, при свете дня такие дела не делались. Им наверняка требовалась ночная тьма, свечи, то есть подходящая обстановка. Значит, у него ещё остаётся время до того момента, на которое запланировано принесение пленного в жертву. И этим временем следует распорядиться с умом. Пока они готовятся к ритуалу, ему нужно найти способ сбежать.

Артефакты, изготовленные Янисом, действовали безотказно, но, увы, даже сам северный колдун не сумел бы применить их лишь силой мысли. Чтобы повергнуть неприятелей в паническое бегство, требовалось стиснуть предмет в ладони и произнести несколько слов на хальфданском. К счастью, Себастьян помнил их наизусть.

Уго с женщинами и остальными отошли куда-то в сторону. Похоже, они считали, что герцог никуда не денется. Пользуясь уединённостью и недоброй славой здешних мест, они даже рот ему затыкать не стали. Звать на помощь бесполезно. Да и не хотелось тратить силы на крики.

Закрыв глаза, Себастьян принялся обдумывать своё незавидное положение.

Несмотря на то, что герцог осознавал совершённую им ошибку, желторотым юнцом он не был и во врагах не обманывался. Однако он также знал, что фанатики, не первый год портившие кровь королю Арнальдо, до которого доходило немало слухов, представляли собой не то же самое, что обычные разбойники. Они преследовали другие цели, потому нападали на людей не ради грабежа и насилия. Некоторых им удавалось обратить в свою веру, сделав единомышленниками, а остальных, судя по всему, ожидала такая же участь, что и Себастьяна в ближайшее время. Если он не придумает, как добраться до ножа и артефакта.

Связывать пленных культисты умели на совесть. Несколько попыток освободить хотя бы одну руку ни к чему не привели, зато герцог убедился в том, что недруги не посчитали нужным не сводить с него глаз. Все тело затекло и нещадно болело, что также не прибавляло ловкости.

Прикосновение к лицу показалось легче пёрышка. Снова что-то примерещилось? Себастьян распахнул глаза и, точно на мираж, уставился на склонившуюся над ним девушку.

Она, в самом деле, напоминала волшебное видение, порождённое чьей-то вдохновлённой красотой самой природы фантазией. С тронутого нежным румянцем лица смотрели огромные глаза цвета золотистого янтаря, губы алели, как маки, а водопад медовых волос украшали вплетённые в них цветы. Одеяние на ней поражало воображение удивительной чистотой красок и мастерством оттеняющей изысканность наряда вышивки, которую ни одна человеческая мастерица не сумела бы повторить.

— Гиана… — пробормотал герцог.

— Догадался, — ответило диковинное создание. Дух лесов и пещер, рукодельница, способная предсказать человеку будущее и поведать где найти клад. Но и убить тоже.

Раньше он считал, будто такие, как она, живут только в легендах и сказках.

— Скажи, человек, что мне сделать? Помочь тебе освободиться? — спросила гиана, и голос её прозвучал, словно плеск лесного ручейка. — Или взять тебя с собой, сделать своим мужем, а затем забрать твою жизнь?

— Помоги мне, — негромко попросил Себастьян. Встретился глазами с её взглядом. — Пожалуйста.

— Но почему я должна это сделать? Что ждёт тебя на свободе? Кому нужна твоя жизнь?

— Моей жене, — выдохнул он. — Я должен… отыскать её… Ей может грозить беда, а, если что-то случится с ней, то и я не смогу жить.

— Человеческая жизнь и без того коротка, — усмехнулась она. — А ты уже готов с нею расстаться. Ведь твой отец смог жить дальше после смерти твоей матери, а затем и той другой. Да, он не сумел простить себя, но дышал до тех пор, пока смерть не пришла за ним. Если ты всё равно не так уж сильно дорожишь своей жизнью, отчего нельзя отдать её мне, почему именно твоей жене?

— Потому что я люблю её, — отозвался герцог, почти не удивившись тому, что гиана знала не только о грядущем, но и о минувшем. — Потому что она верит мне. А я верю ей и знаю, что Лили не сбежала бы просто так, да и записка, что она уезжает ради тех, кто ей дорог, подтверждает мои опасения.

— Тогда… — задумчиво протянула его чудесная собеседница. — Ответь мне ещё на один вопрос. Как ты поступишь, если узнаешь о ней такое, о чём даже не догадывался? Не отвернёшься ли от неё? Не пожалеешь, что рисковал жизнью ради того, чтобы поскорее её найти?

— Я приму её со всеми её тайнами, — произнёс он твёрдо, перед внутренним взором представляя лицо Лилиан, которая смотрела на него с надеждой и сочувствием во взгляде. — Потому что знаю — она не могла совершить ничего плохого. Потому что сердце у неё чистое, как исток горной реки, и ничто не заставит меня в ней усомниться.

— Что ж, любопытно было бы увидеть твоё лицо, когда правда откроется, — проговорила гиана и, скользнув ему за спину, провела кончиками тонких пальцев по связывающей его руки верёвке. Легко коснулась ладони — будто бабочка задела крылом. Крепкие верёвочные нити затлели и обратились в прах, но на коже пленника не осталось никаких ожогов. — Дальше сам. Но помни о своих словах, будто сможешь принять её и простить. Помни, что люди далеко не всегда поступают правильно… даже если проживают уже не первую жизнь. Ибо забвение милостиво.

Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Он даже не успел поблагодарить её. Не успел, но верил, что гиана знала, как он ей признателен, раз уж ей известно всё и обо всех.

Торопясь, пока не вернулись фанатики, Себастьян потёр запястья, разминая руки, и принялся развязывать верёвку на ногах. Та поддалась не сразу, но, ослабив её, он сумел вытащить нож и перерезать путы. Покачнувшись, неуклюже поднялся и услышал возмущённый крик за спиной.

Кричала женщина, которая явилась к пленнику одна, без Уго Карлуччи. Но тот, несомненно, был где-то рядом. Как и остальные культисты.

Поклявшись себе, что не оставит на здешних землях и тени этой отравляющей её заразы, герцог де Россо вытащил из кармана колдовской артефакт. Сжал в ладони. С губ сорвались слова заклинания, которым его и поверенного обучил хальфданец.

Себастьян не впервые видел, как работает эта вещица, однако каждый раз дивился эффекту, который она производила. Вот и теперь женщина удирала так быстро, что только пятки сверкали, да юбка колыхалась вокруг коротких ног. Радиус действия артефакта отличался обширностью, так что не только она, но и остальные сейчас наверняка почувствовали неконтролируемое желание оказаться как можно дальше от человека, который держал в руке небольшой глиняный предмет.

Своего коня герцог нашёл привязанным к дереву неподалёку. На животных артефакт никак не влиял, так что тот беззаботно пощипывал пожухлую траву, а, заслышав шаги, громким ржанием поприветствовал хозяина. Отвязав жеребца и потрепав его по холёной гриве, Себастьян вскочил в седло и продолжил путь к замку де Россо.

На сей раз без приключений.

Глава 46

Как и следовало ожидать, все обитатели замка несказанно удивились внезапному появлению герцога, а особенно тому, что он приехал один, без жены и хальфданца. Не отвечая на посыпавшиеся со всех сторон расспросы окруживших его людей, Себастьян кратко поприветствовал бабушку и, распорядившись, чтобы его не беспокоили, поспешил в комнату, которую, находясь в замке де Россо, занимал поверенный. Дёрнул за ручку потайного ящичка секретера и на миг замер, не решаясь прикоснуться к пожелтевшему от времени конверту.

Что он узнает из второго отцовского письма? Правду о том, почему он выбрал в жёны для единственного сына именно эту девушку? Ведь в первом письме не имелось никаких разъяснений, лишь строгие и сухие инструкции о том, как именно поступить следующему герцогу де Россо, чтобы стать полноправным наследником.

Вспомнились вдруг слова гианы. Она видела не только будущее, но и прошлое, на которое и намекала в беседе с пленённым культистами Себастьяном. И говорила о какой-то тайне, которую ему вскоре предстоит узнать.

О тайне, непосредственно касающейся его молодой жены…

Сделав глубокий вдох, он решительно сломал сургучную печать. Глаза забегали по неровным строчкам. Похоже, Гаттини запомнил всё верно, и отец действительно сильно волновался, когда писал.

А ещё второе послание разительно отличалось от первого. Здесь Арманд де Россо не просто излагал свою волю, которую велел исполнить, а обращался к сыну как к равному. Как к тому, от кого надеялся однажды получить понимание и прощение.

«Мне нелегко придумать, с чего начать. Наверное, с того дня, когда я, вдовец с маленьким сыном и грузом ответственности, возлагаемым титулом и долгом, встретил северянку по имени Сигрун. Мне неизвестно, довелось ли тебе к моменту, когда ты прочтёшь это письмо, повстречаться с теми, чья родина Хальфдан, однако, поверь, они совсем не такие, как мы. Колдовство совершенно не пугает их, потому что они не считают, будто способности к нему могут дать лишь демоны. А их девушки независимы и свободолюбивы, точно вольные птицы.

Сигрун приехала в нашу страну с отцом. Он сильно болел, и ему порекомендовали перебраться из холодного климата в тёплый, на побережье, чтобы дышать морским воздухом. В Хальфдане море холодное и суровое, не то, что у нас. Вот они и отправились в Альмарис, где купили уютный домик. А спустя некоторое время после их переезда я прибыл туда погостить у старого друга и, гуляя вдоль берега, увидел девушку.

И с тех пор не мог думать ни о ком, кроме неё.

Не сразу, но она ответила мне взаимностью. Даже отец её принял меня и согласился отдать мне её руку. Наши отношения не перешагивали границы приличий, ведь я действительно собирался жениться на ней. Этот брак посчитали бы мезальянсом, что меня ничуть не заботило. В Альмарисе мы провели самые счастливые дни — светлые, беззаботные.

А затем опустилась тьма. Сначала отцу Сигрун стало хуже. Лекари разводили руками и говорили, что климат климатом, а насовсем тяжкая хворь не ушла, лишь затаилась на время. Он кашлял кровью и почти ничего не ел. Я предлагал невесте нанять для него сиделку, но она отказалась и проводила рядом с ним всё время, уговаривая немного поесть или хотя бы на четверть часа подняться с постели, чтобы выйти в сад.

Его не стало однажды утром. Я уговорил Сигрун продать дом и поехать со мной в замок де Россо. А ещё подарил ей картину, которая бы напоминала ей о месте, где мы познакомились. Эта картина до сих пор висит в библиотеке замка. Лишь сейчас понимаю, почему моя любимая выбрала именно изображение шторма и горящего маяка. Таким маяком стала для меня Сигрун, развеяв мрак моего одиночества. И я её не сберёг.

Моя мать, твоя бабушка, с первого взгляда невзлюбила мою невесту, считала её северной дикаркой и при каждом удобном случае норовила напомнить ей, что той оказали великую милость, позволив здесь поселиться. Замечая такое, я говорил матери, что мне не по душе её поведение, однако не мог уследить за всей внутренней жизнью замка, ведь у меня, как у тебя сейчас, имелись и другие обязанности. Да и Сигрун никогда не жаловалась.

Мы готовились к свадьбе, когда Ортензия де Россо вообразила себе, что невеста меня приворожила. Она начала ещё более пристально следить за Сигрун и как-то в сильном волнении заявила мне, будто та колдунья. Дескать, нашлись свидетели того, как она надевала своё северное украшение, и металл, соприкоснувшись с её кожей, вдруг на мгновение засветился.

Разумеется, я не поверил. Но мать настаивала на том, чтобы я как следует побеседовал с Сигрун. И я так и сделал. Посмеялся и сказал, чтобы не обращала внимания, ведь совсем скоро мы поженимся, и все подобные домыслы постепенно забудутся. Но каково же оказалось моё изумление, когда она подтвердила правоту матери!

Сигрун поведала, что колдовской дар передаётся в их семье из поколения в поколение, но лишь по женской линии. Отец её колдуном не являлся. А у неё не имелось редких способностей к исцелению, потому она и не смогла спасти его от болезни, зато собственные лёгкие хворобы, порезы и ушибы её тело излечивало само собой.

Меня ошеломило её признание, однако Сигрун уверяла, что мне нечего бояться. Никогда она не использовала свой дар во вред живым существам и не собиралась такого делать. И я, воспитанный отцом, который всю жизнь посвятил борьбе с колдовством, пребывал в огромном смятении.

Я не знал того, что тот наш разговор подслушивали приставленные моей матерью слуги. Они немедленно доложили ей обо всём и та, воспользовавшись старыми отцовскими связями, тут же послала за теми, кто продолжал охоту на колдуний. Они приехали в замок поздней ночью, подобно кошмарным сновидениям, пригрозили, что в случае, если я окажу сопротивление, мне самому не избежать наказания, и забрали Сигрун.

Моим первым порывом стало неистовое желание сделать всё возможное, чтобы спасти её. Поспешить в столицу и броситься в ноги его величеству, умоляя о пощаде. Я так и сделал, но король Сильвано был неумолим. Он хотел доказать народу, что колдуньи не заслуживают ни малейшего снисхождения, и собирался лично присутствовать на казни вместе с женой. На мои слова, что Сигрун чужеземка, следовательно, наши законы не должны её касаться, он лишь усмехнулся и сказал, что, поскольку она сначала постоянно жила в Альмарисе, а затем обручилась с его подданным, то иностранкой считаться уже никак не может.

Возможно, будь я смелей и отчаянней, то нашёл бы способ освободить её. Нанял бы людей, устроил бы побег. Но тогда всё указывало бы на меня, ведь больше никого судьба моей наречённой не беспокоила, а я помнил о своей ответственности. За людей, служащих семье де Россо. За мать, несмотря на её поступок. За тебя. На одной чаше весов Сигрун, а на другой — всё остальное, и сделать выбор оказалось невыносимо тяжело.

Но сейчас, читая эти строки, ты уже знаешь, как я поступил. Я выбрал свой долг и родных. Я не сумел уберечь от гибели ни твою мать, ни Сигрун, так что надеюсь, что ты не повторишь моих ошибок.

Её сожгли в городе Риент, и толпа собралась посмотреть на костёр, и его величество с супругой тоже наблюдали, как умирала девушка, которую я любил и предал. Та самая последняя казнь по обвинению в колдовстве, которая вошла в учебники истории. Ты наверняка о ней знаешь, ведь я распорядился, чтобы мой сын получил наилучшее образование. Надеюсь, ты научился думать самостоятельно и делать обо всём собственные выводы, а не просто повторять за другими вдолблённые тебе в голову утверждения. Ведь на смену прошлого приходит будущее, и мне хочется верить, что оно будет лучше того времени, в которое выпало жить мне самому.

После её смерти я точно превратился в бледную тень. Я ненавидел себя и не мог видеть свою мать. Лишь ты, сам того не зная, служил для меня утешением. Будь у нас с Сигрун сын, ты был бы не один в этом мире. Но я так и не прикоснулся к ней, ожидая свадьбы, которой так и не случилось.

Я думал, что в моей жизни больше ничего не изменится, но однажды мне велели срочно прибыть в королевский дворец. Меня встретил король Сильвано, на лице которого я увидел непомерную тревогу. Когда нас оставили наедине, он рассказал мне об её причине.

В то время, когда Сигрун попала в лапы охотников на колдуний, королева Доротея ожидала ребёнка. Не первенца, ведь их сын Арнальдо примерно твой ровесник, но не менее желанного. Она хотела произвести на свет девочку, такую же красивую, как и она сама. И на казни присутствовала беременной, хотя лекари подтвердили её состояние лишь после. Думаю, если б раньше узнала о нём, то не согласилась бы на уговоры супруга находиться в тот день на площади в Риенте.

Как королеве и мечталось, у неё родилась девочка. Самая красивая, как востороженно заявляли придворные. Принцесса обещала стать прекрасной девушкой, если бы не странные обстоятельства, которые дали о себе знать, когда она начала говорить. Повышенный интерес к колдовству — о нём порой болтали суеверные слуги. А ещё чужое имя, которое она назвала однажды, указывая на себя пальчиком.

«Меня зовут Сигрун». Не могу даже представить весь ужас венценосных родителей, которые это услышали. Поначалу они хорошенько потрясли всю прислугу, предположив, что кто-то мог ненароком поведать малышке о казни, но те отпирались. А принцесса тем временем начала рассказывать про Хальфдан так, словно лично бывала там. И про Альмарис…

Порывшись в королевской библиотеке, отыскали книгу про северное колдовство. Сказочную, однако наводящую на некоторые мысли. В ней говорилось, что хальфданские колдуны и колдуньи в момент наивысшей смертельной опасности, когда душа отделяется от тела, могли так сильно пожелать того, чтобы их жизнь продолжалась, что душа эта не отлетала к небесам, а переселялась в кого-то, кому только предстояло появиться на свет.

Так и произошло. Душа Сигрун обрела свой приют и родилась снова в теле принцессы. Внешне она походила на мать, но в душе была хальфданкой, к которой постепенно возвращалась память о предыдущей жизни.

Перепуганная королевская чета не находила себе места. Какая ирония судьбы! Душа колдуньи перешла к дочери того, кто подписал указ о её сожжении.

Король Сильвано и королева Доротея больше всего боялись того, что в девочке проявятся способности к колдовству. Совместно они приняли решение держать её не в столице, подальше от досужих сплетен, вездесущих ушей и любопытных глаз придворных. Заявив, будто у малышки слабое здоровье, они спрятали её в доме в лесу, но понимали, что всегда так продолжаться не может.

Тем временем наладились отношения с Хальфданом и, посоветовавшись, родители надумали отправить дочь туда. С семейной парой — опекунами, которые стали бы её приёмной семьёй и воспитали бы как собственное дитя. Но обставить всё решили так, чтобы принцесса считалась мёртвой. В условленный час наёмники подожгли дом в лесу, пока сами король с королевой, чтобы не вызывать подозрений, находились в столице. Слуг убили — чтобы никто впоследствии не проболтался.

Королевскую дочь должны были немедля забрать из леса и отвезти в Хальфдан те самые опекуны, но что-то пошло не по плану. То ли их лошадь по дороге захромала, то ли сами приболели в пути. Однако они задержались, а к тому времени, когда прибыли на место, девочки там уже не оказалось.

Официально принцессу объявили погибшей при пожаре. По всей стране провозгласили траур. Тогда я ещё ничего не знал, а, услышав новость, остался равнодушен, как почти ко всему, что происходило в мире.

Позже королевской тайной службе удалось выйти на её след. Выяснилось, что некие сердобольные люди, проезжавшие мимо того леса, нашли её и отправили на воспитание в обитель. А ещё — что она ничего о себе не помнит.

Та пара, которая собиралась взять с собой девочку, уже уехала в Хальфдан, а искать новых доверенных людей, готовых навсегда покинуть страну, после объявленного траура оказалось бы рискованно. Король и королева пришли к выводу, что потеря памяти стала благом для их дочери, и решили обратиться за советом к тому, кто знал и любил Сигрун при жизни, то есть ко мне. Рассказав правду, они разделили со мной тайну и ответственность, и я поверил им.

Вместе мы решили, что пока оставим всё как есть. Пускай девочка растёт в отдалённой от Лиарнесса обители. Может быть, со временем она вовсе и не станет колдуньей, ведь тело-то у неё не хальфданки, а уроженки нашей страны. Но упускать её из виду нельзя, и о дальнейшей судьбе принцессы следует позаботиться. Обитель подыскивает воспитанницам мужей, так почему бы не договориться о будущем браке заранее? Решение напрашивалось само собой. У меня рос сын, который впоследствии мог жениться на ней и хоть немного загладить мою вину перед Сигрун.

Так я написал эти два письма. С настоятельницей обители связывался тоже я. Заплатил её и попросил, чтобы твою будущую невесту не показывали другим мужчинам.

Теперь вы уже женаты, и, если ты читаешь моё письмо, значит, что-то случилось. К Лилиан вернулась память? Или колдовской дар всё же проявился? В любом случае, я прошу тебя позаботиться о ней. А, если потребуется, показать письмо королю Арнальдо — его и второй лист бумаги, который ты найдёшь в этом конверте. Он подписан его родителями и подтверждает каждое моё слово. Наследник престола даже не знает, что его сестра жива, ведь мы поклялись унести эту тайну с собой в могилу и никому не раскрывать её, если не заставят сложившиеся обстоятельства.

Полагаю, так и произошло. Если способности хальфданской девушки Сигрун, перешли к принцессе, тебе нужно попытаться понять и смириться с этим. И, оказавшись в том же положении, в котором когда-то был я, принять другое решение.

Моё здоровье становится всё хуже, так что едва ли я доживу до твоей свадьбы. Однако мне почему-то кажется, что даже с душой Сигрун маленькая Лили — новый человек. Ведь у неё будет свой опыт и собственные суждения, которые прибавятся к тем качествам, что уже присутствуют в ней с появления на свет.

Возможно, тебе нелегко окажется осознавать, что твоей жене даны такие силы, которых нет у тебя. Но знай, сын мой, что тебе доступно другое волшебство — любовь. Она сильнее сословных предрассудков, козней врагов и любых сомнений, что могут поселиться в твоём сердце. И, если ты действительно всей душой полюбишь эту девочку, на что я очень надеюсь, не отпускай её. Заботься о ней, оберегай и защищай, как величайшее в мире сокровище.

Ты обещаешь мне?»

Глава 47

Себастьян не знал, сколько прошло времени. В комнате стояла тишина, а герцог сидел за столом, сжимая в ладони отцовское письмо. Пытаясь понять, свыкнуться с мыслью о том, как много он не знал об Арманде де Россо, королевской семье и собственной жене.

Теперь ему стали понятны загадочные слова гианы. Дух самой природы, она знала всё. И о том, что человеческая жизнь может оказаться не первой, и о том, что его отец смог жить дальше, потеряв обеих женщин, которых любил.

Вот только жил он недолго и несчастливо.

Словно встрепенувшись, герцог де Россо поднял взгляд к окну, за которым сгущались вечерние сумерки. Нужно найти Лилиан! И теперь он, кажется, знал, где её искать.

Раздался торопливый стук в дверь, и в комнату заглянула одна из горничных.

— Ваша светлость, в замке пожар! — воскликнула она. — Прошу вас, поспешите! Скорее же!

Себастьян бросился за ней. Горничная побежала по лестнице вниз, в одно из отдалённых подсобных помещений. Однако, несмотря на её слова, особой суеты он в коридорах не заметил.

— И это вы называете пожаром? — скептически осведомился герцог де Россо, глядя на тлеющие на каменном полу гусиные перья и сухие осенние листья.

— Ох, я так испугалась, ваша светлость, так испугалась, когда увидела, что отсюда дым валит! — запричитала девушка. — А у страха глаза велики! Наверняка Луиджи всё устроил, мелкий негодник!

— Впредь попрошу не беспокоить меня по таким пустякам, — произнёс он, морщась от запаха жжёных перьев. Не зря именно с его помощью потерявших сознание людей приводили в чувство. — Тут вы и сами можете разобраться, а доложить следовало не мне, а экономке.

— Простите… — опустила глаза горничная, заливаясь краской.

Герцог направился обратно в комнату поверенного. Миновал коридоры, лестницы. И… замер на пороге, увидев лежащую на полу Ортензию де Россо. В руке она сжимала письмо, которое он второпях оставил на столе. Когда Себастьян кинулся к ней, её ресницы слегка дрогнули.

Жива!

Её перенесли в спальню, переодели в ночную рубашку. Слугу отправили за лекарем. Герцог, в такие минуты особенно остро чувствуя собственное бессилие, сидел у постели больной.

— Ты ведь останешься со мной?.. — слабым голосом спросила она, когда он коснулся её пальцев. Бабушка всегда казалась ему крепкой, несгибаемой. Она вырастила его, железной рукой управляла большим хозяйством. Но, видимо, потрясение, вызванное письмом, оказалось для неё слишком сильным. Должно быть, историю с пожаром тоже выдумала Ортензия и подослала молоденькую горничную, чтобы заставить его отлучиться, а в это время заглянуть в бумаги, которые он изучал в комнате поверенного.

— Я останусь, — склонившись к ней, ответил Себастьян. — Не волнуйся. Конечно же, я буду рядом.

* * *

— Уехал?! Что значит… — вспыхнула Виенна, получив известие о том, что герцог де Россо отбыл из столицы в свой родовой замок. А ведь накануне она посылала к нему слугу, предлагая встретиться, и Себастьян ей отказал.

— Слышал, он повсюду разослал своих людей, чтобы искали его супругу, — проговорил Валерио Манчини, который и принёс ей эту новость. Главный придворный сплетник всегда знал всё обо всех. Но о том, почему Лилиан уехала, ему неизвестно, и рассказывать баронесса де Кастеллано не собиралась.

— Убирайся! — приказала она, и Манчини, пожав плечами, скрылся.

Неужели всё пропало? Неужели её план выдать королевского бастарда за дитя герцога провалился? И всё из-за безродной девки, которая даже на расстоянии мешала ей!

— Если я не выйду замуж, то я не хочу этого ребёнка, не хочу, не хочу! — в ярости выкрикнула баронесса, швыряя попавшуюся под горячую руку вазу в зеркало. По стеклу разбежались трещины. Во все стороны брызнули осколки.

У порога раздался громкий вскрик.

— А ты что тут делаешь? — бросила Виенна, увидев Иларию. Впрочем, не слишком удивилась. Опальная фаворитка почти не отходила от баронессы де Кастеллано, прицепившись к ней, как плющ. Неужто действительно считала её лучшей подругой? И простила за то, что та увела у неё короля Арнальдо?

Только такое ничтожество, как Илария де Коста, могло безропотно проглотить подобную обиду!

— Я не ослышалась? — спросила она, подходя ближе. Осколки хрустнули под каблуками туфель. — Ты ждёшь ребёнка?

— Ты ведь никому не скажешь? — вскинулась баронесса.

— А мне поверят? — горько усмехнулась собеседница. — Скажут, будто выдумываю из зависти. И… ты в самом деле его не хочешь?

— С чего бы мне его хотеть? — фыркнула Виенна.

— Тогда… — произнесла Илария. Её голос вдруг стал заискивающим, а взгляд почти застенчивым. — Может быть, ты отдашь его мне?

— Что?!

— Я воспитаю его как своего. Сама. У меня есть средства, ты же знаешь… Я бы могла уехать и поселиться где-нибудь подальше от столицы. Пусть бы люди думали, что я вдова.

— Глупости! — расхохоталась баронесса. — Что это ты удумала? Сейчас притворяешься паинькой, а затем станешь шантажировать меня этим выродком! А, может, не только меня, но и его величество? Думаешь, испугавшись, что о бастарде накануне королевской помолвки узнают все, он снова возьмёт тебя в свою постель?

— Так бы поступила ты, — побледнев, ответила бывшая фаворитка. — Но не я. Мне просто хочется…

— Знать не желаю, чего тебе хочется! — выплюнула ей в лицо Виенна. — Но моего ребёнка ты не получишь! Я лучше избавлюсь от него, чем отдам тебе!

Когда Илария де Коста ушла, баронесса крикнула слугам, чтобы убрали осколки разбитой вазы, а сама отправилась в спальню, где забылась беспокойным сном.

Проснулась от стука в дверь.

— Опять ты? — буркнула Виенна, увидев на пороге Иларию с подносом.

— Если ты не передумала, то я… Я всё равно уеду. Не могу больше здесь оставаться.

— Воля твоя. Не передумала и не передумаю. А на короле свет клином не сошёлся — ты бы могла и другого при дворе найти.

— Выпьем на прощание?

Милостиво кивнув, баронесса потянулась к одному из стоящих на подносе бокалов. Её любимое вино. В меру сладкое, терпкое. Но сейчас в нём ощущалась странная горечь. Наверное, всему виной проклятая беременность — даже вкусами наслаждаться не даёт.

Компаньонка сидела напротив и задумчиво смотрела на Виенну, поглаживая кончиками пальцев дорогой хрусталь.

Когда опальная фаворитка ушла, баронесса поднялась на ноги. Покачнулась, ухватилась за стену. Её снова тошнило.

За дверью комнаты, сжимая вспотевшие ладони в кулаки, стояла Илария. Она и боялась, и желала увидеть, как ненавистная ей женщина упадёт на пол, царапая горло ногтями. И мысленно просила прощения у ребёнка, которому лучше умереть, чем родиться у такой матери.

— Я давала ей шанс, — пробормотала Илария. Одними губами — сухими, холодными. — Давала шанс им обоим.

Если бы баронесса де Кастеллано согласилась отдать ей малыша, то осталась бы в живых. Но она отказалась. И выпила вино, приправленное ядом.

Илария де Коста с детства мечтала стать женой и матерью. К ней сватались, и она желала выбрать самого лучшего мужчину. А затем на неё обратил внимание король. Это было так лестно, так удивительно… Она влюбилась.

Быть фавориткой оказалось совсем не то же самое, что супругой. Лесть придворных быстро надоела. Чтобы не терзаться мыслями о том, что однажды его величество женится на другой, Илария заедала тоску сладостями. Ей хотелось иметь детей от Арнальдо, но боги сделали её бесплодной, лишив счастья материнства. А потом она наскучила королю, и тот заменил одну фаворитку на другую.

Для Виенны расположение его величества являлось всего лишь капризом. Она не любила его. Никого, за исключением себя самой, не любила.

К тому же, Виенне де Кастеллано занять место фаворитки оказалось мало. Она всячески унижала её — та, кого Илария прежде считала подругой. Сделала своей компаньонкой, как никчёмную старую деву. Настроила против неё всех при дворе. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то смеялся в лицо.

Теперь всё закончится. Баронесса больше не станет насмехаться над ней. А собственная судьба Иларию мало заботила.

* * *

— Имбирный чай! — провозгласила Микела, внося в столовую пузатый глиняный чайник. — После обеда — самое то! Угощайтесь!

— Спасибо! — отозвалась я благодарно. В последнее время меня уже почти не мутило от запахов, однако добрая женщина по-прежнему готовила для меня лишь самое полезное. — Составите мне компанию?

— А почему бы и не составить? — охотно согласилась она и села за стол. — Вот и знаю, что вы вдова, а всё равно немного завидую. Будь у меня дети, оставались бы со мной, пока муж в плавании. Хотя они ведь растут… А затем и разлетаются из родительского гнезда.

«Не все», — мысленно заметила я, тут же подумав о замке де Россо. Покинуть его Себастьян не смог бы при всём желании. Если только временно, как тогда, когда жил в столице, но уж точно не насовсем.

Однако Альмарис считался провинцией, и молодёжь тут задерживалась не всегда. Хорошо, если у семьи имелось собственное дело, к примеру, кузница или сапожная мастерская. В таких случаях дети и внуки перенимали обязанности отцов и дедов. Но этим могли похвастаться далеко не все. Порой молодые люди нанимались на корабли, но не каждый мог справиться с такой работой, сопутствующей ей морской болезнью и прочими тяготами несладкой моряцкой доли, так что приходилось отправляться на заработки в большие города.

Обо всём, что касалось Альмариса, мне рассказывала Микела, которая родилась и выросла здесь. Она завидовала мне, а я ей. Как бы мне хотелось, чтобы моей родиной оказалось настолько красивое место!

Я постепенно привыкала к Альмарису. Правда, был случай, когда, увидев на прогулке небольшой дом, похожий на тот, который принадлежал Микеле и её благоверному, я вдруг почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Хотя с чего бы?.. Домик выглядел уютным, невысокий забор обвивала цветущая жимолость, во дворе играли дети и бегала явно довольная своей жизнью лохматая собака. Я отнесла свою странную реакцию на счёт беременности, решив, что у меня просто глаза на мокром месте.

— Кажется, к нам гости! — воскликнула вдруг Микела, глянув в окно. Подтверждая её слова, в дверь постучали. А спустя несколько минут в столовой появился Аларик.

— Приятного аппетита! — произнёс он, поклонившись.

Хозяйка засуетилась, усаживая его на стол. Когда она вышла за припасами в кладовую, рассудив, что для мужчины, да ещё с дороги, требуется что-нибудь посущественней, чем имбирный чай, гость повернулся ко мне. Наёмник смерил меня взглядом, и я прижала ладонь к округлившемуся животу, скрытому от него краем стола и складками низко свисающей скатерти.

— Вам следует вернуться к супругу, — проговорил Аларик. Смысл его слов дошёл до меня не сразу. — Вы нужны ему.

— Вернуться? Но как я могу? Вы ведь не знаете…

— Я знаю больше, чем вы думаете.

— Но… Как же баронесса де Кастеллано? Если я вернусь, она… — совершенно растерялась я.

— Баронессы Виенны де Кастеллано больше нет в живых. Её отравила Илария де Коста. Сейчас она в тюрьме, — сообщил, присаживаясь напротив, собеседник.

— Как?! — ошеломлённо ахнула я, прижав ладонь ко рту. Услышанное не укладывалось в голове. Илария убила Виенну?..

— Теперь эта женщина вам ничем не угрожает.

— А слуга? — вспомнила я. Опальная фаворитка была слишком напугана, когда стрела чуть не угодила в неё, и зажмурилась. Но баронесса утверждала, что мои действия, кроме неё самой, заметил ещё и подкупленный ею прислужник!

— Какой ещё слуга?

— Который приставлен к княжне Эльсе.

— А, тот, что таскает за нею лук и стрелы? Так ведь он немой. Ни говорить, ни писать не умеет.

— Немой? — переспросила я с изумлением. Выходит, что Виенна блефовала, говоря, будто он подтвердит её слова? Воспользовалась тем, что, совсем мало побыв при дворе, я не успела узнать таких подробностей? А ведь действительно — при мне слуга не вымолвил ни слова! Но тогда я думала, что он так вышколен, потому и молчит.

— Как рыба, — кивнул наёмник. — У меня для вас ещё одно нерадостное известие. Ортензия де Россо, бабушка вашего мужа, недавно скончалась.

У меня потемнело в глазах, и я провалилась в милосердное забытьё.

Эпилог

Словно во сне, до меня глухо доносились голоса.

— Да что ж такое?! — охала перепуганная Микела. — Вы ей что-то плохое рассказали? Да разве же можно в её-то положении?

— В каком положении?

— Сами не видите?

Я почувствовала, как меня подхватили и куда-то понесли. Недалеко — всего лишь в мою комнату. А там аккуратно опустили на мягкое покрывало, которым я с утра аккуратно застелила кровать.

— Пожалуйста, выйдите… — Аларик выпроваживал из спаленки хозяйку дома, и та, чуть посопротивлявшись, подчинилась. — Я вас позову.

Он подошёл обратно к постели, скрипнул стоящий рядышком стул. Сознание понемногу возвращалось ко мне, однако тело всё ещё наполняла неприятная слабость. Но внезапно я ощутила, как она уходит, сменяясь неизвестно откуда взявшейся энергией.

Подняв ресницы, я увидела прямо над лицом крепкую мозолистую ладонь, от которой разлетались яркие искорки.

— Как светлячки… — пробормотала я. Ладонь исчезла, и надо мной склонилось лицо наёмника. — Вы… колдун, да?

Я ничуть не боялась. Ведь Янис — тоже колдун. И я сама… Что же касается Аларика, то он всегда проявлял доброту по отношению ко мне. Даже тогда, когда работал на Виенну де Кастеллано.

— Оставим это нашим секретом? — мягко усмехнулся он. Чуть виновато. Наверное, подействовало то, как Микела отчитала его за меня. — Не следовало мне так сразу вываливать на вас плохие новости. Вы хорошо себя чувствуете?

— Теперь да, — отозвалась я. — Скажите, а вы ведь вылечили тогда моего супруга… Тоже с помощью колдовства? Верно? Потому и требовали оставлять вас наедине?

И как я раньше не догадалась?! Должно быть, Янис знал — разгадал или же выяснил, побеседовав с наёмником. Но северянин действительно умел хранить чужие тайны.

— А правда ли, что в полнолуние действует любое колдовство? — спросила я. Сама не понимая, почему задала такой вопрос. И почему в глаза собеседника после моих слов вдруг отразилось что-то странное — то ли удивление, то ли испуг. Но всего лишь на мгновение. Выражение его лица тут же вновь стало непроницаемым.

— Не любое. Однако полнолуние усиливает его. А если сопровождается затмением, то вдвойне.

Мне вспомнились рассказы наставниц обители о том, что в год и месяц, когда меня нашли, на небе видели лунное затмение. Кажется, именно с полнолунием оно тогда и совпало. Может быть, я даже видела это явление собственными глазами, вот только забыла.

— Но почему всегда говорилось только о колдуньях-женщинах? — осведомилась я с возмущением. — Почему только на них охотились? Что, демонов женского пола не бывает?

— Демонов вообще не существует, — ответил после недолгой паузы Аларик. — Есть прекрасные гианы, что живут в лесах. Есть весёлые массариоли, которые заплетают в косички конские хвосты и гривы. Их лица — точно у маленьких старичков, а вот у проказливых серванов — мальчишеские. Однако же, если суметь с ними договориться, не показывая своей досады от их шалостей, то и они станут помогать по хозяйству, а в награду потребуют лишь блюдце сливок.

— И вы всех их видите? — изумилась я.

— Если они захотят себя показать, то да. А что касается ответа на ваш вопрос… Колдунов мужского пола на нашей земле во все времена было так мало, что в их существование никто особо не верил. К тому же, у нас привыкли сваливать все беды на женщин. Вы ведь, пожив у моря, наверняка уже слышали, будто женщина на корабле — к несчастью.

— Да, — вздохнула я. Вспомнилось, что Виенна говорила о фокуснике. Действительно ли он колдовал или ей показалось?.. Любопытно также, кто делал зачарованные кольца-маячки для обители? Или нас обманывали, чтобы застращать, и они самые обычные?

— Так вы вернётесь к мужу? Особенно теперь, с учётом вашего положения, — добавил он. — Разве он не заслужил узнать, что станет отцом?

— Заслужил, — опуская глаза, согласилась я. Сердце сжала тревога за Себастьяна. Потеряв Ортензию, он остался совсем без семьи. Должно быть, ему очень одиноко сейчас… Ещё больше, чем мне самой.

— Решайтесь. Я побуду здесь до завтрашнего вечера, — сказал, поднимаясь, наёмник. — Если вы согласитесь, я отвезу вас обратно.

Оставшуюся часть дня он провёл вне дома. То ли навещал других знакомых, то ли ближайшую таверну. Воротился лишь ближе к ночи, когда совсем стемнело, и к тому времени Микела уже приготовила для него свободную комнату.

На следующее утро я по привычке отправилась на прогулку. Хотелось побыть наедине с собой и вольной морской стихией. Волны бились о берег, грозясь намочить подол моего платья, а я, не обращая внимания на их угрозы, вспоминала, грустила, думала.

— Лили…

В первое мгновение я решила, будто родной голос мне всего лишь померещился. Но всё же повернула голову в ту сторону, откуда он прозвучал, и лента, которую я рассеянно наматывала на ладонь, выскользнула у меня из пальцев и улетела, подхваченная ветром. Сердце стучало, отдаваясь в ушах барабанным боем.

— Себастьян!

Я бросилась к нему навстречу, неловко подобрав юбки. Смеясь и плача, всё ещё до конца не веря в то, что вижу его перед собой. По-настоящему, не во сне! Он обнял меня, подхватил на руки. И тут же поставил обратно на песок, с изумлением глядя на мой живот, который обрисовывала трепещущая на ветру ткань платья.

— Это… правда? — спросил, будто, как и я сама, не сразу сумел поверить в реальность нашей встречи.

— Ну да, — ответила я счастливо и смущённо, пряча лицо у него на груди. — Но как ты догадался, что я здесь? Неужели из-за картин?

— Не только. Однако тебя тянуло сюда не из-за них. Я…

— Стой! — я прижала ладонь к его губам. — Сначала выслушай. Я должна тебе кое-что рассказать.

Пусть наконец-то услышит. О том, что известно его другу-хальфданцу. О том, о чём случайно узнала Виенна де Кастеллано.

И, если он действительно не захочет видеть матерью своих детей колдунью…

— Если о твоём даре, то я о нём знаю, — вымолвил он, однако в его взгляде я не увидела ни презрения, ни страха. Лишь тепло и нежность. Как мне их не хватало в разлуке!

— Но откуда? Янис всё-таки проговорился? — в растерянности предположила я, но в ответ герцог лишь покачал головой. — Тогда как ты…

— Тебе нужно кое-что прочесть. Письмо моего отца. Оно ответит на все вопросы. Или… почти на все. Ты тоже должна рассказать, почему так внезапно сбежала сюда, от чего хотела нас защитить и кто тот, кому ты благодарна.

Значит, Себастьян нашёл вторую записку! Почему я оставила ещё одну, кроме той, написанной, считай, под диктовку Виенны? На всякий случай? В надежде, что, прочитав её, муж всё поймёт? А если не он, так северянин, который всё же сохранил мою тайну.

Письмо Арманда де Россо я перечитала несколько раз. В одиночестве своей спальни, пока за её стенами Аларик беседовал с герцогом. Уж не знаю, как ему удалось объяснить вернувшейся с рынка Микеле, что мой супруг жив и в полном здравии.

Слова, оставленные на бумаге рукой человека, которого я никогда не знала и не помнила, дышали искренностью, однако соотнести их со своей персоной у меня пока не получалось. Душа хальфданской колдуньи? Принцесса? Неужели всё, что там написано, обо мне? В душе оживали сомнения. Но, если всё так, как сказано в письме, то, выходит, сомнений нет? Мои странные сны и проблески воспоминаний служили подтверждением.

И тогда… у меня есть мать и старший брат?

Семья, которая так и не забрала меня из обители. Которая на всю страну объявила меня мёртвой. Кто заподозрил бы, что погибшая дочь короля Сильвано и ничего о себе не помнящая Лили — одно лицо?

Я вспомнила вчерашний разговор с человеком, оказавшимся колдуном, его странную реакцию на мой вопрос, что навело на подозрение. Наёмники, которые убили всех слуг в уединённом лесном домике, а сам дом сожгли. Уж не в ту ли ночь, когда произошло затмение? Девочка, потерявшая память. Как такое могло произойти, не ли колдовским ли вмешательством объяснялось случившееся со мной?

А если полнолуние, совпавшее с затмением, подпитывало его силы, то не перестарался ли он? Может быть, всего лишь хотел, чтобы у меня исчезли последние воспоминания? О вторжении пугающих незнакомцев, о гибели людей, которых я знала.

Позже, когда я спросила его, Аларик подтвердил мои догадки.

— Так вы за это просили однажды простить вас?

— За всё. За то, что ненароком украл у вас воспоминания. За то, что не дождался тех, кто так и не приехал за вами. В лесу тогда было спокойно, разбойники не бесчинствовали, и нам велели не ждать. Но ведь я мог ослушаться! А также за то, что вам пришлось увидеть смерть ваших слуг. Я не убивал их сам, однако и не запрещал своим людям выполнять приказ.

— Они не знали, кто я?

— Они дали клятву, которую нельзя нарушить. Мне. Потому что знали, что, поклявшись мне в чём-то и нарушив эту клятву, умираешь. Но наёмники — особый народ, мы не боимся рисковать. Да и заплатили им столько, что хватило бы на две безбедные жизни.

— Выходит, королевская казна обмелела из-за меня? — попыталась пошутить я и тут же всхлипнула. — Что мне делать? Ведь колдовство в нашей стране всё ещё вне закона…

— Что делать? Продолжать жить. Воспитывать сына или дочь. Или много сыновей и дочерей. В замке де Россо места хватит на всех. А ещё вы можете увидеться с матерью. Вам решать, желаете ли вы встречи с ней.

— И по-прежнему держать всё в тайне, боясь случайно выдать себя при тех, кто не знает? — отозвалась я. Если возобновить уроки у Яниса, то наверняка получится. И всё же…

— Но мне ведь удаётся, — заметил он.

— Не всегда.

— Дара предвидения, как у гиан, у меня нет, однако я чувствую, что назревают перемены, хотя не могу сказать, будут ли они связаны с пока отложенной помолвкой и свадьбой короля Арнальдо. Нужно лишь немного подождать. Главное, что герцог, ваш супруг, принял вас. И как ту, в ком живёт чужая душа. И как принцессу. И как любимую. Поверьте, настолько сильные чувства не скрыть.

— Вы слишком добры ко мне, — откликнулась я, вытирая слёзы.

— Как вы того и заслуживаете, ваше высочество.

Дни пролетели, точно минуты, и вскоре мы отправились в дорогу. Грустно оказалось прощаться с Микелом и Альмарисом, но какое-то время мы с Себастьяном здесь всё-таки провели. Вместе, вдвоём, как и мечталось.

А ещё я бросила в море монетку, чтобы вернуться.

Я смотрела из окна кареты, уже не вспоминая, как ехала этой дорогой впервые. Потерянная, не знающая, чего ожидать от встречи с мужем, который тогда был для меня незнакомцем, а сейчас стал самым близким в мире человеком. Он сидел рядом, обнимая меня.

Мы возвращались домой, и нас ждал замок де Россо, который больше не казался мне мрачным.

Расскажи мне о море, о волнах, целующих скалы,

О скалах прибрежных, жемчужинах, спящих в глубинах,

О белом песке, о ракушках и алых кораллах,

И ночь с твоей сказкой уже не покажется длинной.

Расскажи о тепле, о ясном весеннем рассвете,

И, согретая им, я засну у тебя на коленях.

О песнях волшебных, что нам принесёт южный ветер,

О первом цветении яблони в розовой пене.

Расскажи о любви, что сильнее врагов и препятствий,

Горячей, как солнце весной, и глубокой, как море.

О том, что с тобою у нас впереди только счастье,

Сплетённое с вечностью в летнем цветочном узоре.*

*Стихи автора.

КОНЕЦ

Content

Светлана Казакова
Лилия для герцога

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Эпилог