Чарков Дмитрий

Карпаратиффчик

Дмитрий Чарков

КАРПАРА ТИФЧИК

(Художественно-практическое пособие для Офисного П.)

Лица стёрты, краски тусклы –

То ли люди, то ли куклы:

Взгляд похож на взгляд, а тень на тень.

Я устал и, отдыхая,

В балаган вас приглашаю,

Где куклы так похожи на людей.

Андрей Макаревич

Содержание

Пролог: История твоей компании …………... 3

Часть первая, написанная мной

Эпизод 1. Весёлый гном .…………. 7

Эпизод 2. Афеноген …………. 23

Эпизод 3. Факторинг по-русски …………. 33

Эпизод 4. Её первый, блин ...……….. 43

Эпизод 5. Разница во времени ...……….. 53

Эпизод 6. Изучая креденталии …………. 69

Эпизод 7. …Банный день …………. 81

Эпизод 8. Г-н Пендель, волшебник …………. 89

Эпизод 9. КШУ в ДОЛ .………… 99

Часть вторая, написанная кем-то

Эпизод 10. Олигар-Х-рены …..…….. 109

Эпизод 11. «Агентам не беспокоить» ..……….. 119

Эпизод 12. Кукиш ………… 133

Эпизод 13. CRM для Преисподней ………… 141

Эпизод 14. Последний откат ..……….. 159

Эпизод 15. Второй сон Афеногена …………. 165

Эпилог: Богадельня …………. 175

«А пока – Липсис!» - авторское послесловие …………. 181

пролог

ИСТОРИЯ ТВОЕЙ КОМПАНИИ

ИЗ КОРПОРАТИВНОГО СПРАВОЧНИКА

Официальной точкой отсчета в компании принято считать год 1992.

Ударные темпы перестройки административно-командной системы Советского Союза в нечто, приближенное к демократии в новой России – а на самом деле налогового хаоса, политического разброда и базарных шатаний в обществе, как во времена Великой Смуты – вывели на зарождающийся коммерческий рынок СССР активных людей, обладавших тонкой деловой интуицией и предпринимательской хваткой. Для многих «новых русских», не имевших в то время специального бизнес-образования или «мохнатой лапы» у власть предержащих, полагаясь исключительно на свои собственные интеллектуальные возможности и деловые задатки, этот период российской истории стал определяющим при обозначении стартовых возможностей: попал в тему – хорошо, закрепился в ней – удовлетворительно, стал заметен – пиши: «пропал», поскольку криминальная активность у истоков предпринимательства «особо неодаренных интеллектом» отличалась порой даже большей жестокостью, чем у их аналогов во времена Великой Депрессии в США, и вполне естественно, что основными мишенями этих «новых» русских становились другие «новые», работавшие не только руками и ногами, но, по большей части, своей головой.

Сергей относился именно ко второй категории этих русских – причем той части из них, кто предпочитал особо не рекламироваться и не выделяться из общей тогда серой российской массы. Как говорится, от греха...

В конце 80-х Сергей Сергеевич Новостроев был подающим надежды молодым специалистом, имевшим вполне определенные планы на собственную жизнь и карьеру. Однако единственный и неповторимый Президент СССР внес в них коррективы, как и во всю мировую историю: Сергей, быстро сориентировавшись в постоянно меняющейся ситуации в России, принял решение не беспомощно барахтаться в стремительном русле перемен, а хоть каким-то образом влиять на развитие, по крайней мере, собственных ценностей возможностей.

В начале в русском бизнесе было Слово.

И слово то было « кидай».

Образовалось же слово от другого созвучного – «Китай»; оттуда караванами шёл дешёвый и часто низкокачественный «ширпотреб» – но это именно тот сегмент ТНП, без которого, вероятно, россияне в 90-х превратились бы в полуголодных и полуодетых папуасов (впрочем, многие-таки всё равно превратились), ибо собственное производство к тому времени в стране уже сгинуло – и, судя по всему, надолго. Шли караваны фур по Дальнему Востоку через российско-китайскую границу, и одним из них погонял наш герой – Сергей Новостроев; и чувствовал он сопричастность с оживлением жизни в стране, и с налаживанием внешне-экономических отношений с соседями. Но и в кармане, надо сказать, тоже прибавлялось.

Потом настал Импорт. Знание английского языка – спасибо родителям! – привел Сергея Сергеевича в благополучную тогда Америку. Отсюда и потекло первое импортное масло в Россию. Да и масло-то непростое, а моторное – самое моторное масло в мире! Успешное прохождение Сергеем национального отборочного конкурса для участия в высоко-престижном российско-американском проекте по обучению русских высоким бизнес-технологиям в самой мощной предпринимательской стране мира способствовал, наконец, пониманию многих вещей и процессов, которые интуитивно Новостроевым угадывались, но теперь уже получили конкретное подтверждение и смысловую нагрузку. Потом ещё много будет обучающих программ, тренингов и семинаров, но именно с того момента бизнес стал не только средством для выживания, но и научно-организованным направлением – сознательным и спланированным – которое превратилось впоследствии в одно из крупнейших и самых успешных частных деловых проектов национального масштаба современной России.

Мало кому известная в начале столетия корейская корпорация PSP, шаг за шагом, приблизилась со своим теперь уже культовым брендом – Чху-Чху – к вершине потребительского спроса на российском рынке автотоваров. Но в начале, в далеком 1999, был только Сергей Новостроев и только потребительский рынок Хабаровска и близлежащих окрестностей, а на Дальнем Востоке «окрестности» принято измерять миллионами квадратных км! Потом филиал во Владивостоке со своим более мощным автомобильным рынком японских «правых», затем офис и склад в Иркутске, и… понеслась родимая по стране!

«Родимая» - потому что компанию назвал он «Рада», а рада – потому что не заморская фамилия, а славянское чудо. Красноярск, Новосибирск, Омск, Москва… территория компании стремительно расширялась, филиалы быстро осваивали новые географические просторы и рынки сбыта, но территориальная экспансия предполагала полноеосвоение Российской Федерации продуктом, и Магадан, Южно-Сахалинск и Тюмень завершили формирование Восточно-сибирского направления, Санкт-Петербург короновал северо-запад, а Ростов, Тольятти и Казань объединили Волжскую равнину с югом РФ в единый плацдарм для активности и развития партнерских взаимовыгодных отношений компании «Рада».

Сегодня ООО «Рада» и её генеральный директор, С.С. Новостроев, являются владельцами зарегистрированных торговых знаков Interprud, BV-Exe, Чхе-Rus – направления деятельности компании в области автомобильных запчастей и фильтров; одну из ведущих ролей также играет южно-корейский бренд Fotus-Quo по производству автомобильных принадлежностей, и стремительно растёт по стране сеть собственных – про-российских! – станций технического обслуживания, имеющая самые высокие стандарты, современные технологии, достойные уровни сервиса и качество подготовки обслуживающих специалистов.

Сегодня ООО «Рада» - завидный налогоплательщик и одно из самых прилежных юридических лиц в стране, имеющий ежемесячный многомиллионный как внутренний, так и внешний оборот; стабильный бизнес, который постоянно расширяется и модернизируется; профессиональный и хорошо подготовленный персонал, регулярно проходящий за счет компании обучение и повышение квалификации; и самый низкий процент текучести кадров среди импортеров - торговых дистрибьютеров федерального уровня.

Сегодня ООО «Рада» поставляет свою продукцию в индустриальных масштабах таким тяжеловесам российской промышленности, о которых написаны целые тома в истории мирового развития.

Но это уже другая сопричастность – это сопричастность каждого сотрудника компании с её целями, успехами и реальными достижениями. Это сопричастность с личным и семейным благополучием – непревзойденными ценностями сознательного бытия.

Часть первая,

написанная мной

Эпизод 1

ВЕСЁЛЫЙ ГНОМ

… И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло…

(Из финала русских народных сказок)

Я почувствовал пронизывающий холод. Попробовал натянуть повыше, к подбородку, куцее бюджетное одеяльце, но тогда ноги, даже поджатые пятками к собственной драгоценной заднице, оказывались обделенными государственной заботой. Открывать глаза не хотелось – в голове так колотило, что, казалось, если разлепить ресницы, то невидимый молоток в одночасье размозжит глазные яблоки, и чем тогда Афеноген станет читать недавно подписанный акционерами Регламент премирования директора «Зелёного света»? Я попробовал повернуться на другой бок, и подо мной скрипнули металлические пружины, а к головной молотильне добавился ещё и скрежещущий голос, требовавший адвоката. Зачем мне адвокат, Господи, и почему так холодно?

Во рту было ужасно мерзко, липко и сухо. Я решил всё-таки приподняться и пошарить вокруг руками – нет ли ещё чего-нибудь потеплее рядом. Странно, но кровать была действительно самой что ни на есть железной, а, значит, не моей.

- Хде я? Хто я? – скорее выдохнул, чем пробормотал я потрескавшимися губами и, наконец, открыл глаза.

Тусклый свет от одинокой лампочки. Лампочка в мутном стеклянном абажуре. Абажур в клетке. Клетка на потолке. Потолок был когда-то белым. А стены зелёные и шевелятся. Очень зелёные стены – кто догадался покрасить стены зелёным?

- Я требую адвоката! Вы не имеете… не имеете… права! Верните мой телефон – у меня есть закон… на один телеф… телеф…фонный звонок!

Бум! Бум! Бум! По прочному материалу. По стальной двери.

Вот ё-ё-ё! Это не я говорил и не я стучал – кто-то слева. Мои глаза плавно перекочевали в нужном направлении и упёрлись взглядом в темное пальто с головой и на ногах, которое стояло, пошатываясь, пуговицами к двери, опёршись на неё обеими рукавами. Из них высовывались руки. Периодически пальто отрывало один рукав и с оттяжкой колотило своей ладонью по стальной обшивке. Я передвинул свои глазные яблоки вправо и обнаружил ещё несколько весьма железных коек, с натянутыми горизонтально пружинками. «Пионерский лагерь, что ли?»,- пронеслось в голове.

- Эй, пальто, это мы где? – проскрежетал я.

Пальто неторопливо показало мне свои пуговицы – две из них отсутствовали – и визгливо ответило на мой вопрос классической рифмой. Но я не поверил:

- Не может быть,- и снова упал на подушку, скрестив на груди руки.

Это же я, Афеноген! Сегодня… сегодня? Ну да, сегодня… или вчера… я был на Дне рождения босса. Его День рождения таинственным образом совпадал с днём рождения всей его корпорации, без расставленных акцентов по приоритетности, и фактически являлся транснациональным празднеством – приглашенных сотрудников набралось человек сто, наверно, от Камчатки до Калининграда. И теперь я лежу где-то в глухом подвале Подмосковья, без окон, на пионерской койке, куда, помню, нас вывезли по Щелковскому шоссе. Нет, вывезли нас всё-таки не в подвал, а на одну из многочисленных закрытых площадок для корпоративных мероприятий, где-то за Балашихой. Тогда причем здесь этот карцер? И это пальто, в котором болтался, по-видимому, какой-то незнакомый рифмоплёт, требующий себе адвоката.

- Пдскжите, пжалста, а мне адвокат тоже нужен? – попробовал резюмировать я свои первые ощущения.

Поэт в пальто без двух верхних пуговиц обернулся, и я почувствовал лёгкий дискомфорт от его пристального взгляда. Впрочем, дискомфорт я ещё раньше уже начал ощущать от всей этой ситуации. Взгляд, однако, оказался не то чтобы пристальным – он просто требовал фокусировки на мне. Я ответил тем же, привстав немного на койке, и навёл резкость.

Где-то я его раньше видел, причем не так давно.

- Тебе? – уточнил он, мотнув головой. – Хочешь, я буду твоим адвокатом?

И он с удвоенной энергией, не дождавшись моего согласия, заколотил в стальную дверь:

- Эй, лю-ю-ди-и! Человеку к адвокату срочно надо! А то прям в штаны… от Армани, нафиг.

События последних часов начали медленно всплывать в моей памяти, только почему-то в обратной хронологии: вот мы с ним сидим на засаленной скамейке в каком-то пропахшем разностями человеческого бытия помещении и мило общаемся с капитаном; вот едем в милицейском «бобике» на самом почетном заднем сиденье, бочком; а вот идём по дороге, обнявшись и горланя «Кабриолет» Резника. А кабриолет тут как тут, но без Резника. «Подвезти?» - спрашивают, мы и согласились. Перед этим была бутылка шампанского прямо из горла на двоих, тоже по дороге – пенится и стреляет пузырьками в нос, зараза. До этого стрелял фейерверк. Ещё раньше были чинно накрытые столы.

А вот, собственно, как начиналось…

Встретились все на площадке перед офисным зданием на Волгоградском проспекте. Сергей Сергеевич всем прибывающим сам пожимал руки и сообщал, что автобусы заказаны к трём часам и просил не расходиться по округе. Если кто привёз подарки – дарить только по регламенту за ужином, для чего записаться у секретаря. Если кто не привёз – ну, ничего страшного, но отметиться нужно было у зама по безопасности. Исключение составляли коллеги с Дальнего Востока: их с подарками сразу провожали куда-то наверх под конвоем, после чего они возвращались уже с пустыми сумками. Но довольные.

Я скромно стоял с чемоданом недалеко от курилки и наблюдал за процедурой: Афеноген был в этой компании новеньким, и мне нужно было присмотреться к коллегам.

- Ты откуда, дружище? – спросил один из приглашенных, скептически поглядывая на мой костюм с иголочки. Сам он был одет, словно только вышел из поезда – джинсы и лёгкая куртка. Как, впрочем, и большинство собравшихся.

- Из-за Урала, - ответил я.

- А, понятно. Почти соседи! Я из Ставрополья, Ибрагим, - представился он, протягивая руку. – Давно с нами?

- Несколько месяцев.

- Тебе понравится! – заверил меня он и пошёл приветствовать другого своего соседа, с Сахалина.

Автобусы оказались комфортабельными. Но всё-таки не настолько, чтобы несколько часов в дороге пролетели незаметно – поясницу ломило, а глаза щипало. Только когда прокатились с ветерком по МКАДу, я с удивлением про себя подумал: «Вот она, эта магическая линия, где начинается и кончается великая страна, ну надо же! За ней теряются часовые пояса, и всё представляется ровно также, как и там, внутри». Но, даже проехав Щёлково, я почему-то не заметил никаких магнитных колебаний, заставляющих забыть про с десяток тысяч километров на восток, и продолжал ощущать разницу во времени – наверно, нужно достаточно долго прожить в Москве, чтобы регулярно звонить ночью на мой мобильник и каждый раз совершенно искренне удивляться, что мы там уже, оказывается, давно спим.

По прибытию на базу нас быстро распихали с чемоданами по номерам, дали пять минут на побриться-помыться-погладиться и затем быть во всеоружии внизу, в банкетном зале. Я поинтересовался у соседа, коллеги из Карелии, с которым мы делили этой ночью двухместный люкс:

- Что значит «быть во всеоружии», не в курсе?

Валентин с усмешкой ответил:

- Костюмированное шоу – ты информационную рассылку разве не получал?

- Нет, - удивился я, - а что это значит буквально?

- Буквально значит, что все должны напялить на себя какую-нибудь хрень, как на маскараде, и типа постараться, чтобы никто тебя не узнал.

Я невольно почесал затылок. Одеться привидением, что ли, как Карлсон? Самый подручный вариант. Но тогда придётся простынь испортить.

- А ты кем будешь?

- Не знаю ещё – внизу есть маскарадная комната, там дают костюмы в лизинг. Если ничего с собой не привёз – сходим вместе, подберём чего-нибудь.

Я с облегчением вздохнул: у простыни есть шанс остаться целой, а у меня – поспать, как человек в люксе. (Наивный!)

Через некоторое время мы спустились с ним в просторный холл, обставленный деревянной мебелью и кадушками с деревьями. В одном из прилегающих коридоров отыскали волшебную комнату с маскарадными костюмами, где приветливый Джейсон из «Пятницы, 13» указал своим широким палашом на остатки ассортимента – оказывается, несколько десятков наших коллег уже смели всё подчистую, и нам остался выбор только из пяти прикидов: ирокез Чингачгука в наборе с луком, томагавком и кожаным стрингом; Шрек, похожий на позеленевшего от постоянного переедания мёда Вини Пуха; Эльф с потешными чулочками и в шортиках на лямках поверх курточки от Папы Карло; Снегурочка без комментариев и Доктор Ватсон с котелком, тростью, в длинном пальто и маске – наверно, из эпизода, когда они с Холмсом выкрадывали документы у короля шантажа. Сам Шерлок уже раскуривал трубку где-то в районе мужского туалета, как нам пояснил местный Джейсон.

Выбор был, прямо скажем, не богат. По росту – первому признаку гениальности и лидерского потенциала – Афеногену подошёл бы Крошка Енот, но в нём уже, оказывается, уползла одна из сотрудниц отдела маркетинга центрального офиса. Мне остался только Эльф, весёлый гном. Я было попробовал уговорить человека из «Пятницы» одолжить мне свою вратарскую маску с прожженным свитером, но он скептически заметил, что я и без неё нормально выгляжу, даже переоблачаться не надо. Я счёл это за комплимент и больше не вступал в торги, забрав костюм Эльфа. Валентин же долго вертел стринги Чингачгука, но в итоге счел такое облачение не по сезону да и слегка откровенным решением для появления на Дне рождения босса, и всё-таки остановился на более консервативном Ватсоне.

К началу корпоративного мероприятия мы, понятное дело, опоздали. Но, как принято говорить в стране одного из акционеров «Зелёного света», последний – не значит худший: в огромном зале приёмов, украшенном мишурой и гирляндами, стояли, сидели, бродили и шуршали все кому не попади: Терминатор, Терминатор-2, Верка Сердючка, Джек Воробей, Анна Австрийская, Фредди незабвенный Крюгер, Алис Купер и даже Черепаха Тартилла. У меня поначалу глаза на лоб полезли от этого изобилия творческого потенциала сотрудников корпорации босса, но вдруг какой-то представитель от 38 Попугаев шутливо оттянул мою крохотную эльфовскую бороду да как щёлкнет резинкой по настоящему подбородку, что я от неожиданности подскочил на месте и прижал своим почти деревянным башмаком длинное перо из его разноцветного хвоста. Интуитивно я ожидал, что попугай взвизгнет от боли, но он только пробормотал что-то вроде «Ну, козёл, получишь ты у меня дефицитную группу» и важно прошествовал мимо. Было бы глупо, однако, кричать попугаю вдогонку «Сам козёл».

Не успел я и глазом моргнуть, как какой-то Гришка шлёпнул меня сзади чуть пониже спины и кокетливо прошептал в ухо:

- Повеселимся, красотка?

Но, встретившись со мной взглядом, Распутин быстро растворился в гудящей толпе свиты, которая окружала двигавшегося по залу монарха в шапке от Мономаха – то ли Ивана Грозного, то ли разбойника Емельки Пугачева, я со своего места не мог толком разобрать, но догадывался, кто скрывался под тяжелой парчовой мантией.

Немного освоившись, я стал отличать приезжих коллег из регионов от сотрудников центрального аппарата – последние смелее резвились и свободнее тусовались, легко и непринужденно перекочёвывая от одной кучки к другой. Провинциалы же скромнее держались, посасывая коктейли: кто клювами, а кто и прямиком через штуцер – кому как позволяло собственное снаряжение – сдержанно наблюдая за столичной толкотнёй. Приблизившиеся откуда-то сзади две, судя по акценту, Золушки из центральной бухгалтерии критически оценивали происходящее, так что я мог уловить обрывки их светской беседы:

-… храаашо, храаашо, но я ж гваарю: они все прям-как-лтыыши – трмаазят по страшному, ну просто! Чво вот там встали, неужель ‘зя ближе пдааайти?

Неожиданно свет начал медленно гаснуть, а поставленный баритон из динамиков объявил:

- Господа и дамы, жулики и иже с ними, просим всех за столики!

По залу пронёсся легкий «хи-хи» в унисон с самодовольным «хо-хо», а я начал судорожно сканировать свободные места за накрытыми столами, расставленными по периметру вдоль прибранных украшениями стен. Моё внимание привлёк тип в жилетке и маске, машущий рукой за одним из столиков – это был Валентин, мой сосед по люксу, и я быстренько присоединился к его тесной компании, отдавив по дороге пару чьих-то хвостов. Впрочем, их хозяева и не заметили весёлого эльфа, громыхавшего своими башмаками поверх полосатых гетр по светлому ламинату.

Между тем под бурные овации слово предоставили виновнику торжества. Царь чинно поднялся из-за барского стола в центре свадебного «П» и начал тронную речь:

- Друзья, спасибо, что вы приехали! Сегодня у нас знаменательный день, и мы имеем уже устоявшуюся традицию собираться вот так неформально и ещё теснее сплачиваться, нарабатывать внутренние связи и строить взаимодействие. Не буду скрывать, что именно благодаря не только своему, но и вашему труду я стал состоятельным человеком, а наша компания – гарантом вашей собственной стабильности и процветания – как лично вашего, так и ваших близких…

- Вы в первый раз? – прошептала моя соседка Манька-Облигация, слегка наклонившись в мою сторону.

- Да, - утвердительно кивнул я в ответ.

- А я уже в третий, и каждый год он говорит одно и то же! – Она хихикнула.

- И одевается в одно и то же?

- В этом году впервые придумали маскарад, - пояснила также шепотом она, - в прошлые все в вечерних платьях и костюмах собирались.

- А кто придумал, эйч-аровцы?

Она усмехнулась:

- У нас придумывает только один человек. Тот маскарадный салон, думаете, кому принадлежит? Говорят, недавно только выкупил, поднимать надо.

-… самопожертвования и отказа от личных преференций. Поэтому за вас, дорогие друзья, успехов нам всем и процветания!

Все хлопнули по первой. Я благоразумно пригубил шампанского и обернулся к Маньке, но она уже щебетала с соседом справа – образ обязывал, а я вздохнул и приготовился слушать следующего оратора. К моему удивлению, из динамиков понеслось от конферансье:

- А теперь, ломая привычные стандарты и шаблоны, слово для поздравления старейшему и мудрейшему предоставляется наисвежайшему нашему коллеге…

Вилка с кусочком говяжьей ноги застыла на полпути к моему рту – я, конечно, знал, что буду выступать, но вот так быстро и наскоком..! Неловко поднявшись из-за стола с вилкой и бокалом недопитого шампанского, я ощутил на себе направленные взоры сотен глаз, блики вспышек и объективы телекамер – бедные-бедные звёзды экранов, через что же им приходится проходить на пути к славе и признанию! Но я мгновенно заставил себя собраться и двинулся к верхней перекладине «П». Потом передумал, вернулся, положил возле своей тарелки прихваченную ненароком вилку с коровьей ляжкой, чем вызвал одобрительный смех в зале и, достав из кармана эльфовской рубашки скромный сувенир из наших мест, бодро зашагал к своей судьбе и микрофону.

- Дорогой Сер… гм… батюшка!

Аплодисменты. Прости мя, Господи.

- Я безмерно рад, что мне выпала честь быть здесь представленным… самым наисвежайшим образом.

Смех. Батюшка добродушно глядел на меня, поглаживая фальшивую бородёнку.

- Но ещё большая честь – быть в рядах вашей команды лидеров и победителей. Вместе мы – сила, профессионалы с большой буквы, и вам, отцу и основателю, наши поздравления и глубочайшее уважение! За вас!

Я приветственно поднял бокал с шампанским, передал через стол сувенир из малахита, вокруг послышалось «ура» моему лаконизму, но царь Сергий укоризненно покачал головой и протянул мне бокал с минералкой, все двести грамм без пузырьков. Я с благодарностью принял, залихватски его опрокинул и моментально понял, что погорячился с минералкой: пока пил, не чувствовал, а как поставил – чуть не поперхнулся; внутри обожгло, к горлу подкатил комок, на глазах выступили слёзы, а рот раздвинулся в гримасе отвращения.

- Он ещё и ржёт! – благодушно взревел Сергей Сергеевич. – Молодец, Афеноген, с крещением! Спасибо, кстати, за пезделушку.

Я быстро прошлёпал к своему месту под одобрительный гул карнавала. В желудке, на босу коровью ногу, плескались двести грамм чистейшего питьевого спирта. Как присел, Манька показалась не такой уж и облигацией, ей-Богу, а телятина приобрела ценность черной икры.

Валентин тем временем грузил своего соседа из Сибири:

- … Какая динамика, о чем ты говоришь? Всё иллюзия! Что Москва, что Владивосток – городская инфраструктура просто не вытягивает: треть трудоспособного населения стоит половину рабочего времени в пробках, вторая треть к этим пробкам приближается на смену, а третья, высвободившись из них, с выпученными глазами стремится нагнать всё упущенное за первую половину рабочего дня! Элементарный круговорот, и возникает иллюзия динамичности процесса.

- В Иркутске узкие улицы… - вставил, было, сибиряк, но Валентин имел своё мнение:

- Я тебя умоляю, Славик! Во Владивостоке их вообще нет, поверь – только загогулины вокруг бухт и пяти отвесных холмов… Да, теперь и мост на необитаемый остров за сотню миллиардов есть, и никто не поинтересовался, на кой хрен он им именно сейчас понадобился – им бы, может, прямое сообщение от «Зелёнки» до трассы на Хабаровск было экономически целесообразнее!

- «Зелёнка» – это откуда все праворульки на Русь стартуют, - решил я хвастануть своими познаниями.

- Правильно, Афеноген, трезво мыслишь, - одобрил Ватсон.

Но в этом он, должен признать, уже заблуждался.

Постепенно ораторы слились в один торжествующий тост, завертелись конкурсы на командообразование – кто дальше, кто ближе, у кого длиннее – в которых участвовали, в основном, бойкие аппаратчицы и иже с ними, и я уже начинал тоскливо вздыхать, не смея подняться на ноги, когда на сцене появился ОН, а все двинулись в круг танцевать. Я с восторгом потянул Маню за рукав:

- Это… действительно… ОН?

Немного постаревший, обрюзгший, но это был реально ОН – правда, я никак не мог вспомнить ни его имя, ни фамилию.

- Ну да, он теперь по корпоративам больше, - с готовностью пояснила соседка. – Должна была приехать ОНА, - Маня подняла глаза кверху, и я вслед за ней по инерции тоже, но ЕЁ там не увидел, - но в последний момент не договорились о сумме гонорара.

Я опустил глаза и подпёр ухо ладонью, мечтательно прошептав:

- Ну надо же, даже ОНА..!

Меня вывел из благоговейного оцепенения бодрый голос Валентина Ватсона:

- Ну что, весёлый эльф, по маленькой да за дело? Ты давай не тушуйся – здесь кто тебя танцует, тот потом и взаимодействует. Налаживай связи, лоббируй регион! Или бобылём в номере храпеть будешь?

По правде сказать, я уже готов был и бобылём в номер – ЕГО увидел, чего ещё надо? – жизнь состоялась, но Ватсон упрямо влил в меня остатки шампанского (за маму, а как же?) и потащил в колыхающуюся массу из смеси духов, пота, алкогольного выхлопа и кое-где пыхающих папирос. Я ещё подумал: «Мода на папиросы опять, что ли?», а одна из Летучих Мышей, что стаями порхали в округе, попробовала сунуть мне её прямо в бороду – хорошо, хоть гильзой, а не огоньком.

- «Герцеговина Флор»? – поинтересовался я: ну, не мог же это быть «Беломор».

- Оффенбах, твою мать! – и она, пожав плечами, прошелестела дальше.

Тут, в гуще событий, командообразование действительно складывалось полным ходом: не нужно было даже напрягаться – меня подпёрли с трёх сторон и начали двигать в такт неувядающим хитам, мне нужно было лишь упираться в свободную сторону, чтобы не вылететь из ритма. Напротив высокий Ватсон, пристроившись сзади, лоббировал свой регион с худенькой Анной Австрийской (судя по подвескам из макарон, это была именно она), а рядом Фредди Крюгер уже начинал вполне серьёзно взаимодействовать с Мальвиной, сбросив на пол неудобную в сложившейся ситуации перчатку с пластиковыми ножичками. Мне же, после своего тоста и телятины с шампанским, приспичило до подушки.

Но праздник только, оказывается, начинался. Лишь я из него как-то незаметно для себя выпал.

- Афеноген, ты живой? – донёсся до меня приглушенный голос.

Я открыл глаза и увидел перед собой снова то же пальто. На этот раз на нём не хватало ещё одной пуговицы.

- Ты уже третьего адвоката посетил, что ли? – спросил я. В голове немного прояснилось со времени последнего своего пришествия. Присмотревшись, я обнаружил на лице Ватсона свежий фингал – он был всё ещё красным, и очертания глаза просматривались, но, подумалось, это ненадолго.

- Надо выбираться отсюда, - ответил Валентин, присаживаясь на край моей кровати. Общение с защитником вроде просветлило ему голову.

- Начнём с того, где мы вообще?

- Ты не помнишь ничего, что ли? А, у тебя ж крещение было! То-то я думаю, с чего ты так разошёлся.

Я поёжился.

- Как так – «разошёлся»?

- Ты был признан «Мачо года» - не помнишь?

- Не помню, - я был искренне заинтригован.

- Конкурс был – кто больше всех соберёт поцелуев. Вот ты и отличился: живого места на тебе не было… Ну, в смысле, весь в помаде. Как посчитали – ахнули. На десяток переплюнул «безопасника», а его уже, говорят, лет пять никто не может обойти.

- А, ну вот и навёл контакты в центральном офисе.

Для самоуспокоения я оттянул резинку на своих шортах и заглянул внутрь – всё было на месте и в самом благопристойном виде.

- Но на кой тебя потянуло за «Отаром», понять не могу.

- А кто это?

- Любимый коньяк босса! По-твоему, с чего мы тут?

- Где?

- В «мочалке»! Тебе приспичило налить Сергеичу полный фужер «Отара» и заставить выпить до дна за здоровье чьей-то матери. Не мог водки ему налить, что ли? Тоже мне, гордыня…

- И что..?

- И то - попёрся искать «Отар» посреди ночи. Я за тобой.

- С шампанским?

- Ну, прихватил по ходу… Сам толком не помню, как мы за ограду выползли, но там, видать, ребята уже дежурили – местные, знают уже, кто да в какое время.

- С кабриолетом?

- А то! В общем, я провёл тут уже предварительно переговоры, - он бессознательно коснулся правого глаза и поморщился, - с нас по «штуке», и всё забыто – доставят обратно в самом лучше виде, без «мигалки». На BMW. Без протокола.

- Рублей?- с надеждой спросил я.

- Ну ты, брат, совсем… Это ж Европа!

- А «Отар»… в цену не входит?

- Ага, входит – поди вон постучи и попроси себе коньячку через адвоката: сразу пробьют по кассе и оформят копию чека.

Я вздохнул:

- У меня нет с собой столько денег.

Он тоже вздохнул:

- У меня тоже. Но всё предусмотрено: у них тут рядом банкомат. Карточка-то у тебя с собой? Они говорят, за последние три года, по статистике, на сотню их клиентов, которые оттуда,только у двоих не оказывается с собой карточки.

- Да-а, против статистики не попрёшь. А если откажемся?

- Да ерунда, - пожал он плечами, – способ доставки только изменится: вместо BMW – «бобик» с мигалкой, и прямиком к парадному входу, на глаза всей честной компании и главного массовика-затейника, типа «средь шумного бала, случайно…» Такси тут дорогое у них, сам понимаешь.

- По закону о защите прав потребителей это можно квалифицировать как навязанная услуга.

- Точно. Только нам от этого она дешевле не обойдётся. Да и прейскурант у них отсутствует.

- Ну, а что, ты представь, Валентин: народ там вовсю взаимодействует, а тут мы, на «бобике» с мигалками влетаем – оппа! – Ватсон под руку с Эльфом, командообразование с местным гестапо, и всё такое… Да кому там до нас дело будет? Повеселимся!

Он печально посмотрел на меня и сказал:

- Ты действительно веришь, что здесь это прокатывает? Ну, ты весёлый, гном… Это ж двадцать первый век, теперь всё по закону: применительно к нам – нарушение общественного порядка. Вон в соседних апартаментах двое понятых колбасят свой срок, дежурные.

Я попробовал и так, и эдак провернуть в голове ситуацию, но натруженный за последние часы мозг ничего путного не выдавал. Наконец, я сдался:

- Ладно, зови адвоката.

- Нет, теперь твоя очередь.

- Валентин, ты уже знаком с ними, а мне… к чему? – я снял очки и потёр уставшие глаза.

Он нехотя поднялся, подошёл к заветной двери и легонько постучал в неё. Она, на удивление, тут же отворилась, и Валентин, о чём-то переговорив с мутной тенью снаружи, махнул мне рукой, приглашая на выход. Взаимопонимание было достигнуто моментально – не в этом ли смысл вечной гармонии?

Я встал с койки, аккуратно сложил тоненькое одеяльце вчетверо, почувствовав ностальгию по своему пионерскому детству. Окинув взглядом интерьер, я заметил смятый комочек светлой пряди на тонкой резинке у изголовья и, нагнувшись, поднял реквизит и водрузил его на свой подбородок. Поплёлся на выход – труба зовёт.

Время снимать карнавальные маски ещё не пришло.

Эпизод 2

АФЕНОГЕН

…Прямым следствием этих радостных занятий стало исчезновение запоров: после более чем десяти лет мой кишечник снова работал отлично. Я с удовольствием ощущала, что, наконец, приношу пользу.

Карла ван Рэй, «Божья девушка по вызову»

Светлана Петровна стала захаживать ко мне почти сразу, как нам выделили офис на втором этаже здания, в котором она царствовала в качестве завхоза. На её визитке было скромно начертано «Менеджер по эксплуатации основных средств», и она в первый же день нашего знакомства совершенно ненавязчиво, как, вероятно, ей самой казалось, оставила её у меня на столе, поверх клавиатуры компьютера – не то чтобы я нуждался в напоминании, что её кабинет рядом с моим, и телефоны у нас параллельные, а так, исключительно из чувства поддержания деловой этики. На вид ей было лет 49, и когда она, стоя перед зеркалом в общем фойе, динамично втягивала в себя всё то, что абсолютно бессмысленно громоздилось выше поясницы, то можно было бы сказать даже, что ей 47, не больше.

Помещение, в котором расположился персонал «Зеленого света», выглядело весьма просторным – в нём не было ни одного стула и ни одной пепельницы. Персонал слонялся по этим площадям, заглядывая в кабинет директора, встроенном в эти 80 квадратных метров, изобретая способ поскорее выбить из акционеров несколько стартовых тысяч рублей для приобретения техники и мебели. У директора был стол, кресло и ПК, и я был этим весьма доволен, как, впрочем, и весь персонал: «Зеленый свет» на тот момент состоял только из меня. После очередного экономического потрясения, когда здравомыслящее Правительство стало в очередной раз активно поддерживать трупный запах отечественного автопрома и сохранять бедненькие российские банки, один из них меня благополучно выкинул на улицу, и после полугода скитаний по кадровым агентствам и интернету в поисках достойной, по моим меркам, работы, я, наконец, обрёл проект, который мог перевернуть мою жизнь, внести смысл в региональное развитие и обеспечить мою семью ежегодным отпуском на экзотических островах – так я мечтал, прерывая время от времени свои маркетинговые исследования рынка складского оборудования и техники, слоняясь по пустому офису.

- Афеноген Ильич! - с порога обратилась Светлана Петровна.

- Я! – бодро ответил Афеноген, оборачиваясь на звук её голоса. Я никогда не служил в армии, поэтому мне доставляло удовольствие подражать манерам бывалых. Впрочем, не комплексую – посудите сами: с таким именем в вооруженные силы тогда уже не брали. И даже не привлекали, уверяю.

- Я получила подтверждение из Москвы – вам разрешили меблировать офис за счет арендодателя.

Вот оно, свершилось – этот офис будет всё же меблирован! Если учесть, что его владелец и акционеры «Зелёного света» – одно и то же физическое лицо, то, перекладывая из одного кармана в другой то, что всё равно не приносит никакого дохода – «Зелёный свет» на этаже был единственным арендатором – можно согласиться, что решение было принято весьма оперативно.

- Поздравляю вас, Светлана Петровна!

Она замешкалась.

- Почему, собственно… поздравляю?

- Я рад, что мы сможем теперь развернуть с вами бурную деятельность по меблировки этого офиса.

- Вот уж кстати. Из соседнего кабинета выехали интернетчики – их мебель вам и пойдёт сюда.

- Отчего они её не забрали с собой?- поинтересовался я.

- За долги по аренде оставили. Их перестали финансировать с прошлого месяца, вот и съехали – всё побросали, даже цветы в горшках. А вам сколько и чего нужно-то?

- Для начала четыре комплекта рабочих мест. С боссом уже согласовано.

Босс у нас был один и тот же. Я был просто директором, а Светлана Петровна – просто менеджером по эксплуатации мебели интернетчиков, и прочей тоже.

- Когда ж вы успели согласовать?- удивилась она. Наверно, это было реальное удивление: босс, оказывается, общается не только с ней, но и с директорами своих предприятий.

- Да вот, звоню ему вчера, говорю: «Сергеич, мне нужен менеджер, и рабочее место для него». А он мне в ответ: «Ты что, Афеноген, с одним менеджером не потянешь, давай сразу четверых». Так вот и согласовали. Вместе с окладами и премиальными для них, тут же.

Светлана Петровна была шокирована таким моим прямым доступом к Сергею Сергеевичу. Честно говоря, я не знал тогда, что чувство юмора в должностных обязанностях менеджера по эксплуатации основных средств не было прописано.

- Какой оклад-то у менеджера?- невинно поинтересовалась она.

- Сотня, от выработки, - не моргнув глазом, ответил я.

Она окинула меня оценивающим взглядом: если у менеджеров сотня, то у меня, должно быть, как минимум две. Мой голубой галстук к белой в синюю полоску сорочке под черным – чистая шерсть – пиджаком, в её понимании, мог и потянуть на пару сотен в месяц. Стоптанные на пятках туфли, закаленные в поисках достойной работы, я благоразумно прикрывал приспущенными брюками, так что ремень порой болтался ниже пупка, что, впрочем, не было заметно, если застегивать пиджак на все пуговицы.

- Да ладно вам!- вдруг засмеялась она. «Неужели туфли разглядела?»- с ужасом пронеслось у меня в голове. – Небось, полторы сотни!

«Дождёшься от него хотя бы полсотни для себя», - подумал я, и с улыбкой прошептал:

- Только я вам ничего не говорил, любезная Светлана Петровна – это коммерческая тайна.

И так мы стали осваивать чужую мебель. Столы и тумбы оказались в весьма приличном состоянии – светлая полировка, минимум надписей нестираемым маркером на вполне приличном русском, даже шкафы для папок сохранили дырочки для штапиков, на которых устанавливаются полки. Сами полки и штапики, по всей видимости, оптимизировались в период кризиса – либо оказались абсолютно не приспособленными к новым условиям, либо изготовлены были из чистого золота, а иначе куда на Руси всё девается? Жалюзи, правда, были несколько коротковаты – в соседнем кабинете, откуда они также перекочевали, пластиковые окна получились несколько иных размеров, чем были в моём, хотя с улицы смотрелись вполне одинаково – что пластиковые, что некрашеные хрущевские.

Каждый день Светлана Петровна выделяла мне один комплект мебели для рабочего места и посылала двух парней для их транспортировки. При этом говорила:

- Сложно с людьми у нас, Афеноген Ильич. Ребята заняты на складах, никого и не снимешь с работы.

Я верил. Ребята были скромные, неприхотливые – они дышали друг на друга, пока столы таскали, и тем и похмелялись, а мне после работы страшно было за руль садиться – вдруг остановят и проверят на алкоголь? Волшебная трубочка точно показала бы обратный выхлоп трудовых будней.

На третий день, ближе к обеду, когда ребята уже похмелились и третий комплект благополучно стоял на своём месте, в офис вошли две Светланы Петровны. Я оторопел. Всё, думаю, пора завязывать с меблировкой. Она, видимо, уловила моё замешательство по отвисшей челюсти и, пока я её притворял, с гордостью произнесла:

- Это моя дочь, Светлана!

Я ещё больше погрузился в непроизвольный транс и прошептал с благоговейным ужасом:

- Петровна?

Светлана Петровна – настоящая, судя по всему – со смехом ответила:

- Нет, моего мужа зовут Геннадий, и это – Светлана Геннадьевна. Все удивляются, как это мы назвали дочь в честь матери, обычно же детей в честь отцов… Но мой Гена решил, что ему меня одной мало, и Светлана стала счастливым дополнением.

Я, наконец, пришёл в себя и пробормотал:

- Счастливый Гена. Он тоже там, за дверью?

Она не поняла, почему Гена должен быть за дверью. Потом спохватилась и пояснила:

- Нет, Гена у нас здесь не работает, он монтажник сотовых станций. А Светлана менеджер, тут на третьем этаже в фирме пластиковых окон.

- А! – понял я. – Это они окна вставляли соседям? Хотя… не важно. Рад с вами познакомиться, Светлана Геннадьевна.

- Можно просто Света, - сказала Светлана Геннадьевна и огляделась по сторонам.

Тут я начал их различать: голос у второй Светы был хоть и похожим на голос первой, но всё же отличался тембром.

- Вы наверняка встречались в коридорах,- констатировала Светлана Петровна.

«Так кто возле зеркала в фойе стоял: та, что на 47 или та, что на 49?» - подумалось мне. Впрочем, это было неважно. Тем временем Светлана Петровна протянула мне полотно неизвестного мастера в скромной рамке, которое до этого держала за спиной – размером оно оказалось примерно метр на полтора, и неудивительно, что я не заметил у неё в руках это творение сразу.

- Вот, отыскала в наших закромах – за вашим креслом оно будет смотреться очень даже ничего, как раз закроет дырки от дюбелей.

Я принял картину, повернул её к свету. На ней был изображен пейзаж – перекатное поле с маками и несколько деревьев на заднем плане, окружавшие невысокий домишко. Женщина с маленькой девочкой брели по высокой желтеющей траве.

- Это Моне?- с улыбкой поинтересовался я.

- Да, вам, - утвердительно кивнула она и добавила: - Но это реквизит, внизу инвентарный номер!

Действительно, вместо подписи Клода Моне в левом нижнем углу размашисто были выведены циферки инвентарки.

- Спасибо.

- Я пришлю Гошу, он повесит.

- Нет-нет, не надо, я сам! – быстро спохватился я: сегодняшнюю дозу меблировки я уже получил, до вечера хватит.

Я занес картину в свой офис и прислонил её к стене, возле стола. Светлана Петровна прошествовала за мной, а за ней следом – Светлана Геннадьевна.

- Чем заняты, подбираете себе менеджеров? - спросила Петровна.

До их прихода я занимался мониторингом цен на паллетные стеллажи в соседнем районе, сравнивал цены основных поставщиков, сопоставлял результаты проведенных закупочных тендеров за последние 3 года, а вакансия менеджера-консультанта, размещенная на одном из интернет-порталов, спокойно вялилась в ожидании резюме кандидатов.

- Да, и этим тоже,- утвердительно кивнул я головой, проходя за свой стол. Светланы явно не спешили завершать визит.

- Светочка хотела бы у вас работать, - неожиданно заявила Петровна.

Я приподнял брови, и мои очки плавно спустились по переносице к кончику носа.

- Э-э… я понял, что она уже работает на третьем этаже?

- Да, работаю, но там зарплата низкая, и я уже давно собиралась найти что-нибудь более интересное, - вступила в разговор Геннадьевна.

- Понятно, - коротко резюмировал я, - понятно.

- Афеноген Ильич, я очень добросовестный работник, правда!

- Я не сомневаюсь, Светлана. Мне от вас нужно резюме – есть готовое? Скиньте на мой электронный адрес, и мы включим вас в конкурс.

Светлана Петровна добавила:

- Конечно, конечно, мы делаем резюме, вы делаете конкурс – всё, как у людей.

На следующий день четвертый комплект мебели с самого утра гармонично завершил интерьер офиса, а портреты Президента и Премьер-министра скромно стояли в уголку, ожидая повешения на почетном месте. Закрома Светланы Петровны, вероятно, были неиссякаемы. Я даже стал опасаться, что офис превратится в картинную галерею, если не принять быстрого решения по кандидатуре Светланы Геннадьевны. Разумеется, положительного.

Её резюме действительно пришло на мой адрес в тот же день. Ей оказалось 27 лет, не замужем, детей нет, образование средне-специальное – парикмахерское, опыт работы тоже оставлял желать лучшего: Светлана Геннадьевна, по всей видимости, не ставила перед собой амбиций ни в образовании, ни в достижении каких-то профессиональных результатов. В моей копилке уже было шесть, куда более интересных и подходящих под наши требования, кандидатов, с опытом работы в крупных производственных компаниях. Мысленно я реально видел всех своих сотрудников на рабочих местах – кто, как и чем занимается, но образ дочери завхоза совсем не вписывался в эту идиллию, как я не старался его туда запихнуть. А после предварительного с ней собеседования он и вовсе стал упрямо выскакивать за рамки функциональной структуры фирмы. Я всегда стараюсь мыслить открыто и давать шанс как себе, так и другим, но когда дело очевидно безнадежное, и результат деятельности безапелляционно предсказуем, то шансов – увы – никаких. Оставалось только сообщить об этом обеим Светам, всего делов-то. У меня даже появился план, как ситуацию разрешить мягко и непринужденно.

Сказать напрямую, что вы не проходите по конкурсу – наверно, было бы прозрачнее, но есть категория людей, которые не воспринимают такую прозрачность и вращаются в созданном по своим понятиям мире. Желаете сохранить правила – извольте, от меня не убудет, а вам урок.

Когда менеджер по эксплуатации моего офиса зашла ко мне и вопросительно подняла брови, предварительно окинув удовлетворенным взором весь интерьер – в цветах и лидерах государства, я в замешательстве пробормотал:

- Как здоровье? – и про себя добавил: «Переезжаете в Сочи?»

Светлана Петровна никогда не чувствовала замешательства:

- Плохо. Давление. Сейчас лекарства дорогие. Думаю, может, и для меня у вас должность припасена? С такой получкой я бы подлечилась.

Я постарался перевести всё в шутку:

- Получек теперь нет, только заработки. Кстати, на какой уровень ориентирована ваша дочь, я что-то раньше не уточнил?

Она взглянула на меня с подозрением.

- Вы ж сами сказали – сотня.

Я утвердительно кивнул головой:

- Да, здесь у нас стартовая – сотня. Сами понимаете – пока раскрутимся, пока рынок освоим…

Она кивала головой, явно впечатленная нашим размахом.

- Но ваша дочь на третьем этаже имеет их целых три в месяц, если не ошибаюсь.

- Каких три, Афеноген Ильич? – возмутилась Светлана Петровна. – Десятка-то не всегда выходит.

Я сделал недоуменное лицо, переходя к своему плану:

- Погодите, вы в какой валюте рассчитываете?

- Что значит «в какой валюте»? Вы ж сами говорили – сотня в месяц.

- Ну да, сто долларов стартовые – это у нас по штатному расписанию, Сергей Сергеевич лично утвердил. В «белую» все, уверяю. Когда выйдем на линию безубыточности…

- Сто дол-ла-ров? – не поверила своим ушам Светлана Петровна.

- Американских, - осторожно уточнил я.

- Американских! - эхом повторила она. – Американских, твою афеногенову…

То, что последовало далее, оказывается, ещё Шекспир популярно изложил в монологе Гамлета «Быть или не быть», и я долго потом удивлялся, как это старик смог предвидеть на несколько сотен лет вперёд тончайшие душевные переживания и муки завхоза Промоптбазы, и как ей самой удалось воссоздать неувядаемый отрывок с такой точностью в передаче внутреннего смысла и содержания. Своими словами, конечно – услышанного мною текста у Шекспира не было, даже в оригинале.

Как сквозь пелену видел Светлану Петровну, вылетающую из моего офиса, в котором уютно расположилась пальма, заботливо свесившая свои лохматые стебли над моей головой. «Вашингтония», - подумал я отрешенно. Вибрацию от последнего аккорда монолога довершил оглушительный «буммм!» захлопнувшейся двери. Я зажмурил глаза, ожидая, что сзади на меня обрушится полотно с маками и домиком среди деревьев, но это же не Голливуд – никаких визуальных эффектов! - и дюбель в стене был российский, калёный.

Впрочем, висела она всё равно недолго. Через неделю на третий этаж заехали новые арендаторы, настоящие, не от Сергея Сергеевича. Светлане Петровне понадобились ресурсы: свои закрома она существенно потрепала за время своих маркетинговых исследований «Зеленого света». Ну да время разбрасывать камни, а время их собирать. К тому моменту, когда картинная галерея в моём офисе существенно поредела, а зимний сад перестал раздражать своей неуместностью, все четыре рабочих места были заняты, все четверо ребят вполне вписывались в рамки моего бизнес-плана, а «Вашингтония» по-прежнему стояла в углу позади моего кресла.

Она была моей, личной, как и вся ответственность за персонал «Зелёного света».

Эпизод 3

ФАКТОРИНГ ПО-РУССКИ

Матом кроют генералы, матом кроют продавцы,

Матом кроют прокуроры и родные отцы.

Все – как будто бы святые, а приди к любому в дом:

Через каждые два слова каждый ложит матюгом.

Ю.Клинских, «Русский мат»

Сергей Сергеевич только что прилетел из Москвы, а уже бодрым шагом направлялся к моему скромному офису по длинному узкому коридору второго этажа принадлежавшего ему здания. Рядом с ним шелестел на мягких подошвах иноземный партнер. Я шел следом, тоже стараясь выглядеть бодро. За мной семенила вездесущая Светлана Петровна, поясняя на ходу все те изменения по хозяйственной части, которые произошли в империи босса с момента его последнего налёта в наш уютный ухоженный город.

- Так, вы мне скажите, Светлана, офис «Зеленого света» готов к эксплуатации?

- Да, конечно, Сергей Сергеевич – полностью меблирован. Афеноген Ильич сам закупал технику под рабочие места.

Я подтвердил: большое дело – закупить четыре компьютера и один сетевой многофункциональный принтер! Как обычно, мне предложили дежурный снабженческий «откат» в каждой из торгующих фирм, но мараться за два процента Афеноген не стал: я дождался, когда «Л-брус» поднимет ставку до четырёх и с чувством собственного достоинства предложил им засунуть эти проценты именно туда, откуда они, судя по их размеру, выродились; причем повернуть их таким образом, чтобы они растопырились в узком проходе веером – для общей эстетики, так сказать. В итоге сошлись на пяти. Причем в виде официальной скидки, отраженной в накладных документах. В глазах консультанта «Л-бруса» я прочитал однозначное «Вот придурок!», а в своих попытался выразить надменное «Не учите меня эндээсу», при этом мы мило разошлись, пожав друг другу руки.

- Эта дверь? – спросил босс, указывая на офис «Зеленого света».

- Так точно, - сказал я.

- Pitdes? – с улыбкой уточнил партнер.

Босс захохотал и открыл дверь.

- Ага, пришли, - с запозданием подтвердила завхоз, чтобы поддержать иностранца. Тот оценил:

- Da, prishly nahuy.

Восемьдесят квадратов – все они на вид казались на месте. За двумя столами склонились над выпиской менеджеры, Вера и Ольга, тут же с ними находились клиенты, другие два стола пустовали – наши «региональщики» были на выезде. На стенах кое-где ещё оставались не до конца экспроприированные завхозом репродукции известных мастеров, и выглядели они, должен признать, весьма неплохо, прикрывая отодравшиеся местами обои – впрочем, как и цветы в горшках на тумбочках по периметру помещения.

- Blia-at! – сделал комплимент иноземец, обводя взглядом офис.

Сергей Сергеевич усмехнулся, подошёл к двери моего внутреннего кабинета, распахнул её и – прямиком к моему креслу. Уселся под пальмой, раскинул руки по обеим сторонам клавиатуры и, наверно, почувствовал себя хозяином:

- Ну, Афеноген, нормально ты тут устроился, а?

- Да, вполне, - сдержанно ответил я.

- «Вполне!», - передразнил меня босс. – Нормально! Людям вон в стране в захезанных конурах приходится сидеть, а у тебя – офис, сотрудницы, бизнес!

Мы присели на стулья за приставным столиком для совещаний. Светлана Петровна тоже хотела примоститься рядом, но Сергей Сергеевич распорядился:

- Светлана, спасибо вам за… компанию, я позже к вам загляну – сейчас тут потолкуем вначале с товарищами. Мы по-английски будем, вы всё равно ни хрена не понимаете.

Потом обернулся ко мне:

- Чай кто сделает?

И к партнеру:

- Чай будешь? Или кофе?

Тот понял и кивнул:

- Coffee is блиат!

Я, наконец, догадался, чем в самолёте развлекался босс, и какой исконный русский эквивалент он подобрал под английские «ok», «fine», «good», «just» и, вероятно, сотню других малозначащих эпитетов, которые ёмко уместились в нашем универсальном междометии.

- У меня нет личной помощницы, Сергей Сергеевич, - ответил я на его вопрос. – Вера с Ольгой сейчас заняты с клиентами…

- Светлана, организуйте нам чайку и кофе для партнера, окей? – перебил меня босс, и мне показалось, что моя карьера в «Зелёном свете» начинает мигать жёлтым.

Завхоз кивнула и вышла. Мы перешли на английский.

- Господа, познакомьтесь – это Афеноген, директор местного отделения моей корпорации…

- Афина...? – не понял иностранец.

- Да, Гена из Афин, - подтвердил я, - просто «Афен» тоже сойдёт.

- Вы действительно из Афин?- искренне порадовался за меня он.

- Вот там бывать не приходилось, - вздохнул я, а он сочувственно покачал головой: ну надо же, эти русские со своей ортодоксальной родословной!

- … и господин Мaкфаккен Скотт, который является соучредителем этого направления.

- Ага, скот, понял… факин, - пробормотал я, делая пометки в своём блокноте. Мак увидел мои каракули и достал визитку, на которой его имя было совсем не похоже на выведенное мною «muk fuckin scut» - на салагу-то уж он точно не тянул. Жёлтый замигал сильнее – но как босс говорил, я так и писал, какие ко мне претензии?

- Афеноген, будешь умничать – останемся без инвестиций, - опять перешёл на русский босс.

- Да я без задних мыслей, - попытался я оправдаться.

- Вот-вот, будет тебе потом задний факторинг без мыла, - пообещал он.

Мак, скорее всего, уловил интернациональные выражения из наших замечаний, потому что согласно кивнул – в России он, судя по его уверенному «питдес» у двери, ещё недавно, но в какой факторинг здесь уходят все инвестменты, уже, поди, догадывался.

- Окей, познакомились, теперь к делу! Мак, ты уже видел наш склад – полторы тысячи метров на первые два года вполне приемлемы и отвечают требованиям по бизнес-плану…

Босс резюмировал всё увиденное за это утро Маком, чтобы и я был в теме – офис «Зелёного света» оказался последним пунктом в экскурсии нашего зарубежного партнера. Оставалось подбить некоторые цифры по стартовым инвестициям, утвердить бюджет, и можно было смело получать очередной транш. Обсуждение размера моих бонусов с реальных продаж решено было перенести «на потом».

Через полчаса Сергей Сергеевич вспомнил про чай:

- А где Светлана, я не понял?

Я постучал кулаком в стену – до телефона нужно было тянутся через весь хозяйский стол, поэтому так было быстрее и проще. Через секунду он зазвонил сам, и босс поднял трубку. Мак, по-видимому, оценил уровень наших коммуникаций, сделав какую-то пометку в своём ежедневнике.

- Светлана, куда пропали с чаем? Как – «ждёте», у себя, что ли? Я слышу, что за стенкой… стол накрыли..? Ясно, - он положил трубку, - совсем с ума сошла – стол накрыла у себя в кабинете! У нас обед на два часа заказан в «Реженте», а она стол накрыла… я чай просил – ну, чего, казалось бы, проще? Э-эх, матушка-Расея. Ладно, пойдём!

- Ладно-давай? – спросил Мак, распознав знакомые позывные.

- Ага, за стенкой наливают.

Мы встали вслед за Сергеем Сергеевичем.

- Афен, вы выпиваете в офисе? – с улыбкой поинтересовался коварный иностранец, пропуская меня вперёд к двери. – A coupla shots at lunch? Я слышал, в российской провинции это обычное дело.

- Нет, у нас это не принято, - ответил я: идея босса про растопыренный веером инвестмент в узком ненамыленном проходе в форме обычного делового факторинга, как я её понимал, была всё ещё свежа в моей памяти. Хотя я также догадывался, что к сотрудничеству с банками это не имеет прямого отношения.

- Bliat! – удовлетворённо произнес Скотт.

- Фффак, – с не меньшим удовольствием процедил я и невинно улыбнулся.

Он удивлено поднял брови:

- Простите..?

Я тоже как бы в замешательстве ответил:

- Это примерно одно и то же, разве нет?

Мак покачал головой:

- Мы не употребляем слово на «ф» в приличном обществе, поэтому странно от вас его слышать. Это всё Голливуд, наверно.

- А, миль пардон тогда! Дело в том, что и мы не употребляем слово на «б» в приличном обществе, и уж как странно его было слышать от вас Светлане Петровне.

Мак с удивлением переспросил:

- Вы уверены? Серж меня заверил, что это нормальное общепринятое выражение.

Весельчак Серж между тем уверенно шагал впереди, не оборачиваясь и растворяя по пути двери. Я подумал, что у Скотта была, наверно, вполне нормальная человеческая реакция на мою ненормативную лексику: я не встречал ни одного приличного иностранца, который бы ржал, как конь, когда бы кто-то из-за бугра начал материться на его родном языке.

- Вы, наверно, не так расслышали. А слово на «п» правильнее звучит «пришли» или «приехали» - в данном контексте.

- А «питдес» нельзя?

Я пожал плечами:

- С Сержем можно. Наверно, вам он доверяет, как хорошему деловому партнеру. Но если сказать так про его бизнес – думаю, он обидится.

- Я понимаю. Спасибо, - серьёзно сказал Мак, а «Зелёный свет» снова забрезжил на моём горизонте.

Босс вошёл в кабинет Светланы Петровны и в замешательстве остановился, определяя, где хозяйское место: посреди офиса стоял стол, на котором председательствовал слегка замусоленный поттер, несколько чашек с блюдцами, наспех приготовленные канапе и ваза с печеньем. Недолго раздумывая, как и подобает предводителю, Сергей Сергеевич прошествовал мимо него и уселся за компьютерный столик, показавшийся ему, вероятно, более подходящим в этой обстановке для своего статуса. Он привычно раскинул руки по обеим сторонам клавиатуры и уставился в монитор, на котором, судя по его изменившемуся выражению лица, застыла недоделанная «косынка». Светлана Петровна, увидев в дверях меня, скосила глаза на шкаф с папками, где, как я знал, всегда хранился у неё дежурный штофик, и вопросительно подняла брови. В ответ я изобразил на лице возможные последствия делового факторинга, и настолько убедительно, что она благодарно моргнула мне в ответ, удовлетворённо сложив руки на животе. Все наши прошлые обиды, если они и имели место, теперь были забыты.

Рядом стояла её дочь, приветливо улыбаясь. Я с ней уже виделся в тот день, поэтому не поздоровался, а босс не здоровался в офисе вообще никогда и ни с кем.

Макфаккен замер на пороге.

Мы-то привыкли к семейному подряду завхоза, чья дочь работала на третьем этаже, а наш партнер Светлану Геннадьевну рядом со Светланой Петровной лицезрел впервые – они были похожи друг на друга не только именами, но и как два чистых бланка ТОРГ-12, и стоя рядышком, наводили транс на порядочного с виду иностранца. Видя, что мы с Сержем воспринимаем происходящее как результат присутствия только одной Светланы, и не знакомим его ещё с кем-то из возможно присутствующихв этом замкнутом пространстве, он решил выйти из положения, произнеся обычное в таких случаях воздушное «хай», на что Светланы в ответ в унисон тоже ответили «хай» с тяжёлым китайским придыханием, после чего посмотрели друг на друга и одновременно произнесли, словно глядя в зеркало:

- My name is Svetlana!

Я догадывался, что мать просто поддерживала морально дочь в незнакомой обстановке с использованием давно забытых школьных упражнений в английском – обычное дело у нас в таких случаях, но Мак-то об этом вряд ли догадывался. Он, избегая встречаться взглядом с кем-то из Светлан, неторопливо опустился на ближайший стул и достал платок из кармана пиджака.

- Серж? – наконец, вымолвил он, вытирая проступившую испарину со лба. – Мы в самолёте из Москвы чего-нибудь выпивали?

Босс удивился:

- Нет. Появилось желание?

- Нет-нет, - заторопился опровергнуть это предположение Мак, - кофе было бы замечательно…

Я решил придти ему на помощь:

- Это Светлана, дочь Светланы Петровны, менеджера по эксплуатации основных средств Промоптбазы, где мы арендуем офис и склад.

- О..! – благодарно произнёс он. – Рад встрече, Светлана.

Мик протянул ей руку для пожатия, и Светлана Геннадьевна с готовностью вложила в неё бутерброд с маслом и докторской колбасой – чем богаты, что называется. Светлана Петровна тем временем суетилась рядом с боссом, а я скромно налил себе кипяточку и, не размешивая, потягивал его стоя, как того и требовали правила этикета на официальном фуршете, по моим представлениям.

В дверь просунулась голова бойкой хохотушки Ольги:

- Извините! Афеноген Ильич, ваша подпись нужна…

- Стоять! – почему-то шепотом выпалил Сергей Сергеевич, по-прежнему пристально глядя в монитор. – Ты кто?

- Конь в па…- Ольга запросто бы закончила фразу со всей своей провинциальной непосредственностью и скромной улыбкой, если б не мой выразительный кашель.

- Рябоконь Ольга, менеджер по оптовой выписке,- сказал я, хотя прекрасно помнил, что Рябоконём у нас числился водитель-экспедитор.

Сергей Сергеевич оценивающе посмотрел на девушку.

- Хорошо. Ну, ты иди, Афеноген, мы уже сами тут…

Фуршет для меня закончился, а в «Режент» не пригласили. Если бы за мной зашла вместо Ольги Вера, наш признанный специалист по работе с клиентами, то «Режент» наверняка мог бы рассчитывать на более солидный обед. Я распрощался с акционерами и вышел. У двери меня поджидала Ольга.

- Это ОН? – с благоговением прошептала она.

- Кто, конь в пальто?

- Ой, мне так неудобно…- она хихикнула, прикрыв рот ладонью. – А тот, второй – неужели настоящий Скотт?

- Ещё какой! А вы откуда про него знаете?

- Снимала копию с учредительных документов в бухгалтерии для тендера. Кстати, звонили из нашего банка – предлагают сотрудничество на условиях факторинга. Коммерческое предложение на вашу почту отправили. Нам это интересно? Я на всякий случай ответила, что мы рассмотрим их предложение, и вы свяжитесь с ними. Но, если факторинг – это то, что я думаю…

- Ясно. Я тоже об этом думаю, только с другого боку.

Ольга посмотрела на меня с сомнением: до этого я всегда производил впечатление вполне приличного Афеногена, или это докторская колбаса так подействовала?

- Идите, Ольга, к клиенту. По дороге поинтересуйтесь у Веры, что такое факторинг.

Я прошёл в свой кабинет и занялся бюджетом. Через некоторое время Ольга вновь была на пороге.

- Афеноген Ильич, факинг – это совсем не то, что вы подумали, оказывается!

Мои очки привычным маршрутом проследовали к кончику носа.

- Да-а?

- Да!

И с этим категоричным заявлением она исчезла из моего офиса. Я не успел ей напомнить, что речь шла вроде о факторинге.

Через стенку я слышал приглушенные мужские голоса клиентов и сдержанную отповедь Ольги, хихиканье Веры, и подумал, что мой менеджер, вероятно, решила проявить инициативу и поинтересовалась о значении термина не у своей коллеги, как я ей рекомендовал, и по дороге что-то перепутала с произношением. Я уже засомневался: может, это я в чем-то ошибаюсь – после всех сегодняшних встреч и переговоров?

Я открыл свою почту и нашёл присланную из банка оферту. Прочитал.

Факинг, факторинг.

Ну, по большому-то счету…

Эпизод 4

ЕЁ ПЕРВЫЙ, БЛИН

«Подымите мне веки: не вижу!»

Н.В.Гоголь, «Вий»

- Афеноген Ильич, Они хотят денег!

Вера задержалась после общего совещания в моём кабинете, чтобы конфиденциально решить самый что ни на есть банальный вопрос.

- Конечно, хотят, - согласился я.

- Иначе этот тендер выиграет Нолинярм.

- И..?

- Я всё думаю, как Нолинярм может выиграть тендер, если аукцион проходит на условиях открытых электронных торгов? Мы – прямые поставщики, Нолинярм не может дать цену ниже нашей.

- Почему? – поинтересовался я. – Он может дать какую угодно цену и запросто выиграть тендер. Вопрос в другом – сможет ли он обеспечить выполнение условий тендера по заявленным им самим же ценам.

- Конечно, не сможет! – уверенно заявила она, привычным жестом поправив выбившийся каштановый локон.

- Ну, а ему и не надо… Не барское это дело – выполнять условия по подставным «однодневкам». Вы мне скажите, о какой сумме идёт речь?

- Чтобы выиграть тендер?

- А вам что-то ещё предлагали?

Она покраснела.

Пора уже было обзаводиться опытным коммерческим директором – бизнес постепенно разрастался, и сам я уже не успевал за всем и всеми уследить.

- Пять процентов.

Я усмехнулся: в мою бытность линейным менеджером такие переговоры шли только на уровне первых лиц компаний-партнеров, а теперь скоро в счетах-фактурах появится обязательный столбец со скромным наименованием «Откат». Интересно только, НДС на него тоже будут накручивать?

- Ну, и делов-то: включаем в нашу цену эту пятерку плюс три на «обналичку», выуживаем нал через розницу, проводим по ИП как филькины услуги и… несите Им денежку!

- Как так..? - не поняла она.

- Вы никогда не давали взяток, Вера?

Она помотала головой.

- Надо же когда-то начинать, - вздохнул я. Счастливая она, эта девушка: у неё ещё есть в жизни моменты, когда что-то приходится делать впервые – адреналин, романтика! А потом, как правило, наступает период утраченных иллюзий, и сколько он может длиться…

- Я… я не смогу.

- Как же, как же… все могут, а вы – нет? Это весьма просто: приносите конверт с валютой… кстати, оговаривали условия по валюте?

- Рубли, - отрешенно ответила она.

- О, рад за Державу – национальная валюта начинает, наконец, котироваться у чиновников – это, должен сказать, хороший признак. Прямо-таки барометр! Так вот: приносите, значит, конвертик в кабинет, кладёте на стул, садитесь сверху, беседуете о погоде, о вашей бабушке или собачке – что ближе, в общем; потом встаёте, прощаетесь и уходите. Да, когда будете прощаться, удостоверьтесь, что ваш Клиент увидел то, что вы оставляете на стуле! Это обязательно!

- Как?

- Как, как! Посмотрите Ему в глаза – ласково и нежно, потом переведите взгляд на конверт – серьёзно и деловито, кивните слегка головой… мол, дружище, всё тут, на месте, теперь дело за тобой.

- А если вдруг откажется?

- Почему? – не понял я.

- Ну, совесть там… культура воспитания, - она явно смутилась.

Я с интересом и как-то по-новому взглянул на подрастающую смену.

- Или обманет? – с надеждой добавила она, словно вколачивая последний гвоздь в крышку старого ящика с давно неиспользованным хламом. – Он же может собрать со всех нас по конвертику, и поминай, как звали.

- Может, Вера, может. Но чисто теоретически. Уверяю вас, Он этого не сделает.

Ей явно не хотелось участвовать в деле таким вот прозаическим образом: светлые университетские представления о рыночном регулировании экономики рушились на моих глазах, и я, признаться, далеко не был уверен, что когда-нибудь получу государственную награду за наставничество в области воспитания профессиональных кадров. С другой стороны, это был вызов новым трудностям, а Вера представлялась мне не тем человеком, который может повернуть вспять перед обстоятельствами – на что, собственно, я вполне цинично рассчитывал в работе с персоналом: каждый осуществляет свои функции, в конце концов.

- А если сделает, то мы Его поколотим, - добавил я для веса, а она в ужасе прикрыла рот ладошкой. – Но вы глядите на всё это по-иному: например, постарайтесь войти в Его положение – во-первых, это ж не Ему одному все пять процентов; во-вторых, Это – слабый и немощный крючкотворец, вынужденный кормиться подаяниями с нашего стола; в-третьих, у Него нет ни ума, ни фантазии, потому что эти деньги всё равно Он выложит обратно в магазинах тем же коммерсантам в цене за продукты, в которой сидит компенсация этого «отката» в виде увеличенной наценки.

- А как же другие покупатели? Я? Мы-то откаты не получаем.

- Вера, включите воображение: вы получите бонус со сделки, государство – повышенный НДС и налог с прибыли, а пенсионеры – очередную прибавку. Важен позитив! Если глобально разобраться, то вы просто-напросто сдвинете прогресс! У людей появятся дополнительные средства, они смогут позволить себе разные шалости – купить плазменный телевизор, например, или посудомоечную машину, сходить в приличный ресторан и даже слетать на отдых в Сочи; в целом же существенно возрастёт покупательский спрос…

- … и цены! А это инфляция.

- И это прекрасно! Ведь, подумайте, насколько дефляция отражает бедность населения – цены падают только тогда, когда никто не может себе ничего позволить, и производители разоряются, предприятия закрываются, а тысячи человек остаются без работы. Голод, холера, цинга…

- Ну уж, Афеноген Ильич, вы хватили..!

- Потому что негатив – это в корне противоречит духу современного предпринимательства. Откаты – это жизнь! Нет откатов – и наступает смерть. Разруха и болото. Всё, идите, потом мне расскажете, как прошло. Письменно не надо – ещё не все в этой стране ценят теневые доходы и расходы, так что от греха, как говорится...

Нам понадобилась неделя, чтобы оформить все требуемые бумаги по тендеру и провернуть скромную операцию по глобальному увеличению доходов населения. Но то, о чем мне потом поведала Вера, я не мог себе вообразить даже в самых своих откровенных подростковых фантазиях.

Накануне официального подведения итогов тендера у неё была назначена тайная встреча с Человеком в укромном кабинете укромного офиса в самом центре нашего укромного провинциального города. Опасаясь всё-таки такой повышенной укромности и следуя мудрой женской интуиции, девушка попросила таксиста Виталика, брата нашего менеджера Ольги, довезти её до того самого места встречи. В её сумочке лежал заветный пухлый конверт, который она периодически вынимала на свет и спрашивала водителя: «Не видно, что внутри?», и он трижды с раздражением повторял, что «нет, ни хрена не видно». Впрочем, несмотря на объёмность содержимого, никто в жизни бы и не догадался, что внутри находятся чаяния многих домохозяек и пенсионеров, о которых я ей так красочно поведал на импровизированном экспресс-тренинге в своём кабинете. Должен сказать, что сам я эти навыки тоже получил когда-то централизованно на одном из корпоративных семинаров.

Но я и представить себе тогда не мог, что на том же семинаре, должно быть, присутствовал и наш достойный товарищ по ремеслу Сеня Нолинярм. Или, по крайней мере, наши общие с ним преподаватели изучали свой предмет по одной авторской методике.

Бывают таксисты по призванию, бывают – в силу обстоятельств, Виталя же – от рождения такой. Перед тем как выйти из машины, Вера его попросила:

- Если я через двадцать минут не появлюсь, то поднимись, пожалуйста, на третий этаж и загляни в тридцать седьмой кабинет. Так, на всякий случай, типа ошибся дверью. И я выйду. Договорились?

Он согласно кивнул: ходить за клиентами – обычное дело для таксиста. А за нашей Верой он, судя по проверенным данным из бухгалтерии, мог бы сходить и не только на третий этаж. Собственно, и не только он.

Она стала подниматься к цели по правой лестнице, тогда и не подозревая, что по левой её на один пролёт опережает Сеня, и только наверху уже успела заметить его спину в проёме заветной двери под табличкой «37» и уловить приветственную фразу Человека:

- Здравствуйте, господин Нолинярм, рад за вашу пунктуальность, проходите…

Вера, подозревая неотвратимое, с ужасом взглянула на часы и обнаружила, что опоздала почти на тридцать минут. Последствия могли обернуться катастрофой – она хорошо помнила мой принцип «Если первым взаимодействуешь не ты…», и спасителем человечества мог оказаться не ООО «Зелёный свет», а ЗАО «Нолик». Вера прикусила губу, нерешительно подошла к кабинету, и в этот момент её окликнули.

Однокурсница Саша Черепкова уже год стажировалась в районной администрации, а Вера и не знала! Переход на новую систему налогообложения, последние инструкции Центробанка и изменение ставки рефинансирования, свежая пассия начальника Управления по молодёжной политики, гламурный бутик на Гоголя – столько важной информации, и всё это, разумеется, за чашечкой зелёного чая с трофейной «Рафаэлкой» в местной бухгалтерии совершенно исказили её представления о цели её пребывания в этом здании, а заодно времени и пространстве.

Между тем таксист Виталий, как истинный представитель своего бизнеса, через десять минут уже решил, что пролетели все двадцать, и бодро направился на третий этаж, отыскал там дверь с табличкой «37», предварительно ещё раз сверившись с записями в своём карманном ежедневнике вызовов, чтобы не осрамиться перед девушкой и, для порядку сердито стукнув в дверь, просунул внутрь свою голову. Там, где он ожидал увидеть высокую стройную шатенку с длинными локонами и блестящими лисьими глазами, стоял какой-то мужик, а другой восседал за столом, и оба ласково улыбались друг другу. Но Виталик за свою карьеру привык ничему не удивляться, поэтому беззастенчиво выпалил первое, что пришло в голову, строго моргая на стоящего посетителя:

- Попались! Кто таков?

Тот явно растерялся: его глаза забегали по стенам и мебели и в итоге упёрлись в кресло, с которого он, по-видимому, только что поднялся. Там лежал конверт, идентичный тому, который Виталик трижды за последние полчаса флюорографировал по просьбе своей пассажирки.

- Нолинярм, - пробормотал мужик.

- Не ругайтесь: я же с вами по-человечески. Это ваше? – водитель кивнул на конверт и шире приоткрыл дверь, переступая порог.

Человек за столом продолжал молча улыбаться, совершенно по-идиотски, как показалось таксисту, при этом судорожно перебирая в пальцах какие-то канцелярские принадлежности – то ли скрепки, то ли резиночки для купюр.

Нолинярм с усилием сглотнул, спрятал руки за спину и почему-то громко ответил:

- Нет! Впервые вижу! Видимо, кто-то раньше оставил!

Виталя знающе улыбнулся:

- Я догадываюсь, кто. А вы не в курсе? – он посмотрел на Человека за столом.

- Нет, нет, что вы, я даже не вижу отсюда, что там может быть! – заверил его хозяин скрепок и развёл руками. Впрочем, ему, видимо, было совершенно не интересно: он даже не предпринял попытку привстать и заглянуть за свой массивный стол.

- А, ну, в общем… тогда вы не возражаете..? Я знаю, что с этим делать.

- Да, да, конечно, конечно… - оба согласно закивали.

- А тут есть ещё какой-нибудь способ спуститься вниз? – уточнил Виталя, засовывая пакет во внутренний карман.

- Да, тут две лестницы – левая и правая, - напряженно ответил Нолинярм.

- Тогда всё понятно! Ещё успею поймать на выходе!

- Да, поспешите, удачи вам!

- … в вашей нелёгкой работе!

Оба начали кланяться, как два японских болванчика, а Валера, одарив обоих знающим прищуренным взглядом, скрылся за дверью. «Вот чудо-гномики!» - усмехнулся он, сбегая вниз по лестнице. Он дошёл до парковки, огляделся по сторонам, но Веры нигде не было видно, и Виталий достал свой мобильник.

- А! О! Да, уже бегу, ещё минутку подожди, плиз, спускаюсь! - она поспешно распрощалась с Сашей и решительно направилась из бухгалтерии к двери с табличкой «37». Ей даже показалось в какое-то мгновение, что на дальней лестнице мелькнуло растерянное лицо директора «Нолика», но мужчина так стремительно летел вниз, что она не могла бы с уверенность тогда сказать, что это был действительно он. Перед тем как постучать, она глубоко вздохнула.

- Да, да, входите! – услышала из-за двери.

Стоя перед окном, руки за спиной, Он с облегчением выдохнул:

- Здравствуйте, Верочка, вы не представляете, как я рад вас видеть! Боюсь только, что сейчас не совсем подходящее время…

- Я понимаю, что опоздала, но, видите ли…

- Нет-нет, не волнуйтесь, всё нормально. По предварительной информации, из очень конфиденциальных источников, вы понимаете… я уверен, что «Зелёный свет»…

Вера открыла сумочку и сунула в неё руку:

- Вы даже мне присесть не предложите?

- В этом нет никакой необходимости, уверяю вас! Всё решится в самом лучшем виде, не стоит даже и беспокоиться и, тем более… садиться, - он двумя широкими шагами преодолел расстояние, разделявшее их, и мягко, но решительно, стал подталкивать её назад к двери.

- Может, всё-таки, вы выслушаете мои аргументы… про бабушку, я имею ввиду, - совсем растерялась она.

- Не надо про бабушку, и про вашего спаниеля тоже… знаете ли, время такое… передавайте им обоим привет!

И Он бесцеремонно захлопнул дверь, оставив её стоять в коридоре.

- Вы не представляете, Афеноген Ильич, я была просто в шоке. Всё, блин, думаю, провалила тендер, уволят меня. Разревелась даже. Не помню, как до машины дошла, а там ещё Виталька сидит и протягивает мне… наш конверт! Я глазам не поверила – можете себе представить!

Она положила передо мой на стол два запечатанных конверта – стандартные продолговатые почтовые атрибуты, примерно одинаковой припухлости, по виду и не определишь, который из них изначально был наш.

Что ж, деньги-то списаны: настала пора, видимо, заняться благотворительностью.

- Отдайте в бухгалтерию. Пусть оформят и передадут в какой-нибудь дом инвалидов в качестве добровольного пожертвования.

Тендер мы выиграли, конечно. У Веры лёгкая рука. Но я, признаться, и не сомневался в успехе: пересчитав в бухгалтерии содержимое обоих конвертов, выяснилось, где чей – у «Нолика» как раз одного такого знака в общей сумме и не хватало. Жульё, одним словом, никому доверять нельзя.

Но Бог – не фраер…

Эпизод 5

РАЗНИЦА ВО ВРЕМЕНИ

(первый сон Афеногена)

Я копаюсь на помойках, как червяк,

С детства жизнь моя наперекосяк,

Канализационный люк – моя дверь,

Но я счастлив по-своему, поверь!

Ю.Клинских, «БОМЖ»

- Бежим, Сергеич, бежим!!! – Крикнул я и припустил со всех ног.

Канцелярский дырокол с острыми краями, размером со страусиное яйцо, наполненный адскими крупинками от налоговых деклараций, с гулким звуком ударился в спину главного акционера ряда отечественных предприятий, словно о куль с песком.

- Это тебе за «кварталку»! – неслось от преследователей.

Я краем глаза увидел, как тот, вскинув руки, чуть не упал, чертыхнувшись, но удержал равновесие и с обезумившими от страха глазами ринулся дальше вперёд, шваркая разбитыми кроссовками по искореженному асфальту. На миг у меня мелькнуло безумное желание остановиться и придать ему скорости сзади испытанным управленческим способом – волшебным пенделем, но мои собственные ботинки не по размеру были настолько тяжелы, что мне стоило огромного напряжения перемещать их в беге, и я опасался, что, тормознув, в итоге совсем потеряю их, и я что есть сил бежал вперед, стараясь увеличить разрыв между собой и преследователями, уже не глядя на Сергеича, который заметно отставал, тяжело дыша где-то в кильватере. Вдруг над своей головой я скорее почувствовал, чем услышал резкое движение воздуха и звук, похожий на свист, и еще один предмет – старинное пресс-папье с директорского стола – ударился о землю прямо передо мной, чудом не задев голову.

- А это премия за полугодие!

Я глядел вперед сквозь патлы, в которые превратились за последние дни мои волосы, сбившиеся сейчас на глаза. Я был уверен, что знал это место впереди: еще метров тридцать, и за углом старого кирпичного здания общежития должна показаться заброшенная котельная, в которой когда-то, по молодости, мы сжигали непроведенные счета-фактуры, а недалеко от её завалившегося входа был колодец, которым пугали молодых пожарных инспекторов перед проверкой на нашей фирме, и если ещё прибавить ходу, то в нем можно было бы укрыться: туда за нами никто не решится спрыгнуть – гиблое место.

Виновник торжества пыхтел в двух метрах позади, но не отставал, подлец. Мы оба уже почти задыхались, когда, наконец, обогнув угол из красного потрескавшегося кирпича, увидели перед собой одноэтажную постройку такого же типа, как и полуживое общежитие, с зияющими проемами вместо окон.

- Сюда, Сергеич! - крикнул я, направляясь к проёму, который раньше служил дверью.

Главный акционер, ничего не соображающий от боли, страха и усталости, покорно влетел вслед за мной в смердящее помоями и испражнениями место. Я замер на мгновение, опершись рукой о мелованную стену, переводя дух и озираясь по сторонам. В дальнем углу заваленного мусором помещения на стене красовалась изогнутая стрелка, указывающая вниз, с какими-то буквами, и я интуитивно ринулся туда, перескакивая через старые коробки и пакеты, наполненные битым стеклом, пустыми консервными банками и еще Бог весть чем. В углу, под ворохом тряпья, которое я отпихнул ногой в сторону, моим глазам предстал люк.

- Помогай... давай, Сергеич! - крикнул я через плечо, пытаясь сдвинуть тяжелую чугунную крышку с гравировкой "1975".

Он, сложившись чуть ли не вдвое, упал рядом на колени, и мы на одном адреналине спихнули в сторону тяжелый люк, и тут услышали у входа матерные выкрики и возбужденные возгласы:

- Вон они! В углу копошатся!

Сергеич первым проскользнул в черное отверстие, и я через мгновение собственными ушами убедился, что на полу внизу не было ни батута, ни матрасов. В мою сторону с треском канонады посыпались организаторы, калькуляторы и обломки других предметов, валявшихся в изобилии на полу.

- Фу, вонь какая! - неслось со стороны нападавших. – Это от них так смердит! Вот вам за субботник на складе! Вот вам за обещанную компенсацию питания! Вот за доставку на работу транспортом предприятия! А вот и за ДМС!

Я, прикрывая рукой голову, протиснулся в узкое отверстие, нашарил ногой ступеньку, встал на неё, и, скрючившись, изо всех сил уперся лопатками и затылком в наполовину смещенный чугунный диск. Тот поддался усилиям и сдвинулся назад в пазы, оставив нас в кромешной тьме. Нога моя соскользнула с выемки, и я полетел вниз сквозь смрад и пыль, которую не видел, но почувствовал в носу и на потрескавшихся губах.

Открыв глаза, я понял, что упираюсь пятками в матрац, а частью головы – в высокую спинку кровати, при этом шея больше походила на гуттаперчевый скрюченный шланг от пылесоса. Подушка лежала рядом, откинутая непроизвольным движением во сне. Слева, сквозь узкий проём гостиничного окна, на меня беззастенчиво пялилась мерцающими огнями Останкинская башня, а справа тонкая полоска света из туалета навязчиво напоминала, что накануне я забыл щёлкнуть выключателем.

Вторая кровать в номере была пуста, оставаясь аккуратно заправленной.

Я тяжело вздохнул и, подсунув на законное место, под голову, подушку, перевернулся на левый бок. Мой правый, судя по всему, приносил мне одни неприятности яркими картинками тревожных сновидений.

Но ночные кошмары только начинались.

- Афеноген, ты живой? - спросил Сергеич и, пошарив в карманах, достал зажигалку и чиркнул ею, осветив пространство вокруг себя. Потом встал на ноги, потирая колено, поднес пламя зажигалки к свечке, которую вынул из другого кармана, и та зардела, отбрасывая плавающие тени на стены коллектора.

«Хорошо, что он с собой свечу в кармане носит. Ну, боссу положено», - резонно подумалось мне. Я сидел на полу, оторопело глядя на него снизу вверх, и он толкнул меня легонько в плечо:

- Ты чего, директор, головой треснулся?

- Задницей больше.

- А, да это привычно. Чего делать-то будем? Вон там проход какой-то есть.

Я, наконец, вышел из оцепенения, встал и подошёл к отверстию в стене, сквозь которое можно было пройти, лишь слегка пригнув голову: оно было широкое и тёмное. Откуда-то из его недр доносился шум воды, и пахло сыростью.

Сверху послышались приглушенные голоса, явно раздосадованные нашим исчезновением – буквально, под землю. Сергей Сергеевич поднял голову по направлению к беспорядочной возне и истерическим выкрикам.

- Неблагодарные, - печально прошептал он.

Я усмехнулся, почесав щетину. Ему такая реакция не совсем понравилось, и он уже громко повторил:

- Неблагодарные! Без мыслей и без сомнений. А сожалеть начинают, только когда к их горлу расписку за беспроцентный кредит приставишь, и сожалеют только о том, что первыми тебя не придушили жалобами в трудинспецию за доходы в конвертах. А за что меня душить, или тебя, скажи! Потому что мы им когда-то работу дали, а теперь вот шаримся по помойкам?

- Мы воняем, - как-то неуклюже поддержал я кем-то высказанную наверху версию, осторожно вступая в темный проход тоннеля. Снаружи суета уже была где-то вокруг люка.

- Собаки бездомные тоже воняют, - резонно заметил он. - А их жалеют.

Под ногами у нас хлюпала жижа из пыли и конденсата.

- Вам же бросают в шляпу мелочь - значит, тоже жалеют.

- Хрен там – жалеют они. У Бога грехи отмаливают, - не унимался он.

- Глупости. Милостыню на улицах как раз и дают те, кому не жалко. А не жалко тому, кому и терять-то особо нечего. Сами не замечали разве?

Он оперся о бетонную стену, покачнувшись: она была холодной и скользкой. Я, ссутулившись, уверенно шлёпал вперёд, как будто по дороге на работу, куда до недавнего времени ходил каждое утро.

- А эти, офисные, как шпана в стае – они просто боятся, - филосовствовал босс.

- Чего им меня бояться-то?

- Да они не тебя боятся. Кто тебя забоится, сам подумай! - они боятся неизвестности, которую ты - мы - для них олицетворяем, вот и всё. Неизведанная сторона жизни. Так же и покойников боятся.

- Во, сравнили!

- Ну, уголовников - если тебе легче от этого.

- Не легче.

- Поодиночке они ж не нападают, а только так, стаей - командный дух вырабатывают, видать.

Чем дальше мы углублялись, тем теплее становилось. Мне даже показалось, что направление движения стало немного уходить под горку, по наклонной: я смотрел на отблески свечи, отбрасываемой на сырой потолок с проглядывавшей местами ржавой арматурой, и замечал искривление света относительно воображаемого горизонта. Сквозняка не чувствовалось, но дышать можно было свободно. Мы приблизились к месту, где начиналось разветвление: вправо уходил один тюбинг, а влево, пониже и более узкий, убегал другой.

- Куда пойдем? - спросил я. - Отшагали уже метров пятьдесят, наверно.

- Направо пойдешь – в дерьме пропадёшь, налево своротишь – дерьмище проглотишь: выбор-то небогат.

Сзади сверху раздался скрежет металла.

- Они что, решили всё-таки спуститься? - спросил Сергеич, напряженно вглядываясь через плечо назад.

Там, откуда мы только что вышли, забрезжил свет. Я тоже остановился, обернувшись в сторону коллектора.

- Не думаю. Навряд ли у них с собой фонари, а свечки они точно в карманах не таскают, уж будьте уверены.

- А вдруг хватит дури с зажигалками..?

Послышались крики:

- Эй, топ-менеджеры, вы здесь?

Сергеич вознамерился было что-то ответить, но я бесцеремонно схватил его за руку чуть повыше локтя, приложив палец к губам, и прошептал:

- Тоже умничать будем?

Наверху не унимались:

- Мы вас выкурим - выползайте из своего пентхауса по-хорошему. Подпишете коллективный договор и пойдёте на все четыре стороны!

Босс стоял, понуро опустив плечи, вслушиваясь в голоса и нервно поглаживая пальцами скуденькую бороденку.

- Может, подпишете? – с надеждой спросил я: мне-то с чего тут томиться?

Он молча показал жестом на правый рукав канализационного прохода, и мы двинулись дальше. Выбранный тюбинг вскоре привел нас к небольшой площадке, в центре которой накрененная лестница поднималась к очередному люку.

- Ты не знаешь, где мы? - спросил он.

- Думаю, что отмахали метров сто уже от котельной, - ответил я, вглядываясь в потолок. - Я посвечу, а вы приложите ухо к крышке - может, услышим что-нибудь.

- Ну ты, Афеноген, придумал! Ты ж легче, посмотри на перекладины, - он потрогал влажный металл, покрытый ржавчиной, - меня могут и не выдержать.

- Меня, значит, выдержат, - проворчал я, пробуя ногой нижнюю ступеньку.

- Тебя ловить легче. Давай, я поддержу!

Я с опаской начал медленно подниматься вверх. Перекладины лестницы недружелюбно скрежетали, и на самом верху, опасаясь слететь, я сподобился всё-таки приложить ухо к чугуну. С полминуты вслушивался, а потом объявил:

- Тихо, как в могиле.

- Сплюнь.

- Может, просто не слыхать ничего?

- Да этот чугунный диск над твоей башкой - как локатор в небе: всё должен принимать и отражать, даже налогового инспектора.

Я помолчал, раздумывая, затем сказал:

- Подождать нужно. Сейчас около десяти вечера, должно быть. Там, наверху, уже похолодало, так чего нам вообще туда выползать?

- Так на базу надо, там же и жрачка, и манатки все...

- На манатки наши никто и не позарится.

Я попробовал неуклюже, плечом, приподнять крышку, но сил уже оказалось маловато для такой затеи, и я спустился вниз. Оглядевшись, я обнаружил у стены сваленные в кучу алюминиевые и фанерные коробки из-под каких-то деталей: видимо, недавно в этом тюбинге что-то ремонтировали и, как всегда, оставили после себя реквизит. Мы перевернули несколько ящиков, смастерив своеобразные кресла, наподобие шезлонгов, и растянулись на них, разминая уставшие ноги.

- Отдохнем маленько, и двинем дальше, - заверил я сам себя.

Свеча мерно горела на полу между нами, отбрасывая на стены причудливые тени.

- Вы сами-то как на помойке очутились? – спросил я.

- А как мы все сюда попали? Кого водка, кого жадность, кого что...

- Жадность-то при чем тут?

- Была у меня хижина ледяная, а во снах мерещилась лубяная. Залез в политику, чтоб сподручнее мечталось, а там… чем выше лезешь – тем круче полёт вниз.

- Да-а, не повезло.

- В последнее время в тюрьму часто хотелось, по зиме особенно.

Я взглянул на него с интересом:

- И как - получалось?

- Не-е, в самый последний момент юристы по рукам били: ты, говорят, дурак, что собрался делать? И всё, на месяц успокаиваюсь. Потом опять то же самое, и так лет пять.

- Ё-ё, - протянул я, - Афеноген столько не выдержит.

- А куда ты денешься? – усмехнулся он. - Я тоже поначалу думал, что не выдержу и месяц, а потом... - он махнул рукой и тихо вздохнул.

На потолке капля конденсата вознамерилась оторваться от поверхности и устремиться вниз, прямо к моему лицу. Я закрыл глаза и напряг изнутри своё зрение, пытаясь сквозь веки уловить очертания этой капли, заставить её замереть, в то же время ожидая ощутить на своём лбу легкий "чпок" от её прикосновения, но ничего не происходило. Помолчав минуту, я произнес:

- Сергей Сергеевич, а вы не переживайте особо-то: сядете ещё – какие ваши годы!

- Да я привык уже, чего тут переживать? У меня тут, кстати, от батона немного осталось, - добавил он и достал из кармана куртки кусок батона, завернутый в целлофановый пакетик, - перекусим, может?

- Давайте, - с благодарностью согласился я: не такой уж он, в конце концов, и лиходей, наш босс, как его рисуют там, наверху.

Батон пах выпечкой и карманами акционера, но всё равно его мякоть приятно было ощутить во рту, тем более в контрасте с окружающей плесенью.

- А ты у нас директор «Зеленого света»?- спросил Сергеич, жуя свой кусок.

Я молча кивнул.

- Перспективное предприятие, молодое. А сюда как угодил?

- Вашими молитвами, наверно. Пошёл относить презент министру торговли, с которым вы дружили в детстве, а меня там уже ОБЭП поджидал.

- Да ты что? А он, представляешь, теперь с нами, только в районе трёх вокзалов колбасит. Вот сучара – и тут пригрелся!

Он с восхищением покачал головой.

- А назад, к себе, когда думаешь… – предприятие-то стоит, поди?

- Вот, подлечусь тут с вами немного… А то иллюзии совсем одолели.

- Это правильно: копать вглубь полезно. А то за верхними мешками дна бака не видно – а там столько добра, скажу я тебе..!

Мы помолчали, каждый думая о своём. Полежав ещё немного, решили продвинуться дальше по тюбингу - целее будем, да и стемнеет уже к тому времени, когда подойдём к очередному выходу на поверхность. Я шел впереди, держа в руке огарок свечи, и метров через двадцать вдруг заметил в покатой стене углубление. Приблизившись, мы обнаружили металлическую дверь, вмонтированную в бетон чуть выше уровня дна тюбинга. Ржавчина уже коснулась своим грязно-рыжим покровом её поверхности, а огромный амбарный замок просто болтался в петлях, не запертый.

- Афеноген, ты у нас любопытный? - спросил Сергей Сергеич, разглядывая высокий порог перед входом.

- Да как вам сказать… Может, там выход есть? Или, еще лучше, жильё с выходом!

- Ну да, коттедж с парадной дверью, - с сарказмом произнес Сергеич и вынул из петель увесистую дужку замка.

Мы вдвоём потянули на себя дверь и та, со скрипом, подалась. Я протянул внутрь руку со свечей, и мы увидели небольшое замкнутое помещение, похожее на предбанник, а справа в дальнем углу - еще одну дверь, из-под которой пробивалась полоса света.

- Вай, да мы тут не одни, - прошептал босс, аккуратно ступая по цементному полу. Я осветил низкий потолок - в полуметре над нашими головами вверх уходила широкая металлическая труба с наваренными ступенями, которые вели к люку.

- Я же тебе говорил! - радостно зашипел он, задрав голову вверх. - Тут легко подпрыгнуть, зацепиться за перекладины - и ты на улице.

- Возможно, - пробормотал я, приближаясь ко второй двери.

Она оказалась из тонкого листового железа, в разных местах изрешеченного мелкими отверстиями - то ли от гвоздей, то ли от старости - сквозь которые и попадал свет в этот предбанник. Я заглянул в дырочку пошире и увидел длинное узкое помещение, вдоль стен которого шли трубы разного диаметра, перемежаемые тут и там вентилями внушительных размеров. На левой стене под потолком одиноко висела лампочка, которая и освещала тусклым светом этот подвал - довольно ухоженный и чистый. Несомненно, мы попали в цокольный этаж какого-то здания, но не общежития, мимо которого пробегали - оно должно было быть сейчас в другой стороне, и подальше. Подвал сообщался с остальным миром через обычную фанерную дверь, чуть приотворенную, прямо под лампочкой. Дверь открывалась в нашу сторону, а потому загораживала собой внутреннее содержание того, куда она вела.

- Вот вам и коттедж, и с парадной дверью, - сказал я, давая ему пространство, чтобы заглянуть сквозь дырочку внутрь.

- О-о, мечта бомжей, - удовлетворенно протянул Сергеич, осматривая "хоромы" опытным хозяйским оком. - Как сюда еще наши коллеги с базы не добрались, удивительно.

Не успел я и глазом моргнуть, как мой спутник поддел рукой металлический лист снизу, потянул на себя и оторвал нижнюю его половину со стального каркаса двери, на котором тот держался последние лет сорок, судя по всему. Акционер уверенно просунул голову внутрь, осмотрелся и быстро проник в помещение. Я, не долго думая, последовал его примеру.

Внутри было тепло и сухо. Справа, незамеченные нами ранее из "глазка", торчали два крана от труб - с холодной и горячей водой, вероятно; в полу темным отверстием зиял сток, который выходил, наверно, прямо в канализационный тюбинг.

- Еще бы полотенце с мылом, - размечтался Сергеич, но мыло он, впрочем, нашел тут же, у сточного бордюра. - Вот же люди живут!

Я подошел к приотворенной двери и прислушался. Там было тихо. Я заглянул за неё и обнаружил деревянную лестницу, по спирали уходившую вверх. Здесь же, на стене прохода, находился двойной выключатель: вторая клавиша, должно быть, предназначалась для лампочки, освещающей лестницу, которая сейчас была погружена в полумрак, и наверху тоже не видно было света. Я оглянулся на босса, напряженно следившего за мной, и сделал ему знак помолчать и не шуметь, потом осторожно поставил ногу на первую ступеньку, перешел на вторую - они не скрипели. Я легко взошел по винтовой лестнице наверх и очутился в небольшом холле, по углам которого стояли кадки с кустарниками, тени от них еле различались в полумгле. Напротив, с другой стороны холла, по всей видимости, был центральный вход в здание, сквозь стеклянные двери которого внутрь проникал слабый отблеск от уличного освещения, отражаясь на хромированных перилах ограждения и пропускной "вертушки" – прямо как в офисе управляющей компании на Волгоградском проспекте! Слева от входа располагалось помещение дежурного, следившего за пропускной системой, и я увидел тень склонившегося над столом человека - охранник ужинал, глядя в маленький экран портативного телевизора. Рядом со входом в подвал виднелась дверь в туалет.

Вернувшись назад к боссу, я добросовестно резюмировал свою вылазку:

- Пришли. Там охранник. Можно через туалет попробовать выбраться наружу.

Сергеич утвердительно закивал головой. Мы осторожно пробрались в холл, оттуда прошмыгнули в туалет, мягко придерживая дверь, чтоб не скрипнула ненароком, и осмотрелись. В помещении действительно было матовое окно в пластиковой раме, с белой уродливой ручкой. Я легко открыл его и тут же перемахнул через подоконник, очутившись в какой-то подворотне, рядом с мусорными баками. Сергеич тоже начал спускаться, свесив вперёд ноги. По инерции пошарив сверху руками по пластиковым мусорным пакетам, я замер, услышав где-то недалеко, в арке:

- Братцы, да это ж наши топы!

Не долго думая и не глядя на босса, полагая, что он следует за мною по пятам, я крикнул:

- Попали, бежим!- и ринулся в противоположную сторону, к другой арке, которая выходила на проезжую улицу и где сновали автомобили - там бы нас не тронули, побоялись бы.

Но Сергеич, видимо, замешкался. Добежав до угла арки, я вылетел на тротуар, обогнул угол, остановился и, тяжело дыша, опёрся спиной о стену высокого дома. Акционера рядом не было. В арке тоже. Я прислушался. Из подворотни доносились крики и глухая возня. Я осторожно выглянул и в полумраке увидел кучу сгрудившихся менеджеров, которые ногами трудились над чем-то, лежащим на земле, прямо под окном, из которого мы только что выпрыгнули - этим "чем-то" был, наверно, Сергеич. "Не успел. Догнали. Сейчас подпишет", - пронеслось в голове.

В таких случаях, как я догадывался, милицию никто не вызывает.

- Эх, Сергеич, - пробормотал я, перекрестившись. - Лучше бы ты всё-таки сел в тюрьму.

Ещё раз украдкой глянув в подворотню, я быстро засеменил прочь от темнеющего мрачным пятном на фоне здания полукруга арки. Где-то сзади неожиданно запели никулинскую «Песню про зайцев», причем с припева, да так настойчиво, что, волей-неволей, мне пришлось обернуться…

…открыть глаза и схватить с прикроватной тумбочки чертов мобильник. «А нам всё равно…» - это была мелодия, установленная на вызов с номера босса.

- Алло, Сергей Сергеевич, вы в порядке?! – пробубнил я, скидывая ноги на пол.

В трубке что-то тревожно заурчало, потом донёсся знакомый вальяжный голос:

- Не понял. Поясни.

- Пришлось подписать, всё-таки? Коллективный…

Прижимая аппарат к уху, я начал оглядываться по сторонам, приходя постепенно в состояние бодрствования.

- Подписать? Ты что, Афеноген Ильич, вчера недолетел или перелетел? Время 9-30, а тебя до сих пор нет! Это где тебя учили такой пунктуальности в отношении хозяина бизнеса, а, Афеноген Ильич?!

В моей голове что-то щёлкнуло, и кусок старого батона на двоих в канализационном коллекторе превратился в массивный молот, долбивший меня через сотовое соединение – всё встало на свои места.

- О! Я извиняюсь… разница во времени…сами понимаете…

- «Разница во времени»… - передразнил меня голос из трубки. – Тебе назначили, так будь любезен, за пять минут быть на месте – а я уже полчаса сижу жду… Давай мигом тащи свои бренности в офис! Будем обсуждать условия коллективного договора, помимо всего прочего.

Я ушам своим не поверил. По его тону у меня даже сложилось впечатление, будто на последней фразе он начал поглаживать свой подбородок, тереть правый глаз или разминать шею и поясницу, отчего звук немного исказился и стал приглушенным.

- Аргументы всё-таки были убедительными… - радостно прошептал я.

- Что ты там бубнишь, не пойму?

- Ничего, ничего, Сергей Сергеевич, я лечу!

Я уже скакал на одной ноге, натягивая брюки. В голове проносились все обещания, данные мною сотрудникам при объявлении условий найма на работу, с легкой руки собственника бизнеса, и теперь оставалось включить всё в коллективный договор.

А водосточный коллектор, мерцание свечки, кусок старого батона… - следствия разницы во времени между столицей и провинцией, как между былью и небылью.

Всего лишь разница во времени: год, два, пять… кто знает?

Эпизод 6

ИЗУЧАЯ КРЕДЕНТАЛИИ

Я тебе, конечно, верю,

Разве могут быть сомненья?

Я и сам все это видел –

Это наш с тобой секрет!

Игорь Кохановский

Я ещё раз перелистал лежавшие передо мной на столе резюме претендентов на должность коммерческого директора. Этот человек призван был стать для Афеногена дополнительной правой рукой и опорой в продажах – моими глазами, ушами и зубами среди акул динамичного рынка. За последние несколько лет я пришёл к выводу, что в этой жизни, помимо дураков, координации взаимодействия и дорог, появились ещё две проблемы – сделать выбор и принять верное решение. И то, и другое несло в себе магическое определение дальнейшего развития событий.

- Карпов, Стерхова, Коломейчук… - пробормотал я, разбирая анкеты.

На каждой стояла отметка Татьяны, менеджера по персоналу, с рекомендациями. Тут же была пометка: cred, что означало «есть рекомендательное письмо» от английского credentials – нововведение нашего зарубежного партнера Макфаккена Скотта. На прошлой неделе я уже со всеми кандидатами встречался и составил для себя мнение по каждому, и все трое представлялись вполне адекватными с точки зрения целей и задач, с индивидуальными наборами достоинств и недостатков. Вот если бы всех троих объединить в одного! Периодически все мы, смертные, сталкиваемся с проблемой окончательного определения финалиста, и я всегда предпочитал полагаться на интуицию, отметая все доводы логики и аналитических умозаключений, и, нужно сказать, редко ошибался.

Но сегодня моя интуиция прикорнула где-то на задворках подсознания. Как, впрочем, и вчера, и во вторник. Известный способ Менделеева и ряда других гениев – изобретение решения в состоянии легкой дремоты, провалился с храпом. Я намеренно вводил себя в состояние полусна, держа чайную ложечку наперевес в пальцах, кимарил по-тихой за столом перед компьютером, и, по замыслу, когда должен был совсем отключиться, ложечка за секунду до этого мгновения выскальзывает из пальцев на ламинат, и от звука её падения приходит полный бодрячок и вместе с ним – яркое прозрение. Но то ли я переусердствовал с самогипнозом, то ли метод на мне не срабатывал де юре – да факто же мои очки на столе оказывались ровно за секунду до того, как подбородок соприкасался со столешницей, а проклятая ложечка оставалась упрямо стиснутой в крепко сжатом к тому времени кулаке. В другой же раз Ольга заглянула в мой кабинет раньше, чем даже очки соприкоснулись со столешницей, не говоря о ложечке, которую я заменил на столовую, и подбородке, который благоразумно подпёр предварительно локтем – заглянула с просьбой не храпеть, «а то клиенты недоумевают». А решения так и не было.

Татьяна рекомендует Карпова – в меру циничен, обаятелен, прагматик и с жестким системным подходом. Стерхова более опытна, но не совсем вписывается в психологическую концепцию внутренних отношений сложившегося коллектива – она представляется излишне сдержанной, с тонкой и категоричной складкой губ и немигающим взглядом. Коломейчук – креативный и жизнерадостный, демократичный и лояльный.

- Где ж мне одного взять, чтоб всех их вместе объединял, - ещё раз покачал я головой над бумагами.

Наконец, я снял телефонную трубку и, сверяясь с записями одного из резюме, набрал указанный там номер.

- Компания «Пересвет», здравствуйте, чем могу вам помочь?

- Добрый день. С кем могу я поговорить о Владимире Коломейчуке?

- Он здесь больше не работает, - ответил девичий голос, как мне показалось, со вздохом.

- Я об этом знаю. Я директор одного из крупнейших дистрибьюторов в нашем городе. Дело в том, что Владимир Александрович обратился в нашу компанию с предложением своих профессиональных услуг, и я был бы рад получить от кого-либо из «Пересвета» рекомендации в отношении его. Насколько это реально?

Мне показалось, будто что-то хрустнуло на другом конце провода. Потом с ехидцей ответили:

- Да, собственно, вполне реально… Что вы хотите знать?

- Для начала – с кем я говорю?

Она слегка замешкалась:

- Я… э-э… Валентина Семёнова, начальник отдела по работе с персоналом.

- Замечательно, Валентина, я бы даже сказал – как раз в точку. Судя по представленной им информации, Владимир Коломейчук работал у вас в период...

Через несколько минут я положил трубку с ощущением некоторого морального дискомфорта – словно в уши вдули так, что и отоларинголог отдыхает: я услышал о первом кандидате то, что не совсем вязалось со сложившимся моим собственным впечатлением после общения с молодым человеком. Начальник службы персонала «Пересвета» согласилась с тем, что Владимир – неплохой продажник и организатор, но как личность – «эгоист и самый настоящий лузер и… и никакой, в общем». В качестве рекомендателей в его резюме фигурировал другой контакт, но я обычно не утруждал себя звонками по предоставленным кандидатами телефонам – смысл? Всё положительное мы и так пишем в своих анкетах: когда я в «Зелёный свет» устраивался, то чуть было по инерции не приписал «баллотировался в Президенты Российской Федерации» - когда сочинительская муза посещает, только и успевай за ней редактировать.

Тут я вспомнил о недавнем разговоре в офисе и быстро напечатал на компьютере, в окне сообщений внутренних электронных коммуникаций: «Татьяна, вы, помнится, упоминали, что в «Пересвете» работает ваш бывший препод из универа?»

Через несколько мгновений пришёл ответ: «Да – Валентина Николаевна. Я связывалась на прошлой неделе с ней по одному из кандидатов, получила положительный ответ».

Я про себя усмехнулся и послал сообщение: «Судя по голосу, ей не больше 20 лет, симпатичная ‘стерва’?»

Пришедший в ответ смайлик с примечанием много прояснил: «На прошлой неделе ей ещё было не 50, но за 45 точно. И да, очень симпатичная не-стерва». Я снова набрал тот же номер «Пересвета» и услышал то же приветствие. Изменив голос, прохаркал в трубку:

- Здрасьте, это Валя?

- Нет, это Дарья. А Вали у нас нет.

- Ошибся, извините.

И положил трубку. Судя по всему, «креденталии» Владимира больше не в чести у молодых сотрудниц «Пересвета».

Я обратился к резюме Стерховой.

Конец квартала ознаменовался грандиозным скандалом – из заявленных в прогнозе бизнес-плана 1000 коробов для реализации реально продались не более 400. Когда Генеральный запросил анализ причин, то выяснилось, что прогноз продаж не учитывал маркетинговых рекомендаций, в итоге затраты оказались фактически равными доходу от реализации. Все знали, включая Владислава, зама Генерального в фирме, где работала Стерхова, что это не было её виной. Напротив, она сразу запрашивала расчетные данные – из чего такие планы по их району, кто рассчитывал объемы поставок, откуда у логистов такая уверенность в продаваемости 1000 коробов в квартал? В действительности, это Владислав не перепроверил расчеты плановиков и выставил в план ей объёмы, втрое превышающие реально допустимые по фактическим условиям, предварительно утвердив их у своего шефа. Когда логистическая машина запустилась, было уже поздно что-то исправлять – фуры с товаром были отправлены, и Стерховой пришлось арендовать дополнительные складские площади, потому что прогноз продаж, спущенный ей сверху для выполнения, оказался ошибочным: товар не разошёлся, собственные площади на складе не освободились. Владислав, по-видимому, до конца надеялся, что она сможет раскидать коробки по розничным сетям, чтобы высвободить место, но магазины и супермаркеты отказывались их принимать без рекламной поддержки, а весь промо-бюджет этого квартала ушёл в другой регион. Ни копейки на продвижение для Стерховой. Влад знал, что подставил её по всем направлениям, но не мог признать это перед шефом – тогда бы его собственная карьера тут же и закончилась. Пришлось пожертвовать доблестной Светланой Ивановной, и шефу была представлена вполне приемлемая версия: неспособность Стерховой организовать продажи в плановых объемах привела к стагнации запасов и, как следствие, серьёзным убыткам. Она была не тот человек, чтобы идти напролом по офисным коридорам и искать истину, поэтому всё сошло… Влад отделался замечанием, она – «по собственному желанию», без рекомендательного письма.

Конечно, всё это мне стало известно намного позже. Когда я разговаривал с Владиславом, то чувствовал его отрешенность – или ему массаж делали в это время, и он только мычал в трубку, или тоже экспериментировал с ложечкой, и я ему помешал.

- Владислав Валерьевич, я, может быть, не во время? Или вы не помните Стерхову?

- А-а… извините, нет, отчего же, я помню её прекрасно. Э-э… дело в том, что… как бы это поделикатнее сказать… она очень хороший организатор, порядочный человек. Может, где-то жестко ставит свои требования, но подчиненные и коллеги её уважают, безусловно, за компетентность и деловой подход. У нас с ней не было проблем.

- Ясно. Отчего же она покинула вас – вы не заинтересованы в таких сотрудниках?

Владислав замялся:

- Да, видите ли… - было очевидно, что он не был уверен, какую причину своего увольнения озвучила сама Светлана новому работодателю. – Некоторые… итоговые результаты её работы не совсем нас, так сказать, устраивали.

«Некоторые итоговые результаты» - это очень сильно сказано, и такой грамотный руководитель, как Афеноген, конечно, заметил тавтологию. Но спросить напрямую о том, что говорила о причинах своего увольнения сама Стерхова, мой собеседник всё-таки не решился.

После некоторого молчания я попробовал уточнить:

- То есть вы не готовы дать ей положительную рекомендацию?

Он молчал.

Этот тип из «Саванны» меня озадачил – нерешительный, противоречивый, косноязычный Владислав совершенно не производил впечатления коммерческого директора довольно-таки крупной компании. «Может, ещё один обиженный?», - усмехнулся я про себя. Между тем в трубке услышал:

- Рекомендацию? Знаете, я лично с ней прекрасно ладил. Она профессионал, ей не нужно повторять ничего дважды – задача поставлена, исполняется.

- А результат? Вы говорили…

- Да, вышел некий казус со стагнацией, по итогам прошлого квартала. Вышло так, что это была её вина… большие убытки, вы понимаете.

- Нет, честно говоря, не совсем понимаю. Она занималась у вас планированием? По моим данным, в «Саванне» маркетинг совершенно четко распилен, извините за каламбур, на планирование, рекламу и продажи. И Стерхова со своим подразделением занималась реализацией маркетинговых планов, то есть продажами. Она их хронически не выполняла?

- Ну, я бы не был столь категоричен… в этот раз у неё было весьма низкое выполнение плановых показателей, в результате чего образовался значительный избыток товара на складах компании.

Я выдержал паузу – ровно столько, сколько было необходимо, потом заметил:

- Владислав Валерьевич, мы же с вами знаем, что план продаж может быть завален по совершенно конкретным причинам, не так ли? Если нарушена цепь взаимодействия внутри компании, то к продажникам приходит, как правило, уже искаженный вариант…

- В общем… вы меня извините, но, мне кажется, я не вправе обсуждать с вами такие вопросы – это уже из области политики компании и относится к компетенции службы экономической безопасности. Могу ещё раз повторить, что у меня лично проблем по работе со Светланой Ивановной не было, а вы уже сами смотрите – брать вам её на работу или нет. Я ей желаю удачи. Всего доброго!

В трубке пошли гудки. Я откинулся на спинку кресла и задумчиво завертел карандаш между пальцами. Теперь выходило, что формально у меня нет устных положительных отзывов с прежних мест работы на двоих из трёх претендентов на вакантную должность. Представленные бумажные рекомендации я не брал в расчет – такие налепить можно сколь угодно. С точки зрения языка Эйнштейна совсем не важно, от кого и по каким причинам получен негатив – от коллег ли иль руководителей, или подчиненных. Я был уверен, что, проделав ещё один раунд по телефмаркетингу, но на ином уровне «компетентных респондентов», получу больше дополнительной информации, но опять же очень субъективной, на грани сплетен. Каждый из нас где-то когда-то с кем-то взаимодействует и оставляет позади себя шлейф впечатлений и эмоций, и было бы удивительно, если бы этот аромат оказался исключительно от Живанши или исключительно от бака №2 у крайнего подъезда.

Третий. Карпов.

Я проверил надежность запертой двери, отодвинул кресло подальше от стола и поближе к пальме за спиной и взял ложечку. Через некоторое время увидел, как живого, перед собой Карпова.

Вот он стоит посреди светлой приёмной, несколько насмешливо глядя в широкие карие глаза Помощницы руководителя. Она сидит, слегка откинувшись в своём секретарском кресле, и небрежно накручивает на тонкий длинный пальчик с огромным черным ногтем локон прямых белокурых волос.

- Ты определенно уверена, что командир меня не примет? – спрашивает он.

- Вадик, ну вы же обо всём уже договорились. Он подписал соглашение сторон, ты по этому соглашению получаешь достаточно денег, чтобы 3 месяца загорать на Кипре, пока твоё резюме вертится на кадровых сайтах – зачем сейчас тебе эта встреча? Только испортишь всё.

Он молчит, потом с улыбкой произносит:

- Ты не задумывалась, почему в этой компании все руководители – преимущественно женщины до 30 и так называемые… мужчины… инфантильной наружности? Даже самый главный «безопасник» во взгляде прячет тихую грусть?

- Да ну тебя! Он женат и у него двое детей, – она поворачивается к компьютеру.

- Нет, Вика, ты не поняла – я не имею ввиду сексуальную ориентацию. Я про то, что человек подсознательно окружает себя людьми, среди которых он – авторитет и «гром и молния». Он за счет вас поднимает свою самооценку. Вокруг должны быть одни бездари и растяпы, которые согласно кивают на совещаниях: «Да, сан-сэй, мы бестолочи, совершенно справедливо, сан-сэй – полные бестолочи!»

Он так комично промямлил последнюю фразу, что Вика широко улыбается, продолжая тарабанить по клавиатуре и глядеть в монитор, при этом произносит:

- Зато тебе нужно было вылезть! Мало платили, что ли? Где ты сейчас такую зарплату найдёшь?

- Да не в деньгах дело, Викуль. Всех не заработать всё равно. Мне за державу обидно.

- Ну, значит, из тебя ещё юношеский максимализм не вышел. Человек уже двенадцать лет этот бизнес ведёт, а ты – без году неделя, учить его взялся, Вадик – жесть!

- Да не учить – я реальные вещи предлагал по оптимизации процесса. Ведь у меня был корпоративный сектор, Вика, это фактически VIP: здесь нельзя такой же тяпкой, что и в мелком опте…

Мягкий зуммер входящего сигнала прерывает его тираду. Вика отвечает на телефонный вызов, задаёт уточняющие вопросы и ставит звонок в режим ожидания, сокрушаясь:

- Ну почему практически все звонящие сходу начинают преодолевать секретарский барьер? Как будто все с одних курсов телемаркетинга, под копирку…

- Ну… твой барьер… преодолеть… - Карпов многозначительно смотрит на её высокую грудь, - весьма и весьма…

Я усмехнулся. Ложечка подрагивает между пальцами.

- Не надо шалить, лапа. Звонок, кстати, про тебя – желают получить рекомендацию, а у босса занято – не могу ему звонок перевести, - и она откровенно задерживает взгляд на его переносице, затем щебечет в трубку, и я слышу её голос в режиме эхо: - Секундочку, линия пока не свободна.

Вадим многозначительно смотрит на ширму позади Виктории, где располагается мини-барчик для обслуживания кабинета директора. Там же на тумбочке – ещё один телефонный аппарат для оперативного доступа секретаря, о котором Вадим, конечно, знает.

- И что мне за это будет? – невинно интересуется Вика.

Карпов в немом почтении изображает огромный букет. Вика ворчит, переводя звонок за ширму:

- Ваши букеты потом мистическим образом превращаются в «Марс» или, если повезёт, то в «Баунти».

Вадим в два прыжка оказывается за ширмой, посылая ей по ходу воздушный поцелуй. Вика слышит, как он, откашлявшись, отвечает на звонок несколько изменённым голосом, с некоторым придыханием:

- Да, слушаю вас. Очень приятно, Афеноген Ильич… Рад, что Карпов выбрал другой рынок – на этом я бы ему его уход от меня не простил бы, ей-Богу..!

- Ну, артист! – усмехается Вика, изучая документ на своём мониторе.

Ложечка падает.

Нет, это ручка скатилась со стола и упала, а я держал возле отвисшего уха трубку. Ложечка была в стакане. Наваждение. Приснилось? Надо завязывать с ложечкой.

Я легко встал из-за стола и засеменил по своему кабинету, разминая пальцы. Судя по всему, Татьяна была права в отношении Карпова. Да и мне самому импонировала легкость и скрытый напор в манере общения Вадима. Там, где менеджер по кадрам уловила цинизм, я был склонен видеть холодный прагматизм и стремление к результату. По трупам Карпов не пойдёт, но рулить направлением будет достаточно безапелляционно. В сочетании с личной харизмой и определенной демократичностью, свойственной этому поколению – у него должно получиться, а уж общий язык с ним найти не составит труда.

- Ну что, принимаем решение? – спросил я себя, раздвигая жалюзи на окне напротив стола для совещаний.

Также было бы идеальным оставить и Стерхову с Коломейчуком, вдруг подумалось мне. «На всякий случай». Но предложить им поработать супервайзерами «в полях» с неясной личной профессиональной перспективой… наверно, это было бы слишком, но, с другой стороны, за спрос денег не берут. «Поручу Татьяне, пусть завтра с ними поговорит», - решил я.

Проблема представлялась решенной.

Вечером, на футбольном матче, куда я время от времени наведывался за компанию с приятелями, разговорившись с Петькой Градовым, программистом из областного УВД, случайно выяснил, что «Саванну», где давно работал сисадмином знакомый Петьки Васька Хрыщёв, последние два года регулярно «ставила на Enter Светлана Ивановна; и что Влад, Linux гонимый, её круто подставил с бизнес-планом и отгрузками, так что той пришлось нажать на Delete. А поскольку мадам она гордая, то функцию Insert сочла ниже своего достоинства и просто написала заявление «по собственному», даже без вызова F1». А в «Ковчеге» директором уже лет десять с лишним такой самодур в окружении молчаливых преданных барышень, что грамотные специалисты там редкость, и если он дал хорошую рекомендацию кому-то – совсем не факт, что так оно и есть на самом деле; но «сам батька пашет дай Бог каждому – за всех, практически, как Exel, оттого и роста у фирмы особого нет, потому что работать вширь никому не даёт, ну да это его личные проблемы”. Зато Вовка Коломейчук из «Пересвета» - вот это ещё тот фикус: так мозги запорошит, что мама не горюй, быль от небыли не отличишь. С клиентами это проходит гладко и для всеобщей пользы, а вот девчонки с выписки периодически нервничают - раз в два месяца обычно, не чаще и не реже.

Идя после матча домой, я подумал вдруг, что ведь, наверно, и про меня у кого-то есть полный набор инфы – проверенной и не очень, а я об этом ни сном, ни духом: жесть!

Придя в пятницу пораньше на работу, я вновь разложил перед собой все три резюме, детали которых уже знал на память, и, налив себе горячий кофе, прищурился над фотографиями 3х4 в правом верхнем углу анкет:

- Ну что, апостолы, продолжим? Где тут ваши верительные креденталии... Тройка, семёрка, туз… тройка, семёрка, дама.

К обеду нужно было принять окончательное решение.

Эпизод 7

…БАННЫЙ ДЕНЬ

Всё-таки сауна летом – совсем не то, что сауна зимой. А сауна в июле после тренажерного зала – совсем не то, что сауна в любое время года просто ради сауны с пивом и прочими сопутствующими маргинальными атрибутами. Июльская сауна в фитнес-клубе вообще не имеет права называться сауной, даже чисто технически. Это оскорбляло мой интеллектуальный потенциал, когда я, вяло рождая все эти мысли в своей голове, прикрытой войлочной кепкой, восседал на приятно пахнущей свежей хвоей широкой скамье в парилке.

- Это мне представляется символичным, однако, Афеноген, - подал голос Фёдор где-то рядом.

- Что именно? – нехотя отозвался я.

- Да что вот мы, можно сказать, одноклассники…

- …из параллельных…

- Не принципиально… двадцать лет спустя пересеклись на этой скамейке. Ты мог бы себе представить тогда, что так всё обернётся? Партия, комсомол, Ленин… Ты, кстати, по корпоративному абонементу здесь?

- Угу, - подтвердил я.

- А я за свои, - в его голосе мне послышалось самодовольство. Он, может, и не хотел, чтобы это именно так прозвучало, но, видать, вырвалось.

- Поздравляю. Я тоже.

- Ты же говоришь - по корпоративному, - возразил он.

- Это в счёт моего дохода, Федя. Я просто волен брать натурой с компании, а ты свои выкладываешь, - теперь уже усмехнуться была моя очередь.

Фёдор Григорьевич смахнул с глаз капли пота.

- Так в чем символика, догадываешься? – спросил он.

- Полагаю, в том, что мы с тобой здесь, на этой самой лавке, представляем две глобальные ветви делового сообщества. Ты – яркий представитель собственного бизнеса, я – корпоративного.

- И как тебе у них? – в тоне представителя собственного бизнеса всё-таки чувствовалась лёгкая ирония превосходства. – Чем ты там занимаешься?

- Я менеджер, - скромно ответил я. - Топ-менеджер, - ещё более скромно уточнил.

Фёдор вытер войлоком лоб.

- Это с твоим химбиофаком?- невинно поинтересовался он.

Я рассмеялся, заёрзав на месте.

- И с ним тоже! Упорядоченное развитие и движение молекул в природе, так сказать, - я поднялся со своего места. – По-моему, хватит жариться, как считаешь?

- Ещё пару минут.

Афеноген бодро выскочил в холл, прикрыв за собой прозрачную дверь. Душевые кабины располагались тут же, полукругом у трёх бассейнов. Минут через десять мы потягивали свои дринки – Фёдор предпочёл свежеотжатый мандариновый сок, а я наслаждался заваренным зеленым чаем – и продолжали беседу в тоне старых приятелей. Вообще-то я не забыл, как он меня поколачивал пару раз после уроков за то, что не поделился с ним вариантами решений контрольных, которые в нашем классе, как правило, проходили на один урок раньше.

- Раз уж всё так символично, Афеноген…

- Да?

- У тебя разве не возникало желания заняться собственным бизнесом?

- Нет, - без раздумий ответил я.

- Да ну? – брови Фёдора недоверчиво подтянулись кверху.

- Именно так, Федя, - я отхлебнул из чашки.- Я наблюдаю твоих коллег по ремеслу каждый день, поверь, и каждый день радуюсь, что они – мои клиенты, а не наоборот: я занимаюсь поставками вашему брату оборудования, а заодно и консалтингом в области регулярного, так сказать, менеджмента склада – учетная политика, стратегическое планирование, ритэйл... всё взаимосвязано, ты же понимаешь. Законы везде одинаковые.

- У-у-у, ты ценный кадр,- протянул Фёдор Григорьевич.

- Да уж, всякого навидался. На входе, кстати, это твой серебристый «Карзус» стоит?

- Мой.

- А-а. Значит, у тебя штук пять мини-офисов по городу, и 2 раза в день курьер объезжает их с документооборотом.

Фёдор Григорьевич задумчиво поглядел на меня, потом произнес сквозь зубы:

- Их меньше, но курьер есть. А у кого его нет?

- Да не напрягайся, это примета у нас такая, - усмехнулся я, - что если «Карзус» у клуба, значит, автоматизированная система учета в уме.- Я опять добродушно рассмеялся, потом продолжил: - Как-то приезжает к нам один местный босс (ну, на «Карзусе», конечно) и говорит: «Ребятки, нам бы ещё управление этими стеллажами наладить на фирме. А то тупые все, спасу нет». Я поехал познакомиться поближе, что да как. Фирма – с рекламой, на слуху в городе, строительством занимаются. Еле нашёл в какой-то подворотне – ни вывески, ни указателя – поднялся по железным ступеням, постучался. Открыли. Провели. Дали тапочки. Нет, не одноразовые – китайские пляжные, я ещё подумал, что от строителей, небось, остались. Переобувался прямо в предбаннике, держался за косяк. Девушка молоденькая рядом стояла и любезно улыбалась – тоже в таких же замусоленных тапочках на стройных ножках. Она меня повела к директору – она как на лыжах, я следом по тропе. Но чисто, ты не поверишь! «Это корпоративный колорит?» - спрашиваю у неё. «Нет,- отвечает, - это стимулирование кровообращения в мозге, чтоб работалось лучше, ну, и пыли меньше было». И улыбается – ну прелесть! Я уж не стал спрашивать, кто придумал – догадался по ходу сам. (Про гигиену тоже промолчал, носки свои потом выбросил на выходе, незаметно, чтоб ценного клиента не обидеть.) Заводит меня в кабинет, там за огромным шикарным столом сидит мой клиент в пиджаке и галстуке, как положено, причесанный и ладный, рядом лэп-топ… а из-под стола – такие же тапочки торчат.

Фёдор раскатисто захохотал, представив себе, видимо, эту картинку.

- А какая проблема с управлением-то была?- спросил он, отдышавшись.

Я посмотрел на него долго – человек и впрямь всё своими мозгами постигал в предпринимательстве, потом задумчиво провёл ладонью по волосам и ответил:

- Да текучка кадров под 30 процентов, Федя.

- А сам он как объяснял?

- Говорит, тупые все попадаются – на работу устраиваться приходят, и все сразу миллионы хотят. Дескать, от горшка два вершка, тапочки толком одеть не могут, а туда же, за миллионами и тренингами…

Фёдор Григорьевич вздохнул:

- Ну, с персоналом в этом плане действительно проблема.

- Да? А к нам так очереди стоят.

- Хм, чего сравнивать!

- Вот-вот, и я тоже – чего сравнивать? У нас ДМС в год на одного сотрудника обходится дешевле, чем вы тратите на замену этих ваших 30 процентов! Недавно спрашиваю у другого клиента, продуктами питания занимается: «У вас есть коллективный договор?» А за него советник по правовым вопросам: «Он нам не нужен. По нему нас по судам затаскать могут, сейчас работники дюже грамотные пошли». Понимаешь? Они даже не удосужились полюбопытствовать, какие льготы по налогообложению прибыли всё это сулит, и насколько ими перекрываются издержки на персонал. Зато юрист там в почёте – типа сберегла вот компанию от подмоченной репутации. Ну, там тоже под 20 процентов текучка.

Фёдор почесал за ухом, пригладил волосы, встал, подошёл к окну. Раздвинув жалюзи, посмотрел на улицу. Серебристого «Карзуса» отсюда точно видно не было. Не оборачиваясь, спросил:

- А ты сам-то на чем ездишь?

Я мечтательно ответил, закинув руки за голову:

- Я хожу пешком, в основном. Если далеко – то на служебной.

Фёдор повернулся и неожиданно предложил:

- Давай проскочим ко мне в офис, глянешь на нашу учетную программу… ну и по документообороту, может, чего посоветуешь, а, Феня?

Я закатил глаза:

- Ну, Федька, ты меня поддел!

- Да ладно, чего ты, по-дружески – пять минут, тут недалеко. Мы ж одноклассники, в конце концов.

- Мы из параллельных…

- Не принципиально. У меня там коньячок – по пятьдесят за встречу – святое дело, а, Афеноген? – и подойдя сзади, стал разминать мне мышцы шеи. Хотел я спросить, как волк пса: «А помнишь, как ты меня гонял?», но после некоторых раздумий всё же сдался, подняв вверх ладони:

- Да не вопрос!

Офис Фёдора был действительно в трёх минутах езды. По дороге он вспоминал байку про тапочки:

- Слушай, ну, не идиот ли тот директор? Надо ж придумать – тапочки в офис для сотрудников! Я валяюсь, чес-слово!

На входе в небольшой особнячок нас встретила охрана:

- Добрый вечер, Фёдор Григорьевич. Вот ваша тельняшка.

- Постирана? – строго спросил Фёдор и, сняв пиджак, надел протянутый дежурным тельник поверх рубашки с галстуком.

Я стоял в замешательстве, не понимая, что происходит. Обернувшись ко мне, он посоветовал:

- Ты вон тот тельник возьми, в углу – его сегодня не использовали. Пиджак тут вот повесь – охрана присмотрит. Да и нет уже никого в офисе, поди, все разошлись, тунеядцы.

В фойе действительно стояли ладненькие шкафчики, в которых на крючках были аккуратно развешаны трикотажные полосатые атрибуты моряков, в черную жирную полоску.

В этот момент из бокового коридора появилась женщина, комплекцией напомнившая мне нашего завхоза Светлану Петровну. Она была в черных стильных брюках и невообразимых размеров тельняшке, при этом горизонтальные полоски визуально делали её ещё более объёмной.

- Добрый вечер, Фёдор Григорьевич! – расплылась она в улыбке. Глаза оставались ледяными. «Главбух», - догадался я.

- Подбили оборотку? – строго спросил Федька, натягивая тельник поверх пиджака и поправляя галстук.

- Да, отчет у вас в почте, - ответила она и привычным жестом стянула с себя атрибут, даже не повредив прически. Без тельника она производила впечатление вполне нормального человека. – Всего доброго!

И она вышла.

- Ну, чего ты? – заторопил меня он.

- А… это…- замямлил было я, но Фёдор перебил:

- Да не бойся, это ж тельник, не тапочки! Тапочки… догадался же…- усмехнулся и пояснил: - Мы включаем летом кондиционеры на полную, чтоб думалось народу шибче на рабочем месте, и тельник как раз спасает от простуд – вот это забота о персонале, я понимаю, а то – тапочки… ну, блин…

- А зимой?- буркнул я, подумав про телогрейку.

Фёдор хитро подмигнул:

- А ты сам догадайся.

- Да уж догадался. У тебя, кстати, как с текучкой кадров?

- Не грузись, кому надо, тот ценит!

Я покорно снял пиджак от мэтра Боччини, повесил его на свободный крючок, строго глянув на охранника, и натянул на себя пропахшую трудовыми буднями тельняшку, которую, по заверениям Феди, сегодня никто не использовал.

- Ты зимой-то наверно ещё и береты с ленточками выдаёшь, а? С буквой «Ф».

Он замер.

- Ну, ты креатив, Афеноген! Поставлю задачу – чтоб просчитали…

Я поплёлся за ним вверх по лестнице, заправляя тельник в брюки, и раздраженно подумал, что, как не верти, а с тапочками хлопот было меньше.

И чего им неймётся, нашим доморощенным бизнесменам?

Я ещё раз обернулся на свой пиджак – тот одиноко висел на том же крючке, а сквозь прозрачные входные двери серебристый «Карзус», припаркованный прямо на тротуаре у дверей здания, отбрасывал на стены яркие причудливые блики от лучей заходящего солнца, заставляя материться прохожих, которым приходилось обходить этот громоздкий импортный символ российской респектабельности и достатка.

Эпизод 8

Г-Н ПЕНДЕЛЬ, ВОЛШЕБНИК

По мере развития «Зеленого света» нам понадобились дополнительные складские площади. Я был на хорошем счету у акционеров компании, и Сергей Сергеевич даже доверил мне выбор арендодателя – всё равно выше мизерного бюджета не прыгну, а если «косяки» с новым складом пойдут, то самому разгребать придётся: на такой случай он мне даже с юмором посоветовал вазелин приобрести в достаточном количестве, на что я резонно сослался на современные и весьма популярные лабрикаторы и поинтересовался исключительно из уважения к его статусу, какой ароматизатор он предпочитает – клубничный или банановый. Босс мою заботу об эстетике управленческого процесса не оценил и в очередной раз посоветовал «не умничать». Мне и думать даже не хотелось, что я невольно задел актуальную для человека тему.

Я сидел в своём офисе, вчитываясь в коммерческие оферты по складам. Дверь в общий зал была приоткрыта, и я увидел краем глаза, как Ольга, один из наших менеджеров, неторопливо и, как мне показалось, даже игриво подошла к ближайшему столу и, стоя ко мне спиной, нагнулась и облокотилась на сложенные с краю папки, говоря что-то (и как бы по секрету) Вере.

В последнее время я стал замечать, что она часто секретничала за этим столом. Причем в то время, когда я имел возможность это видеть. Но всё бы ничего – когда клиентов в офисе нет, оторваться от компьютера я и сам всем рекомендую – если бы не возникшая откуда-то у неё потребность подражать Вере в стиле и манере одеваться.

А Вера предпочитала юбки исключительно выше колен. Ну, она могла это себе позволить.

Так вот Ольга стояла в изогнутом положении и секретничала. Не знаю, было ли ей комфортно в такой позиции, но я, как вполне состоявшийся джентльмен, чувствовал себя не совсем уютно, потому что мои глаза то и дело отрывались от бумаг и бессознательно блуждали по офису за дверью моего кабинета, упрямо избегая, впрочем, сгорбленной фигуры менеджера. Ненароком всё-таки я задевал её воздушным прикосновением время от времени, и это отвлекало. Наконец, я не выдержал и, подойдя к двери, бесшумно её притворил. Послышалось еле сдерживаемое девичье хихиканье.

Через некоторое время, когда я вновь полностью погрузился в документы, в дверь постучались, и Ольга уверенной походкой приблизилась к моему столу со словами:

- Афеноген Ильич, виза ваша нужна, - и протянула мне бумаги, перегнувшись зачем-то через приставной столик для посетителей, хотя можно было подойти ближе.

На меня пахнул аромат тонких духов не без легкой примеси муската, так что я даже чуть не поперхнулся, а когда поднял глаза, то почти уперся линзами в разрез её кофточки, верхние пуговки которой были очень неблагоразумно и, я бы даже сказал, безапелляционно расстегнуты.

- Это что? – спросил я, не мигая.

- От Флорестини, - ответила она.

- ЗАО или ИП?– уточнил я, разглаживая ладонью на столе принесенные ею бумаги, не в силах оторваться от содержимого ослепительно белого с тонкими кружевами Флорестини. Две пуговки сверху – это слишком, даже для моего скромного офиса. Спинным мозгом я почувствовал, как пальма позади моего кресла стала расправлять свои мохнатые лапы, поднимая их всё выше и выше, и выше…

- Я не уверена, - сказала она.

Я прокашлялся, сбрасывая наваждение, и посмотрел на документы.

- Это ООО «Л-брус», Ольга! Счет на замену картриджа. Про Флоре-как-его-там нет никаких упоминаний!

- Но вам нравится? – с придыханием произнесла она.

- Я в восторге! Пятьсот рублей в неделю за картридж! Вы этот порошок в кулинарии, что ли, используете, вместо приправы?

Она выпрямилась:

- Да, как приворотное зелье!

- Сколько новых клиентов приворожили с последней заправки? – я снял и начал протирать очки.

- Одного. Второй ещё тут сидит и выкобенивается.

- Странно: я никого постороннего в офисе не заметил. Его Вера обслуживает?

- У Веры проблем нет.

- Вот что, Ольга Николаевна: смотрю, у вас тоже проблем нет, зато у меня хватает – езжайте по этим трём адресам, это склады, сделайте на мобильник их снимки изнутри и снаружи, проверьте наличие подъездных путей…

Я надиктовал ей ворох задач, до которых у самого руки не доходили. В заключение добавил, подтягивая собственный галстук:

- И аккуратнее там, на складах: народ может неправильно понять вашего… Флорестини. Привет ему от меня.

Она молча развернулась и вышла, буркнув нечленораздельно у двери что-то про своего внука. Откуда у Ольги внук? Значит, про «её внука». Или «ей внука». А, может, и «ей в ухо» - собственно, уточнять мне не хотелось, да и не было времени: я тоже взял свой ежедневник и отправился на наш действующий склад, чтобы подобрать стеллажи для новых помещений.

При выходе из кабинета Вера понимающе на меня взглянула и опустила голову. Про себя я улыбнулся.

Склады бывают разные – маленькие, большие, протекающие и пустые, но на всех, по-видимому, незримо присутствует мать – Родина, соседская, твоя, растудытьная – и меня это всегда коробило. Так что первым делом, сформировав здесь колоритный коллектив, я повесил над воротами с батюшкиного позволения репродукцию иконы Божьей Матери, и – о, чудо! – упоминание всуе разом прекратилось. Кладовщики и грузчики, прежде чем ёмко обозначить «вон ту херовину на паллете» народным «погонялой», опасливо оборачивались на ворота, а проходя через них – крестились. Также с лёгкой руки игумена в бытовке появилась надпись: «Братья и сестры во Христе! Помните, что воровать – грех, ибо у себя отнимаете». Не знаю, насколько действенным было это упоминание: с нашим громоздким товаром особо-то не развернёшься в этом направлении, но если чего и таскали по мелочи, то наверняка с просветленными ликами и благословясь на дорожку. До церкви-то не дойти, вот и молились тут прямо, не отходя от кассы.

Начальник же склада, Степан Михайлович, человек набожный, так вообще из бомжей. Сословие такое. На собеседовании со мной рассказывал, как в лихие 90-е попал под общую раздачу ваучеров, и обзавёлся собственным канализационным люком: «кинули» бедолагу по всем статьям на собственной недвижимости. Сидит однажды под Новый год на краешке своего колодца, у дороги, соображает, где каплю шампанского раздобыть, чтоб хотя бы для приличия сопричастность с остальным российским народом почувствовать, и тут «Мерин» с разворота его окатывает снежно-песочной жижей – припорошил и метров через пять остановился. Выскакивают братки в костюмах да при бабочках, во всех смыслах, а Степан – шасть вниз, от греха. Они к люку – пьяные, веселятся: «Вылезай, бродяга, шампуси нальём». Он сидит впотьмах, ни гу-гу, забился в дальний угол, крестится только. Те склонились над люком и давай ему кидать вниз чего не попади, прямо на матрас его – покуражились немного, напоздравлялись и восвояси. Хорошо хоть без петард катались. Степан переждал несколько минут, зажёг свечку и стал разгребать, что они обронили: бутыль водки початый, кепка норковая иноземная, стаканы пластиковые смятые, разрозненные бутерброды – где сыр, где ветчина с зеленью, а где и крупинки икры красной; цепь золотая с мизинец, салфетки одноразовые пользованные, колечко маленькое золотое, Ролекс с браслетом, водительское удостоверение на симпатичную Машу Попову; одна кожаная перчатка и две тугие пачки «зелени» в банковских упаковках. Степан не стал тогда, впрочем, составлять приходный реестр и дожидаться поздравлений Президента по портативному радио в своём колодце и тут же сменил дислокацию, дабы повторно не искушать судьбу. Такого подарка от Деда Мороза ему хватило и на собственную квартиру, и на дополнительное образование в области логистики – сам он в миру помощником завхоза когда-то работал, человек бывалый. И теперь молчаливый Михалыч пользовался у нас большим уважением: редко кто, попав туда,так благополучно возвращался назад. Такого уже не согнёшь и не перешибёшь. На складе поговаривали даже, что девичья фамилия его жены – Попова, но я из этических соображений не лез к нему в душу, а вот что звать её Марией знал доподлинно.

При виде меня он протянул руку для пожатия, поздоровался и проинформировал:

- Стеллажей дополнительных нам хватит, чтобы ещё пятьсот квадратов покрыть. Нужно определиться с планограммой, да ячейки разрисовать, потом и расставлять можно.

- Да, завтра уже будет решение по новым площадям, я дам схему и определимся. Кого планируете туда управляющим?

- Думаю, Николай должен справиться.

- Он же недавно совсем..? – спросил я.

- Четыре месяца. Но парень с головой, хозяйственный.

- Со стороны не хотите посмотреть кого-нибудь?

- Нет. На его место старшим кладовщиком поставим Василия…

- Он же…

- Уже нет, давно в завязке, обратной дороги нет.

- Хорошо. Вам виднее. А Николай… отправьте его ко мне завтра к десяти утра, побеседуем.

Он кивнул, мы оглядели разобранные балки и перекрытия для новых стеллажей, и я отправился назад в офис.

После обеда вернулась Ольга и скинула мне по внутренней почте сделанные снимки со своими комментариями по поводу подъездных путей, вывоза мусора, покрытия полов, пожарной сигнализации и местных «озабоченных» охранников складов, причем всех трёх, и этой последней теме скрупулёзно посвятила половину всего отчета. Первая же половина была составлена достаточно грамотно и лаконично, за что я Ольгу очень ценил. Но я уже не стал указывать ей на форму изложения второстепенных фактов с неподобающими эпитетами в служебных записках, решив отложить эту процедуру на завтра, а дверь в кабинет предусмотрительно запер, чтобы её «случайно» не распахнуло сквозняком – секреты менеджеров противоположного пола на рабочих местах меня абсолютно не интриговали, а при моей закрытой двери они у них, как ни странно, и не возникали вовсе. Я в этом был уверен.

Ровно в десять следующим утром Николай был у меня в кабинете. Спокойный и приятный в общении парень двадцати семи лет, он прямо с порога производил впечатление полной уравновешенности и позитива. Если бы не его излишняя скованность и совсем уж мальчишеская застенчивость, проявлявшиеся хотя бы в неумении куда-нибудь деть свои руки в этом жестоком и коварном мире, он мог бы, пожалуй, кружить головы девчонкам похлещи попиков из разных «Фабрик звёзд». На рабочем же месте, как я не раз наблюдал, он вполне компетентно мог руководить процессом, избегая ссылок на прототип висевшего над воротами святого изображения – все его понимали и без них.

Я предложил ему присесть, и он неловко примостился на краешек стула. Мы поговорили немного о его профессиональных перспективах, как они ему виделись, о развитии бизнеса в целом и обо всё том, что сопутствует повышению в должности ценного сотрудника компании.

- Ольга, зайдите ко мне, - через полчаса попросил я по внутренней связи.

Она, как обычно, уверенно прошествовала к столику для посетителей и после моего приглашения присела напротив Николая. Сегодня она была в классических брюках и кофточке с высоким воротником без пуговиц. В таком виде, по правде говоря, она мне нравилась куда больше.

- Вы уже пересекались когда-нибудь? – спросил я.

Николай отрицательно помотал головой, а Ольга ответила, открыто разглядывая молодого человека:

- Один или два раза он заходил к нам в офис.

Я их познакомил. Затем достал Ольгин вчерашний отчет. Она нервно заёрзала на своем стуле.

- Николай, Оля по моему поручению вчера сделала экспресс-мониторинг новых складских помещений, и нам необходимо принять окончательное решение и выбрать наиболее подходящее. Поскольку именно вы будете осуществлять там локальный логистический менеджмент… - я сделал паузу и боковым зрением удостоверился, что Ольгин интерес к новому проекту заметно возрос, - то сознательно не показывал ни одно из них Степану Михайловичу, и хотел бы, чтобы вначале вы проехали туда и сами внесли конкретное предложение. Что выберете – там и будете работать, и людей своих организовывать.

- Хорошо, Афеноген Ильич.

- Поскольку Ольга уже в теме, - я снова взялся за её служебную записку, повертел и так, и сяк, в итоге же сунул назад в папку, - то она вам сегодня составит компанию. Ольга, обрисуйте Николаю по дороге ситуацию, чтобы нам здесь не заниматься… - я кивнул на папку с отчетами, - коллективным чтением. Думаю, устно у вас получится менее… м-м… эпатажно. Вопросы?

Вопросов не было. Они одновременно поднялись и вышли, при этом Николай распахнул дверь и робко пригласил её пройти первой. В Америке или Европе на гребне феминизации за такие вещи мог бы и в тюрьму угодить на пару месяцев, или, в лучшем случае, отделаться увесистой оплеухой от милой миниатюрной барышни с суровым взглядом. Ольга же только приветливо улыбнулась и выпорхнула в общий офис – куда нам ещё до западных стандартов? Под иконами с пустыми карманами даже проходить не научились – вековой генотип всё ещё побеждает. Ну да каждому своё.

Ближе к вечеру у меня на столе уже лежала служебка от Николая. Выбор был сделан. Я написал размашисто в левом верхнем углу: «Согласовано. На контроль С.М.», Михалычу то бишь. Разумеется, я перестраховался и отправил его предварительно с секретной миссией на выбранный Николаем склад – вазелиновый юмор собственника бизнеса волшебным пенделем нависал над моей драгоценной ответственностью, чуть пониже спины.

В 18.05 из своего окна я заметил стоящего на углу здания управления Николая. Потом услышал «До свидания» от менеджеров, и через пару минут к нему присоединилась Ольга. Веру ждала машина, и она сразу направилась к ней, помахав им на прощание. Они медленно побрели вдоль дороги и скрылись из виду. Я закрыл жалюзи – солнце как раз выглянуло из-за крыши соседнего складского комплекса, прямо напротив моего окна, и било прямо в глаза.

С тех пор я уже не запирал двери своего кабинета.

Как-то Вера зашла ко мне и неуверенно произнесла:

- Афеноген Ильич, я тут подумала… Ольга, знаете ли… она так неловко себя чувствует по отношению…

- У них с Николаем всё нормально? – спросил я.

- Да, вы знаете, я сама так за них рада! Они вроде такие разные, но, с другой стороны, так… гармонично дополняют друг друга, вы не представляете!

- Отчего же не представляю? Что ж я, совсем уж «ей-внук»? – я посмотрел на неё прищуренными глазами из-под очков, и она порозовела. Обожаю женщин, которые и после двадцати не утратили эту способность.

- Вообще-то, конечно… тут и я тоже не совсем корректно, наверно… Но вы очень грамотно разрулили ситуацию, прямо скажу.

И ещё обожаю, когда меня вот так открыто и беззастенчиво хвалят, даже подчиненные. Но вида, естественно, никогда не показываю и даже сердито насупливаю брови, что я тут же ей и продемонстрировал:

- Да уж, Вера. Вы ж понимаете, мне в первую очередь важен дееспособный коллектив. Я старый циник, всегда использую испытанные хрестоматийные методы. По МВА это, например, есть «направление высвободившихся управленческих ресурсов руководителя в места проблемного… бла-бла-бла путём психологического воздействия на скрытую мотивацию…» - автор метода: господин Пендель, если не ошибаюсь, преподобный волшебник. В зависимости от ситуации он бывает разный, сам метод по содержанию – не по форме, заметьте, но, уверяю вас, мы все в нём нуждаемся время от времени.

Она задумчиво подтвердила:

- Это точно. – А затем добавила: - А мне он когда понадобится, как вы думаете?

Я усмехнулся:

- А вы сами-то как думаете?

Она пожала хрупкими плечиками:

- Наверно, мы сами этого не ощущаем, и со стороны, как говорится, виднее.

- Совершенно с вами согласен. Поэтому обещаю, что для вас я его припасу, что называется, в самом благопристойном виде.

Она улыбнулась, кивнула головой и бодро вышла из моего кабинета.

Эпизод 9

КШУ в ДОЛ

КШУ (Командно-штабные учения) – форма

корпоративных мероприятий, проводимых

в ВС СССР на демисезонной основе и описанных

за столетие до их внедрения, как системы, в

известной басне про двух Генералов и Мужика.

Любой из менеджеров, регулярно выезжающий на корпоративные мероприятия вместе с коллегами в летние детские оздоровительные лагеря (ранее по тексту – ДОЛ), скажет вам, что самое захватывающее время суток – это… первый час после отбоя!

И Афеноген это знал лучше других. Наигравшись за день на развесёлых тренинговых площадках загородного лагеря, у меня оставалась ещё масса энергии после объявленного клича «Всем спать!». В голове постоянно рождались идеи, как это наискучнейшее занятие – укладывание в постель в компании своих коллег-директоров других филиалов – превратить в захватывающий поединок между сонным царством и всенощным бодрствованием.

- Давайте рассказывать страшные истории про чёрную-чёрную зарплату! – мог вызваться я в один вечер, а в другой предложить:

- Пойдём девчонкам жуков подкинем в постели!

При этом у меня всегда про запас была баночка из-под привезенной с собой клубнички, с прорезями в пластиковой крышке. Внутри баночки копошилась дюжина огромных майских жуков – я знал, что эти безобидные насекомые оказывались подчас в нужном месте и в нужном количестве.

Один раз мы с Валентином действительно тихонько и незаметно пробрались в спальню к девочкам, но только открыли крышку, чтобы выпустить жуков на волю, как за дверьми послышались тяжелые шаги проверяющего – сам HR-директор частенько делал обход территории для выявления непослушных курсантов. Мы, только лишь заслышав его приглушенный голос на веранде, тут же метнулись под ближайшую кровать, столкнувшись при этом лбами – да так сильно, что перед глазами сразу посветлело, несмотря на тьму непроглядную, а звон в ушах, казалось, готов был и мертвеца из могилы поднять. При этом в целях конспирации ни единого звука не выдавилось из наших плотно сжатых губ.

Но под одной кроватью было тесновато вдвоём, и мы, как пара одурманенных отравой тараканов, одновременно ринулись расползаться в разные стороны под соседние койки и замерли под ними как раз в тот момент, когда дверь в спальню приоткрылась, и на пороге показались два светлых ботинка на босу ногу. Ничего выше этих ботинок мне из-под кровати видно не было. Ботинки немного постояли, словно раздумывая о чем-то, а потом к ним добавились ещё и колени. «На корточки присел», - догадался я, а Валентин в своём укрытии зажмурил глаза. Ему, верно, подумалось, что если он притворится спящим, то его просто оставят в покое – ну не будет же, в самом деле, HR-директор, назначенный дежурным по лагерю, будить посреди ночи спящего регионального директора: это негуманно ни с корпоративной, ни с обще-политической точки зрения.

В этот момент, в сумраке тонкой полоски света с веранды, я приметил недалеко от правого ботинка крышку от своей баночки, выроненной во время недавней суматохи, и вспомнил про жуков.

Жуки тоже про меня вспомнили: лёжа на животе под кроватью, я вдруг уловил их шуршание у себя на спине. А банка, которую я всё ещё судорожно сжимал в руке перед собой, была наполовину пуста. Если б я не знал, кто это меня щекочет, то ощущения могли бы быть даже приятными. Но в том-то и дело, что я точно знал, и в панике дёрнулся кверху, совсем забыв, что там металлическая сетка кровати, на которой мирно посапывала Света, начальник отдела рекламы головного офиса, не догадываясь о происходящем внизу. Впрочем, она лишь слегка подскочила на постели, даже не проснувшись.

А, может, и не спала вовсе – кто их разберёт, зачем они на тренинги приезжают?

Яркий сноп света от фонарика резанул по моим резко зажмуренным глазам, и я, больно ударившийся перед этим об импровизированный потолок, даже смог изобразить зевок, и потянулся на полу, пробормотав:

– Чего по ночам шастаете, спать не даёте?

Следующим высветился Валентин. В отличии от своего коллеги, он не притворялся ни спящим, ни случайно зашедшим на чашку чая под кровать прохожим – он просто в ужасе пялился на сидящего перед ним а-агро-оооо-много майского жука, не смея произнести ни звука.

- Выползаем все, живо! – донесся до нас зловещий шёпот надзирателя, и я сразу и не понял-то даже, кому выползать – жукам или нам с Валькой.

В тот раз нам пришлось по-морскому обмывать приезд на веранде почти до рассвета: наш лагерный вожатый наливал полные стаканы какого-то мутного сакэ по граненым стаканам, а мы выпивали эту галиматью под его одобрительное мычание, причем выпить нужно было ровно столько, сколько и наливалось – процент остатка на дне соответствовал бы следующему квартальному удержанию из премиальных.

Ночной труд облагораживает. После трёх вёдер (как нам тогда показалось) мы спали в своих мягких постельках, как сурки в норках, и даже утренний протяжный крик Светы, обнаружившей на своей подушке одного из обитателей банки из-под клубнички, забытого нами второпях накануне, не принёс желанного удовлетворения – спать сильно хотелось, а руки-ноги и голову ломило так, будто это нас ночью опрокидывали и хряпали об стол вместо стаканов.

Пару дней Валентин ходил тише воды и ниже травы, помня про упражнения со стаканами под луной. Но природу не обманешь, а Валентина не согнёшь – ближе к середине тренингов настала пора Больших Зубных Паст.

Как-то после полдника он подошёл ко мне и с видом бывалого заговорщика подмигнул:

- Сегодня идём..?

- Куда? – не понял я.

- Девчонок пастами мазать. Забыл, что ли?

Я поскрёб затылок.

- С тобой как свяжешься – так обязательно влипнешь: я больше столько не выпью, ели что...

- Трусишь? Слаб о, что ли?

- А вот и нет! Спасть сегодня хочу, вот и всё.

- Струу-сил, струу-сил, струсил! – запел Валька.

- Сам ты..! – и я побежал к футбольному полю.

Но Валентин решил действовать в одиночку. Все признаки были налицо, и я их не преминул про себя отметить. Он бы мог, конечно, позвать ещё кого-нибудь из коллег, но тогда были бы нарушены условия конспирации – чем больше менеджеров знали о готовящейся вылазке, тем больше шансов, что информация достигнет стана оппонентов, и девчонки будут готовы к его приходу, а это в его планы никак не входило.

А признаки были сами что ни на есть очевидными.

Весь вечер он вёл себя самым прилежным образом: принимал активное участие в разработке стратегии вывода нового условного продукта на рынок вместе с выделенной группой из трёх человек под кодовым названием «Наш Абсолют», потом убрался в своей тумбочке, привёл в порядок постель, аккуратно расставил обувь, включая резиновые сапоги, привезённые на случай дождливой погоды, и даже зубы честно на ночь почистил, приметив при этом, кто из девочек какой пастой пользуется. После отбоя он одним из первых юркнул под покрывало в своей кровати и старательно изображал самое неподдельное желание отдохнуть и выспаться как следует после перипетий прошедшего дня.

Свет погас, и теперь было самое главное – не уснуть ненароком. Я незаметно наблюдал, как он прислушивался, как коллеги рассказывали некоторое время разные байки про то да про сё, но постепенно разговоры утихли, и через некоторое время по комнате разносилось только мерное сопение, да порой половица скрипнет на веранде под тяжёлой поступью Сергея Сергеевича, самолично охранявшего наш покой. Через час и он должна был уже идти спать в свою комнату, и вот тогда настанет время действовать.

Валентин ворочался с боку на бок, щипал себя за локти и тянул за волосы, даже пальцами глаза растопыривал – лишь бы не уснуть и выдержать этот самый тяжёлый период вынужденного ожидания. Я еле сдерживался, чтобы не захохотать при виде этих его манипуляций на соседней койке. Поэтому-то вдвоём-втроём всегда веселей и легче – можно было бы ещё тихо поболтать, отвлекая себя от сонных мыслей. Но ничего, он справится, я не сомневался.

Через час томительного ожидания, когда, казалось, даже совы уже угомонились на деревьях, он осторожно, чтобы не скрипнуть пружинами матраца, поднялся с постели, достал из тумбочки заранее приготовленные и аккуратно сложенные три тюбика зубной пасты, забытые кем-то в умывальнике и предусмотрительно собранных им прямо перед сном. Свой тюбик использовать нельзя было ни в коем случае – это улика, и прошлым летом он, по слухам, так и попался, когда кто-то из девчонок сравнила все зубные пасты коллег с той, которой была выпачкана вся женская комната, и вычислила Вальку как основного виновника всего ночного беспредела. Ну, теперь-то уж он ни за что не наступит на прошлогоднюю швабру!

Он, наконец, осторожно откинул простынь и поднялся, прошлёпав босиком к двери. Я видел сквозь широкое незанавешенное окно нашей спальни, как Валентин тихонько прошмыгнул на веранду, на цыпочках подкрался к двери напротив, приложил к ней ухо и прислушался. Внутри, по-видимому, стояла гробовая тишина.

Я подошёл к двери и стал наблюдать за происходящим – не мог же я оставить товарища одного на произвол семинаристкам. Увлеченный своей идеей, он меня, конечно же, не замечал.

Правила противопожарной безопасности запрещали закрывать комнаты на засовы или задвижки, поэтому Валентин без труда приоткрыл дверь, задержав дыхание и вслушиваясь в темноту. Всё было спокойно, и он вошёл.

Вначале на него сверху упал чей-то туфель, больно стукнув по макушке – но он всё же изловчился и ухватил его, не дав грохнуться на пол. Потирая ушибленную голову, Валентин смекнул, что девчонки, наверно, каждую ночь «включали» такую сигнализацию, пристраивая её к двери сверху на специальный гвоздь, больно и шумно срабатывающую на любое несанкционированное проникновение.

(Для санкционированных были иные правила и иные места.)

Затем, сделав пару неуверенных шагов вперёд, он чуть было не налетел на пустое ведро, расположенное прямо по проходу.

Я будто услышал в его ушибленной голове отфильтрованное цензурой досадное «Целое минное поле устроили!» Он двинулся дальше и подошёл к первой жертве, доставая из подмышки нагретый тюбик с пастой. Со знанием дела Валька отвинтил крышку, выдавил радужную смесь себе на запястье, пытаясь определить – достигла ли она температуры тела? Удовлетворенный результатом, он нагнулся над кроватью и выдавил тонкую полоску из тюбика на лоб, мочки ушей и подбородок первой девочки, которая даже не шелохнулась.

Закончив у первой кровати, я видел сквозь окно женской спальни, как Валентин двинулся дальше по проходу, останавливаясь перед каждой койкой для выполнения своей миссии. Наученный прошлым опытом и советами «бывалых» друзей, он явно избегал мест на лице рядом с глазами и носом, во избежание неприятных ощущений жертвы и запаха пасты во сне, способных их разбудить раньше времени. Также негласные инструкции запрещали наносить пасту на ступни ног.

Я тоже бесшумно подошёл к проёму соседней двери, заглянул внутрь и вдруг замер, и внутри у меня всё похолодело – из окна напротив на нас пялился серый силуэт в капюшоне с поднятой вверх клюкой. Клюка зловеще раскачивалась, словно угрожая расплатой, и, казалось, вот-вот застучит по стеклу! Валентин, судя по всему, увидел Судьбу одновременно со мной.

- Ой! – непроизвольно вскрикнул он и попятился от окна. Кто-то заворочался в постели, а Валентин, упершись в спинку чьей-то кровати и вглядываясь в сумрак за окном, неожиданно уразумел, что это куст сирени раскачивается от дуновения легкого ночного ветерка.

- У-ух,- облегченно выдохнул он и обвёл взглядом поле боя.

Все девочки продолжали мирно спать.

За десять минут мой коллега израсходовал весь свой арсенал и, старательно водрузив туфель назад на торчащий над дверью гвоздь, благополучно вернулся в свою кровать.

Ещё через минуту он уже спал, а на его лице сияла довольная улыбка. Он, наверно, представлял во сне, как потешно будут выглядеть девчонки по утру – все со смеху попадают! «Ага», - подумал я и тоже выключился, довольный, что осуществил благородную страховочную миссию.

Несколько часов пролетели как один миг, и можно было бы ещё долго наслаждаться предутренней негой, если б я не ощутил странное чувство тяжести на груди. Я открыл глаза. Рассвет только-только забрезжил, создавая причудливые тени и силуэты на стенах и потолке. Потом мой взгляд переместился ниже, и вдруг чуть повыше своего живота я обнаружил… сапог. Это был настоящий резиновый сапог, удобно примостившийся на мне поверх простыни. Я недоуменно протёр глаза – с чего это сапогу вздумалось полежать на мне с утра пораньше?

- Кыш!- спросонья воскликнул я, смахивая его с себя.

Но упрямый сапог отпружинил и вернулся ко мне, неприятно стукнув по локтю.

Не понимая, что происходит, я подскочил на кровати:

- Чтоб тебя..!

На соседней кровати Валентин, подняв голову с подушки, проворчал:

- Афеноген, рано ещё сапоги одевать, дай поспать! Ты бы ещё куртку под простынёй напялил.

Но тут Валентин, переворачиваясь на другой бок, взмахнул рукой, и, как по волшебству, второй резиновый сапог взмыл вверх и с гулким стуком шмякнул его по макушке.

Я тем временем опять попытался скинуть с себя упрямый сапог, но тот повис на моей руке, раскачиваясь, и как я не мотал его из стороны в сторону в проходе между кроватями, тот не хотел отцепляться.

Где-то за окном послышалось хихиканье. Мы с Валентином одновременно повернули головы и обомлели – через стекло на нас смотрели жуткие размалёванные рожи, делая при этом неимоверные мимические выкрутасы носами, языками и ушами. Рож было три, и все похожи на черепа с торчащими клыками. Валентин попробовал было запустить в окно назойливым сапогом, но тот снова, как бумеранг, вернулся к нему, не пролетев и метра, опять больно стукнув по лбу.

- Ой! – воскликнул он.

Рожи в окне исчезли, а в нашей комнате коллеги стали поднимать головы с подушек, и послышались голоса:

- Валентин, ты чего шумишь?

- Зачем сапоги к руке привязали?

- … они на резинках…

- … чтоб не потерять, что ли?

- … это они вывод на рынок новых продуктов отрабатывают!

- … мои два тоже можете взять, привяжете к коленкам…

Я вконец сбросил с себя сон вместе с простынёй. Коллеги, кто проснулся, вовсю уже над нами подшучивали, а Валентин всё ещё недоуменно таращился на привязанный резинкой, в два слоя, к его запястью сапог.

- Это ж… кошмар просто! – только и мог вымолвить он, озираясь по сторонам.

Я между тем подтянул к себе сапог поближе. Это был мой личный сапог. Вполне даже резиновый, с тёплыми вкладышами – на всякий случай. На подошве чем-то белым было выведено: «1-плата». Я принюхался – надпись была сделана зубной пастой. Вот уж точно сейчас я «вычислю», чья это паста, и кто это над нами так подшутил!

- Валентин, где твоя паста? – прошипел я на товарища, корчившегося рядом на своей кровати от смеха.

И, не дожидаясь ответа, выдвинул ящичек прикроватной тумбочки и достал оттуда тюбик, снял крышку и понюхал:

- Вот она! Я так и знал!!! Попался..!

- Фенька, это ж твоя паста! – воскликнул Валентин. – Моя – в нижнем ящике.

Я посмотрел на тюбик – это действительно была моя паста. И мой резиновый сапог.

- Что же это получается? – недоуменно пробормотал я. – А рожи?!

- Ты на свою посмотри лучше!

Я подскочил к висевшему у двери зеркалу – оттуда на меня глянуло изображение, почти идентичное тем, которые я только что видел за окном.

Я подтянул к себе болтающийся на резинке сапог, перевернул его подошвой кверху, и понял теперь, что означало написанное там сочетание.

«Расплата».

Корпоративные мероприятия шли полным ходом…

Часть вторая,

написанная кем-то

Эпизод 10

ОЛИГАР-Х-РЕНЫ

Он смотрел на меня так пристально и так долго, что я не выдержала и первой отвела взгляд. Но это нисколько не избавило от ощущения, что меня просто нахально раздевают посреди всего офиса, на глазах у всех. Ну и что, что только глазами – всё равно неприятно. Ольге было бы наплевать, а мне нет.

- Вы уверены, что это именно та счёт-фактура?- спросил он.

- Конечно. Это именно та счет-фактура, - подтвердила я и машинальным движением поправила волосы. Зачем? – они и так нормально лежали.

- Я не уверен. Здесь сумма другая.

- Какая «другая»? Товар тот же, а сумма другая?

- Мы несколько раз выписывали один и тот же товар в тот день, только количество разное, потому и сумма другая.

- Ну так вы определитесь, какая именно вам нужна.

- Другая.

Вот заладил. Я порылась в папке исходящих счетов-фактур и нашла ещё одну, выписанную на это предприятие.

- Эта?

- Точно, эта! – он улыбнулся, взял документ, а взамен протянул маленькую тонкую коробочку. – Не серчайте.

Люблю шоколад. Чего же тут серчать? Теперь моя очередь была посмотреть ему прямо и долго в глаза. Но у меня не получилось – я опять смутилась и, обернувшись, сказала Ольге, помахивая в воздухе презентом:

- Веселимся?

- А то!- Сразу отреагировала она.- Молодой человек, а ресторан?

Он невозмутимо подтвердил, словно ждал вопроса:

- В 19.00 на Пушкина. Вас двое будет?

- Могу маму тоже позвать, - ответила Оля.

- Нет, маму не надо, - усмехнулся он, - я уточняю, на сколько персон заказ сделать. Выходит, на четверых, без мамы?

- Это типа узкого корпоратива? – уточнила я.

- А четвёртый для меня или для Веры?- тут же добавила Ольга.

- Да, типа корпоратива: проведём лёгкое совещание и определимся. Ничего личного – только бизнес, - уклончиво с улыбкой ответил он.

- Вера, ты любишь бизнес на ужин? – спросила меня Ольга.

- Смотря под каким соусом.

Вечером сегодня делать было всё равно нечего.

В этом году я заканчивала экономический факультет и параллельно работала менеджером по оптовой выписке товара в торговой компании. В выставочном зале дистрибутора мы с Ольгой располагались вдвоём, за полукруглой столом-стойкой, мимо которой постоянно сновали туда-сюда менеджеры по продажам, демонстрируя новинки своим постоянным клиентам. В кассовой зоне, за стеклом, сидела Валентина Сергеевна, тучная дама-хохотушка бальзаковского возраста, неусыпно за нами наблюдавшая. Я была уверена, что до вечера уже весь персонал будет в курсе, что мы с Ольгой «закадрили очередного коммерса», хотя, как видите, я к этому не имела никакого отношения.

Молодой человек протянул мне визитку.

- «Казимир Аркадьевич, коммерческий директор», - прочитала я вслух.

- Да вы поля-а-ак, - наигранно-восторженно протянула Ольга.

- Да, собственно, корни польские.

- А помните, как мы вас под Полтавой..!- закатила глаза она.

- Не помню. То были шведы, - заметил Казимир, - и на Чудском озере поляков тоже не было.

- Не важно, - отмахнулась Оля, - всё равно мы победили!

- У нас будет возможность всё это обсудить. Так вы придёте? – обернулся он ко мне.

- Наверно, - ответила я, – для развития партнерских отношений, думаю, нам стоит поужинать. Суммы по счетам-фактурам у вас, Казимир Аркадьевич, не солидные что-то, прямо скажем.

Он с серьёзным видом пожал плечами:

- Мы должны убедиться в качестве вашей продукции. И… в качестве сервиса тоже.

И опять этот раздевающий взгляд. Угу, будет вам сервис.

- Вера, нам сегодня точно нужно убедиться в платежеспособности клиентов, гы-гы, - фыркнула Ольга.- Но, господа, вы пока не дотягиваете до VIP-обслуживания.

Казимир Аркадьевич, моего возраста примерно, вновь заинтересованно обратился к прайс-листу. Парень с амбициями, по всему видать.

- Уточните, а какой порог для такого обслуживания?

- Думаю, вам лучше обговорить условия с начальником отдела продаж,- предложила я, а моя напарница посмотрела на меня укоризненно.

Он в очередной раз окинул оценивающим взглядом наши выставочные витрины, к которым относились и мы с Ольгой по фасаду, и ответил:

- Начнём постепенно. Не вижу повода для спешки. С ним я, конечно, тоже встречусь.

- Это она.

- Вот как!

Постервозим. Сам напросился – тоже мне, олигарх хренов.

- Может, проводить вас?

- Да… я вот думаю...- замямлил он, впервые потеряв вальяжную напыщенность и как-то уж совсем по-детски переминаясь с ноги на ногу.

- Ей двадцать три, очень привлекательная брюнетка.

Вообще-то это было жестокое преувеличение с моей стороны – как насчет первого, так и насчет второго, но ведь, говоря о нашей привлекательности, всё относительно, и мне нужен был последний гвоздь в его сомнения:

- …разведена.

Тоже преувеличение – Светка никогда не была замужем вовсе.

Казимир явно не улавливал подвоха. С точки зрения корпоративной этики я, конечно, не имела права так вести себя с клиентом, но, поверьте, ничего не могла с собой поделать – благодаря кем-то озвученной глупости «Клиент всегда прав» иногда просто не можешь отказать себе в удовольствии лишний раз подчеркнуть это, что я теперь и делала.

- Ну, если вы считаете, что это необходимо…

- Конечно, необходимо – судя по всему, вы станете одним из наших привилегированных клиентов, так что я пойду, посмотрю, свободна ли Светлана Дмитриевна, - с этими словами я направилась к двери, ведущей в служебные коридоры, повторяя про себя это классное слово – «привилегированный». Его произнесение вслух стоило мне недели усердной практики, но даже Оля сейчас это оценила.

Можно было и не ходить в кулуары, в общем-то, а просто набрать две циферки по внутренней связи.

Я слышала, как Оля спросила за моей спиной:

- Так что, в 19.00 отменяется?

Он замялся:

- Нет, почему же. Я просто теперь не уверен на счет планов Светланы Дмитриевны – так, кажется, её зовут?

- Давайте перенесём Светлану на завтра, - предложила Оля.

Я уверенно шла к двери и вдруг со-вер-шенно случайно смахнула рукой по дороге прайс-лист с выставочного стенда, нагнулась поднять его на несгибаемых коленях – благо короткая юбка позволяла – и даже поправила в таком положении буклетики на нижних полочках, и переложила повыше прайс косметической группы товаров, и сдула пыль с ободочков пластиковых конвертов, и слегка крутанула стенд, чтобы он равномерно освещался направленным пучком…

- Эй, Казимир… Аркадьевич, так как насчет перенесём её?- повторила Ольга.

- А? Её? Ну, наверно… да, это возможно. Кого её, простите?

Тут у меня совершенно затекла поясница. Я выпрямилась и, обернувшись к ним, стукнула себя слега по лбу:

- Ольга, Светлана же выехала час назад на встречу! Как я сразу не вспомнила.

Казимир моргал белесыми ресницами, глядя всё ещё туда, где я мгновение назад трудилась, наводя порядок.

- До вечера её точно не будет – встреча с крупным заказчиком,- подтвердила моя напарница.- Вообще, конечно, лучше предварительно к ней записаться.

- Эммм… - протянул он.- Давайте это вечером и порешаем, хорошо?

- Ну, я не знаю теперь… если у вас планы в отношении…

- Нет никаких планов, планы только поближе познакомиться с нашими новыми партнерами – мы с вами, полагаю, будем довольно часто теперь видеться!

Он записал Олин мобильный, «на всякий случай», и мы распрощались до вечера.

- Пойдём, что ли?- спросила я, когда дверь за Казимиром закрылась.

- В «Фазане» на Пушкина так чудесно готовят индейку, - мечтательно закинула она за спину руки. – Чего бы не сходить?

На том и порешили.

Мы, конечно, опоздали на полчаса, как положено, и Казимир трижды по телефону справлялся, в какой пробке мы застряли, когда от нашего офиса до «Фазана» два квартала пешком пройти можно было, на что Ольга аргументировано отвечала про то, как приличные девушки не могут себе позволить прибыть в кафе в запыленных туфлях, и без такси никак не обойтись – да и таксист знакомый, может потом назад всех забрать, как раз у Казимира будет возможность рассчитаться сразу за все поездки – а чего лишний раз им сумочки перетрясать в машине в поисках мелочи? Всё логично.

Их столик был накрыт в укромном закутке, за колонной, рядом с окном на всю стену, за которым стояли в дежурной пробке автомобили и сновали пешеходы. Четвертым в нашем импровизированном «корпоративе» оказался Геннадий. Геннадию было пятьдесят с очень небольшим, и Геннадий оказался дивизионным координатором компании, в филиале которой Казимир Аркадьевич работал коммерческим директором, а ещё Геннадий шутливо просил называть его Геной-не-крокодилом, но Казимир Аркадьевич, судя по всему, не мог себе этого позволить, и всё порывался обозвать Гену его отчеством, на что Гена сердито хмурился и наверняка в мыслях лишил молодого человека квартальной премии.

- Нам Аркадич обещал бизнес на ужин, - напомнила Ольга после первого бокала белого полусладкого Peter Mertes.

- И к этому тоже придём, - уверенно заявил Гена после третьей белой, просто белой.

- А в каких рамках будем обсуждать сотрудничество?- уточнила я после греческого салата.

- Девчонки, а скока вы ваще получаете в своей конторе? – интересовался Казимир после стейка, подперев ухо согнутой в локте рукой, при этом локоть жил по своим правилам и регулярно соскальзывал с краешка стола.

- Мы – развивающаяся компания, нам нужны энергичные молодые сотрудники, - открыл, наконец, деловое заседание Гена. - Зарплатами не обидим.

Для убедительности он махнул очередную порцию водки, а Казимир Аркадьевич нерешительно покосился на свою стопку, потом на Гену и снова на стопку.

- Вы предлагаете нам работу? – спросила я и тут же почувствовала влажные пальцы на своей ноге повыше коленки. Поскольку Ольга сидела на противоположной стороне по диагонали, да и повода у неё щупать меня не было, я решила, что это Казимир что-то попутал, пока боролся со своей рюмкой.

- Потан-цуем?- спросил он, глядя мне в глаза и играя рыжими бровями.

Тем временем Оля выясняла у Не-крокодила размер доходов и должностные обязанности предлагаемого сотрудничества.

- Ну что за меркантильность, Оленька, - слащаво жевал Гена. – Посмотрите, в какой компании людей я вам предлагаю работать!

- Нет уж, Гена, позвольте: компания – компанией, а денежки врозь.

- Да и… мы ж ещё не определились, чего вы можете… ну типа сервис, - вставил Казимир Аркадьевич, сжимая мою коленку для убедительности.

- Дружище Казимир Аркадьевич, у меня синяк на ноге будет от ваших ласк, - сказала я, а Гена метнул в парня строгий взгляд, и пальцы убрались восвояси.

- Сервис – это прежде всего, - поддержал, однако, он своего юного коллегу.- Мы же пока только клиенты вашей компании – вот, так сказать, и сближаемся… А у нас вы точно зарабатывать будете в полтора-два раза больше, это я вам гарантирую. Ну, если договоримся по условиям, конечно.

- Резюме нужно?- поинтересовалась я, из женского любопытства.

- Верочка, какое резюме, мы же свои люди – сейчас здесь закончим, поедем в бильярд поиграем, там… зелёный стол, палки… шары, сауна, шампанское – ну всё как положено… какое резюме, я тебя умоляю!

Ольге тоже этой информации было явно недостаточно:

- А профессиональный рост?

- Ещё какой!- заверил Гена и сложил бантиком руки на жилете, совсем как не-Крокодил. – Я постоянно в командировках по всему региону, скоро уже нужен будет личный помощник. Ну, кто из вас первым хотел бы мир повидать, себя показать, э?

Наш регион я уже, честно говоря, повидала. Тут бы университет благополучно закончить.

- А как насчет перспектив?- поддерживала разговор Ольга, наяривая десерт.

- А чем не перспектива?- удивился Гена: вероятно, мы с подружкой действительно производили впечатление, что это и есть наш предел мечтаний – на мир, так сказать, ездить-смотреть да себя всем показывать.- Потом сами руководителями станете, себе помощников возьмёте, - он хитро подмигнул.

Казимир тем временем мечтал о сауне, свесив подбородок на грудь.

- Смотрите-ка, не храпит, - ехидно заметил Гена, - а я во сне похрапываю, тебя это не смущает, киса?

Ольга хотела заржать, как лошадь – я видела это в её глазах – но та вовремя поняла, что будет неприлично. Вместо этого она обняла дядю Гену за шею и чмокнула его в ухо – в нём, наверно, зазвенело, потому что координатор слегка поморщился и тяпнул очередную порцию водки.

Нам постепенно становилось скучно, а Гене весело, особенно когда он начал описывать качающийся спальный вагон и размеренное трах-трах, трах-трах, трах-трах в двухместном купе-люкс – то ли стук колёс, толи стук головы о пластиковую стену. Уточнять уже не хотелось, и я подняла руку, подзывая официанта:

- Счёт, пожалуйста.

- Правильно, девочки, пора завязывать с чревоугодием и переходить к спортивным процедурам, - резюмировал наш кавалер.

Казимир рядом заворочался и поднял голову. Вздохнул.

- Казимирка, мы выдвигаемся!- суетился его шеф, слегка покачиваясь на своём стуле.

Вторая початая бутылка водки была почти полной, и Гена пытался пристроить её в карман брюк сначала, затем во внутренний карман пиджака, потом в кармашек жилета, но безуспешно. При этом он бормотал:

- Сейчас, девчонки… поедем, про бизнес потолкуем… сауна, зеленый стол…

Официант принес счет, Гена указал жестом на Казимира-олигарха, и попросил:

- Уважаемый, а пжалста… как бы с собой это… - он указал на бутылку.

Тут Ольга, поднявшаяся уже с места и стоявшая у столика, добавила:

- И потрахаться тоже заверните.

Официант не понял:

- Кому?

Она окинула критичным взглядом Казимира Аркадьевича и Гену:

- Да обоим, пожалуй.

Мы вышли с ней из душного зала на улицу. Было ещё не поздно, но темнело.

- Повеселилась?- спросила я.

- Да они все как из одной пробирки.

Виталька-таксист вырулил с парковки. Это был Ольгин младший брат. Его лицо расплывалось в широченной улыбке:

- Девчонки, как насчёт сауны?

- Ты ещё..! Гена-траходил.

Мы сели в машину и поехали по домам.

Завтра напишу отчёт Светлане о работе с клиентами – она тоже любит олигархов.

Эпизод 11

«АГЕНТАМ НЕ БЕСПОКОИТЬ»

…Изумруды и рубины осыпаются дождём.

Если хочешь быть богатым,

Если хочешь быть счастливым

Оставайся, мальчик, с нами:

Будешь нашим королём!

Р.Саакянц, «В синем море»

Владимир подошел к парадному входу трёхэтажного офисного здания и перед тем как войти ещё раз обернулся, чтобы удостовериться, что втиснутый между двумя иномарками его личный автомобиль всё ещё находится в первозданной целости и относительной сохранности. Неделю назад случился неприятный инцидент, когда он, открывая дверцу, слегка задел припаркованную рядом «Мазду» - никаких видимых последствий на кузове соседа не было, и на его «Ниве» тоже, но разбирательств хватило на десять нелицеприятных минут оживленного диалога с владельцем «японки», с упоминанием действующих цен на косметический ремонт и возможных последствий простоя его автомобиля в автосервисе. Претензии были беспочвенны и слабо аргументированы – кулаками махать не хотелось, а знакомый «гаишник», как выяснилось в процессе общения, оказался самым знакомым инспектором в городе. На том и разошлись.

В холле здания было довольно-таки прохладно – работал кондиционер, и контраст с уличным зноем вполне мог стать причиной банальной простуды, поэтому Владимир почти бегом преодолел два лестничных пролёта и, машинально пригладив волосы и поправив галстук, тактично постучал в дверь офиса, на которой висела табличка: «Отдел по работе с персоналом». Не дожидаясь ответа, он вошёл и, быстро окинув взглядом помещение 5 х 5, заставленное столами с насаженными за них сотрудницами разных возрастов и комплекций, втянул в себя смесь всевозможных ароматов духов и разом выдохнул:

- Добрый день, я Владимир Коломейчук, у меня назначено собеседование на пятнадцать-ноль-ноль.

Одна из девушек слева подняла глаза от монитора:

- Здравствуйте, проходите, присаживайтесь.

Владимир с улыбкой шагнул к её столу и присел на краешек стула. Девушке на вид было лет двадцать пять - двадцать семь, немного старше его, с весьма правильными и пропорциональными чертами лицами, а потому она не показалась ему привлекательной с точки зрения мгновенного сексуального влечения. Девушка держала карандаш в левой руке, с этой же стороны располагалась и мышь компьютера.

- По-моему, я во время, - сказал он и добавил, - вы чудесно выглядите.

Карие глаза девушки в неожиданном и коротком замешательстве сделали характерное движение вправо-влево, и Илья уже точно представлял, в каком ключе ему следует строить свою речь – перед ним был типичный представитель творческих кинестетиков. Во многом ему лично общение с этим психотипом было в забаву, но, с другой стороны, существовали ограничения к прагматичному ведению диалога.

- Спасибо, - ответила она ровным голосом. – Меня зовут Татьяна Кардышева, в компании я отвечаю за подбор персонала. Насколько я понимаю, вы претендуете на вакансию коммерческого директора.

Владимир утвердительно кивнул:

- Совершенно верно.

- Отлично. Давайте побеседуем. Что в вашем понимании означает термин «прямые продажи»?

Этот вопрос не был для него неожиданным – он подавался у любого потенциального работодателя, занятого в бизнесе, под тем или иным соусом.

- Чувствую, что я выражу не только своё личное мнение, если скажу, что прямые продажи – это один из способов, или технологий, обеспечения дистрибуции товара предприятия посредством прямых контактов с потенциальным покупателем, клиентом или конечным потребителем – в зависимости от рынка сбыта, на котором оперирует данное предприятие. По форме они могут быть активными или пассивными, тактически – агрессивными или оперативными. Субъектом коммуникации выступает торговый представитель или коммерческий агент. Готов обсудить проблемы телемаркетинга, - уверенно отрапортовал молодой человек.

Татьяна слушала, согласно кивая время от времени головой.

- По вашему резюме, вы три года отработали торговым агентом в табачной компании. Насколько вам знакома фраза «Агентам не беспокоить»?

Владимир снова улыбнулся:

- Очень знакома. Можно сказать, это бич всех торговых представителей. Правда, к «табачникам» это имеет не совсем прямое отношение…

- Я понимаю. Но вы себя всё же ощущаете торговым агентом?

Вопрос показался ему достаточно провокационным – с одной стороны, в ведении коммерческого директора находятся торговые агенты, и их руководитель, несомненно, должен знать специфику изнутри, а с другой – он призван в первую очередь быть лидером и организатором их работы, ответственным за конечный результат.

- Должен признаться, что в душе каждый из нас – кто вполне коммуникабелен, заметьте! – чувствует себя коммерсантом, в той или иной степени…

Татьяна опять не дала ему договорить:

- Не могли бы вы ответить кратко – да или нет?

- Ну… собственно… если вы так ставите вопрос…

- Именно так.

- Да, конечно.

- Что значит «да, конечно»? – переспросила она. Её манера вести интервью начинала его несколько задевать. При этом тональность её голоса и сдержанно-отрешенный формат общения напоминал ему автоответчик с бесстрастным «Извините, линия перегружена» и «Двери закрываются». Он нервно сжал и разжал пальцы и ответил:

- Я чувствую себя агентом в первую очередь, а затем уже…

- Тогда вы наверняка обратили внимание на довольно-таки объёмное объявление в холле, при входе – то самое, о котором мы с вами говорили только что – «Агентам не беспокоить»?

Владимир, конечно же, не помнил, было ли при входе такое объявление – не было нужды рассматривать интерьер холла, когда он точно знал, что у него встреча на втором этаже.

- Безусловно. Такие детали замечаешь непроизвольно – это, можно сказать, профессиональный рефлекс, каким бы шрифтом не…

- Если вы профессиональный агент, по вашим же словам, и видели это объявление, то почему вы здесь?

Вопрос совершенно сбил его с толка. Он внимательно посмотрел на кадровичку, которая с не меньшим вниманием ожидала его ответ – причем, казалось, совершенно искренне уверенная в абсолютной адекватности своего последнего вопроса. Владимир попытался принюхаться к её запаху – но алкоголя в нем витало ровно столько, сколько содержится в одном-двум пшике парфюма, не более. Но давать волю своим эмоциям здесь, на собеседовании, было бы нелепостью. В конце концов, он всегда может обратиться к её руководителю за разъяснениями по поводу поведения сотрудников компании. Но до этого не дойдёт – он был уверен: просто мелкое недоразумение.

- Вы намерены молчать, молодой человек?

Тут только ему стукнуло в голову, что это наверняка форма проверки его коммуникативных навыков, и Владимир, быстро взяв себя в руки, доверительно приблизился ближе к столу, надел на глаза неподдельную искренность и еле слышно быстрым речитативом произнес:

- Нет, конечно. Это запах… запах ваших духов – он напомнил мне одну сказку, очень романтичную и очень печальную на самом деле, ведь всем известно, что ничто не навевает таких ярких и эмоциональных воспоминаний, как запах женщины и музыка – любая музыка, независимо от жанра и типа произведения – будь то классика или рок, но однажды услышанная в определенной обстановке, при надлежащем свете и общем настроении… а я тогда был представителем весьма известной на рынке парфюмерии компании, и это, кстати, тоже отмечено здесь, в бумагах на вашем столе, и я был лучшим, но… этот запах, который я сейчас ощущаю, запомнился мне больше всех, поверьте, и я несколько даже растерялся, когда присел к вашему столу, Лена, честное слово – до того реальным мне представилась ситуация, хоть и давно она случилась, но – не поверите!- сейчас прямо-таки встаёт перед глазами, словно вчера только произошло, ну разве с вами не случались такие казусы, почти как чувство де-жа-вю, ей-Богу; а, кстати, тоже где-то читал, что это чувство… вернее, объект, который вызывает такое чувство, сам обладает характерными признаками провидца – да-да, ни больше-ни меньше!- и способен совершать великие дела – не знаю, насколько это соответствует истине, поскольку сам редко сталкивался именно с людьми, ведь воспоминания вызывают в основном, как я уже говорил, запахи и звуки…

Татьяна начала улыбаться – сперва сдержанно, потом всё смелее и смелее, пока ей из скромности естественным жестом не пришлось прикрыть губы салфеткой. Улыбка у неё была приятной. Владимир был уверен, что достиг желаемой цели и сломал барьер взаимного отчуждения.

- Так почему вы здесь? – неожиданно повторила она свой вопрос. Улыбки уже не было, в глазах же светился неподдельный интерес.

- Имею намерение баллотироваться на должность коммерческого директора, - он старался изо всех сил скрыть свое не менее искреннее раздражение и сохранял приветливо-лояльное выражение на лице. Хотелось добавить: «Но не попутал ли я адрес, часом?» Но главная заповедь истинного сэйлза – «первое впечатление можно произвести только один раз» - смиряла рвавшиеся наружу эпитеты.

«Ну-ну, - подумал Владимир, - посмотрим, кто из нас двоих больший левша-кин-эстет». Сохраняя улыбку, он как бы невзначай обвёл взглядом стены кабинета с вывешенными графиками, стандартный подвесной потолок и лица прочих сотрудниц – они оставались нейтрально-безучастными, будто проходивший рядом спектакль с Коломейчук и Кардышевой в главных ролях совершенно их не интересовал. «Вот выдержка у девчонок!» - усмехнулся он про себя.

- Вы действительно считаете, что с подобным навыком, извините, «продувать уши», способны организовать своих подчиненных?

- Гм… этот навык, смею вас заверить, шлифуется годами ежедневным общением с клиентами. Также хочу заметить, что этот навык позволяет за пять минут на утренней планёрке так эмоционально зарядить людей, которые отправляются «в поля», чтобы подобные записки типа той, что у вас на первом этаже в холле, не отворачивали их от своей работы, а, наоборот, только добавляли энтузиазма и стремления обойти разные условности и непонимание людей – и это в интересах не только их самих, для заработка, но и в интересах работодателя – ведь кто, как не мы, продвигаем вашу продукцию на рынке?

- Кстати, там, в холле, у нас нет этого объявления.

- Простите, не расслышал? - ему действительно показалось, что он что-то неверно понял.

- Я про то объявление, которое вы на уровне профессионального инстинкта прочитали при входе.

- А-а, то объявление! «Не беспокоить»?

- Точно.

- Его там нет?

- Нет, представьте себе.

- И это не удивительно.

- …? – её тонкие брови изогнулись в недоумении.

- Если бы оно там было, разве бы мы беседовали с вами сейчас вот так, запросто, на предмет вакансии? Я, как истинный агент по продажам, просто развернулся бы и ушёл.

- Но вы же только что говорили о совершенно ином подходе!

- Верно, но в вашем объявлении о вакансии тоже сказано нечто совершенно иное, должен заметить.

- Я бы не хотела комментировать наши методы подбора персонала.

«Первое разумное изречение», - подумал молодой человек, а вслух сказал:

- Но мы можем вернуться к теме нашей беседы?

- А мы от неё, кажется, и не отходили.

- Предлагаю всё-таки построить процесс с обратной связью – не возражаете, если и я предложу некоторые вопросы?

- Я планировала дать вам время для этого в конце интервью.

- Но, Татьяна, согласитесь, так было бы уж совсем прагматично: сперва ваши, потом наши. Давайте одновременно – это будет, на мой взгляд, и компромиссом, и внесёт некий элемент творчества в диалог, не находите?

Татьяна согласилась. Владимир методично изложил, что его интересовало, и получил некоторые туманные ответы.

Он хотел эту должность. Сидеть без дела и без денег уже порядком надоело, если не считать делом хождения по сетевым фирмам – хотя тоже спорно: некоторые только этим и живут, как-то умудряясь ещё и зарабатывать.

Нужен был рост – на последнем месте работы он достиг уровня начальника отдела продаж, и это был потолок, выше которого в «Пересвете» он не мог бы продвинуться, а внутренний потенциал требовал большего. В «Зеленом свете» же предлагали принципиально иной продукт и принципиально иной уровень дохода, который прилагался к принципиально иной должности. К тому же деловые контакты на уровне первых лиц предприятий никак не сопоставлялись с Людкой из третьего киоска в правом ряду четвёртой линии верхнего яруса рынка на Октябрьском – не потому что Людка была когда-то его неинтересным клиентом, отнюдь: он со всеми сохранял приятельские отношения (ну, иногда больше – чай, не святой и не женатый). Просто другой уровень. Другой профессиональный-блин-подход. Спасибо тренингам и развитой коммуникабельности.

Владимир Коломейчук часто дивился самому себе, вспоминая иногда свои школьные годы – он не был отличником и уж, конечно, не из числа «ботаников»: так, стабильный середнячок, вперёд никогда не лез, но и сзади плестись себе не позволял. Пробовал поступить в универ, но тяму по физике не хватило, а оплачивать учёбу его семья не могла себе позволить, скромная российская интеллигенция с советскими корнями. Бывало, что и полы по вечерам мыл в судмедэкспертизе, и паяльники подносил в технической лаборатории, но по-настоящему раскрылся именно на «полевой» работе: новые люди, новые знакомства, различные судьбы и типы людей – работать с этой разношерстной и переменчивой публикой доставляло ему удовольствие, и в каждом новом клиенте он старался увидеть личность, поймать и ухватиться за ту единственную верёвочку, что у каждого спрятана где-то далеко и глубоко, потянув за которую, можно распутать невероятный по сложности клубок личных переживаний, стремлений, нужд и желаний. Кто-то из его коллег цинично использовал эту нить для «втюхивания» товаров, кто-то не мог её вообще найти, но самый верный способ сохранить и своё лицо, и остаться верным поставщиком своего клиента - Вовка это сразу понял – это выявить его потребности в ближайшей и относительно средне-срочной перспективе и точно следовать этому курсу, не ввязываясь в сомнительные проекты с малоизвестным ширпотребом.

Ему нужна была эта должность.

Дальше его собеседование развивалось уже по более-менее предсказуемому сценарию – взгляды на организацию работы, структуру продаж, принципы формирования команды – всё это являлось для него базовыми принципами, пройденными на семинарах и тренингах, которые он регулярно посещал, потакая своим амбициям. Татьяна уже не казалась столь агрессивно настроенной, как в дебюте их встречи, но именно тот эпизод его интервью и волновал его больше всего. Но стараться замять свой явный промах с вывеской в холле он не пытался: оправдываться значило косвенно признаться в огрехе, а как раз этого Коломейчук и не находил – кадровичка сама спровоцировала такой поворот.

В заключение Татьяна спросила:

- И последнее: есть ли у вас какое-то профессиональное кредо?

Владимир, не задумываясь, ответил:

- «Если первым взаимодействуешь не ты, то клиента отвзаимодействует кто-то другой».

- Весьма агрессивно.

- А бизнес – это не игры в «войнушку».

Она не нашлась, что на это возразить.

- Могу я поинтересоваться, когда ожидать результат? – спросил Владимир, поднимаясь с кресла. При этом виниловая обшивка сиденья так характерно выпустила пригретую человеческим теплом воздушную прослойку, что ему даже показалось, что к своему вопросу он добавил ещё что-то вполне членораздельное. Но девушка, видимо, на своей работе привыкла не удивляться всему тому, что неслось с кресла кандидатов.

- В общем-то, вакансия достаточно срочная. Как обычно, её нужно было закрыть ещё вчера, поэтому, я думаю, до конца этой недели решение будет принято. Кандидатам, прошедшим этап первичного собеседования, будет предложено встретиться с директором филиала, который и примет окончательное решение. Таких кандидатов будет только три.

- Из скольких, позвольте полюбопытствовать?

- Вы уже тридцать четвёртый.

- О, моё любимое число! Оно непременно принесёт мне удачу, - широко улыбнулся Владимир, хотя совершенно не чувствовал какой бы то ни было уверенности в этом утверждении, да и число было абсолютно нелепым и каким-то безликим в этой ситуации. - Спасибо вам за предоставленную возможность поучаствовать в конкурсе, Татьяна. Рад был личному знакомству.

«Вот лжец!» – пронеслось у него в голове, но доставлять людям мелкие радости было его вторым профессиональным кредо. Впрочем, Татьяна тоже, по-видимому, не питала иллюзий относительно его истинного мнения о прошедшей встрече, и Владимир это ясно прочитал в её слегка насмешливом взгляде. А, может, она только теперь расслышала невнятную реплику его обиженного кресла.

Что ж, приятно было играть с человеком в игру по одним и тем же правилам – что называется, «по умолчанию», и он совершенно искренне протянул ей руку для пожатия, как коллеге, и она тоже, как ему показалось, без всяких задних мыслей, даже как-то застенчиво, коснулась его пальцев, сказав напоследок:

- Мы с вами свяжемся – вероятно, быстрее, чем вы думаете. Всего доброго!

Владимир простился и вышел, не уточняя смысла её последней фразы – этим он мог бы разрушить какой-никакой, но раппорт, возникший в последние двадцать минут их общения. А мнение кадровички в его положении было если не решающим, то определяющим наверняка. Может, стоило бы её пригласить на ужин? Но нет, это было бы явным перебором.

В автомобиле он попытался проанализировать это собеседование – его одолевали смешанные чувства: с одной стороны, он был уверен в правильности своих взглядов и свей способности вытянуть эту должность профессионально; с другой – не было внутреннего позитива в отношении произведенного благоприятного впечатления на кадрового специалиста «Зеленого света». А гармоничное сочетание именно этих двух факторов предопределяло успех всего действа. Было бы досадно не пройти отбор – он уже прямо-таки начал планировать свою новую работу, определять первые шаги, которые предпримет в новой должности, мысленно подбирать команду, да и материальная составляющая заметно прибавляла настроения. У него был шанс – он его использовал, результат будет известен уже на этой неделе.

«На этой неделе. Если учесть, что сегодня четверг…»

Рынок труда, вообще-то, в последние месяцы представлялся весьма ограниченным в плане интересных предложений. Сегодня он постарался продать свои знания и возможности, и по опыту в продажах знал, что результат может быть долгоиграющим – в данном случае это не партию столичной водки в супермаркет загнать: это уже высшая материя – продажа собственного потенциала, от этой сделки зависело будущее.

Он осторожно выехал с парковки, приветливо помахал охраннику и направился в центр – оставались незавершенные дела.

Остаток дня прошёл в привычной суете. Но, наверно, не проходило и часа, чтобы у него не мелькнула мысль: «Как же всё обернётся? Где я допустил ошибку? Да ясно – где!», а затем снова погружался в вереницу рутинных забот.

Уже в половине восьмого вечера на его мобильный поступил звонок, номер которого был скрыт.

- Да, слушаю вас.

- Добрый вечер, Владимир, это Татьяна Кардышева из «Зеленого света», у вас есть возможность сейчас говорить?

«Ну вот, так быстро только отказы приходят», - непроизвольно мелькнуло в мозгу.

- Да, конечно. Вы всё ещё работаете?

- Да, представьте, - тут она добавила фразу про что-то «афигенное», или схожее по звучанию, но он не разобрал, - … ближе к делу: во-первых, я должна принести официальные извинения от компании…

«..?»

-… за использованный нами метод так называемого стресс-интервью. Вам что-нибудь известно о таком?

- Вот-ты-Господи, - вырвалось у него. Он действительно где-то читал о таком в рунете.

- Это когда интервьюер ставит вас в заведомо дискомфортную с психологической точки зрения ситуацию и оценивает вашу реакцию и поведение в таких условиях.

- А-а…- только и вымолвил Владимир.- Ну и как эксперимент?

- Вы его успешно прошли, и мне лично, поверьте, тоже не всегда комфортно проводить такие собеседования – в основном это применяется только при подборе руководителей среднего звена и топ-менеджеров. Есть необходимость объяснять цели такого метода?

- Нет, я понимаю, продолжайте, пожалуйста.

- Тогда второе: у вас после собеседования изменилось отношение к нашей вакансии? Это важно.

- Только в сторону ещё большего стремления её закрыть собственной персоной: грудью на амбразуру, прямо скажем. Полагаю, от недостатка лояльности к сотрудникам компания не страдает, - не удержался он от сарказма.

- У нас очень хороший показатель по текучке – её практически нет, только плановая. И я вас поздравляю – вы проходите в следующий тур конкурса. Завтра в 12.00 вам назначена встреча с директором нашего филиала. Его зовут Афеноген Ильич. Вам удобно это время?

Удобно ли ему это время?! Удобно ли ему это вр…

- …время? 12.00? Я сделаю всё возможное, чтобы быть предельно пунктуальным, уверяю вас.

Время просто реально «афигенное».

- Замечательно. Тогда я желаю вам удачи – она вам завтра действительно понадобится. У вас два достойных коллеги-конкурента.

- Не сомневаюсь. Татьяна, спасибо вам.

- Это вам спасибо – мне было чрезвычайно приятно с вами общаться.

- Также приятно, как с теми коллегами-конкурентами?

- Без комментариев, - рассмеялась она и попрощалась.

Владимир машинально сунул смартфон в карман. Пройдя несколько шагов, он присел на парапет набережной, с которой приятно тянуло вечерней прохладой.

Молодой человек вглядывался вдаль, глаза отдыхали, а в угловатую декоративную выемку массивного ограждения набережной лёгкий бриз занёс клочок бумаги надорванного А4, на котором виднелось строгое «Коммерческим агентам НЕ…» - дальше текст отсутствовал. Коломейчук повернулся к тротуару и медленно побрёл вдоль набережной, не заметив, как этот обрывок листа подхватило ветром и унесло в никуда.

Эпизод 12

КУКИШ

Здесь вместо звёзд зеркальные шары,

А вместо ветра – кондиционер;

Легки, как воздух, правила игры:

Хороший звук, хороший ритм всегда в цене.

Владимир Кузьмин

Сенька ввёл пароль и нажал на ввод. На экране высветился кукиш.

- Я же говорил тебе, не получится! – загундосил младший брат.

- Да тише ты! – прошипел Семён, строго глянув на Илью, который был на 3 года младше. – Почём тебе знать – получится, не получится? В школу вот когда пойдёшь, тогда и будешь рассуждать.

Он снова набрал на клавиатуре комбинацию из цифр и нажал на ввод. Белесый кукиш вновь выплыл из темноты монитора и стал плавно покачиваться на волнах заставки Майкрософта, словно издеваясь над юными хакерами.

- Когда твой День рождения? – спросил Сеня, не оборачиваясь.

- Завтра, - обиженно произнес Илья.

- А, точно! – и Семён снова одним пальцем застучал по клавиатуре. - Так, 3112 не подходит. Может, 1231?

Илья увидел, как темный экран вдруг осветился приветственной заставкой, и радостно захлопал в ладоши.

- Тише, говорю тебе! Папа услышит же, - снова одёрнул брата Сеня.

Отец на кухне беседовал с дядей Афеногеном о каких-то задержках новогодних приставок, или поставок – кто их там разберёт? - а мама пошла к соседке за рецептом. Это точно надолго: они с братом знали, что если у мамы нет какого-то рецепта, то тётя Валя его наверняка припасла в пепельнице, потому что от мамы пахло именно пепельницей, когда она возвращалась от соседки, стараясь на них не дышать. И зачем рецепты салатов хранить среди окурков? А от тёти Вали так вообще почти всегда пахло пепельницей, хотя она была инженером, а не поваром, и постоянно вынимать свои рецепты из пепельницы ей не было видимой надобности.

- Сейчас я тебе покажу, в Гугле найдём…- сказал Сеня, подключаясь к интернету.

- В Гугль-Буме? – уточнил Илья.

Семён проигнорировал замечание брата, сочтя его недостойным своего внимания. Пусть родители сами объясняют своему младшему сыну разницу между Гуглом в сети и Бубль-Гумом в супермаркете.

- Вот, сейчас напишем в поиске: «Дед Мороз», и сам увидишь!

- Он из папиного компьютера выйдет?

- Ага, выскочит и как шарахнет тебя посохом по башке, чтоб глупых вопросов не задавал!

У Ильи округлились глаза.

- Ты же сам говорил, что его нет, как же он тогда выскочит?

- Вот, читай: «Дед Мороз живёт в Лапландии…» Нет, это, пожалуй, не то…

- Как же не то, если он там живёт?

- Да говорю тебе, он нигде не живёт, его придумали! Вот, смотри, тут написано: «Деду Морозу, по разным источникам, более тысячи лет…» Опять не то!

- Видишь, какой он старенький!

- Старенький, старенький… это дядя Петя у тёти Вали старенький, когда в Деда Мороза нарядится.

- Ну, так ведь дядю Петю же не придумали?

- Его нет, его не придумали, хотя… кто его знает – нас же с тобой в интернете придумали. Правда, тогда и интернета ещё не было, наверно, когда дядя Петя появился.

- В Лапландии?

- Это Дед Мороз, которого придумали, появился… где он появился? Нигде он не появился, раз его придумали.

- А в интернете тогда кто живёт, если там детей придумывают? Папа с мамой?

- Папа с мамой живут с нами.

- В интернете?

- Это я сейчас в интернете ищу тебе Деда Мороза ненастоящего.

- Мне не нужен ненастоящий – такой у меня есть, вон под ёлкой стоит. Ты мне настоящего найди.

Семён, уставший доказывать брату очевидное-невероятное, в ответ прочитал вслух:

- «Окунитесь в мир Новогоднего волшебства и праздничного настроения в компании живого Деда Мороза». Этот подойдёт?

- Подойдёт! – обрадовался Илья.

Как только старший брат коснулся клавиши ввода, комната вмиг засверкала множеством ярких огней, а стены, казалось, раздвинулись вширь, и потолок взметнулся ввысь, образуя сводчатые узоры по заморским строительным технологиям.

- Во-тэ-то-да-а-а, - только и смог вымолвить маленький мальчик, оглядываясь по сторонам. Старший с недоумением озирался – то на монитор компьютера, то на огромную живую ёлку, которая, казалось, за мгновение выросла вдруг посреди красочного убранства праздничного зала. Куда подевалась их прошлогодняя китайская синтетическая?

К ещё большему их удивлению, из-за новой ёлки появился высокий и статный старик в алом, расшитом золотом, кафтане, парчовых рукавицах и высокой шапке с меховой оторочкой, с длинной белесой бородой. В одной руке он держал высокий деревянный посох, в другой – бордовый мешок на серебряной подкладке.

Илья бодрым шагом направился к нему. Семён, не ожидавший от малыша такой прыти, попытался остановить брата, но тот только отмахнулся.

- Здравствуй, Дедушка Мороз! – громко и отчетливо произнёс он.

- Здравствуй, Илюшенька! – ответил старик мягким баритоном.

- Скажи, пожалуйста, Сеньке, что ты из Лапландии, а не из интернета, а то он не верит!

Дед Мороз неодобрительно посмотрел на старшего мальчика. Впрочем, в глазах его светилась неподдельная доброта и некоторая озабоченность, и Семёну стало неловко, и он невольно закивал головой:

- Да я… это… знаю. Нам учительница рассказывала…

- И что тебе тыщща лет! – не унимался братец.

- Ну уж, тысяча, - добродушно засмеялся Дедушка.

Неожиданно с другой стороны новогодней ели показалась маленькая девочка в голубом наряде до пола с высокой короной на голове. Сенька даже ахнул – до чего она была похожа на Светку, с которой он сидел за одной партой в школе. Такая красивая, словно из старой сказки «Морозко», которую он однажды видел по их плазменному телевизору последнего поколения. Он покраснел, как маринованный помидор из бабушкиной трёхлитровой банки, и оторопело впялился на вроде-бы-Светку и вроде-бы-не-Светку.

Но Илья всё воспринимал как обычное новогоднее дело:

- А вот это твоя внучка и зовут её Снегурочка.

- Да, я Снегурочка, - звонко рассмеялась девочка и взглянула на Семёна: - В меня ты тоже не веришь?

- Ага, как же, - буркнул Сенька, приходя в себя - вчера кто мне заехал рюкзаком по спине?

Но Снегурочка или не расслышала Сенькину претензию, или сделала вид, что это её совершенно не касается, потому что переспросила:

- Веришь?

- Верю, верю, - подтвердил Семён. – Только отчего вы тогда сегодня появились, если Новый год только завтра?

Тут Дед Мороз взял слово:

- Завтра у твоего братика День рождения, и мы хотели, чтобы у него был тоже отдельный праздник, как и у тебя. Разве это не справедливо?

Семён вспомнил, как Илька потихоньку вздыхал, когда брату на День рождения все дарили подарки, а он их находил только на Новый год, под ёлкой. Ему вдруг стало жаль малыша, и он согласно кивнул:

- Да, наверно, справедливо. Торт-то будем есть? – с надеждой добавил он.

- Конечно, будем! – весело заворковала Светка-Снегурочка и захлопала в ладоши, только не как зрители на спектакле, а размеренно, в такт.

И полилась отовсюду весёлая новогодняя музыка, и повалили из Дедова мешка медвежата на велосипедах, клоуны с воздушными шариками, зайчата в зимнем белом одеянии, и даже вылезла голова Фредди Крюгера, но Дед Мороз во время её заметил и саданул по ней своим волшебным посохом изо всей мочи, и голова исчезла, а вместо неё вылез, пыхтя и отдуваясь, Вини Пух с Пятачком, который тянул за крепко привязанный хвост флегматичного Иа. Заяц выпрыгнул за Волком, Крошка Енот вслед за Мартышкой и Матроскиным, а Илья тем временем выцыганил один из трёхколёсных велосипедов, бесхозно в стае кружившихся по паркету, и со смехом покатился на нём вокруг праздничной ёлки и шумной детворы. Снегурочка подплыла к его старшему брату, подхватила его под руку, и они закружились в серебристом вальсе под падающим конфетти, среди взрывающихся хлопушек и переливающихся яркими огнями гирлянд. А Сенька, никогда не умевший до этого кружиться с девчонкой на танцполе – не то что в вальсе, а и в брейке на полу – чувствовал себя абсолютно уверенным и вдохновенным, не испытывая ни малейших проблем с попаданием в такт замечательной мелодии. Все прочие гости тем временем встали в хоровод и – о, чудо! – запели «Как на Илюшины именины испекли мы каравай» вместо иноземной тарабарщины, и тут же огромный торт будто сам испёкся под ёлкой, а забавный Снеговичок выкатил его в центр хоровода, и все чинно подходили и одаривались щедрой порцией с кремом и ягодкой, получая впридачу мудрые наставления Гены Крокодила. Только Шапокляк умудрилась из рогатки отстрелить вишенку с кусочка Кота Леопольда, но тот даже ухом не повёл, лишь поправил свой праздничный бант на шее и невозмутимо погладил по голове Крыску Лариску, ластившуюся у него в ногах.

Илье сам Дед Мороз преподнёс высокий шоколадный кусочек на круглом расписном блюде, когда смог, наконец, зацепить посохом его велик, проезжавший мимо – мальчуган так мечтал о велосипеде на свой День рождения, что совершенно забыл про праздничное угощение. По этому случаю Мойдодыр так начистил усы Тараканищу, что тот ошалело начал отплясывать с Мухой-Цокотухой, позабыв про власть и чины.

Затем в середину выходили клоуны и показывали разные смешные фокусы, а седовласый лев, Лев Чандр, бесстрашно засунул свою мохнатую голову в пасть Робин-Бобин-Барабеку, который предварительно, наверно, всё-таки отправил кузницу в надлежащее место. В какой-то момент Сенька заметил Тома и Джерри, скромно присевших в уголке зала, и махнул им рукой: «Вы что там сидите, давайте к нам!», и они тоже вместе со всеми кувыркались, пели, смеялись и от души веселились на этом предновогоднем празднестве в честь Дня рождения маленького Ильи.

- А теперь главный сюрприз! – зычно провозгласил Дед Мороз, и в зал, поблескивая начищенным хромом и красно-синими маячками, из-под огромного балдахина, где раньше было окно, медленно въехала настоящая пожарная машина! Илья замер в восторге. Он с восхищением смотрел на улыбающихся пожарных в красивых прозрачных шлемах, махавших ему руками в кожаных специальных перчатках со ступенек и вдруг хором прокричавших: «С Днём рождения! С Новым годом!!!» У Ильи на глазах выступили слёзы, он крепче вцепился в руль своего новенького велика и тихо прошептал: «Спасибо». Ему хотелось подойти поближе, попросить этих отважных мужчин пустить его внутрь машины и повертеть руль…

- Кто включил компьютер?!

Свет погас. Гости исчезли. Илья растерянно сидел верхом на маленьком стульчике, а Сеня прижимал к груди пластиковую Снегурку.

Папа стоял в проходе, а из-за его плеча высовывалась маленькая голова дяди Афеногена. Потом он подошёл к компьютеру, нажал что-то на клавиатуре и обернулся снова к ним:

- Илья, ты опять качаешься на стуле? Семён, чего ты в куклу вцепился, ты же мужик уже!

Дети молча опустили головы. В комнату вошла мама:

- Чего ты, пусть играют! Вы уже с Афеногеном заканчивайте свои деловые вопросы, и сядем ужинать, - и она увлекла мужиков по коридору на кухню.

Семён уловил запах тёти-Валиного рецепта и раздраженную реплику отца:

- Сколько не говори им, всё бес толку!

И мамин мягкий голос:

- Успокойся, у тебя на работе проблемы, так не срывайся на мальчиках.

Семён посмотрел на Илью и прошептал:

- А ты говорил – «настоящий, настоящий»!

В его глазах что-то сильно защипало, и он отвернулся, чтобы младший брат не видел выступивших слёз. Сквозь влажную пелену Сеня различил белесую фигуру из пальцев, плавно покачивающуюся на экране монитора.

Должно быть, папа тоже ввёл неверный пароль.

Бывает.

Эпизод 13

CRM для Преисподней

Client Relationship Management (CRM) –

автоматизированная система управления

клиентскими отношениями; клиентская база

предприятия, формируемая в процессе развития

истории взаимоотношений с клиентами.

Майское солнце весело заглядывало в окна, обещая теплый погожий день: ещё не было изнуряющей жары, сквозь растворенные окна офиса веяло весенней свежестью и расцветающими частицами новой зеленой жизни. Впрочем, в Управлении информационных технологий рождение новых проектов не замирало и не прекращалось ни осенью, ни весной.

- Бесчастных, какие проекты у тебя в работе? - спросил шеф управления ИТ.- Что с текущими техзаданиями?

Глеб открыл ежедневник.

- ТЗ от экономического департамента, ТЗ от финуправления, ТЗ от департамента продаж. Первое уже в стадии завершения, второе… пока только готов интерфейс. К третьему ещё не приступал – это фактически CRM лепить с нуля нужно.

- По срокам уложимся?

- Должны – по двум первым. Ничего сложного, в принципе, нет. По третьему – не могу пока сказать определенно.

- Хорошо. Подготовь инфу по требуемым ресурсам.

Пройдя к своему столу, Глеб стоя помешал в чашке остывший кофе и, отхлебнув глоток, пошёл дальше к выходу.

- Я на пять минут, - улыбнулся он Веронике, координатору управления.

Вероника тоже улыбнулась в ответ, но улыбка показалась ему больше четким отработанным мимическим жестом, нежели ответной симпатией. Он вдохнул аромат её свежих духов. Девушка была, пожалуй, не его уровня: стройная, со светлым прямым волосом, мягко падающим на хрупкие плечики; карие глаза иногда буквально обжигали взглядом его душу, пронизывая желанием утонуть в их завораживающем блеске. Глеб всегда чувствовал некоторое оцепенение, встречаясь ненароком с ней взглядом. Вероника смотрела всегда прямо и слегка, как ему казалось, насмешливо, будто зная, какую реакцию её внешность вызывала у мужчин.

Он бесшумно прикрыл за собой дверь, выходя в общий коридор. Место для курения находилось на площадке пожарной лестницы, и было свободно от коллег и вообще от кого бы то ни было. Это его не огорчило: хотелось просто постоять без шапочного общения про как-дела-ничего-нормально. Глеб закурил и прислонился к подоконнику, почувствовав при этом, что вроде бы придавил что-то своим весом. Обернувшись, он увидел белую пачку "Next". Она была явно не пустая. Наверно, кто-то по забывчивости оставил и еще вернётся сюда. Машинальным движением пальцев он отодвинул её ближе к окну, но характерной лёгкости сигарет не было, внутри содержалось что-то более массивное, колыхнувшееся от этого перемещения. Часто в пачках хранятся и зажигалки, он и сам не раз забывал их вынуть, чертыхаясь потом в поисках способа прикурить. Глеб не без интереса взял пачку, раскрыл и обнаружил внутри миниатюрный мобильный телефон.

Вещица оказалась довольно примечательной: по внешнему виду, трубка была не из разряда ширпотребных, а, скорее, относилась к имидживому классу – строгая прямоугольная панель под черный металлик с серебристой окантовкой, ровные ряды кнопок, темный, без единой царапины, экран, на задней панели цифровая камера. Глеба заинтриговала и марка производителя - LiveD. Не встречал раньше. Он повертел телефон в руке, оглянулся по сторонам. В коридорах сновали люди, но они не производили впечатление потерявших или забывших что-то.

Трубка была выключена. С чужой сим-картой от неё мало проку без знания пин-кода, но Глеб всё же надавил и стал удерживать клавишу с красным символом. Экран осветился направленным изнутри пучком света, который, по мере разрастания из маленькой точки на плоской поверхности, создавал неповторимый по красоте эффект вспышки в трехмерном измерении, похожей на разрыв фейерверка, разноцветные концы которого образовывали одно за другим всплывающие и тут же исчезающие слова: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЙ МИР. Глеб профессионально оценил качество матрицы и заставки – она просто завораживала: на месте, где обычно высвечивается наименование оператора сотовой сети, в верхнем правом углу красовалась трёхмерная огненная надпись LiveD на ярком лиловом поле, которое венчало изображение стоящей по пояс в анимированной кипящей и булькающей лаве обнаженной девушки со сложенными в молитве ладонями, смиренно склонившей голову в немом почитании. Черные пряди волос ниспадали на высокую красивую грудь, на хрупкой грациозной шее висел круглый желтый медальон. Впечатление от этой одинокой фигуры в кипящем море страстей было настолько сильным и реальным, что Глеб несколько мгновений вглядывался в рисунок, прежде чем поймал себя на мысли, что находится в полном восторге от этого образа. В бурлящей лаве просматривались искаженные муками человеческие лица. Ничего подобного он никогда не видел, такую картину можно было бы вывесить в самых престижных сюрреалистических салонах, и почитатели толпились бы перед изображением.

Глеб набрал на клавиатуре собственный номер и через мгновение его смартфон завибрировал: определившийся входящий номер сбил его с толку: << +123-123-123. Эта комбинация не принадлежала к принятым сочетаниям ни одного из сотовых операторов.

- Забавно, - пробормотал он и послал обратный вызов. Находка заерзала в его руке от вибрации. На дисплее выплыла надпись "Глеб Бесчастных".

- Не понял… - пробормотал он: это было технически невозможно - если номер не введен под именем в записную книжку аппарата, то дисплей не может отобразить это имя. Может, трубка принадлежала кому-либо из его знакомых? Отклонив вызов, Глеб судорожно нажал на кнопку вызова меню, отыскал телефонный справочник, открыл его - он был пуст.

Повернув телефон, он попытался отыскать съемную панель, где обычно располагается сим-карта под аккумулятором, но телефон представлял собой единый литой корпус без каких-либо видимых разъёмов, лишь глазок цифровой камеры и сеточка мини-динамика выделялись на гладкой поверхности. Он ещё раз внимательно осмотрел торцевую часть телефона по всему периметру и озадачено почесал затылок. Помимо отсутствия отсека для батареи и сим-карты, на телефоне не было ни одного гнезда для подключения зарядного устройства, или каких-либо других разъемов для внешних источников. Телефон, по всей видимости, подзаряжался от иной энергии, нежели электрической.

- Вероника, я не увидел отчета по проектам Бесчастных за апрель,- занудил голос шефа по внутренней связи.

- Сейчас уточню, Сергей Валентинович. Насколько я знаю, Глеб его готовил.- Вероника встала из-за стола и направилась к выходу посмотреть, куда пропал Глеб. Она была уверена, что он уже общался с начальником управления утром – нельзя было на планёрке, что ли, решить все вопросы?

В общем коридоре, как обычно в майский полдень, было свежо и солнечно, на мраморном полу отчетливо виднелись разводы после влажной уборки. На подоконнике в курилке лежала пустая пачка, в импровизированной пепельнице пара окурков, а Глеба не было. Она сняла с пояса телефон, отыскала в справочнике номер Бесчастных и нажала кнопку вызова. Автоматический голос оператора сообщил, что "абонентский номер занят, перезвоните, пожалуйста, позже". Она нажала на "повтор" – и опять занято. С третьего раза услышала голос Глеба:

- Да, Вероника?

- Ты отчет за апрель готовил?

- Да, он в общей папке на сервере.

- Шеф требует.

- Ты не могла бы распечатать для него, плиз?

- Без проблем, - Вероника пожала плечами.

Не успела она завершить разговор с Глебом, как пришло смс-сообщение: " Вероника Камова, привет, как дела? Глеб Бесчастных". Она тут же нажала на кнопку "Вызов отправителя", вместо гудков её приветствовал низкий бархатистый женский голос автоответчика:

- Вероника Камова, благодарим за ваш звонок, Глеб Бесчастных ответит вам через секунду.

И следом голос Глеба, теперь какой-то неуверенный:

- Д-да? В-вероника?

- Глеб, что за шутки?

- Ка-акие шутки?

- Что за дурацкие сообщения ты мне посылаешь: "Вероника Камова, привет, как дела? Глеб Бесчастных". Это что?

- Я не... а-а... с какого номера пришло сообщение?

Вероника только сейчас сообразила, что и не обратила сразу внимания, с какого телефона, собственно, было послано сообщение. Оно было подписано "Глеб Бесчастных", ей этого было достаточно.

- Сейчас посмотрю, не отключайся.

Она зашла в меню телефона в раздел "Сообщения", отыскала последнее, просмотрела сводку: "От: LiveD << +123-123-123".

- Алло, ты здесь? Сообщение от Лив-Ди, с номера 123-123-123. Так это не ты послал? Подожди, но я же на него тебе сейчас звоню…. Алло, Глеб, ты..?

Он отключился.

Она вернулась в офис, нашла нужный файл и распечатала его. Отчет Глеба получился на три листа, а шеф всегда требовал сжатого изложения информации. Если она принесёт ему всю эту писанину, то в очередной раз останется крайней. А Глебу сколько ни говори, всё мимо ушей. Она посмотрела на Катю, старшего менеджера. Та сидела, откинувшись на спинку рабочего кресла, вертя непроизвольно в руке карандаш.

- Кать, ты сейчас свободна? - спросила её Вероника.

- Когда у нас кто свободен? А что такое? - Катя поправила очки на переносице.

- Глеб опять демагогию развёл на три листа, - пожаловалась она ей, - ты не могла бы отредактировать?

- Дай взглянуть.

Вероника подала ей отчет Глеба. Катя быстро его просмотрела, не вчитываясь в содержание, и вернула ей со словами:

- Нужно просто изменить настройки в текстовом редакторе. Попробуй уменьшить размер шрифта, убрать колонтитулы и сократить поля, тогда всё вместится на полторы странички, и уже будет выглядеть оптимально.

Вероника молча взяла назад отчет и пошла за свой стол. Но прежде чем начать редактировать отчет Глеба, отправила ему короткое сообщение на телефон с изображением пляшущего чертика.

Глеб откинулся в кресле своего автомобиля, забросив руки за подголовник. Оба телефона лежали на пассажирском сидении. Глеб чувствовал, что его мозг не поспевает осмысливать события последних тридцати минут, будто что-то мешало и давило в затылочной области. В мозгу был полный сумбур. Нужно сосредоточиться и разобраться по порядку.

Там, в коридоре, он услышал чьи-то приближающиеся голоса, импульсивно положил в карман найденный телефон и быстрым шагом покинул здание. Выйдя на улицу, он прошел до автомобильной парковки для сотрудников и сел в свой автомобиль, затем стал просматривать содержание меню своей находки. Оно было стандартным и ничем эксклюзивно не отличались от прочих моделей, заполонивших отечественный рынок: сообщения, Интернет, внутренние настройки, контакты, игры, камера, проигрыватель, блокнот. Он точно помнил, что лист контактов был пуст, когда просматривал его в "курилке". Сейчас лист контактов идентичен тому, что и в его старом телефоне.Он в этом убедился сразу после сообщения, которое прислала ему Вероника. Она сказала ещё в разговоре, что получила от него сообщение. Но он никаких сообщений ей не посылал!Или не помнил про это, что было сомнительно в его-то возрасте. Выходит, сообщение ей с чужого телефона ушло самостоятельно?Выходит, после контакта двух аппаратов этот новый сам вошел в меню вызываемого абонента и мгновенно считал с него информацию, загрузив в собственную память? Чушь какая. И зачем рассылать идентичные сообщения контактам сканированного телефона? Пока такое сообщение пришло только Веронике, но не исключено, что ещё десятку людей из его телефонной книги. Другого объяснения он придумать не мог.

Глеб открыл в меню смартфона папку с отправленными сообщениями, но она была пуста. Неожиданно аппарат ожил: на дисплее появилась надпись:

" Вам сообщение от LiveD <<+123-123-123. Прочитать сейчас?"

Глеб нажал на кнопку под вариантом "Да". Сообщение содержало предельно лаконичную информацию в форме бегущей строки:

"В папке БлокнотаИнформация содержатся контактные номера всех абонентов, получившим приветственные сообщения от Глеба Бесчастных. Ваш провайдерLiveD благодарит Вас за пользование его услугами".

Следом пришло другое сообщение бегущей строкой:

« Разослано приветственных сообщений: 42. Подтверждено прочтение немедленно: 15. Сохранено в папках абонентовВходящие : 24. Удалено абонентами без прочтения: 3+3 резерв. Итого Ваш баланс пополнен на (24+15)*$6=$234+6 бонус. Ваш провайдерLiveD благодарит Вас за пользование его услугами".

Из полученной информации следовало, что, во-первых, помимо Вероники, еще четырнадцать человек получили сообщения типа " Привет, как дела"; во-вторых, двадцать четыре человека прочтут позже; а в-третьих, что наиболее интересно, за все зарегистрированные адресатами сообщения он получил на свой счет двести сорок долларов. По крайней мере, так было написано в сообщении провайдера. Двести сорок баксов за двадцать минут - не израсходованных, а пополненных на его счете! Полный нонсенс. Он дважды перечитал последнее сообщение от LiveD, а затем быстро набрал текст и отправил:

"Сообщите точный баланс моего счета".

Ответ его обескуражил:

"Баланс Вашего счета составляет 1252 доллара США".

Он продолжил:

"Детализацию баланса, пожалуйста".

"Подключение - $1,000. Приветственные смс-сообщения - $240. Входящее смс-сообщение: 1 - $6. Входящий звонок: 1 - $6".

Этот LiveD, выходит, весьма состоятельный провайдер, если позволяет себе не собирать со своих абонентов деньги, а, наоборот, класть им на счета. «Меценаты?» - усмехнулся Глеб, но он всё равно не мог принимать за чистую монету весь этот бредовый чат - над ним просто глумится кто-то в сети, вот и все ответы. Он нажал на кнопку "Вызвать абонента". Ему ответил очень сексуальный мягкий голос автоответчика:

- Сожалеем, но вы не можете вызвать самого себя. Ваш провайдер благодарит вас за пользование его услугами.

Бред какой-то: с кем он тогда "чатился" - сам с собой, что ли. Все сообщения приходят от LiveD <<+123-123-123, это номер этой самой трубки и, получается, провайдера одновременно? Глеб снова набрал текст и отправил сообщение:

"Где ознакомиться с тарифами и прочими условиями?"

"Тариф один по всем операциям - $6 за единицу. Условие тоже одно - вы принимаете правила провайдера".

"Входит ли в правила провайдера выдача наличных?", задал он провокационный вопрос. Если уж глумиться, то по полной!

"Вы можете совершать любые действия по переводу средств со своего счета от LiveD в любой банк в любой точке Земли, используя телефон в качестве аналога электронной системы расчетов Банк-Клиент".

"Как убедиться в реальности этого?"

"По Вашему запросу возможно связаться с учетной программой в Вашем офисе, войти в зарплатный проект, получить данные по Вашему банковскому счету и перевести на него требуемую сумму. Подтверждаете выполнение данных действий?"

Глеба это предложение развеселило вконец. Конечно, он подтверждает! Пока весельчак LiveD будет связываться с их главбушкой по поводу реквизитов его банковского счета, он с удовольствием перекурит. Однако не успел он достать сигарету, как телефон уже выдал ему полную информацию о состоянии его банковского счета, на котором оставались еще копейки от прошлой зарплаты.

Похоже, это серьёзно. Глеб судорожно закурил, пытаясь понять, как в чужой трубке могли оказаться подобного рода данные. Вероятно, тем же способом, что и копии контактных листов, если они всё же есть. Он вошел в Блокнот, открыл папку "Информация" и нашел файл под именем "Вероника Камова" и еще с десяток. Открыв один, он обнаружил списки с телефонными номерами, среди которых фигурировали знакомые фамилии, включая его собственную. Дым от сигареты приобрел привкус похмелья - тяжелый и неизлечимый. Если всё так серьёзно, то этот смартфон, должно быть, очень дорог своему хозяину. За этот смартфон, пожалуй, можно и без башки остаться. Или...

"Введите сумму платежа для перевода на Ваш банковский счет в рублях, или нажмитеОтмена ".

Глеб автоматически набрал первое пришедшее в голову число - 10000, нажал на "Перевод". Через минуту получил подтверждение:

"Платеж на сумму 10000 российских рублей осуществлен на Ваш банковский счет. Для дальнейших операций с Вашим счетом в LiveD Вам необходимо заключить соглашение с провайдером".

Глеб бросил трубку на пассажирское сиденье, выскочил из машины, побежал к банкомату, располагавшемуся справа от входа в офисное здание, перескакивая по дороге через невысокие ограждения, отделявшие зону автостоянки. К счастью, в очереди за деньгами никого не было, и он, быстро достав пластиковую карту, вставил её в разъем, набрал код доступа и нажал "Пополнить". Через несколько долгих, показавшихся ему бесконечными, секунд он увидел остаток на своем счете: 10152 руб. 66 коп. До конца не веря в происходящее, Глеб распорядился выдать 10000 руб., которые банкомат с безучастным и невозмутимым жужжанием выбросил в его руку. Глеб растерянно смотрел на деньги некоторое время, потом забрал карту из банкомата, сунул её в карман и задумчиво побрел назад к машине. Голова его разрывалась от вереницы мыслей, роем рассерженных пчёл нахлынувшим в одночасье. Тут он вдруг вспомнил, что оставил оба телефона в незапертой машине и сорвался с места к парковке. К счастью, трубки лежали там же, где он их и бросил. Глеб открыл дверцу и упал в кресло, вытирая со лба выступившую испарину. Вокруг никого не было, чтобы обратить внимание на несуразность его поведения.

Его старая трубка тихо пискнула, оповещая о пропущенном вызове. Глеб посмотрел - звонил Рома Никитин. Тоже наверняка с вопросами. Нет, сейчас он не в состоянии был с кем-либо общаться и что-то объяснять. Нужно посидеть и спокойно всё обдумать. Что там было сказано в последнем сообщении от LiveD, про какое-то соглашение вроде. Пожалуй, он готов был рассмотреть это соглашение. Но не здесь.

На лобовое стекло откуда-то сверху, как плевок, упал мутно-белый комок птичьего помета, распластавшись на поверхности, и Глеб вздрогнул от неожиданности.

- Соглашение, говоришь, - пробормотал он. - Давай посмотрим, что за соглашение. - И он напечатал сообщение:

"Куда подъехать для ознакомления с условиями".

Ответ не заставил себя ждать долго:

"Вы работаете с виртуальным офисом LiveD. Для принятия соглашения достаточно снять своё цифровое изображение на встроенную камеру и отправить провайдеру в виде ммс-вложения с текстомУсловие принимаю ".

"Каковы условия?"

"Условие соглашения одно: вы несёте ответственность за все решения и действия, воплощенные в реальную действительность посредством услуг виртуального провайдера. Взамен получаете продемонстрированные Вам возможности для заработка, размеры которого ограничены исключительно Вашим воображением. С тарифом Вы ознакомлены - $6 за операцию, независимо от трафика".

Описание условия показалось Глебу достаточно расплывчатым и неопределенным. С другой стороны, ему не придется ничего подписывать, а посланные непонятно откуда и кому его фотография и текст не имеют ровным счетом никакой юридической силы. Однако еще один момент тревожил его:

"Где прежний хозяин телефона?"

"С ним расторгнуто соглашение".

"Почему?"

"Провайдер придерживается политики конфиденциальности в отношении своих клиентов".

Разумно. Он устроился поудобнее, улыбнулся в крошечный объектив и - снято! Остальные формальности, высказанные в требовании провайдера, были также быстро улажены.

Когда сообщение ушло, дисплей телефона вдруг погас, перезагружаясь, подобно мини-компьютеру. Затем на экране вновь появилась приветственная заставка, только на сей раз не в виде красочного фейерверка, а трёхмерной спиралевидной воронки, выплывшей из крошечной точки и начавшей увлекать его сознание вглубь, словно внутрь телефона. Глеб даже физически ощутил нарастающий вихрь вращения - всё быстрее и быстрее, пока перед глазами не зарябили стенки тоннеля, по которому, как ему казалось, его сущностное Я неслось навстречу чему-то неотвратимому и такому огромному и непознанному, как та вселенная, в которую он мечтал окунуться всего час назад, когда, как и теперь, перед взором его вырастали всё те же магические слова: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЙ МИР.

Он словно врывался в эти слова, поочередно в одно за другим, и они обволакивали его подобно клубам тумана; только сейчас ему уже не хотелось познавать этот мир - туман казался чужим, липким и холодным, он страшил своей непрозрачной пучиной, а воронка замедляла упорядоченное вращение, и Глеб чувствовал уже не вихрь, а лёгкое покачивание на волнах безумия, окунувшись в которое, уже не было обратного пути. И он падал в густую и вязкую темноту - миг, другой, пока не забрезжил свет, который, по мере приближения, вырастал и превращался в безбрежное море кипящего огня, посреди которого стояла обнаженная красавица, сложив ладони в смиренной молитве. Она медленно подняла голову, и Глеб увидел, как она прекрасна; как, вместе с воздетыми к темно-лиловым небесам тонкими руками, гордо поднялись её упругие груди, как сверкнули обжигающие ледяной синевой глаза, обращенные в немом восторге и почитании к Хозяину. Только Хозяином был не он, Глеб, а кто-то другой, когда-то живший и сотворивший Этот свой Мир, частью которого теперь стал и Глеб. Краем глаза он увидел всплывающие из огненной лавы профили мучеников, и он не сомневался в их мучениях - настолько искажены страданиями были их черты. Они всплывали и вновь уходили в никуда. Гротескным в этой массе выглядело его собственное изображение - улыбающееся лицо, фото которого он сделал всего несколько минут назад, отослав в это самое Никуда. Были ли прочие лица в этом мире когда-то такими же беззаботными и улыбающимися, как его собственное?

Его сознание стало медленно проясняться. На дисплее была та же фоновая заставка - обнаженная девушка в пучине огня под темно-лиловым небом, а в правом верхнем углу мерцал огненными отблесками брэнд провайдера. И не мог понять Глеб, было ли то видение наяву или только в его воображении.

Телефон перезагрузился, давая понять тем самым, что соглашение было принято и подтверждено.

Теперь Глеб ощутил, что у него, оказывается, было много работы, в которую он тут же окунулся с наслаждением безумца: прежде всего, установить переадресацию всех вызовов со своего старого номера на новый. Затем он пройдется по всем контактам тех записных книжек, что хранятся в блокноте его телефона и якобы ошибётся номером. Тогда запаса телефонных книг для автоматической рассылки приветственных смс-сообщений ему хватит, пожалуй, на два "Лексуса". Но два ему незачем.

Он усердно принялся трудиться над панелью телефона, и большой палец правой руки отнимался уже через полчаса кропотливой наборки текстов и номеров; на входящие звонки Глеб не обращал внимания: только отвечал механическим движением и тут же обрывал связь. В голове кружились имена, цифровые снимки знакомых и незнакомых людей, сохраненных в его трубке, номера телефонов - только теперь они представлялись для него лишь общей обезличенной массой, которая с каждым движением пальца приносила на его счет деньги, деньги, деньги. Сумма баланса за один час стараний выросла до семи тысяч долларов. Его глаза лихорадочно блестели, он непроизвольно раскачивался, разминая затекающие конечности, но остановиться не мог: азарт был всепоглощающим, ему хотелось больше и больше, ему чудились шикарные гостиницы и обнаженные красавицы в эксклюзивных кабриолетах, почтительные официанты в смокингах и толпы поклонников, готовых за один его автограф размозжить друг другу головы; и это была полная эйфория, до которой рукой подать, только нужно немного поработать пальчиками, открыть побольше банковских счетов, и порядок!

Через час, совершенно разбитый и утомленный, со слезящимися от напряжения глазами, он, наконец, откинулся назад. Всё тело ломило, будто он вагон с картошкой разгрузил. "Да, нелёгкое это дело - зарабатывать деньги", подумалось ему. А небо-то какое голубое, Бог мой! Ни единого облачка, только бесконечность и он, Глеб, с распухшим кошельком и безграничными возможностями.

В последнем подтверждении от провайдера говорилось о перечислении двухсот тысяч рублей на его банковский счет. Глеб точно знал, как их использовать: он всегда стремился к финансовой независимости.

Вдруг он вспомнил о том условии провайдера, и ещё раз перечитал его : вы несёте ответственность за все решения и действия, воплощенные в реальную действительность посредством услуг виртуального провайдера.

Деньги-то были реальные.

Ближе к вечеру Вероника была заинтригована вызовом шефа в службу экономической безопасности – обычно те ребята сами к ним заходили в Управление, в основном за консультациями. Вернулся Сергей Валентинович в полной прострации и, не заходя к себе в кабинет, обратился ко всем:

- Коллеги, у нас неприятность – идёт слив информации по нашей клиентской базе и всей отчетной документации. Мы сейчас пробовали отследить канал, но он, похоже, радио-частотный. У кого есть какие соображения?

Все молчали.

- Где Глеб?

Снова молчание.

- У кого что появится – сразу ко мне. Сейчас отключаем питание от всех серверов.

«Значит, это серьёзно»,- подумала Вероника. На её памяти ещё не было прецедента, чтобы отключали сразу все серверы – филиалы останутся без поддержки, что грозило миллионными убытками. В принципе, информация могла уходить откуда угодно – из филиалов в том числе, и скоро наверняка вычислят источник.

Она взяла со стола свою кружку с недопитым чаем и направилась в умывальник. Проходя по коридору мимо комнаты релаксации персонала, которая работала исключительно по предварительной заявки руководителей служб, она машинально дернула за ручку. Дверь открылась. От неожиданности Вероника сделала шаг назад, но потом вошла в комнату – светлую, мягкую, с камином и диванами, и единственным компьютером в левом от двери углу, за которым сидел Бесчастных.

Он не слышал, как она вошла: на его голове был шлем, похожий на байкерский, с темным непроницаемым пластиком вместо лица, в правой руке Глеб держал сотовый телефон, подключенный кабелем к процессору, а на мониторе компьютера – сюрреалистическая заставка с изображением полуобнаженной черноволосой девушки. В левом верхнем углу монитора анимированным огнём горела трёхмерная надпись LiveD – переливаясь и переворачиваясь в зеркальном формате, она превращалась в слово DeviL, и затем обратно, при этом знакомый уже номер из 123-123-123 симметрично в правом углу превращался в 6-6-6. Внизу бегущей строкой мелькали бессмысленные символы. И только подойдя поближе и приглядевшись, Вероника поняла, что это были имена файлов, методично убегающие слева направо по монитору.

На столе, рядом с клавиатурой, лежал футляр DVD-диска с кричащим слоганом: «Кто владеет информацией – обладает миром!»

Судя по всему, Глеб здесь и провёл весь день.

Он открыл дверцу машины – это был новенький Lexus – и неторопливо потянулся, разминая мышцы. Взглянув на часы, с удивлением обнаружил, что уже почти шесть.

«Вот и поработали! Каждый день бы так – сразу чувствуешь результат от своего труда», - подумал он. Его слегка подташнивало, и даже пришлось ухватиться за что-то, чтобы не упасть.

- Ничего себе!- вслух сказал Глеб. В глазах помутнело, в ушах нарастал шум.

- Вот именно! – услышал он позади себя и обернулся.

Перед ним стоял Сергей Валентинович. Лицо его было мрачным.

- О, Валентиныч… - начал было Глеб, но неожиданно свет в его глазах погас, и он рухнул навзничь, без сознания.

Вероника намеренно задержалась на работе, найдя самый благовидный предлог – обработка срочной корреспонденции от подразделений компании. Она то и дело шмыгала мимо кабинета шефа, улавливая доносившиеся оттуда обрывки фраз:

- … ненамеренно. Пацан ещё – решил в игрушку поиграть…

- … высокотехнологичная настройка, да. Да, согласен, мы в любом случае определим объект передачи данных. Думаю, завтра к утру – крайний срок.

- … самоформатируемый, но восстановить с диска получится…

- … технология wi-mart, очень даже элементарно, с автоматической подгрузкой и запуском при включении…

- … мой недосмотр, не снимаю с себя…

«Скорая» за Глебом приехала на удивление быстро, несмотря на обычные вечерние пробки в центре города. Он был бледен и прерывисто дышал, а когда сознание на какое-то время возвращалось к нему, то нёс какую-то околесицу про банковский счет и мобильный телефон. Когда она принесла стакан воды, Глеб как-то странно подмигнул и пробурчал что-то про ванну шампанского и кучу роз. Затем снова впал в забытье.

Врач сказал, что это у него, скорее всего, от переутомления, на нервной почве, и через недельку снова будет в строю.

Но Вероника сомневалась, что это будет их строй.

Эпизод 14

ПОСЛЕДНИЙ ОТКАТ

Я разбил об асфальт расписные стеклянные детские замки,

Стала тверже рука, и изысканней слог, и уверенней шаг,

Только что-то не так…

Андрей Макаревич

- Сергеич, они совсем страх потеряли,- резюмировал я, когда мы остались с глазу на глаз с Генеральным после утренней планёрки.

- Ты о бухгалтерии?- спросил он, делая пометки в ежедневнике.

- С бухгалтерией ещё можно бороться, но с ФФСНС… Представь, звонит сегодня Гаврилин и не стесняясь заявляет: «Когда зарплату принесёте?»

- Сколько мы им должны?

- Я прикинул по последним поставкам… вот список, - я положил перед ним лист с калькуляцией наших поставок по группе средств индивидуальной защиты. – Завод алюминиевых изделий через них выбрал товара на три с лишним миллиона, Аккумуляторный завод – на полтора, кабельщики и цементники – по миллиону… Ну и мелочь разная на трёшку, всего под восемь миллионов через ФФСНС проходит.

Сергей Сергеевич внимательно вчитывался в цифры. Напротив каждого нашего контрагента стояла сумма общих поставок товара, в следующем столбце – сумма через Фонд Федерального Страхования от несчастных случаев и рядом – сумма «агентского» вознаграждения представителю Фонда.

- Напомни, в чём суть?

- В начале года предприятие, наш клиент, подаёт заявку в местное управление Федерального Фонда на согласование использовать такие-то свои средства по статье «Охрана труда», получает добро из ФФСНС, приобретает перчатки, обувь, респираторы и прочую продукцию…

- У нас,- это было утверждение, а не вопрос.

- У нас 15% от своих общих потребностей. Это наша доля рынка.

- Дальше.

- Дальше: в начале года подаёт отчет в тот же Фонд об использованных за отчетный период средствах с подтверждающими документами, по этой статье расходов, и получает от него все истраченные средства назад.

- То есть фактически не тратятся на спецзащиту для работников?

- Абсолютно, всё за счет федеральных средств.

- Понятно. Гаврилин – это тот наш друг в Фонде, который обеспечивает нам заказы на поставки?

- Да. Помнишь, седоватый такой, коньяк очень любит…

- Они все коньяк любят, - вздохнул Сергеич, – 15% рынка, говоришь? То есть восемь миллионов – это только седьмая часть от оборота, который проходит через ФФСНС по району?

- По нашим прикидкам, да.

- Слушай,- улыбнулся босс,- у них заработок вдвое-втрое выше твоего, Сергей Константинович.

- Предлагаешь стать свободным агентом?- усмехнулся я.

- Ничего не предлагаю. В крайнем правом здесь в таблице – это сумма отката, как я понимаю?

- Да. В свете последних решений Правительства о борьбе с коррупцией они повысили ставку с 3 до 5 процентов от оборота.

Генеральный присвистнул.

- Это типа за вредность?

- Это типа за риск. Десять лет с конфискацией – это сто двадцать месяцев без зарплаты, плюс утраченное имущество, нажитое непосильным трудом, плюс упущенная выгода, плюс… в общем, ребята говорят, что в следующем году это уже будет 7%.

- Отчего ж не с этого года?

- Хотят провести маркетинговые исследования и вычислить уровень «сажаемости» в своих рядах.

- Это они так говорят?

- Это я так думаю.

- Статистика уже есть?

- Сергеич, какая статистика?

Он вздохнул, а я продолжил:

- В общем, вот служебка на 375 тысяч налом.

- Издеваешься? – директор взял служебку.- Где я тебе столько неучтенки возьму?

- А где раньше брал?

- Раньше у нас Правительство не заявляло о своих планах побороться со взятками.

- Ну, мы ж сами выбирали власть.

- Не дерзи. Нет таких денег.

Я заёрзал в кресле.

- Мы не можем их кинуть, - напомнил я ему, - они с нами перестанут работать, а это, как ты сам видишь, почти четверть годового плана.

- Вижу.

Он поднялся с кресла и подошёл к окну, раздвинул жалюзи. За окном моросил дождь.

- Ты общался с Никитой? – спросил Сергеич. Никита Страхов был коммерческим директором конкурирующей компании.- Что они думают по этому поводу?

- После последнего рейда ФАСа они не хотят общаться.

Сергей Сергеевич почесал подбородок.

- Может, завалим ФФСНС всем миром, да и дело с концом?- предложил он.

Я с сомнением покачал головой:

- Думали уже – через ОБЭП. В Фонде скандал будет, сменится вывеска, сменятся люди, а система-то останется – кто её за неделю поменяет? Да и… передел рынка… клиентам от этого легче не станет: спасибо они нам не скажут, это уж точно. Государство тоже своё имеет – мы включаем откат в цену: с учетом затрат на обналичку искусственное завышение составляет почти 10% на весь оборот, а это уже другой НДС, сам понимаешь.

- Тебя послушать, так всем это выгодно.

- Так если б не выгодно – оно и не работало бы, - усмехнулся я.

- Может, внесём в ГД предложение узаконить откаты – пусть чиновники платят НДФЛ, мы в счетах-фактурах будем прописывать в самом низу: «откат 10%», а? Легализуем, как проституток в Голландии.

- Это не этично и не гуманно по отношению к прочим гражданам, не задействованных в процессе.

- А проституткам в Голландии, думаешь, легко? Циник ты, Афеноген!

- Сергеич, давай подписывай для главбушки служебку.

- Точно циник. Нет денег. Иди план выполняй.

- Да как же я его буду выполнять, если ты на корню всё рубишь?

- Афеноген Ильич, на откатах и я продавать могу – а ты вон своих менеджеров научи, как людям в душу без откатов залазить!

- Здрасьтежопановыйгод! Мы их полгода только учили, как откаты правильно давать – это ж рынок корпоративных продаж, а не косметика и не прокладки с крылышками, Сергеич, ты что! Ерохина до сих пор язык проглатывает, когда речь об агентском вознаграждении заходит.

- В смысле? Взятку дать не может?

- Представь себе – не может.

- Ну так… понабрал интеллигентов на х… А мы, вообще, как контролируем результат? Может, менеджеры откаты в карман себе кладут, а тебе уши лечат.

- А как тут контролировать – только по динамике роста продаж.

- Неправильно всё это, Афеноген. Ты сам кого лично ведёшь?

- Судостроительный и аккумуляторный.

- А судостроительный что в этом году? Не вижу их в списке.

- Там сменился охранник по труду, ещё не обучен ремеслу. Из-за них потеряли 15% плана – обычно на пятёрку за год по этой группе выбирали железно.

- Вот видишь: никто с персоналом в этой стране работать не может! Кадры – это всё.

- Ага, верно. Вон про Гаврилина даже газеты пишут – ценнейший кадр, кандидат наук.

- Не читал. А каких наук?

- Юридических, каких же ещё.

- Это его теория про десять лет с конфискацией? Может, загибает?

- Не знаю, не сверял с действующим УК. Да и принципиально это разве?

Сергеич размеренно походил по кабинету и, тяжело опустившись в кожаное кресло с высокой спинкой, вздохнул:

- Не-ет, это не принципиально.

Потом подумал и сказал:

- Нужно торговаться с ними. Давай тактику изменим: за дачу отката тоже десятка с конфискацией?

- Думаю, меньше.

- Не важно. Экономика и юриспруденция – вещи гибкие, смотря от чего отталкиваться. Посчитай, во сколько отсидка обойдётся дающему. Выйди на примерно такие же показатели, что и у них. Предложим провести взаимозачёт. А ещё лучше – подгони цифры так, чтоб это они нам ещё остались должны.

- Это серьёзно? – усомнился я.

- Надо ж с чего-то начинать. Или ты за рэкет на государственном уровне? Таких кандидатов разных наук в каждом городе, знаешь… Оборзели до предела, правильно ты говоришь. В общем, пятьдесят тысяч налом мы сможем выудить незаметно из оборота. Даже сто сможем. Но 375 – нет. У нас бухгалтер не кандидат. А нанимать кандидата бухгалтерских наук – это проще платить тем же фондам те же откаты, даже дешевле обойдётся, если сюда ещё ЕСН на зарплату главбуха прикинуть. Параллельно закажи в прессе легкий PR по теме чиновничьего произвола – пусть немного понервничают, а нам хоть какое-то удовольствие за свои деньги. С Никитой всё равно встреться – хоть домой к нему иди, но нужно скоординировать эти вещи: ФАС сейчас больше играет на руку нашим друзьям из фондов, да и не в ФАСе делают погоду – так, возня мышиная для виду, под заказ.

Я не был уверен, что это выход из положения. Рэкет 90-х плавно перешёл от бандитского к чиновничьему, а с государством бороться – себе дороже.

- Служебку подпишешь?- спросил я.

Сергей Сергеевич написал размашисто поверх моего запроса на выделение «откатных» денег: «БУХ: выдать семьдесят пять тысяч, в п/о. Списание по ст. Х бюджета».

- Извини, больше не могу, - развёл он руками и добавил: - В последний раз! Или делаем продажи по Марксу, или переквалифицируемся в управдомы.

Я взял подписанную служебную записку и вышел из кабинета Генерального директора, реально прочувствовав, что, вопреки астрологическому циклу, в стране начиналась эпоха Девы.

Только Святая Богородица к этому не имела никакого отношения.

Эпизод 15

ВТОРОЙ СОН АФЕНОГЕНА

Есть только миг

Между прошлым и будущим…

Леонид Дербенёв

- А я тоже так умею!- сказал Сергей Сергеич строителю.

Строитель посмотрел на мальчика с некоторым сомнением. Мальчик был сыном хозяина квартиры, он стоял уже минут пять возле двери в комнату, где проводился ремонт стен, наблюдая через прозрачную пластиковую завесу, как Афеноген ровным тонким слоем наносил белую шпатлёвку на очищенную от старых обоев поверхность.

- Ты тоже строитель?- улыбнулся Афеноген.

- Ещё нет, но тоже могу вот так… - и маленький Сергей Сергеич показал рукой в воздухе, как шпателем наносится белая тягучая масса на стену и красиво растирается по неровной потрескавшейся штукатурке. Ему очень нравилось, как у Афеногена получается: быстро, точно и правильно, и все трещинки, выпуклости и ямочки скрывались под этой ослепительно белой мягкой, похожей на зефир, пасте. Стена выглядела ровной, как скорлупа куриного яйца. – Можно мне попробовать?

- Чего ж пробовать, если ты и без того умеешь? – спросил Афеноген.

- Я просто давно не делал, - ответил Сергеич. Уж эти строители..!

На самом же деле последний раз, когда он что-то делал похожее с пластилином на виниловой подстилке, было ещё в детском саду – они лепили домашних животных, и как Сергей Сергеич ни старался тогда, кроме пупырчатой лепёшки с неровными краями и крошечными дырочками в самых неожиданных местах, у него ничего не выходило. Когда он представил свою работу воспитательнице, Мария Александровна была очень озадачена, рассматривая на свет диковинное изделие.

- Ну ж что же, Сергей Сергеич, это очень похоже на рыбу – камбалу, - сказала тогда она. Дети весело засмеялись, но зато теперь он точно знал, что камбала – это такая плоская рыбка с парой глаз на одном боку, и, если верить его собственному макету, у неё должны быть дырочки где-то возле хвоста – одна, и другая – вместо рта. Только он не был уверен, что дырки эти имелись у настоящей живой камбалы.

- А у вас есть ещё одна такая же железяка с ручкой? – спросил Сергеич у строителя.

- Это называется шпатель, - ответил Афеноген, - у меня их целых три, все разных размеров.

- Дадите мне помазать?- не унимался мальчик.

- Ты испачкаешься. И бабушка твоя не разрешит.

- А я сейчас спрошу у неё! – и пацан побежал по коридору в комнату, где бабушка гладила ему рубашку.

Он остановился на пороге, посмотрел на свои чистые, опрятные шортики и весёлую оранжевую футболку с пляшущими разноцветными человечками, и подумал, что, наверно, не стоит спрашивать у бабушки – он же аккуратно всё сделает: помажет немного шпателем по стене, выровняет, и ни капельки не упадёт на его одежду – чего зря бабушку беспокоить? Он походил немного по комнате, поговорил с бабушкой про свой первый класс, и вновь направился по коридору – обратно к своей цели.

У заветной комнаты он остановился. Защитный прозрачный экран был задвинут, и строителя внутри не было. Он услышал, что Афеноген на кухне возился с микроволновой печью – готовил себе обед, наверно. «Вот и чудненько!»- подумал Сергей Сергеич и аккуратно, чтобы не нашуметь, проник в комнату.

Внутри стоял неприятный, немного кисловатый запах, и поначалу ему даже пришлось прикрыть нос ладошкой. Осмотревшись, он направился к большому белому ведру с этим несъедобным зефиром, где рядом на клеенчатой подстилке лежали два шпателя. Он сперва выбрал тот, что побольше – Афеноген его старательно протёр перед обедом, по всей вероятности, потому что Сергеич увидел своё отражение в его металлической блестящей поверхности.

- Какой красивый, - прошептал мальчик.

Он присел на корточки рядом с ведром, снял с него прикрывавшую пасту крышку и запустил в белую, похожую вблизи на творожный сырок, массу свой инструмент. Шпатель легко вонзился в строительную смесь, но вот вытащить его назад, нагруженным раствором, оказалось не так-то просто – в песочнице Сергей-Сергеичу это удавалось куда легче! Но песок был сыпучим, а этот материал – тягучим. Сергеич поднатужился, и полный шпатель от резкого высвобождения от остальной массы бодро выскочил из ведра – да так бодро, что все его содержимое просто выплеснулось на стену, и брызги от неё тут же отскочили и на мальчуганово лицо, и на руки, и на весёлую футболку с пляшущими человечками.

Он озадаченно посмотрел на своё творение: на стене это уже не выглядело так же красиво, как прежде, когда это делал Афеноген.

- Сейчас исправим! – успокоил он себя и принялся за работу.

Размазывание по стене, однако, тоже давалось ему с трудом. Шпатель оказался тяжелым, а паста – не такая уж и липкая, к тому же её нужно было с силой прижимать к стене, чтоб она не отваливалась. После нескольких мазков Сергей Сергеич убедился, что занятие это вовсе не так интересно, как ему показалось вначале. Он положил инструмент на пол рядом с кучками отлепившейся от стены после его стараний смеси, критично осмотрел результат, и подумал, что, пожалуй, лучше ему пойти погулять во двор.

Во дворе было весело: девчонки прыгали с резинками и скакалками, а в загороженной площадке мальчишки играли в футбол, и он подбежал ближе, чтобы посмотреть. Витька с соседнего подъезда ловко обработал мяч, отдал пас Славику с третьего этажа, тот быстро прошёл немного вперёд, вернул мяч Вите, и тот одним движением отправил его в сетку ворот, которые защищал Арсений с соседнего двора.

- Гооол!!! – закричали все игроки команды их двора.

Это было так захватывающе, что Сергей Сергеич на секунду представил себе, будто это он виртуозно расправляется с противником и забивает победный гол, и все бросаются его поздравлять, и он – герой. Ура! Зд орово!

И чем же он хуже этих мальчишек?

- И я тоже умею! – вскрикнул он под наплывом желания проявить себя на футбольном поле.

Мальчики оглянулись на него. Витя сказал:

- Ну, тогда давай выходи за нас играть, нам как раз одного не хватает.

Сергеич с энтузиазмом перемахнул через деревянное ограждение, и встал на площадке в нападении. Он внимательно следил за мячом, который перемещался пасами у команды соседнего двора, и даже попытался отобрать мяч у соперника, но это ему не удалось, и он побежал к своим воротам. Витя смог всё-таки перехватить мяч, который в итоге отскочил к Сергей-Сергеичу, и он со всего маху залепил по нему носком. Удивительно – мяч попал прямо в ворота, и ни защитники, ни вратарь ничего не смогли поделать!

- Гооол!!! – закричал Сергеич и подпрыгнул от счастья. Вот же какая удача – только вышел поиграть и сразу забил гол!

Только странно, что «гол!» также кричали… все, но только не его товарищи по команде, а соседские пацаны, даже Арсений в своих воротах - тот и вовсе покатывался со смеху, приговаривая:

- Вот помошничек, вот молодец, Сергос! Давай ещё!

Товарищи по его команде хмуро глядели в его сторону. Сергей Сергеич стал догадываться, что забил гол не в те ворота – в порыве своего желания отличиться он совсем и не подумал, что правил-то игры в футбол, в общем-то, и не знает толком. Он думал – бей, беги и забивай, лишь бы мячик в ногах не запутался. А, выходит, всё не так просто.

- Я… это… - забормотал Сергеич, - но я умею – вы же видели…

- Вот червяк компьютерный, он ещё и издевается..! – Славка направился с кулаками в его сторону, но Сергей Сергеич благоразумно решил не дожидаться рассерженного капитана команды, и, быстро перемахнув обратно через бортик, не оглядываясь, засеменил к своему подъезду.

«Славке-то хорошо так говорить – он вон уже целый год в футбольную секцию ходит!» - думал по дороге Сергеич, шмыгая носом.

Проходя мимо огороженной стоянки для автомобилей, он заметил в окошке одной из припаркованных машин довольное лицо Валентина, своего одноклассника. Тот сидел за рулём и, наверно, играл в водителя. Папы его видно не было, а на заднем сидении расположилась Валькина мама, Светлана Петровна.

- Привет, Валька! Ты что делаешь? – спросил Сергей Сергеич.

- А вот… папа на минутку пошёл домой, а мне пока порулить разрешил, - ответил Валентин, гордо изображая гонщика на трассе Формулы-1.

- Вот классно! А можно я рядом? – обратился Сергеич к женщине на заднем сидении.

- Можно, только ничего не трогай, пожалуйста, - ответила она с улыбкой, а Валя отворил переднюю пассажирскую дверь.

Мальчик с удовольствием взобрался в просторный салон автомобиля. Внутри вкусно пахло лимоном, а мягкая велюровая обивка кресел приятно щекотала ладони; на приборной доске ритмично мигал индикатор аудио-системы, и динамики негромко выдавали чистые звуки музыкальной композиции.

- Классно!- в восторге повторил Сергеич. У них тоже была машина, только не такая большая и не такая новая, и его папа никогда не позволял ему садиться вперёд за руль одному – к себе на колени иногда только.

Он с завистью смотрел на Вальку, который урчал и заливался мощным двигателем заправского автогонщика, разбрызгивая вокруг себя слюну и покачиваясь будто бы в такт преодолеваемым поворотам и крутым виражам, и Сергей Сергеич тоже почувствовал прилив энергии, словно и его подхватила струя стремительного потока и понесла навстречу победам и триумфам. Ему тоже стало казаться, что они мчатся вперёд, обгоняя незадачливых соперников.

- А я умею ездить! – вдруг выпалил он. Нужно же было хоть как-то отличиться перед товарищем.

Валька покосился в его сторону, но только ещё больше прибавил газу и заурчал пуще прежнего. Их машина уже, наверно, попала на ухабы, потому что водитель запрыгал в своём кресле от воображаемой тряски. Но такая реакция не совсем удовлетворила честолюбивого Сергеича.

- Честно-честно, умею! И скорости переключать могу, - с этими словами он взялся за какой-то рычаг, торчавший вверх между передними креслами автомобиля, с маленькой кнопочкой на самом верху, и подёргал его. Но рычаг не поддавался. Он совсем не двигался ни в какую сторону. А на рулевом колесе таких рычагов было сразу три.

Сергей Сергеич обернулся назад посмотреть, чем была занята Валькина мама. Она говорила по телефону – наверно, со своим мужем, Геннадием, потому что давала инструкции, что и где нужно взять и куда это всё сложить и снести вниз, к машине. Его собственная мама в таких случаях обычно сама поднималась наверх вместе с папой, чтобы уж наверняка всё проконтролировать, оттого он и не оставался никогда один на водительском месте. Но сейчас был шанс отличиться.

Мальчик потянулся было к переключателям под рулевым колесом, но Валентин отстранил его руку, недвусмысленно покачав головой: нельзя! Сергеич в ответ прошипел:

- Да чего ты боишься, я же умею!

Но Валя был непреклонен, и тогда Сергеич снова взялся за рычаг между сидениями, надавил на кнопку на самой его макушке, и рычаг вдруг поддался и сдвинулся с места – вниз, прямо до упора. Сергеич быстро оглянулся по сторонам и тут заметил, что автомобиль начал медленно двигаться назад, с парковки к проезжей части, которая шла вдоль их многоквартирного дома. У Сергей-Сергеича глаза полезли на лоб от страха, и волосы, казалось, зашевелились на макушке, а Валька, обнаружив неладное, закричал:

- Ты что, ручной тормоз трогал?!

Автомобиль медленно сползал вниз по наклонной, в сторону одного из подъездов.

В этот момент Светлана Петровна с тигриной грацией перегнулась с заднего сиденья и рванула на себя злополучный рычаг. Машина резко дернулась и встала. Сергей Сергеич обернулся и увидел строгое лицо Валиной мамы, а сквозь заднее стекло – высокое дерево у третьего подъезда, в которое они чудом не успели врезаться.

- «Я могу ездить, я могу управлять!» - между тем передразнивал его Валька, и казалось, будто он продолжал урчать, играя в гонщика, только сейчас его урчание скорее напоминало рёв перегретого двигателя. – Тоже мне, всёмогучка!

Сергей Сергеич растерянно моргал глазами, не зная, что сказать: он чуть было не стал виновником самой настоящей аварии.

- А если бы сзади проходили дети, или бабушки, или всё равно кто?- спросила Светлана Петровна.

Серьёзность поступка, наконец, стала доходить до его сознания.

- Я же не специально, - промямлил он виновато. – Я же не думал…

- Так думать прежде надо! – сказал Валька и отвернулся к окну. – Сейчас папа мне никогда не разрешит сидеть впереди, и всё из-за твоих дурацких «ямогучек».

- Я… я не буду больше, простите, - сказал Сергеич и, открыв дверь машины, выскочил наружу.

Пробежав по дороге несколько десятков метров вдоль своего дома мимо окон первого этажа и маленьких палисадников у дверей подъездов, он, вконец запыхавшись, остановился и присел на скамейку, не обратив внимания на сидящего там, на другом конце, с краю, мужчину. К счастью, это был его подъезд, и он почувствовал себя в безопасности. Сердце сильно колотилось, и руки непроизвольно сжимались в маленькие кулачки. Со своего места он видел, как к злосчастному автомобилю вышел Валькин папа, и Сергей Сергеич инстинктивно пригнулся, чтобы спрятаться за ветками кустарников. Он видел, как Геннадий Фёдорович недоуменно взглянул на свою машину, каким-то чудесным образом оказавшуюся совсем не там, где он её оставил, и расстроенное лицо Валентина, который начал что-то ему объяснять, указывая в сторону, куда убежал Сергеич.

Мальчик пригнулся ещё ниже, почти скрючившись на лавочке. Он не смотрел больше в том направлении, а уставился на свои кроссовки, заляпанные засохшей белой глиной – напоминанием его творческой деятельности по выравниванию стен в их квартире. Тут он только подумал: «А как же там дядя Афеноген с ремонтом?» Вдруг его художества тоже также засохли на стене, как и эти капли на обуви и на его футболке? Что, если их уже никак нельзя оттереть, и вся работа строителя пойдёт насмарку? Сергеич пошаркал ногтем по белым твёрдым капелькам шпатлёвки, и они, к его радости, быстро отскочили от поверхности кроссовок.

Словно отвечая на его мысли, сидящий на другом конце скамейке мужчина произнёс знакомым голосом:

- Ну что, строитель, водительские права получил?

Сергей Сергеич оглянулся на него и узнал дядю Афеногена.

- Да я ведь… это…

- А, ты разряд по футболу, наверно, успел заработать? – Афеноген хитро прищурился.

Сергеич вздохнул.

- Так вы видели всё.

- Да уж… За час моего обеда ты здорово потрудился, Сергей Сергеич.

Мальчик заёрзал на месте.

- Ничего у меня не получатся. Вон вы как ловко с этой штукой работаете!

- Да ты не переживай, - похлопал его слегка по плечу дядя Афеноген. – Я ж тоже не сразу строителем стал.

- А как? – спросил Сергеич.

- Сперва учился, потом работал на стройке, потом уже в мастера… Умение приходит с опытом – это когда ты с желанием делаешь свою работу. Потом и навыки приобретаешь. Без этого никак.

- Я Славка?

- Это футболист ваш местный? – переспросил Афеноген, и когда Сергеич утвердительно кивнул, закончил фразу: - Ну, по нему сразу видно, что он в секции занимается. А там – работа с мячом, работа на выносливость, это большой труд – овладеть техникой игры. Всё требует специальных знаний и умений. А представь, если бы это не футбольная площадка была, а, скажем, бассейн в два метра глубиной – ты бы тоже прыгнул поплавать наперегонки?

Эта мысль не приходила Сергей-Сергеичу в голову. Плавать он не умел, и это, хочешь-не хочешь, но факт. Или, по крайней мере, он не пробовал на двухметровой глубине.

- Вот лучше и не пробуй, пока не научишься – мой тебе совет.

Сергеич согласился с таким разумным подходом. И спросил:

- А что станется со стеной в той комнате? Ну, в которой я…

- …поработал?- с улыбкой закончил фразу за него строитель.

Сергеич кивнул.

- Да засохнет и отвалится, я заново сейчас сделаю. Главное, чтоб руки не отсохли, и знания не отвалились.

Афеноген поднялся со скамейки.

- Мне пора дальше работать, а ты не скучай,- сказал он и скрылся в тени их подъезда.

Сергей Сергеич ещё некоторое время сидел на скамейке, выводя носком причудливые знаки на земле перед собой. Потом он подошвой выравнивал поверхность, но сквозь новый слой земли и песка все равно проступали линии и загогулины, выведенные им до этого. Потом он попробовал оттереть всю грязь со своих кроссовок и футболки – засохшие капли шпатлёвки легко отслаивались и отлетали, но под ними оставались радужные пятнышки, которые прочно, казалось, въелись в ткань его одежды.

Они так никогда и не отстирались до конца. Но Сергей Сергеич догадывался, что не это главное.

Эпилог

БОГАДЕЛЬНЯ

Как будто горькое вино,

Как будто вычурная поза,

Под шум хмельных идей

Пришла мечта о ней,

Как будто роза под наркозом.

«Гетеросексуалист»,

Братья Самойловы, гр. «Агата Кристи»

Солнце не то чтобы светило ярко – оно просто ослепляло, отродье космическое. При этом ещё и отражалось от серого, засеянного бэта-экологичной копотью снега. Отражаться-то уже не от чего – ну всё же кругом или в птичьем помёте, или в собачьих кренделях, или в этой копоти последнего стандарта – так нет, всё равно отражается и режет мне глаза, режет сквозь мои черные, засаленные отпечатками чьих-то – моих, конечно, чьих же ещё! – пальцев. Моих старых скрюченных пальцев. А она говорит: «Артрит!» Дура, молодая толстая дура из частной докториники.

- Дура, - бормочу я под нос и осторожно перетаскиваю ногу через бордюр, коим украшен дверной проем входа в подъезд. Правой рукой я опираюсь на стену, а левой непроизвольно шарю в пространстве, пытаясь найти ещё одну точку опоры.

- Кто дура, дед?- спрашивает меня участковый, возникший ниоткуда.

По лестнице, на лестнице, под лестницей… Участковый теребит в руке форменную нургалиевку версии «Зима 2.1.1» - автор-то давно уже Воланда за дурынды в аду дергает, а шапка его, вишь как, до сих пор на полицосах… милиция, полиция, милосия, полицосия… – всё им неймется.

- Вычислил… – шепчу, не глядя на него. – Ну, ничего, Путин жив, он вас достанет, он вас всех достанет и на твиттер медведевский посадит..!

Резкий шлепок, и участковый подпрыгивает на месте. Не успев даже приземлиться на войлочные полицосники версии «Зима Нурга-Ять-Х», он привычным движением выхватывает из нагрудной ширинки телескопический жезл, покрытый каучуком, а я удивленно смотрю на свою старческую, неприкрытую перчаткой руку… и отчетливо осознаю, что же означала «лестница» в избирательной кампании Четвертого Президента… или Второго?- ни хера не помню уже... число 12 на лестнице, да-а… Я концентрирую внимание на руке, но она длинная, ужасно длинная, откуда у меня такая длинная рука, Путин, ты же тогда ещё обещал… но откуда выросла у меня это рука… о-ооо! – телескопическое отродье! Надо же, это моя трость: шлёп, и раздвинулась. Путин в двенадцатом… поэма Блока… мультфильм Михалкова… про Кутузова... Боже, это же апостолы святые, Путин, как ты мог?! Всех апостолов, под Михалкова, одним блоком, Господи, через Кутузовский… перекрывают опять, о-о!

Полицос спокоен… со своим каучуковым жезлом, перешедшим по наследству к участковым от гэгэиашников. Хм, проносится в голове, надо же – ГГИА. А сколько в Думе глазьев повыбито-то было из-за одного названия только: то вот тебе «государственная», то нет – давай «герьмовая-мля», но Новский-то Жиря молодец, пробил-таки тогда свою ГГИА – «Гы-Гы Инспекция ну-Ахиреть» – прямо в таком вот написании: так вот слышу, говорит, от народа. Все согласились тогда – а как же, компромисс ведь, какой-никакой. С тем и жили, и таблички опять все меняли, а заказ на их замену-то был единый, государственный, чтоб все под одно еб… лекало то бишь.

- Ильич, ты не парься давай, брось тросточку-то, брось её в гугль-нах! – слышу совет от Хренова.

Наконец, я чувствую, что ноги мои окончательно распутаны, трость сложена обратно восвояси и как ни в чем не бывало болтается у меня на гламурной фенечке у запястья, а черные очки по-прежнему на переносице, лишь слегка наклонены в сторону левого уха, так что правой дужки я вовсе не ощущаю. Старый стал, да, это ж не двенадцатый…

- Во, Ильич, нормально, теперь залогинься у подъезда, так-так, правой рукой удобнее будет, воооо! Левой не маши ты, не попадешь в глаз, один гег. Помощь ещё моя нужна, может? – спрашивает участковый, натянув на глаза нургалийку и пряча в нагрудной своей ширинке жезл. Чудной всё же какой-то фасон их зимнего прикида, ей-Богу – не мой стиль, ну однозначно не мой: какой-то он одноклассниковый, что ли.

- Бедные пенсионеры, эта последняя надбавка Галустяна совсем их надломила! – вздыхает он.

Я всматриваюсь сквозь темные стекла в пространство перед собой: это наш двор. Снег будто мрамор на могилах – серый, причудливо-отформованный, засиженный… Или не снег? Деньги. О, деньги! От них уже тошнит, как от карвалола, и недавняя очередная надбавка к пенсии от Мишкиных президентских щедрот окончательно вбила гвоздь в крышку гроба олигархрении – молодой Абрамович Третий имеет среднемесячный доход на семь процентов ниже моего, средне-пенсионного, ну куда ж дальше-то? После последней встречи с Обамой Галустян, видно, решил нас совсем со свету сжить: закидать, завалить купюрами, и чтобы еврозона при этом тихо сидела и постанывала у себя за железным занавесом. Бедолаги. Говорили им во времена великой смуты: слушайся, Европа, Путина, слушайся Владимира, так нет же… А если б в Америку в своё время не экспортировали тандемные выборные технологии, то и там бы по сю пору они свой лемон бразерс жопами голыми теодорасили не по-рузвельтски, отродье раздемокраченное. И где бы был сейчас Барак? Верно, там же, где и Березовский.

Я мелкими шажками преодолеваю десятиметровый участок от подъезда до своего «Патриота» – невысокого хромированного градолёта с покатым космическим тюнингом. Его мягкие лопасти, подобно щупальцам океанского опуса, небрежно свешиваются по сторонам, и я вижу сквозь тонкое тонированное стекло манящее кресло пилота и такое же комфортное пассажирское сиденье, обтянутое мягким бежевым винилом. Прогресс… Одного жаль – керосина. Керосина больше нет. Только альтернативное топливо. А разве ж оно может так благоухать? Одно преимущество – ходить за ним никуда не нужно: сел в кресло и жди, когда приспичит. Вот сижу и жду. А молодые теперь выбирают кресла от Явлинского-Аппл Нэо!

Им, молодым, и невдомёк, что мы под федеральным гнётом обязательств по освоению пенсий буквально задыхаемся и рады бы значительную свою монетарную часть выгрузить неимущим буржуям, но… это же так неэстетично. Зачем оскорблять ближнего своего грузом своей ноши?

Минуты плавно перетекают одна в другую, и я начинаю греть мысль, что ещё один очевидный недостаток альтернативного топлива – это состояние «а вдруг вообще не приспичит?» Тревожной тенью всплывает образ лестницы. И ещё не могу вспомнить, куда я, собственно, собирался слетать. Это тревожно. Тревожно, потому что сосед мой так же вот в прошлом году вышел из подъезда, а обнаружился только через восемь суток на Гавайях в компании с молодыми грудастыми буржуинками, срам-то какой! Но самое тревожное то, что он совершенно ничего не помнил, бедняга. Перевели на третий уровень. Сразу.

- Ильич, а ты чего там, на лестнице, учудил беспорядок-то? – вдруг слышу Хренова. Мне вдруг становится страшно.

- Вычислил… – Бормочу. – Я этого с двенадцатого ждал. Ну, ничего, ничего, Путин жив… вот Мишка только отсидит свой срок на стуле..!

- Пойдём, дед, назад в подъезд, дашь пояснения…

Я не противлюсь, и не сопротивляюсь – смысл? От судьбы не уйти, как от артрита, но вот эта… из докториники… или не она вовсе, а тот, на Гавайях..?

- Ты же из двенадцатых апартаментов, Ильич?- спрашивает Хренов, мерно ступая рядом со мной.

Я просто киваю в ответ.

В подъезде тот же полумрак и тепло, пахнет лавандой. Стены чистые, ровные, ступени тщательно вытерты и смазаны антискользином – здесь ведь живут только пенсионеры, и нам по Конституции положен специальный уход. На первом этаже просторный холл, в котором слева часовня, справа крематорий, прямо – лифт, а вниз лестницы нет: в морг можно попасть только из лифта. Вспоминается, как мы высиживали часами электронную очередь, чтобы попасть на маршрутную экскурсию по всем этим местам: стартовали с девяносто девятого этажа на электронной восьмиместной тарзанке, которая за четыре с половиной секунды доставляет тебя прямиком в морг. Там есть ровно две и три десятых секунды, чтобы оглядеться и принять решение – остаешься тут или подскакиваешь вверх, в часовню. По статистике, один из восьми экскурсантов сходит на первой остановке как бы автоматически, никого не спросясь и не предупреждая даже. Те же, кто попадал в часовню, как правило, там и тормозились – по большому счету, полученных знаний от пройденных этапов экскурсии оказывалось достаточно для того, чтобы обратиться к Создателю и сказать «пас» крематорию.

Участковый подталкивает меня к лифту, мы заходим, и через секунду уже на седьмом уровне. Это мой уровень. И с каждым годом он всё ниже. В просторном холле двое апартаментов – одни мои, другие не мои. Сбоку лестничный проём.

- Что это? – спрашивает Хренов-участковый, указывая на стену.

Я следую взглядом его жесту и вижу ужасающую картину: недалеко от лестницы, примерно с середины стены по высоте и далее вниз, с захлёстом на мраморный пол, в вычурном узоре красуется трёхмерное граффити, изображающее «12 >», причем стрелка указующим перстом направлена в сторону моих апартаментов. На массивной двери из темных пород дерева тоже гравировка «12», только гораздо скромнее и миниатюрнее: с той позиции, где я стою, и не разобрать вовсе, что там начертано.

Граффити в общественных местах запрещены законом.

- Двен…нн…надцать, - вдруг начинаю заикаться я. Неожиданно приходит на память далекое детство, когда мы, окрыленные духом свободы и безнаказанности, стоя в лифтах, ковыряли ключами на стенах графические символы штуцера переливания альтернативного топлива. Дай Бог памяти, тогда присутствовало целых два способа передачи этого образа: художественно-изобразительное, в виде одного рисунка, и буквенно-начертательное – из трёх элементов. Или я опять что-то путаю?

Появляется докторша, улыбается, выглядит бодро.

- Как мило! – Вдруг начинает она щебетать. – Капитан Хренов, стоило мне только вчера упомянуть, что я часто путаю апартаменты из-за нечитаемости номеров на дверях, как вот вам..! Какая прелесть… Никогда бы не подумала, что простое сочетание цифр можно представить таким совершенно оригинальным образом!

Я поворачиваюсь и иду обратно к лифту. Сегодня докторша навещает не мои апартаменты. Мне обязательно нужно вспомнить, куда я собирался лететь.

- Канары, - бормочу я бессознательно, шаркая по мраморному полу легкими пенсионными путинками. - Боже, как мне сделать, чтобы я совершенно не помнил, как меня занесет к черту на Канары…

Со стены галантно смотрит число 12, и не понять – то ли как укор предков, то ли просто как… отродье – старое, забытое, гетеро-джентльменовое.

АВТОРСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

А пока – Лип c ис!

В развитых странах мира коррупция приравнена к внутреннему терроризму.

В Российской Федерации мздоимство и профессиональное хамство набирают очки в пользу ведущей национальной идеологии применительно ко многим сферам делового взаимодействия. И это – врожденное, передаваемое из поколения в поколение. Ни сажание на кол, ни отрубание голов, ни повешение, ни расстрел исторически не решили проблему в веках, приближая нацию к нравственному апокалипсису. Годы строительства коммунизма откинули Россию на добрую сотню лет от менталитета тех же партнеров по Антанте. Теперь мы наблюдаем некий поворот в системе законодательства и ожидаем, что всё изменится. Это при действующем моратории на смертную казнь.

Проблему необходимо решать в комплексе: наравне с изменениями в законодательстве надобно обратить внимание на культуру воспитания новых поколений, привития нравственных основ – вместе с первыми шагами маленького гражданина страны. Ибо это в итоге и станет стратегией выживания нации. Об этом должна быть забота государства и его населения, в первую очередь. ЕГЭ оставьте на потом, люди от просвещения, это уже десерт!

Но если нравственное и морально-эстетические воспитание начинается с детей - это стратегия, направленная на конкретные результаты в генетическом сознании уже иного поколения. На данном же этапе, сейчас, реально воздействовать на уже сформировавшееся и живущее, и ворующее поколение тактически.

Как?

Через мощный инструмент пропаганды и агитации, или PR-кампании, в современной терминологии. Специалисты из Comedy Club за 5 лет смогли сформировать специфическое отношение некоторых групп гражданского населения РФ к гомосексуалистам, инспекторам ГИБДД, «русо туристо» и олигархам, проч., и это без госзаказа. А кто и что мешает то же проделать по отношению к мздоимству, профессиональному шовинизму, офисному патриархату и прочим формам современной уродливой безнравственности, включая глобал-сетевую?

Предлагаемые меры охватывают именно современный PR-сегмент рассматриваемой в целом проблемы. Суть его сводится к следующему:

обеспечить системное воздействие на (под)сознание задействованных в деловых процессах субъектов бизнеса через образно-наглядное представление типичных безнравственных ситуаций в ненавязчивой манере – через сатирические байки, фельетоны, миниатюры (в аудио-, видео-, печатном исполнении) – с целью формирования устойчивого негативного отношения в деловой среде к формам:

- коррупционного взаимодействия между участниками административных и бизнес-процессов;

- неформального общения между руководителями и подчиненными с использованием служебного положения с целью извлечения сугубо личных выгод из такого общения;

- проявления любого рода шовинизма, протекционизма или дискриминации при подборе, найме или управлении персоналом, равно как и при организации делового либо интер-корпоративного взаимодействия;

- офисного средневекового патриархата.

В связи с этим конкретная программа действий для данного «угла атаки» по нравственному «выпрямлению» сгорбленного сознания россиян:

организовать через СМИ систематизированные, плановые кампании по высмеиванию всякого рода проявлений безнравственности в деловых отношениях: через иронию и сатиру, где в основе - реальные повседневные ситуации, т.е. пиарить "здоровую" этику деловых взаимоотношений. Не зло – Боже упаси, ибо негатива и так в СМИ через край! Но и не добродушно, ибо встраиваемая по принципу совдеповской номенклатуры матрица современной деловой этики тормозит какое бы то ни было инновационное развитие. Проще говоря, привить однозначное отношение к коррупции и профессиональному хамству - словами Фреккен Бок: "Фу, как не культурно..!" Советский журнал «Крокодил», видео-альманах «Фитиль» и другие имели мощнейшую гражданскую нагрузку, формировавшие отношение людей к лености, кумовству, ханжеству, так почему же не использовать ценнейший опыт самой мощной в мире PR-машины государственного уровня? На благо своих же граждан.

И способ отнюдь не оригинальный, если мы облачим его в обертку некоей формы проповеди – 1985 лет ему как минимум: после И.Христа его на вооружение взяли и Х.Насреддин и Шехерезада и табачные компании, во всю усердствовавшие в попытках формировать мировоззрение своих потенциальных потребителей посредством создаваемых образов через притчи и байки (про ковбоев, кинозвезд) и проч.

А что значит воспитать ребенка? – да, привить ему специфическое отношение к тому или иному явлению или ситуации в жизни - через опосредованное восприятие: от частного сказочного примера к общему жизненному выводу.

Есть предложение начать.

Content

Чарков Дмитрий Карпаратиффчик